Пикник у Висячей скалы

В напряжённой тишине её голос прозвучал будто чужой; резкий и немного хрипловатый он далеко разнёсся между скалистых стен.

- Идите назад! Не ходите туда, вернитесь!

Она почувствовала, что задыхается и с силой потянула кружевной воротник.

- Миранда!

Её сдавленный крик больше напоминал шепот. К своему ужасу она поняла, что девочки быстро исчезают из виду за монолитом.

- Миранда! Вернитесь!

Она сделала несколько неуверенных шагов в сторону подъёма и увидела кончик белого рукава, раздвигающего впереди кусты.

- Миранда!

Никто не отвечал. Сомкнулась ужасная тишина и Эдит, теперь уже довольно громко, начала кричать. Если бы её испуганные крики услышал хоть кто-нибудь кроме валлаби, присевшего на ворох папоротника в нескольких футах от неё, этот пикник у Висячей скалы, мог быть просто ещё одним летним пикником. Но их никто не услышал. Как только Эдит обернулась встревоженный валлаби быстро исчез, слепо нырнув в кустарник, и спотыкаясь, и крича, побежал в сторону равнины.

4

В тот же день, около четырёх пополудни миссис Эпплъярд пробудилась на софе в гостиной от долгого чудесного сна. Ей снился, как это часто бывало, её покойный муж. В этот раз они шли вдоль пирса в Борнмуте, где были привязаны прогулочные и рыболовные лодки.

- Дорогая, давай прокатимся, - предложил Артур.

На волнах покачивалась кровать под балдахином со старинным большим матрасом.

- Поплыли на этом, - сказал Артур, и взяв её за руку, нырнул в море.

Удивлённо и радостно она обнаружила, что движения её грациозны и она рассекает воду словно рыба, не используя рук и ног. Они с Артуром как раз достигли кровати c балдахином и начали на неё подниматься, как звук работающей газонокосилки прервал этот восхитительный сон. Как радовался бы сейчас Артур почтенной и роскошной жизни в колледже Эпплъярд! Он всегда называл её своим финансовым гением, с довольством вспоминала она. И теперь, когда колледж стал приносить хорошую прибыль…

Несколько минут спустя, по-прежнему в отличном расположении духа, и с намерением быть благодушной этим приятным праздничным днём, она появилась в дверях классной комнаты.

- Итак, Сара. Надеюсь, ты уже выучила стихотворение и сможешь пойти провести оставшуюся часть дня в саду. Минни принесёт тебе чай с пирогом.

Тощая девочка с большими глазами, автоматически поднявшаяся из-за стола, когда вошла директриса, беспокойно переминалась с одной, тонкой как спичка ноги в чулке, на другую.

- Итак? Пожалуйста, стой ровно, когда отвечаешь и расправь плечи. Ты ужасно сутулишься. Живее! Ты выучила заданный отрывок?

- У меня не выходит, миссис Эпплъярд. Я не могу.

- Что значит не можешь? Ты занималась здесь с завтрака.

- Я пыталась, - ответила девочка, проводя рукой по глазам. – Но это так глупо. Я хочу сказать, что, если бы они имели хоть какой-то смысл, было бы гораздо легче.

- Смысл? Маленькая невежда! Очевидно, тебе неизвестно что миссис Фелиция Доротея Хеманс считается одной из лучших английских поэтесс.

Сара нахмурилась, не веря в гений миссис Хеманс. Упрямый несносный ребёнок.

- Я знаю наизусть другое стихотворение. В нём больше строк. Намного больше чем в «Гесперусе». Я могу прочесть его?

- Хм… Как оно называется?

- «Ода Святому Валентину». На мгновение заострённое личико просветлело и стало почти хорошеньким.

- Не уверена, что знакома с ним, - с должной осторожностью сказала директриса. (В её положении невозможно быть слишком предусмотрительной, так много всего может принадлежать перу Теннисона или Шекспира). – Где ты нашла её, Сара, эту «Оду»?

- Нигде. Я её сама написала.

- Сама написала? Нет, не желаю это слушать, благодарю. Может быть тебе покажется это странным, но я предпочитаю миссис Хеманс. Дай мне свою книгу и расскажи то, что успела выучить.

- Я же сказала вам, я не могу выучить этот глупых стих, даже если буду сидеть здесь неделю.

- Тогда тебе придётся попробовать ещё, - сказала внешне спокойная и рассудительная директриса, отдавая ей учебник. С неё уже было довольно этого угрюмого молчаливого ребёнка. – Сейчас я тебя оставлю, Сара, и рассчитываю, что через полчаса к приходу мисс Ламли ты будешь знать всё назубок. В противном случае, боюсь, мне придётся отправить тебя в постель, вместо того чтобы разрешить подождать пока вернутся с пикника остальные.

Дверь в классную закрылась, в замке повернулся ключ, ненавистное присутствие в комнате прекратилось.

Снаружи, в радостном зелёном саду возле классной, на клумбе огнём горели георгины, ловя лучи послеполуденного солнца. Мадмуазель и Миранда должно быть сейчас пьют чай в тени деревьев… Подперев тяжелую голову на испачканной чернилами парте, малютка Сара разразилась гневными рыданиями.

- Ненавижу её... Ненавижу… О, Берти, Берти, где же ты? Господи, а где ты? Если ты действительно видишь падение малой птицы, как пишут в Библии, почему ты не спустишься и не заберешь меня отсюда? Миранда говорит, что я не должна ненавидеть людей, даже если они плохие. Но я не могу, милая Миранда… Я ненавижу её! Ненавижу!

Послышался скрип половицы – это мимо запертой двери промчалась миссис Хеманс.

За башней колледжа в пламени яркого розового и оранжевого зашло солнце. Миссис Эпплъярд плотно поужинала у себя в кабинете; на её подносе стояли: холодная курица, сыр Стилтон и шоколадный мусс. Кухня в колледже была неизменно превосходной. Проплакавшуюся и по-прежнему упорствующую Сару отправили в постель с тарелкой холодной баранины и стаканом молока. В освещённой лампой кухне, кухарка и пара служанок в чепчиках и фартуках, ожидали скорого возвращения уехавших на пикник и играли за шероховатым деревянным столом в карты.

Понемногу сгущалась и темнели сумерки. Высокий и почти пустой дом стал непривычно тихим; его наполняли тени даже когда Минни зажгла лампы на кедровой лестнице, где мраморная Венера, предусмотрительно расположив одну руку на животе, взирала в окно на свою тёзку, держащую светильник над затемнённым сумраком газоном. Несколько минут назад пробило восемь. Миссис Эпплъярд раскладывала пасьянс в своём кабинете, прислушиваясь к шороху гравия на подъездной дороге, и уже решившись пригласить мистера Хасси к себе на рюмочку бренди… В декантере ещё оставалось довольно много с визита епископа Бендиго, приезжавшего в колледж на обед.

За несколько лет работы мистер Хасси показал себя настолько пунктуальным и благонадёжным, что, когда высокие напольные часы на лестнице пробили полдевятого, директриса поднялась из-за карточного стола и потянула за бархатный шнур личного звонка, который властно разнёсся на кухне. На него незамедлительно отреагировала Минни. Немного раскрасневшись в лице, она остановилась в дверях на почтительном расстоянии и миссис Эпплъярд с неодобрением отметила её сбившийся чепчик.

- Том ещё здесь, Минни?

- Не знаю, мэм, я могу спросить кухарку, - ответила Минни, которая полчаса назад видела своего обожаемого Тома в одних трусах, растянувшимся на кровати у себя в чердачной комнате.

- Хорошо, если найдёте его, сразу же пошлите ко мне.

После двух или трёх раскладов «Мисс Миллиган», миссис Эпплъярд, которая обычно презирала удовольствие мухлежа в пасьянсе, нарочно подложила себе нужного валета червей и вышла на гравийную дорожку перед крыльцом, где на металлической цепи покачивалась зажжённая керосиновая лампа. Аспидные крыши колледжа серебром мерцали на фоне безоблачного тёмного-синего неба. В одной из комнат на верхнем этаже из-за штор пробивался одинокий свет: это в свой выходной в постели читала Дора Ламли.

Запах маттиол и солнечных петуний переполнял безветренный воздух. Во всяком случае, ночь стояла спокойная и мистер Хасси был отличным извозчиком. Однако, она всё же послала за Томом, чтобы его ирландский здравый смысл её успокоил, и она согласилась бы, что переживать не о чём и ничего страшного если повозка вернётся на час позже. Она вернулась в свой кабинет и начала новую партию пасьянса, однако почти сразу же встала, чтобы сравнить свои золотые часики с часами в гостиной. Когда пробило полдесятого, она вновь позвонила Минни, и та сообщила, что Том принимает горячую ванну в каретном сарае и после это «сразу же» направится к ней. Потянулись ещё десять минут.

И вот наконец раздался стук копыт по главной дороге… где-то в полумили от колледжа… сейчас они проезжали над водопроводом… директриса смотрела на движущиеся огоньки между деревьев. Когда экипаж поравнялся с воротами и быстро проехал мимо, послышался хор подвыпивших голосов – это из Вуденда возвращалась стайка гуляк. В эту же минуту в дверях появился Том, который тоже их слышал. На нём были тапочки и свежая сорочка. Если миссис Эпплъярд и испытывала к кому-то симпатию в своём непосредственном окружении, то это, без сомнения, был веселоглазый ирландец Том. Независимо от того, что ей требовалось: выбросить мусор, сыграть для горничных на губной гармошке или отвезти учительницу рисования на станцию в Вуденд, - всё поручалось Тому.

- Я здесь, Мэм. Минни сказала вы звали.

На незатенённом крыльце было видно, что её дряблые щёки приобрели восковой оттенок.

- Том, - сказала миссис Эпплъярд, глядя прямо на него глазами-буравчиками, словно ища в его лице ответа, - ты знаешь, что мистер Хасии ужасно задерживается?

- В самом деле, Мэм?

- Сегодня утром он честно обещал мне, что вернёт девочек в колледж к восьми, а сейчас уже половина одиннадцатого. Сколько по-твоему отсюда ехать до Висячей скалы?

- Ну, довольно далековато…

- Подумай хорошенько, пожалуйста. Ты же знаешь эту дорогу.

- Скажем, часа три и ещё где-то полчаса и будете на месте.

- Именно. Хасси собирался выехать с «Поляны для пикников» около четырёх. Сразу же после чая.

Хорошо поставленный голос директрисы внезапно начал срываться.

- Что ты стал и вылупился как идиот?! Что по-твоему могло случиться?

Том, чей певучий ирландский говор пленял многие женские сердца помимо его Минни, решил как-то успокоить директрису. Если бы её удручённое лицо хоть немного хотелось поцеловать, он, возможно, даже осмелился бы клюнуть её в дряблую щёку, находящуюся так неприятно близко к его тщательно вымытому носу.

- Не терзайте себя, мэм. У Хасси пять отличных лошадей, и он лучший кучер в Бендиго.

- Думаешь, я этого не знаю? Но вдруг что-то случилось?

- Что-то случилось, мэм? Не думаю, такая отличная ночь и вообще…

- Тогда ты ещё глупее, чем мне казалось! Я ничего не понимаю в лошадях, но знаю, что они могут понести! Ты слышишь меня, Том? Лошади могут понести. Ради бога, скажи что-нибудь!

Одно дело было ставить лошадей в стойло и флиртовать на кухне, и совсем другое стоять на переднем крыльце с директрисой, которая нависает над тобой всей своей персоной с высокой чёрной тенью позади…

- Она будто съесть меня хотела, - рассказывал он потом Минни, - и чёрт возьми, я был уверен, что она это сделает.

Набравшись смелости, Том положил руку на обтянутое серым шелком запястье, которое обвивал тяжелый браслет с подвеской в виде алого сердца.

- Давайте зайдём внутрь, присядем, Минни принесёт чаю…

- Ты слышишь? Что это? Слава богу, это они!

На этот раз, это наконец было правдой: стук копыт по главной дороге, свет от двух передних светильников и благословенный скрип колес, когда повозка медленно подъехала и остановилась у ворот колледжа.

- Тпру, Моряк… Потише, Герцогиня… - едва узнаваемым от хрипа голосом приказывал лошадям мистер Хасси.

Из тёмного зева повозки на свет от ламп каретки медленно один за одним выходили пассажиры, образовывая полукруг на гравийной дороге. Кто-то плакал, кого-то разморил сон. Все были без шляпок, растрёпанные и растерянные.

При первом намёке на приближение повозки, Том ретировался в сторону подъездной дороги, оставив директрису на крыльце приводить дрожащие конечности в начальственную позу. Первой, спотыкаясь и семеня, подошла француженка. Её лицо в свете ламп было пепельным.

- Как это понимать, Мадмуазель?!

- Миссис Эпплъярд, случилось нечто ужасное.

- Несчастный случай? Говорите! Я хочу знать правду.

- Это так ужасно… Не знаю с чего начать.

- Соберитесь. Истерика нас ни к чему не приведёт… И где, боже мой, мисс МакКроу?

- Мы оставили её там…на скале.

- Оставили её там? Она что потеряла рассудок?

Мистер Хасси проталкивался между рыдающих с обезумевшими глазами девочек.

- Миссис Эпплъярд, можно поговорить с вами наедине?.. Кажется, француженка сейчас упадёт в обморок.

Он был прав. Измученная напряжением и переживаниями, Мадмуазель сомлела на ковре в прихожей. Минни и кухарка, которые уже давно поснимали чепчики и фартуки чтобы немного вздремнуть, выбежали из людской под лестницей, когда по ней с зажжённой свечой в пурпурном халате и бумажных бигуди спускалась мисс Ламли. Нашатырь и бренди сделали своё дело, и Тома попросили отнести Мадмуазель в её комнату.

- Бедняжки, - сказала кухрка, глядя на девочек - они так измучены. Что такого могло произойти на этом пикнике? Минни, не стоит беспокоить мадам, быстро налей всем горячего супу.

- Мисс Ламли… немедленно отведите девочек в постель. Минни вам поможет… Итак, мистер Хасси.

За его широкой и по-прежнему удивительно ровной, утомлённой спиной затворилась дверь гостиной.

- Если вы позволите, мэм, я бы для начала что-нибудь выпил.

- Конечно. Понимаю, вы очень устали… Так что расскажите по возможности коротко и ясно, что именно произошло?

- Господи боже, мэм, если бы я только мог…видите ли, хуже всего то… что никто не знает, что произошло. Три юных леди и мисс МакКроу пропали на Скале.

Выписка из рассказа Бэна Хасси предоставленная констеблю Бамферу в полицейском участке Вуденда утром воскресенья, 15 февраля.

Когда мы с двумя воспитательницами поняли, что не знаем точного времени – часы мисс МакКроу и мои остановились по дороге, - то решили покинуть «Поляну для пикников» сразу же после обеда, так как миссис Эпплъярд ждала нас назад не позже восьми. Я запряг лошадей, и француженка предложила выпить чаю с пирогом, поскольку нам предстоял довольно долгий путь. Хочу отметить, что, судя по теням на скале, тогда было около половины четвёртого.

Когда вода закипела, я пошел сказать двум главным леди, что чай готов. Учительницы постарше, которая до этого сидела и читала под деревом, уже не было. В целом, я больше её вообще не видел. Француженка казалась очень расстроенной и спросила меня, не заметил ли я как уходила мисс МакКроу, но я не заметил. Она сказала: «Никто из девочек не видел куда она пошла. Не понимаю почему мисс МакКроу ещё не вернулась, ведь она всегда такая пунктуальная». Я спросил, на месте ли все остальные пассажиры и готовы ли они ехать. Она ответила: «Не хватает четырёх. Я разрешила им немного пройтись вдоль ручья, чтобы поближе взглянуть на Висячую скалу. Все, кроме Эдит Хортон, старшеклассницы и на них можно положиться». Трое из ушедших девочек ехали рядом со мной на козлах на «Поляну для пикников». Я их хорошо знаю. Это были мисс Миранда (чей фамилии я никогда не слышал), мисс Ирма Леопольд и мисс Мэрион Куэйд.

Я сильно не беспокоился, разве только немного из-за того, что придётся задержаться. И поскольку я довольно хорошо знаю местность, то быстро разбил девочек по парам и направил их по обеим сторонам ручья искать и звать недостающих. Прошло где-то около часа, когда из-за кустарника с юго-западной стороны скалы, плача и смеясь, в разорванном платье выбежала Эдит Хортон. Думаю, у неё была истерика. Указывая на Скалу, она сказала, что девочки остались «где-то там», но, кажется, понятия не имела в какой именно стороне. Мы спрашивали её снова и снова, просили вспомнить откуда от пришла, но единственное, что нам удалось от неё добиться это что она испугалась и всё время бежала вниз по склону. К счастью, я всегда ношу с собой немного бренди для таких крайних случаев. Мы дали ей немного, обернули в мой плащ для езды и мисс Розамунд (одна из старшеклассниц) увела её полежать в повозке, пока мы ушли на поиски.

Я позвал всех назад, пересчитал, и мы пошли дальше до самого основания скалы на южной возвышенности, надеясь найти следы Эдит Хортон, но на камнях они сразу потерялись из виду. Без лупы было невозможно что-либо разглядеть. Ни один кустарник, казалось, не был заломлен, кроме одного в нескольких ярдах, где она вышла на открытую местность и побежала к нашему лагерю у ручья. Мы отметили это место между деревьями палками.

Тем временем две старшеклассницы пошли вдоль ручья расспросить группу отдыхающих, бывших там до обеда, когда мы только прибыли, но те затушили огонь и уехали. Я, кажется, тогда запрягал лошадей. Четыре человека и экипаж. Думаю, это был полковник Фитцхьюберт с женой, но я никого из них не видел, так что мы с ними не разговаривали. Некоторые девочки сказали, что видели, как экипаж с юношей позади на белом арабском пони уехали нескольким ранее.

Наверное, мы потратили на крики и поиски несколько часов. Я никак не мог этому поверить: как трое или четверо здравомыслящих людей могут так быстро исчезнуть в таком относительно небольшом месте, не оставив никаких следов? Я и сейчас озадачен не менее, чем вчера.

Зная, что даже нижние и самые пологие уступы Скалы бывают чрезвычайно коварны, особенно для неподготовленных девочек в длинных летних платьях, я боялся, что не замечу их, если они провалились в какую-то яму или попали расщелину. Насколько мне известно, к вершине Скалы ведёт только одна поросшая тропа, по которой, они, скорее всего, не шли, так как после очень тщательного изучения я не нашел там ни следов, ни примятой зелени, ни чего-то ещё.

Так как время шло и уже начинало темнеть (узнать который час мы могли лишь по заходящему солнцу), мы разожгли несколько костров вдоль речки, чтобы их было видно с разных сторон Скалы. Все вместе и порознь мы продолжали громко звать пропавших. У меня было два чугунных котелка и я колотил по ним ломом, который всегда на всякий случай держу у себя в повозке.

К тому времени мы с француженкой были в таком смятении, что никак не могли решить стоит ли нам вернуться в Вуденд и всё рассказать о случившимся или сейчас же пуститься на поиски. В повозке имелись лишь две масляные лампы и моя керосинка, которые могли осветить всего несколько ярдов. Если пропавшие были всё ещё где-то на Скале, в чём я уже начал сомневаться, то без спичек ночью им грозила явная опасность, если только им не хватило смекалки плотно прижавшись друг к другу, спрятаться в какой-нибудь пещере и не выходить оттуда до рассвета. Француженка и некоторые девочки понемногу стали впадать в истерику, и это не удивительно. Со времени обеда мы даже чаю не пили. Все были слишком взволнованы, чтобы даже об этом подумать. Мы выпили немного лимонада с печеньем, и я решил отвезти всех в колледж, приостановив на сегодня поиски.

Честно говоря, я не знаю поступил ли тогда правильно, но я полностью беру на себя ответственность за это решение. Я довольно хорошо знаком с тремя пропавшими девочками и подумал, что если только с ними со всеми одновременно не случился несчастный случай, что кажется мне маловероятным, то мисс Миранда, не понаслышке знакомая с чащами, не потеряет голову и найдёт безопасное место для ночлега. Что до учительницы, то надеюсь она, ради своего же блага, не станет ходить по лесу одна. Арифметика в таких случаях мало кому помогает.

По пути назад мы обратились в полицейский участок Вуденда и коротко рассказали дежурному офицеру что произошло у Висячей Скалы, после чего сразу поехали в Колледж. Я также забыл упомянуть, что тщательно обследовал на «Поляне для пикников» уборные (мужские и женские), что находятся между речкой и подножием Скалы, и не обнаружил там никаких следов или признаков недавнего использования.