Возвращение легенды

— Сенат, — словно во сне поправила я.

— Да не важно, — отмахнулась Дискония. — Суть в том, что ваш с Глубиром брак упрочит союз между подводным миром и сухой Даймирией.

— Когда у Глубира день рождения? — спросила я, продолжая пребывать в некоем подобии ступора.

— Через два месяца, — с готовностью ответила Волния.

— Он передумает. А если нет, то его ждёт глубочайшее разочарование, — уверенно проговорила я. — Я не для того прошла весь этот путь и стала той, кем стала, чтобы идти на поводу у отца и Валинора.

Волния и Дискония испуганно отпрянули от меня, забились в дальний угол комнаты и сжались, вздрагивая от каждого моего движения. Только дважды пройдясь по комнате, я заметила, что мои волосы полыхают красным пламенем, и заставила себя успокоиться.

— Прошу прощения, немного вышла из себя, — пробурчала я, приказав пламени схлынуть.

— А глаза и когти? — шёпотом спросила русалка.

Я взглянула на своё отражение в зеркале и поспешила привести себя в порядок. Да, должно быть для подруг это было неожиданно и пугающе. Мои зрачки вытянулись вертикально и светились красным пламенем, ладони и запястья покрылись мелкими роговыми чешуйками, а ногти превратились в бордовые длинные загнутые когти.

— Извините. Мне, наверное, лучше уйти, — прошептала я, совладав с собой.

— Да, наверное, — согласилась Дискония дрожащим голосом. — Но куда ты сейчас пойдёшь?

— Останься, — попросила Волния, когда я уже подошла к двери. — Расскажи нам всё. Мы поймём.

— И никому не расскажем, — добавила сирена.

Я медленно, неуверенно вернулась к кровати, села и заплакала. Мне было так больно и обидно от предательства отца, что даже говорить сил не было.

Мы всё обсудили, папа пообещал, что теперь у него от меня не будет тайн, заверил, что я важна для императорского рода и империи в целом. Утверждал, что я являюсь одной из важнейших ценностей Даймирии… и отдал меня Глубиру, даже не сказав об этом.

Не сразу заметила, как подруги подошли и присели на краешек моей кровати, но подальше от меня. Волния вообще едва на подушку ни забралась.

— Ты поплачь, иногда без этого никак, — тихо произнесла Дискония. — Слёзы, это маленькие капельки солёной боли, избавишься от них и сможешь сладко улыбнуться. Не сразу, сначала и улыбка будет горчить, но потом на душе станет вкуснее.

— Ты совсем со своей диетой свихнулась, — пробурчала русалка. — Нечего сырость разводить. Сухим это не на пользу.

— На себя посмотри, рыбина сушёная. Думаешь, я не замечаю, что ты ничего не ешь, по Глубиру своему всё сохнешь, — проворчала сирена.

— И ничего я по нему не сохну. И вообще, он не мой… к сожалению, — огрызнулась Волния.

Лёгкая перепалка подруг отвлекла меня от мыслей о предательстве отца. Действительно, какой смысл в слезах? Нужно действовать! Наверняка, Глубиру тоже не в радость расставаться со свободной холостяцкой жизнью. Возможно, мне удастся уговорить его отказаться от этой затеи со свадьбой в день рождения. В высших кругах довольно часто судьбу детей решают родители, но уже не раз было доказано на практике, что без покорного согласия детей, браки не признаются, ни законом, ни богами. С законом, конечно, могут возникнуть проблемы, всё же наши родители не простые лорды. Но богов не интересуют ни регалии, ни чины. Они вряд ли будут в восторге от моего повторного брака, спустя всего два с половиной месяца после первого.

— Мне нужно поговорить с адептом. Знаете, как можно это сделать прямо сейчас? — уверенно проговорила я, вытерев слёзы и встав с кровати.

— Не думаю, что это хорошая идея, — покачала головой Дискония, неосознанно вздрогнув от того, что я резко вскочила. — Если тебя поймают в мужском общежитии, отправят к ректору. А если Плавинти подловит на попытке пробраться к адептам, то и запрос на отчисление может сделать.

— Об этом можете не волноваться, меня отсюда, даже если просить буду, не выпустят… по крайней мере, в ближайшие два месяца, — ответила я с горькой усмешкой.

Девушки переглянулись, помолчали немного, а потом озорно заулыбались.

— Если ты хочешь поговорить с Глубиром, то мы можем его позвать, и он сам придёт к нам, — проговорила Волния, почему-то оглядываясь на окно.

У меня появились сомнения в том, что она просто тихо страдает от любви к водному принцу, не делая никаких попыток завладеть его вниманием. Кажется, он уже бывал в этой комнате, и приходил именно к русалке. Даже если это и так, я не осуждала подругу, но сильно сомневалась в том, что подобные встречи сподвигнут Нептуса на серьёзные отношения. Но, это их личное дело. Мне же было нужно совсем другое.

— Нет. Мне нужно встретиться с другим адептом. Вернее, с двумя, — ответила я, нервно перебирая пальцами перекинутые через плечо волосы.

Золотисто-красных прядей, к слову, стало намного больше. Теперь я могла с уверенностью сказать, что их почти столько же, сколько и обычных. Отец сказал, что, со временем, все мои волосы могут окраситься в цвет истинной ипостаси. Меня это не радовало, ни и не огорчало. Внешность сейчас была последним, о чём я думала.

— Даже так, — меж тем протянула Волния, удивившись моему заявлению о желании устроить ночное свидание сразу с двумя адептами, ни один из которых не являлся тем, кого мне прочили в мужья.

— Так что, есть возможность как-то с ними увидеться? — поинтересовалась я, немного успокоившись, но не потеряв решимость переговорить с Айсеком и Альтаниром ещё до рассвета. Именно в такой последовательности. Сначала я должна встретиться с Айсеком. Мне казалось, что только он поймёт меня и даст правильный совет.

— А с кем именно ты хочешь увидеться? — спросила Дискония.

— С Айсеком, — с готовностью ответила я.

— Я же говорила, что у них что-то есть! — воскликнула русалка, взглянув на меня с явным осуждением. — И что вы только в нём находите? Мужлан! Солдафон! А это его «Фид», будто собачку подзывает. Ненавижу его!

— Успокойся, Волния, иначе мы решим, что ты ревнуешь, — усмехнулась сирена. — Я могу попробовать связаться с Айсеком, он открывал для меня ментальный доступ. Если не закрыл, то должно получиться.

— Да этот разгильдяй даже дверь в уборной за собой, наверное, не закрывает, — фыркнула Волния.

— Попробуй, пожалуйста, — попросила я, не обращая внимания на брюзжание русалки. Я уже поняла, что Волния легко вспыхивает, и так же быстро угасает, если пламя её эмоций не подпитывать возражениями.

Дискония отошла к окну, повернулась спиной к нам и затихла. Волния же продолжила возмущаться, сетуя на мою глупость и плохой вкус.

— Мы не встречаемся, он мой друг, спасавший мне жизнь не единожды, — прошептала я, не желая мешать Дисконии, что бы она ни делала сейчас.

— Он придёт, будет ждать у окна в конце коридора через десять минут, — неожиданно резко произнесла Дискония. — Я ложусь спать, удачи Фидэлика.

Я поняла, что ментальное общение с бывшим возлюбленным было неприятным для подруги, но не знала, что сказать. Разве что:

— Спасибо.

Сирена буркнула в ответ что-то невнятное и, сбросив халат, с головой ушла под воду в своей заводи.

— Может тебя подстраховать? — спросила Волния. — Я могу постоять у лестницы, шепну, если Плавинти вздумает ночной обход сделать.

— Спасибо, но не стоит. Тоже ложись, — ответила я, и выскользнула из комнаты, беззвучно прикрыв за собой дверь.

До подъёма оставалось не больше трёх с половиной часов, но я твёрдо вознамерилась пообщаться и с другом и с… даже не знаю, как его называть. Жених? Муж? В любом случае, мне нужно было посоветоваться с Айсеком и разобраться в отношениях с Альтаниром, ещё до того, как я увижусь с Глубиром. А с принцем Нептусом я намеревалась поговорить уже утром, до начала занятий.

Я думала, что Айсек проникнет в коридор общежития через окно, на него и смотрела, прислонившись плечом к стене. Но приближение мага почувствовала с другой стороны. Он шёл по женскому общежитию не скрываясь, поднялся по лестнице, прошёл по коридору и замер в нескольких шагах от меня.

— Ты звала меня, Фид? — напряжённо проговорил Айсек.

Я растерялась от холодности его тона, граничащей с надменностью, но лишь на мгновение.

— Да. Я скучала, — ответила шёпотом.

— Не думаю, что нам стоит видеться вот так, тайно, — произнёс маг.

— Почему? — спросила я, начиная сомневаться в правильности своего решения.

Неужели я ошиблась? Неужели Айсек был мне другом лишь для того, чтобы оправдать надежды ректора и получить высокий балл за практику, а теперь, со сменой руководства академии, не видит больше пользы от дружбы со мной?

— Твой жених, или муж, как считает Пиротэн, не будет в восторге от наших тайных встреч, — ответил маг, по-прежнему держась на расстоянии. — Ты знаешь, как я отношусь к тебе, Фид, но ты выбрала его. Или боги так решили, не важно. Суть в том, что это неправильно.

— Что неправильно? Я не вижу ничего неправильного в том, что нуждаюсь в поддержке и совете друга! Ты нужен мне, Айсек, — не сдержавшись воскликнула я. — Ты понимаешь меня, по крайней мере, я думала, что понимаешь. Ты сказал, что не отвернёшься от меня, даже если я превращусь в кликушу смерти. Ты обещал!

Маг в мгновение ока оказался рядом и зажал мне рот рукой.

— Успокойся, Фид. Ты всех перебудишь, — прошептал он.

А я просто обняла его, прижалась к такому надёжному и тёплому плечу щекой, и замерла.

— Что же ты делаешь, Фид? — прошептал Айсек, гладя меня по волосам, плечам, спине.

И я почувствовала себя такой гадиной. То, что для меня было уютными объятиями друга, для него значило гораздо больше. Я поняла, что делаю ему больно, но и отказаться от этой дружбы не могла. Только он, только Айсек знал меня настоящей, он знал всё и не осуждал, не искал выгоды, не настаивал на чём-то большем. Он пришёл, хотя и знал, что это неправильно. Пусть так, пусть неправильно, но он рядом, он поможет.

— Я боюсь. Не знаю, что делать. Ты мне нужен. Я не справлюсь без тебя, — отрывисто шептала я ему в плечо, всхлипывая и цепляясь за его рубашку.

— Так мы точно не сможем поговорить, — пробурчал маг и в следующее мгновение мы провалились в портал.

Должно быть, это был один из бюджетных порталов академии, потому что он не затронул защиту этажа, и мы благополучно перенеслись… к тренировочным ангарам.

В тусклом свете мерцающего защитного купола Айсек повёл меня в один из малых ангаров. Там он, без опасений что нас заметят, зарядил импульсом один из осветительных шаров, усадил меня на скамью в раздевалке при душевой комнате, присел на корточки передо мной и потребовал:

— Рассказывай.

А я растерялась, смотрела на него и не знала, с чего начать. Нахлынули воспоминания обо всём, что мы вместе пережили, горло сдавило спазмом, а на глаз опять навернулись слёзы.

— И где же хвалёное драконье самообладание? — улыбнулся друг. — Ты же теперь птица высокого полёта. Я вообще не думал, что ещё когда-нибудь увижу тебя. Разве что, стоя в толпе твоих почитателей.

Какое там драконье самообладание? Я чувствовала себя растерянной, разбитой, слабой девчонкой. Восторг полёта и мнимое всеведение истинного дракона остались где-то там, позади, за непробиваемой стеной из запретов и ответственности, давящей на плечи неподъёмным грузом. Да, познав драконье счастье я стала чувствовать себя увереннее, сильнее, быть может, мудрее. Но не сейчас. Не рядом с тем единственным, кому я не постыжусь показать свою слабость. Любила ли я Айсека? Да! Я любила его искренне и самозабвенно, но не той любовью, которой он от меня ждал. Он стал для меня другом, братом, тем единственным, кому я полностью доверяла, но не возлюбленным. И он это понимал. Понимал и не осуждал меня. А я себя осуждала, но он мне нужен. Мне необходим его совет. И получить его я смогу только взяв себя в руки и всё рассказав.

— Я в растерянности, мне страшно, — прошептала я.

— Опять какую-нибудь фамильную бирюльку украли? — усмехнулся друг, сжимая мои ладони в руках.

— Если бы, — вздохнула я.

— Прекрати киснуть и говори прямо, — твёрдо произнёс маг, выпрямившись и требовательно взглянув на меня сверху вниз.

Такой резкий переход от шутливого тона к серьёзному окончательно выбил меня из колеи. А когда доходишь до определённого предела накала эмоций, наступает момент просветления. И я смогла взять себя в руки, вспомнила, что я дракон — существо величественное и непобедимое… в теории.

— В общем, так, — произнесла, встряхнувшись, — я уладила все вопросы с инцидентом в пещере. О вас никто не знает. Халинэс мёртв, он тоже не успел рассказать. Но моё преображение несколько смешало планы родителей на моё будущее. Теперь я должна закончить факультет высшей боевой магии и стать кем-то, вроде тени императора.

— Главой службы защиты первой крови? — спросил Айсек, удивив меня своей осведомлённостью.

— А откуда ты…? — прошептала я.

— Я сын первого воина империи, — усмехнулся маг. — Что-то узнал от отца, что-то подслушал, до чего-то додумался сам. А когда мы поняли, что твой отец знает об источнике драконьего счастья, всё встало на свои места.

— Рада за тебя, — пробурчала я. — Но проблема не в этом.

— И во что же ещё ты успела вляпаться?! — возмущённо вопросил Айсек.

— Отец заставил меня принять приглашение принца Глубира Нептуса на его день рождения, — опустив голову призналась я.

— И что из этого следует? — не понял друг.

— Ему через два месяца исполняется двадцать три, — прошептала я.

— Ах это приглашение, — протянул Айсек.

— Я так понимаю, ты знаешь, что это означает. А я вот не знала, пока подруги не разъяснили, — посетовала я.

Айсек задумался на пару минут, немного постоял, разминая подбородок большим и указательным пальцами, потом присел на скамью рядом со мной и начал рассуждать вслух:

— Исходя из того, что ты сказала, я могу сделать вывод, что твои родители и император не знают о ваших отношениях с Альтаниром. Следовательно, для них ты всё ещё свободна и пригодна для политического брака. А Даймирия недовольна тем, что морские территории находятся на положении анклава. Морской владыка опасается военной экспансии и согласен на мирное объединение. И наиболее безболезненный для его самолюбия способ подчиниться империи, это политический брак. Было бы логичнее выдать принцессу Аврору за Глубира, но на неё, видимо, у императора другие планы. А следующая по крови у нас ты. Морской владыка не будет оскорблён, так как ты являешься непосредственной носительницей императорской крови, и поглощение пройдёт безболезненно для обеих сторон. Вот только они все не знают, что боги уже обвенчали тебя с другим принцем.

— Кстати, принцессу Аврору хотят выдать замуж за Альтанира, — добавила я.

Айсек сдержанно улыбнулся, усмехнулся, а потом не удержался и рассмеялся.

— Я истерично хохотала минут десять, когда об этом узнала, — призналась я. — Но тогда я была истощена двухдневным голоданием, ослаблена блокирующими путами и вообще сидела в камере без окон.

Маг побледнел и уставился на меня, как вдова на портрет почившего мужа.

— Да не переживай, уже всё хорошо, если о моём положении вообще можно так сказать, — бодро улыбнулась я.

— Подведём итог, — сквозь зубы произнёс Айсек, — тебя хотят выдать замуж за морского наследного принца, а принцессу Аврору за твоего мужа?

— Примерно так, — кивнула я.

— А не пора ли тебе явиться ко двору с Альтаниром под ручку, и осчастливить родителей знакомством с зятем? — склонив голову на бок и приподняв бровь поинтересовался друг. — Если ты этого не сделаешь, то может получиться очень нехорошо, как для тебя, так и для империи. Представь, какой скандал получится, если факт твоего замужества вскроется в момент бракосочетания с Глубиром? А он вскроется, водная магия единения наверняка пересекается с лунной.

— Вот поэтому я и хотела с тобой посоветоваться. Что мне делать?! — воскликнула я.

— Я уже сказал, поставить отца и императора в известность о браке с Альтаниром. Если Пиротэн прав, то они будут бессильны перед свершившимся фактом, — с готовностью ответил Айсек.

— В том-то и дело, что фактически брак ещё не подтверждён, следовательно, его, наверное, можно оспорить. Если ты понимаешь, о чём я, — проговорила я, смущённо краснея.

Айсек сначала не понял, на что я намекаю, а потом тоже покраснел, но скорее от злости, а не от смущения. Он встал и начал нервно расхаживать по комнате, будто собираясь с силами, чтобы сказать то, чего не хочет говорить.

— В таком случае, — медленно начал он, — у тебя есть выбор.

— И какой же? — с надеждой уставилась на него я.