Помоги проекту - поделись книгой:
— Знаете, какой у меня Вовка сильный… — На лице Жердяя появилось мечтательное выражение. — Он в подъезде все прутья погнул, даже ручку на входной двери в крендель скрутил!
— Удикальдый сподтивдый кобплекс, бассейд, — вещал директор. — Здодовое питадие, речка и лес, подшефдое хозяйство…
Жук снова набрал высоту.
— Подумаешь, в новостях, — неожиданно для себя сказал Клепа. — А про меня вообще документальный фильм скоро снимут.
— Да ладно! — ахнули мальчишки, а отличник Ленька Фельдман недоверчиво спросил:
— А ты не привираешь?
— Конечно, врет! — заявил позеленевший от злости Жердяй. Только примешься что-то рассказывать, как сразу найдется кто-то, кто перетянет внимание на себя.
— А вот и не вру! — как всегда, захорохорился Клепа. — Это будет фильм о том, как я…
— Что ты? — подначил Жердяй. — В космос слетал — туда и обратно! Тоже мне Гагарин!
— А вот и нет! — взъерошился Клепа. — Я, между прочим, клад нашел. Старинных золотых монет! Ефимок!
— Скажи, что ты врешь, и тебе ничего не будет, — процедил Жердяй.
— А вот и не вру, через неделю покажут!
— По какому каналу? — спросил Фельдман.
— По всем, — не задумываясь, ответил Димка.
— Скажи, что ты врешь! — повторил Жердяй.
— Не вру! — упрямо ответил Димка и поправил на носу очки. — И не только по всем нашим каналам, но еще и за границей.
— Ну, если не покажут, тогда я тебе устрою! Я тебе устрою счастливую жизнь, будешь у меня вместо футбольного мячика летать, а еще я брату скажу, чтобы он в лагерь приехал. Тогда тебя точно покажут. В хронике 02. Понял? — и Жердяй поднес к Димкиному носу огромный кулак.
— Содце, воздух и вода — даши дудшие ддузья, — закончил свою речь Евстратий Калистратович и оглушительно чихнул.
Пятые классы потянулись к выходу.
Жердяй не шутил — Димка в этом даже не сомневался. Он вполне мог бы позвать братца — мордастого здоровяка по кличке Бульдозер, интеллект у него, кстати, тоже был на уровне этого агрегата.
— Братан у меня один раз задумался и кастрюлю пельменей съел, — хвастался Жердяй в школьной столовой. — Мама говорит, что уже готовить устала!
Бульдозер, вернувшись из армии, трудился на стройке и подрабатывал иногда по выходным в боях без правил, которые проводил закрытый бойцовский клуб. Когда его выводили на ринг, рефери оглашал: «Бульдозер: сначала бьет, потом думает». Он оправдывал свое имя, и младший брат обожал старшего, стараясь подражать ему во всем.
Дома Димка внимательно посмотрел на свое отражение в зеркале — еще пара антенн на голове, и был бы вылитый Муравьишка из мультика. Шансы выстоять в одном бою с Жердяем — примерно один из ста. Встретившись с Бульдозером, можно было рассчитывать только на чудо. Например, на то, что Димка вдруг отрастит лебединые крылья и улетит куда-нибудь подальше. Можно, конечно, попытаться найти клад и позвонить на телевидение, но где его искать, клад этот, если ты живешь в районе бесконечных семнадцатиэтажек? Один раз Димка нашел возле супермаркета пятьсот рублей, да и то деньги были игрушечные — с Хрюшей и Степашкой. И родители, как назло, уезжают. И так вдруг стало обидно, что он такой маленький, слабый и беззащитный.
— Бегать от Ерофеева полтора месяца, — прикинул мальчишка, — это же половина каникул! Ну уж нет! Я себе портить жизнь не позволю! Мои мозги против его кулаков — битва тысячелетия.
Он бросил рюкзак в свою комнату и пошел на кухню, делая на ходу скорбное лицо. Мама пекла рогалики с маком, но, увидев, как сын хмурит брови и сутулит плечи, тут же забыла обо всем:
— Димочка, что с тобой? Тебя кто-то обидел?
— Мама, я должен поговорить с тобой, — вздохнул Димка. — Надеюсь, ты выслушаешь меня и, как взрослый человек, сумеешь оценить важность ситуации.
«Хорошо сказал», — подумал он, глядя, как у мамы округлились глаза.
Несмотря на то что Клепа был самым слабым и тщедушным мальчишкой в классе, мозги у него соображали здорово. Особенно когда дело касалось встречи с Бульдозером и его братцем.
— Сегодня мы встречались с директором летнего спортивного лагеря, — издалека начал он. — И у меня исчезло всякое желание куда-то ехать.
— Да ты что?! — удивилась мама. — Ты же сам хотел летом за город. Да и папа уезжает в Америку на стажировку. Я не могу бросить папу, ты же знаешь, какой он у нас рассеянный. А на тебя оформлять документы уже поздно.
— Мамочка, я понимаю, — успокаивающе произнес Димка. — Но сегодня я слышал, как завуч говорила с директором лагеря, и узнал ужасные вещи. Директор рассказал, что повар у них никуда не годится. Он купил у деревенских старушек сморчков, сварил из них суп и отравился. Представляешь, что он нам будет готовить!
— Какой ужас! — сказала мама и побледнела.
— Вот и завуч то же самое говорит, а директор ее успокаивает: «Вы не переживайте, мы закупили на оптовке рыбные консервы — кильку в томате, будем варить суп из них». А еще мальчишки из десятого класса рассказывали, как работали там вожатыми. Они говорят, что директор лагеря — пьяница.
— Кошмар! — У мамы был такой вид, будто она вот-вот грохнется в обморок.
— Да, повар ворует для него сахар, и директор гонит самогонку из недопитого компота. В своем кабинете. А знаешь, где у него стоит самогонный аппарат?
— Где?!
— В сейфе! А еще мальчишки говорят, что нас будут заставлять работать. Да-да, в поле, на свекле. Это называется трудотерапия. У лагеря контракт с каким-то колхозом.
— О господи! Что это за безобразие! Я завтра же иду к директору школы… Куда смотрят районо и Министерство образования? Как они влияют на подрастающее поколение?
Димка закусил губу: о таком повороте дел он не подумал. Он налил себе воды из графина, чтобы потянуть время.
— Мамочка, — заботливо поинтересовался он. — А ты не боишься, что после этого у меня будут проблемы в школе?
— Я думаю, что после этого будут проблемы у школы, — отрезала мама. — Особенно после того, как появятся статьи об этом безобразии!
— Но ведь об этом говорят всего лишь мальчишки. — Димка принялся взывать к маминому здравому смыслу. — Не знаю, можно ли им верить. И у тебя рогалики подгорают.
— Ой, мои рогалики! — Мама засуетилась, то хватая рукавичку, то освобождая место для противня. — Иди переодевайся, мои руки и марш обедать. Вечером будем говорить с папой, разберемся, как и что.
После обеда Димка вышел на балкон. Во дворе на качелях сидел Жердяй.
— Привет! — ухмыльнулся он и помахал рукой.
— Ты зачем в наш двор пришел? — удивился Димка.
— Жду твоих корреспондентов, — ехидно ответил Женька и принялся демонстративно разминать свою баранку.
— А, ну жди. — Димка даже зевнул, чтобы показать, как ему все скучно и вообще он замучился ждать эту прессу.
— Ага, — довольно кивнул Жердяй и принялся раскачиваться на качелях.
— Жди-жди, крикнешь, как приедут. — И Димка захлопнул за собой балконную дверь.
А папа вечером сказал:
— И ничего удивительного в этом нет. Вот когда я работал в конструкторском бюро, у нас один умелец установил в столе колбу, в которой…
— Андрей, прекрати! — с раздражением сказала мама. — Лучше скажи, что с ребенком делать. Не могу же я прийти к завучу или классной руководительнице и спросить: «А правда, что у вас директор запойный и повар с приветом?»
— Ну почему, Ирочка? — сказал папа. — Вполне можешь, но вот скажут ли тебе правду — это уже другой вопрос.
— Не скажут они, — подал голос Димка, отвернувшись от окна. Жердяй по-прежнему сидел на качелях. Судя по всему, он подготовился к длительной осаде, потому что успел сбегать в магазин, и теперь заедал шоколадное мороженое чипсами. Рядом была бутылка его любимого апельсинового лимонада — двухлитровая.
— Нам спонсоры компьютеры купили и в кабинете директора евроремонт сделали, — объяснил Димка. — И завучу тоже.
— Очень хорошо, а на новый линолеум в классе должны скидываться родители, — саркастически заметила мама.
— Вот что, — сказал папа, который любил теоретические рассуждения, только если они вели к практическим выводам. — Я думаю, что у других детей тоже есть родители, — это раз. Почему их досуг должен быть нашей головной болью? Это два. Три — моя двоюродная сестра Маргарита недавно развелась с мужем и переехала под Москву, в Лисичкино. Это небольшой городок под Серпуховом, и к ней, в отличие от наших родителей, не тянутся вереницей родственники со всей России.
— А можно я к ней прямо завтра поеду? — встрепенулся Димка, наблюдая, как к Жердяю вразвалочку подходит горилла в спортивном костюме — братец Вова.
— Зачем такая спешка? — недоверчиво поинтересовалась мама.
— А… я ее никогда не видел, мне очень хочется познакомиться, — выкрутился Димка. — Все равно занятия уже закончились.
— Ты ее видел, просто был маленьким и не помнишь, — улыбнулся папа. — У нас был сильный скандал с ее мужем. И я, откровенно говоря, рад, что она его бросила.
— Да, жуткий зануда и такой надменный, — согласилась мама. — Ты помнишь эти его рассуждения о современном кинематографе?
— Так что там с тетей? — перебил Димка, потому что родители запросто могли отвлечься, окунувшись в воспоминания. — К ней можно ехать завтра?
— Завтра вряд ли. — Папа задумчиво потер переносицу. — Мне надо найти ее телефон, она переехала в Лисичкино всего полгода назад, а я ни разу ей не позвонил. Надо подготовить сестрицу, что ей такое счастье на голову свалится. Скажем, послезавтра или дня через два. Идет?
— Идет, — обрадовался Димка и вздохнул с облегчением.
«Ничего, перетерпеть один день — это совсем-совсем несложно, — думал он, отбирая вечером с мамой летние вещи. — Правда, еще неизвестно, что это за тетка. Но все же лучше, чем Жердяй и его братец, помешанный на сгибании перил».
Женька с таким презрением относился ко всему выходящему за рамки его интересов и вообще привычного уклада жизни, что общаться с ним было очень сложно. Даже когда они с классом ездили на экскурсию в Третьяковку, Ерофеев смотрел на картины сюрреалистов с таким презрением, словно хотел сказать: «А вот мой дедушка-маляр такое в два счета на стене намалякает!»
— Мам, а тетя Маргарита злая? — спросил Димка, отвлекшись от грустных раздумий.
— Да нет! Она немножко оригинальная, но не злая. — Дорожные сборы всегда нервировали маму, поэтому она отвечала невпопад и раздраженно. — А если тебя к дедушке и бабушке отправить?
— Угу, — ответил Димка. — Не смеши. Они со мной свихнутся!
Мамины родители жили в коммуналке в центре Москвы, а папины в отдельной квартире, но на окраине, и, начиная с июня, к ним тянулась многочисленная родня с предгорий Урала — взрослые и дети. Родня из года в год везла вяленую рыбу, подсолнечные семечки, сало, самоцветы, всякую домашнюю снедь и бестолковые сувениры, которые бабушка с легким сердцем отправляла в кладовку.
— Вот пойдете к кому-нибудь на день рождения, на подарке сэкономите, — обычно говорила она. — Смотрите, какой конь! Того гляди, поскачет!
Маленький чугунный конь был подарком дяди Коли — кузнеца. Правда, дядя Коля промахнулся с балансировкой, и оттого подлое парнокопытное заваливалось на левый бок. В конце концов, конь перекочевал на дачу, где его приспособили под груз для засолки капусты.
Начиная с июня бабушка и дедушка, проклиная все на свете, бегали с родней по магазинам, музеям, выставкам, паркам, вместо того чтобы тихо копаться в рассаде на собственной даче.
— А может, ты все-таки в лагерь поедешь? — спросила мама, доставая сумки. — Чего-то ты, Дмитрий, не договариваешь…
— Нет уж! — Димку даже передернуло. — Везите меня к тете Маргарите — и точка!
А на следующий день Жердяй поймал его в классе возле окна и так встряхнул, что у Димки даже очки с носа слетели.
— Ну, что, капитан Врунгель, не приехали вчера твои журналисты?
— Они звонили. Извинились, что не могут, — уехали на срочный репортаж. Должны приехать сегодня. — Димка пытался ногой достать очки из-под батареи, но Жердяй встряхнул его еще раз.
— Ну, пусть только не приедут, я тебе покажу, как врать, — пообещал он. — И попробуй еще раз меня перебей, когда я про братана буду рассказывать. Видел вчера моего брата? То-то!
Димка сглотнул:
— Отстань, я же сказал, приедут!
— Смотри у меня! — пригрозил Жердяй еще раз и ушел.
— Чем ты его так достаешь? — спросил Ленька Фельдман, помогая Димке подобрать очки.
— Не знаю я! — Димка с тоской посмотрел в спину Ерофеева.
— Понимаешь, Дим, я бы за тебя заступился, — извиняясь, шепнул Ленька. — Но он меня после этого… того… Понимаешь?
— Угу, — печально вздохнул Димка. — И не только тебя.
— Но мы что-нибудь придумаем, обязательно, — подбодрил его Ленька и побежал в класс.
Все три урока, что были в этот день, пятый «В» наводил порядок в своем классе, разбирая на лето растения с подоконников.
— А вот есть такие кактусы, которыми можно питаться, — сообщил Димка. — Индейцы Южной Америки готовят из них алкогольный напиток.
— Смотри из этого не приготовь, — пошутила учительница, вручая Димке горшок с кактусом-ушастиком. Дети прыснули, а Жердяй противным голосом сказал:
— Да он врет, как обычно! Вот у меня дядя из полыни настойку гонит…
— И вовсе я не вру! — горячо возразил Димка. — Этот напиток даже описывается в легенде о Кетцалькоатле.
— О ком, о ком? — с презрением ответил Жердяй. — Таких имен не бывает.
— Это пернатый змей! И имя индейское.
Но Жердяй вместо этого показал ему кулак и стал, пыхтя, стаскивать со шкафа развесистую пальмочку.
Поделиться книгой: