Помоги проекту - поделись книгой:
Чуть только ребенок начал выводить в чистой тетради жизни первые слова как на бумагу падают грязные кляксы лжи, которые уже не стереть никогда — это лгут родители, друзья, учителя, враги… Количество и качество лжи в жизни человека нарастает в геометрической прогрессии. В итоге, ты однажды взрослеешь, смотришь на мир со стороны и вдруг замечаешь чудовищную несправедливость и дисгармонию. Оказывается, кучка самых больших лгунов получает сверх прибыли, а большая часть человечества прозябает в бедности.
Достижения науки и техники давно уже решили бы главные проблемы — голода, холода и тесноты. Но кучка властителей искусственно тормозит решение названых проблем. Вместо внедрения технологий повышения качества жизни, эти умники развивают и совершенствуют технологии обмана общества. Зачем? — Что бы упиваться тотальной властью. Однако, их власть губительна для большинства людей и для Природы. За последние двести лет на Земле почти не осталось чистых мест, не зараженных ядом этих ненасытных уродов. Нынешний миропорядок никуда не годится, Алексей, и каждый здравомыслящий человек подтвердит мои слова. Но не каждый получает в жизни шанс что-то реально изменить вокруг…»
Прошел целый месяц, с той ночи, когда Демьян показал мне свою городскую мистерию, с той ночи, когда я прикоснулся к небывалой свободе и окончательно уверовал в мое невероятное будущее. Вот уже несколько недель, как я брал уроки у своих новых учителей. Понедельник и пятница — дни Якова, вторник и суббота — дни Ставра. На мой вопрос: «как называется предмет, который вы будете мне преподавать?», Яков ответил коротко — «Жизнь».
Эти два довольно странных человека удивительно друг от друга отличались. Яков, маленький узкоплечий с крючковатым большим носом старичок лет 70. Когда он говорил, то пристально смотрел мне в глаза и часто потирал свои сухие маленькие ручки. В общении со мной он был подчеркнуто вежлив, строг и холоден.
Ставр, огромного роста, широкоплечий гигант был похож на русского былинного богатыря и, хотя ему тоже перевалило за семьдесят, выглядел он лет на десять моложе Якова. Этот веселый с хитрецой старик мог легко нарушить любые правила приличия и стукнуть меня по голове своим посохом, но я никогда не обижался на него. Яков говорил сухо, четко, точно и негромко. Его высказывания поражали сознание как скифский короткий меч «гладис». Речь Ставра была красивой и плавной, чувствовался большой ораторский опыт. Порою его речь становилась слишком уж высокопарной, но он казалось сам это замечал и мог тут же перевести в добрую шутку свои самые сокровенные мысли. Ставр умел не только говорить, он умел отлично стрелять из разных видов оружия (кстати, в его доме находился целый арсенал), так что после урока теории мы шли в лес и он обучал меня искусству стрелка. Яков ни разу не угостил меня даже чашкой чая, хотя для поезда это было бы весьма уместно.
Гостеприимство Ставра не знало границ. Во-первых, он откармливал меня словно на убой, во-вторых, домой от него я уезжал с полными сумками овощей, домашних яиц, творога, сметаны, меда и всяких других сладостей вроде печатного пряника. Почти каждый раз он подвозил меня на своем черном джипе до автобусной остановки, что было очень кстати, так как дом его находился километрах в трех от трассы.
Свои удивительные лекции Яков читал мне в вагоне поезда, который курсировал между городами и я вынужден был подстраиваться под расписание движения этого поезда. Как я позже узнал, Яков попросту жил в целом двухместном купе СВ класса, которое он арендовал для себя на неопределенный срок словно номер в гостинице.
«Не могу сидеть на месте, в дороге лучше думается, а думать моя основная работа», — пояснил он мне однажды по поводу своего мобильного жилья.
К Ставру я ездил автобусом на окраину города, где он жил в огромной двухэтажной «избушке», как он сам называл свой дом. Лично я бы назвал это прекрасное деревянное строение, — хоромами. Деревянный огромный дом в древнерусском стиле, покрытый узорной резьбой со ставнями на окнах стоял в глубине фруктового сада. При этом, старинное сочеталось с современным — изнутри помещения были оборудованы по последнему слову бытовой техники. Дом был срублен из могучих лиственниц и стройных корабельных сосен и кажеться сделан без единого гвоздя. Вокруг дома и внутри постоянно держался аромат свежесрубленной древесины и меда — на окраине сада Ставр держал пасеку. Дальше за пасекой шли голые заснеженные поля, потом неоглядный сосновый бор с озерами, за который по вечерам садилось красное солнце. Дом, сад, пасека, лес и озера — все будто дремало в сказочном зимнем сне.
Никакой санаторий не сравнился бы с тем эффектом, который оказывали на мой организм русская баня с вениками, чай с медом у большого медного самовара. Проводить время у Ставра было сплошным удовольствием. Увидев, при первой встрече, тетрадь и ручку в моих руках Ставр улыбнулся и сказал, что это мне не понадобиться. Он выдал мне маленький японский диктофон и несколько чистых кассет. Вскоре я понял смысл его действия — учение Ставра невозможно было изложить на бумаге чисто физически. Кроме того идеи старца не являлись теорией, а были как бы практическим воплощением.
Итак, сегодня мне предстояла очередная поездка к Ставру, что меня очень радовало. Уроки у него были странными, точнее сказать никаких уроков в привычном смысле и не было. При нашем знакомстве учитель сходу, без всяких церемоний произнес свою речь против лжи и я тогда подумал, что мои учителя явно сговорились ошеломить меня прямо противоположными взглядами на жизнь. Пока я приходил в себя Ставр показал мне свой дом и обширное фермерское хозяйство, где трудились несколько наемных работников, (он называл их — «мои помощники») а потом мы просто пили чай у громадного медного самовара вероятно времен первых русских купцов чаеманов.
«Забавный, однако, старик и с чувством юмора у него в порядке», — размышлял я, откусывая свежую баранку и запивая ее чаем. Про чувство юмора хозяина дома я понял, когда побывал в его туалете, где на стене, прямо на уровне глаз присевшего, прочитал фрагмент стихотворения Афанасия Фета в золоченой рамке:
Второй мой урок был истрачен на зимнюю рыбалку. Мы расположились у проруби, на раскладных деревянных стульчиках и мой учитель снова ни одного серьезного вопроса так и не затронул. Говорил он исключительно на тему рыбной ловли и такие слова как: «мормышка», «макуха», «блесна», «подсечь», «прикормить» так и сыпались на мою голову вместе с мягким снежком.
Начиная с этого урока, как я и предчувствовал, Ставр решил взяться за меня по-настоящему. Не успел я войти, как он объявил, что мне предстоит поселиться у него на несколько дней в небольшом флигеле.
— С Яковом мы уже договорились, у него как раз командировка, так что Алеша позвони домой родным и предупреди, чтобы не волновались, — попросил учитель.
Я сделал необходимый звонок и, честно говоря, слегка расстроился, ведь мне первый раз в жизни предстояло провести Новый Год вне дома. Ставр позвал меня к самовару. Лицо у хозяина было непривычно суровым, хотя его глаза, как всегда, добродушно светились.
— Ты согласен просидеть сутки взаперти, ничего не есть и не пить в течение 24-х часов, начиная с этого момента? Спросил он у меня серьезно.
— Да, ответил я, — а зачем?
— Это необходимо для более точного понимания, — неопределенно пояснил старец.
— Ладно, поголодаю, — легкомысленно пообещал я.
Ставр провел меня во флигель — небольшую чистую комнатку, где были только стол, стул и кровать и сказал — «за этой дверью умывальник и туалет. Часов тут нет. Никакой связи с внешним миром нет, телевизора и других источников информации тоже. Разве что окно над столом. Я навещу тебя завтра в это же время и ты включишь свой диктофон. Постарайся меньше думать и если сможешь, прислушайся внимательно к самому себе. Время пошло».
Он ушел, закрыв за собой дверь (к слову сказать, не на замок, так что я мог бы свободно выйти в любой момент) оставив меня размышлять над его странным пожеланием прислушаться к самому себе.
Переход в состояние одиночной изоляции был так внезапен, что я не сразу осознал свое новое положение в полной мере. Когда шаги старца утихли, я вдруг понял, что оказался в какой-то странной глубокой тишине. Это была не совсем тишина. Ветер за окном слегка посвистывал, как бы скользя среди голых веток зимнего сада. Но звук ветра, звук начинающейся вьюги, почему-то вызывал ощущение покоя и тишины. Я сел за стол у окна и стал смотреть на деревья. Мне вдруг стало очень спокойно, как уже давно не было. Где то далеко был город — шумный, суетливый, холодный. А здесь я просто сидел в тепле, сидел, глядя на деревья и ощущая полное безразличие ко всему на свете. Я даже не заметил, как пошел сильный снег. Красивый, белый, медленно-падающий снег. Мои глаза теперь следили за отдельными снежинками, за их последней траекторией падения на землю. Некоторые снежинки падали в определенное место, другие уносились за пределы обозрения окна и дальнейшая их судьба оставалась неизвестной…
Проснулся я, видимо, от удара ветки в стекло и обнаружил себя сидящим за столом у заснеженного окна. Сквозь щели оконной рамы немного поддувало и я слегка продрог, пока спал. Вьюга разыгралась нешуточная, но мне так хотелось спать, что я просто перешел, шатаясь от стола к кровати, лег в чистую постель под теплое пуховое одеяло и опять моментально отключился. Мне приснился сон, будто я вышел из дома Ставра и пошел на автобусную остановку, потом приехал на автобусе домой в город. И вот я вхожу в свою комнату в надежде увидеть домовых, но в комнате пусто. Открываю дверь шкафа и начинаю звать Ужелю, потом Ладушку с Чадушкой. Но никого нет, они исчезли. Я стою один в моей комнате и с ощущением острого чувства одиночества, потери чего-то важного, так, словно я расстался с мечтой! И от мысли, что ничего уже вернуть нельзя падаю на свой диван и… просыпаюсь.
Сердце учащенно билось, к горлу подступил ком. В комнате было темно, я прекрасно помнил, где нахожусь, но все-таки надо было развеять навеянные сном сомнения и найти включатель. Пошарив по стене, я нащупал кнопку и зажег свет. Обыкновенная лампочка осветила комнатку с нехитрым убранством, я был в доме мудрого учителя Ставра за городом. Зимой, особенно как сейчас в декабре, вечера наступают рано, темнеть начинает после 16 часов по московскому времени. Однако я надеялся, что доспал до более поздних часов и вот почему. Дело в том, что мне жутко хотелось есть, не говоря уже о том, что мне страшно хотелось пить! Во рту пересохло, а в животе что-то медленно пробуждалось. Мысль о том, что попить и поесть мне не придется вплоть до завтрашнего дня вызывала какое-то смутное животное беспокойство. Я попытался не думать о еде и воде, но прав был один мудрец, сказавший: «Попробуйте не думать про обезьяну и обезьяны всего мира соберутся в вашей голове». Так я попробовал не думать о большой алюминиевой кружке с чистой, прозрачной ключевой водой, о глотках влажной прохлады, которая бы приятно освежала мое высохшее горло, язык, губы…
Дальше я попытался не думать о жаренной свиной отбивной прямо со сковородки и о том, каким нежным и сочным бывает на свете мясо! Одновременно с подобными мыслями зрела обида на Ставра, который так ловко взял с меня слово продержаться до его прихода.
«Хоть бы раньше дед пришел», — сказал я вслух и облизнул губы. Можно было конечно из крана в умывальнике воды нахлебаться. Но слово свое я привык держать, от чего, кстати, бывало немало страдал. Лечь бы еще поспать, во сне жажду с голодом не чувствуешь, да вот беда выспался то я отлично. Лежать или сидеть не хотелось, оставалось только ходить по комнате туда-сюда, стараясь выбросить из головы полные кружки пенистого кваса и золотистых ароматных курей гриль, только что снятых с вертела. В окне был осветленный снегом вечер, метель прошла, укрыв зимний сад слоем нового снежка. Посмотрев в окно снизу вверх, я даже различил в небе несколько звезд. Месяц, однако, был скрыт за облаками, а где то недалеко был Ставр и он конечно ужинал. Его длинная рука тянулась к тарелке с горячими котлетами и…
«Ладно, хватит»! — Произнес я громко и мне как будто сразу полегчало. Все-таки человеческий организм создан для борьбы за выживание. Главное перетерпеть какой-то момент и потом наступает облегчение до следующего приступа. Я вспомнил напутствие Ставра прислушаться к себе и обнаружил неожиданное чувство радости в душе и приятной силы в теле после моей маленькой победы над собой. Стало намного легче, и обида на учителя почти прошла. Потом я еще пару раз преодолевал чувства жажды и голода, но сделать это было уже легче. Наконец, спасительный сон подкрался к моим векам и заставил забыть о проблемах и заботах яви.
Проснулся. Утро было хмурым и безрадостным хотя бы потому, что проснувшись, я не знал который час и долго ли мне еще сидеть взаперти. Небо, плотно затянутое снеговыми тучами продолжало засыпать мир снегом, который, видимо, шел всю ночь, судя по уровню сугроба под окном. Если так пойдет дальше, то мне отсюда не выбраться даже на могучем джипе учителя. Сколько сейчас — 6, 7, 8, 9 утра? — Думал я, свесив ноги с кровати. Пить хотелось нестерпимо, а есть как ни странно, не хотелось вовсе и я направился к умывальнику. Умываясь холодной водой, я хоть и освежил лицо, но ни капли не проглотил. Не на шутку разозлившись, я решил идти до конца. Злость иногда очень помогает в жизни! «Пусть идет как идет», принял я волевое решение и начал делать зарядку.
Растягиваться, выгибаться и приседать мне вскоре надоело и моя утренняя зарядка постепенно переросла в «бой с тенью» — один из элементов боксерской тренировки. Перед глазами возникли бывшие противники по соревнованиям, которых я стал беспощадно избивать, нанося десятки джебов, хуков и апперкотов. Когда почти все мои противники лежали в нокауте, и мне оставалось добить последнего мощным правым прямым ударом через руку, я вдруг услышал за спиной голос:
— Отличная техника!
Я обернулся, тяжело дыша. В дверях стоял мой долгожданный учитель и мучитель Ставр. В руках он держал алюминиевую кружку, переполненную водой.
— Ты, это… пить хочешь? — Спросил он и хитро улыбнулся.
Глава 3
Слово о Родине
Когда я осушил кружку (какой же вкусной мне показалась эта обыкновенная вода!) Ставр пригласил меня сесть за уже надоевший стол у окна, вручил кусок хлеба и, расхаживая по комнате стал говорить. Я включил диктофон и откусил от ломтя. У хлеба был просто чудесный вкус! Жуя с аппетитом, я стал слушать учителя.
— Раз уж ты так любишь воду с хлебом, так и начнем наш урок с них — улыбаясь, — произнес старец. — На твоем лице я вижу радость, которая возникла от простых вещей, которые ты ощутил благодаря короткому воздержанию. За свою жизнь ты перепробовал сотни разных вкусных блюд, но получил ли ты от них такое же удовольствие как сейчас от воды с хлебом? Человек тратит свою жизнь на поиски новых удовольствий, он объедается, курит, пьет алкоголь, принимает наркотики и в итоге начинает страдать, потому как вдруг замечает, что потерялся в мире, утратил равновесие и связь с Природой. Теперь ему плохо. Хуже и хуже. Теперь он стоит на пороге гибели. Что же делать в такой ситуации? Как найти снова жизненную точку опоры? Есть один прекрасный способ, запомни его — надо сделать так, что бы вкус обыкновенной воды и простого хлеба показался божественным. Когда ты решишь эту задачу, знай — ты сделал первый шаг к пониманию.
О каком понимании говорю я, понимании чего? Речь идет о самом главном — понимании того кто ты есть на самом деле, и какова твоя цель в жизни. А теперь скажи мне, кто ты, кем себя считаешь?
— В каком смысле? — Переспросил я, слегка растерявшись.
— Просто дай о себе наиболее важную на твой взгляд информацию в кратком изложении. Так кто же ты?
— Я человек с планеты Земля, по профессии системный администратор, по национальности русский, в душе романтик, возможно сумасшедший, — не скрывая иронии, сформулировал я.
— Отлично сказано, — улыбнулся Ставр и уже серьезнее продолжил:
— Чтобы понять главное о самом себе, Алеша, следует вначале понять главное о мире, в котором, ты живешь. Давай же разберемся в вопросе номер один — откуда взялся этот мир и что им движет? Кто-то уверен, что наш мир был создан за шесть дней одним богом и в конце концов многих его жителей накажут за грехи. Кто-то убежден, что мир создан другим богом и в итоге все будет отлично. Весь разнобой мнений ты можешь найти в Интернете. Там есть огромный список религий и верований человечества, который я бы назвал «списком красивых человеческих наивностей». Каждая мировая религия красива сама по себе и хочет очаровать тебя словно женщина, что бы возыметь над тобой власть. И вот, в то время как многочисленные религии вербуют своих новых поклонников, ведут борьбу за сферы влияния в мире — сам мир продолжает существовать помимо этой суеты. Пойдем, посмотрим каков он сейчас.
Ставр дал мне меховую заячью шапку и бараний тулуп, который был размера на три больше, чем надо и потому волочился по земле. Мы вышли из флигеля на улицу.
— Вот он какой, наш мир! — Торжественно и громко произнес старец, обводя жестом руки заснеженный сад и далекий белый горизонт, покрытый темно-зеленой бахромой леса. В руке у Ставра откуда-то взялся огромный посох, покрытый узорчатой резьбой, и усыпанный разноцветными камнями. Сам он был одет в бурую медвежью шубу длинного покроя, серые шерстяные штаны и черные валенки. На нем не было шапки, его длинные седые волосы развевались на морозном ветру, и на миг мне показалось, что они часть метели, которая начинала буйствовать с новой силой.
Высокий старец шел по направлению к лесу, увлекая меня за собой. Он ступал широкими шагами по глубокому снегу. Я едва поспевал идти по его следам и слышать среди завывания вьюги мощный его голос:
— Посмотри на этот мир! Он был таким до появления религий и останется таким же, если они все исчезнут. Люди рвали друг друга на куски из-за своих идей, мнений, из-за своих выдуманных богов, а мир повторял и повторял свои жизненные циклы, свои постоянные, неопровержимые, совершенные истины. Нет сильнее и прочнее тех истин, которые проповедует нам Природа! Если ты действительно хочешь понять самого себя, то начинать следует с вопроса о том, какие силы участвовали в твоем появлении на свет, из какого материала ты состоишь как продукт Природы.
Ставр на секунду остановился, обернулся и посмотрел мне пристально в глаза.
— Присмотрись же к себе, Алексей, не отрываясь от своих многочисленных и разнообразных прародителей. Кто, кроме мамы, папы и бесконечной цепи человеческих предков принял участие в тебе? Вот имена четырех первых — Огонь, Вода, Земля, Воздух. Попробуй удалить из себя и мира хоть одного из названых и жизнь остановится. Можно изъять из мира имя любого бога или пророка. Можно перестроить все церкви, храмы мира в жилые дворцы или школы, а сотням тысяч культовых работников предложить другую более высокооплачиваемую работу и мир не исчезнет, жизнь не остановится. Но попытайся изъять из Храма Живой Природы хоть один ее элемент и мир умрет! Большинство людей не осознают своих действий, каждый день миллионы из них благодарят Будду, Яхве, Христа или Магомета, но кто из них воздает благодарность Воде, которую пьет каждый день? Если бы я пришел к тебе сегодня не с кружкой ключевой воды, а с библией в руке, тебе стало бы легче?
Теперь, мы шли далеко за пределами усадьбы и приближались к сосновому бору. Ставр произносил свою речь на ходу, не оборачиваясь. Его посох равномерно выбивал из сугробов снежную пыль, а метель бросалась как дикая кошка мне в лицо, царапаясь коготками снежинок, и вскоре я почувствовал, что замерзаю. Мы уже двигались по лесу среди высоких сосен и низкорослого пушистого ельника и, наконец, вышли на лесную поляну, в центре которой лежала огромная куча сухих ветвей (без сомнения это была работа учителя). Старец подошел к куче, которая оказалась по высоте почти с его рост и у меня возникла счастливая мысль о костре, у которого можно будет согреться.
— Огонь! — Громко крикнул Ставр и вытащил из кармана своей шубы спички. Крик его спугнул с дерева какую-то птицу и в этот момент я подумал, что мой учитель на самом деле является древним волхвом или жрецом.
— Огонь возжигают многим богам, но кто сегодня благодарен самому Огню за его вечное повседневное участие в жизни? Разве что только мой ученик вознесет ему хвалу за то, что Огонь его согреет!
С этими словами Ставр зажег спичку, поднес ее к краю своего посоха и тот вдруг вспыхнул как большой факел. Затем старец широко размахнулся и словно меч вонзил в центр кучи свой посох-факел так, что сухие ветки жалобно треснули. Это было так красиво, что вызвало в моей груди волну восхищения. Довольно быстро костер разгорелся и Ставр вытащил пылающий из кучи посох и потушил его в сугробе. Костер разгорелся огромный и нам пришлось отойти на несколько метров, дабы не обжечься об языки пламени. Я смотрел на бушующую алую стихию, которая становилось выше и выше, на белый дым с которым заигрывала в высоте вьюга. Треск от костра, казалось, был слышен по всему лесу, но еще громче звучал голос учителя:
— Давным-давно, когда люди еще не создали рабской власти и смотрели на мир чистыми глазами в среде отважных охотников мужчин и мудрых женщин, рождающих детей возникло первое уникальное Знание о Природе. Оно возникло не сразу, а формировалось на протяжении сотен тысяч лет. Множество поколений безымянных наших предков — свободных людей, сплоченных борьбой за выживание совершенствовали это Знание. В основе Знания лежало изучение природных сил путем проб и ошибок, путем накопления опыта. Любая проба могла быть ошибкой, а ошибка означала смерть. Смертельный опыт становился жизненным опытом. Поэтому Знание рождалось на пределе человеческих возможностей, в крайнем напряжении его мозга, его мышц, костей, чувств, ума, интуиции. В итоге любое открытие становилось частью самого человека, его плотью и кровью в прямом смысле слова. Открытия передавались не только из уст в уста. Любое новое открытие таинственным образом записывалось в генетический код человека и передавалось потомкам. Сегодня силы и свойства твоего организма, Алеша, твой иммунитет, повадки, таланты, весь багаж твоей натуры, охраняющий тебя от угроз мира — дар тебе от минувших тысячелетий, самый ценный дар…
Учитель вдруг метнул в меня своим посохом словно копьем. Я успел пригнуться и посох, пролетая мимо правого плеча лишь слегка его задел.
— Таким образом, — невозмутимо продолжил Ставр, — первые научные трактаты возникли гораздо раньше, книг, библиотек и учителей. Свои первые главные познания о мире ты, я, и остальные люди получили из этой общечеловеческой генетической библиотеки. В утробе матери ты, Алексей, прочитал тысячи томов Книги Природы, не перевернув ни единого листа. В этой Книге нет места понятию бог. В ней есть место восхищению, страху, благодарности перед грандиозными тайнами и силами бытия. Страху — перед громом и молнией; благодарности перед дождем и ветром; восхищению перед землей и небом, огнем и водой, жизнью и смертью. Таково происхождение древнейшей, единственно-истинной религии — Культа Природы. Все иные религии — это лишь красивые формы борьбы за власть.
Ставр подобрал свой посох, помолчал с минуту и пошел вокруг костра, подгребая отпавшие ветки ближе к пламени. Я присел на какое-то случайное бревнышко и приготовился слушать дальше.
— Шли тысячелетия, разрозненное человечество умножалось в количестве и повинуясь тайным законам внутреннего развития начало складываться в этносы. Из родовых общин, семей, племен и других различных групп непостижимым образом возникли постепенно народы. Народ — любимое дитя мудрой Природы. Именно такому образованию как народ принадлежит честь создания первых цивилизаций и резкое ускорение хода истории. До появления народов и их цивилизаций люди сотни тысяч лет метали копья в животных, прятались в пещерах или землянках. Но сложившись в народы людям, за каких-то пять тысяч лет удалось построить мир высоких технологий, побывать на других планетах и отправить свое долгое дикое прошлое в музеи. Вывод — из большенства известных человеческих организаций наиболее прогрессивно-творческой является народ. Однако, Алексей, произнося слово «народ» я имею в виду не только людей, что живут сейчас, но и те поколения предков, которых уже нет на земле. Это важный момент. Сотни поколений наших предков жили и умирали не зря. Они оставили нам свою Силу и ушли в небо, в свое небо, назовем его — Небесная Русь.
Как полезные ископаемые находятся в земле, так Родная Сила находится внутри тебя, в каждом русском человеке. Нужно лишь приложить усилие, чтобы добыть ее из внутренних резервуаров твоей сути. Образно говоря, энергия народа передается его представителям как электричество по проводам или как природный газ по трубопроводу. Провода и трубы — это культурная Традиция и генетическая память, которые связывают тебя Алексей с твоим родным этническим ядром. Если ты разорвешь свою связь с поколениями предков — дом твоей жизни останется без тепла и света. К сожалению, большинство людей сегодня утратили связь с Традицией.
Ставр, обойдя костер несколько раз (теперь я был уверен, что помимо обучения, он совершает какой-то свой тайный обряд) подошел ко мне, присел рядом и продолжал.
— Тысячи лет наша Родина, назову ее Внешняя Русь, подвергалась набегам со стороны инородцев. Сколько же их было! И все пытались уничтожить наших с тобой кровных предков. Внешняя Русь устояла, мы выжили в войне народов на истребление, а многих наших врагов уже не существует на карте мира. Более того, мы доказали наше особое, великое предназначение. Чтобы не говорили о нашей отсталости, но мы первыми среди народов Земли вышли в космос, значительно обогатили науку и создали лучшую в мире технику по многим направлениям и отраслям.
Однако, кроме ударов по Внешней Руси, враг незаметно проникал на территорию Внутренней Руси, той милой Родины, что находится в сердце нашего человека. Каждый, по-своему, творит свой уникальный тайный образ — свою любимую Внутреннюю Русь. Её так же следует охранять, как стены городов и камни родных очагов. Кроме стрел, пуль, снарядов, ракет в нас летят заманчивые идеологии, религии, пиар технологии и тому подобное интеллектуальное оружие. Такое оружие бьет тебя прямо в мозг. Оно заражает ум ядовитым коктейлем ложной информации, массой чужеродных противоречивых и заманчивых идей. Этим способом враг стремится разрушить твою Внутреннюю Русь, увести тебя от главного в жизни и перекрыть доступ к Родной Традиции, оставить твое сердце без тепла и света Руси Небесной.
Ставр сделал паузу, выпрямился во весь рост и снова пошел вокруг костра. Вдруг он ударил посохом по пылающим веткам, костер от удара вспыхнул и множество мелких веселых огоньков искорками полетели ввысь.
— Там, — старец указал посохом в небо, — живут наши предки. Там все правильно. Там идеальное воплощение нашей красоты. Там наш вечный приют, наша вечная Родина Небесная Русь!
Ставр замолчал, задумчиво всматриваясь в костер. Мне показалось, что учитель находится в каком-то вдохновенном трансе, в который он ввел сам себя своей речью.
Я осторожно спросил:
— Вы сказали, что враги стремятся увести меня от чего-то главного. Но что в жизни считать главным?
— У каждого в жизни есть свое одно уникальное главное дело. Чтобы выполнить свое главное дело человек должен освободиться от иллюзий мира и осознать свое истинное я. Но этого не хочет враг и стремится помешать тебе. Значит, первым делом следует узнать, кто твой истинный враг и одолеть его.
— Но как это сделать?
— Раньше то, было гораздо легче. С мечом в руке, защищая стены родного дома или города, человек быстро понимал что к чему. Сегодня мир очень усложнился, враг подбирается коварно и незаметно. Ты бы поверил, что враг маскируется, например, под шоу-программу на центральном канале телевидения? Ты бы поверил в то, что одна такая телепередача наносит вреда больше чем многотысячная богатырская рать. Распознать врага сегодня — это искусство, поэтому приходится помогать. В твоем случае, мы начнем, Алеша, с самого простого, с огня. Мы попробуем ввести тебя в священный костер Родной Традиции, который сожжет твои иллюзии и оставит лишь истину.
Меня, слегка насторожили последние слова вдохновенного учителя (в голове мелькнули мысли о сектантах и Жанне Д`Арк), но Ставр, будто прочитав мои мысли, рассмеялся и добавил:
— Не беспокойся, сжигать тебя никто не станет. Я поясню, речь идет об одной древней традиции, Празднике Зимнего Солнцеворота. До крещения Руси наши великие предки, как ты понимаешь, праздновали несколько иные праздники, чем теперь. Точнее сказать это были совсем другие праздники, где персонажами выступали Родные наши Боги и Родные наши Предки. Так вот Традиция гласит, что в дни зимнего солнцестояния стирается граница между миром живых и миром мертвых, открывается небо и наши деды, прадеды и т. д. смотрят на нас. В их честь славяне, да и многие другие народы зажигали костры и просили у предков помощи и силы. Вот зачем, мы с тобой сегодня здесь в лесу. Но это был мой костер, Алеша. Скоро новый год и ты запалишь свой личный костер у меня во дворе. Пока длится праздник, ты будешь поддерживать огонь, который не должен угаснуть. Это станет твоим первым шагом к возвращению в Родную Традицию. И еще, ты постараешься обдумать все сказанное мною, лады?
Костер почти догорел и Ставр направился вглубь леса. Вскоре его медвежья фигура скрылась за густым ельником. Всякий нормальный человек, будь он даже волшебником, имеет право сходить по ветру, подумал я. Вспомнив про диктофон, я выключил режим записи. Вскоре, оттуда, где должен был выйти старец, послышалось рычание мотора и вместо человека из ельника вдруг вылезла черная, блестящая морда джипа. За рулем сидел мой учитель. Он открыл дверь могучего «Ниссана» и крикнул: — залазь ученик, нам пора домой, ты, небось, проголодался со вчерашнего дня?
Глава 4
Братства джипов
Начало — половина дела.
Наконец-то я опять дома! Лежу, отдыхаю на своем диване в моей дорогой уютной комнатке. Тело пропиталось и пропахло огнем, снегом и жареным мясом. Лежу. Не нужно никуда идти, спешить, волноваться. Не нужно ничего делать, ни с кем разговаривать. Кстати, с домовыми, в смысле беспокойства проблем никогда не было. Домовые появлялись лишь тогда, когда я сам этого мысленно желал или когда становилось скучно. Объяснить данный феномен словами невозможно — я просто знал, что их нет в шкафу если мне так хочется. В общем, никакого дискомфорта моему светлому одиночеству они не причиняли. Сейчас я не желал их видеть и мне не было скучно. Мне хотелось просто лежать, закрыв глаза, отдыхать и прокручивать в голове, как фильм, картинки воспоминаний. Конечно, теперь было понятно, что моей сонной спокойной жизни в берлоге-комнате пришел конец и из ленивого медведя я превратился скорее в волка, которого, как известно, кормят ноги.
Семь дней я пробыл у Ставра в гостях и это были трудные, но одновременно светлые дни. В конце декабря к старцу приехали гости — высокорослые и широкоплечие парни на двух внедорожниках, белом и черном. Только теперь я понял, что мой учитель весьма значительный человек, наблюдая почтительность, с которой обращались к нему незнакомцы. Старик оставил меня на хозяйстве, поздравил с наступающим Новым Годом и уехал, пообещав вернуться через неделю. Это были незабываемые дни. Первый раз в жизни я встретил Новый Год в одиночестве и под открытым небом. Тогда, стоя у костра с бокалом шампанского я задумался о том, что главный зимний праздник нужно встречать именно так, на воздухе у костра. Это настоящее волшебство — отблески пламени играют в хрустале и, кажется, шампанское пылает как расплавленное золото. Ты стоишь и смотришь на костер, на языки пламени, они танцуют, они извиваются и словно тянут свои руки к небу, а ты стоишь и вглядываешься внутрь огня и внезапно замечаешь его живое пламенеющее сердце!
Идет снег и снежинки падают в бокал. Диктофон включен на воспроизведение и торжественно звучит голос Ставра: «Посмотри на этот мир! Он был таким до появления религий и останется таким же, если они все исчезнут…»
Я помню тот момент — ветер вдруг принес, словно в подарок запах еловых шишек из леса. Из комнаты в доме послышался бой старинных часов. Наступала новогодняя полночь. Я выпил залпом шампанское и… вдруг в мою грудь пришла Сказка — моя любимая детская Новогодняя Сказка, которую я впервые ощутил лет двадцать назад, уснув под елкой в праздничную ночь. Мне стало так хорошо, так радостно и одновременно так спокойно! Я набросал в костер как можно больше хвороста и дров, потому что мне захотелось разжечь пламя до самых небес! Все подействовало на меня опьяняюще — и слова Ставра и шампанское, и бой часов, и воспоминания детства! Я носился вокруг костра как бешеный, подбрасывая ветки и разжигая его выше и выше. Вдруг я споткнулся и повалился радостно в снег, перевернулся на спину и на мои открытые глаза, словно упало зимнее ночное небо. Небо сыпало на лицо свои снежинки, небо улыбалось мне краем луны из-за туч. Я зажмурился и в этот момент в уши ударил глухой раскатистый гром голоса — «МЫ С ТОБОЙ!»
Уверен, это был нечеловеческий голос. Возможно, мне просто послышалось, а на самом деле это звук пылающего костра смешался с порывом ветра. Признаюсь, я слегка испугался. Быстро поднявшись с земли, я пошел в дом, где стоял небольшой праздничный стол, а комната была украшена гирляндами и всякой мишурой. Ёлки не было, Ставр никогда не рубил по живому, поскольку считал деревья существами чувствующими боль. Еще позавчера, мы с ним нарядили вечнозеленую красавицу, что растет во дворе. Дико хотелось есть. Я сел за стол, налил себе еще бокал, выпил и стал жадно поедать вкуснейшие блюда, которые накануне доставили те самые ребята в джипах, вероятно из ресторана. Наевшись до отвала я прилег на кушетку подумать о случившемся, о смысле сказанного. В моих ушах все еще стояло гулкое эхо от тех громовых слов. Я думал и думал об их значении и не заметил, как провалился в сон.
Следующий день, до приезда хозяина, я только что и делал, что слонялся по дому, лежал в горячей ванной, рубил дрова, спал, в общем отдыхал. Когда костер превратился в жаркие угли, я стал жарить шашлык, замоченный накануне в кастрюльке. Мясо было превосходным и я угостил Ставра, когда он вернулся к вечеру. Похвалив меня за костер, мясо и терпение он с интересом прослушал мой рассказ о ночном происшествии, усадил меня в свой автомобиль и отвез на автобусную остановку. Прощаясь, учитель серьезно сказал:
— Этот был знак, что мы не зря с тобой говорили о Традиции. Сегодня, многие великие традиции народов выродились или погибли. Но кое-что осталось. Я помогу тебе вернуться к корням, которые питают древо твоей жизни и уведу тебя от чужеродной слабости. Напоследок, запомни главное: первое — человек не знает сам себя и остается слабым до тех пор, пока не обратится к своим корням; второе — рабская власть стремится оторвать человека от его корней, извратить, или хотя бы скрыть их любым способом; и третье — никто, кроме тебя самого не сможет отыскать истинную изначальную глубину твоей сущности. Я лишь покажу тебе в какую сторону идти, потому что ты как слепой блуждаешь в темноте уже много лет.
И вот я дома. В сумке набрался десяток кассет и я решил как-нибудь залечь на пару деньков и проанализировать эти записи. Однако в данный момент мне не хотелось думать ни о чем таком и вообще пришло время разобраться с домашними проблемами, которые успели накопиться за дни моего отсутствия. Ужеля помалкивал, Ладушка ходила сердитая и надутая, а Чадушки вообще видно не было… Что-то у домовых произошло в мое отсутствие.
Ужеля вылез к вечеру, как всегда вовремя, как всегда первым делом упер свои руки в бока и уставился на меня. Между нами произошел следующий диалог, начал я:
— Здравствуй дедушка.
— Здрав будь и ты, касатик.
— Как дом, как жена?
— Ладно и складно. А жена ни свет ни заря уж на ногах, в избе-сенях веничком подмахнула, чашки-ложки перемыла… В общем, побегала много-мало по хозяйству. Отдыхает.
— Ну, и куда подевался наш общий друг, Чадушка?
— Не друг он мне, Алеша, а тебе и подавно.
— Объясни.
— Выселил я его, вражину гадкую, он представь, с навьями связался.
— С кем, с кем?!
— С нечистой силой.
— Ничего не понимаю.
Ужеля сложил ручки на груди и стараясь придать своему голосу силу убеждения произнес, весьма правда, скомканную речь:
— Я у него спросил — ты чего давеча Алёшеньке передал? А он мне: «Чего передал? Ничего не передавал». Я ему опять говорю — не отпирайся, лгун, мне про газетку то известно! А он мне: «Про какую еще газетку? Впервые слышу!» Ну, я прижал его взглядом к углу, воздух в горле перекрыл и снова спрашиваю — что в газетке было, говори вредитель! Хоть я и так знал что в газетке статья в пользу курения, но хотел заставить этого предателя самому сознаться.
Поделиться книгой: