Помоги проекту - поделись книгой:
Сойдя с трамвая и направившись в сторону рынка, я надвинул на глаза кепку и довольно быстро купил жидкое и сухое горючее. Как только орудие преступления очутилось в моей спортивной сумке, я снова ощутил приступ страха. Уши мои вспыхнули, а руки и ноги задрожали. Такое состояние посещало меня в жизни только в двух случаях — в кабинете у стоматолога и перед государственным экзаменом в институте. Я пошел по улице, к автобусной остановке и мне казалось, что встречные люди обращают на меня какое-то особое внимание. Каждый норовил заглянуть мне в глаза и смутить мою душу. Светлое декабрьское утро с веселыми шумными птичками не радовали меня, а только раздражали. Талый снег под ногами как-то уж слишком шумно хрустел. Одна крупная и наглая сосулька ослепила меня в правый глаз с крыши солнечным отблеском. Все было против меня и я еще сильнее натянул кепку на глаза и влез в автобус.
В автобусе мне стало еще страшнее, потому что я подумал, что в тюрьму и на суд людей возят в подобном транспорте. Под запах бензина, в дорожной тряске преступники покидают свободу и перемещаются в свой ограниченный ад. Из автобуса я вышел уже ни на что не способным человеком, безвольным существом с одним лишь желанием добежать побыстрее в свою комнату (сейчас я понял, что рай на Земле таки существует — это моя комната) и залезть глубоко под ватное одеяло.
Я присел на лавочку, чтобы собраться с мыслями и постараться унять дрожь. Времени на размышления оставалось не более пяти минут. Все-таки удивительно устроен человек! С одной стороны ты не ограничен в действиях, руки, ноги не связаны, глаза не завязаны. Казалось бы, чего проще — выбери подходящий момент, подойди к двери и подожги ее. Так нет же, откуда ни возьмись, возникают всякие необъяснимые, многочисленные препятствия. Причем эти препятствия, вероятно, исходят прямо из коры головного мозга и рассылают свои сковывающие сигналы в мышцы по всему телу.
С другой стороны я думаю так — промывают нам граждане с детства мозги, ох как промывают! Выливает на наши бедные головушки хитрая власть терабайты разнообразной информации о том, как хорошо быть честным и покорным и как плохо наоборот. Создает у нас рефлексы как у собачек Павлова. Власти выгодно иметь в подчинении безвольное существо, которое при жизни боится выйти за рамки закона и попасть в тюрьму, а после смерти попасть в ад. Последняя мысль немного разозлила меня. Я посмотрел на часы и встал. Время для размышлений истекло. Пришло время действовать. Я сделал глубокий вдох, как учил Ужеля, и, шатаясь, пошел вперед к цели.
Все, что было дальше, происходило для меня словно в тумане. Если бы в это время кто-то со стороны снимал меня на видеокамеру, то на экране бы происходила следующая картинка:
Эпизод 1.
К подъезду пятиэтажного дома, подходит молодой человек со спортивной сумкой на правом плече и в черной кепке, натянутой почти на глаза. У самой двери он приостанавливается и озирается по сторонам; он входит в подъезд и быстро поднимается по лестнице на третий этаж, спотыкается о последнюю ступеньку и с грохотом падает на пол. Его сумка отлетает куда-то вправо, а кепка куда-то влево. Из сумки, которая вероятно была заранее открыта, выкатывается бутылек с жидким горючим, катится по полу и ударяется о чью-то дверь;
Эпизод 2.
Молодой человек встает на ноги, озирается и подбирает свои вещи. Кепку он снова натягивает на голову, бутылек кладет обратно в сумку и подходит к внушительной двери;
Эпизод 3.
Молодой человек стоит около двери секунд 30, не двигаясь, и прислушивается к звукам в подъезде. Затем он достает опять бутылек и коробок со спичками и пытается открутить крышку бутылька. Слышно как он тяжело дышит и сопит, но крышка не поддается. При этом сумка, висящая на правом плече, все время соскакивает с плеча и мешает процессу откручивания крышки. Мешают так же спички в руке. От напряжения мышц молодой человек весь изогнулся, но крышка не поддается;
Эпизод 4.
На лице молодого человека отчаяние. Он смотрит на часы. На его лбу под кепкой проступают крупные капли пота. Молодой человек снова замирает, ему померещился какой-то звук в подъезде, однако на самом деле все тихо. Он принимает решение поставить на пол сумку, снимает кепку и кладет ее сверху на сумку. В кепку он кладет спичечный коробок. Теперь ему ничего не мешает, и он принимается за крышку по-настоящему. В борьбе с крышкой его напряженное тело принимает несколько разных поз.
Эпизод 5.
Крышка с треском открывается, при этом часть жидкого горючего выплескивается на руку и рукав молодого человека. Однако видно, что он счастлив, хотя выглядит измотанным, растрепанным и уставшим. Он подходит, шатаясь к сумке, берет кепку и надевает ее на голову. Спичечный коробок улетает из кепки куда-то на этаж ниже. На лице молодого человека возникает очень злобное выражение. Он тихо шепчет себе под нос какие-то слова (разобрать можно только звонкие и шипящие согласные, такие как: «с», «б», «х») и бежит вниз за спичками.
Эпизод 6.
Молодой человек нашел спички и вернулся на третий этаж к заветной двери. Замерев, он стоит у двери и прислушивается. В его правой руке бутылек, в левой спички и пара таблеток сухого спирта. Все тихо и он начинает поливать дверь горючей жидкостью. Дверь вся мокрая, особенно внизу, куда стекает горючее. Молодой человек кладет сухой спирт под дверь и присев на корточки поджигает одну из таблеток. Дверь вспыхивает вдруг неожиданно быстро и сильно…
Теперь камера перенаправлена на входную дверь подъезда с улицы.
Эпизод 7 (последний)
В это же время, на улице к двери подъезда направляется бабушка с маленькой собачкой породы — голубой пудель, на поводке. Собачка не хочет идти домой. Собачка не нагулялась и у нее плохие предчувствия, но бабушка непреклонна. До двери подъезда бабушке с собачкой осталось пару метров и собачка решает еще один раз пописать. Бабушка вынуждена остановиться, она сердится на собачку и поворачивается спиной к двери подъезда, до которой уже полтора метра. Дверь резко распахивается. Собачка пописала только наполовину. Из двери с криком вылетает молодой человек с черным лицом и пылающей правой рукой. Он наскакивает на спину бабушке и кричит — «пожар!!!» Бабушка ойкает и валится на землю, а молодой человек на бабушку. Пудель, продолжая писать, с визгом бросается в сторону…
Я никогда в жизни так не бегал — долго, мощно, быстро. Все-таки, легкая атлетика, а не бокс мое истинное призвание. Болела обожженная рука, болели брови, веки, нос и кончики ушей, но меня это мало тревожило. Главное сейчас было скрыться где-нибудь в безлюдном месте, прийти в себя и привести свой внешний вид хоть в относительный порядок. Мне повезло, людей на пути я не встретил, разве что кое-где далекие прохожие брели по своим делам, не обращая на меня внимания. Подойдя к луже, на окраине какого-то заброшенного парка я посмотрел на свое отражение и ужаснулся — лицо почернело как у шахтера в забое. Мое душевное состояние было таковым, что я, не задумываясь, начал умываться ледяной водой из лужи и был готов даже отхлебнуть пару глотков, но мысль о писающих собаках остановила меня. Умывание освежило и немного успокоило меня, так что, выбросив в мусорный контейнер пустую сумку (сухой спирт, спички и бутылек остались на месте преступления и я надеюсь, сгорели), я пошел быстрым шагом искать свою трамвайную остановку.
С трамваем тоже повезло. Во-первых, он пришел сразу, а во-вторых, народу в вагоне было мало. Такое ощущения, что Ужеля специально подобрал некий временной канал, по которому я мог бы пройти с наименьшим количеством помех. Ведь проблемы могли возникнуть, например, с кондуктором. Я присел на свободное место, поднял воротник, отвернулся лицом к окну и тут вспомнил про свою кепку. Моя кепка — эта неоспоримая улика, осталась лежать возле подъезда, где то рядом с бабулькой, на которую я налетел. Страх опять начал проникать в мое тело, к тому же оставалась неясной судьба бабушки. Они ведь старушки народ слабый, хрупкий, думал я, медленно переходя от состояния легкой нервной боязни к состоянию тяжелой паники…
— Поджигаем двери, а потом пытаемся скрыть перед кондуктором дрожание рук, запах гари от одежды и бешено-затравленный взгляд?
Эти страшные слова кто-то сказал мне прямо в ухо таким милицейским строгим голосом, что я даже не нашел в себе сил повернуть голову, а только вздрогнул всем телом и сжался в комочек. «Тюрьма! Тюрьма!» — Пронеслось у меня в голове, и я отчаянно повернулся к говорившему. Рядом со мной сидел Демьян, в том же длинном пальто темно-фиолетового цвета под высоким воротником и улыбался во весь рот.
Глава 7
В пещере
«Как правило, древнейшие люди могли отважиться на убийство крупных млекопитающих только при загонной охоте».
— Не сердись, — говорил Демьян, похлопав меня по плечу и не подозревая, насколько я рад был сейчас его видеть. Он между тем говорил, не прекращая улыбаться, — я пришел за тобой, сейчас едем ко мне на квартиру, это рядом, в том доме, на крыше которого мы познакомились. Там приведешь себя в порядок, отдохнешь до вечера. А ночью тебе предстоит увидеть и услышать кое-что интересное, но пока не спрашивай ни о чем, со временем я сам тебе все расскажу.
Мы вышли из трамвая (кстати, кондуктор так и не подошел ко мне) и направились к уже известной многоэтажке. Демьян жил на девятом этаже в известном подъезде. Мы подошли к обыкновенной двери и он обычным ключом открыл ее. Мы вошли внутрь, и я увидел небольшой коридор с вешалкой, шкафами и зеркалом. Я бегло осмотрелся, в надежде увидеть нечто необыкновенное. Ничего. Обычная квартира — влево по коридору двери в туалет, ванную и на кухню. Прямо — три двери в комнаты. Однако когда хозяин предложил мне пройти в комнату, то «обычное» и «обыкновенное» закончилось. Внутреннее убранство или, как сейчас говорят, интерьер этой трехкомнатной квартиры настолько не вписывался во все, что я в жизни видел, что я даже забыл о своей усталости и жажде. Коридор и кухня, как я понял, служили только для отвода глаз случайных гостей или посетителей. Что же касается комнат, то я ахнул, войдя внутрь. Там присутствовал каменный век человечества!
Демьян повел меня по всем помещениям как молчаливый экскурсовод. Однако, можно было сразу отбросить мысль о сравнении с музейной экспозицией на тему палеолита, мезолита и неолита. Квартира словно бы жила жизнью каменного века — это была настоящая пещера, состоящая из трех отдельных просторных углублений (комнат), украшенных наскальной живописью из красно-желтой охры. Кое-где с потолка свисали блестящие сталактиты. Окон не было видно. Свет исходил от небольших факелов прикрепленных повсюду на стенах. Красноватые переливы живого пламени создавали ощущение языческой первобытности. На дверях висели медвежьи шкуры, а на полу из утоптанной сухой глины было расстелено множество разнообразных шкур. Хозяин, очевидно, являлся ловким охотником на медведей, кабанов, волков, зайцев и еще каких-то невыясненных животных.
По углам лежали дубины грозного вида, кремниевые ножи, другие мелкие заостренные предметы, стояли пучками копья с костяными наконечниками. Из каменного пола справа в углу бил гейзерный источник. Он медленно булькал, выпуская пар из довольно крупного (размером с джакузи) углубления в полу. По краям эта первобытная ванная была выложена гладко обтесанными белыми камнями, похоже, морского происхождения. Рядом располагался еще один гейзер меньшего размера, служивший умывальником. Демьян кивнул на «умывальник» и я опустил руки в горячую воду. С каким же удовольствием я смыл с себя всю грязь своего утреннего преступления! Потом мы прошли в «зал». В центре, этой самой просторной пещеры я увидел круглый очаг около метра в диаметре, выложенный мощными гранеными камнями. В очаге тлели черно-красные угли, отпылавшего только что костра, над которыми жарилась тушка.
— Косуля, сказал Демьян, сбрасывая свой плащ, — вчера лично загнал. Моя девушка, Мира была бы рада разделить с нами ужин, но сегодня у нее свои дела и я обязательно вас познакомлю в другой раз. Садись на любую шкуру, Алексей, поговорим, подкрепимся мясом и ты пойдешь спать. У тебя, конечно, накопились вопросы, на некоторые из них обещаю тебе ответить.
Я снял свою куртку и ботинки, сел по-турецки на шкуру у очага. Острые запахи жареного мяса, кожи и камня кружили голову. Демьян стоял чуть поодаль и медленно вращал вертел, спокойно поглядывая то на меня, то на золотистую тушку косули, с которой капал в костер шипящий жир.
— Мясо дикого животного прямо с огня — что может быть лучше для двух мужчин перед большим путешествием! — Говорил он между тем, и добавил, — обожаю вкусно поесть! Однажды, лет эдак сто назад, я решил на один спокойный год отойти от дел и отправился путешествовать по миру с точки зрения гастрономической. Целый год я провел следующим образом: перемещаясь из страны в страну, каждый день я посвящал одной определенной национальной кухне. Таким образом, я испробовал 365 абсолютно различных кулинарных традиций (включая несколько ныне исчезнувших) и в общей сложности съел около двух тысяч уникальных блюд!
Я не пытался комментировать этот удивительный рассказ. Впрочем, в данный момент меня больше интересовала тема происхождения моего собеседника. Я почувствовал, что сейчас уместно будет задать несколько вопросов. Демьян словно бы уловил мое желание. Он посмотрел на меня внимательно, улыбнулся и сказал: «я понимаю твое справедливое желание все выяснить, но поверь из моих объяснений, ты вряд ли что-нибудь поймешь».
— Так могу я задать несколько вопросов?
— Конечно, но с условием — никаких уточнений, пояснений, комментариев. Согласен?
Мне ничего не оставалось, как согласится. Я кивнул головой и между нами последовал диалог:
Я: Кто ты есть по своей сути?
Демьян: Снаружи мое тело выглядит как обычное человеческое. Изнутри же оно весьма отлично от твоего, и воспринимает мир совсем иначе, чем обыкновенное тело человека. Я бессмертен и практически неуязвим, умею исчезать, то есть распадаться на мельчайшие частицы и собираться обратно, перемещаться в пространстве со скоростью света, что, к сожалению, является большим ограничением в рамках межгалактических путешествий.
Я: Откуда ты пришел?
Демьян: Я пришел из другого мира, если думать о Вселенной как о множестве миров. В моем родном мире, который намного старше твоего, наука о человеке достигла определенного уровня. По сути, я такой же человек, как и ты, но с усовершенствованным телом. Когда то, давным-давно, и у нас все было почти так же как у вас сейчас. Мы были беззащитны перед лицом старения и смерти. Наши ученые бились над проблемой продления жизни, выращивали искусственные органы — сердце, почки, печень и так далее. В итоге развитие науки привело к созданию технологии бессмертия.
Я: Что ты здесь делаешь и зачем я тебе понадобился?
Демьян: Я наблюдатель за общими делами Земли, прибыл сюда еще в каменном веке, с тех пор Палеолит — одна из моих любимых эпох. Моя задача следить за общим равновесием и безопасностью планеты. Поэтому я должен максимально знать о делах Земли. Мой ум собирает и содержит главные события вашего мира. Иногда я выбираю себе собеседника и даже сотрудника из числа землян на взаимовыгодных условиях. Сейчас выбор пал на тебя.
Я: Почему именно на меня и какие это условия?
Демьян: Почему на тебя? А почему нет? Ты нормальный, здравомыслящий человек. У тебя отличное воображение, ты открыт ко всему новому, обладаешь критическим мышлением и кое-какими знаниями. К тому же, в твоем интеллекте причудливо смешаны рациональное и эмоциональное. Ты совмещаешь в себе любовь к точным наукам, спорту, истории и поэзии. И главное ты предельно честен с самим собой, насколько я могу судить. Вот я и подумал, что ты не откажешься принять предложение о сотрудничестве. Если не готов — откажись, и завтра ты проснешься у себя дома прежним человеком.
Я: Что я должен сделать?
Демьян: Именно твое конкретное дело пока неизвестно, оно вырастет из времени, но и ты должен вырасти вместе с ним. Для начала, тебе необходимо стать учеником и подняться вверх по земной социальной лестнице. Поэтому, ты пойдешь к учителям, на которых я укажу. Они научат тебя полезным вещам и избавят от многих вредных иллюзий. Параллельно, тебе придется уйти в зимний отпуск, а затем сменить место работы. Через несколько месяцев, а может лет, при условии, что ты будешь хорошим учеником, тебя призовут решить главное дело твоей жизни.
Я: И все-таки это странно, я так и не понял окончательно, на что соглашаюсь.
Демьян: Информацию нужно дозировать. Это как поливать цветок, если перелить воды он может завянуть. Ты будешь получать ответы постепенно, как говорится «по ходу дела». Решай сам рискнуть или жить как прежде. Это пока максимум, что я могу сказать.
Я: Ты мог бы продемонстрировать мне свою неземную природу?
Демьян: Справедливая просьба. Сегодня вечером я устрою для тебя, что-то вроде демонстрации, после чего, ты примешь окончательное решение. А теперь, конец вопросам, угостись куском мяса!
Демьян снял с вертела косулю, грубо выкрутил и оторвал целый окорок дымящегося мяса, нанизал его на короткую пику и протянул мне. Я принял мясо, понюхал и понял, что голоден не меньше первобытного охотника. Косуля была не просто вкусной, мои зубы впились в горячую мякоть и я как голодный пес начал ее рвать и жевать. Вероятно, в этот момент я напоминал озверевшего неандертальца. Демьян, присев рядом, ел с не меньшим наслаждением. Потом мы прошли к роднику на «кухне», из которого напились воды, зачерпывая ее просто руками. Вернувшись к очагу, я вдруг почувствовал сильную сонливость.
— Здесь ты будешь спать, — сказал Демьян и указал мне на некое подобие кровати, состоящее из пары медвежьих шкур, брошенных на кучу сосновых веток, — вечером я вернусь и разбужу тебя, нам предстоит небольшое путешествие. Спи, Алексей.
Он направился к выходу, но у порога остановился и повернул ко мне голову.
— Кстати, решающей причиной того, что я выбрал именно тебя, стал масляный обогреватель.
С этими словами Демьян быстро вышел, так что я не успел удивиться и отреагировать на его последнее сообщение. Прилегши на шкуры, я укрылся одной из них. Древнее ложе оказалось неожиданно удобным. Закрыв глаза и вдохнув запах сосны, который с детства был связан для меня со сказочным праздником Нового Года, я моментально уснул.
Глава 8
Городская Мистерия
К моему плечу кто-то прикоснулся и над ухом я услышал голос Демьяна:
— Поднимайся, нам пора!
Я открыл глаза и слегка приподнявшись, осмотрелся. Демьян стоял уже у очага и подбрасывал в него сухие еловые ветки. Костер дымил ароматным дымком, на каменных стенах горели факелы, и я почувствовал, что уже вечер.
— Который час? — Спросил я у Демьяна, встав на ноги и подняв с пола свою куртку.
— Час полной луны и ярких звезд, Алексей, — отвечал Демьян, — ты готов совершить со мной небольшое путешествие по городу?
— Да, конечно, пошли, пройдемся.
— Ты меня не совсем правильно понял, Алексей, я предлагаю тебе немного полетать.
Я уставился на него с опаской, но Демьян спокойно продолжал.
— Сейчас сам увидишь.
Он попросил меня опять лечь на шкуры и закрыть глаза. Хлопок в ладоши и громкая команда — «вставай!» Я вздрогнул и вскочил на ноги и тут, с ужасом обнаружил, что раздвоился. Вернее сказать удвоился! Одно тело, стоящее на ногах, было неописуемо легким, полупрозрачным, от него исходило едва уловимое фиолетовое свечение. Второе тело, привычное, продолжало лежать словно камень. Демьян не дал мне времени на размышления. Он резко толкнул меня плечом в плечо и в один миг мы оба оказались на все той же печально известной крыше. Я был наполнен восторгом от такого перелета. Рядом раздался голос Демьяна:
— Сейчас я для тебя как источник энергии, ты не должен отходить от меня дальше, чем на десять метров, иначе станешь как бесплотный дух и не сможешь взять в руки даже пылинку.
Облакатившись о ближайшую стену я некоторое время привыкал к этой жутковатой новизне. Чувствительность к материальным предметам сохранилась, но как это могло сочетаться с летучестью? Непостижимо!
Демьян же стоял на самом краю крыши, сложив руки на груди, и ветер развивал его длинные волосы.
— Теперь, — сказал он, глядя в сторону луны, — послушай. В этот вечер я хотел бы показать тебе кусочек моей жизни. У каждого существа есть свои маленькие развлечения. Есть они и у меня. Одно из них — живая музыка. Эта музыка рождается из многих фрагментов. Иногда, перед сном, в такой лунный вечер я прислушиваюсь, присматриваюсь к жизни города, пытаюсь найти и собрать воедино кусочки его красоты. Материалом творчества может быть, к примеру — отражение купола в реке, странный порыв в душе какого-то человека, чей-то необычный поступок или просто лай собаки, внезапный дождь и первый крик младенца, вкус коктейля, движение в танце, чья-то боль, чья-то смерть и многое другое. Главное найти стержень композиции и привести все это к гармонии. Давай же присмотримся к тому, что город делает со своими жителями, и что жители делают со своим городом. Это будет «Городская Симфония». Мы создадим ее сами, а город нам поможет. Начнем с ритма, Алексей, а ритм нужно задать.
С этими словами, Демьян быстро взял меня за предплечье. На мгновение мне показалось, что от него исходит едва заметный фиолетовый свет.
В тот же миг в глазах моих потемнело и мир, как бы сдвинулся. Придя в себя, я обнаружил, что мы находимся в совсем другой комнате (почему то я знал, что мы перенеслись в соседний район города и залетели через окно в одну из квартир девяти этажного дома на пятый этаж). Помещение оказалось уютной спальней, где на широком диване, при свете ночной лампы, мирно спала очень красивая светловолосая девушка. Некоторое время мы разглядывали эту спящую красавицу, и я уже решил, что Демьян хочет разбудить ее сказочным поцелуем, но ошибся. На шее у Демьяна висел обыкновенный медицинский стетоскоп, что выглядело несколько зловеще, ведь он был одет не в белый халат, а в черный кожаный плащ.
Дальше произошло следующее — Демьян, с загадочной улыбкой прикладывает к груди девушки стетоскоп и дает мне вдеть его в уши. Я начинаю слышать размеренное биение ее сердца — тук, тук, тук, и вдруг, из ритма этих мягких глухих ударов как бы возникает и звучит необыкновенная, медленная и слегка трагичная мелодия. Мелодия течет рекой. И я понимаю — это играет сама умиротворенная красота девушки, это звучат ее хрустальные сны.
— Теперь выберем цвет, — прошептал мне на ухо Демьян и не успел я очнуться, как мы уже перенеслись в другой конец города, в совсем другое место. Это было обширное помещение, очевидно, цветочный магазин. Вокруг нас на полках и прямо на полу располагались разнообразные цветы и зеленые растения в горшках и ящиках. Демьян направился вглубь помещения к отделу кактусов. Кажется, его интересовал один определенный экземпляр. Мы осторожно приблизились к большому старому кактусу, из граненого тела которого торчал крупный бутон, готовый раскрыться в самое ближайшее время, может быть утром.
— Я ждал этого события девять лет, — прошептал Демьян, осветив бутон фонариком и добавил, — а теперь раскройся мой колючий друг, нам нужен твой цвет.
Демьян подул на бутон и слегка, как мне показалось, прикоснулся к нему губами. Бутон чуть вздрогнул и начал раскрываться. Это было настоящее чудо природы и вот, прямо у наших глаз распустился цветок необыкновенной красоты ало-оранжевого цвета. Мы долго смотрели на него завороженные, не в силах оторвать взгляда.
— Восхитительный цвет, — снова прошептал Демьян, — теперь займемся вкусом, вперед!
В один миг мы переместились в городской парк (я раньше часто гулял по его аллеям) и уже сидели на лавочке, занятой одной влюбленной парой. Причем я расположился со стороны девушки, а Демьян со стороны парня. Молодые люди, конечно, не замечали нас и сидели, плотно прижавшись друг к другу. Парень что-то шептал ей на ушко.
— У симфонии будет вкус первого поцелуя любви, тихо сказал Демьян, — представь, они уже месяц ходят, взявшись за руки, а на поцелуй никак не решатся! — Подождем немного, у меня такое чувство, что это скоро произойдет.
Ждать пришлось не долго, губы влюбленных слились в долгом поцелуе, и на секунду мне показалось, что это я сам целую девушку вместо парня и на своих губах ощущаю ее подрагивающие губки и кончик языка. В ушах зазвенело и я, вдруг понял, что вкус этого первого поцелуя удивительно гармонирует с ало-оранжевыми, нежными лепестками цветка. Демьян же, пока длился поцелуй, приложил к груди девушки стетоскоп (отчего та, слегка застонала, очевидно, решив, что это рука ее парня) и прислушался. Ритм нашей симфонии заметно участился, она стала веселой, легкой и чистой, будто лесной ручеек. Она пела о том, как прекрасна жизнь и как невозможна смерть!
— Нам пора, Алексей, мелодия становится однообразной.
С этими словами он схватил меня за шиворот и мы переместились куда-то с такой скоростью, что вначале я даже не понял где оказался. Мимо глаз пролетали темные деревья, какие-то строения и наконец, я осознал, что мы с Демьяном очутились на заднем сидении в салоне автомобиля, который мчится по шоссе с огромной скоростью. В машине ехало четыре человека — двое парней спереди и две девушки сзади (между нами с Демьяном), но главное что компания была в стельку пьяна, включая водителя. Машину бросало по всему полотну дороги, при этом водитель постоянно оборачивался назад к хохочущим девушкам, что-то кричал и, заодно, давил и давил на газ. Мне стало не по себе. На секунду я забыл об эфирности своего тела, но тут же успокоился и продолжил наблюдать за происходящим.
— Приготовься, Алексей, так долго продолжаться не может, — сказал Демьян.
Когда на спидометре было 160, безумная четверка затеяла орать песню, но даже первому куплету не суждено было прозвучать. Страшный удар! И я вижу как бы в замедленном фильме, что мужчины вылетают через переднее стекло навстречу своей смерти, а девушки летят за ними. Симфония словно взорвалась пламенем безумной какофонии одновременно с бензобаком…
— Автомобиль марки «Ford» на огромной скорости врезался в дерево. Все, находящиеся в нем пассажиры, кроме нас, конечно, мгновенно погибли, — громко констатировал Демьян, склонившись над телом одной из девушек и приставив к ее груди стетоскоп.
Последние несколько ударов сердца этой несчастной раздались в моих ушах и Симфония постепенно затихла. Я продолжал сидеть на прежнем месте в окружении груды металлолома огня и дыма.
— А, ведь у неё тоже был, когда то первый поцелуй, — мрачно проговорил Демьян и вдруг, добавил, — я его помню…
Бросив быстрый взгляд на окровавленные тела, я, почему то снова подумал об алом цветке, возникшем на колючем кактусе, в темной комнате и содрогнулся.
— Ты мог не допустить, ты мог спасти их? — Бросился я к Демьяну, вылезая сквозь искореженный кузов, — почему ты их не остановил?!
Поделиться книгой: