Помоги проекту - поделись книгой:
А он подрастерялся и не знает, что сказать.
А те между собой погыркотали, а затем старший выходит и говорит: «Именем закона вы арестованы за незаконный отстрел ценных диких животных в государственном заповеднике Будой-Буро».
Вот тебе и на. Называется, поохотились.
Не успели мы слова в оправдание сказать, как на руки нам щелк — наручники.
«Стойте! — закричали мы с Юркой в один голос. — Стойте, что вы делаете. Мы не браконьеры, вы ошибаетесь, мы люди с другой Галактики, мы пришельцы с других миров».
«Знаем, знаем, — отвечают, — какие вы пришельцы. Это не первый ваш маскарад. Кто-кто, а уж эти барбарисовцы на выдумки богаты. Все вы, как к нам на незаконную охоту лететь, так маскарад устраиваете».
«Да никакие мы не барбарисовцы, а люди с Земли, с Солнечной системы!»
Да поди ты им объясни.
«Иди-иди», — толкнули нас в загривок и втолкали в свой вертолет.
И вот на этом самом вертолете привезли они нас в какой-то город. Какой город-то? Да откуда я знаю. Привезли, как котов в мешке. Добычу, само собой, а также ружья — отобрали. Скафандры, слава богу, не сняли, а то что, в одних плавках бы остались.
Привезли, посадили в кутузку.
Веселая, одним словом, вышла история.
«Хорошо, — думаю, — если дело 15 сутками кончится. А если срок припаяют?»
А Юрка свое: «Нет, тут какое-то недоразумение, тут какое-то недоразумение. Нужно только иметь выдержку».
А я и говорю: «Я им покажу выдержку, пусть только кто заявится, глаза выдеру, хоть руки в наручниках».
А он стал меня уговаривать, дескать, не шуми, не вызывай осложнений. Дело должно выясниться. Просто они нас не за тех приняли. Но если мы проявим несдержанность, мы можем таких дров наломать…
Ну и я его послушался.
Сидим в кутузке.
Жрать два раза в день приносят.
Холодец какой-то сладкий и больше ничего.
Даже кусочка хлеба не дают. И такая это, скажу вам, гадость, этот холодец, хоть голодовку объявляй.
Сижу я и думаю: «И на кой черт мы сели на эту проклятую планету. Мало того, что ободрались, да еще в такую историю втрескались. Хуже ничего и придумать нельзя».
И такая меня тоска взяла. В самом деле, сидим в тюряжке, как граф Монте-Кристо.
Сидел я, сидел да запел песню: «По диким степям Забайкалья».
И так мне себя стало жалко, прямо слезы закапали с глаз.
Думаю себе: «Ах маманя-маманя, да зачем ты меня на белый свет народила, чтобы я тут, невесть где сгинул ни за что».
Только недолго я кручинился. Меня тоска очень-то не берет, Я сам на кого угодно тоску нагоню.
Вот так мы и отсидели два дня.
На третий день вызывают нас к следователю.
Сидит боров мордастый, своими длинными ушами водит.
Смотрит он на нас и ехидно эдак улыбается.
«Как дела, товарищи-браконьеры?» — спрашивает.
А мы ему: «Да помилуй бог, очнись-перекрестись. Сколько раз про это дело говорить можно. С какой стати браконьеры? Мы посланцы из Солнечной системы. Вы нас должны с хлебом-солью встречать. А вы нас в кутузку.
У нас мотор отказал, вот потому-то и сели мы к вам. А зайцев убили потому, что помирали с голодухи — три дня летели, не жрали — в пыльную бурю попали».
А он нам ехидненько: «Вы нам уши не стригите. Мы тоже не лыком шитые. Нас так это просто разными сказочками не проведешь. Только вот за незаконную охоту будете отвечать по закону».
«Во — баран! — говорю я Юрке. — Хоть ты объясни ему. Ты как-никак в институте обучался».
«Правда, — говорит Юрка, — мы посланцы из Солнечной системы».
«А меня это не интересует, — отвечает он. — Меня интересует лишь то, что вы нарушили закон, занимаясь незаконным отстрелом очень редких и очень дорогих зверей в государственном заповеднике. А сказки можете мне яе рассказывать. Я давно уже вышел из детского возраста, и сказки меня мало интересуют. Если же говорить о ваших противозаконных действиях, то согласно уголовного кодекса вам грозит заключение сроком от 5 до 10 дет».
— Правда, что ли?
— Да, так нам и говорит, зверь.
Сказал нам так, а я прямо тут же и взбесился, кричу: яет, мол, дорогой товарищ-гражданин, ты наш разлюбезный следователь, что-что, а вот срок ты нам не пришьешь.
Ты не думай, что мы такие лопоухие, что нас можно так просто на испуг взять. Мы объявляем вам голодовку и отказываемся отвечать на все ваши вопросы.
Вот так и сказал.
А он смеется.
Да какой к черту смех? Какой может смех?
— Это он точно вас на испуг брал!
— И я про то же говорю. Прилетели, так будьте любезны встретить со цветами, с хлебом-солью. Как-никак, контакт миров.
Смеется, гад, и хоть бы что.
Тут я снова вскакиваю и говорю: «Я требую прекратить это безобразие, мы вам не клоуны. Нечего смеяться и строить эти гадские ухмылочки. Я требую, чтобы о нашем аресте сообщили нашему посольству».
«Да какое же тут может быть наше посольство? — шепчет Юрка. — Тут такого и близко нет».
«Ну а раз нашего нет, так какое-нибудь другое поблизости есть. Ты ж кино „ЧП“ смотрел? Смотрел. Что, на них, что ли, власти здесь никакой нет? Что хотят, выходит, то и делают?»
«Да нет тут поблизости ничего похожего».
«Тогда пусть сообщат своему правительству. И не маринуют пускай здесь нас».
И уже следователю заявляю: «Сообщите своему правительству о том, что мы заявляем протест».
«Да уж кое-куда сообщим», — ухмыляется.
«Вот, вот, сообщите, сообщите!» «Да уж будьте спокойны. И первым делом сообщим в ваше Барбарисовское посольство. Пусть порадуются, как мы тут вас застукали. Нам-то что — это вы свою страну позорите. Только повторяю, от ответственности вам не уйти и судить вас будут у нас и по нашим законам. Что же касается всяких там ваших угроз, то предупреждаю вас в последний раз: хулиганства не потерплю. Будете булгачить, только вам хуже будет».
И все это так ласково говорит, будто кусок вареньем намазывает, а сам недобрыми глазами зыркает.
Тут мы ему ничего больше говорить не стали и потому, что дали зарок не отвечать ему, да и потому, что видим; говорить с ним совершенно бесполезно.
Сидим и молчим. Делать нам больше нечего, как сидеть да ждать, куда судьба нас вынесет.
Только трах-бах, в ту же ночь, в третьем часу будят, Мы прямо перепугались — что еще за фокусы? Глаза продрали, видим, охрана так мило улыбается, что подумали мы, уж не хотят ли они нам сюрприз какой преподнести.
А оно и точно так оказалось.
Сюрприз нас ждал.
«Выходите», — ласково говорят они.
Прямо так это ласково, что дальше-то и некуда.
«Гляди-ка, — говорю я Юрке, — такими кавалерами стали, а вчера еще взашей тыкали. Только я их что-то совсем не пойму, что у них на уме. Или правда, что другая цивилизация, так все шиворот-навыворот».
И повели они нас длинным коридором.
Заводят в огромный зал, а там народу ихнего видимо-невидимо. Все на нас смотрят, глаза горят, между собой что-то перешептываются. Ну чисто в зоопарке.
И вдруг все, раз, и стихло, и выходит к наги из этой толпы важный такой генерал, не генерал, а прямо целый туз. К нам подходит, свою сивую голову низко перед нами склоняет да и говорит нам провинившимся голосом: «Извините нас, ребятки, очень уж извините. Ошибка у нас произошла. Мы вас по недоразумению за соседских браконьеров приняли. А вы-то в самом деле оказались посланцами из другой цивилизации. Тысячи извинений, тысячи извинений».
Ну мы люди не гордые, видим такое дело, извинили их, ну а они тут же нас в самолет да в свою столицу.
— Ну а как с тем следователем стало дело?
— А ему после этого по шапке дали.
Так он потом за нами вдогонку: простите, братцы, то да се. Чуть ли не на коленях полозит перед нами — хочет нас разжалобить.
Да только нам не до него. Мы на него даже и не поглядели.
Привезли нас в столицу, в распрекрасный город. Поселили в самом центре в роскошном дворце.
Тут у нас голова прямо кругом пошла. Что ни день, то приемы, встречи, званые обеды, улыбки, цветы, рукопожатия, пресс-конференции.
Про фотографии в журналах и газетах я молчу. Их столько, хоть три комнаты обклеивай.
А какие нам богатые подарки дарят. Прямо складывать не знаем куда.
Вот как жизнь наша переменилась.
Президент ихний, такой щупленький старичок, тоже в честь нас прием устроил: подвезли его к нам на колясочке, он нам руки пожал, пару приветственных слов прошепелявил.
А его секретарь здесь же нам вот эти медали повесил.
Вот эти самые.
И все бы ничего. Да надо же случиться такой беде — не беда, прямо целый пожар: втюрилась в меня внучка этого самого президента. Люблю и все. И больше нет у нее никаких слов.
Конечно, удивительного тут я ничего не вижу — парень я видный — не одна девчонка по мне засохла в свое время.
Да и сейчас.
И звать эту президентову внучку Люсей. Так ничего себе, все у ней на месте. Не то что иная там мордоворот или стиральная доска. Такая же длинноногая, как и все.
А я в длинноногих толк знаю.
Ну я парень не промах — любит, это хорошо.
А Юрка меня одергивать стал: как, мол, у тебя все это быстро. Раз, и в сани. Смотри, как бы чего не вышло.
А я ему отвечаю: «А чего смотреть-то? Сам-то ты что говорил, вспомни. Мне, мол, с другой цивилизации надо. Вот она и цивилизация другая. Или, может, не такая, какую хотел. Ну смотри, твое дело».
Гляжу парень заробел.
А я не из робких. А чего теряться? Главное, лови момент!
Тем более, она на меня так и виснет.
Конечно, я особо никаких расчетов не строю, но подружить немножко можно.
А она, девка, чую: в меня крепко вцепилась. И главное, клонит дело к женитьбе.
Покрутил-повертел я головой и думаю: «А! Была не была, женюсь».
И то еще интересно: вот, думаю, удивлю народ в деревне, когда заявлюсь после свадьбы домой. Все от удивления так и покатятся — это же надо, Ванька Печенкин откуда невесту привез.
«Ладно, — говорю, — я не против».
Только думаю, надо у какого-нибудь врача знакомого проконсультироваться — не будет ли мне никакого вреда от этой женитьбы. Вдруг во вред.
Знакомый врач, тамошний, мне и говорит; да нет, вреда не будет. Только вам необходимо учесть одно обстоятельство. Невесте нельзя ехать на Землю.
«Да это-то почему?» «Да воздух там у вас не такой, неподходящий. Она им отравиться может».
Поделиться книгой: