Сиамцы

*

Геля не ела торты. Не могла смотреть на пирожные. При слове «капкейк» болезненно морщилась. Мама до сих пор вспоминает, как добрая соседка принесла ей коробку конфет, а Геула, которой исполнилось четыре, строго сказала:

— В следующем году подари мне банку соленых огурцов.

Лет с десяти Геула начала помогать маме украшать заказы и с тех пор воспринимала сладкое… как бумагу. Или холст. Никому же не придет в голову жевать холст и закусывать кисточками?

Когда Геля вернулась домой, мама уже достала из духовки очередную порцию кексов.

— На столе двадцать восемь капкейков — выпускной в четвертом классе, — прокричала мама, — только без авангарда, пожалуйста, там чума, а не родительский комитет. Белый верх, темный низ. А то, что в спальне, там можешь делать что хочешь, это дээр у пацана, двенадцать лет, футболист, мама блогер, папа машинами торгует… Ты есть хочешь?

— Потом, — отмахнулась Геля, — сначала отмучаюсь с кейками.

28 штук. 15 девочек, 13 мальчиков. Выпускной.

Геля глянула на помадку, которую приготовила мама. Омерзительный розовый и вырвиглаз голубой.

«Ну и ладно, — подумала Геля, — на деньрожденских оторвусь».

И принялась рисовать на кексах книжечки и тетрадочки.

*

Ян пришел в себя от подзатыльника.

— Ты на часы смотришь, блогер фигов? — поинтересовался отец.

Ян посмотрел.

До подъема оставалось шесть часов.

— Уже заканчиваю, — буркнул он и продолжил щелкать мышкой.

Станислав Францевич был опытным отцом. Он захлопнул ноутбук перед носом сына, сунул компьютер под мышку и двинулся в спальню. Ян даже не протестовал. Все, что надо, он уже выяснил, оставались кое-какие детали, но их можно уточнить и завтра.

Чисто из вредности он сообщил отцовской спине:

— Я в Москву собираюсь. В технологический колледж после девятого берут!

Папа остановился и посмотрел на Яна с ухмылкой. Яна такие взгляды всегда бесили, он краснел и начинал хамить. Но сейчас стоило промолчать.

Отец выдержку оценил и демонстративно осмотрел комнату.

— Если ты по поводу уборки… — не вытерпел Ян, но папа его перебил.

— Нет, я по поводу модели линкора.

Папа снял с верхней полки запыленный остов недостроенного корабля.

— Сколько ты его делал? Часа три? А вот уже три года он… доделывается. Или, к примеру, рисование на холсте…

Отец кивнул на торчащий из-за шкафа подрамник.

— Собирание марок… Авиамоделирование… Ты хоть что-то до ума довел за последние пять лет?

— «Сокола тысячелетия» собрал! — возмутился Ян. — Там несколько сот деталей.

— «Сокола тысячелетия»… Я его закончил, если помнишь. Поэтому он стоит в моей комнате. И пыль с него регулярно стирают, между прочим!

— Мама стирает, — огрызнулся Ян.

— Неважно. — Папа снова принял оскорбительно снисходительный вид. — Важно, что я всегда все довожу до конца. А ты?

— Я блог на ютубе уже год веду!

— Блог! — фыркнул папа. — Это, конечно, большое и важное дело!

— И в Москву поеду!

— Да ради бога, — отмахнулся отец. — Зарабатывай денег, чтобы там себя содержать, и поезжай… Путешественник…

Он зевнул и двинулся к выходу.

Ян растерялся. О деньгах он как-то не подумал.

Рухнул в скомканную постель прямо в одежде, взял телефон, автоматически полез на YouTube проверять, сколько просмотров добавилось. Когда выскочила навязчивая реклама, Ян потянулся отключить ее, но палец замер на полдороге…

*

— …и через месяц будем деньги грести лопатой! — сказал Ян.

— Подай мне голубую глазурь, — попросила Геля. — Какие деньги? Какой лопатой?

— Большой, блин! — обиделся Ян. — Ты меня вообще слушала?

— Нет, — честно призналась Геула, — прости, отключилась. Восемь, девять, десять… Еще три кекса для мальчиков, остальные девочкам.

Ян закатил глаза.

— Так, все сначала рассказывать не буду, но я зарегил наш блог на «Адсенсе», и теперь нам за просмотры будут платить деньги.

— Ух ты! — сказала Геля, украсив очередной капкейк. — А сколько за каждый просмотр?

— Ну, там, кажется, не за просмотр, а за клик на рекламе… — смутился Ян. — Я, честно говоря, не до конца въехал. Отец ноут отобрал, а с телефона все эти правила читать замучишься… Но все равно! Кто молодец? Янчик молодец!

Он вскинул ладонь, и Геула аккуратно, чтоб не испачкать, дала ему пять. Но все-таки уточнила:

— А когда и как платить будут?

— Когда наберется какая-то пороговая сумма… не помню… Но у нас же по пятьсот просмотров в день! Думаю, через неделю…

— А как эти деньги забрать? — перебила его Геля.

— Слушай, — рассердился Ян, — были бы деньги, а как забрать — придумаем!

— Понятно, — вздохнула Геула. — Кстати, совсем забыла тебе сказать: мне вчера в магазине косметики предлагали пятьдесят рублей[3] наличкой за то, что мы про них сюжет снимем и в блог вставим.

— Полтинник? — Ян скривился. — Да это вообще несерьезно!

— Да? — удивилась Геула.

— Слушай, но это же детский сад! — воскликнул Ян. — Мы можем делать сюжет каждые два дня. Ты что, собираешься за жалкие полторы сотни в неделю работать?

Геля моргнула.

— Триста долларов в месяц… — начала она, но Ян не дал ей договорить.

— Копейки! — презрительно бросил он. — Если в Москве снимать квартиру, то это только на жизнь.

— Зачем снимать квартиру в Москве? — удивилась Геля.

— Да это я так, к примеру, — смутился Ян.

И снова бросился в атаку:

— Нам теперь нужно быстрее сюжеты снимать! Каждый день!

Геля потерла глаза и покосилась на три противня с заготовками, которые стояли на столе.

— Хорошо, — согласилась она. — Но давай завтра. Сегодня еще для утренника в детском саду заказ делать…

Ян надулся.

*

Костя вышел в прихожую, позевывая, и обнаружил родителей за ежедневным ритуалом: мама провожала папу на работу. Занятие это было для мамы несложным: прислонившись к косяку, дождаться, пока муж оденется, затем пожелать ему хорошего дня, поцеловать и закрыть за ним дверь.

— Мам, — сказал Костя, — где мои джинсы?

Мама встрепенулась, но Чингиз остановил ее:

— Альбина, отставить! Пусть сам найдет. Он у нас уже большой, барышень на курорты возит.

— Кстати, — сказала мама, — а когда мы Геле скажем? Обязательно до дня рождения ждать?

— А сын уже вчера сообщил. — Чингиз посмотрел на Костю с непонятным выражением.

— Ой как здорово! — обрадовалась Альбина.

— Мам! — повторил Костя. — Я джинсы вчера на стуле оставил. Опять убрала куда-то?

— Сейчас!

Чингиз проводил жену взглядом и спросил:

— А тете Лизе ты рассказал?

— А чего тетя Лиза? — ощетинился Костя. — Чего ей говорить?

— Ну, например, что ты с ее дочкой собираешься жить в одном номере.

Костя набычился.

— Нет, я понимаю, что у вас уже давно отношения, — примирительно сказал отец, — но жить вместе — это совсем другое.

— «Жить вместе»… — фыркнул Костя. — Я ее что, замуж зову?

— Слушай, ты, — в голосе Чингиза послышался металл, — сын моей жены, кровь моей крови. В местах, откуда я родом, ты бы сначала женился, а уж потом…

Тут в прихожую вернулась Альбина с джинсами в руках.

— Держи. — Она вручила штаны сыну, оценила ситуацию и с подозрением спросила: — О чем ругаемся?

— Так, — ответил Чингиз. — А ты, сын, скажи Лизе. Или мне сказать?

— Сам, — буркнул Костя.

Отец кивнул и вышел. Костя вернулся к себе, подумал секунду и набрал на телефоне: «Скоро ты?»

*

До коттеджного поселка Тарасово Геля добралась быстро, но в Костин дом войти не смогла. Калитка оказалась закрыта. Геула сразу позвонила тете Альбине, потому что знала: Костин телефон всегда валяется где-нибудь на беззвучном режиме.

— Прости, так и не починили домофон, — сказала тетя Аля, выбегая на улицу и распахивая калитку, — заходи. Я так рада, что все получилось с этими путевками, жалко, что не дождались дня рождения, сюрприза не будет, но я тебе что-нибудь милое подарю, от себя. А это будет от Чины подарок.

Геля пыталась спросить, что случилось, но тетя Аля тараторила без умолку.

— Отель очень хороший, я по отзывам выбирала! А главное — море, лето…

Тут Геула начала догадываться, о чем пытался ей вчера рассказать Костя, и улыбнулась.

— В общем, — тетя Альбина подтолкнула гостью к комнате сына, — иди, он тебя ждет. А мне на маникюр пора.

К Косте Геля входила, улыбаясь до ушей.

— А чего сразу про отель не сказал? — спросила она. — Партизан!

Костя отреагировал странно. Нервно дернулся, поднялся из-за компьютера, но тут же плюхнулся обратно.