Терпкий запах страсти

   Одна рука ласкала мою грудь, пощипывала соски, вторая скользнула к моему лону, безошибочно находя средоточие моего желания, а влажный язык исследовал нежную впадинку горла, изгиб плеча, оставляя чувственный след. Меня уже не нужно было держать, я сама прижималась к нему, изнывая от желания, мечтая, чтобы он взял меня. Здесь и сейчас. Тяжелое, темное возбуждение нарастало во мне, готовясь снести все пределы одной огромной волной.

   Анджей вновь нагнул меня, но теперь я уже подчинилась с охотой. Он входил длинными, жесткими толчками, заполняя меня изнутри, задевая какую-то тайную точку, от чего мое тело потряхивало, как от электрического разряда. Но мне было этого мало. Прогнув спину, я нетерпеливо поерзала, и он понял меня с полуслова. Движения стали быстрыми, резкими, он входил почти до конца, в бешеном темпе, от которого мутился разум, а внутри разгорался огонь.

   И когда наслаждение достигло своего апогея, я забилась в его руках, задыхаясь и плача. И почувствовала, как мне в шею вонзаются острые зубы, разрывая кожу, входя прямо в плоть.

   Он зарычал, будто дикий зверь, глотая мою кровь и насаживая меня до упора. А потом содрогнулся в оргазме и замер, прижимая меня к себе с такой силой, что я услышала, как хрустят мои кости.

   ***

   Когда я пришла в себя и была способна соображать, то обнаружила, что Анджей перенес меня в кровать, избавил от остатков одежды и закутал в теплое одеяло. Сам же он стоял рядом, в одних расстегнутых джинсах, и растерянно потирал подбородок.

   - Сволочь!- буркнула я, накрываясь с головой одеялом.- Извращенец.

   - Я сделал тебе больно?- его голос звучал глухо, и я со злорадством различила в нем нотки беспокойства.

   - Ой, неужели тебя это беспокоит?

   - Не ерничай.

   Он схватил меня в охапку вместе с одеялом и попытался вытащить из теплого кокона, но фиг вам, я хорошо закуклилась и выползать не собиралась. Все тело болело, будто меня палками молотили, между ног саднило и щипало, на ребрах явно остались синяки, а шея пульсировала такой болью, что хотелось в голос завыть. Я дотронулась до горла и нащупала толстую повязку. Мне стало по-настоящему страшно: я попала в руки маньяка!

   - Я только посмотрю, где больно, давай же, не противься мне.

   Его голос неожиданно приобрел глубокие мурлычащие нотки, будто он снова пытался соблазнить меня. Я почувствовала, как теплые ладони проникают под одеяло, мягко обхватывают мои лодыжки, и раздраженно дрыгнула ногой.

   Шершавые пальцы пробежались по моим икрам, осторожно ощупывая, потом перешли на ягодицы, скользнули вверх по спине, погладили живот. Я невольно напряглась, но больше не сбрасывала его руки, поняла, что это бесполезно. Мое сопротивление только возбуждало его, словно он был хищником, вышедшим на охоту. И странное дело, как только я перестала раздраженно фыркать и дергаться, его прикосновения начали приносить мне обычное человеческое удовольствие. В них не было никакого сексуального подтекста, простая ласка, какой обмениваются с родственниками и друзьями.

   - Ты извини,- сказал он, немного посопев,- я слегка забылся. У меня с такой, как ты, первый раз...

   Я высунула голову из-под одеяла и недоуменно уставилась на него:

   - В смысле?- он что, до этого только с мужиками пробовал? Во, я попала!- Ты что, гей?

   - Что?- он отпрянул с таким возмущением, что я едва не рассмеялась. Породистое лицо перекосила гримаса отвращения, а в потемневших глазах вспыхнул такой праведный гнев, что мне даже неудобно стало за это предположение.- Я совсем не это имел ввиду!

   Этот гад забрался на кровать и нагло растянулся позади меня. По-хозяйски облапил за талию, прижался обнаженной грудью к моей спине и задышал мне в шею. А мне вдруг так жалко стало себя, что к глазам подступили слезы. В горле образовался тугой комок. Боль на месте укуса не давала расслабиться, я инстинктивно ждала, когда он вновь вцепится в меня зубами.

   - Слышь, отстань, а?- попросила я сдавленным тоном.

   - Я тебе сделал больно,- сокрушенно вздохнул мужчина. - Как я могу загладить свою вину?

   У него был такой проникновенный голос, что я не выдержала и всхлипнула, зажимая меж зубов уголок одеяла. Еще не хватало разреветься при этом уроде! Справившись со слезами, я тихо выдохнула:

   - Отпусти меня.

   Его горячий язык нарисовал на моем затылке замысловатый узор, заставляя меня сжаться.

   - Куда же я отпущу тебя, глупенькая,- проговорил он,- ты теперь только моя. Думаю, что ты уже беременна.

   - С чего ты взял?

   - У нас такая физиология.

   - У кого "нас"? У меня физиология нормальная и вряд ли я в этом месяце уже забеременею,- фыркнула я.

   - От меня - забеременеешь,- заявил он с пугающей уверенностью.- Моя слюна попала в твою кровь, теперь в тебе есть часть меня. Это ускорит все процессы в твоем организме, в том числе овуляцию. Конечно, ты не станешь, такой, как мы, но кое-какие изменения будут.

   У меня волосы на голове дыбом встали. Боже мой! Куда я попала! Он же действительно псих! Кем он себя считает? Эдвардом Калленом?!

   Так, Оля, дыши спокойно, вспоминай, как там с психопатами обращаться надо. Вроде, все врачи советуют не спорить и со всем соглашаться? Ладно, попробуем, в конце концов уснет же он когда-нибудь!

   Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоить бешеное сердцебиение, а потом осторожно спросила:

   - А "мы" - это кто?

   Он перевернул меня на спину, приподнялся на локте и с сомнением произнес:

   - Ты действительно хочешь знать?

   Я молча кивнула.

   Мужчина встал, нервно ероша волосы на голове. Замер, уставившись в окно, словно не знал, что мне сказать. Я разглядывала его спину: мощная, мускулистая, покрытая ровным бронзовым загаром. Вдоль позвоночника спускалась узкая полоска густой растительности, темной и гладкой, будто шерсть. Такого я никогда не видела, да и не слышала о таком отклонении. Странная полоска начиналась от линии роста волос и исчезала за поясом джинсов. И это были не обычные жесткие волосы, растущие на теле у мужчин, нет, это действительно выглядело как шерсть!

   - Скажи,- хрипло произнес Анджей, не поворачивая головы,- ты веришь в существование оборотней?

   ***

   Наверное, никогда в жизни ему не было так тяжело подбирать слова, как сейчас. Даже в ту страшную ночь, когда погибли его сородичи, он смог найти слова поддержки и утешения для своей стаи, но не сейчас.

   Маленькая человеческая женщина, лежащая в его кровати, вызывала странные чувства. Он ловил себя на том, что после того, как пометил ее и взял, начинает испытывать к ней нечто вроде собачьей преданности. Но такого просто не может быть!

   Его кровь намного сильнее, его раса древнее человеческой в несколько раз! В то время, как безволосые обезьяны только-только учились ходить прямо, его предки уже шили одежду из шкур и умели разводить огонь. Сильная, бесстрашная раса хищников, умеющих менять свое обличие. Они могли бы завоевать господство над царством Природы и властвовать над своими более слабыми собратьями, но эволюция сделала "ход конем", лишив их возможности свободно размножаться.

   Лугару могли иметь детей только от истинной пары, а многие за всю трехсотпятидесятилетнюю жизнь так и не находили свою половинку. В то время, как человек семимильными шагами ассимилировал окружающий мир, рождаемость полуволков начала резко сокращаться, численность населения и количество стай таяло прямо на глазах. К тому моменту, как появились первые инквизиторы и гонения на ведьм, лугару научились сливаться с обществом, скрываться, прятать свою звериную сущность как самую страшную тайну. Но даже это спасало не всегда. По всей Европе пылали костры, на которых вместе с еретиками сжигали и представителей древней расы. Их называли оборотнями, клеймили, как дьявольских выродков; им отказывали в праве на жизнь и выжигали каленым железом само воспоминание о них.

   Но лугару не были бы хищниками, если бы не пробовали огрызаться. И именно тогда появились легенды о волках размером с теленка, которые нападают на мирных жителей и беззащитных путников. Если у тебя сожгли дом, если убили твоих детей, как не обернуться в свою звериную сущность и не начать мстить? Вот они и мстили. Изощренно, жестоко, не щадя никого. Надо ли упоминать, что сказка про Красную Шапочку возникла не на пустом месте и что в реальной истории все закончилось намного печальней?

   Оборотни превратились в стихийное бедствие, наводнившее леса Европы темным, удушающим страхом. Но это не вернуло им ни потерянных близких, ни радости бытия. Надо было учиться жить заново. И в какой-то момент они смирились. Приняли человеческое общество за эталон, подчинились закону человеческих стран, но все равно оставались со своими обычаями и моралью, и селиться предпочитали там, где людей было как можно меньше.

   Все это Анджею предстояло сейчас рассказать, но он не знал, как это сделать. Сцепив зубы и прикрыв глаза, он пытался усмирить своего волка, который скулил внутри него, требуя немедленно обернуться, залезть на кровать и свернуться клубочком у ног своей пары. Смелый вожак, сильный альфа и хищный зверь сейчас хотел быть простым щенком, с которым играет нежная женская ручка.

   Представив, как пальцы Ольги зарываются в его шерсть, как чешут живот, покрытый мягким подшерстком, как треплют по холке и гладят между ушей, он вымученно застонал и схватился за подоконник. Пальцы на мгновение изменились, выпуская острые волчьи когти. Хрупкий пластик жалобно треснул под звериной хваткой.

   - Так что там насчет оборотней?- раздался позади язвительный голос.- Ты раз в месяц обрастаешь шерстью и воешь на луну? Поэтому ты такой придурок?

   Мужчина недоуменно опустил взгляд: в его руках остался кусок подоконника.

   - Знаешь,- произнес он, усилием воли загоняя своего волка подальше внутрь себя,- если я тебе расскажу, ты не поверишь, а если покажу, то напугаю тебя.

   - Ты уже показал все, чем мог меня напугать,- ехидно заметила девушка за его спиной.- Можешь собой гордиться, большой парень!

   Он невольно усмехнулся. Да, она такая, его пара: дерзкая, язвительная, бесстрашная. Смущала только ситуация, в которой он нашел ее, но кто знает, что могло довести ее до такого? А вдруг действительно какое-то горе? Человеческие женщины такие впечатлительные: глотать таблетки, резать вены ради несчастной любви - лугару все это было чуждо. Они встречались и расходились легко, предпочитая не тяготиться угасшей страстью, а искать новые отношения.

   Только у истинных пар все было по-другому. Там мощный инстинкт бросал волчицу и волка в объятия друг друга, но вот если одним из партнеров оказывался человек, то второму приходилось туго. Люди не чувствовали животной тяги, им нужна была душевная привязанность и любовь. И сейчас Анджей осознавал это как никогда в жизни: если он хочет видеть свою пару рядом с собой довольной и счастливой, он должен добиться ее любви. Иного выхода нет.

   Повернувшись к девушке, он спрятал кусок пластика за спину и решительно проговорил:

   - Это долгий разговор, оставим его на потом, когда время будет. Сейчас тебе нужно поесть и отдохнуть.

   - Надо же!- она одарила его злой усмешкой.- А я думала, ты никогда об этом не вспомнишь.

   Он нахмурился, когда ее рука метнулась к горлу и потрогала повязку. Похоже, она все еще испытывала дискомфорт на месте укуса, но это было не страшно. Через несколько часов, когда кровь полностью обновится, у нее уже будет его ускоренная регенерация и такой же высокий болевой порог.

   - Я обработал место укуса, к утру останется только маленький шрам,- глухо произнес он.- Прости, что причинил боль, но без этого никак.

   - Можешь оставить извинения при себе. Я хочу есть и спать.

   Ольга решительно встала с кровати, кутаясь в одеяло, и направилась к столу, на котором сиротливо лежали забытые пакеты.

   - Ммммм, мяско,- довольно протянула она,- как ты узнал, что я мясо люблю?

   - Вообще-то, я тоже его люблю,- на мгновение растерялся Анджей. Эта девушка сводила его с ума своей непохожестью на других. Только он начинал думать, что уже все знает, как вдруг она открывалась с новой стороны, и казалось, что конца этому не будет.- Ты предпочитаешь жареное или вареное?

   - Да я и сырое ем,- она пожала плечами и выудила из пакета пластмассовый судок с остывшими котлетами, только посолю немного - и все.

   Поймав его изумленный взгляд, она добавила:

   - Чего уставился? Вот ты сало с прослойкой любишь? Любишь! А я - прослойку без сала, и вообще, отвернись, не порти аппетит.

   - Там есть микроволновка,- буркнул он, отводя взгляд.

   - Обойдусь.

   Несколько минут Анджей наблюдал, как она жадно поглощает котлеты одну за другой. Без хлеба! Да и на салат его пара даже не глянула. Похоже, Марго все-таки ошиблась.

   - Ты всегда так много ешь?- поинтересовался он, когда девушка отбросила пустую посудину и достала следующую, с биточками, политыми густым соусом.

   - Нет,- заявила маленькая нахалка с набитым ртом,- только когда меня поимеют.

   Мужчина возмущенно засопел, но промолчал. Аппетит у девушки действительно оказался зверский, но, вполне возможно, так и должно было быть, учитывая все случившееся. В стае Малгожаты не было смешанных пар, Анджей не удосужился узнать, как реагирует человеческий партнер на инициацию, но кто знает, вдруг такой аппетит компенсировал организму стресс, полученный при укусе и половом акте?

   - Мне что-нибудь оставишь?- мрачно поинтересовался он.

   - Обойдешься, ты и так толстый.

   Самодовольно ухмыльнувшись, Ольга засунула в рот последний кусочек, откинулась на спинку стула и похлопала себя по животу.

   - А теперь спать!- заявила она капризным тоном.

   У Анджея только бровь изогнулась. Он молча приблизился, подхватил свою пару на руки и через минуту уже укладывал ее на подушки. Девушка уснула мгновенно, словно кто-то нажал выключатель. Свернулась трогательным клубочком, такая маленькая, на широкой постели. Мужчина немного постоял над ней, подумал, потом быстро скинул джинсы и, полностью обнаженный, нырнул под одеяло. Прижался к нежному, хрупкому телу, заключил в объятия и удовлетворенно замер. Его волк учуял едва заметную пульсацию: в женском лоне происходили таинственные изменения, предшествующие настоящему чуду - появлению новой жизни.

   Теперь она никуда не денется.

   ***

   Открыв глаза, я уставилась в темноту и прислушалась к ровному дыханию спящего рядом мужчины. Потом удивленно потянула носом. Что-то в окружающем пространстве изменилось: в воздухе появились тысячи запахов, о которых я прежде даже не подозревала. Это было так ошеломительно, словно в мертвой тишине грянул оркестр.

   Мое тело больше не болело! Я чувствовала себя легко и свободно, каждая мышца была натянута и дрожала от переполнявшей меня энергии. Мне хотелось действовать, причем немедля, чтобы сбросить ее излишек.

   Осторожно сняв с себя тяжелую мужскую руку, я приподнялась на локте и заглянула Анджею в лицо. Во сне черты его расслабились, приняв какое-то беззащитное выражение, глубокая складка между бровями разгладилась, и он стал выглядеть более юным. И очень красивым.

   Я тяжело вздохнула: ну почему все красивые парни либо подонки, либо сумасшедшие? Эх, не везет...

   Медленно, практически не дыша, я сползла с постели. В нескольких шагах от кровати различила в слабом лунном свете небрежно брошенные мужские джинсы. Сразу вспомнилось, как порочно выглядели они на узких бедрах сумасшедшего поляка, и внизу моего живота образовался тугой комок. Сцепив зубы, я дрожащими руками обшарила карманы и выудила ключи.

   Одна проблема - надеть нечего, но это ерунда: в машине остались валяться футболки и блейзер. Мой похититель такого роста, что любая его футболка скроет меня до самых колен. Сверху накину блейзер. Где-то в номере и куртка есть, но не стоит испытывать судьбу и искать ее.

   Не обращая внимания на свою наготу, я приблизилась к кровати и замерла на несколько секунд, разглядывая спящего мужчину. Где-то в глубине души зародилось сомнение, но я тут же откинула его. Он псих, он опасен, он воображает себя непонятно кем и, скорее всего, сбежал из психушки. Оставаться рядом с ним - значит подвергнуть свою жизнь опасности, а жить мне хотелось как никогда. А еще, я должна была вернуться домой.

   Подчиняясь какой-то сиюминутной прихоти, я нагнулась и запечатлела на его виске легкий поцелуй. У него даже ресницы не дрогнули, хотя мне на мгновение показалось, что дыхание изменилось. Мысленно обзывая себя идиоткой, я поспешила к входным дверям, справилась с замком, выскочила на улицу и, в чем мать родила, помчалась босиком по покрытым изморозью тротуарным плиткам.

   И даже холод осенней ночи теперь мне не был помехой.

   ***

   Когда за девушкой захлопнулась дверь, Анджей открыл глаза и сел в постели. Хмуро потер висок, на котором до сих пор ощущалось прикосновение мягких губ, затем встал и подошел к окну. Озаряемая лунным светом, вдоль аллеи бежала обнаженная девушка. Ей уже был не страшен холод, в ее движениях сквозила сила и грация дикого зверя, и скорость ее превышала человеческую в несколько раз.

   Глупая! Ну вот куда ее понесло? И остановить нельзя.

   Он вздохнул, понимая, что не сможет всю жизнь удерживать ее силой, она должна захотеть остаться, а для этого ему придется дать ей выбор. И убедиться, что она примет правильное решение.

   В ее организме уже начались необратимые процессы. Сколько еще понадобится времени, чтобы она поняла, что уже не свободна? И кто будет с ней рядом в этот момент?

   Анджей зарычал, обнажая в остром оскале нечеловеческие клыки. Мысль о другом мужчине заставила содрогнуться все его тело. От кончиков темных волос до самых пяток пронеслась волна крупной дрожи, заставляя согнуться и упасть на колени. Рвались сухожилия, хрустели кости, вытягивались и сокращались мышцы... человеческая тень на стене медленно, но верно превращалась в силуэт крупного зверя.

   В тот момент, когда Ольга достигла машины, одиноко стоявшей на пустой стоянке, и ввалилась в теплый салон, в ночной тишине прозвучал тоскливый звериный вой. Девушка настороженно замерла, затем вставила ключ в замок зажигания и повернула, одновременно босой ногой выжимая сцепление. Ожил и заговорил мощный мотор, словно дикий зверь, проснувшийся под капотом. Дрожащие пальцы лихорадочно пытались включить заднюю передачу.

   Машина дрогнула, сдавая назад. Устремив на дорогу напряженный взгляд, Ольга уже не видела, как вдоль декоративных тисов мелькнула черная тень и два горящих звериных глаза уставились на нее, не мигая.

   ***

   Первой мыслью было удрать из этого места. Куда угодно, лишь бы подальше. Направление не имело никакого значения.

   Несколько минут я тряслась по грунтовой дороге, одержимая этой идеей, но вырулив на трассу, притормозила и растерянно огляделась. В какую сторону ехать? Асфальтовая лента убегала в оба конца и выглядела абсолютно одинаково. Видимость была настолько слабой, что деревья и кусты по обеим сторонам дороги казались сплошной серой массой, а включить фары я так и не решилась.

   Внутренний компас молчал, поскольку его никогда и не было. Ориентироваться по звездам я тоже не умела. А кто вообще умеет это делать в наше время? Разве что, какой-нибудь астроном! В общем, нужно было действовать наобум.

   Немного опустив стекло, я потянула носом, впитывая в себя ночные запахи. Зачем - сама не поняла, но что-то внутри заставило это сделать. Инстинкт?