Оперативный простор [СИ]

Подполковник мне подмигнул и что-то в его лице показалось знакомым. Неожиданный заступник отвел дежурного в сторону, что-то ему рассказывал, тот сначала покраснел, потом приложил «лапу к черепу» и ушел. «Подпол» подошел ко мне.

- – Ну, здоров, лейтенант. Я смотрю, ты встал все-таки на ноги. Молодец! Что, не узнаешь? Я твой сосед по палате в Хосте. – сказал подполковник, подавая мне руку для пожатия.

И вот только сейчас вспомнил, что это — Магашов.Просто очень смутно помню период пребывания в Хосте. Тем более, что сейчас его в форме не узнать. Тогда, в больничном халате и тапках, он был каким-то по-домашнему простым. А сейчас — орел.

- – Здравия желаю, товарищ подполковник! Вы ж сухопутником были? Как вы сюда попали?

- – Да после расформирования Севастополисского оборонительного района все части подчинили Главкомату ВМФ. И тут меня заставляют переодется, но я пока не тороплюсь. А ты-то что тут делаешь?

- – Прибыл для получения назначения. А там — куда пошлют.

- – Ну, пойдем, покурим, и ты мне все расскажешь.

Мы вышли во внутренний двор и направились к небольшой беседке, которая была курилкой. Магашов достал пачку «Явы», предложил мне сигарету и сам закурил. Пробеседовали около часа. Подполковник все выспрашивал что я умею, где служил и так далее.

- – Вот что, Володя, сейчас мы пойдем ко мне в гостиницу, ты там оставишь свои вещи, а я тебя, босяка, приодену и пойдем на прием к одному человеку. Аттестаты у тебя при себе? Вот и хорошо. Ну, идем.

Пришлось пройти еще несколько кварталов и зайти в какое-то общежитие. На четвертом этаже находилась комната Магашова. Я положил вещмешок и пошел в душ — хотелось смыть с себя запах больницы, который невольно везде меня преследовал. Да и после дороги хотелось снять усталость. После душа снова оделся в камуфляж и подполковник снова куда-то повел. Подошли к КПП какой-то воинской части. Магашов показал пропуск и, кивнув на меня, сказал солдату, что это с ним. Через плац стояло двухэтажное здание, куда мы и направились — это был штаб части. Когда зашли туда к нам подошел солдат и представился посыльным по штабу. Он вежливо поинтересовался целью визита. Через несколько секунд подбежал капитан в камуфляже и представился дежурным по части капитаном Воронцовым. Тоже поинтересовался зачем мы прибыли. Магашов небрежно поинтересовался на месте ли командир и дежурный офицер провел на второй этаж к двери с табличкой: «Командир части п\п-к Гаевой В.Н.». Подполковник сказал мне подождать за дверью, типа позже пригласит, а сам зашел в кабинет. Откуда послышались радостные восклицания и звуки похлопывания. Минут через двадцать меня позвали. Попросил разрешения, зашел, представился, подошел к столу. Гаевой встал , пожал руку и предложил присесть. Через десяток минут в кабинет зашел невзрачного вида майор. Командир части дал ему команду поставить меня на вещевое довольствие, обеспечить всем, что положено и доложить. Я в сопровождении майора пошел сначала в строевую часть, подождал, пока там состряпают необходимые выписки. Через два часа не хватало рук, чтобы перенести все, что выдали. Потом целый вечер в комнате у моего неожиданного покровителя, посвятил подгонке и доводке обмундирования. Непривычно было прикреплять к тулье фуражки двухглавого орла и нашивать знаки с триколором, и вообще сознавать, что эта новая форма — твоя. Ведь привык к трезубцам и желто-синему флагу.

4.

Утром позавтракали и направились в Главкомат. Непривычно было в новой парадной форме. Даже как-то и тесновато в ней – куда привычней камуфляж. В Главкомате царила всегдашняя, как мне казалась, беготня и неразбериха. Люди в форме ходили с озабоченными лицами, папками бумаг. У главного входа ходили два морских пехотинца в касках, бронежилетах и с автоматами. Возле здания стояли два БТРа аккуратно выкрашеных и еще несколько кунгов со спутниковыми антеннами. Магашов повел меня на третий этаж и в какой-то кабинет, где сидел здоровенный «капраз». Когда зашли, он что-то писал, потом отложил бумагу в папку, которую положил в сейф. И только тогда он встал и за руку поздоровался с каждым из нас. Это был начальник Главного разведывательного управления ВМФ капитан 1 ранга Леонтьев. Магашов представил меня и рассказал, что хочет забрать меня к себе и попросил в этом содействия. Леонтьев коротко распросил, о том куда меня направили и, узнав, что в распоряжение Начальника ГУК ВМФ, снял трубку телефона внутренней связи, набрал номер и начал разговор. Быстро договорившись, меня отправили в ГУК, получить необходимые документы для поступления в распоряжение Начальника ГРУ ВМФ. Через час все необходимые формальности были утрясены. Магашов зашел в отдел кадров ГРУ, а мне приказал подождать в коридоре. Минут через двадцать он вышел и предложил сходить пообедать. Зашли в буфет Военторга при Главном штабе ВМФ. Сели за столик у окна. К нам подошла официантка и положила меню. Пока выбирали себе блюда она стояла и терпеливо ожидала. Приняв заказ — удалилась выполнять.

? – Товарищ подполковник... – начал было я.

? – Можно Петр Михайлович, когда на едине.

? – Петр Михайлович, а почему вы за меня «мазу тянете»? Я ж вам вроде никто.

? – Давай я тебе позже расскажу? Сейчас не время и не место. Приедем в Учебный центр — и все узнаешь.

? – Как скажете, Петр Михалыч. Интересно, а куда Валеру отправили?

? – А что за Валера?

? – Да Валера Зарубин — старлей-нацгвардеец, с которым я в Ростове от патруля отбивался, а потом вместе ехали в Рось.

? – Расскажи-ка мне о нем.

? – А что тут рассказывать? Только о той информации, что он мне поведал. Закончил Харьковский институт НГ МВД Украины. Потом служил около года в «Барсе», потом в Киевской 21-й отдельной бригаде оперативного назначения. Вроде, в батальоне специального назначения. Воевал под Киевом. Получил ранение и, как и я, после излечения направлялся в Рось на распределение. Только в ГУК ВВ. Жена у него и ребенок. Потерял с ними связь. Вот и все, что могу о нем сообщить.

? – Ну, хорошо. Давай, хавай и поедем. Нам еще долго добираться к месту.

После того, как пообедали, Магашов кому-то позвонил по мобильному и через десять минут подъехал обыкновенный армейский УАЗик. Подполковник сел спереди, а я сзади. За рулем был ефрейтор — парень лет двадцати пяти. Поехали куда-то по бесчисленным улицам «белокаменной». Через минут двадцать поездки меня сморил сон. Удобно устроившись на заднем сиденье — сладко заснул... Я сжался на дне траншеи, кого-то силой пригнув рукой за шею, лицом вниз. Кто это был из-за каски не разобрать... Американская тяжелая артиллерия обрабатывала наши позиции. Земля содрогалась от разрывов снарядов. Казалось, что неведомый великан идет своей тяжелой поступью. Рядом раздался взрыв и нас засыпало землей. Но вдруг все сразу прекратилось. Отпустив шею бойца, мы встали и начали отряхиваться. Боец поднял голову — из под каски на меня смотрела Оксана.

? – Ну, как ты, любимый? Живой?

? – Все хорошо, Ксюш. Как вы там без меня? Я ужасно соскучился.

? – Я знаю, мы тоже по тебе скучаем. У тебя сейчас начнется новая и очень интересная жизнь. Так что тебе будет не до меня. Ты у меня молодец, выкарабкался из болячек. Теперь ты сто лет проживешь. А когда совершишь то, что тебе предначертано судьбой — тогда и на покой можно, но не на вечный.

? – А что мне предстоит совершить?

? – Не торопи судьбу, милый. Ты все узнаешь, со временем. Уже первый шаг к этому ты сделал. Скажу так, что все только начинается. Тем не менее, я всеравно тебя очень люблю. Напомни еще раз Магашову о Валере Зарубине. Вы теперь с ним одной ниткой связаны. Ладно, любимый, мне пора.

Она меня поцеловала. А сама вынула пистолет из кобуры и легким невероятным прыжком с места перемахнула через бруствер. Встал и увидел как она бежала навстречу противнику, а какая-то неведомая сила сковала мое тело. Взрыв снаряда скрыл Оксану и сквозь пелену пыли было видно как жена осела и упала ничком. Повернув голову — увидел рядом с собой Пегрикова. Он держал в левой руке РПК, а правой пихал меня в плечо и почти кричал мне: «Лейтенат!!!» А сдвинуться с места не получалось, хотя было непреодолимое желание броситься к жене. Осталось только кричать. Просто орать от боли, от отчаяния и бессилия что-либо изменить. Толчки Пегрикова стали увесистее... Оказалось, что меня толкал Магашов – приехали на место. Уже было темно. Местность была для меня незнакома. Это был обыкновенный военный городок с плацем, казармами и остальными зданиями армейской инфраструктуры.

? – Ну вот, приехали. Володя, ты чего так орал во сне? Приснилось что-то? Ничего, скоро ты совсем без снов будешь спать. Я тебе это гарантирую!

? – А где мы, товарищ подполковник?

? – Это база специальной подготовки ГРУ. Ну об этом, после.

Мы подъехали к трехэтажному зданию, где у входа висела табличка «Штаб войсковой части № ...». Когда вылезли из машины — из штаба вышел крепкого вида офицер в камуфлированной форме, в темноте звания не разглядел. Он представился Магашову дежурным по Центру капитаном Розановым и доложил, что все готово к нашему прибытию. Офицер спросил у шефа о распоряжениях и разрешения идти — после чего удалился в дежурку. Мы поднялись на второй этаж. Кабинет оказался небольшим и по — армейски скромным по обстановке: платяной шкаф, шкаф для книг, два стола поставленные буквой «Т» и четыре стула. Мой новый начальник сел за стол и указал на место у основания «буквы Т».

? – А теперь мы можем нормально поговорить. – сказал Магашов. – Хочу немного рассказать о твоей новой службе. Я командир новообразованного подразделения особого назначения ГРУ «Двина». А теперь слушай меня и не перебивай. Думаю, ты понимаешь, что то о чем тебе сейчас будет рассказано разглашать не стоит.

? – Так точно, товарищ подполковник.

В общем, он около часа рассказывал о моей новой службе. Деятельность этого подразделения связана с проведением диверсий и террактов в тылу противника. Но это не значит, что мы только «пускаем под откос поезда» – в круг задач входит еще и сбор разведданных, самостоятельный анализ, планирование и реализация террактов. Сейчас у меня начнется полугодовой период спецподготовки. Численность и структура подразделения держится в строжайшем секрете. Для выполнения задач обычно используют так называемые «боевые двойки». Таким образом из всего подразделения ты знаешь всего двоих человек: Магашова и своего напарника. Период спецподготовки проходит тоже в паре, с кем будешь выходить на задачу. Чтобы за полгода двойка притерлась друг другу не только в профессиональном плане, но и еще в моральном. Как оказалось, Магашов не случайно меня встретил в Главке ВМФ. Он заприметил меня еще в госпитале, в который сам попал после очередного рейда в тылу противника. А то, что Петр Михайлович рассказал о своем месте службы во время беседы в госпитале — это была легенда. У меня сразу возник вопрос по поводу «новообразованного» подразделения. Оказалось, что Магашов начинал службу в спецподразделении «Каскад» и имел опыт ведения борьбы с партизанами и тому подобное. Поэтому его назначили на формирование «Двины». Но сразу возникает вопрос, «Каскад» – КГБшное подразделение, как же шеф оказался в ГРУ ВМФ? Ответ прост: когда при развале Союза «Каскад» расформировали — его перевели в МО. Оно и понятно, если человек умеет бороться с партизанами, то сможет организовывать и обучать людей для партизанской борьбы. Интересно, чем же моя скромная персона привлекла его внимание? Оказалось, что из нашей бригады выжило тогда всего около десятка человек. Из всех «возвращенцев» по всем параметрам подоходила лишь моя кандидатура. Магашов еще раз начал расспрашивать о Зарубине – пришлось повторить известную информацию. Наконец шеф встал из-за стола, мы вышли из кабинета. Когда спустились к дежурке на первый этаж, там уже поджидал небольшого роста, кряжистого вида сержант. Магашов ему приказал меня сопроводить и разместить. Вышли на улицу и двинулись через плац к пятиэтажной казарме. За ней располагался блок общежитий для офицерского состава Центра. Общага внешне ничего особого из себя не представляла: обыкновенная пятиэтажка блочного типа. Когда на две-три комнаты отдельная кухня, санузел и душевая. Вслед за провожатым поднялся на второй этаж. Сержант открыл дверь с номером 230, включил свет и пригласил войти. Я зашел, а сопровождающий куда-то вышел. Комната тоже изысками не отличалась: две кровати, шкаф, стол, пара стульев, телевизор и графин с водой на столе. Наконец вернулся сержант — принес комплект постельного белья и одеяло. Торопливо отдал принесенное, предложив в случае какой-либо нужды обращаться к нему, распрощался и ушел. Расстянувшись на нерасстеленной кровати, наконец-то более ни менее смог расслабиться и переварить полученную информацию. Интересно получается: раз ты смог выжить в той передряге и тебе повезло не сдохнуть в госпитале — значит ты достоин попасть в элиту спецназа ГРУ. Ну, ничего! А, в принципе, какая разница, где служить? Дальше передка не пошлют. Хотя, тут могут отправить и дальше. И причем, гарантированно отправят — такова нынче у меня специфика службы. А что за спецподготовка? В чем она заключается? Бегать по полосе препятствий с банданой на башке и измазанной ваксой мордой? Ну, это только в фильмах показывают. Боевой опыт уже имеется — что они мне нового смогут показать? Как расстяжки ставить? Так это я умею. Как их обезвреживать? Тоже дело не особо хитрое при определенной сноровке и навыках. Драться в рукопашной? Обычно, в драке, все приемы забываешь. И надо быть совсем конченым долболобом, чтобы умудриться потерять автомат, пистолет, гранаты, штык-нож, а также найти такого же дебила и вступить с ним в рукопашку. Самый лучший прием рукопашного боя — это автомат Калашникова. Ножи метать научат? А зачем их метать? Хочешь в драке потерять его — швырни в противника — всеравно не попадешь. Тем более, что штатные штык-ножи от «калаша» очень хрупкие и ломкие – не сильно и пометаешь. Да и зачем это «чинганчгукство»? (вот слово-то завернул) Неужели у нашего родимого спецназа не найдется приборчика для бесшумной стрельбы? Думаю найдется. Бегать и прыгать скорее всего придется. В принципе, неплохо. Надо встряхнуть «госпитальный жирок». Да и задержался я что-то в тылу. Нет привычной тяжести автомата в руках или на плече. И при этом чувствуешь себя реально голым и беззащитным. Уже много раз ловил себя на том, что когда просыпаюсь шарю рукой в поисках моего верного АКС-74. И неизвестно еще, когда выдадут оружие. Володя, чего ты зациклился на этой железяке? Погоди, стоп! Нельзя так говорить о друге. Эта «железяка» тебе не раз жизнь спасала. И пока он в твоих руках — не предаст — пока патроны не кончатся. Видимо такое тесное обращение с оружием так уже вошло в твою жизнь, как в мирное время, например мобильный телефон. А теперь встаем и стелим постель. Надо спатки ложиться — завтра будет новый день. И неизвестно, что он мне готовит. Постельное белье было на удивление чистым и не застиранным, но всеравно с тавром войсковой части. Застелил койку как в свое время старшина в Десне учил. Он кровать называл «крОвать», подушку – «пОдушка», постель – «пОстиль». Быстро приняв душ, лег спать. Как все-таки приятно вот так лежать. Оксанки не хватает рядом. Ужасно не хватает! Пытался вспомнить запах ее волос, тела. Вспомнилась ночь перед ее гибелью. Как моя любимая расплакалась, когда сказала, что ждет ребенка. Она была счастлива в этот миг и была похожа на маленькую девочку, у которой отобрали куклу, а потом взамен дали огромного плюшевого медведя. Во всяком случае, я смог ее сделать счастливой хоть на миг. Невольно вспомнилась наша первая ночь, когда мы стали близки. У меня никогда такого не было! Не в сексе дело. Тогда это было не занятие любовью, или траханье, или еще что. Я — ЛЮБИЛ свою Единственную и Любимую Женщину. В такие моменты ты только начинаешь понимать, какое это неземное наслаждение быть одним целым с любимой и любящей тебя женщиной. Ничего, во сне Оксана говорила, что все только начинается. Видимо, она права — с завтрашнего дня все и начнется. Буду мстить за нее только уже другими способами. Вдруг мысли стали тяжелеть. Согревшись под одеялом — разомлел после горячего душа. Глаза сами по себе закрылись, как-будто жили отдельной жизнью или давали мне понять: «Чувак! У тебя завтра трудный день! Набирайся сил!» Ну, тут ничего уже не поделаешь, раз организм просит отдыха. Заснул.

5.

Утром как обычно подъем в 6 утра. Десять минут на утренний туалет — все, готов к «труду и обороне». Только куда идти не знал, поэтому, одевшись в полевку, пошел к штабу. На плацу делали зарядку бойцы батальона обеспечения Центра. Группы с голым торсом бегали по территории. Один я «не пришей … рукав». Подошел вчерашний сержант и отвел в офицерскую столовую, где накормили весьма недурным завтраком. Надо отдать должное — харч был хорошим. Ко мне подошел Магашов с каким-то капитаном. Поздоровались за руку.

? – Ну, что? Готов приступить? – сказал мне шеф. – Вот, прошу любить и жаловать, капитан Марченко, твой инструктор по физподготовке. Сейчас поступаешь в его распоряжение.

? – А кто мой напарник, товарищ подполковник? – спросил я.

? – Этот вопрос мы сейчас улаживаем. Думаю, завтра вы уже будете вместе готовиться. Сергей Иванович, начинайте. – обратился он к капитану.

Капитан повел на спортгородок. Видимо, хотел посмотреть мою физическую подготовленность. Потом мы с ним нарезали круги по территории. В общем, первая половина дня была посвящена всякого рода физическим изошрениям. К обеду — уже еле передвигал ноги. Сегодняшний сеанс бега и силовых упражнений на Марченко никак не отразился — видимо ему это привычно. Это не то, что наши начфизы с «зеркальной болезнью». Потом был сытный обед, еще час на отдых и потом капитан передал меня майору Свиридову — инструктору по подрывному делу. Мы с ним направились к инженерному городку. Пока шли разговорились о растяжках, «лепестках», ОЗМках и всякой остальной противопехотной штуке. Оказалось, что я почти ничего об этом не знаю. Даже поспорил с майором. Когда пришли на место, Свиридов предложил отыскать поставленную им растяжку. Разумеется, что она учебная — из сигнальных ракет. Майор указал мне примерное направление. Пока я бродил, внимательно всматриваясь в траву, но всеравно наступил на нее и вверх полетела белая ракета. Майор был очень выдержанным и спокойным человеком — ни словом меня не упрекнул. Видимо в его профессии нужны именно такие люди — с «железобетонным» спокойствием и хладнокровием. Сегодня он показал, что я – реальный ламер в его профессии. Поэтому, пришлось «попуститься» и слушать внимательно. Мы зашли в небольшой одноэтажный кирпичный домик — здесь располагался класс по подрывному делу. Сегодня изучали типы и разновидности взрывчатых веществ. Под вечер, с опухшей от обилия информации головой, поужинал в столовой и направился к себе в общагу. Дверь в блок была открыта. Из душевой доносился шум воды и пение. «Значит напарника уже привезли!» – подумал я. Зашел в комнату — там уже была застелена вторая кровать. Под которой лежал черный высокий рюкзак. На стуле висела черная «титановка» (форма спецназа НГ МВД Окраины) с погонами старшего лейтенанта. За моей спиной открылась дверь. Вошел напарник.

? – С легким паром, Валера! – сказал я, радостно улыбаясь. – Вот не думал, что здесь свидемся!

? – Здоров, старичок! Как жизнь? – пожимая руку, одновременно обнимая меня.

? – Ну, вот и встретились. – сказал неожиданно вошедший Магашов. – Заставил ты меня, Валера, напрячься, чтобы из другого министерства тебя перевести. Так что, ты сейчас в бессрочной командировке в другом министерстве. Завтра начнете уже готовиться по нормальному варианту. Ну все, я пошел.

Шеф удалился, а мы еще до полуночи болтали, несмотря на мою усталость. Валеру хотели отправить в конвойную часть куда-то в Тьмутаракань. Но удивительные возможности связей Магашова вырвали его и отправили в Центр. Теперь с Валерой я должен дневать и ночевать. Мы — боевая двойка. На следующий день началась подготовка «по нормальному варианту». Целыми днями бегали, прыгали, отжимались, стреляли, метали все, что можно метать. Учились пользоваться системами радиосвязи, начиная от допотопной морзянки, заканчивая спутниковыми системами. Водили все, что могло двигаться. Изучали приемы рукопашного боя, особенно в тесном пространстве, приемы уличных драк и «последнего шанса». Короче говоря, учили пользоваться любой техникой и транспортом. А также, благодаря майору Свиридову, уметь из самых безобидных материалов изготовить взрывное устройство и, заодно, как обезвредить, при случае, чужое такое «добро». Натаскивали по английскому и турецкому языкам. Так прошел месяц. Нагрузки были ужасные. Было тяжело. Но еще силы и терпения хватало. Но надолго ли? Был прекрасный воскресный день. Я лежал в кровати и «штурмовал» учебник по турецкому языку, так как скоро будет зачет. Валера точил свои метательные ножи, которые изготовил еще будучи школьником. Они в свое время спасли жизнь и ему, и его жене. Я лично пользовался НР-2 — ножом разведчика. Скрежет металла по точильному бруску уже давно меня не беспокоил. Первое время раздражал, но постепенно привык. Да и углубление в грамматику турецкого языка этому весьма способствовало. В комнату постучали, Валера открыл дверь — вошел Магашов с сумкой. Сообщил, что «за успехи в боевой и политической» он предоставляет нам увольнение в город до 22 часов. Единственное требование — мы везде должны быть вдвоем и в гражданке. Штатского ни у меня, ни у Валеры не было — шеф поставил сумку на стол — там оказались две пары джинсов, пара футболок, пуловеров и две пары кроссовок. А также два паспорта РФ на вымышленные имена. Переодевание и подготовка к «выходу в мир» заняла не более десяти минут. Шефов УАЗик подкинул нас до райцентра, названия которого мы даже и не знали. Да и особо не заморачивались по этому поводу. Договорились с водителем о месте и времени встречи для обратного пути. У нас есть время до 20.00. Райцентр ничем особым не отличался: тихие пустынные и пыльные улочки, минимум народа. Водитель высадил нас почти в центре городка – перед зданием Дома культуры, как гласили остатки конструкции букв с подсветкой на крыше. Мы огляделись — да уж, достопримечательностей тут просто уйма, аж идти некуда. Решили сначал пройтись немного по городу и поглазеть на людей, которые не связаны с военными. А особенно на девчонок. Что ни говори, а вот посмотришь на красивую девушку — и душа радуется. А они здесь были весьма улыбчивыми и приветливыми. После часового скитания по улицам Валерка предложил зайти в кафе и вдарить по пивку с креветками или раками. Я был аж категорически не против, да и подходящее место находилось неподалеку, с соблазнительным и многообещающим названием «Ветерок». Сказано — сделано. Мы зашли в полутьму полуподвального заведения. За барной стойкой стояла женщина на вид около сорока лет и протирала высокие пивные бокалы. Зал был небольшим — вмещалось небольше десятка столов. За одним из них сидели человека три, видимо, завсегдатаев. На первый взгляд — обыкновенные алкаши. Они сидели и распивали вторую бутылку водки. Это было видно по стоявшей одной пустой водочной таре на полу возле стола. Они курили и стряхивали пепел либо на пол, либо в пустые тарелки. И о чем-то спорили между собой. Мы на них не особо обращали внимание — каждый имеет право на досуг по своему усмотрению. Я занял стол возле барной стойки, а Валера пошел делать заказ. Официантка минут через десять принесла то, что жаждали наши «истерзанные учебой души»: два запотевших бокала разливной «Балтики» и тарелку с вареными раками. Да, давненько этого не пробовал! Почти одним глотком отпил половину из запотевшей посудины и принялся за вареных членистоногих. Боже, какая вкуснятина! Я не жалуюсь, что нас плохо кормили, но иногда действительно хочется «чего-то эдакого». Валера тоже не отставал. Мы даже и не разговаривали между собой — были поглощены обсасыванием лапок и панцырей ракообразных. Официантка через стойку посмотрела на нас и спросила: «Повторить?» Мы только кивками голов синхронно ответили — рты были заняты. Как это напоминало гражданку и мирное время! Женщина принесла нам еще два пива. А насчет закуси просила подождать пока они отварятся и забрала тарелки: одну пустую, а вторую — с кучей ошметков нашего пиршества. Мужики, что сидели неподалеку, начали вести себя более шумно. Нас это не беспокоило — есть более увлекательное занятие. Официантка подошла к их столу, чтобы забрать пустую посуду и поменять пепельницу. Один из них шлепнул ее по заду, за что незамедлительно получил оглушительную затрещину мокрой тряпкой по лицу. У мужика около секунды был ступор. А остальные дико заржали, потешаясь над незадачливым ухажером. Мы повернули головы, посмотрели и продолжили пиршествовать только что принесенной новой порцией раков. Вроде все нормально — женщина и сама себя в обиду не даст, а нам в драки ввязываться нельзя. И, видимо, тетка привыкла к таким явлениям. Но тут мужик вышел из ступора и без разговоров ударил официантку кулаком в лицо. Мы вскочили, но напарник придержал меня левой рукой за плечо, давая понять, что сам разберется. Я на всякий случай шел за Валерой слева. Ничего не говоря, Зарубин прямым ударом ноги в грудь отправил распустившего руки в полет через три столика. Вскочили друзья улетевшего. Один из них схватил за горлышко водочную бутылку и двинулся на моего напарника. Второй из под полы куртки вытащил нож, выставил перед собой лезвием вперед и двинулся на меня. «Ну, что ж, мужики, сами нарвались!» – подумал я. Пепельница с ближайшего стола, которая мне попалась в руки, угодила ребром человеку с ножом в переносицу и ему было уже не до нападения. Но оставлять его на ногах нельзя: удар в пах, и еще маваши-гери в голову отправил противника в гости к первому улетевшему. Старлей с хрустом вывернул руку с бутылкой своего «клиента», лицом хорошенько приложил об стол в лучших традициях милицейских захватов, оттолкнул от себя и майа-каби-гери с прыжка отправил в полет последнего нападающего. Официантка встала с пола, вытирая рукой кровь из разбитой верхней губы. Валера подошел и помог ей встать. Он усадил ее на стул, а я зашел за барную стойку и намочил полотенце, с которым подошел к женщине и Валере.

? – Спасибо вам, мальчики. А то эти уроды меня уже второй месяц достают. И не только меня. А вы первые кто их наказал. Все нормальные мужики воюют, а эти только бухают, – сказала она, вытирая кровь полотенцем.

? – Да ладно вам. Мы просто не любим мужчин подымающих руку на женщин. – сказал Валера.

? – Всеравно, спасибо. Вы не местные, сразу видно. Откуда вы?

? – Да мы тут проездом, в Рось едем. Решили пивка с раками попить, – сказал я. – Кстати, сколько мы вам должны?

? – Да бросьте вы. Вы, наверное, единственные мужчины в этом городе, кто вступился за меня.

? – Как вы себя чувствуете?

? – Уже нормально. Вы будете еще что-нибудь? Может покушаете?

? – Да нет, спасибо. Мы лучше пойдем. – сказал Валера и положил на стойку бара пятисотенную купюру.

Вышли на улицу. У нас еще было пару часов, решили не испытывать судьбу и пойти прогуляться в парк. Возле него нас подберет водитель. Там гуляли молодые мамаши с колясками и детишками, на лавочках сидели старики и молодежь. В центре парка располагался фонтан, который уже лет сто не работал. Прошли мимо него и сели на свободную лавку.

? – Зря мы в драку ввязались, Валера, – сказал я, прикуривая сигарету.

? – Не зря, Володя, не зря. – ответил он.

? – Почему?

? – А ты представь, что это ударили либо твою жену, либо мать. Понимаешь, у меня отец мать избивал по пьяни и я это видел. С тех пор сам руки на женщин не подымаю и другим не позволяю. Так что не зря. А ты молодца! Ловко вырубил пепельницей того, с ножом.

? – Та ладно, сам в шоке. Знаешь, видимо, не дооценивал я себя. Все как-будто на автомате делал. Ты тоже молодец! Двоих вырубил, мог бы и поделиться.

? – А я в этом деле жадина, – с улыбкой ответил напарник.

? – Я так и понял. Главное чтобы Магашов не узнал, а то влетит нам.

? – Та не ссы, братуха. Прорвемся! Может с мамашами познакомимся? Хоть не пое...ся, так пообщаемся.

? – Это можно. Только я как-то разучился знакомиться. Так что давай, ты первый, а я за тобой. Тыл прикрою.

? – Вот вечно мне приходится идти первым. Ну, ладно, сейчас что-нибудь придумаем.

Только он направился к прогуливающейся парочке мамаш с колясками, как у фонтана появилось пять мужиков во главе первого вырубленного Валерой в кафе. Он указал на нас и те побежали. Я подскочил и в два прыжка был возле Зарубина.

? – Так, Валерка, давай разделимся и уводим их в более уединенное место — не будем травмировать психику мамаш и детей. Встречаемся на месте подбора. – быстро сказал я, на что Валера ответил кивком головы.

Мы бросились в противоположные друг от друга стороны. Преследователи тоже разделились: трое побежали за мной, а двое — за Валерой. Пробежав около сотни метров, решил все-таки разделаться с ними, тем более, что народу не было. Дал одному из них себя догнать и неожиданно с разворота ударил прямым с руки ему в нос – тот упал на спину. Подбежали остальные двое. Встал в стойку. У одного из них появился кастет — бросился на меня. Удар кулака с железякой просвистел возле лица, а мой удар ноги сверху в его коленную чашечку с хрустом выгнул ногу в обратную сторону, как у цапли. От боли чувак с кастетом истошно закричал и остался лежать, держась за правое колено. Второй, увидев это, молча налетел на меня, прыгнув с выставленной прямой правой ногой. Видимо, он очень торопился, поэтому пришлось отойти в сторону и пропустил — вежливость прежде всего! Пока противник разворачивался — успел ударить ногой в спину нападавшему и тот полетел вперед. Так получилось, что на встречу ему «подбежало» дерево и ударило стволом. Бедняга так и остался полулежать в обнимку с дубом. Тут поднялся первый нападавший, он видел, что сталось с его двумя товарищами и бросился наутек. Догонять его не стал — надо сматываться, потому что в парке подняли крик мамаши. За Валерку я не беспокоился — тот и по пять таких уродов на каждую свою руку намотает. Услышав женские крики и звук подъезжающего УАЗика — нырнул в кусты. Так, на всякий случай. И правильно сделал — приехали менты. Смотрю, Валерка бежит по дорожке. Из машины выскочили трое «мусоров» и попытались положить моего напарника на землю. Зарубин отбросил ударом ноги одного милиционера, но получил удар сзади дубинкой по голове и присел, прикрыв голову. В три прыжка я преодолел разделяющее нас расстояние и сходу ударом кулака в солнечное сплетение отправил отдыхать ударившего Валерку «демократизатором» блюстителя закона. Другого, при попытке ударить меня «стимулом», перехватив за руку — отправил навстречу фонарному столбу. С третьим разделался Зарубин. «А теперь ходу!» – крикнул Валерка и мы, как два бешенных сайгака, побежали из парка. Теперь пора «делать ноги». Пробежали через какие-то дворы и оказались на тихой улочке. Зарубин подскочил к припаркованной «шестерке», каким-то неведомым способом открыл замок и дверку. Как только я плюхнулся на пассажирское кресло, он уже распотрошил зажигание и, скрутив два проводка, завел машину. Выскочили на трассу и помчались в противоположную от Центра сторону. Минут через сорок бросили машину в лесу, недалеко от какого-то поселка. Там угнали видавший виды «Форд — Фьюжн» и поехали уже «на базу». У нас была фора около часа — больше, чем нужно. В десяти километрах от нашей цели избавились от машины и дальше бегом. На легке, через час, уже стояли перед КПП.

? – Какого х...я вы ввязались в драку? – бушевал Магашов. – Вам, что, здесь негде почесать кулаки? Вам, видимо слишком спокойно живется! Я вам устрою «тихую Варфоломеевскую ночь»! Халяву поймали?!

? – Мы вступились за женщину! – не выдержал я.

? – А ментов зачем было бить?

? – А какого хрена они без разбора начинают лупить и еще нарушают Устав ППС? – уже не выдержал Валера.

? – Чем они его нарушили? Что вы оба несете?

? – Ударили меня дубиной по голове! Это нарушение требований о применении спецсредств Устава ППС. Я ж нацгвардеец — знаю.

? – А как ты допустил, что тебя ударили? Значит плохо тренируешься! Короче, орлы! Я вас обязательно накажу. Еще не придумал как, но покажу вам, болдох..инам, почем ландыши в Пакистане. А пока идите и тренируйтесь. Хорошо еще, что вас менты не забрали.

? – Обижаете, товарищ подполковник! – сказал я.

? – Та если б забрали — вы оба и ухом моргнуть не успели бы как вылетели из подразделения. Я уже придумал, как вас наказать. Вы оба до конца обучения не получите увольнительные. А то, что за женщину вступились — это правильно. Все, оба свободны.

И снова полетели дни учебы и тренировок. Сил не хватало. Мозг распухал от обилия информации. Зато теперь из самых безобидных предметов я мог изготовить взрывное устройство, залезть, с помощью веревки и шиферных гвоздей, по отвесной стене, заговорил по английски и турецки, и еще кучу всего. Приближался выпуск, а с ним и выпускной экзамен. Нас высаживали на незнакомой местности с заданием проникнуть на объект, и условно взорвать. Все бы ничего, только вот оружия и экипировки почти никакой. Разрешалось только взять нож и взрывчатку. Специально усложнили задачу — против нас в той же местности высаживают такую же боевую двойку нашего подразделения, только с задачей уберечь объект от взрыва. Мы летели в вертушке. Сами не знали куда.

Интерлюдия № 1

Он сидел за своей партой, как всегда на «Камчатке», и еле сдерживался, чтобы не зевнуть так, чтобы аж челюсть вылезла из своих суставных сумок. Шутка ли, второй урок алгебры подряд! И дернул же черт пойти после девятого в физико-математический 10-А класс! Проходили Бином Ньютона и теорию вероятностей. Скукотища!!!! Парень сидел и смотрел в окно. На улице весна! Кому охота сейчас учиться? После долгой и суровой степной зимы, с завывающими ветрами, природа как бы возвращалась к жизни из забытья. Уже распустились листья на деревьях и кустах. Воздух наполнился ароматом цветов вишен и других деревьев, а также всякого рода насекомообразной живностью. Весна вдыхала жизнь не только в растения и животных, но и в сердца людей. Хотелось плюнуть на всю учебу и пойти на берег Каховского водохранилища. Развести костерчик, зажарить шашлычок, под хорошее винцо – высший класс! Растянуть палатку, и остаться до утра. А когда наступит темень – поярче костер и песни под гитару.

Класс, в котором он сейчас находится, располагался на 3-м этаже средней школы № 4 города Каховка Херсонской области. Городок был небольшой – за сорок минут можно было пешком пройти с одного края в другой и был растянут с юга на север-восток по берегу Каховского водохранилища. Населения было около полусотни тысяч человек. Одним словом – деревня. Правда, были свои микрорайоны: Светлово, Щемиловка, Город, ПДУ (до сих пор никто не знает, что это означает) и Любимовка. А наш герой жил на Светлово.

Развлечений у молодежи было немного: напиться или обкуриться и отплясывать на единственной в микрорайоне дискотеке «Рандеву», что находилась в Доме культуры «Мелиоратор». После танцев можно было пойти в какой-нибудь барыжник и пропить оставшиеся деньги. Потом там же схлестнуться либо с квадратовскими, либо с пластиновскими, либо с парнями из сороковки, либо с пентагоновцами – это группировки шпаны в микрорайоне. Обычно встречи с этими ребятами заканчивались драками. После мордобоя можно было идти только домой, наматывая кровавые сопли на кулак, вынашивая план мщения. Есть конечно и альтернативный вариант сценария проведения вечера: берете на небольшом базарчике возле ДК «Мелиоратор» из-под полы у бабок самопальную водку или «на точке» пузырь «сэма» (самогона) и с девчонкой, которую вы успели снять на дискотеке, идете в какое-нибудь укромное место. Вместе с ней употребляете эту водку (самогон — нужное подчеркнуть). Ближайшее скопище укромных мест – это стадион «Олимпийский», который находился через забор от Дома Культуры. Но если там укромные места переполнены – все делают вид, что друг друга не замечают. Также после употребления водки можно и отлить (не стесняясь присутствия девушки, они к этому привычны), и употребить девушку прямо на лавочках – привыкли к такому экстриму.

Валера, таким образом, не развлекался. У него просто не было на это времени и денег. Отец парня был военным пенсионером, а мать – учителем в музыкальной школе. Так что с деньгами был постоянный напряг, тем более, что папаня был не то чтобы любителем, а скорее даже профессионалом по части выпить. Дома частенько из-за этого были скандалы, и Валера всегда удивлялся долготерпению своей матери. Пить батя начал после того, как уволился из армии, такое ощущение, будто из него выдернули какой-то стержень. Парню частенько приходилось защищать мать от пьяного родителя. Сначала Валера только получал по морде. Всю пьяную отцовскую ненависть стягивал в те моменты на себя, чтобы хоть как-то оградить маму от побоев. Потом Валера начал заниматься спортом – готовить себя к армейской службе. Да, он всегда мечтал стать офицером, сколько себя помнит. Начал бегать на длинные расстояния, заниматься единоборствами. А потом пришлось применять полученные навыки в уличных условиях, потому что вечером спокойно в его районе не пройдешь и если ты не хочешь лишиться часов или кроссовок, то нужно уметь постоять за себя. Тут тоже в первое время в основном больше давали Валере. Как ему потом сказал один знакомый: «Если ты проигрываешь, то значит, всегда попадаешь к противнику, что сильнее тебя.» То есть если все время выигрываешь, значит, выбираешь себе заведомо слабого врага. В общем, через некоторое время, и шпане, и вечно пьяному папику пришлось туго. Потом, по выходным он стал подрабатывать вышибалой в баре-наливайке “Ивушка” возле дома. Хоть Валере и шестнадцать лет, но уже стодевяносто сантиметров роста и пятьдесят второй размер в плечах, то есть вид внушительный. Платили немного, но и работы было тоже – просто приходилось вытряхивать пьяниц на улицу.

Кстати, извините, забыл представить нашего героя: его зовут Валерием Зарубиным. Сейчас вот заканчивает 10-й класс.

Чтобы совсем не свихнуться, он частенько уходил из дома, под предлогом прогулки с собакой. Псяку, Пифагора (или просто – Пиф), Валера действительно брал с собой. У него был закадычный друг – Димка Братковский, одноклассник. Они сидели за одной партой уже около пяти лет. Это был здоровяк, с ростом около ста семидесяти пяти сантиметров, коротко остриженные под армейский манер черные волосы густо покрывали его крупную голову. Дима был всегда сердцеедом – девчонки от него, что называется “писали кипятком”. При своем относительно среднем росте он имел хорошо развитую фигуру бодибилдера.Всегда старался казаться старше, чем есть на самом деле, смотрел на все и всех немного свысока. Как бы давая понять, что все в жизни повидал и попробовал. Но это на людях, а так в принципе нормальный парень и всегда есть, о чем поговорить. Они вместе бегали и занимались рукопашным боем, частенько устраивали спаринги. А вообще Валере нравилось холодное оружие. Он всегда любил ощущать в руке приятную тяжесть клинка, который как бы невольно врастает в кисть и становится ее смертоносным продолжением. В комнате Валеры парни частенько изготавливали всякие там сюрикены (звездочки) или ножи из рессорных пластин, что можно было найти в изобилии на автобазе, где работал Димкин отец главным инженером. А дядя Коля и его подчиненные, и сослуживцы ребятам помогали в этом. Видимо считали, что уж лучше пусть хлопцы будут копаться в железках и делать всякие ножи, чем пьянствуют или наркоманят. Да и заодно сами вспоминали свое детство. Ведь каждый мужчина проходил через такой период. Валера себе сделал три прекрасно сбалансированных метательных ножа. Ну, как в них можно было не влюбиться? Когда с десяти шагов попадаешь ими в середину спичечного коробка.

Вообще, Димкины родители: дядя Коля и тетя Тамара к Валере относились все время с какой-то жалостью. Особенно когда он приходил в гости, то его первым делом усаживали за стол и обильно кормили. Видимо Димка им рассказывал, что он иногда наблюдал у своего друга дома. Конечно же, Зарубина это очень злило – терпеть не может жалости к себе. Что он инвалид какой-нибудь? Ну, пьет отец, а что тут можно сделать? Не может же парень папику вставить свои мозги. А то, что одевается бедновато и не всегда есть деньги в кармане – это дело времени.

Валера с Димкой каждый вечер бегали в Малокаховку – село в пяти километрах от Каховки по берегу водохранилища, где располагался сосновый бор. Там это делать в два раза труднее, потому что почва была песчаная, а точнее – сплошной песок. Димон бегал, потому что старался себя держать в хорошей форме. У них там было свое облюбованное место, где всегда занимались. Здесь Валера забывал обо всех своих неприятностях дома или вымещал злость в спаринге, либо до остервенения тренировался метать ножи или отжимался. В общем, чувствовал себя здесь человеком. И как-то димкины родители купили сыну книгу о способах выживания и действиях партизанских подразделений. Ребята стали ее брать с собой. В общем, начали проходить подготовку, как написано в книге. Она для них стала что-то вроде непререкаемой истины, настольной книги.

Наконец наступили майские праздники. Они прошли для Валеры обыденно, потому что домой идти совершенно не хотелось, но приходилось, ибо нельзя было оставлять мать без присмотра, да и все праздники прошли на работе. В последнее время отец начал на него с ножом бросаться. Но после того, как Валера пару раз встречал его ударом с ноги, от чего тот отлетал и падал, а потом жаловался на больную грудь и ребра, прекратил такую практику. А по-утрам, когда ему рассказываешь о произошедшем, говорит, что не помнит. В общем, “белка”. А когда Валера дома — папик уже не так бузит, как в его отсутствие.

Десятого мая Валера как всегда встал в 7.00 и пошел в туалет, где после ночного посещения отцом невозможно было находиться – воняло блевотиной. Умывшись в ванной, пошел на кухню, где уже ждал скудный завтрак, состоявший из чая без сахара и хлеба с маргарином, купленным на те деньги, что папик еще не успел пропить. Мать у Валеры всегда вкусно готовит, даже если это и хлеб с маслом. Из ее рук все вкусно. Поев, он быстро надел джинсы и футболку и, взяв пакет с тетрадками, вышел на улицу. У него в школе считалось дурным тоном приходить с сумками, круто было с пакетом, а высшим шиком считалось с кожаной папкой на змейке.

На крыльце школы как всегда стояла толпа народу, в основном его сверстники-старшеклассники. Они стояли и курили, иногда пряча сигареты за спину, когда проходил мимо учитель. Также считалось дурным тоном сразу заходить внутрь, все обычно заваливали в нее после первого звонка. Из класса еще никого не было – остальные присутствующие были из параллели. 10-А, в котором учился Зарубин, состоял всего из двух парней и двадцати девчонок. Пацаны – это он, собственно, и Димон. На школьных спортивных соревнованиях класс даже не мог выставить мужскую команду. Но это не их вина, что остальные, кто хотел из ребят пойти в этот спецкласс с физико-математическим уклоном, не прошли квалификационные тесты. Вроде бы Валера тогда должен с Димкой купаться в женском внимании, но отнюдь, объектом «обожания» всегда был только Димка. А Зарубин как-то всегда оставался в тени, его это очень обижало и больно ранило самолюбие. Ну, да ладно, не в этом счастье.

Наконец пришел Братковский и похвастался новенькой кожаной папкой. Валеру, что называется “жаба задавила”. Ребята поднялись на второй этаж, к расписанию занятий. Растолкав малолеток, пробились к разлинеенному ватману, нашли графу с пометкой «10-А». Так и есть – алгебра в триста шестом. Они зашли в класс, там уже сидели шестеро девчонок. Вообще, ребятам не повезло, вот все нормальные современные «телки» на переменах что делают? Разговаривают о шмотках, парнях или бегают покурить, а эти же садятся в кружок и сверяют домашнее задание. Валера с Димычем сели как всегда на первую парту на третьем ряду, что был у двери. Это когда нет напарника, Зарубин забирается на «Камчатку». Начался урок. Занятия сегодня тянулись, как невыносимо долго. Перед последним уроком к ним зашла классная руководительница – Лариса Васильевна, высокая женщина лет под пятьдесят с каре из черных как смоль крашенных волос, у которой было левостороннее расходящееся косоглазие. Она попросила после звонка задержаться и всем кагалом подойти в актовый зал. А Валера с Димкой как раз собирались пробежаться и потренироваться в маскировке на местности. Ну, ничего не поделаешь, придется идти.

Всей толпой пришли в актовый зал, который уже был открыт. Все сразу расселись в группы по интересам, ну, а Валера с Димкой как всегда вдвоем. Помещение было светлым и располагался на втором этаже. На сцене, как всегда стояла трибуна, а на фоновой занавеске висели приколотые булавками широколопастные цветочки, и до сих пор была прикреплена надпись “Рады приветствовать Вас – выпускники всех поколений”, которую водрузили на Вечер встречи выпускников еще в феврале. По бокам зала были большие окна, а сзади нас, на стене, были окошки киноаппаратной и рисунок, видать, какого-то сюрреалиста. Изображена учительница, всем своим видом напоминающая Бабу-Ягу с помелом, которая дирижировала хором из детских голов с пионерскими галстуками и открытыми ртами, хотя это больше похоже на оскалы, в фильмах ужаса про вампиров такие не увидишь. Рядом, взявшись за руки, идут мальчик и девочка в пионерских галстуках, но у них была такая походка, что казалось у детишек либо проблемы с вестибулярным аппаратом, либо они обкурились травки. Над ними взмахнул крыльями “голубь мира” и какой-то шутник подрисовал птице мужской половой орган и кучу помета из-под хвоста, летящего на голову обкуренному пионеру. В общем, Малевич – отдыхает.

Наконец вошла Лариса Васильевна с директором школы – Валентиной Андреевной – очень властной, принципиальной женщиной, но в тоже время она была очень доброй, отзывчивой, справедливой и знала почти всех учеников в школе по именам.

? – Так, ребята, тихо! – начала Валентина Андреевна, – Значит мы тут на педсовете посовещались и решили вас наградить за хорошую успеваемость и поведение. Будет организована поездка вашего класса в Кырым на три дня. Короче говоря, с каждого по пятнадцать гривен и каждый берет продукты. Лариса Васильевна, проведите родительское собрание и распределите, кто что берет. А также кто из родителей согласиться поехать. Выезд намечается на семнадцатое мая. В общем, сейчас придете домой, поговорите с мамами и папами об этом. Вот в принципе и все, что я хотела вам сказать. Надеюсь, Дима и Валера поедут тоже. Потому что нужна, будет мужская сила.

Она вышла из зала и с ними осталась Лариса Васильевна. А дети уже начали бурно обмениваться впечатлениями насчет грядущей поездки. Классный руководитель начала водворять порядок.

? – Вы поняли, ребята? В эту пятницу будет родительское собрание в пять часов вечера, а завтра, ну, крайний срок – послезавтра, вы мне должны дать ответ. Малащенко, – обратилась она к нашей старосте, невысокой девчонке с прыщавой физиономией, зубрилке и зануде, но отличнице. – ты составишь список и займешься сбором денег. У меня все, можно отправляться по домам.

? – А что с собой брать? – спросила Ольга Донцова, среднего роста девчонка вполне миловидная, но немного туповатая, как и положено быть симпатичным девушкам.

? – Я все скажу на собрании, – сказала Лариса Васильевна.

Валера и Дима встали, направились к выходу из зала. Но тут Зарубина подозвала к себе Лариса Васильевна и отвела в сторону.

? – Валера, мне бы очень хотелось, чтобы ты поехал с нами, но я знаю какие у тебя проблемы с деньгами. Если что, я тебе одолжу. Не хочется разбивать коллектив, который и так не складывается, и чтобы ты не противопоставлял себя остальным.