Нулевая борьба. Пролог [СИ]

Александр В. Косачев

НУЛЕВАЯ БОРЬБА. Пролог

Челябинск 2017 г.

УДК 821.161.1-312.9

ББК 84 (2=411.2) 64-445.12

К71

Художник: Даниил Шольтин

Редактор: Анжела Ярошевская

Автор: Александр Викторович Косачев

К71 Нулевая борьба. Пролог: научная фантастика. Челябинск, 2017 г. — 259 с.

ISBN 978-5-9500349-1-6

Все права защищены. Никакая часть книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения правообладателя.

ПРЕАМБУЛА

(не обязательно к прочтению)

Наука всегда развивалась волнообразно: любое революционное открытие или изобретение почти всегда поднимало за собой волну, которая продвигала вперед близлежащие или связанные с открытием области науки. Химеризм в этом смысле стал откровением. Люди научились гармонично конструировать абсолютно новых животных, скрещивая разные виды. В этом плане, конечно, существовало ограничение: нельзя было переплетать между собой слишком далекие друг от друга семейства, например, рыб и кошек, тараканов и птиц, свиней и пауков; но можно было подвергать скрещиванию, допустим, змей, ящериц и незначительные части от далеких видов, которые не противоречили бы анатомо-физиологическим особенностям организма. Вариации на этот счет, конечно, были разнообразными, и в своих комбинациях химеры часто пугали, иногда вызывали умиление, а порой и вовсе носили лишь исследовательский характер для дальнейшего развития данной индустрии.

Все началось с открытия локуса CRISPR у бактерии Escherichia coli в 1987 году группой японских учёных во главе с Ёсидзуми Исино. Команда тогда не придала своему открытию большого значения, и до 1993 года идея, как говорится, лежала в столе. Затем Франсиско Мохика подхватил мысль и начал заниматься ею, что в итоге привело к развитию метода CRISPR-Cas9 уже другими людьми. В 2015 году ученые из Китая опубликовали исследования, где они смогли отредактировать геном человеческого эмбриона. В 2016 году ученые из США смогли снизить количество ошибок при работе CRISPR-Cas9. А уже в 2024 году CRISPR-Cas9 начали повсеместно использовать в медицине. Это привело к тому, что стоимость метода упала, и люди впервые начали лояльно относиться к изысканиям ученых в данной области. Генная инженерия больше не пугала людей.

Человек второй раз поверил в себя, как в венец творения, когда усовершенствованная система CRISPR смогла гармонично проектировать цепь ДНК из цепей разных видов. Масштаб идеи нетрудно оценить даже не сведущему в данной области человеку на примере библиотекаря, который брал разные книги, вырезал из них куски текста и комбинировал из этой нарезки совершенно новые произведения. Это была настоящая революция в биологии! Разумеется, были противники идеи. Чтобы продвинуть её в массы, команда маркетологов повышала лояльность через внедрение в умы простых людей образов каких-то симпатичных зверюшек, фильмов, рекламы и прочих вещей, которые делали химер милыми и совершенно обычными существами. В этом плане были как периоды спадов — к примеру, когда химера отравила ядом ребенка, так и успеха и развития, когда химера защитила несколько семей от грабителей. Труд маркетологов привел к тому, что люди сами потребовали одобрения у запрещающих органов и, в некотором смысле, открыли ящик Пандоры. В дальнейшем человечество поделилось на левых — тех, кто совсем не принимал химер и уезжал в города, где они были запрещены, и правых — тех, кто не мог представить жизни без них и заводил все, что душе угодно.

Поскольку химеры печатались на 3D-биопринтере, который был доступен в свободной продаже, то доморощенные умы редактировали разработки в обход готовых штаммов, которые можно было получить только в специализированных магазинах, и получали свои уникальные версии химер, которых не всегда могли контролировать. Это спровоцировало массовые убийства и новую волну агрессии в адрес химеризма. Решением стало создание четырех законов об обращении с химерами, за нарушение которых любому светило пожизненное заключение.

Закон первый: нельзя создавать химеру с человеческими ДНК.

Закон второй: все химеры обязаны иметь доминантные гены стайного животного.

Закон третий: каждая химера обязана иметь охранный вирус неизменчивости ДНК.

Закон четвертый: химеру нельзя скрещивать.

К каждому закону был написан поясняющий комментарий, раскрывающий причину создания закона, что придавало осмысленность его существованию, а, следовательно, исполнению и соблюдению.

Комментарий 1. Основная причина в том, что химера может стать слишком умной и в итоге уничтожить человечество, вытесняя более слабый для неё вид homo sapiens.

Комментарий 2. Стайные животные легче поддаются дрессировке и в своем хозяине видят существо, которому они должны подчиняться и которому они должны служить. При проектировании чаще всего используются комбинации генов собак.

Комментарий 3. Если изменить какие-то гены, то в итоге любимый питомец может превратиться в самого настоящего убийцу.

Комментарий 4. При скрещивании ген стайности может не передаться с вероятностью от 0 до 50 процентов. Статистически, каждая четвертая такая химера может быть потенциально опасной. Также охранный вирус не передается по наследству, что сразу же апеллирует к третьему закону.

Стоит отметить, что химер печатали на биопринтерах не только из-за четвертого закона об обращении с химерами, но и из-за чисто практического смысла. Во-первых, печатая со штамма, человек знает, что получит на выходе, и может проработать форму черепа, цвет глаз, длину тела и так далее, с наибольшей вероятностью, чем может ожидаться от воли простого случая. А, во-вторых, что является самым главным, при селекции потомство химер чаще всего нежизнеспособно, так как невозможно скрещивать виды между собой из-за разного анатомического строения, разного кариотипа и разного строения ДНК.

3D-биопринтинг — это технология создания объёмных моделей на клеточной основе с использованием 3D-печати, при которой полностью сохраняются функции и жизнеспособность всех клеток. Патент был подан в США еще в 2003 году. Суть технологии 3D-биопринтинга для изготовления биологических конструкций заключалась в размещении клеток на биосовместимой основе с использованием послойного метода генерации трёхмерных структур биологических тканей. Химер печатали в зародышевом состоянии и после помещали в инкубатор, который мог приобрести каждый, кто имел минимум двадцать тысяч биткоинов.

Многое изменилось после появления биохакеров. Они создавали химер без набора генов стайности, что снова привело к массовым смертям. Из-за этого 3D-биопринтеры были запрещены к продаже и даже изымались из пользования во избежание новых прецедентов. Что же касается качества химер, то оно полностью зависело от штаммов. Изначально создавалась трехмерная модель будущей химеры, а затем кодировалось ДНК сырья, что на выходе люди и начали называть штаммом. Оба этапа напрямую влияли на качество химеры.

В один из периодов низкокачественные подделки сырья наводнили рынок, и тогда все произведенные существа просто разваливались на глазах. Химеры бесконечно болели, линяли, полностью лысея, у них выпадали и крошились клыки, не росли когти, не вырастало опахало на стержнях перьев и было еще много различных побочных явлений из-за низкокачественного сырья, что доводило владельцев до слез, а порой и до самоубийств. Все это привело к созданию корпораций-гигантов. Позже возникли споры о намеренном наводнении рынка подделками ради его поглощения и монополизации, но это случилось уже постфактум. Решением проблемы стало создание корпораций полного цикла из уже зарекомендовавших себя, таких, как БИОпринт, НовоГен, Органово, 3DSolutions, NEWchimera, RPXprogressive, KOMBINEARRE, Genetic Art Company и SkolteGen. Корпорациями они стали, когда объединили в себе все этапы создания химер — от встречи клиентов и разработки с ними трехмерной модели, до помощи в дрессировке полноценной взрослой химеры. Так были основаны девять гигантов.

В дальнейшем после новостного видео с битвой двух химер развернулась волна, которая спровоцировала разработку и легализацию боев между химерами. Причиной боя послужила небольшая перепалка между двумя случайными людьми. Один наслал на другого химеру в пылу спора, химера второго кинулась защищать хозяина, и в итоге произошел полноценный бой, после которого одной химеры не стало. Случай быстро получил мировую огласку. Взволнованные увиденным люди начали массово организовывать бои, будто одержимые. Результатом стало огромное количество жертв, как среди химер, так и среди людей. На улице стало небезопасно. Еще существующие на то время военные силы легко разгоняли бои, но они возникали снова и снова. Комендантский час снизил количество жертв, но проблема от этого не разрешилась. Власти, понимая, что люди все равно будут проводить бои и что беспорядок лучше всего упорядочить, сместив акцент на безопасный для общества вариант, решили проводить бои подконтрольно, создав Арену. Как по щелчку пальцев беспорядки прекратились. Впоследствии заговорили о намеренном создании Арены, поскольку беспорядки прекратились после проведения первой же серии боев. Часть людей считала, что корпорации решили увеличить прибыль, таким образом развивая начинающую угасать индустрию химеризма. Другие принимали с новостных лент все за чистую монету, будто это все случайное стечение обстоятельств, а третьим было плевать, их волновали бои и только. Версий накопилось еще с десяток, но все они были похожи друг на друга, будто придумывались одним человеком. Время создало своих кумиров и разбило бои на категории: наземные, воздушные и подводные. Наибольшей популярностью пользовались наземные, поскольку их было удобнее наблюдать, так как у болельщиков было больше возможности создать интроективную идентификацию. Данный психологический феномен — отождествление себя со своим кумиром — как оказалось, был крайне прибыльным делом и потому развивался в неимоверном темпе.

Но с течением времени мир все равно развалился. Корпорации соперничали между собой, поскольку хотели обрести монополию, поглощая и расшатывая рынок, от чего более всего, как всегда, страдали простые люди. Было сложно найти управу на каждую из девяти корпораций, так как они основали государства в государствах. У них работали только самые лучшие специалисты. Сфера влияния была огромной. Люди поддерживали корпорации, и в судебных спорах в большинстве случаев побеждали гиганты. Мир со временем стал, откровенно говоря, тесным для девяти корпораций, и они начали воевать между собой после того, как заполнили все возможные пространства. Если поначалу каждый стремился сделать лучше и этим завоевать доверие и уважение потребителя, то впоследствии они сами начали участвовать в боях на Арене, объявляя это не просто боями, а доказательствами своего превосходства над конкурентами. Интерес к подобным сражениям, конечно же, был высокий и мог затмить любое другое событие, будь то выборы, Новый год, смерть знаменитости или что-то еще. Со временем пришло осознание, что таким путем конкурентов никак не вытеснить, потому что профессионалы работали в каждой из корпораций. Союзы также не приносили должных результатов.

В ночь на 15 мая 2043 года корпорация NEWchimaera подверглась нападению. Утром 16 мая её участь разделили две другие — RPXprogressive и KOMBINEARRE. Вечером того же дня нападениям подверглись все остальные корпорации. Из разрушенных зданий повалили химеры различных видов. 27 203 сотрудников было убито за два дня. Меньшая часть работников спаслась, но ящик Пандоры был уже пуст. Многие образцы являлись уникальными и не дрессированными, и, что еще хуже, их генетический код был прописан так, что они уже имели возможность спариваться и иметь жизнеспособное потомство. Корпорации создавали химер-воинов, а, как выяснилось в процессе разработок, химеры, способные дать потомство, вели себя более агрессивно.

Гибель гигантов расшатала оставшийся общественный порядок. Большая часть правительства была уничтожена. Армии оказались не готовы к встрече с боевыми химерами, поскольку реального представления о возможностях химер у военных не было, а потому они не смогли подготовить никаких рабочих методов сдерживания. В прямом эфире показывались кадры сотен смертей. Царила паника. По рекам текла алая кровь вперемешку с фрагментами тел. Раздавались взрывы, крики, любой звук заставлял людей бежать в укрытия. Выжившие правители сидели в бункерах, спрятав свои семьи в безопасных местах, а СМИ в это время показывали online наступивший апокалипсис. На улицах царили страх и безумие.

Выживший народ укрылся в полисах. Полисами назывались разработанные еще существующими на тот момент корпорациями места для проведения выставок. Поскольку химеры были разного вида, то полисы с самого начала разрабатывались с максимальной безопасностью как внутри, так и снаружи, что стало хорошим подспорьем для дальнейшей модернизации.

Люди прошлого явно ждали от мира большего и боялись, скорее, искусственного интеллекта и третьей мировой войны, чем гибели девяти гигантов, принесших смерть половине популяции homo sapiens. Масштаб катастрофы действительно впечатлял. Ни одна война за всю историю человечества не затрагивала так много территорий разом и не несла так много людских потерь. Многие остались без дома, без семей, без средств к существованию и, более того, впали в глубокий посттравматический стресс и затянувшийся кризис. Великая депрессия США 1929-1933 гг. показалась осенней хандрой, потери СССР после Великой Отечественной Войны 1941-1945 гг. — не более чем разминкой первого дня гибели девяти гигантов. Масштаб был безумным! Жизнь неоднократно доказывала, что детище всегда приходит к уничтожению своего создателя, но люди это почему-то всегда не хотели замечать, были слишком мягкими, за что и поплатились. Растворив своё существование в довольствах, человек подписал себе смертный приговор. Естественный отбор развернул полигон жестоких баталий, в котором homo sapiens был вытеснен с отшлифованного пьедестала и должен был вновь отстаивать свои права на владение землей, воздухом и водой. Так появились авантюристы, искатели, бандформирования и прочие люди, которым все это даже нравилось. Кому-то из них нужна была выгода на пространствах свободного региона, кому-то хотелось спасти мир, кому-то — обрести монархию, а кто-то просто хотел новых ощущений. Так или иначе, люди сумели выжить и смогли вернуть какую-то часть своих владений обратно, хоть и неизмеримой ценой.

Дальнейшая судьба человечества была покрыта завесой неизвестности, что очень сильно пугало привыкших к размеренности людей, заставляло их нервничать и жить одним днем.

ГЛАВА I

Я был чем-то другим до того, как по-звериному оскалился. Помню другие эмоции, чувства: как-то всё было сложнее и более осмысленно, нежели сейчас. Мне хочется верить, что этот голос в голове слышу не только я. Что он кому-то нужен. Порой даже хочется рассказать обо всём, прямо вслух, но вместо этого я слышу какой-то хищный вой с шипением, наполненный тоскливыми нотами... Временами туманит голову, и я забываю обо всём, живу, ведомый природой: стимул — реакция, только и всего, но потом вроде вспоминаю прошлую жизнь; да только с каждым разом как-то сложнее воспроизвести уплывающий за горизонт сюжет. Становится страшно. Кажется, я постепенно теряю рассудок...

Гемелла... Что с тобой сейчас? Прошло уже больше двадцати дней, как я оказался здесь, и я даже не уверен в том, что ты жива. Сначала, когда мы только встретились, мне казалось, что судьба ведет нас к великой цели, а после я разглядел в этом слепой случай, который ничего на наш счет даже и не планировал. А что с нами сейчас? Какого черта?! Я начал всё забывать и, лишь повторяя одно и то же в голове, могу еще как-то удержать память в надежде на то, что все тот же слепой случай даст нам еще один шанс.

ГЛАВА II

Помню, еще не так давно я занимался боями. Был в меру успешен, но никогда не занимал серьезных мест. Причина крылась в слабых бойцах. Сильные химеры для меня были слишком дорогими, а это сразу же отрезало дорогу наверх, поэтому приходилось перебиваться мелкими выигрышами. От смертельных боев я отказался, поскольку это было для меня слишком. Но однажды я всё-таки решил попробовать и испытать судьбу на прочность. Выигрыш мог позволить наконец что-то изменить в жизни. Так и случилось: у меня больше не стало Молли. Я потерял свою химеру и был вынужден в дальнейшем как-то сводить концы с концами. В памяти я всё хранил её образ, вспоминая, какой она была. То нежная, то грубая. Это моя Молли — смесь черного скакуна и африканского льва. Лошадиный торс с мощными когтистыми лапами спереди и копытами сзади. Морда львиная, с массивной шеей, роскошной гривой из густого ворса длиной до пятидесяти сантиметров. Высокий уровень тестостерона, доставшийся от лошади, делал её мышечной химерой. Лев давал свирепость и потенциал мышечного роста. Весила Молли около трехсот семидесяти килограммов. Содержать её было, конечно, очень дорого. Наверное, это один из самых главных минусов крупных химер.

Какое-то время после потери Молли я не знал, чем себя занять, и переживал насчет своего будущего, ведь, потеряв источник заработка, я скатывался к нищенству. Работать на кого-то я не хотел, поскольку это ведь очень глупая затея: ты набиваешь чей-то карман, а не свой. Это мне претило. При найме средств хватает разве что протянуть до следующей заработной платы, а это убогое существование. Кто вообще на такое согласится?

Несколько дней, постоянно отвлекаясь на боль от потери, я обдумывал, где взять уникальный штамм бойца, чтобы вновь получить источник дохода. Перерыл все варианты и пришел к выводу, что единственный шанс найти действительно что-то стоящее — это отправиться в регион и уже там отыскать химеру, с которой можно было бы выйти на арену. Идея, конечно, была из ряда вон выходящей, но что-то внутри меня подталкивало к ней, говоря: «У тебя все получится!». Вот с этими словами в мыслях я и решил совершить вылазку. Акцент в снаряжении сделал на скрытность, чтобы ни одна химера не знала, что я был или нахожусь рядом с ней, а костюм исключал любые следы. Меня невозможно было отследить по запаху или теплу, я искажался даже визуально. Были примочки, призванные обезопасить, но ничего серьезного, как в костюмах, рассчитанных на прямые столкновения, у меня не было. Оружия, как такового, я также с собой не брал. Разве что когти на всякий случай, отпугивающий пистолет и пистолет с парализующими пулями. Я не мог себя перегружать, ведь нужно было брать технику для взятия пробы, еду, палатку и прочие вещи, а костюм не предусматривал функции экзоскелета, который был в более дорогих костюмах, что уже выходило за рамки моего бюджета.

Поведение и способности химер, как они атакуют, чем питаются, где и какие обитают, я прекрасно знал, ведь сам ими занимался и тренировал практически с самого раннего детства. Именно тренировал, так как ни один уважающий себя мастер никогда не скажет, что он дрессирует химеру, просто потому, что тренировать боевую химеру — это нечто большее, чем научить её выполнять какие-то команды, которые в боевых столкновениях не будут выполняться. Тренировать — значит обучить приемам, но дать химере выбирать самостоятельно, что делать. Именно это и было ключевым отличием тренировки от дрессировки — свобода выбора действий.

Время шло. Я поэтапно готовился.

В последний день перед выходом в регион я начал встречать сообщения о том, что появились какие-то новые химеры. Мол, кто-то вбрасывает очень опасных монстров с человеческими ДНК. Писали даже про какие-то заговоры, создание армии, типа где-то есть какой-то сумасшедший ученый, который обозлился на весь мир. Писали и опровержения: мол, это просто выдумки и желание искателей штаммов банально повысить стоимость добываемых проб, потому что цена на них постепенно снижается. Я же на этот счет нисколько не заморачивался, потому что столкновения, о которых писали, происходили далеко от мест, куда я собирался. Да я и не планировал с ними сражаться. Отпугнуть можно что угодно, просто нужно это сделать вовремя, до того, как химера решит напасть. В этом деле всегда важно помнить, что используется лишь две стратегии поведения: бежать или нападать. И тут важно правильно себя повести. Но наибольшую опасность в регионе представляли, скорее, не химеры, а люди. Они нападали, грабили, убивали ради забавы, насиловали, издевались, наносили увечья, которыми просто ставили что-то вроде опознавательного знака, словно авторскую подпись: мол, смотрите, какой я, признайте мой авторитет. На такой случай я и взял парализующий пистолет, чтобы понять, кто передо мной до того, как он сможет причинить мне возможный вред. Может, его проще убить, пока он парализован, ведь иначе он сможет выследить. Этот мир обязывал быть жестким и принимать превентивные меры.

К вечеру я всё подготовил. Дело было за временем. Конечно, я нервничал и переживал, ведь в регион никогда прежде не ходил. Не было такой нужды. А в нём было много вполне реальных опасностей, которые нельзя было встретить, живя в зажиточном полисе. Я выстроил для себя иерархию рисков и на первое место поставил людей, потом уже химер, после — ловушки, травмы, которые было легко получить, недостаток провизии и прочее, что встречал каждый, кто решался покинуть пределы полиса. Это позволило скоротать время и занять беспокойный ум, который мучился переживаниями утраты.

Перед сном я зашел глянуть на то место, где спала Молли. Без неё в доме было очень тоскливо. Я стоял на пороге и пытался разглядеть её в темноте, помещал образ из воспоминаний на лежанку, которую соорудил, когда она была еще совсем крошечной, и будто бы слышал её легкое сопение, пробивающееся сквозь темноту. Слез я не проронил, но ком в горле заставил поднять голову в попытке его проглотить и отмучиться от этой боли... Крайне неприятно чувство утраты, если уж быть откровенным.

Уснуть не получалось. В голову лезли разные мысли: вдруг я напрасно совершаю этот поход, вдруг погибну страшной смертью, вдруг ничего не найду в регионе, вдруг захочу вернуться и не смогу? Зачем я всё это делаю? Может, работать на кого-то не так уж плохо? Может, пора сменить сферу деятельности? Может, пора запечатлиться с какой-нибудь женщиной, как делают некоторые? Воспитание детей ведь тоже своего рода тренировка. Мне уже тридцать два года, в голове с пепельными волосами должно уже что-то быть… Или к черту всё, была не была! Я увижу свою победу однажды на арене, под рев многотысячной толпы, где будут скандировать моё имя. Войду в историю боев как человек, который смог! Как тот, у кого получилось! Прорасту сквозь бетон и распущусь прекрасными цветами, которые будут у всех на устах, как нечто невероятное и по-настоящему ценное. Судьба, достойная уважения для любого существа.

ГЛАВА III

Утро начиналось несмело. Прочь ушла былая пылкость, и худощавое тело тяжело отрывалось от постели. Разрисованный шрамами организм просил остаться дома, а разум беспрестанно твердил: «Назад пути уже нет!». Его и правда не было. Деньги, потраченные на вылазку, лишали возможности передумать. Странно, что порой мы принимаем решения так, будто не нам их исполнять. Они бывают настолько претенциозны, что, вдруг осознав, какой объем работы предстоит, мы опускаем руки, не успев даже как следует попытаться. Конечно, здорово, когда хотя бы часть делается на энтузиазме, но не когда все приходится делать буквально из-под палки. Всё-таки жаль, что к жизни не прилагается инструкция...

Я всё делал с неохотой, будто меня заставляли. Но постепенно, раскачавшись в мыслях, убедил себя, что перемены — это хорошо, что пора что-то действительно менять в жизни. И ведь это было действительно так. Спланированную жизнь было неинтересно жить просто потому, что пропадал эффект новизны. Дни тянулись в ожидании чего-то нового, каких-то простеньких фантазий, легких событий, и так повторялось день за днем. Постоянно чего-то ждешь. Да только, не делая ничего нового, что можно изменить в жизни? Ничего! Вот ничего и не менялось.

Конечно, пока я не попробовал что-то изменить. Перемены казались страшными, но какой, к черту, рост без боли, какие перемены?! Достаточно очевидный ответ. К счастью, все заканчивается и приходит время перемен, когда пора распахнуть дверь новому дню, новым испытаниям, новым возможностям и новым ощущениям. Время, когда заскучавший ребенок внутри наконец-то начинает с интересом разглядывать открывающийся мир и говорить: «Ого! Что это? А это что? Вау!». Время, когда фантазия перетекает в нечто большее, чем мысли, и так пьянит голову, будто впервые совершается глоток чистого воздуха, которого так не хватает в этом зловонном, скучном мире скупой зависти, грязных дорог и холодного бетона.

Собрав вещи, я встал на пороге, окинул последним взглядом безжизненный дом, опустил глаза, припомнив счастливые моменты, и, отвернувшись, захлопнул дверь. Решил, что если сосредоточиться на всем хорошем, что когда-то было в жизни, я так и не найду ничего хорошего в будущем. Буду жить воспоминаниями и останусь несчастным на всю, мать ее, такую длинную жизнь.

Раннее утро. Полис был еще сонным. Я спешил на станцию метро и думал о том, что находится в регионе, о том, что меня ждет там, за защитным барьером. Конечно, я понимал, что могу не вернуться, но это, на мой взгляд, было лучше, чем жить скучную жизнь. Находиться дома после смерти Молли стало невыносимо. Хотелось бежать куда-то, подальше, прочь от всего, что окружало, от всего, к чему я привык. Мысли и желания были противоречивыми, но, в целом, путь уже был избран: только вперед!

— В регион? — спросил пожилой мужчина, приметивший меня в вагоне метро.

— Да, — ответил я, испытав воодушевление.

Немногие стремились в регион, поскольку жизнь там была совершенно иного толка. Любая ошибка вполне могла стоить жизни. Именно поэтому те, кто ходил в регион, пользовались определенным уважением. Особенно если это были искатели.

— Первый раз?

— Да, — сказал я, потеряв былую радость. — Заметно?

Мой собеседник поднял руку, на ней не хватало четырех пальцев. Посмотрев на неё, он, будто не слыша меня, сказал:

— Регион оставил только большой палец на моей руке после первой вылазки. Я тоже, как и ты, однажды ехал утром.

Мужчина задумался на мгновение. Затем одернулся и, перед тем, как уйти, произнес:

— Не ходи туда. Там нет того, что ты ищешь.

— Что? — бросил я уже ему в спину. — Откуда ты знаешь, что я ищу?!

Но в ответ послышался лишь гул отъезжающего вагона метро, уносившего всё дальше и дальше ответ моего собеседника.

Мужчина принес сильное беспокойство в мою голову. Руки вспотели. Глаза начали быстро бегать с предмета на предмет — на людей, на черное окно, на все, на что можно было посмотреть. Никогда не любил странных типов... Они появляются из ниоткуда, наводят панику и так же уходят в никуда. Что им нужно, черт возьми, когда они появляются в жизни? Какого черта?! Это они для себя делают, или правда пытаются предостеречь?!

Пересев на маглев, я увидел еще двоих, отправляющихся в регион. Нас было невозможно спутать, потому что мало кто ездил на конечную станцию, и никто не носил защитные костюмы, если не собирался покинуть полис. Из нас троих, ехавших в маглеве, только у меня был костюм, рассчитанный на скрытность. У двух других были боевые. Первый носил безумно дорогой темно-красный костюм. Видно было, что он новый, но потертое снаряжение выдавало бывалость. Видимо, продал товар. В глазах читалось желание срубить денег, и только. Второй же носил потертый костюм, визуально достаточно простой, но явно надежный. На черной чешуе виднелись засохшие капли крови. Оружие у него тоже было простым, но также отличалось надежностью. Лицо в глубоких шрамах отражало болезненный опыт. Нижнее веко было заменено искусственным, что значило оставленную подпись. Он бы, наверное, мог многое рассказать, но такие люди обычно ни с кем не общаются. Весь их мир — это схватка с жизнью. Если они умирают, то умирают, глядя смерти в глаза. Таких уважали в полисах. Их называли искателями. Но не таких выскочек, как первый. С ними, конечно, считались, но их поведение оставляло желать лучшего. Ничего особенного они не делали, кроме съемок себя и боев с химерами. Это, конечно, впечатляло, но не вызывало стойкого уважения.

Перед тем, как маглев остановился, мы переглянулись, будто пожелав друг другу удачи. Это было очень странно для меня. Я почувствовал себя частью нового мира. Но готов ли был этот новый мир принять меня, вот что мучило мою уставшую голову. Может, в первый же день регион изуродует меня, как того пожилого мужчину, что встретился мне в метро, и я стану, как он, сумасшедшим и буду приставать к людям.

— Документы, — произнес пограничник на посту перед выходом. Я показал.

— В регион или в новый полис?

— В регион.

Он отметил что-то у себя.

— Следующий!

Нас подвели к стене. Она была удивительной. Двенадцать метров гладкой поверхности в высоту, под напряжением, с множеством отпугивающих примочек и черт его знает, с чем еще. Создавалось впечатление, что она построена для защиты не столько от химер, сколько от других людей, что, конечно, имело смысл. Это и пугало и впечатляло. В масштабе 1:1 это было чем-то невероятным.

Промешкавшись пару минут у стены, нас повезли к защитному барьеру, который находился в нескольких километрах от полиса. Пока нас везли, на движение срабатывали какие-то защитные устройства, находившиеся под землей. К счастью, до атаки не дошло.

Сделав проем в барьере, нас выпустили. Но стоило нам выйти за последний безопасный рубеж, как сразу же раздался звериный рык. По моему телу пробежали мурашки. Испугавшись, я сделал шаг назад. Искатель вышел вперед метров на десять. Выскочка последовал его примеру и что-то произнес, но мне не было его слышно из-за повторного рычания. На всякий случай я достал пистолет с парализующими пулями и начал боком двигаться вдоль барьера, стараясь удалиться от происходящего. Из кустов выпрыгнула химера и кинулась на парня в новом костюме. Большей частью химера напоминала гориллу. С волчьей пасти капала слюна, стекая по мускулистому телу, которое буквально разрывало от переизбытка тестостерона. Передние лапы были более массивными, чем задние. По телу местами тянулась черная короткая шерсть. За пределами полиса химеры были даже как-то страшнее. В прыжке химера настигла парня и первым же ударом, обеими лапами, как это обычно делают гориллы, вбила выскочку в землю сантиметров на десять. Костюм сработал и стал твердым на момент удара, но парень, который был внутри, скорее всего, испытал сильнейшую перегрузку и просто умер, так ничего и не поняв. Химера хотела нанести еще один удар, но не успела. Искатель сделал прыжок, его костюм многократно усилил толчок ног, и он взмыл в воздух на пару метров, пролетев по траектории за спину химере. Уцепившись одной рукой за её шею, он изменил вектор полета и вытащенными лазерными когтями пробил затылок химере. Затем спрыгнул с неё и замер, наблюдая за происходящим. Химера, словно спиленное дерево, упала на мертвого парня. Никто из нас не пошевелился. Слышны были только шум листвы, аплодисменты пограничников и, наверное, моё сердцебиение, которое отдавалось пульсом в ушах. Искатель молча посмотрел на меня и ушел, так и не проронив ни слова. Пограничники уехали, бурно обсуждая увиденное. А я какое-то время переваривал случившееся и смотрел то на мертвую химеру, то на кусты.

Придя в себя, я робко подошел к химере, всё еще боясь, что она может ожить и вбить меня в землю, и начал брать пробу. А про себя думал: черт возьми, на что я решился, это же верная смерть! Мне здесь не место. Нужно уходить! Как можно скорее уходить и больше никогда, черт возьми, никогда не возвращаться в это проклятое место, в этот чертов регион, в эти страшные лапы безжалостной жизни! Здесь химеры совершенно дикие! Но не успел я взять пробу и додумать свои панические переживания, как на тепловизоре, который был вшит в шлем, появилась новая химера, которая направлялась в мою сторону. Я понял, что пробу взять не успеваю, равно как и скрыться. Начал пятиться назад, но затем увидел, что забыл забрать пробник. Химера была уже близко. Пробник пришлось оставить. Встав лицом к происходящему, я наблюдал, как появившаяся химера пожирала хороший образец, с которым можно было бы занимать неплохие места и, собственно, на этом закончить своё путешествие.

Пришедшая химера была уже другой. У неё была здоровенная крокодилья пасть, четыре пары оранжевых глаз с голубой окантовкой, оранжевая шерсть пару сантиметров длиной, массивные задние лапы и очень маленькие передние, спина в беспорядочно торчащих колючках. Химера передвигалась прыжками и постоянно приседала, стараясь держаться как можно ближе к земле. Меня она не видела, а вот образец было уже не спасти. Выстрелить парализующими пулями я тоже не мог, так как мой пистолет выпал в нескольких метрах от меня, и, если бы я пошевелился, то мог бы навлечь на себя довольно быструю смерть. Поэтому пришлось просто наблюдать за тем, как жизнь пинает меня под задницу.

Время шло. Я стоял и смотрел. Просто стоял и просто смотрел. Затем начал переминаться с ноги на ногу от непривычки, делая это еле заметно. Дождался, когда химера наелась. Я думал, что она уйдет, но она покрутилась рядом с трупом, походила метрах в десяти от меня и улеглась возле кустов, а я стоял и просто орал в голове: «Да какого, мать его, черта?! Свали!!! Свали отсюда!!! Тебе нужно идти!». Но химера лишь закрыла глаза и задремала. Я, понимая, что никуда она не собирается и что я могу здесь простоять до самой ночи, а когда усну, наделаю шуму, и она меня просто-напросто сожрет, начал потихоньку, маленькими шагами направляться к пистолету. Шаг за шагом, я преодолевал себя, рос над своими страхами, но после очередного шага под ногой что-то хрустнуло и химера встрепенулась. Сердце у меня заколотилось. Она посмотрела по сторонам, но ничего не увидела. От волнения я начал терять равновесие и из-за этого сделал пару шумных шагов. Химера вскочила и насторожилась, потом медленно запрыгала в мою сторону, вертя мордой, будто стараясь рассмотреть причину шума. Понимая, что она либо все-таки увидит меня, либо затопчет, я кинулся за пистолетом, держа химеру в поле зрения. Она явно не понимала, что происходит, и потому начала рычать. Когда я схватил пистолет, она поняла, где я нахожусь, поскольку оружие не отражалось, и кинулась на меня. Я хотел было выстрелить, но не успел снять с предохранителя и был сбит с ног. Пока я лежал между её лап, здоровенная морда нюхала пистолет в моей руке, но ничего не понимала, поскольку не видела ничего, кроме пистолета, который никакого особого запаха не источал. Моё сердце бешено стучало, переволновавшись, я сглотнул скопившуюся слюну, но, видимо, сделал это очень громко, поскольку химера строго посмотрела на меня, принюхалась, потопталась, а затем очень громко зарычала. В этот момент вся жизнь промелькнула у меня перед глазами. Я, испугавшись, махнул руками, увидел, как она запрокинула морду, готовясь меня сожрать, и закричал, закрыв глаза. После взвыл ветер и...

И ничего не случилось! Я лежал, съежившись, и все. Когда медленно открыл глаза и осмотрелся, химеры уже нигде не было. Лишь после я увидел, как в небе пролетела какая-то огромная химера, а в лапах у неё была та, что хотела меня сожрать. Она подняла её ввысь, а после отпустила и устремилась за ней вновь — то ли не удержала, то ли специально выпустила, чтобы убить с высоты. Но, тем не менее, я остался жив. И это меня волновало больше всего.

В процессе я не заметил, как оказался на ногах. Начал ощупывать себя. В голову постепенно приходило осознание случившегося, и внезапно внутри я ощутил восторг. Начал смеяться, как дурак, прыгать, держался за голову и кричал: «Не может быть! Невероятно! Вау! Я жив! Я! Жив!». Это перевернуло все в голове. Жизнь больше не могла быть прежней. Я со всей серьезностью мог сказать, что это был поворотный день в моей жизни. День, когда судьба дала мне еще один шанс. Тратить его на трусость? Зачем? Преодолевать страхи — это что-то невероятное! Человек начинает жить другой жизнью, когда то, чего он боялся, больше не властно над ним. Это чувство стоит всего, что может дать жизнь. И нет ничего ярче этого, будь то любовь, оргазм, рождение ребенка, победа в звериных баталиях на арене или что-то там еще. Ничто не может сравниться с этим! Ничто!

ГЛАВА IV

Когда не можешь уснуть, в голову, словно тараканы, заползает всякая ерунда, а ты лежишь, притворяешься спящим и ждешь, когда придет сон. Чтобы уснуть в такие моменты, нужно расслабиться и купировать выползающие мысли, чтобы не жевать их, как старую жвачку, которая уже давно не имеет вкуса. Я так и делал, но мысли были словно исключениями. Весь этот день, вся эта вылазка, все происходящее в моей жизни... Какого черта всё именно так? Кто придумал жизнь такой? Зачем? Мир, построенный на агрессии. Чтобы выжить, хищнику нужно кого-то убить. Не убил — сам умер. И то ли мир так жестоко устроен, то ли люди стали слишком мягкими, но что-то определенно в жизни идет не так. И это ужасно! Хотя и среди людей, которые вроде стали мягкими и руководствуются принципами гуманизма, жестокости вроде бы тоже не меньше. Насилие стало больше психологическим. Предать, оскорбить, попользоваться другим человеком — это пожалуйста. Человек перешел в ментальную сферу. Живет в голове, и все, что происходит внешне, — лишь образы, которыми он наполняет внутренний мир, чтобы построить свою воображаемую псевдореальность. Жизнь течет, образы создаются и рушатся, меняются люди в голове, меняется отношение к вещам и событиям, меняется взгляд на то, что еще совсем недавно было ценно. Человек любит не людей, а представление о людях, ценит не поступки, а то, что испытывает от них, боится, но боится лишь следствия своего страха. Мир совершенно иной вне головы. И в таком мире, чтобы выжить, важно постоянно пересматривать взгляд на жизнь, ведь руководствоваться моралью и правилами устаревшего мира очень опасно. Жизнь быстро меняется, поэтому важно идти в ногу со временем и расставлять приоритеты.

Я проснулся от того, что было неудобно спать. Очень твердо. Отлежал бока. Открыв глаза, я увидел, что нахожусь в палатке, что случившееся — не какой-то странный сон, и я действительно провел ночь в регионе. Это вызвало разочарование. Чувствовалась усталость, хотелось все прекратить. К черту, уже окончательно надоело все... Я хотел выйти, но, к счастью, вспомнил, где нахожусь, и потому лишь чуть приоткрыл шторку, чтобы осмотреться. С одной стороны все было нормально, но с двух других лежали волки.

— Ну, конечно, как иначе-то! — произнес я шепотом.

Мне сильно хотелось кушать. Желудок заурчал. К палатке подошел один из волков, услышав шум моего желудка. Походил рядом, понюхал воздух, поскулил и лег в паре метров от меня, ни о чем не подозревая. Я сжал губы, сдерживая себя, чтобы ничего не сказать. Такого страха, как раньше, уже не было, поскольку я начал привыкать к диким химерам, хотя возле меня были, на первый взгляд, обычные волки. Да и что их бояться? Просто свора собак! Но рисковать я не хотел и потому решил подождать.

Время шло. Волки никуда не спешили. А мне приходилось лишь сидеть и думать над своей жизнью. Я смотрел через шторку на окружающий мир, где было столько всего — леса, поля, многообразие трав, множество химер, готовых разорвать меня в любой момент... Романтика! Рассматривая все это великолепие, я вспомнил прошедший день и задумался: кто я в регионе? Охотник или жертва? Почему должен отсиживаться в палатке? Почему?! Ведь если я буду всего бояться и постоянно отсиживаться, то обязательно стану чьей-то добычей, и это лишь вопрос времени. А если буду сражаться, то смогу окончательно победить свои страхи и вырасту в новом свете. Изменю жизнь, как и хотел.

С этими мыслями я достал пистолет и лазерные когти. Осмотрелся. Мне было хорошо известно, что у стаи есть вожак и этот вожак обычно находится поодаль от всех. Как правило, он должен быть крупным и сильным. Рассмотрев стаю, я заметил, что вожак как раз-таки был возле моей палатки, и улыбнулся, посчитав это добрым знаком. Затем прицелился. Волк в это время сонно смотрел вдаль и ни о чем не подозревал. Прозвучал выстрел. Вся стая встрепенулась. Вожак вскочил на лапы, зарычал, но через минуту уже лежал на земле. Я надел лазерные когти и вышел из палатки. Стая зарычала. По их глазам я видел, что они смотрят то на светящиеся когти, то на вожака. Сделав пару шагов к парализованному волку, я воткнул в его голову коготь на всю длину. Голова была пройдена насквозь. Два других волка попробовали накинуться на меня, борясь за лидерство. Я выстрелил в одного из них, но промахнулся. Они отскочили. Во второй раз выстрел достиг цели. Волк сначала зашатался, а затем упал на землю, как подкошенный. Пыл претендента поутих. Я направился в сторону парализованного. Поняв, что волки меня не видят и не чувствуют, не знают, где я нахожусь, и не смогут определить, если не будут видеть когти с пистолетом, я убрал пистолет под свисающий кусок костюма, который был специально предназначен для того, чтобы скрывать все, что находится на поясе. Также засунул туда правую руку с когтями. Волки засуетились. Потихоньку я начал приближаться к оставшемуся претенденту, и когда он оказался возле меня, я ударил его когтями. Появилась кровь, но волк остался жив, заскулил и отбежал в сторону. Остатки стаи начали разбегаться. Вспомнив про парализованного волка, я направился к нему, чтобы убить. Волк лишь смотрел вдаль, с его пасти стекала слюна. Я остановился возле него, присел и начал потихоньку вводить коготь прямо в голову. На секунду, заметил, как его зрачки расширились, а дальше огонь угас. Волк умер.

Я не сразу осознал, что в одиночку сумел справиться со стаей волков. Поначалу осматривался. Затем включил тепловизор, чтобы убедиться, что опасности больше нет. На горизонте разбегались остатки стаи, а вблизи больше никого не было, и я смог наконец-то расслабиться. Но только я это сделал, как руки задрожали, а ноги начали подкашиваться. Затем меня дважды вырвало... Придя в себя, я начал понимать, что навсегда изменился внутри. Стал другим человеком. Появился шанс выжить и найти причину посещения региона. В груди еще выла тоска по прежнему миру, но ничего уже нельзя было поделать, поэтому я постарался забить тоску подальше в угол души и взялся собирать ветки для костра. Решил: больше никакой беготни, пусть химеры сами идут ко мне, а я их подкараулю в палатке, убью, а после возьму пробу и победоносно уйду в закат.

Набрав веток и разведя костер, я принялся за свежевание вожака. Когтями было легко разрезать тело, но вот отдирать шкуру от мышц оказалось значительно сложнее. Пришлось изрядно потрудиться. Спустя пару часов мне удалось получить достаточное количество мяса, чтобы привлечь других химер. Соорудив некую конструкцию, на которой жарилась приманка, я включил тепловизор и начал разглядывать горизонт в ожидании добычи. Время шло. Запах разносился ветром, но никого не было. Первая партия успела прожариться, и я даже перекусил. Получилось так себе. Еще и без соли. Но, по крайней мере, я сэкономил на продуктах, которых было ограниченное количество. Экономия, конечно, была сомнительная, учитывая то, что я мог отравиться, но, тем не менее, почему бы и нет?

Наконец на тепловизоре появилось движущееся пятно. Я обрадовался и спрятался в палатку. Химера приближалась. Сердце заколотилось быстрее. Затем появились еще несколько химер, спешивших на запах, который ветром разносило по округе. В этот момент я подумал, что, кажется, перестарался и это была плохая идея. Начал сильно нервничать и переживать, что план немного вышел из-под контроля и для меня все может очень плохо закончиться.

Первая химера напоминала смесь рептилии и кого-то из семейства кошачьих. Было очень сложно определить животных. Лохматая морда напоминала ягуара, высокие лапы с крепкими когтями были покрыты чешуей. Хвост, словно змеиный, с волосами на самом кончике, дергался из стороны в сторону. Уши напоминали рысьи, но только без кисточек. Выглядела она даже симпатично, хоть и пугающе. Подбежав, обнюхала территорию, осмотрелась. Я приготовился стрелять, и, как только химера подошла к догорающему костру, выстрелил ей в шею. Она зашипела, насторожилась, начала двигаться в мою сторону, прижавшись к земле, но потеряла равновесие и упала. Взгляд застыл на мне. Я поспешил наружу, чтобы прикончить её, но другая химера была уже очень близко. В палатку вернуться я не успел. Пришлось остановиться и спрятать когти.

Вторая химера была уже совершенно другой, необычной. У неё были очень длинные конечности и лапы, вывернутые, как у кузнечика. Шерсти не было вообще, лишь какая-то чешуя. Рыбий сплюснутый хвост удивлял. Морда была небольшой, практически без шеи, но с огромными зубами. Смесь чего и с чем — я также не смог разобрать. Никогда не доводилось видеть чего-то подобного. Рычать она не рычала, скорее, издавала какие-то странные пикающие звуки и щупала воздух языком. Явно наследие какой-то рептилии, но это было уже не важно. Нападать на такую химеру с лазерными когтями было самоубийством, поскольку один удар лапой привел бы к смерти. Что делать, я не знал и потому просто стоял, наблюдая за её поведением. А что еще я мог сделать?

Ситуация оказалась жуткой. Передо мной была парализованная химера, которая, казалось, меня видела, и химера, которая могла меня убить в любой момент. Мало того, появилась еще одна. Но это было уже что-то совершенно невероятное. Даже просто представить было дико, но чтобы увидеть такое в реальности… Просто невообразимо! Это была не столько химера, сколько какой-то огромный человек, покрытый мелкой чешуей, с одной мускулистой рукой со звериными когтями и какой-то змеей вместо левой руки с шипами на верхней части. Что это было, я не понимал. Откуда это существо? Кто его создал? Метра два с половиной в высоту, передвигается достаточно медленно для рядовой химеры...

Химера с лапами, как у кузнечика, находившаяся возле меня, заметив конкурента, расставила лапы как можно шире, старясь казаться больше и злее, но тот просто шел на нее, не выдавая никаких эмоций. Я занервничал. Такие монстры мне были совершенно не по зубам. В руках и ногах появилась легкость — адреналин делал своё дело. Я сглотнул скопившийся ком. А в это время химера, которая была возле меня, прыгнула на соперника, но тут же с размаху получила удар лапой и, отлетев, сбила меня с ног. Я начал отползать на лопатках как можно дальше, глядя на приближающуюся человекоподобную химеру, но та, которая сбила меня, заметила моё присутствие и зашипела. Но только она собралась ударить меня длинной лапой, как её схватила человекоподобная, впилась когтями до крови, сжала морду, зарычала каким-то металлическим рыком и перекусила ей спину. Моя рука окрасилась кровью. Я начал в панике хвататься за пистолет с парализующими пулями, но никак не мог его достать, чтобы выстрелить. Химера заметила меня, отвлеклась от поедания пищи и подошла ко мне. Я наконец-то достал пистолет, нажал на спуск, но сработал блок и выстрела не произошло. Химера ударила кулаком о землю, зарычала еще громче. На моё лицо попала её слюна. Я застыл от ужаса, а она кинулась на меня. Раздался какой-то хлопок, и мои ноги сдавило. Все было мокрым от крови, и я закричал что было сил, задергался и почувствовал, что еще могу отмахиваться. Я махал руками, но она держала меня. Я не чувствовал ног. Через несколько секунд я понял, что больше ничего не происходит. Отдаленно послышался человеческий голос. Вытерев лицо от крови, я увидел, что химера лежит на мне без головы.

— О, господи… Мать твою! А-а-а! — бормотал я.

Сердце безумно колотилось в груди, а тело дрожало от паники.

— Он живой! — крикнул подошедший искатель.