Измеритель

– Туда ведет кабельная шахта, труба железобетонная, диаметром сантиметров десять. По нему и идут телефонный и электрический кабели.

– Расскажи мне про основной бункер.

– С чего начать-то? Под основным корпусом, ну ты видел, справа от КПП четырехэтажное здание, и за ним цеха. Под всем этим, больше, чем периметр здания, подземное сооружение двухуровневое, в основном цеха, как и наш, рассчитано максимально на две тысячи человек. Входы – один в здании. Другой рядом с КПП. Есть еще один со стороны клуба.

Максим молча выслушал информацию и на некоторое время задумался.

– Значит, так. Надо разбирать завал и пытаться дойти до основного бункера. Это реально. Что у нас с противорадиационным снаряжением?

– Двадцать комплектов ОЗК, двадцать противогазов.

– Значит, дойдем. И потом, у нас дизеля на любом топливе работали. А эти?

– Что значит – у нас? Ты же врач.

– Да, врач. Просто я служил в армии. В подобном бункере.

– А-а-а. То-то я смотрю, ты слишком много про бомбоубежища знаешь. Да, работает на всем, что горит. Но лучше, конечно, солярка или бензин.

– Короче, надо откапываться. Наверху куча автомобилей на стоянках. Вот тебе и топливо, но экономить надо, в этом я с тобой согласен. У меня к тебе еще один вопрос. Как ты знаешь, у нас есть мертвые тела. Куда трупы-то девать? Этот вопрос более важен на данный момент, чем топливо. Они через день разлагаться начнут, тогда все на улицу побежим, несмотря на радиацию.

– Да. Об этом я и не подумал. Ну, пока положим их в пакеты, герметично упакуем, а как выход откроем, тогда и похороним. Других вариантов нет.

На том и порешили.

* * *

Процесс разбора завала в запасном выходе занял целую неделю. Хотя гермодверь открылась без проблем, сразу за дверью на площадке рухнул целый пролет лестницы и помещение предстало заполненным смесью из железобетона и металла колодцем. Сразу встал вопрос, куда выносить строительный мусор. Под это отвели комнату рядом с выходом. Железобетонные перекрытия пришлось разбивать кувалдами, арматуры перепиливать ручной ножовкой. Дело это трудоемкое и утомительное, но так как организовали смены из всех желающих, включая женщин, которые занимались выносом строительного мусора, дело медленно, но верно продвигалось вперед. После того, как убрали весь завал, оказались перед новой проблемой. До ближайшей площадки, которая была над ними в пяти метрах, надо еще добраться. На общем собрании решили, что не стоит строить времянку, а лучше сразу соорудить капитальную лестницу. Материалом для нее послужит часть металлических столов из основного зала. Инженеры рассчитали проект, но для его выполнения требовались детали, которые возможно было сделать только на токарном станке. После долгих пререканий с применением веских аргументов с обеих сторон, Виктор согласился завести второй дизель. Для того чтобы запустить токарный станок, требовалась большая мощность. Все время, пока токарь вытачивал детали крепления лестницы, лейтенант стоял «над душой», периодически многозначительно поглядывая на часы. После этого еще целый день сокрушался, что всего за час сожгли соляры на неделю. Еще день инженеры собирали лестницу. Она получилась надежной и прочной и не уступала своей железобетонной предшественнице. Выход на поверхность назначили на следующий день.

На собрании решили, что для выхода нужно создать две группы. Одна должна будет набрать из машин бензин, поскольку вопрос топлива действительно стоял очень остро, а вторая – пробраться в сторону запасного выхода основного убежища. В группы решили набрать по пять человек. Все участники выхода на поверхность собрались в комнате лейтенанта, склоняясь над большой схемой территории завода. Они прорабатывали план выхода несколько раз, до мельчайших подробностей, но все равно оставались нерешенные вопросы. Никто и не представлял себе, как изменилась поверхность, поэтому план все равно придется менять по ходу возникновения проблем, а что они возникнут, никто не сомневался. Жутко было представить, что там можно увидеть. Воображение рисовало горы покалеченных тел и раскатанные в порошок знакомые здания. А еще перед глазами почему-то стояла обожженная вьетнамская девочка и тени людей Хиросимы после взрыва.

– А бензин куда набирать? – спросил, прервав мысли Изотова, Сергей Тимофеев, инженер, который спроектировал лестницу. Его назначили старшим группы по сбору бензина.

– Меня больше интересует не куда, почти в каждой машине есть канистра, а как? – задумчиво произнес Максим. – Я как-то смутно себе представляю, как в ОЗК и в противогазе слить бензин из бака автомобиля. Под машину не подлезть, шлангом не откачать.

– Да, проблема. Ты теперь наш местный бензиновый магнат, на месте тебе и думать. Хотя… – почесав затылок, сказал Виктор. – Значит, так, ваша группа берет монтировку, чтоб багажник вскрыть, затем топорик, чтобы бак прорубить, и надо какой-то поддон, а лучше два, куда бензин сливать. Других идей нет. Вторая группа берет лом и кувалду, вдруг какой завал надо разобрать. Каждой группе даю по счетчику Гейгера. Все, ложимся спать. Завтра в девять ноль-ноль выход. Чтоб все выспались!

* * *

Место для проживания врачу выделили возле лазарета. Как-нибудь потом он решил оборудовать там что-то вроде комнаты, но пока довольствовался медицинской кушеткой. По сравнению с другими это было царское ложе. Остальные выжившие спали на чем и как придется. Заснуть сразу Изотову так и не удалось. Добравшись до кушетки, Максим решил произвести ревизию своих вещей. Черная брезентовая сумка на молнии, две шариковые ручки, перочинный нож с двумя лезвиями, кошелек, расческа, паспорт, детская одежда. Не густо. Нож он положил в карман джинсов. Одежда Максима – пригодится ли она ему еще? Где же вы?! Водолазка еще хранила запах сына. В сердцах врач бросил ее в сумку, слишком большую боль это все ему сейчас приносило, а сумку кинул под кушетку. В расстроенных чувствах он улегся, и почти сразу пришел Сашка Латышев – тот молоденький солдат, которого приставили помогать врачу. Постепенно он к Изотову так и «прилип», ходил за ним «хвостиком», выполняя те нехитрые задания, которые тот ему давал. В планируемом выходе на поверхность он также напросился в группу Изотова.

– Док, спишь?

«Вот, уже и кличка появилась, привяжется еще», – подумал врач, поворачиваясь к нему с явно недовольным видом.

– Ну что тебе, Саш, не спится? Иди, ложись спать, завтра день тяжелый. Выспаться надо.

– Ага, я сейчас. Я только спросить, – зачастил он.

– Поспать сегодня не придется, – Максим уселся на кушетке и вопросительно посмотрел на парня. Несмотря на форму, солдатом его назвать язык не поворачивался.

– Мне это, я насчет завтра, – от усердия и волнения он даже вспотел.

– Так, Саша, давай быстрее мысль оформи, не тупи, выспаться надо и тебе, и мне.

– Да-да… Я насчет радиации… В общем, боюсь я, – Александр смущенно опустил глаза.

– А, вон ты про что? На этот счет не беспокойся. Прежде чем выйти, мы фон радиационный измерим. Определим время, сколько можно находиться на поверхности, чтобы безопасно для всех. И потом, я таблеточек всем перед выходом дам. Радиопротекторы – они защищают от радиации и ускоряют выведение ее из организма. Чего-чего, а этих таблеток у нас, как грязи. Вот других маловато. К тому же, ты у нас брюнет.

– И что? Это-то здесь при чем? – недоуменно залупал он глазами.

– А то, что брюнеты и вообще люди с повышенным содержанием меланина, пигмент такой в коже, легче переносят радиацию, чем блондины. Так что не беспокойся. Все будет хорошо, – успокоенный Александр улыбнулся и побрел в свой угол. Прямо на бетонном полу лежал жесткий матрас, служивший ему ложем.

– Все будет хорошо, – подумал Изотов, глядя на укладывающегося парня. К сожалению, сам он в этом не был полностью уверен. – Что мы увидим там на поверхности? Найдем ли кого? Спаслись ли мои? – С этими тяжелыми мыслями врач и заснул.

Глава 8

Соседи

Утро. Хотя какое утро под землей. Все так же тускло горели лампы. Все те же бетонные стены, покрашенные светло-зеленой краской. Говорят, что зеленый цвет успокаивает, что-то по первому дню не похоже. О том, что народ просыпается, говорил деловитый гомон из основного зала. Максим встал и умылся холодной водой. Оделся в заранее приготовленный комбинезон из плотной джинсовой ткани с логотипом завода. Подача воды из скважины велась по мере надобности в большой резервуар в технической зоне убежища. Как объяснил сержант, который ведал всем этим хозяйством, скважина была пробурена до артезианских слоев (примерно сто пятьдесят метров глубины) еще до начала строительства убежища, и сам бункер строился уже вокруг нее. Это дало защитному сооружению постоянный источник чистой воды. На всякий случай кроме электронасоса была предусмотрена возможность накачать воду и вручную.

Перекусив банкой тушенки и чаем, Максим направился в сторону когда-то запасного, а ныне основного, собственно, и единственного выхода. Группа потихоньку собиралась. Выдав всем по две таблетки радиопротектора, врач настоял, чтобы все проглотили, хотя особо никто не упирался. Перед выходом стоял Виктор в защитном костюме, подобного которому Изотов никогда не видел: ярко-оранжевого цвета, с индивидуальной системой дыхания и желтым баллоном с дыхательной смесью на левом бедре. Противогазная маска висела на шее, а в руках он держал счетчик Гейгера.

– Ничего себе прикидик! Это что за костюмчик? – произнес Максим, осматривая защиту.

– Это, брат, – сказал лейтенант, глотая врученные таблетки, – достижение защитной технологии нашего вероятного, а может, уже и реального противника. Дает защиту второго класса от радиации, химических и бактериологических веществ. Он у нас один такой. Я в нем наверх выйду, фон измерю и назад. А вам вон ОЗК, и «эльки» лежат, и противогазы.

Врач выбрал себе «эльку» и противогаз по размеру и начал натягивать на себя прорезиненные неудобные штаны. Сердце бешено стучало. Сказать, что он не боялся? Скорее, это похоже на прыжок с парашютом в первый раз. Страх и возбуждение накатывали волнами вместе с выбросом адреналина. После катастрофы прошло десять дней. Столько вопросов вертелось на языке. Какой там уровень радиации? Есть ли живые? Большие ли разрушения?

Одевшись и проверив работоспособность противогазов, отряд вышел на лестницу. На полу лежали герметично запакованные тела трех умерших. Это было еще одной целью выхода. Надо похоронить по-человечески. Виктор поднялся к внешней гермодвери. Раздался скрип отпираемого гермозатвора. Створка тяжело приоткрылась, выпуская его наружу, а в просвет ворвались клубы пыли и ветер. Они быстро прикрыли дверь, не замыкая ее. Лейтенанта не было минуты две-три, и эти томительные минуты ожидания показались вечностью. Наконец послышались глухие удары. Впустив его, люди сгрудились вокруг, насколько позволяла площадка перед дверью. Голос, несмотря на переговорное устройство, был сильно заглушен.

– Значит, так. Видимость метров десять. Сильный ветер и пыль. Радиационный фон где-то около двухсот микрорентген в час. Значит, на поверхности можно находиться не более сорока пяти минут. В лучшем случае полчаса. Вы получите небольшую дозу. Таблетки, что доктор прописал, все проглотили? Все взяли индивидуальные дозиметры?

В ответ группа синхронно закивала и в противогазах стала похожа на ученых слонов из цирка.

– Повторю то, что обсуждалось вчера. Первая группа – налево, там стоянка. Задачу помните. Вторая группа – направо к КПП, искать запасной выход основного убежища. План местности вчера все видели. Передвигаться бегом, чтобы не терять время на дорогу. Первой выходит вторая группа, затем первая, и первая с собой прихватывает тела, я помогу. Я иду с первой группой до стоянки, а там посмотрю, что с основным выходом из убежища. Вторая группа – всем слушать Максима. Он ваш командир, – Максим поднял руку, на рукаве его «эльки» была нарисована черной краской жирная семерка. – Запомните, что бы ни случилось, через двадцать пять минут разворачивайтесь и возвращайтесь обратно. Все, инструктаж окончен. Вперед.

* * *

Сквозь пыль иногда были видны тяжелые темные облака, низко летевшие над землей с бешеной скоростью. Ветер резкими неожиданными порывами накидывался с разных сторон. Он поднимал кучи пыли, закручивая их в причудливые воронки маленьких смерчей. А затем, наигравшись ими, резко исчезал, как будто игра ему наскучила. Пыль, оставшись без поддерживающей силы, образовывала причудливые фигуры, которые медленно оседали на землю или снова подхватывались новыми порывами. Постоянно возникающие и исчезающие фигуры-призраки напоминали то каких-то фантастических животных, то силуэты людей. Это было бы очень красиво и завораживающе, если бы не было так страшно. Трехэтажное кирпичное здание, находившееся напротив выхода, превратилось в кучу строительного мусора, а железный ангар устоял, поблескивая в просветах сорванной обшивки стальным скелетом. Хотя по логике, при взрыве должно уцелеть более прочное здание, но по каким-то странно сложившимся законам физики взрывная волна пересмотрела критерии прочности этих строений.

Вторая группа вышла на поверхность и построилась заранее оговоренным порядком. Первым шел, а скорее бежал трусцой, Максим. За его спиной болтался укороченный короткоствольный «калаш». Зачем его взяли? Против оружия Изотов возражал, но его никто не слушал. Лишняя обуза. Лучше бы вместо него еще одну кувалду или лом тащили. Сзади, как волчонок, бегущий за своим вожаком, след в след топал Сашка Латышев. Он семенил за врачом и громко пыхтел в своем противогазе, иногда поглядывая на шкалу висящего на нем счетчика Гейгера. Что он там видел, непонятно, но рядовой добросовестно исполнял возложенные на него обязанности. Судя по схеме, нам следовало двигаться направо вдоль стоянки. Но… машин, собственно как и самой стоянки, не было. Видимость действительно была метров десять, может быть пятнадцать, а вместо стоянки с машинами была голая площадка с местами потрескавшимся и вздыбившимся асфальтом. Командир группы посмотрел налево и в круговерти пыли увидел груду автомобилей. Словно гигантской метлой сметенные в огромную кучу, они темнели метрах в пятидесяти у стены устоявшего цеха. Он показал направление и первым побежал трусцой, срезая намеченный путь, сокращая его через бывшую парковку.

– Так, мы выиграем минут пять, – рассуждал Максим. – Судя по направлению взрывной волны, взрыв был где-то на севере. Скорее всего, в районе авиазавода. А это километров пятнадцать по прямой.

Собственно, поэтому убежище и уцелело, но наземным постройкам досталось сильно. Впереди в пыли показалось здание основного корпуса. Точнее то, что от него осталось. Чтобы зайти в него, не могло быть и речи. Основные перекрытия рухнули вовнутрь, похоронив главный вход под тоннами строительного мусора. Огромные балки и плиты висели на небольшой высоте и угрожающе поскрипывали на ветру. Поперек дороги лежала огромная железобетонная труба. Откуда она здесь? Осмотрев неожиданное препятствие, Изотов вспомнил. Эта труба стояла на территории соседнего завода метрах в трехстах. По его подсчетам, аварийный выход, цель похода, где-то за этой преградой, хотя ландшафт настолько изменился, что утверждать с уверенностью он бы не взялся. Перелезть через трубу было весьма проблематично, в диаметре она метра полтора, значит, только в обход. Прячась за ней от ветра, командир повел отряд вокруг и сразу же за поворотом наткнулся на первый труп. Наверное, это кто-то из уцелевших после взрыва смог сам выползти из руин, залез внутрь этого более или менее защищенного от ветров укрытия, да так и умер от радиации и травм, прислонившись к ее закругленной стенке. Лицо его было сильно обожжено, а от одежды остались одни лишь лохмотья. Наша группа сгрудилась около покойника, отдавая ему последние молчаливые почести.

– Это Серега, с фрезерного цеха, – сказал один из рабочих. – Вон, у него наколка на пальцах, «СЕРЫЙ». Хороший парень был. Надо бы похоронить, по-человечески.

– Ладно, пошли. Если будем над каждым хорошим парнем стоять, сами рядом ляжем, – махнув рукой, приказал Изотов. Конечно, очень грустно видеть мертвым человека, которого когда-то хорошо знал и он был тебе, как минимум, хорошим знакомым или даже другом, но до цели пути оставалось совсем немного, а ситуация не позволяла терять время на эмоции.

Сразу же за трубой в паре десятков метров разведчики наткнулись на остатки аварийного выхода. Скорее всего, прежде чем окончательно приземлиться поперек дороги, она торцом ударила прямо по домику аварийного выхода, вколотив массивные железобетонные плиты в проход к бомбоубежищу. Разобрать этот завал без специальной техники было невозможно. Даже если это получится, скорее всего, гермодвери так же деформированы и открыть их не удастся. Рядом с разрушенным входом стоял железобетонный грибок вентиляционной шахты. Изотов с надеждой прислонился ухом к шершавому бетону и явно услышал шум вентилятора. Взяв в руки лом, он от души двинул по бетонной шахте. Звонкий металлический звук с гулким эхом отозвался по всему железобетонному колодцу.

Сделать здесь больше ничего нельзя. Максим посмотрел на часы – восемнадцать минут.

– Выдвигаемся назад! – заорал он, пытаясь перекричать поднявшийся с новой силой ветер. Всю дорогу назад, пока бежали трусцой по уже проторенному пути, командир группы обдумывал ситуацию. Убежище цело и в рабочем состоянии, но полностью заблокировано. Без посторонней помощи они не выберутся. Замкнутый круг. Если бы можно было работать на поверхности, то они в конце концов разобрали бы завал. Но пока наверху долго находиться нельзя, помочь мы им не можем.

Впереди появился ставший уже родным вход в убежище. Перед входом виднелась фигура Виктора в оранжевом защитном костюме. Он призывно махал отряду рукой, предлагая ускориться. Тяжело дыша, взмокшие под костюмами от пота, парни ввалились на площадку. За спинами лязгнула дверь и заскрипели затворы герметизации. На нижней площадке в ожидании сгрудилась первая команда. На бетонном полу, в ногах, стояла дюжина разнокалиберных канистр. После открытия внутренних дверей убежища группа оказалась в целлофановом коридоре, который вел в дезактивационную камеру. Смыв радиоактивную пыль в душевой, ребята оставили костюмы для дальнейшей обработки. Командир обошел всех и собрал индивидуальные дозиметры, после чего участники вышли в основной зал, где нас ждали жители станции. Устремив взгляды на группу выхода, они ждали оглашения результата и новостей с поверхности.

Виктор, обратившись к людям, громко сказал:

– Рассказывать пока нечего. Мы сейчас обсудим все, а затем огласим результаты. Командиры групп, инженеры ко мне в комнату.

Войдя в комнату, Изотов без сил рухнул на стул. Остальные расселись вокруг стола.

Виктор, осмотрев присутствующих тяжелым взглядом, сказал:

– Начну я, затем командиры групп по порядку. Ни у кого сомнений нет, что применено атомное оружие?

Тишина в ответ развеивала последние сомнения.

– Взрыв был где-то на севере, километрах в пятнадцати от нас. Судя по разрушениям, произошел на небольшой высоте или даже, скорее всего, наземный. Я осмотрел основной выход – восстановлению не подлежит. Нам крупно повезло, что уцелел запасной. Тела вынесли и сложили недалеко от входа. Будем выносить строительный мусор от лестницы, тогда и закопаем. Давай дальше, первая группа.

Сергей прокашлялся и осиплым голосом начал:

– Собрали три канистры по двадцать литров и девять канистр по десять литров. Итого сто пятьдесят литров бензина. Автомобили со стоянки над нашим бункером и рядом с ним сметены к цеху. Бензин с них и брали. Прямо из кучи. Удобнее было до баков добираться. Крыша крытой стоянки, напротив убежища, провалилась вовнутрь, но много машин там уцелело. В дальнейшем можно будет ими воспользоваться.

– Понятно, – кивнул Виктор. – Теперь вторая группа.

– Здания основного цеха и администрации, – начал Максим, – полностью разрушены. Внутренние перекрытия рухнули и полностью заблокировали основной вход. Что касается аварийного выхода, он тоже разрушен и в наших условиях невосстановим. Но я подошел к вентиляционной шахте, она работает. Так что убежище уцелело и там, скорее всего, есть выжившие люди. Надо искать способ до них добраться. Я собрал дозиметры. Мы получили около двадцати пяти—тридцати миллизивертов. Это, можно сказать, ничего. Но людям около месяца на поверхность лучше не выходить, пока организм полностью не восстановится. Лекарство я всем выдам. У меня все.

Виктор окинул всех взглядом.

– Ну, какие будут предложения?

Изотов поднял руку:

– У меня вопрос к инженерам. Возможно ли в наших условиях сделать ветрогенераторы? Бензин, конечно, дело хорошее, но он рано или поздно кончится. А ветер вон какой наверху – постоянный источник энергии.

– Можно сделать, – синхронно, как будто долго репетировали, кивнули все трое, – только вопрос в материале. Сам генератор – не проблема. А вот на вышку и лопасти надо прочный и легкий металл.

– Ладно, подумаем, – задумчиво произнес Виктор. – Идея хорошая, и надо ее реализовать, пока топливо есть. Инженеры, давайте проект разрабатывайте. А с материалом… В общем, подумаем. Все, собрание закончено. Всем отдыхать.

Максим совсем забыл, что за дверью ждали люди. Когда все вышли из комнаты, те поднялись со скамеек и с надеждой посмотрели на разведчиков. Виктор вышел вперед:

– Родные, ничего хорошего я вам не скажу. Все наши худшие предположения подтвердились. Вы, наверное, уже знаете подробности выхода от участников? Распространяться на этот счет я не буду. Мы уцелели, но это еще не все. Для того чтобы нам всем выжить, мне нужна помощь. Мы должны действовать слаженно, только так мы сможем продолжать жить, а не существовать и спасти наших друзей из соседнего убежища. Мы теперь одна семья. Прежде всего нужен порядок и дисциплина. Будем работать вместе, и мы всего добьемся. Энергией мы пока обеспечены, пища и вода есть. Инженерам поставлена задача для обеспечения нас постоянным источником электричества. Это сложное дело потребует совместной работы всех жителей убежища.

* * *

Все-таки радиация Максима немного достала. Ходил он с головной болью и тошнотой около недели. Спасибо радиопротекторам. Это состояние похоже на сильное похмелье. Остальным было не легче. Сашу сильно тошнило, пришлось даже капельницу ставить. И даже после нее он ходил с неделю бледный, как привидение. За эту неделю инженеры разработали проект ветрогенераторов. За основу взяли автомобильные генераторы, только увеличили их мощность. Рассчитали также и механику. Осталось дело за малым – найти материал и собрать все в единое целое. Сами генераторы собрали быстро, благо недостатка в деталях не было, а вот вышка и лопасти требовали дополнительного выхода для сбора металла.

Насколько Изотов помнил гражданскую оборону, радиационный фон после взрыва наиболее высок в первые дни, а в течение месяца резко уменьшается – раз в десять. А примерно через месяц устанавливается на определенном уровне и таким держится очень долго. Поэтому решили, что надо подготовиться к выходу через неделю. По расчетам, к этому времени уровень радиации должен упасть до ста микрорентген в час, что позволит продлить выходы до четырех часов. Разведчики сидели в комнате лейтенанта и обсуждали план будущего выхода, как вдруг перенесенный в угол комнаты телефон резко зазвонил. Переглянувшись, все с недоверием посмотрели на аппарат – уже и забыли о его существовании. Это было так неожиданно, что никто не поверил своим ушам. Словно в подтверждение сомнений, он протестующе звякнул и зазвонил снова длинным сигналом. Виктор вернулся к реальности и бросился к телефону, нажав кнопку громкой связи.

– Да? – недоверчиво сказал он в трубку.

– Кто у телефона? – прозвучало в ответ в динамике.

– Лейтенант Васильев.

– Слава богу, вы целы. Это капитан Еремин. Слушай сюда, Васильев, мы полностью заблокированы в убежище, но основные функции жизнеобеспечения сооружения в рабочем состоянии. У нас четыреста двадцать один человек. Связи долго не было, так как не могли восстановить поврежденную станцию и кабель. Вот, только справились. Как у вас?

– У нас сто сорок четыре человека. Восстановили аварийный выход и пытались добраться до вас, но вас капитально завалило. Сами не справимся. Решаем вопрос энергии. Топлива для дизелей всего на месяц.

– Васильев, ставлю задачу. Мы начали копать в вашу сторону. Прошли шесть метров и нашли повреждение кабеля. Направляющей туннеля будет кабельная шахта между нашими убежищами. Между нами около ста пятидесяти метров, так что давайте, параллельно решению вопроса энергообеспечения, начинайте пробиваться нам навстречу. Высота тоннеля два метра, и своды укрепляйте. У нас уже был обвал. Все, конец связи. Созваниваемся через каждые двадцать четыре часа. Отбой.

В установившейся тишине Виктор окинул всех взглядом:

– Ну, сами все слышали. Пошли к народу, радостную весть сообщим.

* * *

Жители убежища восприняли новость с небывалым энтузиазмом. У многих рабочих там были друзья и знакомые. А некоторые предполагали, что могут быть и их родственники, поскольку завод был большой и семейных и родственных связей было много. Что тогда говорить об Изотове? Он готов был схватить лопату и копать, пока не докопается до заветной цели. Кабельная шахта выходила в сторону основного убежища из той комнаты, куда складывали строительный мусор от лестницы, поэтому, прежде чем копать, надо было освободить комнату от хлама и разобрать стену. Виктор как неплохой организатор разделил всех желающих на четыре бригады по двенадцать человек, а также составил график работы по шесть часов для каждой бригады, в расчете на то, чтобы работы велись непрерывно. Строительный мусор решили далеко не выносить, а сложили под лестницей, за внутренней гермодверью. Многое из этого пригодится для укрепления сводов прокапываемого прохода. Первая бригада немедленно приступила к работе, стимулов было предостаточно, и в лишнем понукании никто не нуждался.

За первые сутки очистив комнату, приступили к разбору стены. Стена бомбоубежища – это не просто стена обыкновенного здания. Это сложное инженерное сооружение: двойной слой железобетонных блоков, по полметра толщиной каждый, а между ними слой «тяжелого» песка (с большим добавлением измельченной металлической руды). Пробить такую стену без специального оборудования, только ломами, кувалдами да киркой – задача не из легких, а по убеждению Максима, даже невыполнимая. Но к концу первых суток бригады, сменяя друг друга, прошили первую, казалось, неприступную и непробиваемую железобетонную стену. Люди настолько вымотались, что было решено создать еще одну бригаду, чтобы дать проходчикам больше времен на восстановление, а время работы бригад сократили до трех часов.

* * *

Повествование о туннеле стоит прервать историей, которая произошла в это же время. К врачу в медицинский пункт с гордым названием «Амбулатория», согласно висевшей на двери вывеске, прибежали Катя и Димка, дети, которые спаслись в убежище вместе с родителями. Зайдя в комнату, девочка с большущими глазами и смешными косичками стала выталкивать из-за спины своего младшего брата, шипя на него.

– Ну, говори, давай.

Мальчик стеснялся и пытался спрятаться за сестру. Видя мучения паренька, Изотов решил ему помочь.

– Что вас привело ко мне, молодые люди? Заболел кто?

– Дядя доктор, спасите киску, она там застряла, – сказал мальчик наконец, заикаясь от волнения и ответственности момента, после чего неопределенно махнул рукой куда-то в сторону.

– Какую киску? – не понял врач. Откуда здесь кошка? Почти две недели прошло после катастрофы.

– Там киска плачет… В дырке, – произнес Димка и, видимо исчерпав весь свой словарный запас, тяжело вздохнул.

– Ну, показывай, где кто плачет. Веди.

Они повели Максима в сторону дальней вентиляционной шахты, в стороне от жилого помещения.

– Вот, – показал мальчишка пальчиком на вентиляционную сетку.

Прислушавшись, врач различил среди мерного рокота работающего вентилятора отчаянные вопли представителя вида домашних кошек. После осмотра сетки стало понятно, что открыть ее без инструмента не получится. Потрепав Димку по голове, Изотов сказал:

– Ничего, спасем мы твою киску.