| Somehow, with the defection of Isabelle the idea of undergraduate success had loosed its grasp on his imagination, and he contemplated a possible failure to pass off his condition with equanimity, even though it would arbitrarily mean his removal from the Princetonian board and the slaughter of his chances for the Senior Council. | После ссоры с Изабеллой академические успехи как-то сразу перестали его волновать, и к возможному провалу он относился почти равнодушно, хотя этот провал должен был неизбежно повлечь за собой уход с поста редактора "Принстонской газеты" и лишить его каких бы то ни было шансов попасть в члены Совета старшекурсников. |
| There was always his luck. | Может, еще кривая вывезет. |
| He yawned, scribbled his honor pledge on the cover, and sauntered from the room. | Он зевнул, небрежно написал на папке присягу, что работал честно, и вперевалку вышел из аудитории. |
| "If you don't pass it," said the newly arrived Alec as they sat on the window-seat of Amory's room and mused upon a scheme of wall decoration, "you're the world's worst goopher. | - Если ты не сдал, - сказал только что приехавший Алек, сидя у окна в комнате Эмори и обсуждая с ним, как лучше развесить картины и снимки, -значит, ты последний идиот. |
| Your stock will go down like an elevator at the club and on the campus." | И в клубе, и вообще в университете твои акции упадут, как камень в воду. |
| "Oh, hell, I know it. | - Сам знаю. |
| Why rub it in?" | Можешь не объяснять. |
| " 'Cause you deserve it. | - И поделом тебе. |
| Anybody that'd risk what you were in line for ought to be ineligible for Princetonian chairman." | За такое поведение из "Принстонской" хоть кого вышибут, и правильно сделают. |
| "Oh, drop the subject," Amory protested. "Watch and wait and shut up. | - Ладно, хватит, - рассердился Эмори. -Посмотрим, как будет, а пока помалкивай. |
| I don't want every one at the club asking me about it, as if I were a prize potato being fattened for a vegetable show." | Не желаю я, чтобы в клубе все меня про это спрашивали, точно я картофелина, которую выращивают на приз для выставки огородников. |
| One evening a week later Amory stopped below his own window on the way to Renwick's, and, seeing a light, called up: | Вечером неделю спустя Эмори по дороге к Ренвику остановился под своим окном и, увидев наверху свет, крикнул: |
| "Oh, Tom, any mail?" | - Эй, Том, почта есть? |
| Alec's head appeared against the yellow square of light. | В желтом квадрате света появилась голова Алека. |
| "Yes, your result's here." | - Да, тебе пришло извещение. |
| His heart clamored violently. | У Эмори заколотилось сердце. |
| "What is it, blue or pink?" | - Какой листок, розовый или голубой? |
| "Don't know. | - Не знаю. |
| Better come up." | Сам увидишь. |
| He walked into the room and straight over to the table, and then suddenly noticed that there were other people in the room. | Он прошел прямо к столу и только тогда вдруг заметил, что в комнате есть и еще люди. |
| " 'Lo, Kerry." He was most polite. "Ah, men of Princeton." They seemed to be mostly friends, so he picked up the envelope marked | - Здорово, Керри. - Он выбрал самый вежливый тон. - О, друзья мои принстонцы! - Видимо, тут собрались все свои, поэтому он взял со стола конверт со штампом |
| "Registrar's Office," and weighed it nervously. | "Канцелярия" и нервно взвесил его на ладони. |
| "We have here quite a slip of paper." | - Мы имеем здесь важный документ. |
| "Open it, Amory." | - Да открой ты его, Эмори. |
| "Just to be dramatic, I'll let you know that if it's blue, my name is withdrawn from the editorial board of the Prince, and my short career is over." | - Для усиления драматического эффекта довожу до вашего сведения, что, если листок голубой, мое имя больше не значится в руководстве "Принстонской газеты" и моя недолгая карьера закончена. |
| He paused, and then saw for the first time Ferrenby's eyes, wearing a hungry look and watching him eagerly. | Он умолк и тут только увидел устремленные на него голодные, внимательные глаза Ферренби. |
| Amory returned the gaze pointedly. | Эмори ответил ему выразительным взглядом. |
| "Watch my face, gentlemen, for the primitive emotions." | - Читайте примитивные эмоции на моем лице, джентльмены. |
| He tore it open and held the slip up to the light. | Он разорвал конверт и поглядел листок на свет. |
| "Well?" | - Ну? |
| "Pink or blue?" | - Розовый или голубой? |
| "Say what it is." | - Говори же! |
| "We're all ears, Amory." | - Мы ждем, Эмори. |
| "Smile or swear-or something." | - Улыбнись или выругайся, ну же! |
| There was a pause ... a small crowd of seconds swept by... then he looked again and another crowd went on into time. | Пауза... пролетел рой секунд... он посмотрел еще раз, и еще один рой улетел в вечность. |
| "Blue as the sky, gentlemen...."t | - Небесно-голубой, джентльмены... |
| Aftermath | Похмелье |
| What Amory did that year from early September to late in the spring was so purposeless and inconsecutive that it seems scarcely worth recording. | Все, что Эмори делал в том учебном году с начала сентября и до конца весны, было так непоследовательно и бесцельно, что и рассказывать об этом едва ли стоит. |
| He was, of course, immediately sorry for what he had lost. | Разумеется, он тотчас пожалел о том, чего лишился. |
| His philosophy of success had tumbled down upon him, and he looked for the reasons. | Вся его философия успеха развалилась на куски, и он мучился вопросом, почему так случилось. |
| "Your own laziness," said Alec later. | - Собственная лень, вот и все, - сказал однажды Алек. |
| "No-something deeper than that. | - Нет, тут причины глубже. |
| I've begun to feel that I was meant to lose this chance." | Сейчас мне кажется, что эта неудача была предопределена. |
| "They're rather off you at the club, you know; every man that doesn't come through makes our crowd just so much weaker." | - В клубе на тебя уже косятся. Каждый раз, как кто-нибудь проваливается, нашего полку убывает. |
| "I hate that point of view." | - Не принимаю я такой точки зрения. |
| "Of course, with a little effort you could still stage a comeback." | - Ты, безусловно, мог бы еще отыграться, стоит только захотеть. |
| "No-I'm through-as far as ever being a power in college is concerned." | - Ну нет, с этим покончено - я имею в виду свой авторитет в колледже. |
| "But, Amory, honestly, what makes me the angriest isn't the fact that you won't be chairman of the Prince and on the Senior Council, but just that you didn't get down and pass that exam." | - Честно тебе скажу, Эмори, меня не то бесит, что ты не будешь ни в "Принстонской", ни в совете, а просто что ты не взял себя в руки и не сдал этот несчастный экзамен. |
| "Not me," said Amory slowly; "I'm mad at the concrete thing. | - Ну а меня, - медленно проговорил Эмори, - меня бесит самый факт. |
| My own idleness was quite in accord with my system, but the luck broke." | Мое безделье вполне соответствовало моей системе. Просто везение кончилось. |
| "Your system broke, you mean." | - Скажи лучше, что твоя система кончилась. |
| "Maybe." | - Может, и так. |
| "Well, what are you going to do? | - И что же ты теперь намерен делать? |
| Get a better one quick, or just bum around for two more years as a has-been?" | Поскорее обзавестись новой или прозябать еще два года на ролях бывшего? |
| "I don't know yet ..." | - Еще не знаю. |
| "Oh, Amory, buck up!" | - Да ну же, Эмори, встряхнись! |
| "Maybe." | - Там видно будет. |
| Amory's point of view, though dangerous, was not far from the true one. | Позиция Эмори, хоть и опасная, в общем отражала истинное положение дел. |
| If his reactions to his environment could be tabulated, the chart would have appeared like this, beginning with his earliest years: 1.The fundamental Amory.2.Amory plus Beatrice.3.Amory plus Beatrice plus Minneapolis. | Если его реакции на окружающую среду можно было бы изобразить в виде таблицы, она, начиная с первых лет его жизни, выглядела бы примерно так: 1. Изначальный Эмори. 2. Эмори плюс Беатриса. 3. Эмори, плюс Беатриса, плюс Миннеаполис. |
| Then St. Regis' had pulled him to pieces and started him over again: 4.Amory plus St. Regis'.5.Amory plus St. Regis' plus Princeton. | Потом Сент-Реджис разобрал его по кирпичикам и стал строить заново. 4. Эмори плюс Сент-Реджис. 5. Эмори, плюс Сент-Реджис, плюс Принстон. |
| That had been his nearest approach to success through conformity. | Так, приноравливаясь к стандартам, он продвинулся сколько мог по пути к успеху. |
| The fundamental Amory, idle, imaginative, rebellious, had been nearly snowed under. | Изначальный Эмори, лентяй, фантазер, бунтарь, был, можно сказать, похоронен. |
| He had conformed, he had succeeded, but as his imagination was neither satisfied nor grasped by his own success, he had listlessly, half- accidentally chucked the whole thing and become again:6.The fundamental Amory. | Он приноровился, он достиг кое-какого успеха, но поскольку успех не удовлетворял его и не захватил его воображения, он бездумно, почти случайно, поставил на всем этом крест, и осталось то, что было когда-то: 6. Изначальный Эмори. |
| Financial | Эпизод финансовый |
| His father died quietly and inconspicuously at Thanksgiving. | В День благодарения тихо и без шума скончался его отец. |
| The incongruity of death with either the beauties of Lake Geneva or with his mother's dignified, reticent attitude diverted him, and he looked at the funeral with an amused tolerance. | Эмори позабавило, как не вяжется смерть с красотой Лейк-Джинева и сдержанной, полной достоинства манерой матери, и похороны он воспринял иронически терпимо. |
| He decided that burial was after all preferable to cremation, and he smiled at his old boyhood choice, slow oxidation in the top of a tree. | Он решил, что погребение все же предпочтительнее кремации, и с улыбкой вспомнил, как мальчиком придумал себе очень интересную смерть: медленное отравление кислородом в ветвях высокого дерева. |
| The day after the ceremony he was amusing himself in the great library by sinking back on a couch in graceful mortuary attitudes, trying to determine whether he would, when his day came, be found with his arms crossed piously over his chest (Monsignor Darcy had once advocated this posture as being the most distinguished), or with his hands clasped behind his head, a more pagan and Byronic attitude. | На следующий день после похорон он развлекался в просторной отцовской библиотеке, принимая на диване разные предсмертные позы, выбирая, что будет лучше, когда придет его час, - чтобы его нашли со скрещенными на груди руками (когда-то монсеньор Дарси отозвался о такой позе как наиболее благообразной) или же с руками, закинутыми за голову, что наводило бы на мысль о безбожии и байронизме. |
| What interested him much more than the final departure of his father from things mundane was a tricornered conversation between Beatrice, Mr. Barton, of Barton and Krogman, their lawyers, and himself, that took place several days after the funeral. | Гораздо интереснее, чем уход отца из мира живых, оказался для Эмори разговор, состоявшийся через несколько дней после похорон между ним, Беатрисой и мистером Бартоном из фирмы их поверенных "Бартон и Крогмен". |
| For the first time he came into actual cognizance of the family finances, and realized what a tidy fortune had once been under his father's management. | Впервые он был посвящен в финансовые дела семьи и узнал, каким огромным состоянием владел одно время его отец. |
| He took a ledger labelled | Он взял приходно-расходную книгу с надписью |
| "1906" and ran through it rather carefully. | "1906 год" и тщательно просмотрел ее. |
| The total expenditure that year had come to something over one hundred and ten thousand dollars. | Общая сумма расходов за тот год несколько превышала сто десять тысяч долларов. |
| Forty thousand of this had been Beatrice's own income, and there had been no attempt to account for it: it was all under the heading, "Drafts, checks, and letters of credit forwarded to Beatrice Blaine." | Из них сорок тысяч были взяты из доходов самой Беатрисы, и подробного отчета о них не было: все шло под рубрикой "Векселя, чеки и кредитные письма, предъявленные Беатрисе Блейн". |
| The dispersal of the rest was rather minutely itemized: the taxes and improvements on the Lake Geneva estate had come to almost nine thousand dollars; the general up-keep, including Beatrice's electric and a French car, bought that year, was over thirty-five thousand dollars. | Остальное было перечислено по пунктам: налоги по имению в Лейк-Джинева и оплата произведенных там ремонтных и прочих работ составили без малого девять тысяч долларов, общие хозяйственные расходы, включая электромобиль Беатрисы и купленный в том году новый французский автомобиль, - свыше тридцати пяти тысяч. |
| The rest was fully taken care of, and there were invariably items which failed to balance on the right side of the ledger. | Записано было и все остальное, причем во многих случаях в записях на правой стороне книги, отсутствовали данные, из каких источников эти суммы взяты. |
| In the volume for 1912 Amory was shocked to discover the decrease in the number of bond holdings and the great drop in the income. | В книге за 1912 год Эмори ждало неприятное открытие: уменьшение количества ценных бумаг и резкое снижение доходов. |
| In the case of Beatrice's money this was not so pronounced, but it was obvious that his father had devoted the previous year to several unfortunate gambles in oil. | По деньгам Беатрисы разница была не так разительна, а вот отец его, как выяснилось, в предыдущем году провел ряд неудачных спекуляций с нефтью. |
| Very little of the oil had been burned, but Stephen Blaine had been rather badly singed. | Нефти эти операции принесли ничтожно мало, а расходов от Стивена Блейна потребовали огромных. |
| The next year and the next and the next showed similar decreases, and Beatrice had for the first time begun using her own money for keeping up the house. | Доходы продолжали снижаться и в последующие три года, и Беатриса впервые стала тратить на содержание дома собственные средства. |
| Yet her doctor's bill for 1913 had been over nine thousand dollars. | Впрочем, в 1913 году счет ее врача превысил девять тысяч долларов. |
| About the exact state of things Mr. Barton was quite vague and confused. | Общее положение дел представлялось мистеру Бартону весьма запутанным и неясным. |
| There had been recent investments, the outcome of which was for the present problematical, and he had an idea there were further speculations and exchanges concerning which he had not been consulted. | Имелись недавние капиталовложения, о результате которых еще рано было судить, а кроме того, он подозревал, что за последнее время были и еще спекуляции и биржевые сделки, заключенные без его ведома и согласия. |
| It was not for several months that Beatrice wrote Amory the full situation. | Лишь спустя несколько месяцев Беатриса написала сыну, каково на поверку оказалось их финансовое положение. |
| The entire residue of the Blaine and O'Hara fortunes consisted of the place at Lake Geneva and approximately a half million dollars, invested now in fairly conservative six-per-cent holdings. | Все, что осталось от состояния Блейнов и О'Хара, - это поместье в Лейк-Джинева и около полумиллиона долларов, вложенных теперь в сравнительно надежные шестипроцентные облигации. |
| In fact, Beatrice wrote that she was putting the money into railroad and street-car bonds as fast as she could conveniently transfer it."I am quite sure," she wrote to Amory, "that if there is one thing we can be positive of, it is that people will not stay in one place. | Кроме того, Беатриса писала, что придется при первой возможности обменять все бумаги на акции железнодорожных и трамвайных компаний. В чем я уверена, - писала она, - так это в том, что люди хотят путешествовать. |
| This Ford person has certainly made the most of that idea. | Во всяком случае, из такого положения исходит в своей деятельности этот Форд, о котором столько говорят. |
| So I am instructing Mr. Barton to specialize on such things as Northern Pacific and these Rapid Transit Companies, as they call the street-cars. | Поэтому я дала мистеру Бартону указание покупать акции "Северной Тихоокеанской" и компании "Быстрый транзит" у как они называют трамвай. |
| I shall never forgive myself for not buying Bethlehem Steel. | Никогда себе не прощу, что вовремя не купила акции "Вифлеемской стали". |
| I've heard the most fascinating stories. | О них рассказывают поразительные вещи. |
| You must go into finance, Amory. I'm sure you would revel in it. | Ты должен пойти по финансовой линии, Эмори, я уверена, что это как раз для тебя. |
| You start as a messenger or a teller, I believe, and from that you go up-almost indefinitely. | Начинать нужно, кажется, с рассыльного или кассира, а потом можно продвигаться все выше и выше, почти без предела. |
| I'm sure if I were a man I'd love the handling of money; it has become quite a senile passion with me. | Я уверена, что, будь я мужчиной, я бы ничего так не хотела, как заниматься денежными операциями, у меня это стало каким-то старческим увлечением. |
| Before I get any fartber I want to discuss something. | Но прежде чем продолжать, несколько слов о другом. |
| A Mrs. Bispam, an overcordial little lady whom I met at a tea the other day, told me that her son, he is at Yale, wrote her that all the boys there wore their summer underwear all during the winter, and also went about with their heads wet and in low shoes on the coldest days. | Я тут на днях познакомилась в гостях с некой миссис Биспам, на редкость любезной женщиной, у нее сын учится в Йеле, так вот она рассказала мне, что он ей написал, что тамошние студенты всю зиму носят летнее белье и даже в самые холодные дни выходят на улицу с мокрыми волосами и в одних полуботинках. |
| Now, Amory, I don't know whether that is a fad at Princeton too, but I don't want you to be so foolish. | Не знаю, распространена ли такая мода и в Принстоне, но ты уж, пожалуйста, не веди себя так глупо. |
| It not only inclines a young man to pneumonia and infantile paralysis, but to all forms of lung trouble, to which you are particularly inclined. | Это грозит не только воспалением легких и детским параличом, но и всякими легочными заболеваниями, а ты им всегда был подвержен. |
| You cannot experiment with your health. | Нельзя рисковать своим здоровьем. |
| I have found that out. | Я в этом убедилась. |
| I will not make myself ridiculous as some mothers no doubt do, by insisting that you wear overshoes, though I remember one Christmas you wore them around constantly without a single buckle latched, making such a curious swishing sound, and you refused to buckle them because it was not the thing to do. | Я не хочу показаться смешной и не настаиваю, как, вероятно, делают некоторые матери, чтобы ты носил ботики, хотя отлично помню, как один раз на рождественских каникулах ты упорно носил их с расстегнутыми пряжками, они еще так забавно хлопали, а застегивать ты их не хотел, потому что все мальчики так ходили. |
| The very next Christmas you would not wear even rubbers, though I begged you. | А на следующее Рождество ты уж и галоши не желал надевать, как я тебя ни просила. |
| You are nearly twenty years old now, dear, and I can't be with you constantly to find whether you are doing the sensible thing."This has been a very practical letter. | Тебе, милый, скоро двадцать лет, и не могу я все время быть при тебе и проверять, разумно ли ты поступаешь. Вот видишь, какое деловое получилось письмо. |
| I warned you in my last that the lack of money to do the things one wants to makes one quite prosy and domestic, but there is still plenty for everything if we are not too extravagant. | В прошлый разя тебя предупреждала, что, когда не хватает денег, чтобы делать все, что вздумается, становишься домоседкой и скучной собеседницей, но у нас-mo еще есть достаточно, если не слишком транжирить. |
| Take care of yourself, my dear boy, and do try to write at least once a week, because I imagine all sorts of horrible things if I don't hear from you.Affectionately, | Береги себя, мой мальчик, и очень тебя прошу, пиши мне хоть раз в неделю, а то, когда от тебя долго нет вестей, я начинаю воображать всякие ужасы. |
| Mother. " | Целую тебя. |
| First Appearance of the Term | Мама |
| "Personage" | Первое появление термина "личность" |
| Monsignor Darcy invited Amory up to the Stuart palace on the Hudson for a week at Christmas, and they had enormous conversations around the open fire. | На Рождество монсеньор Дарси пригласил Эмори погостить недельку в его Стюартовском дворце на Гудзоне, и они провели немало часов в беседах у камина. |
| Monsignor was growing a trifle stouter and his personality had expanded even with that, and Amory felt both rest and security in sinking into a squat, cushioned chair and joining him in the middle-aged sanity of a cigar. | Монсеньор еще немного располнел и словно стал еще обходительнее, и Эмори ощутил отдохновение и покой, когда они, расположившись в низких креслах с подушками, степенно, как двое немолодых мужчин, закурили сигары. |
| "I've felt like leaving college, Monsignor." | - Я все думаю, не бросить ли мне колледж, монсеньор. |
| "Why?" | - Почему? |
| "All my career's gone up in smoke; you think it's petty and all that, but--" | - Карьера моя рухнула, вы, конечно, скажете, что это ребячество и все такое, но... |
| "Not at all petty. I think it's most important. | - Вовсе не ребячество, это очень важно. |
| I want to hear the whole thing. | Расскажи-ка мне все по порядку. |
| Everything you've been doing since I saw you last." | Обо всем, что ты делал с тех пор, как мы с тобой не виделись. |
| Amory talked; he went thoroughly into the destruction of his egotistic highways, and in a half-hour the listless quality had left his voice. | Эмори заговорил. Он стал подробно описывать крушение своих эгоистических замыслов, и через полчаса от его равнодушного тона не осталось и следа. |
| "What would you do if you left college?" asked Monsignor. | - А что бы ты стал делать, если бы ушел из колледжа? - спросил монсеньор. |
| "Don't know. | - Не знаю. |
| I'd like to travel, but of course this tiresome war prevents that. | Мне хотелось бы поездить по свету, но путешествовать сейчас нельзя из-за этой злосчастной войны. |
| Anyways, mother would hate not having me graduate. | И мама страшно огорчилась бы, если бы я не кончил. |
| I'm just at sea. | Просто не знаю, как быть. |
| Kerry Holiday wants me to go over with him and join the Lafayette Esquadrille."u | Керри Холидэй уговаривает меня ехать вместе с ним в Европу и вступить в эскадрилью имени Лафайета. |
| "You know you wouldn't like to go." | - А этого тебе не хочется. |
| "Sometimes I would-to-night I'd go in a second." | - Когда как. Сейчас я готов хоть завтра уехать. |
| "Well, you'd have to be very much more tired of life than I think you are. | - Нет, для этого тебе, думается, еще недостаточно надоело жить. |
| I know you." | Я ведь тебя знаю. |
| "I'm afraid you do," agreed Amory reluctantly. "It just seemed an easy way out of everything-when I think of another useless, draggy year." | - Наверное, так, - нехотя согласился Эмори. -Просто как подумаешь, что надо бессмысленно тянуть лямку еще год, это кажется самым легким выходом. |
| "Yes, I know; but to tell you the truth, I'm not worried about you; you seem to me to be progressing perfectly naturally." | - Понимаю. Но, сказать по правде, я не особенно за тебя тревожусь, по-моему, ты эволюционируешь вполне естественно. |
| "No," Amory objected. "I've lost half my personality in a year." | - Нет, - возразил Эмори, - я за год растерял половину самого себя. |
| "Not a bit of it!" scoffed Monsignor. "You've lost a great amount of vanity and that's all." | - Ничего подобного! - решительно заявил монсеньор. - Ты растерял некоторую долю тщеславия, только и всего. |
| "Lordy! I feel, anyway, as if I'd gone through another fifth form at St. Regis's." | - Ну а чувствую я себя так, как будто опять только что поступил в Сент-Реджис. |
| "No." Monsignor shook his head. "That was a misfortune; this has been a good thing. | - Напрасно. - Монсеньор покачал головой. - То была неудача, а сейчас это к лучшему. |
| Whatever worth while comes to you, won't be through the channels you were searching last year." | Все ценное, что ты приобретаешь в жизни, придет к тебе не теми путями, на которых ты чего-то искал в прошлом году. |
| "What could be more unprofitable than my present lack of pep?" | - Что может быть никчемнее моей теперешней апатии? |
| "Perhaps in itself... but you're developing. | - Да, если не смотреть вперед... но ты растешь. |
| This has given you time to think and you're casting off a lot of your old luggage about success and the superman and all. | У тебя есть время подумать, и ты понемногу освобождаешься от своих прежних идей насчет престижа, сверхчеловека и прочего. |
| People like us can't adopt whole theories, as you did. | Такие люди, как мы, не способны ни одну теорию принять целиком. |
| If we can do the next thing, and have an hour a day to think in, we can accomplish marvels, but as far as any high-handed scheme of blind dominance is concerned-we'd just make asses of ourselves." | Если мы делаем то, что нужно сейчас, и один час в день оставляем себе на то, чтобы подумать, мы можем творить чудеса, но что касается той или иной всеобъемлющей системы главенства - тут мы обычно садимся в лужу. |
| "But, Monsignor, I can't do the next thing." | - Но я не могу делать то, что нужно сейчас, монсеньор. |
| "Amory, between you and me, I have only just learned to do it myself. | - Скажу тебе по секрету, Эмори, я и сам только совсем недавно этому научился. |
| I can do the one hundred things beyond the next thing, but I stub my toe on that, just as you stubbed your toe on mathematics this fall." | Я могу делать сто дел второстепенных, а вот на том, что нужно сейчас, спотыкаюсь, как ты нынче осенью споткнулся на математике. |
| "Why do we have to do the next thing? | - А почему обязательно нужно делать то, что нужно сейчас? |
| It never seems the sort of thing I should do." | Мне всегда кажется, что именно это делать ни к чему. |
| "We have to do it because we're not personalities, but personages." | - Это нужно потому, что мы не индивидуумы, а личности... |
| "That's a good line-what do you mean?" | - Как интересно. Но что это значит? |
| "A personality is what you thought you were, what this Kerry and Sloane you tell me of evidently are. | - Индивидуальности - это то, чем ты себя воображал, то, чем, судя по твоим рассказам, являются твои Слоун и Керри. |
| Personality is a physical matter almost entirely; it lowers the people it acts on-I've seen it vanish in a long sickness. | Индивидуальность - категория главным образом физическая, она человека скорее принижает, и я знаю случаи, когда после долгой болезни она вообще исчезает. |
| But while a personality is active, it overrides 'the next thing.' | Но пока индивидуум действует, он отмахивается от "ближайшего нужного дела". |
| Now a personage, on the other hand, gathers. | А личность неизбежно что-то накапливает. |
| He is never thought of apart from what he's done. | Она неразрывно связана с поступками. |
| He's a bar on which a thousand things have been hung-glittering things sometimes, as ours are; but he uses those things with a cold mentality back of them." | Это - веревка, на которой навешано много всякого добра, иногда, как у нас с тобой, заманчиво-яркого, но личность пользуется этим добром с расчетом и смыслом. |
| "And several of my most glittering possessions had fallen off when I needed them." | - А из моих самых ярких сокровищ, - с живостью подхватил Эмори его метафору, - многие рассыпались в прах, как раз когда они были мне нужнее всего. |
| Amory continued the simile eagerly. | - Да, в том-то и дело. |
| "Yes, that's it; when you feel that your garnered prestige and talents and all that are hung out, you need never bother about anybody; you can cope with them without difficulty." | Когда тебе кажется, что накопленный тобою престиж, и таланты, и прочее у всех на виду, тебе ни до кого нет дела, ты сам без труда с любым справляешься. |
| "But, on the other hand, if I haven't my possessions, I'm helpless!" | - Но с другой стороны, без своих сокровищ я совершенно беспомощен. |
| "Absolutely." | - Безусловно. |
| "That's certainly an idea." | - А ведь это идея. |
| "Now you've a clean start-a start Kerry or Sloane can constitutionally never have. | - Ты сейчас можешь начать с нуля, а Слоуну и Керри это по самой их природе недоступно. |
| You brushed three or four ornaments down, and, in a fit of pique, knocked off the rest of them. | Три-четыре побрякушки с тебя слетели, а ты с досады отшвырнул и все остальное. |
| The thing now is to collect some new ones, and the farther you look ahead in the collecting the better. | Теперь дело за тем, чтобы собрать новую коллекцию, и чем дальше в будущее ты будешь при этом заглядывать, тем лучше. |
| But remember, do the next thing!" | Но помни, делай то, что нужно сейчас. |
| "How clear you can make things!" | - Как вы умеете все прояснить! |
| So they talked, often about themselves, sometimes of philosophy and religion, and life as respectively a game or a mystery. | В таком духе они беседовали - часто о себе, иногда о философии, о религии, о жизни - что она такое: игра или тайна. |
| The priest seemed to guess Amory's thoughts before they were clear in his own head, so closely related were their minds in form and groove. | Священник словно угадывал мысли Эмори еще раньше, чем тот сам успевал их для себя сформулировать, - так похоже и параллельно работало их сознание. |
| "Why do I make lists?" Amory asked him one night. "Lists of all sorts of things?" | - Почему я все время составляю списки? - спросил как-то вечером Эмори. - Самые разнообразные списки. |
| "Because you're a mediaevalist," Monsignor answered. "We both are. | - Потому что ты человек Средневековья, - отвечал монсеньор. - Мы оба с тобой такие. |
| It's the passion for classifying and finding a type." | Это страсть к классификации и поискам единого типа. |
| "It's a desire to get something definite." | - Это желание додуматься до чего-то определенного. |
| "It's the nucleus of scholastic philosophy." | - Это ядро схоластики. |
| "I was beginning to think I was growing eccentric till I came up here. | - Я, перед тем как поехал к вам, уже стал подозревать, что я ненормальный. |
| It was a pose, I guess." | Наверно, это была просто поза. |
| "Don't worry about that; for you not posing may be the biggest pose of all. | - Пусть это тебя не тревожит. Возможно, для тебя отсутствие позы и есть самая настоящая поза. |
| Pose--" | Позируй на здоровье, но... |
| "Yes?" | - Да? |
| "But do the next thing." | - Делай то, что нужно сейчас. |
| After Amory returned to college he received several letters from Monsignor which gave him more egotistic food for consumption.I am afraid that I gave you too much assurance of your inevitable safety, and you must remember that I did that through faith in your springs of effort; not in the silly conviction that you will arrive without struggle. | По возвращении в колледж Эмори получил от монсеньора несколько писем, давших ему обильную пищу для дальнейших размышлений о себе. Боюсь, я внушил тебе, что в конечном счете тебе ничто не грозит, пойми, я просто верю, что ты способен на усилия, а отнюдь не хочу сказать, что ты чего-нибудь добьешься без борьбы. |
| Some nuances of character you will have to take for granted in yourself, though you must be careful in confessing them to others. | С некоторыми чертами твоего характера тебе неизбежно предстоит сражаться, но оповещать о них окружающих не рекомендую. |
| You are unsentimental, almost incapable of affection, astute without being cunning and vain without being proud.Don't let yourself feel worthless; often through life you will really be at your worst when you seem to think best of yourself; and don't worry about losing your "personality, " as you persist in calling it; at fifteen you had the radiance of early morning, at twenty you will begin to have the melancholy brilliance of the moon, and when you are my age you will give out, as I do, the genial golden warmth of 4 P.M.If you write me letters, please let them be natural ones. | Ты лишен чувствительности, почти не способен на любовь, в тебе есть острота ума, но нет смекалки, есть тщеславие, но нет гордости. Не поддавайся ощущению собственной никчемности: в жизни ты не раз проявишь себя с самой худшей стороны, как раз когда тебе будет казаться, что ты поступил как герой; и перестань скорбеть об утрате своей "индивидуальности", как ты любишь выражаться. В пятнадцать лет ты весь сиял, как раннее утро, в двадцать ты начнешь излучать печальный свет луны, а когда доживешь до моих лет, от тебя, как от меня сейчас, будет исходить ласковое золотое тепло летнего дня. Если будешь писать мне, очень прошу, пиши попроще. |
| Your last, that dissertation on architecture, was perfectly awful-so "highbrow" that I picture you living in an intellectual and emotional vacuum; and beware of trying to classify people too definitely into types; you will find that all through their youth they will persist annoyingly in jumping from class to class, and by pasting a supercilious label on every one you meet you are merely packing a Jack-in-the-box that will spring up and leer at you when you begin to come into really antagonistic contact with the world. | Твое последнее письмо с рассуждениями об архитектуре было противно читать, до того оно заумно, будто ты обитаешь в каком-то умственном и эмоциональном вакууме; и остерегайся слишком четко делить людей на определенные типы, - ты убедишься, что в молодости люди только и делают, что перепрыгивают из одной категории в другую, и когда ты на каждого нового знакомого наклеиваешь какой-нибудь нелестный ярлык, ты всего-навсего засовываешь его под крышку, а едва у тебя начнутся подлинные конфликты с жизнью, он выскочит из-под крышки, да еще покажет тебе язык. |
| An idealization of some such a man as Leonardo da Vinci would be a more valuable beacon to you at present.You are bound to go up and down, just as I did in my youth, but do keep your clarity of mind, and if fools or sages dare to criticise don't blame yourself too much.You say that convention is all that really keeps you straight in this "woman proposition"; but it's more than that, Amory; it's the fear that what you begin you can't stop; you would run amuck, andI know whereof I speak; it's that half-miraculous sixth sense by which you detect evil, it's the half-realized fear of God in your heart.Whatever your metier proves to be-religion, architecture, literature -I'm sure you would be much safer anchored to the Church, but I won't risk my influence by arguing with you even though I am secretly sure that the "black chasm of Romanism" yawns beneath you. | Более ценным маяком для тебя был бы сейчас такой человек, как Леонардо да Винчи. Ты еще узнаешь и взлеты, и падения, как и я знавал в молодости, но старайся сохранить ясную голову и не кори себя сверх меры, когда дураки или умники вздумают тебя осуждать. Ты говоришь, что в "женском вопросе" тебе не дает сбиться с пути только уважение к условностям; но дело не только в этом, Эмори: тут замешан и страх, что, раз начав, ты не сможешь остановиться; здесь тебя ждет безумие и гибель, и поверь, я знаю, о чем говорю. Это то необъяснимое шестое чувство, которым человек распознает зло, полуосознанный страх Божий, который мы носим в сердце. Чему бы ты ни посвятил себя впоследствии - философии, архитектуре, литературе, - я убежден, что ты чувствовал бы себя увереннее, обретя опору в Церкви, но не хочу тебя уговаривать, рискуя утерять твою дружбу, хотя в душе не сомневаюсь, что рано или поздно перед тобой разверзнется "черная бездна папизма". |
| Do write me soon.With affectionate regards, Thayer Darcy. | Пиши мне, не забывай. Искренне тебе преданный Тэйер Дарси. |
| Even Amory's reading paled during this period; he delved further into the misty side streets of literature: Huysmans, Walter Pater, Theophile Gautier, and the racier sections of Rabelais, Boccaccio, Petronius, and Suetonius. | Даже чтение у Эмори в этот период пошло под уклон. Он то углублялся в такие туманные закоулки литературы, как Гюисманс, Уолтер Патер и Теофиль Готье, то выискивал особо смачные страницы у Рабле, Боккаччо, Петрония и Светония. |
| One week, through general curiosity, he inspected the private libraries of his classmates and found Sloane's as typical as any: sets of Kipling, O. | Однажды он из любопытства решил обследовать личные библиотеки своих товарищей и решил, что самый типичный образчик - библиотека Слоуна: сочинения Киплинга, О. |
| Henry, John Fox, Jr., and Richard Harding Davis; | Г енри, Джона Фокса-младшего и Ричарда Хардинга Дэвиса; |
| "What Every Middle-Aged Woman Ought to Know," | "Что следует знать каждой немолодой женщине" и |
| "The Spell of the Yukon"; a "gift" copy of James Whitcomb Riley, an assortment of battered, annotated schoolbooks, and, finally, to his surprise, one of his own late discoveries, the collected poems of Rupert Brooke. | "Зов Юкона"; "подарочное издание" Джеймса Уиткомба Райли, растрепанные, исчерканные учебники и, наконец, собственное недавнее открытие, сильно удивившее его на этих полках, -стихи Руперта Брука. |
| Together with Tom D'Invilliers, he sought among the lights of Princeton for some one who might found the Great American Poetic Tradition. | Вместе с Томом Д'Инвильерсом он выискивал среди принстонских светил кандидата в основоположники Великой Традиции Американской Поэзии. |
| The undergraduate body itself was rather more interesting that year than had been the entirely Philistine Princeton of two years before. | Младшие курсы в том году оказались интереснее, чем в насквозь филистерском Принстоне два года назад. |
| Things had livened surprisingly, though at the sacrifice of much of the spontaneous charm of freshman year. | Сейчас жизнь там стала намного разнообразнее, хотя обаяние новизны улетучилось. |
| In the old Princeton they would never have discovered Tanaduke Wylie. | В прежнем Принстоне они, конечно же, не заметили бы Танадьюка Уайли. |
| Tanaduke was a sophomore, with tremendous ears and a way of saying, | Когда этот Танадьюк, второкурсник с огромными ушами, изрекал |
| "The earth swirls down through the ominous moons of preconsidered generations!" that made them vaguely wonder why it did not sound quite clear, but never question that it was the utterance of a super-soul. | "Земля крутясь несется вниз сквозь зловещие луны предрешенных поколений!", они только недоумевали слегка, почему это звучит не совсем понятно, но в том, что это есть выражение сверхпоэтической души, не сомневались ни минуты. |
| At least so Tom and Amory took him. | Так, во всяком случае, восприняли его Том и Эмори. |
| They told him in all earnestness that he had a mind like Shelley's, and featured his ultra-free free verse and prose poetry in the Nassau Literary Magazine. | Они всерьез уверяли его, что по своему духовному облику он сродни Шелли, и печатали его поэтические опусы, написанные сверхсвободным стихом и прозой, в "Литературном журнале Нассау". |
| But Tanaduke's genius absorbed the many colors of the age, and he took to the Bohemian life, to their great disappointment. | Однако гений Танадьюка смешал все краски своего времени, и вскоре, к великому разочарованию товарищей, он окунулся в богему. |
| He talked of Greenwich Village now instead of "noon-swirled moons," and met winter muses, unacademic, and cloistered by Forty-second Street and Broadway, instead of the Shelleyan dream-children with whom he had regaled their expectant appreciation. | Теперь он толковал уже не про "кружение полуденных лун", а про Гринич-Виллидж и вместо шеллиевских "детей мечты", которые так восхищали их и, казалось, столько сулили в будущем, стал общаться с зимними музами, отнюдь не академическими и заточенными в кельях Сорок второй улицы и Бродвея. |
| So they surrendered Tanaduke to the futurists, deciding that he and his flaming ties would do better there. | И они уступили Танадьюка футуристам, решив, что он и его кричащие галстуки придутся там более к месту. |
| Tom gave him the final advice that he should stop writing for two years and read the complete works of Alexander Pope four times, but on Amory's suggestion that Pope for Tanaduke was like foot-ease for stomach trouble, they withdrew in laughter, and called it a coin's toss whether this genius was too big or too petty for them. | Том напоследок посоветовал ему на два года бросить писательство и четыре раза прочесть полное собрание сочинений Александра Попа, но Эмори возразил, что Поп нужен Танадьюку, как собаке - пятая нога, и они с хохотом удалились, гадая, слишком ли велик или слишком мелок оказался для них этот гений. |
| Amory rather scornfully avoided the popular professors who dispensed easy epigrams and thimblefuls of Chartreuse to groups of admirers every night. | Эмори с чувством легкого презрения сторонился университетских преподавателей, которые для завоевания популярности чуть ли не каждый вечер приглашали к себе студентов и потчевали их пресными эпиграммами и рюмочкой шартреза. |
| He was disappointed, too, at the air of general uncertainty on every subject that seemed linked with the pedantic temperament; his opinions took shape in a miniature satire called | И еще его поражало сочетание доктринерства и полной неуверенности в подходе к любой научной теме; эти свои взгляды он воплотил в коротенькой сатире под заглавием |
| "In a Lecture-Room," which he persuaded Tom to print in the Nassau Lit."Good-morning, Fool ... Three times a week You hold us helpless while you speak, | "На лекции" и уговорил Тома поместить ее на страницах "Журнала Нассау". День добрый, шут... Который раз Ты лекцией терзаешь нас И, рассуждая, как всегда, Речешь миропорядку "да". |
| Teasing our thirsty souls with the Sleek 'yeas' of your philosophy... Well, here we are, your hundred sheep, Tune up, play on, pour forth... we sleep ... You are a student, so they say; You hammered out the other day A syllabus, from what we know Of some forgotten folio; You'd sniffled through an era's must, Filling your nostrils up with dust, And then, arising from your knees, Published, in one gigantic sneeze... But here's a neighbor on my right, An Eager Ass, considered bright; Asker of questions.... How he'll stand, With earnest air and fidgy hand, After this hour, telling you He sat all night and burrowed through Your book.... Oh, you'll be coy and he | Внимая словесам твоим, Мы, сто баранов, мирно спим... Считается, что ты учен: Из пыльных книг былых времен От трепета ни мертв, ни жив И ноздри плесенью забив, Вынюхивал ты матерьял, Сверял, выписывал, кропал, С колен в восторге встал потом И вычихнул толстенный том... А мой сосед, чей взгляд тяжел, Зубрила-мученик, осел, Подлиза и любимчик твой, Склонясь с почтеньем головой, Тебе сюсюкнет, что вчера Читал всю ночь он до утра Твою стряпню... Как тем польщен Ты будешь! |
| Will simulate precocity, And pedants both, you'll smile and smirk, And leer, and hasten back to work.... | Вундеркиндом он Прикинется, и властно труд Вновь призовет к себе зануд. |
| 'Twas this day week, sir, you returned A theme of mine, from which I learned (Through various comment on the side Which you had scrawled) that I defied The highest rules of criticism For cheap and careless witticism.... | Двенадцать дней тому назад Ты возвратил мой реферат - Узнать я из пометок мог, Что я наукой пренебрег, Что я от логики ушел И зубоскальство предпочел. |
| Are you quite sure that this could be?' | "У вас сомненья в этом нет!" |
| And | И |
| ' Shaw is no authority!' | "Шоу - не авторитет!" |
| But Eager Ass, with what he's sent, Plays havoc with your best per cent. Still-still I meet you here and there ... When Shakespeare's played you hold a chair, And some defunct, moth-eaten star | Но ведь зубрила, хоть и скор, Тебе подсунет худший вздор. Эстет, какую благодать Вкушаешь ты, когда пахать Начнет Шекспира, впавши в жар, Пронафталиненный фигляр! |
| Enchants the mental prig you are ... A radical comes down and shocks The atheistic orthodox?-You're representing Common Sense, Mouth open, in the audience. | Твой здравый смысл и строг и чист, О правоверный атеист, И если радикал начнет Вещать, то ты раззявишь рот. |
| And, sometimes, even chapel lures That conscious tolerance of yours, That broad and beaming view of truth (Including Kant and General Booth ...) | Кичась идейной широтой, И в церковь ты зайдешь порой, В почете у тебя, педант, Равно и Вильям Бус, и Кант. |
| And so from shock to shock you live, A hollow, affirmative... The hour's up ... and roused from rest One hundred children of the blest | Живешь ты долгие года, Уныло повторяя "да". ...Ура, счастливчики - звонок! |
| Cheat you a word or two with feet That down the noisy aisle-ways beat... | И топотом двух сотен ног Твои слова заглушены. |
| Forget on narrow-minded earth The Mighty Yawn that gave you birth." | Нет больше сонной тишины, И вмиг забудет наш отряд Зевок, которым ты зачат. |
| In April, Kerry Holiday left college and sailed for France to en-roll in the Lafayette Esquadrille. | В апреле Керри Холидэй расстался с университетом и отплыл во Францию, чтобы вступить в эскадрилью имени Лафайета. |
| Amory's envy and admiration of this step was drowned in an experience of his own to which he never succeeded in giving an appropriate value, but which, nevertheless, haunted him for three years afterward. | Но восхищение и зависть, испытанные Эмори в связи с этим поступком, заслонили одно его собственное переживание, которое он так никогда и не сумел понять и оценить, хотя оно целых три года не давало ему покоя. |
| The Devil | Дьявол |
| Healy's they left at twelve and taxied to Bistolary's. | Из кафе "Хили" они вышли в полночь и на такси покатили к "Бистол ари". |
| There were Axia Marlowe and Phoebe Column, from the Summer Garden show, Fred Sloane and Amory. | Их было четверо - Акасия Марлоу и Феба Колем из труппы "Летний сад", Фред Слоун и Эмори. |
| The evening was so very young that they felt ridiculous with surplus energy, and burst into the caf? like Dionysian revellers. | Время было еще не позднее, энергия в них била ключом, и в кафе они ворвались, как юные сатиры и вакханки. |
| "Table for four in the middle of the floor," yelled Phoebe. "Hurry, old dear, tell 'em we're here!" | - Самый лучший столик нам, на двух мужчин и двух дам! - завопила Феба. - Поживее, старичок, усади нас в уголок! |
| "Tell 'em to play | - Пусть сыграют |
| 'Admiration'!" shouted Sloane. "You two order; Phoebe and I are going to shake a wicked calf," and they sailed off in the muddled crowd. | "Восхищение"! - крикнул Слоун. - Мы с Фебой сейчас покажем класс. А вы пока заказывайте. И они влились в толпу танцующих. |
| Axia and Amory, acquaintances of an hour, jostled behind a waiter to a table at a point of vantage; there they took seats and watched. | Эмори и Аксия, познакомившиеся час назад, протиснулись вслед за официантом к удобно расположенному столику, сели и огляделись. |
| "There's Findle Margotson, from New Haven!" she cried above the uproar. " 'Lo, Findle! | - Вон Финдл Марботсон из Нью-Хейвена! -заорала она, перекрикивая шум. - Эй, Финдл, алло! |
| Whoo-ee!" | Привет! |
| "Oh, Axia!" he shouted in salutation. "C'mon over to our table." | - Эй, Аксия! - гаркнул тот радостно. - Иди к нам! |
| "No!" Amory whispered. | - Не надо, - шепнул Эмори. |
| "Can't do it, Findle; I'm with somebody else! | - Не могу, Финдл, я не одна! |
| Call me up tomorrow about one o'clock!" | Позвони мне завтра, примерно в час. |
| Findle, a nondescript man-about-Bisty's, answered incoherently and turned back to the brilliant blonde whom he was endeavoring to steer around the room. | Финдл, веселящийся молодой человек невзрачной наружности, ответил что-то неразборчивое и отвернулся к яркой блондинке, с которой он пытался пройтись "елочкой". |
| "There's a natural damn fool," commented Amory. | - Врожденный идиот, - определил Эмори. |
| "Oh, he's all right. | - Да нет, он ничего. |
| Here's the old jitney waiter.v If you ask me, I want a double Daiquiri." | А вот и наш официант. Лично я заказываю двойной "Дайкири". |
| "Make it four." | - На четверых. |
| The crowd whirled and changed and shifted. | Толпа кружилась, сменялась, мельтешила. |
| They were mostly from the colleges, with a scattering of the male refuse of Broadway and women of two types, the higher of which was the chorus girl. | Все больше студенты, там и тут молодчики с задворок Бродвея и женщины двух сортов -хористки и хуже. |
| On the whole it was a typical crowd, and their party as typical as any. | В общем, типичная публика, и их компания -такая же типичная, как любая другая. |
| About three-fourths of the whole business was for effect and therefore harmless, ended at the door of the caf?, soon enough for the five-o'clock train back to Yale or Princeton; about one-fourth continued on into the dimmer hours and gathered strange dust from strange places. | Три четверти из них веселились напоказ, эти были безобидны, расставались у дверей кафе, чтобы поспеть на пятичасовой поезд к себе в Йель или в Принстон, остальные захватывали и более мутные часы и собирали сомнительную дань в сомнительных местах. |
| Their party was scheduled to be one of the harmless kind. | Их компания по замыслу принадлежала к безобидным. |
| Fred Sloane and Phoebe Column were old friends; Axia and Amory new ones. | Фред Слоун и Феба Колем были старые знакомые, Аксия и Эмори - новые. |
| But strange things are prepared even in the dead of night, and the unusual, which lurks least in the caf?, home of the prosaic and inevitable, was preparing to spoil for him the waning romance of Broadway. | Но странные вещи рождаются и в ночное время, и Необычное, которому, казалось бы, нет места в кафе, этих пристанищах всего прозаического и банального, уже готовилось убить в глазах Эмори всю романтику Бродвея. |
| The way it took was so inexpressibly terrible, so unbelievable, that afterward he never thought of it as experience; but it was a scene from a misty tragedy, played far behind the veil, and that it meant something definite he knew. | То, что произошло, было так неимоверно страшно, так невообразимо, что впоследствии рисовалось ему не как личное переживание, а как сцена из туманной трагедии, сыгранная в загробном мире, но имеющая - это он знал твердо - некий определенный смысл. |
| About one o'clock they moved to Maxim's, and two found them in Deviniere's. | Около часа ночи они перебрались к "Максиму", в два уже были у "Девиньера". |
| Sloane had been drinking consecutively and was in a state of unsteady exhilaration, but Amory was quite tiresomely sober; they had run across none of those ancient, corrupt buyers of champagne who usually assisted their New York parties. | Слоун пил без передышки и пребывал в бесшабашно веселом состоянии, Эмори же был до противности трезв; нигде им не встретился ни один из тех старых нью-йоркских распутников, что всех подряд угощают шампанским. |
| They were just through dancing and were making their way back to their chairs when Amory became aware that some one at a nearby table was looking at him. | Они кончили танцевать и пробирались на свои места, когда Эмори почувствовал на себе чей-то взгляд. |
| He turned and glanced casually... a middle-aged man dressed in a brown sack suit, it was, sitting a littleapart at a table by himself and watching their party intently. | Он оглянулся... Немолодой мужчина в свободном коричневом пиджаке, сидевший один за соседним столиком, внимательно посматривал на всю их компанию. |
| At Amory's glance he smiled faintly. | Встретившись глазами с Эмори, он чуть заметно улыбнулся. |
| Amory turned to Fred, who was just sitting down. | Эмори повернулся к Фреду. |
| "Who's that pale fool watching us?" he complained indignantly. | - Что это за бледнолицый болван за нами следит?- спросил он недовольно. |
| "Where?" cried Sloane. "We'll have him thrown out!" He rose to his feet and swayed back and forth, clinging to his chair. "Where is he?" | - Где? - вскричал Слоун. - Сейчас мы велим его отсюда выставить. - Он встал и, покачнувшись, ухватился за спинку стула. |
| Axia and Phoebe suddenly leaned and whispered to each other across the table, and before Amory realized it they found themselves on their way to the door. | Аксия и Феба вдруг перегнулись друг к другу через стол, пошептались, и не успел Эмори опомниться, как все они уже двинулись к выходу. |
| "Where now?" | - А теперь куда? |
| "Up to the flat," suggested Phoebe. "We've got brandy and fizz-and everything's slow down here to-night." | - К нам домой, - предложила Феба. - У нас и бренди найдется, и содовая, а здесь сегодня что-то скучно. |
| Amory considered quickly. | Эмори стал быстро соображать. |
| He hadn't been drinking, and decided that if he took no more, it would be reasonably discreet for him to trot along in the party. | До сих пор он почти ничего не пил, и если держаться и дальше, то почему не поехать, так вдруг отколоться от остальных было бы неудобно. |
| In fact, it would be, perhaps, the thing to do in order to keep an eye on Sloane, who was not in a state to do his own thinking. | Более того, поехать, пожалуй, даже необходимо, чтобы присмотреть за Слоуном - тот ведь уже вообще не способен соображать. |
| So he took Axia's arm and, piling intimately into a taxicab, they drove out over the hundreds and drew up at a tall, white-stone apartment-house.... Never would he forget that street.... It was a broad street, lined on both sides with just such tall, white-stone buildings, dotted with dark windows; they stretched along as far as the eye could see, flooded with a bright moonlight that gave them a calcium pallor. | И вот он подхватил Аксию под руку, и они, дружно ввалившись в такси, поехали в район Сотых улиц и остановились перед высоким белым квартирным домом... Никогда ему не забыть этой улицы... Она была широкая, окаймленная точно такими же высокими белыми домами с темными квадратами окон, дома тянулись вдаль, сколько хватало глаз, залитые театрально ярким лунным светом. |
| He imagined each one to have an elevator and a colored hall-boy and a key-rack; each one to be eight stories high and full of three and four room suites. | Наверно, подумалось ему, в каждом таком доме есть доска для ключей, есть лифт и при нем лифтер-негр. В каждом восемь этажей и квартиры по три и по четыре комнаты. |
| He was rather glad to walk into the cheeriness of Phoebe's living-room and sink onto a sofa, while the girls went rummaging for food. | Он не без удовольствия вошел в веселенькую гостиную и опустился на тахту, а девушки побежали хлопотать насчет закуски. |
| "Phoebe's great stuff," confided Sloane, sotto voce. | - Феба - девочка что надо, - вполголоса сообщил ему Слоун. |
| "I'm only going to stay half an hour," Amory said sternly. He wondered if it sounded priggish. | - Я побуду полчаса и уйду, - строго сказал Эмори и тут же одернул себя - кажется, это прозвучало брезгливо. |
| "Hell y' say," protested Sloane. "We're here now-don't le's rush." | - Еще чего, - возмутился Слоун. - Уж раз мы здесь, так нечего торопиться. |
| "I don't like this place," Amory said sulkily, "and I don't want any food." | - Мне здесь не нравится, - угрюмо сказал Эмори, -а есть я не хочу. |
| Phoebe reappeared with sandwiches, brandy bottle, siphon, and four glasses. | Появилась Феба, она несла сэндвичи, бутылку, сифон и четыре стакана. |
| "Amory, pour 'em out," she said, "and we'll drink to Fred Sloane, who has a rare, distinguished edge." | - Эмори, наливай, мы сейчас выпьем за Фреда Слоуна, а то он нас безобразно обскакал. |
| "Yes," said Axia, coming in, "and Amory. | - Да, - сказала Аксия, входя. - И за Эмори. |
| I like Amory." She sat down beside him and laid her yellow head on his shoulder. | Мне Эмори нравится. - Она села рядом с ним и склонилась желтой прической ему на плечо. |
| "I'll pour," said Sloane; "you use siphon, Phoebe." | - Я сам налью, - сказал Слоун, - а ты, Феба, займись сифоном. |
| They filled the tray with glasses. | Полные стаканы выстроились на подносе. |
| "Ready, here she goes!" | - Готово. Начали! |
| Amory hesitated, glass in hand. | Эмори замер со стаканом в руке. |
| There was a minute while temptation crept over him like a warm wind, and his imagination turned to fire, and he took the glass from Phoebe's hand. | Была минута, когда соблазн овеял его, как теплый ветер, и воображение воспламенилось, и он взял протянутый Фебой стакан. |
| That was all; for at the second that his decision came, he looked up and saw, ten yards from him, the man who had been in the caf?, and with his jump of astonishment the glass fell from his uplifted hand. | На том и кончилось: в ту же секунду, когда пришло решение, он поднял глаза и в десяти шагах от себя увидел того человека из кафе. В изумлении он вскочил с места и выронил стакан. |
| There the man half sat, half leaned against a pile of pillows on the corner divan. | Человек сидел на угловом диванчике, прислонясь к подушкам. |
| His face was cast in the same yellow wax as in the caf?, neither the dull, pasty color of a dead man-rather a sort of virile pallor-nor unhealthy, you'd have called it; but like a strong man who'd worked in a mine or done night shifts in a damp climate. | И лицо у него было такое же бледное, словно из воска - не одутловатое и матовое, как у мертвеца, и нездоровым его не назовешь, - скорее это бледность крепкого мужчины, который долго проработал в шахте или трудился по ночам в сыром климате. |
| Amory looked him over carefully and later he could have drawn him after a fashion, down to the merest details. | Эмори как следует рассмотрел его - позже он мог бы, кажется, нарисовать его в мельчайших подробностях. |
| His mouth was the kind that is called frank, and he had steady gray eyes that moved slowly from one to the other of their group, with just the shade of a questioning expression. | Роту него был из тех, что называют откровенными, спокойные серые глаза оглядывали их всех по очереди с чуть вопросительным выражением. |
| Amory noticed his hands; they weren't fine at all, but they had versatility and a tenuous strength ... they were nervous hands that sat lightly along the cushions and moved constantly with little jerky openings and closings. | Эмори обратил внимание на его руки - совсем не красивые, но в них чувствовалась сноровка и сила... нервные руки, легко лежащие на подушках дивана, и пальцы то сжимались слегка, то разжимались. |
| Then, suddenly, Amory perceived the feet, and with a rush of blood to the head he realized he was afraid. | А потом Эмори вдруг заметил его ноги, и что-то словно ударило его - он понял, что ему страшно. |
| The feet were all wrong ... with a sort of wrongness that he felt rather than knew.... It was like weakness in a good woman, or blood on satin; one of those terrible incongruities that shake little things in the back of the brain. | Ноги были противоестественные... он не столько понял это, сколько почувствовал... как тайный грешок у порядочной женщины, как кровь на атласе; одна из тех пугающих несуразностей, от которых что-то сдвигается в мозгу. |
| He wore no shoes, but, instead, a sort of half moccasin, pointed, though, like the shoes they wore in the fourteenth century, and with the little ends curling up. | Обут он был не в ботинки, а в нечто вроде мокасин, только с острыми, загнутыми кверху носами, вроде той обуви, что носили в XIV веке. |
| They were a darkish brown and his toes seemed to fill them to the end.... They were unutterably terrible.... | Темно-коричневые, и носы не пустые, а как будто до конца заполненные ступней... Неописуемо страшные... |
| He must have said something, or looked something, for Axia's voice came out of the void with a strange goodness. | Видимо, он что-то сказал либо изменился в лице, потому что из пустоты вдруг донесся голос Аксии, до странности добрый: |
| "Well, look at Amory! | - Гляньте-ка на Эмори! |
| Poor old Amory's sick-old head going 'round?" | Бедному Эмори плохо - что, головка закружилась? |
| "Look at that man!" cried Amory, pointing toward the corner divan. | - Смотрите, кто это? - крикнул Эмори, указывая на угловой диванчик. |
| "You mean that purple zebra!" shrieked Axia facetiously. "Oooee! | - Ты это про зеленого змия? - расхохоталась Аксия. - Ой, не могу! |
| Amory's got a purple zebra watching him!" | На Эмори смотрит зеленый змий! |
| Sloane laughed vacantly. | Слоун бессмысленно ухмыльнулся. |
| "Ole zebra gotcha, Amory?" | - Что, сцапал тебя зеленый змий? |
| There was a silence.... The man regarded Amory quizzically.... Then the human voices fell faintly on his ear: | Наступило молчание... Невидимка насмешливо поглядывал на Эмори... Потом словно издали донеслись человеческие голоса. |
| "Thought you weren't drinking," remarked Axia sardonically, but her voice was good to hear; the whole divan that held the man was alive; alive like heat waves over asphalt, like wriggling worms.... | - А мне казалось, что ты не пьешь, - съязвила Аксия, но слышать ее голос было приятно. Весь диван, на котором сидел "тот", ожил, пришел в движение, как воздух над раскаленным асфальтом, как извивающиеся черви... |
| "Come back! Come back!" Axia's arm fell on his. "Amory, dear, you aren't going, Amory!" He was half-way to the door. | - Куда ты, куда? - Аксия схватила его за рукав. -Эмори, миленький, не уходи! - Он уже был на полпути к двери. |
| "Come on, Amory, stick 'th us!" | - Не бросай нас, Эмори. |
| "Sick, are you?" | - Что, тошнит? |
| "Sit down a second!" | - Ты лучше сядь. |
| "Take some water." | - Выпей воды. |
| "Take a little brandy...." | - Глотни бренди... |
| The elevator was close, and the colored boy was half asleep, paled to a livid bronze... | Лифт был рядом, полусонный лифтер от усталости побледнел до оттенка лиловатой бронзы. |
| Axia's beseeching voice floated down the shaft. | Сверху еще несся умоляющий голос Аксии. |
| Those feet ... those feet... | Эти ноги... ноги... |
| As they settled to the lower floor the feet came into view in the sickly electric light of the paved hall. | Не успел лифт остановиться внизу, как они возникли в тусклом электрическом свете на каменном полу холла. |
| In the Alley | В переулке |
| Down the long street came the moon, and Amory turned his back on it and walked. | По длинной улице приближалась луна, Эмори повернулся к ней спиной и пошел. |
| Ten, fifteen steps away sounded the footsteps. | В десяти - пятнадцати шагах от него звучали другие шаги. |
| They were like a slow dripping, with just the slightest insistence in their fall. | Точно падали капли - медленно, но как бы настойчиво напоминая о себе. |
| Amory's shadow lay, perhaps, ten feet ahead of him, and soft shoes was presumably that far behind. | Тень Эмори футов на десять обгоняла его, и настолько же, очевидно, отставали мягкие подошвы. |
| With the instinct of a child Amory edged in under the blue darkness of the white buildings, cleaving the moonlight for haggard seconds, once bursting into a slow run with clumsy stumblings. | Инстинктивно, как ребенок, Эмори жался к синему мраку белых зданий, испуганно перепрыгивал через полосы света, один раз пустился бежать, неуклюже спотыкаясь. |
| After that he stopped suddenly; he must keep hold, he thought. | Потом вдруг остановился. Мелькнула мысль -нельзя распускаться. |
| His lips were dry and he licked them. | Он облизал пересохшие губы. |
| If he met any one good-were there any good people left in the world or did they all live in white apartment-houses now? | Если бы встретить кого-нибудь хорошего - а есть ли еще на земле хорошие люди, или все они теперь живут в белых квартирных домах? |
| Was every one followed in the moonlight? | Неужели за каждым кто-то крадется в лунном свете? |
| But if he met some one good who'd know what he meant and hear this damned scuffle ... then the scuffling grew suddenly nearer, and a black cloud settled over the moon. | Но если бы встретить кого-нибудь хорошего, кто понял бы его и услышал эти чертовы шаги... И тут шаги сразу зазвучали ближе, а луну закрыло черное облако. |
| When again the pale sheen skimmed the cornices, it was almost beside him, and Amory thought he heard a quiet breathing. | Когда бледное сияние опять заструилось по карнизам, шаги были почти рядом, и Эмори послышалось чье-то негромкое дыхание. |
| Suddenly he realized that the footsteps were not behind, had never been behind, they were ahead and he was not eluding but following ... following. | Ему вдруг стало ясно, что шаги звучат не позади его... а впереди и что так было все время, и он не уходит от них, а идет за ними следом. |
| He began to run, blindly, his heart knocking heavily, his hands clinched. | Он побежал, ничего не видя, стиснув кулаки, чувствуя только, как колотится сердце. |
| Far ahead a black dot showed itself, resolved slowly into a human shape. | Далеко впереди появилась черная точка и постепенно приняла очертания человеческой фигуры. |
| But Amory was beyond that now; he turned off the street and darted into an alley, narrow and dark and smelling of old rottenness. | Но теперь это уже не имело значения, он свернул в какой-то переулок, узкий, темный, пропахший помойкой. |
| He twisted down a long, sinuous blackness, where the moonlight was shut away except for tiny glints and patches... then suddenly sank panting into a corner by a fence, exhausted. | Виляя, бежал по длинной извилистой тьме, куда лунный свет проникал только маленькими блестками и пятнами... и вдруг, задыхаясь, в полном изнеможении опустился наземь в каком-то углу у забора. |
| The steps ahead stopped, and he could hear them shift slightly with a continuous motion, like waves around a dock. | Шаги впереди остановились, он слышал, как они тихонько шуршат в непрестанном движении, как волны у причала. |
| He put his face in his hands and covered eyes and ears as well as he could. | Он закрыл лицо руками, зажмурился, заткнул уши. |
| During all this time it never occurred to him that he was delirious or drunk. | За все это время ему ни разу не пришло в голову, что он бредит или пьян. |
| He had a sense of reality such as material things could never give him. | Напротив, ничто материальное никогда не вселяло в него такого чувства реальности. |
| His intellectual content seemed to submit passively to it, and it fitted like a glove everything that had ever preceded it in his life. | Сознание его покорно подчинялось этому чувству, и оно было под стать всему, что он когда-либо пережил. |
| It did not muddle him. | Оно не вносило путаницы. |
| It was like a problem whose answer he knew on paper, yet whose solution he was unable to grasp. | Точно задача, где ответ известен, а решение никак не дается. |
| He was far beyond horror. | Ужаса он уже не испытывал. |
| He had sunk through the thin surface of that, now moved in a region where the feet and the fear of white walls were real, living things, things he must accept. | Сквозь тонкую корку ужаса он провалился в пространство, где те ноги и страх перед белыми стенами стали реальными, живыми, неотвратимыми. |
| Only far inside his soul a little fire leaped and cried that something was pulling him down, trying to get him inside a door and slam it behind him. | Только в самой глубине души еще вспыхивало крошечное пламя и кричало, что что-то тянет его вниз, пытается втолкнуть куда-то и захлопнуть за ним дверь. |
| After that door was slammed there would be only footfalls and white buildings in the moonlight, and perhaps he would be one of the footfalls. | А когда эта дверь захлопнется, останутся только шаги и белые здания в лунном свете, и может быть, сам он станет одним из этих шагов. |
| During the five or ten minutes he waited in the shadow of the fence, there was somehow this fire... that was as near as he could name it afterward. | За те пять или десять минут, что он ждал в тени забора, пламя не угасло... иначе он потом не умел это назвать. |
| He remembered calling aloud: | Он помнил, что взывал вслух: |
| "I want some one stupid. | "Мне нужен кто-нибудь глупый! |
| Oh, send some one stupid!" This to the black fence opposite him, in whose shadows the footsteps shuffled... shuffled. | Пришлите мне кого-нибудь глупого!" - взывал к черному забору, в тени которого те шаги все шаркали, шаркали... |
| He supposed "stupid" and "good" had become somehow intermingled through previous association. | "Глупый" и "хороший", видимо, слились воедино в силу каких-то давнишних ассоциаций. |
| When he called thus it was not an act of will at all-will had turned him away from the moving figure in the street; it was almost instinct that called, just the pile on pile of inherent tradition or some wild prayer from way over the night. | Воля в этих призывах не участвовала - воля заставила его убежать от той фигуры, что появилась впереди, - а взывал инстинкт, слой за слоем копившаяся традиция либо бездумная молитва, рожденная давно, еще до этой ночи. |
| Then something clanged like a low gong struck at a distance, and before his eyes a face flashed over the two feet, a face pale and distorted with a sort of infinite evil that twisted it like flame in the wind; but be knew, for the half instant that the gong tanged and hummed, that it was the face of Dick Humbird. | А потом вдали словно тихо ударили в гонг, и перед ним над теми ногами сверкнуло лицо, бледное, искаженное каким-то несказанным пороком, от которого оно кривилось, как пламя на ветру, но те полминуты, что гонг звенел и глухо замирал вдали, он знал, что это лицо Дика Хамберда. |
| Minutes later he sprang to his feet, realizing dimly that there was no more sound, and that he was alone in the graying alley. | Вскоре затем он вскочил на ноги, смутно сознавая, что звуков больше нет и что он один в редеющем мраке переулка. |
| It was cold, and he started on a steady run for the light that showed the street at the other end. | Было холодно, и он побежал, ровно и без остановок, в ту сторону, где светилась улица. |
| At the Window | У окна |
| It was late morning when he woke and found the telephone beside his bed in the hotel tolling frantically, and remembered that he had left word to be called at eleven. | Когда он проснулся, телефон у его кровати в гостинице звонил не умолкая, и он вспомнил, что просил разбудить его в одиннадцать. |
| Sloane was snoring heavily, his clothes in a pile by his bed. | На другой кровати храпел Слоун, одежда его была свалена в кучу на полу. |
| They dressed and ate breakfast in silence, and then sauntered out to get some air. | Они молча оделись и позавтракали, потом вышли на воздух. |
| Amory's mind was working slowly, trying to assimilate what had happened and separate from the chaotic imagery that stacked his memory the bare shreds of truth. | Мысль у Эмори работала медленно, он все старался осознать случившееся и вытянуть из хаоса образов, заполнявших память, какие-то обрывки действительности. |
| If the morning had been cold and gray he could have grasped the reins of the past in an instant, but it was one of those days that New York gets sometimes in May, when the air on Fifth Avenue is a soft, light wine. | Если бы утро было холодным и пасмурным, он сразу ухватил бы прошедшее, но выдался один из тех редких для Нью-Йорка майских дней, когда воздух на Пятой авеню сладостен, как легкое вино. |
| How much or how little Sloane remembered Amory did not care to know; he apparently had none of the nervous tension that was gripping Amory and forcing his mind back and forth like a shrieking saw. | Сколько и что именно помнил Слоун - это Эмори не интересовало, судя по всему, Слоун не испытывал того нервного напряжения, которое не отпускало его самого, ходило у него в мозгу туда-сюда, как визжащая пила. |
| Then Broadway broke upon them, and with the babel of noise and the painted faces a sudden sickness rushed over Amory. | Потом на них накатился Бродвей, и от пестрого шума и накрашенных лиц Эмори стало дурно. |
| "For God's sake, let's go back! | - Ради бога, пойдем обратно. |
| Let's get off of this-this place!" | Подальше от этого... этого места. |
| Sloane looked at him in amazement. | Слоун удивленно воззрился на него. |
| "What do you mean?" | - Ты что? |
| "This street, it's ghastly! | - Эта улица, это же ужас! |
| Come on! let's get back to the Avenue!" | Пошли обратно на Пятую. |
| "Do you mean to say," said Sloane stolidly, "that 'cause you had some sort of indigestion that made you act like a maniac last night, you're never coming on Broadway again?" | - Ты хочешь сказать, - повторил Слоун невозмутимо, - что у тебя было вчера несварение желудка и ты вел себя как маньяк, а посему ты уже и на Бродвей больше никогда не выйдешь? |
| Simultaneously Amory classed him with the crowd, and he seemed no longer Sloane of the debonair humor and the happy personality, but only one of the evil faces that whirled along the turbid stream. | Эмори тут же причислил его к толпе, - прежний Слоун с его легким характером и беспечным юмором стал всего лишь одним из порочных призраков, несшихся мимо в мутном потоке. |
| "Man!" he shouted so loud that the people on the corner turned and followed them with their eyes, "it's filthy, and if you can't see it, you're filthy, too!" | - Пойми ты! - выкрикнул он так громко, что кучка прохожих на углу оглянулась и проводила их глазами. - Это же грязь, и если ты этого не видишь, значит, ты и сам грязный. |
| "I can't help it," said Sloane doggedly. "What's the matter with you? | - Ничего не поделаешь, - упрямо отозвался Слоун.- Да что с тобой стряслось? |
| Old remorse getting you? | Совесть замучила? |
| You'd be in a fine state if you'd gone through with our little party." | Хорош бы ты сейчас был, если б остался с нами до конца! |
| "I'm going, Fred," said Amory slowly. | - Я ухожу, Фред, - медленно произнес Эмори. |
| His knees were shaking under him, and he knew that if he stayed another minute on this street he would keel over where he stood. "I'll be at the Vanderbilt for lunch." | Ноги у него подкашивались, и он чувствовал, что если еще минуту пробудет на этой улице, то просто упадет и не встанет. - Ко второму завтраку приду в "Вандербильт". |
| And he strode rapidly off and turned over to Fifth Avenue. | Он быстро зашагал прочь и свернул на Пятую авеню. |
| Back at the hotel he felt better, but as he walked into the barber-shop, intending to get a head massage, the smell of the powders and tonics brought back Axia's sidelong, suggestive smile, and he left hurriedly. | В гостинице ему стало легче, когда он вошел в парикмахерскую, решив сделать массаж головы, запах пудры и одеколона вызвал в памяти лукавую, двусмысленную улыбку Аксии, и он поспешил уйти. |
| In the doorway of his room a sudden blackness flowed around him like a divided river. | В дверях его номера внезапная тьма хлынула на него с двух сторон, как два рукава реки. |
| When he came to himself he knew that several hours had passed. | Он очнулся с четким ощущением, что прошло несколько часов. |
| He pitched onto the bed and rolled over on his face with a deadly fear that he was going mad. | Рухнул ничком на кровать, объятый смертельным страхом, что сходит с ума. |
| He wanted people, people, some one sane and stupid and good. | Ему нужны были люди, люди, кто-нибудь нормальный, глупый, хороший. |
| He lay for he knew not how long without moving. | Он не знал, сколько времени пролежал неподвижно. |
| He could feel the little hot veins on his forehead standing out, and his terror had hardened on him like plaster. | В висках явственно бились горячие жилки, ужас затвердел на нем, словно гипс. |
| He felt he was passing up again through the thin crust of horror, and now only could he distinguish the shadowy twilight he was leaving. | Он чувствовал, что снова выбирается наверх сквозь тонкую корку ужаса, и только теперь яснее различил сумеречные тени, едва не поглотившие его. |
| He must have fallen asleep again, for when he next recollected himself he had paid the hotel bill and was stepping into a taxi at the door. | Видимо, он опять заснул - следующим, что сохранила память, было, что он уже расплатился по счету в гостинице и садится в такси. |
| It was raining torrents. | На улице лил дождь. |
| On the train for Princeton he saw no one he knew, only a crowd of fagged-looking Philadelphians. | В поезде на Принстон не было знакомых лиц, только стайка совсем, видно, выдохшихся юнцов из Филадельфии. |
| The presence of a painted woman across the aisle filled him with a fresh burst of sickness and he changed to another car, tried to concentrate on an article in a popular magazine. | Оттого, что напротив него сидела накрашенная женщина, к горлу снова подступила тошнота, и он перешел в другой вагон, попытался прочесть статью в каком-то журнальчике. |
| He found himself reading the same paragraphs over and over, so he abandoned this attempt and leaning over wearily pressed his hot forehead against the damp window-pane. | Поймав себя на том, что раз за разом перечитывает те же пол страницы, он отказался от этой попытки и устало припал горячим лбом к отсыревшему стеклу окна. |
| The car, a smoker, was hot and stuffy with most of the smells of the state's alien population; he opened a window and shivered against the cloud of fog that drifted in over him. | В вагоне курили, было жарко и душно, словно здесь смешались запахи разноплеменного населения всего штата; он попробовал открыть окно, и его обдало холодом облако ворвавшегося снаружи тумана. |
| The two hours' ride were like days, and he nearly cried aloud with joy when the towers of Princeton loomed up beside him and the yellow squares of light filtered through the blue rain. | Два часа пути тянулись как два дня, и он чуть не закричал от радости, когда за окнами поплыли башни Принстона и сквозь синий дождь замелькали желтые квадраты света. |
| Tom was standing in the centre of the room, pensively relighting a cigar-stub. | Том стоял посреди комнаты, раскуривая потухшую сигару. |
| Amory fancied he looked rather relieved on seeing him. | Эмори показалось, что при виде его на лице Тома изобразилось облегчение. |
| "Had a hell of a dream about you last night," came in the cracked voice through the cigar smoke. "I had an idea you were in some trouble." | - Дурацкий сон мне про тебя снился, - прозвучал сквозь сигарный дым надтреснутый голос. - Будто с тобой случилась какая-то беда. |
| "Don't tell me about it!" Amory almost shrieked. "Don't say a word; I'm tired and pepped out." | - Не рассказывай! - громко вскрикнул Эмори. - Не говори ни слова. Я устал, совсем вымотался... |
| Tom looked at him queerly and then sank into a chair and opened his Italian note-book. | Том искоса взглянул на него, потом сел и раскрыл свою тетрадь с записями по итальянскому языку. |
| Amory threw his coat and hat on the floor, loosened his collar, and took a Wells novel at random from the shelf. | Эмори скинул пальто и шляпу на пол, расстегнул воротничок и наугад взял с полки томик Уэллса. |
| "Wells is sane," he thought, "and if he won't do I'll read Rupert Brooke."w | "Уэллс нормальный, - подумал он, - а если и он не поможет, буду читать Руперта Брука". |
| Half an hour passed. | Прошло полчаса. |
| Outside the wind came up, and Amory started as the wet branches moved and clawed with their fingernails at the window-pane. | За окном поднялся ветер, и Эмори вздрогнул, когда мокрые ветки задвигались и стали царапать ногтями по стеклам. |
| Tom was deep in his work, and inside the room only the occasional scratch of a match or the rustle of leather as they shifted in their chairs broke the stillness. | Том весь ушел в работу, и в комнате стояла тишина - только чиркнет изредка спичка или скрипнет кожа, когда повернешься в кресле. |
| Then like a zigzag of lightning came the change. | А потом в один миг все изменилось. |
| Amory sat bolt upright, frozen cold in his chair. | Эмори рывком выпрямился в кресле и застыл. |
| Tom was looking at him with his mouth drooping, eyes fixed. | Том смотрел на него в упор, недоуменно скривив губы. |
| "God help us!" Amory cried. | - О господи! - воскликнул Эмори. |
| "Oh, my heavens!" shouted Tom, "look behind!" | - Боже милостивый! - крикнул Том. - Оглянись. |
| Quick as a flash Amory whirled around. | Эмори молниеносно сделал иол-оборота. |
| He saw nothing but the dark window-pane. | И увидел только темное стекло окна. |
| "It's gone now," came Tom's voice after a second in a still terror. "Something was looking at you." | - Все исчезло, - раздался после короткого молчания испуганный голос Тома. - На тебя что-то смотрело. |
| Trembling violently, Amory dropped into his chair again. | Эмори, весь дрожа, снова опустился в кресло. |
| "I've got to tell you," he said. "I've had one hell of an experience. | - Я должен тебе рассказать, - начал он. - Со мной произошла ужасная вещь. |
| I think I've-I've seen the devil or-something like him. | Кажется, я видел... видел дьявола... или что-то вроде. |
| What face did you just see?-or no," he added quickly, "don't tell me!" | Ты какое лицо сейчас видел?.. Впрочем, нет, не говори! |
| And he gave Tom the story. | И он все рассказал Тому. |
| It was midnight when he finished, and after that, with all lights burning, two sleepy, shivering boys read to each other from | Когда он кончил, уже наступила полночь, и после этого, при полном освещении, два полусонных перепуганных мальчика читали друг другу вслух |
| "The New Machiavelli," until dawn came up out of Witherspoon Hall, and the Princetonian fell against the door, and the May birds hailed the sun on last night's rain. | "Нового Макиавелли", пока небо над Ундерспун-Холлом не посветлело, и за дверью с легким стуком не упал свежий номер "Принстонской газеты", и птицы не запели, встречая солнце, омытое вчерашним дождем. |
| CHAPTER FOUR Narcissus Off Duty | Глава IV Нарцисс не у дел |
| During Princeton's transition period, that is, during Amory's last two years there, while he saw it change and broaden and live up to its Gothic beauty by better means than night parades, certain individuals arrived who stirred it to its plethoric depths. | В переходный период Принстона, иными словами - за те два последних года, которые Эмори там провел, наблюдая, как университет меняется, раздается вширь и начинает оправдывать свою готическую красоту средствами более интересными, чем ночные процессии, в его поле зрения появилось несколько студентов, разбудораживших устоявшуюся университетскую жизнь до самых глубин. |
| Some of them had been freshmen, and wild freshmen, with Amory; some were in the class below; and it was in the beginning of his last year and around small tables at the Nassau Inn that they began questioning aloud the institutions that Amory and countless others before him had questioned so long in secret. | Одни из них поступали на первый курс одновременно с Эмори, другие были курсом моложе, и эти-то люди в начале его последнего учебного года, сидя за столиками в кафе "Нассау", стали в полный голос критиковать те самые установления, которые Эмори и многие-многие другие уже давно критиковали про себя. |
| First, and partly by accident, they struck on certain books, a definite type of biographical novel that Amory christened "quest" books. | Прежде всего, как-то почти случайно, речь зашла о некоторых книгах, о том особом роде биографического романа, который Эмори окрестил "романом поисков". |
| In the "quest" book the hero set off in life armed with the best weapons and avowedly intending to use them as such weapons are usually used, to push their possessors ahead as selfishly and blindly as possible, but the heroes of the "quest" books discovered that there might be a more magnificent use for them. | В таких книгах герой вступает в жизнь, вооруженный до зубов и с намерением использовать свое оружие как принято - чтобы продвинуться вперед без оглядки на других и на все, что его окружает, однако со временем убеждается, что этому оружию можно найти и более благородное применение. Среди таких книг были |
| "None Other Gods," | "Нет других богов", |
| "Sinister Street,"x and | "Мрачная улица" и |
| "The Research Magnificent" were examples of such books; it was the latter of these three that gripped Burne Holiday and made him wonder in the beginning of senior year how much it was worth while being a diplomatic autocrat around his club on Prospect Avenue and basking in the high lights of class office. | "Благородные искания"; последняя из них в начале четвертого курса особенно поразила воображение Бэрна Холидэя и навела его на мысль - а стоит ли довольствоваться столь высоким положением, как светило и властитель дум в своем клубе на Проспект-авеню? |
| It was distinctly through the channels of aristocracy that Burne found his way. | Положением этим он, кстати говоря, был целиком обязан университетской элите. |
| Amory, through Kerry, had had a vague drifting acquaintance with him, but not until January of senior year did their friendship commence. | Эмори до сих пор был знаком с ним очень поверхностно, только как с братом Керри, но на последнем курсе они стали друзьями. |
| "Heard the latest?" said Tom, coming in late one drizzly evening with that triumphant air he always wore after a successful conversational bout. | - Слышал новость? - спросил как-то вечером Том, прибежавший под дождем домой с тем победоносным видом, какой у него всегда бывал после успешного словопрения. |
| "No. | - Нет. |
| Somebody flunked out? | Кто-нибудь срезался? |
| Or another ship sunk?" | Или немцы пустили ко дну еще один пароход? |
| "Worse than that. | - Хуже. |
| About one-third of the junior class are going to resign from their clubs."y | На третьем курсе примерно треть студентов выходит из состава клубов. |
| "What!" | - Что?! |
| "Actual fact!" | - Факт. |
| "Why!" | - Почему? |
| "Spirit of reform and all that. | - Реформистские веяния и прочее в этом духе. |
| Burne Holiday is behind it. | Это все работа Бэрна Холидэя. |
| The club presidents are holding a meeting to-night to see if they can find a joint means of combating it." | Сейчас заседают президенты клубов - изыскивают пути для совместного противодействия. |
| "Well, what's the idea of the thing?" | - Но какие все-таки причины? |
| "Oh, clubs injurious to Princeton democracy; cost a lot; draw social lines, take time; the regular line you get sometimes from disappointed sophomores. | - Да разные: клубы, мол, наносят вред принстонской демократии, дорого стоят, подчеркивают сомнительные различия, отнимают время - все то же, что слышишь иногда от разочарованных второкурсников. |
| Woodrow thought they should be abolished and all that." | И Вудро Вильсон, видите ли, считал, что их нужно упразднить, да мало ли что еще. |
| "But this is the real thing?" | - И это не шутки? |
| "Absolutely. | - Отнюдь. |
| I think it'll go through." | Я думаю, что они одержат верх. |
| "For Pete's sake, tell me more about it." | - Да расскажи ты толком. |
| "Well," began Tom, "it seems that the idea developed simultaneously in several heads. | - Так вот, - начал Том. - Видимо, идея эта зародилась одновременно в нескольких умах. |
| I was talking to Burne awhile ago, and he claims that it's a logical result if an intelligent person thinks long enough about the social system. | Я недавно разговаривал с Бэрном, и он уверяет, что это логический вывод, к которому приходит всякий разумный человек, если даст себе труд подумать о социальной системе. |
| They had a 'discussion crowd' and the point of abolishing the clubs was brought up by some one-everybody there leaped at it-it had been in each one's mind, more or less, and it just needed a spark to bring it out." | У них состоялась какая-то дискуссия, и кто-то выдвинул предложение упразднить клубы. Все за это ухватились, потому что так или иначе сами об этом думали и недоставало только искры, чтобы разгорелся пожар. |
| "Fine! | - Здорово! |
| I swear I think it'll be most entertaining. | Вот это будет спектакль! |
| How do they feel up at Cap and Gown?" | А как на это смотрят в "Шапке и мантии"? |
| "Wild, of course. | - С ума сходят, конечно. |
| Every one's been sitting and arguing and swearing and getting mad and getting sentimental and getting brutal. | Спорят до хрипоты, ругаются, лезут в бутылку, кто пускает слезу, кто грозит кулаками. |
| It's the same at all the clubs; I've been the rounds. | И так во всех клубах. Я везде побывал, убедился. |
| They get one of the radicals in the corner and fire questions at him." | Припрут к стенке какого-нибудь радикала и закидывают его вопросами. |
| "How do the radicals stand up?" | - А радикалы как держатся? |
| "Oh, moderately well. | - Да ничего, молодцом. |
| Burne's a damn good talker, and so obviously sincere that you can't get anywhere with him. | Бэрн ведь первоклассный оратор, а уж искренен до того, что его ничем не проймешь. |
| It's so evident that resigning from his club means so much more to him than preventing it does to us that I felt futile when I argued; finally took a position that was brilliantly neutral. | Слишком очевидно, что для него добиться поголовного ухода из клубов куда важнее, чем для нас - помешать этому. Вот и я - попробовал с ним поспорить, а сам чувствую, что это безнадежно, и в конце концов очень ловко занял некую нейтральную позицию. |
| In fact, I believe Burne thought for a while that he'd converted me." | Бэрну, по-моему, даже показалось, что он меня убедил. |
| "And you say almost a third of the junior class are going to resign?" | - Ты как сказал, на третьем курсе треть студентов решили уйти? |
| "Call it a fourth and be safe." | - Ну уж четверть - во всяком случае. |
| "Lord-who'd have thought it possible!" | - О господи, кто бы подумал, что такое возможно? |
| There was a brisk knock at the door, and Burne himself came in. | В дверь энергично постучали, и появился сам Бэрн. |
| "Hello, Amory-hello, Tom." | - Привет, Эмори. Привет, Том. |
| Amory rose. | Эмори поднялся с места. |
| " 'Evening, Burne. | - Добрый вечер, Бэрн. |
| Don't mind if I seem to rush; I'm going to Renwick's." | Прости, что убегаю, - я собрался к Ренвику. |
| Burne turned to him quickly. | Бэрн быстро обернулся к нему. |
| "You probably know what I want to talk to Tom about, and it isn't a bit private. | - Тебе, наверно, известно, о чем я хочу поговорить с Томом. Тут никаких секретов нет. |
| I wish you'd stay." | Хорошо бы ты остался. |
| "I'd be glad to." | - Да я с удовольствием. |
| Amory sat down again, and as Burne perched on a table and launched into argument with Tom, he looked at this revolutionary more carefully than he ever had before. | Эмори снова сел и, когда Бэрн, примостившись на столе, вступил в оживленный спор с Томом, пригляделся к этому революционеру внимательнее, чем когда-либо раньше. |
| Broad-browed and strong-chinned, with a fineness in the honest gray eyes that were like Kerry's, Burne was a man who gave an immediate impression of bigness and security-stubborn, that was evident, but his stubbornness wore no stolidity, and when he had talked for five minutes Amory knew that this keen enthusiasm had in it no quality of dilettantism. | Бэрн, широколобый, с крепким подбородком и с такими же честными серыми глазами, как у Керри, производил впечатление человека прочного, надежного. Что он упрям, тоже было несомненно, но упрямство было не тупое, и, послушав его пять минут, Эмори понял, что в его увлеченности нет ничего от дилетантства. |
| The intense power Amory felt later in Burne Holiday differed from the admiration he had had for Humbird. | Позже Эмори ощутил, какая сила исходит от Бэрна Холидэя, и это было совсем не похоже на то восхищение, которое некогда внушал ему Дик Хамберд. |
| This time it began as purely a mental interest. | На этот раз все началось с чисто рассудочного интереса. |
| With other men of whom he had thought as primarily first-class, he had been attracted first by their personalities, and in Burne he missed that immediate magnetism to which he usually swore allegiance. | Другие люди, становившиеся его героями, сразу покоряли его своей неповторимой индивидуальностью, а в Бэрне не было той непосредственной притягательности, перед которой он обычно не мог устоять. |
| But that night Amory was struck by Burne's intense earnestness, a quality he was accustomed to associate only with the dread stupidity, and by the great enthusiasm that struck dead chords in his heart. | Но в тот вечер Эмори поразила предельная серьезность Бэрна - свойство, которое он привык связывать только с глупостью, и огромная увлеченность, разбудившая в его душе замолкшие было струны. |
| Burne stood vaguely for a land Amory hoped he was drifting toward-and it was almost time that land was in sight. | Бэрн каким-то образом олицетворял ту далекую землю, к которой, как надеялся Эмори, его самого несло течение и которой уже пора, давно пора было показаться на горизонте. |
| Tom and Amory and Alec had reached an impasse; never did they seem to have new experiences in common, for Tom and Alec had been as blindly busy with their committees and boards as Amory had been blindly idling, and the things they had for dissection-college, contemporary personality and the like-they had hashed and rehashed for many a frugal conversational meal. | Том, Эмори и Алек зашли в тупик, никакие новые интересы их не объединяли: Том и Алек последнее время так же впустую заседали в своих комитетах и правлениях, как Эмори впустую бездельничал, а темы обычных обсуждений -колледж, характер современного человека и тому подобное - были жеваны-пережеваны. |
| That night they discussed the clubs until twelve, and, in the main, they agreed with Burne. | В тот вечер они обсуждали вопрос о клубах до полуночи и в общих чертах согласились с Бэрном. |
| To the roommates it did not seem such a vital subject as it had in the two years before, but the logic of Burne's objections to the social system dovetailed so completely with everything they had thought, that they questioned rather than argued, and envied the sanity that enabled this man to stand out so against all traditions. | Тому и Эмори этот предмет представлялся не столь важным, как два-три года назад, но логика, с какой Бэрн обрушивался на социальную систему, так совпадала с их собственными соображениями, что они не столько спорили, сколько задавали вопросы и завидовали здравомыслию, позволявшему Бэрну так решительно ниспровергать любые традиции. |
| Then Amory branched off and found that Burne was deep in other things as well. | Потом Эмори увел разговор в новое русло и убедился, что Бэрн неплохо осведомлен и в других областях. |
| Economics had interested him and he was turning socialist. | Он давно интересовался экономикой и был близок к социализму. |
| Pacifism played in the back of his mind, and he read the Massesz and Lyoff Tolstoi faithfully. | Занимали его ум и пацифистские идеи, и он прилежно читал журнал "Мэссис" и Льва Толстого. |
| "How about religion?" Amory asked him. | - А как с религией? - спросил его Эмори. |
| "Don't know. | - Не знаю. |
| I'm in a muddle about a lot of things-I've just discovered that I've a mind, and I'm starting to read." | Я еще многого для себя не решил. Я только что обнаружил, что наделен разумом, и начал читать. |
| "Read what?" | - Что читать? |
| "Everything. | - Все. |
| I have to pick and choose, of course, but mostly things to make me think. | Приходится, конечно, выбирать, но главным образом такие книги, которые будят мысль. |
| I'm reading the four gospels now, and the | Сейчас я читаю четыре Евангелия и |
| ' Varieties of Religious Experience.' " | "Многообразие религиозного опыта". |
| "What chiefly started you?" | - А что послужило толчком? |
| "Wells, I guess, and Tolstoi, and a man named Edward Carpenter. | - Уэллс, пожалуй, и Толстой, и еще некий Эдвард Карпентер. |
| I've been reading for over a year now-on a few lines, on what I consider the essential lines." | Я уже больше года как начал читать - по разным линиям, по тем линиям, которые считаю важнейшими. |
| "Poetry?" | - И поэзию? |
| "Well, frankly, not what you call poetry, or for your reasons-you two write, of course, and look at things differently. | - Честно говоря, не то, что вы называете поэзией, и не по тем же причинам. Вы-то оба пишете, так что у вас, естественно, другое восприятие. |
| Whitman is the man that attracts me." | Уитмен, вот кто меня интересует. |
| "Yes; he's a definite ethical force." | - Уитмен? - Да. Он - ярко выраженный этический фактор. |
| "Well, I'm ashamed to say that I'm a blank on the subject of Whitman. | - К стыду своему, должен сказать, что ровным счетом ничего о нем не знаю. |
| How about you, Tom?" | А ты, Том? |
| Tom nodded sheepishly. | Том смущенно кивнул. |
| "Well," continued Burne, "you may strike a few poems that are tiresome, but I mean the mass of his work. | - Так вот, - продолжал Бэрн, - у него есть вещи и скучноватые, но я беру его творчество в целом. |
| He's tremendous-like Tolstoi. | Он грандиозен - как Толстой. |
| They both look things in the face, and, somehow, different as they are, stand for somewhat the same things." | Оба они смотрят фактам в лицо и, как это ни странно для таких разных людей, по существу выражают одно и то же. |
| "You have me stumped, Burne," Amory admitted. "I've read | - Тут я пасую, Бэрн, - сознался Эмори. - Я, конечно, читал |
| ' Anna Karenina' and the | "Анну Каренину" и |
| 'Kreutzer Sonata' of course, but Tolstoi is mostly in the original Russian as far as I'm concerned." | "Крейцерову сонату", но вообще-то Толстой для меня - темный лес. |
| "He's the greatest man in hundreds of years," cried Burne enthusiastically. "Did you ever see a picture of that shaggy old head of his?" | - Такого великого человека не было в мире уже много веков! - убежденно воскликнул Бэрн. - Вы когда-нибудь видели его портрет, видели эту косматую голову? |
| They talked until three, from biology to organized religion, and when Amory crept shivering into bed it was with his mind aglow with ideas and a sense of shock that some one else had discovered the path he might have followed. | Они проговорили до трех часов ночи обо всем на свете, от биологии до организованной религии, и когда Эмори, совсем продрогший, забрался наконец в постель, голова у него гудела от мыслей и от досадного чувства, что кто-то другой отыскал дорогу, по которой он уже давно мог бы идти. |
| Burne Holiday was so evidently developing-and Amory had considered that he was doing the same. | Бэрн Холидэй так явно находился в процессе роста, а ведь Эмори воображал то же самое о себе. |
| He had fallen into a deep cynicism over what had crossed his path, plotted the imperfectability of man and read Shaw and Chesterton enough to keep his mind from the edges of decadence-now suddenly all his mental processes of the last year and a half seemed stale and futile-a petty consummation of himself... and like a sombre background lay that incident of the spring before, that filled half his nights with a dreary terror and made him unable to pray. | А чего он достиг? Пришел к циничному отрицанию всего, что попадалось ему на дороге, утверждая только неисправимость человека, да читал Шоу и Честертона, чтобы не скатиться в декадентство, - сейчас вся умственная работа, проделанная им за последние полтора года, вдруг показалась пошлой и никчемной, какой-то пародией на самоусовершенствование... и темным фоном для всего этого служило таинственное происшествие, случившееся с ним прошлой весной, - оно до сих пор заполняло его ночи тоскливым ужасом и лишило его способности молиться. |
| He was not even a Catholic, yet that was the only ghost of a code that he had, the gaudy, ritualistic, paradoxical Catholicism whose prophet was Chesterton, whose claqueurs were such reformed rakes of literature as Huysmans and Bourget, whose American sponsor was Ralph Adams Cram, with his adulation of thirteenth-century cathedrals-a Catholicism which Amory found convenient and ready-made, without priest or sacraments or sacrifice. | Он даже не был католиком, а между тем только католичество было для него хотя бы призраком какого-то кодекса - пышное, богатое обрядами, парадоксальное католичество, пророком которого был Честертон, а клакерами - такие раскаявшиеся литературные развратники, как Гюисманс и Бурже, которое в Америке насаждал Ральф Адамс Крам со своей одержимостью соборами XIII века, - такое католичество Эмори готов был принять как нечто удобное, готовенькое, без священников, таинств и жертвоприношений. |
| He could not sleep, so he turned on his reading-lamp and, taking down the | Не спалось, он зажег лампу у изголовья и, достав с полки |
| "Kreutzer Sonata," searched it carefully for the germs of Burne's enthusiasm. | "Крейцерову сонату", пробовал вычитать в ней первопричину увлеченности Бэрна. |
| Being Burne was suddenly so much realer than being clever. | Стать вторым Бэрном вдруг показалось ему настолько соблазнительнее, чем просто быть умным. |
| Yet he sighed... here were other possible clay feet. | Но он тут же вздохнул... может быть, еще один колосс на глиняных ногах? |
| He thought back through two years, of Burne as a hurried, nervous freshman, quite submerged in his brother's personality. | Он перебрал в памяти прошедшие два года -представил себе Бэрна нервным, вечно спешащим куда-то первокурсником, затененным более яркой фигурой брата. |
| Then he remembered an incident of sophomore year, in which Burne had been suspected of the leading role. | А потом вспомнил один эпизод, в котором главную роль предположительно сыграл Бэрн. |
| Dean Hollister had been heard by a large group arguing with a taxi-driver, who had driven him from the junction. | Большая группа студентов слышала, как декан Холлистер пререкался с шофером такси, доставившим его со станции. |
| In the course of the altercation the dean remarked that he "might as well buy the taxicab." | По ходу спора рассерженный декан заявил, что "лучше уж просто купит весь таксомотор". |
| He paid and walked off, but next morning he entered his private office to find the taxicab itself in the space usually occupied by his desk, bearing a sign which read | Потом он расплатился и ушел в дом, а на следующее утро, войдя в свой служебный кабинет, обнаружил на месте, обычно занятом его письменным столом, целое такси с надписью |
| "Property of Dean Hollister. | "Собственность декана Холлистера. |
| Bought and Paid for." ... It took two expert mechanics half a day to dissemble it into its minutest parts and remove it, which only goes to prove the rare energy of sophomore humor under efficient leadership. | Куплено и оплачено"... Двум опытным механикам потребовалось полдня, чтобы разобрать машину на мелкие части и вынести из помещения, - что только доказывает, как деятельно может проявиться юмор второкурсников под умелым руководством. |
| Then again, that very fall, Burne had caused a sensation. | И той же осенью Бэрн произвел еще одну сенсацию. |
| A certain Phyllis Styles, an intercollegiate promtrotter, had failed to get her yearly invitation to the Harvard-Princeton game. | Некая Филлис Стайлз, усердно посещавшая любые вечеринки и праздники в любом колледже, на этот раз не получила приглашения на матч Гарвард - Принстон. |
| Jesse Ferrenby had brought her to a smaller game a few weeks before, and had pressed Burne into service-to the ruination of the latter's misogyny. | За две недели до того Джесси Ферренби привозил ее на какие-то менее интересные состязания и завербовал в помощники Бэрна, чем нанес этому женоненавистнику чувствительный удар. |
| "Are you coming to the Harvard game?" Burne had asked indiscreetly, merely to make conversation. | - А на матч с Гарвардом вы приедете? - спросил ее Бэрн, просто чтобы о чем-то поговорить. |
| "If you ask me," cried Phyllis quickly. | - А вы меня пригласите? - живо откликнулась она. |
| "Of course I do," said Burne feebly. | - Разумеется, - сказал Бэрн без особого восторга. |
| He was unversed in the arts of Phyllis, and was sure that this was merely a vapid form of kidding. | Уловки Филлис были ему внове, и он был уверен, что это не более как скучноватая шутка. |
| Before an hour had passed he knew that he was indeed involved. | Однако не прошло и часа, как он понял, что связал себя по рукам и ногам. |
| Phyllis had pinned him down and served him up, informed him the train she was arriving by, and depressed him thoroughly. | Филлис вцепилась в него намертво, сообщила, каким поездом приедет, и привела его в полное отчаяние. |
| Aside from loathing Phyllis, he had particularly wanted to stag that game and entertain some Harvard friends. | Мало того что он всеми силами души ее ненавидел - он рассчитывал в тот день провести время с приятелем из Гарварда. |
| "She'll see," he informed a delegation who arrived in his room to josh him. "This will be the last game she ever persuades any young innocent to take her to!" | - Я ей покажу, - заявил он делегации, явившейся к нему в комнату специально, чтобы подразнить его. - Больше она ни одного невинного младенца не уговорит водить ее на матчи. |
| "But, Burne-why did you invite her if you didn't want her?" | - Но послушай, Бэрн, чего же ты ее приглашал, раз она тебе ни к чему? |
| "Burne, you know you're secretly mad about her-that's the real trouble." | - А признайся, Бэрн, втайне ты в нее влюблен, вот в чем беда. |
| "What can you do, Burne? | - А что ты можешь сделать, Бэрн? |
| What can you do against Phyllis?" | Что ты можешь против Филлис? |
| But Burne only shook his head and muttered threats which consisted largely of the phrase: | Но Бэрн только качал головой и бормотал угрозы, выражавшиеся главным образом в словах |
| "She'll see, she'll see!" | "Я ей покажу!". |
| The blithesome Phyllis bore her twenty-five summers gayly from the train, but on the platform a ghastly sight met her eyes. | Неунывающая Филлис весело вынесла из поезда свои двадцать пять весен, но на перроне взору ее представилось жуткое зрелище. |
| There were Burne and Fred Sloane arrayed to the last dot like the lurid figures on college posters. | Там стояли Бэрн и Фред Слоун, наряженные в точности как карикатурные фигуры на университетских плакатах. |
| They had bought flaring suits with huge peg-top trousers and gigantic padded shoulders. On their heads were rakish college hats, pinned up in front and sporting bright orange-and-black bands, while from their celluloid collars blossomed flaming orange ties. | Они купили себе ярчайшие костюмы с брюками галифе и высоченными подложенными плечами, на голове лихо заломленная студенческая шапка с черно-оранжевой лентой, а из-под целлулоидного воротничка пылает огнем оранжевый галстук. |
| They wore black arm-bands with orange | На рукаве черная повязка с оранжевым |
| "P's," and carried canes flying Princeton pennants, the effect completed by socks and peeping handkerchiefs in the same color motifs. | "П", в руках - тросточка с принстонским вымпелом, и для полного эффекта - носки и торчащий наружу уголок носового платка в той же цветовой гамме. |
| On a clanking chain they led a large, angry tom-cat, painted to represent a tiger. | На цепочке они держали огромного сердитого кота, раскрашенного под тигра. |
| A good half of the station crowd was already staring at them, torn between horrified pity and riotous mirth, and as Phyllis, with her svelte jaw dropping, approached, the pair bent over and emitted a college cheer in loud, far-carrying voices, thoughtfully adding the name "Phyllis" to the end. | Собравшаяся на платформе публика уже глазела на них - кто с жалостливым ужасом, кто - давясь от смеха. Когда же приблизилась Филлис с удивленно вздернутыми изящными бровками, двое озорников, склонившись в поклоне, испустили оглушительный университетский клич, не забыв четко добавить в конце имя "Филлис". |
| She was vociferously greeted and escorted enthusiastically across the campus, followed by half a hundred village urchins-to the stifled laughter of hundreds of alumni and visitors, half of whom had no idea that this was a practical joke, but thought that Burne and Fred were two varsity sports showing their girl a collegiate time. | С громогласными приветствиями они повели ее в университетский городок, сопровождаемые целой оравой местных мальчишек, под приглушенный смех сотен бывших принстонцев и гостей, причем многие понятия не имели, что это розыгрыш, а просто решили, что два принстонских спортсмена пригласили знакомую девушку на студенческий матч. |
| Phyllis's feelings as she was paraded by the Harvard and Princeton stands, where sat dozens of her former devotees, can be imagined. | Можно себе представить, каково было Филлис, когда ее торжественно вели мимо принстонской и гарвардской трибун, где сидело много ее прежних поклонников. |
| She tried to walk a little ahead, she tried to walk a little behind-but they stayed close, that there should be no doubt whom she was with, talking in loud voices of their friends on the football team, until she could almost hear her acquaintances whispering: | Она пыталась уйти немножко вперед, пыталась немножко отстать, но Бэрн и Фред упорно держались рядом, чтобы ни у кого не осталось сомнений насчет того, с кем она явилась, да еще громко перебрасывались шутками о своих друзьях из футбольной команды, так что она почти слышала, как ее знакомые шепотом говорят друг другу: |
| "Phyllis Styles must be awfully hard up to have to come with those two." | "Плохи, видно, дела у Филлис Стайлз, если она не нашла кавалеров получше!" |
| That had been Burne, dynamically humorous, fundamentally serious. | Вот каким был когда-то Бэрн - неуемный шутник и серьезный мыслитель. |
| From that root had blossomed the energy that he was now trying to orient with progress.... | Из этого корня и выросла та энергия, которую он теперь старался направить в достойное русло... |
| So the weeks passed and March came and the clay feet that Amory looked for failed to appear. | Проходили недели, наступил март, а глиняные ноги, которых опасался Эмори, все не показывались. |
| About a hundred juniors and seniors resigned from their clubs in a final fury of righteousness, and the clubs in helplessness turned upon Burne their finest weapon: ridicule. | На волне праведного гнева около ста студентов третьего и четвертого курсов покинули клубы, и клубы, бессильные их удержать, обратили против Бэрна свое самое сильное оружие - насмешку. |
| Every one who knew him liked him-but what he stood for (and he began to stand for more all the time) came under the lash of many tongues, until a frailer man than he would have been snowed under. | К самому Бэрну все, кто его знал, относились с симпатией, но его идеи (а они возникали у него одна за другой) подвергались столь язвительным нападкам, что более хрупкая натура нипочем бы не выдержала. |
| "Don't you mind losing prestige?" asked Amory one night. | - А тебе не жаль терять престиж? - спросил как-то вечером Эмори. |
| They had taken to exchanging calls several times a week. | Они теперь бывали друг у друга по нескольку раз в неделю. |
| "Of course I don't. | - Конечно нет. |
| What's prestige, at best?" | Да и что такое престиж? |
| "Some people say that you're just a rather original politician." | - Про тебя говорят, что в политических вопросах ты большой оригинал. |
| He roared with laughter. | Бэрн расхохотался. |
| "That's what Fred Sloane told me to-day. | - Это самое мне сегодня сказал Фред Слоун. |
| I suppose I have it coming." | Видно, не миновать мне взбучки. |
| One afternoon they dipped into a subject that had interested Amory for a long time-the matter of the bearing of physical attributes on a man's make-up. | Однажды они затронули тему, уже давно интересовавшую Эмори, - влияние физического склада на характер. |
| Burne had gone into the biology of this, and then: | Бэрн, коснувшись биологической стороны вопроса, сказал: |
| "Of course health counts-a healthy man has twice the chance of being good," he said. | - Разумеется, здоровье играет очень большую роль. У здорового вдвое больше шансов стать хорошим человеком. |
| "I don't agree with you-I don't believe in 'muscular Christianity' " | - Не согласен. Не верю я в "мускулистое христианство". |
| "I do-I believe Christ had great physical vigor." | - А я верю. Я уверен, что Христос был наделен большой физической силой. |
| "Oh, no," Amory protested. "He worked too hard for that. | - Не думаю, - возразил Эмори. - Слишком уж тяжело он работал. |
| I imagine that when he died he was a broken-down man-and the great saints haven't been strong." | По-моему, он умер сломленным, разбитым человеком. И святые не были силачами. |
| "Half of them have." | - Некоторые были. |
| "Well, even granting that, I don't think health has anything to do with goodness; of course, it's valuable to a great saint to be able to stand enormous strains, but this fad of popular preachers rising on their toes in simulated virility, bellowing that calisthenics will save the world-no, Burne, I can't go that." | - Пусть даже так, я все равно не считаю, что здоровье влияет на душевные свойства. Конечно, для святого очень важно, если он способен выносить огромные физические нагрузки, но мания дешевых проповедников, которые поднимаются на цыпочки, чтобы показать, какие они атлеты, и вопят, что спасение мира в гимнастике, - нет, это не для меня. |
| "Well, let's waive it-we won't get anywhere, and besides I haven't quite made up my mind about it myself. | - Ну что ж, не будем спорить - мы ни до чего не договоримся, да к тому же я и сам еще не вполне в этом разобрался. |
| Now, here's something I do know-personal appearance has a lot to do with it." | Но одно я знаю твердо - внешность человека очень много значит. |
| "Coloring?" Amory asked eagerly. | - Цвет глаз, цвет волос? - живо откликнулся Эмори. |
| "Yes." | - Да |
| "That's what Tom and I figured," Amory agreed. "We took the year-books for the last ten years and looked at the pictures of the senior council. | - Мы с Томом тоже к этому пришли, - сказал Эмори. - Мы взяли журналы за последние десять лет и просмотрели снимки членов Совета старшекурсников. |
| I know you don't think much of that august body, but it does represent success here in a general way. | Я знаю, ты не высоко ценишь это августейшее учреждение, но в общих чертах оно отражает личные успехи в пределах колледжа. |
| Well, I suppose only about thirty-five per cent of every class here are blonds, are really light-yet two-thirds of every senior council are light. | Так вот, в каждом выпуске примерно треть -блондины, а среди членов совета блондинов - две трети. |
| We looked at pictures of ten years of them, mind you; that means that out of every fifteen light-haired men in the senior class one is on the senior council, and of the darkhaired men it's only one in fifty." | Не забудь, мы просмотрели портреты за десять лет, это значит, что из каждых пятнадцати блондинов старшекурсников в совет попадает один, а из брюнетов - только один из пятидесяти. |
| "It's true," Burne agreed. "The light-haired man is a higher type, generally speaking. | - Вот именно, - согласился Бэрн. - В общем, светлые волосы - признак более высокого типа. |
| I worked the thing out with the Presidents of the United States once, and found that way over half of them were light-haired-yet think of the preponderant number of brunettes in the race." | Я это как-то проверил на президентах Соединенных Штатов, - оказалось, что больше половины из них блондины, и это при том, что в стране у нас преобладают брюнеты. |
| "People unconsciously admit it," said Amory. "You'll notice a blond person is expected to talk. | - Подсознательно все это признают, - сказал Эмори. - Обрати внимание, все считают, что белокурые умеют хорошо говорить. |
| If a blond girl doesn't talk we call her a 'doll'; if a light-haired man is silent he's considered stupid. | Если блондинка не умеет поддержать разговор, мы называем ее "куклой"; молчаливого блондина считаем болваном. |
| Yet the world is full ofdark silent men' and 'languorous brunettes' who haven't a brain in their heads, but somehow are never accused of the dearth." | А наряду с этим мир полон "интересных молчаливых брюнетов" и "томных брюнеток", абсолютно безмозглых, но никто их почему-то за это не винит. |
| "And the large mouth and broad chin and rather big nose undoubtedly make the superior face." | - А большой рот, квадратный подбородок и крупный нос - несомненные признаки высшего типа. |
| "I'm not so sure." Amory was all for classical features. | - Ну, не знаю. - Эмори был сторонником классических черт лица. |
| "Oh, yes-I'll show you," and Burne pulled out of his desk a photographic collection of heavily bearded, shaggy celebrities-Tolstoi, Whitman, Carpenter, and others. | - Да-да, вот смотри. - И Бэрн достал из ящика стола пачку фотографий. То были сплошь косматые, бородатые знаменитости - Толстой, Уитмен, Карпентер и другие. |
| "Aren't they wonderful?" | - Удивительные лица, верно? |
| Amory tried politely to appreciate them, and gave up laughingly. | Из вежливости Эмори хотел было поддакнуть, но потом со смехом махнул рукой. |
| "Burne, I think they're the ugliest-looking crowd I ever came across. | - Нет, Бэрн, на мой взгляд, это скопище уродов. |
| They look like an old man's home." | Богадельня, да и только. |
| "Oh, Amory, look at that forehead on Emerson; look at Tolstoi's eyes." His tone was reproachful. | - Что ты, Эмори, ты посмотри, какой у Эмерсона лоб, какие глаза у Толстого! - В голосе его звучал укор. |
| Amory shook his head. | Эмори покачал головой. |
| "No! | - Нет! |
| Call them remarkable-looking or anything you want-but ugly they certainly are." | Их можно назвать интересными или как-нибудь там еще, но красоты я здесь не вижу. |
| Unabashed, Burne ran his hand lovingly across the spacious foreheads, and piling up the pictures put them back in his desk. | Ни на йоту не поколебленный, Бэрн любовно провел рукой по внушительным лбам и убрал фотографии обратно в ящик. |
| Walking at night was one of his favorite pursuits, and one night he persuaded Amory to accompany him. | Одним из его любимых занятий были ночные прогулки, и однажды он уговорил Эмори пойти вместе. |
| "I hate the dark," Amory objected. "I didn't use to-except when I was particularly imaginative, but now, I really do-I'm a regular fool about it." | - Ненавижу темноту, - отбивался Эмори. - Раньше этого не было, разве что когда дашь волю фантазии, но теперь - ненавижу, как последний дурак. |
| "That's useless, you know." | - Но ведь в этом нет смысла. |
| "Quite possibly." | - Допускаю. |
| "We'll go east," Burne suggested, "and down that string of roads through the woods." | - Пойдем на восток, - предложил Бэрн, - а потом лесом, там есть несколько дорог. |
| "Doesn't sound very appealing to me," admitted Amory reluctantly, "but let's go." | - Не могу сказать, что это меня прельщает, -неохотно признался Эмори. - Ну да ладно, пойдем. |
| They set off at a good gait, and for an hour swung along in a brisk argument until the lights of Princeton were luminous white blots behind them. | Они пустились в путь быстрым шагом, оживленно беседуя, и через час огни Принстона остались далеко позади, расплывшись в белые пятна. |
| "Any person with any imagination is bound to be afraid," said Burne earnestly. "And this very walking at night is one of the things I was afraid about. | - Человек с воображением не может не испытывать страха, - серьезно сказал Бэрн. - Я сам раньше очень боялся гулять по ночам. |
| I'm going to tell you why I can walk anywhere now and not be afraid." | Сейчас я тебе расскажу, почему теперь я могу пойти куда угодно без всякого страха. |
| "Go on," Amory urged eagerly. They were striding toward the woods, Burne's nervous, enthusiastic voice warming to his subject. | - Расскажи. - Они уже подходили к лесу, и нервный, увлеченный голос Бэрна зазвучал еще убедительнее. |
| "I used to come out here alone at night, oh, three months ago, and I always stopped at that cross-road we just passed. | - Я раньше приходил сюда ночью один, еще три месяца тому назад, и всегда останавливался у того перекрестка, который мы только что прошли. |
| There were the woods looming up ahead, just as they do now, there were dogs howling and the shadows and no human sound. | Впереди чернел лес, вот как сейчас, двигались тени, выли собаки, а больше - ни звука, точно ты один на всем свете. |
| Of course, I peopled the woods with everything ghastly, just like you do; don't you?" | Конечно, я населял лес всякой нечистью, как и ты, наверно? |
| "I do," Amory admitted. | - Да, - признался Эмори. |
| "Well, I began analyzing it-my imagination persisted in sticking horrors into the dark-so I stuck my imagination into the dark instead, and let it look out at me-I let it play stray dog or escaped convict or ghost, and then saw myself coming along the road. | - Так вот, я стал разбирать, в чем тут дело. Воображение упорно совало в темноту всякие ужасы, а я решил сунуть в темноту свое воображение - пусть глядит на меня оттуда, - я приказывал ему обернуться бродячей собакой, беглым каторжником, привидением, а потом видел себя, как я иду по дороге. |
| That made it all right-as it always makes everything all right to project yourself completely into another's place. | И получалось очень хорошо - как всегда получается, когда целиком поставишь себя на чье-нибудь место. |
| I knew that if I were the dog or the convict or the ghost I wouldn't be a menace to Burne Holiday any more than he was a menace to me. | Не буду я угрозой для Бэрна Холидэя, ведь он-то мне ничем не грозит. |
| Then I thought of my watch. | Потом я подумал о своих часах. |
| I'd better go back and leave it and then essay the woods. No; I decided, it's better on the whole that I should lose a watch than that I should turn back-and I did go into them-not only followed the road through them, but walked into them until I wasn't frightened any more-did it until one night I sat down and dozed off in there; then I knew I was through being afraid of the dark." | Может быть, лучше вернуться, оставить их дома, а потом уже идти в лес - и решил: нет, уж лучше лишиться часов, чем поворачивать обратно, - и вошел-таки в лес, не только по дороге, но углубился в самую чащу, и так много раз, пока совсем не перестал бояться, так что однажды сел под деревом и задремал. Тогда уж я убедился, что больше не боюсь темноты. |
| "Lordy," Amory breathed. "I couldn't have done that. | - Уф, - выдохнул Эмори, - я бы так не мог. |
| I'd have come out half way, and the first time an automobile passed and made the dark thicker when its lamps disappeared, I'd have come in." | Я бы пошел, но если бы проехал автомобиль и фары осветили дорогу, а потом стало бы еще темнее, тут же повернул бы обратно. |
| "Well," Burne said suddenly, after a few moments' silence, "we're half-way through, let's turn back." | - Ну вот, - сказал вдруг Бэрн после короткого молчания, - полдороги по лесу мы прошли, давай поворачивать к дому. |
| On the return he launched into a discussion of will. | На обратном пути он завел разговор про силу воли. |
| "It's the whole thing," he asserted. "It's the one dividing line between good and evil. | - Это самое главное, - уверял он. - Это единственная граница между добром и злом. |
| I've never met a man who led a rotten life and didn't have a weak will." | Я не встречал человека, который вел бы скверную жизнь и не был бы безвольным. |
| "How about great criminals?" | - А знаменитые преступники? |
| "They're usually insane. | - Те, как правило, душевнобольные. |
| If not, they're weak. | А если нет, так тоже безвольные. |
| There is no such thing as a strong, sane criminal." | Такого типа, как нормальный преступник с сильной волей, в природе не существует. |
| "Burne, I disagree with you altogether; how about the superman?" | - Не согласен, Бэрн. А как же сверхчеловек? |
| "Well?" | - Ну что сверхчеловек? |
| "He's evil, I think, yet he's strong and sane." | - Он, по-моему, злой, и притом нормальный и сильный. |
| "I've never met him. I'll bet, though, that he's stupid or insane." | - Я его никогда не встречал, но пари держу, что он либо глуп, либо ненормален. |
| "I've met him over and over and he's neither. | - Я его встречал много раз, он ни то ни другое. |
| That's why I think you're wrong. | Потому мне и кажется, что ты не прав. |
| "I'm sure I'm not-and so I don't believe in imprisonment except for the insane." | - А я уверен, что прав, и поэтому не признаю тюремного заключения, кроме как для умалишенных. |
| On this point Amory could not agree. | С этим Эмори никак не мог согласиться. |
| It seemed to him that life and history were rife with the strong criminal, keen, but often self-deluding; in politics and business one found him and among the old statesmen and kings and generals; but Burne never agreed and their courses began to split on that point. | В жизни и в истории сколько угодно сильных преступников - умных, но часто ослепленных славой, их можно найти и в политических и в деловых кругах, и среди государственных деятелей прежних времен, королей и полководцев; но Бэрн стоял на своем, и от этой точки их пути постепенно разошлись. |
| Burne was drawing farther and farther away from the world about him. | Бэрн уходил все дальше и дальше от окружавшего его мира. |
| He resigned the vice-presidency of the senior class and took to reading and walking as almost his only pursuits. | Он отказался от поста вице-президента старшего курса и почти все свое время заполнял чтением и прогулками. |
| He voluntarily attended graduate lectures in philosophy and biology, and sat in all of them with a rather pathetically intent look in his eyes, as if waiting for something the lecturer would never quite come to. | Он посещал дополнительные лекции по философии и биологии, и когда он их слушал, глаза у него становились внимательные и беспокойные, словно он ждал, когда же лектор доберется до сути. |
| Sometimes Amory would see him squirm in his seat; and his face would light up; he was on fire to debate a point. | Порой Эмори замечал, как он ерзает на стуле и лицо у него загорается от страстного желания поспорить. |
| He grew more abstracted on the street and was even accused of becoming a snob, but Amory knew it was nothing of the sort, and once when Burne passed him four feet off, absolutely unseeingly, his mind a thousand miles away, Amory almost choked with the romantic joy of watching him. | На улице он теперь бывал рассеян, не узнавал знакомых, его даже обвиняли в высокомерии, но Эмори знал, как это далеко от истины, и однажды, когда Бэрн прошел от него в трех шагах, ничего не видя, словно мысли его витали за тысячу миль, Эмори чуть не задохнулся, такой романтической радости исполнило его это зрелище. |
| Burne seemed to be climbing heights where others would be forever unable to get a foothold. | Бэрн, казалось ему, покорял вершины, до которых другим никогда не добраться. |
| "I tell you," Amory declared to Tom, "he's the first contemporary I've ever met whom I'll admit is my superior in mental capacity." | - Уверяю тебя, - сказал он как-то Тому, - Бэрн -единственный из моих сверстников, чье умственное превосходство я безоговорочно признаю. |
| "It's a bad time to admit it-people are beginning to think he's odd." | - Неудачное ты выбрал время для такого признания, многие склоняются к мнению, что у него не все дома. |
| "He's way over their heads-you know you think so yourself when you talk to him-Good Lord, Tom, you used to stand out against 'people.' | - Он просто на голову выше их, а ты и сам говоришь с ним, как с недоумком, - боже мой, Том, ведь было время, когда ты умел противопоставить себя этим "многим". |
| Success has completely conventionalized you." | Успех окончательно тебя стандартизировал. |
| Tom grew rather annoyed. | Том был явно раздосадован. |
| "What's he trying to do-be excessively holy?" | - Он что, святого из себя корчит? |
| "No! not like anybody you've ever seen. | - Нет! Он совсем особенный. |
| Never enters the Philadelphian Society. | Никакой мистики, никакого сектантства. |
| He has no faith in that rot. | В эту чепуху он не верит. |
| He doesn't believe that public swimming-pools and a kind word in time will right the wrongs of the world; moreover, he takes a drink whenever he feels like it." | И не верит, что все мировое зло можно исправить с помощью общедоступных бассейнов и доброго слова во благовремении. К тому же выпивает, когда придет охота. |
| "He certainly is getting in wrong." | - Куда-то не туда он заворачивает. |
| "Have you talked to him lately?" | - Ты с ним в последнее время разговаривал? |
| "No." | - Нет. |
| "Then you haven't any conception of him." | - Ну так ты ровным счетом ничего о нем не знаешь. |
| The argument ended nowhere, but Amory noticed more than ever how the sentiment toward Burne had changed on the campus. | Спор окончился ничем, но Эмори стало еще яснее, как сильно изменилось в университете отношение к Бэрну. |
| "It's odd," Amory said to Tom one night when they had grown more amicable on the subject, "that the people who violently disapprove of Burne's radicalism are distinctly the Pharisee class-I mean they're the best-educated men in college-the editors of the papers, like yourself and Ferrenby, the younger professors.... The illiterate athletes like Langueduc think he's getting eccentric, but they just say, | - Странно, - сказал он Тому через некоторое время, когда их беседы на эту тему стали более дружескими, - те, кто ополчается на Бэрна за радикализм, это самые что ни на есть фарисеи - то есть самые образованные люди в колледже: редакторы наших изданий, как ты и Ферренби, молодые преподаватели... Неграмотные спортсмены вроде Лангедюка считают его чудаком, но они просто говорят: |
| 'Good old Burne has got some queer ideas in his head,' and pass on-the Pharisee class-Gee! they ridicule him unmercifully." | "У нашего Бэрна появились завиральные идеи" - и проходят мимо. А уж фарисеи - те издеваются над ним немилосердно. |
| The next morning he met Burne hurrying along McCosh walk after a recitation. | На следующее утро он встретил на улице Бэрна, спешившего куда-то с лекции. |
| "Whither bound, Tsar?" | - В какие края, государь? |
| "Over to the Prince office to see Ferrenby," he waved a copy of the morning's Princetonian at Amory. "He wrote this editorial." | - В редакцию "Принстонской", к Ферренби. - И помахал свежим номером газеты. - Он там написал передовую. |
| "Going to flay him alive?" | - И ты решил спустить с него шкуру? |
| "No-but he's got me all balled up. | - Нет, но он меня ошарашил. |
| Either I've misjudged him or he's suddenly become the world's worst radical." | Либо я неверно судил о нем, либо он вдруг превратился в отъявленного радикала. |
| Burne hurried on, and it was several days before Amory heard an account of the ensuing conversation. | Бэрн умчался, и Эмори только через несколько дней узнал, какой разговор состоялся в редакции. |
| Burne had come into the editor's sanctum displaying the paper cheerfully. | Бэрн вошел в редакторский кабинет, бодро потрясая газетой. |
| "Hello, Jesse." | - Здорово, Джесси. |
| "Hello there, Savonarola." | - Здорово, Савонарола. |
| "I just read your editorial." | - Только что прочел твою передовицу. |
| "Good boy-didn't know you stooped that low." | - Благодарю, не ожидал удостоиться такой чести. |
| "Jesse, you startled me." | - Джесси, ты меня удивил. |
| "How so?" | - Это чем же? |
| "Aren't you afraid the faculty'll get after you if you pull this irreligious stuff?" | - Ты не боишься, что заработаешь нагоняй от начальства, если не перестанешь шутить с религией? |
| "What?" | - Что?! |
| "Like this morning." | - А вот как сегодня. |
| "What the devil-that editorial was on the coaching system." | - Какого черта, ведь передовая была о системе репетиторства. |
| "Yes, but that quotation-" Jesse sat up. | - Да, но эта цитата... |
| "What quotation?" | - Какая цитата? |
| "You know: | - Ну как же, |
| ' He who is not with me is against me.' " | "Кто не со мной, тот против меня". |
| "Well-what about it?" | - Ну и что? |
| Jesse was puzzled but not alarmed. | Джесси был озадачен, но не встревожен. |
| "Well, you say here-let me see." Burne opened the paper and read: "'He who is not with me is against me, as that gentleman said who was notoriously capable of only coarse distinctions and puerile generalities.' " | - Вот тут ты говоришь... сейчас найду. - Бэрн развернул газету и прочитал: - ""Кто не со мной, тот против меня", как выразился некий джентльмен, заведомо способный только на грубые противопоставления и ничего не значащие трюизмы". |
| "What of it?" Ferrenby began to look alarmed. "Oliver Cromwell said it, didn't he? or was it Washington, or one of the saints? | - Ну и что же? - На лице Ферренби отразилась тревога. - Ведь это, кажется, сказал Кромвель? Или Вашингтон? Или кто-то из святых? |
| Good Lord, I've forgotten." | Честное слово, забыл. |
| Burne roared with laughter. | Бэрн покатился со смеху. |
| "Oh, Jesse, oh, good, kind Jesse." | - Ах, Джесси! Милый, добрый Джесси! |
| "Who said it, for Pete's sake?" | - Да кто это сказал, черт возьми? |
| "Well," said Burne, recovering his voice, "St. Matthew attributes it to Christ." | - Насколько мне известно, - отвечал Бэрн, овладев своим голосом, - святой Матфей приписывает эти слова Христу. |
| "My God!" cried Jesse, and collapsed backward into the waste-basket. | - Боже мой! - вскричал Джесси и, откинувшись назад, свалился в корзину для мусора. |
| Amory Writes a Poem | Эмори пишет стихотворение |
| The weeks tore by. | Недели проносились одна задругой. |
| Amory wandered occasionally to New York on the chance of finding a new shining green auto-bus, that its stick-of-candy glamour might penetrate his disposition. | Эмори изредка удирал в Нью-Йорк в надежде найти что-нибудь новенькое, что могло бы своим дешевым блеском поднять его настроение. |
| One day he ventured into a stock-company revival of a play whose name was faintly familiar. | Один раз он забрел в театр, на возобновленную постановку, название которой показалось ему смутно знакомым. |
| The curtain rose-he watched casually as a girl entered. A few phrases rang in his ear and touched a faint chord of memory. | Раздвинулся занавес, на сцену вышла девушка, он почти не смотрел на нее, но какие-то реплики коснулись его слуха и слабо отдались в памяти. |
| Where-? | Где?.. |
| When-? | Когда?.. |
| Then he seemed to hear a voice whispering beside him, a very soft, vibrant voice: | Потом рядом с ним словно зашептал кто-то, очень тихо, но внятно: |
| "Oh, I'm such a poor little fool; do tell me when I do wrong." | "Ой, я такая дурочка, вы мне всегда говорите, если я что делаю не так". |
| The solution came in a flash and he had a quick, glad memory of Isabelle. | Блеснула разгадка, и ласковым воспоминанием на минуту возникла Изабелла. |
| He found a blank space on his programme, and began to scribble rapidly: "Here in the figured dark I watch once more, | Он нашел свободное место на программе и стал быстро писать: Опять в партере я. Темнеет зал. |
| There, with the curtain, roll the years away; | Вот взвился занавес, а вместе с ним - Завеса лет. |
| Two years of years-there was an idle day | И мы с тобой следим За скверной пьесой. |
| Of ours, when happy endings didn't bore | Радостный финал Нам не смешон. |
| Our unfermented souls; I could adore Your eager face beside me, wide-eyed, gay, | О, как я трепетал, Как был я восхищен лицом твоим! |
| Smiling a repertoire while the poor play Reached me as a faint ripple reaches shore.Yawning and wondering an evening through, I watch alone ... and chatterings, of course, Spoil the one scene which, somehow, did have charms; You wept a bit, and I grew sad for you Right here! Where Mr. X defends divorce And What's-Her-Name falls fainting in his arms." | Гнушаясь представлением плохим, Его вполглаза я воспринимал. Теперь, зевая, здесь опять я сел -Один... И гомон слушать не дает Единственную сносную из сцен (Ты плакала, а я тебя жалел) - В ней мистер Игрек защищал развод В страдальческих объятьях миссис Н. |
| Still Calm | Все еще спокойно |
| "Ghosts are such dumb things," said Alec, "they're slow-witted. | - Привидения - глупый народ, - заявил Алек. -Просто тупицы. |
| I can always outguess a ghost." | Я любое привидение могу перехитрить. |
| "How?" asked Tom. | - Как именно? - осведомился Том. |
| "Well, it depends where. | - Это смотря по тому где. |
| Take a bedroom, for example. | Возьмем, к примеру, спальню. |
| If you use any discretion a ghost can never get you in a bedroom." | Если действовать осмотрительно, в спальне привидение никогда тебя не настигнет. |
| "Go on, s'pose you think there's maybe a ghost in your bedroom-what measures do you take on getting home at night?" demanded Amory, interested. | - Ну, допустим, ты подозреваешь, что у тебя в спальне завелось привидение, какие ты принимаешь меры, когда поздно вечером возвращаешься домой? - заинтересованно спросил Эмори. |
| "Take a stick," answered Alec, with ponderous reverence, "one about the length of a broom-handle. | - Надо взять палку, - отвечал Алек наставительно и серьезно, - длиной примерно как ручка от половой щетки. |
| Now, the first thing to do is to get the room cleared-to do this you rush with your eyes closed into your study and turn on the lights-next, approaching the closet, carefully run the stick in the door three or four times. | Первым делом комнату необходимо обследовать. Для этого вбегают в нее с закрытыми глазами и зажигают все лампы, после чего с порога тщательно обшаривают палкой чулан, три или четыре раза. |
| Then, if nothing happens, you can look in. | Затем, если ничего не случится, можно туда заглянуть. |
| Always, always run the stick in viciously first-never look first!" | Но только в таком порядке: сначала основательно пройтись палкой, а затем уже заглянуть. |
| "Of course, that's the ancient Celtic school," said Tom gravely. | - Это, конечно, старинный кельтский рецепт, - без улыбки сказал Том. |
| "Yes-but they usually pray first. | - Да, только они обычно начинают с молитвы. |
| Anyway, you use this method to clear the closets and also for behind all doors-" | Так или иначе, этот метод годится для поисков в чуланах, а также за дверями... |
| "And the bed," Amory suggested. | - И под кроватью, - подсказал Эмори. |
| "Oh, Amory, no!" cried Alec in horror. "That isn't the way-the bed requires different tactics-let the bed alone, as you value your reason-if there is a ghost in the room and that's only about a third of the time, it is almost always under the bed." | - Что ты, Эмори, ни в коем случаев, - в ужасе вскричал Алек. - Кровать требует особой тактики. От кровати следует держаться подальше. Если в комнате есть привидение - а это бывает в одном случае из трех, - оно почти всегда прячется под кроватью. |
| "Well-"Amory began. Alec waved him into silence. | - Ну так, значит... - начал Эмори, но Алек жестом заставил его замолчать. |
| "Of course you never look. | - Смотреть туда нельзя. |
| You stand in the middle of the floor and before he knows what you're going to do make a sudden leap for the bed-never walk near the bed; to a ghost your ankle is your most vulnerable part-once in bed, you're safe; he may lie around under the bed all night, but you're safe as daylight. | Нужно стать посреди комнаты, а потом сразу, не дав ему опомниться, одним прыжком перемахнуть в постель. Ни в коем случае не прохаживаться около постели. Для привидения твое самое уязвимое место - лодыжка. А там ты в безопасности, оно пусть лежит под кроватью хоть до утра, тебе уже ничто не грозит. |
| If you still have doubts pull the blanket over your head." | А если все еще сомневаешься, накройся с головой одеялом. |
| "All that's very interesting, Tom." "Isn't it?" | - Все это чрезвычайно интересно, не правда ли, Том? |
| Alec beamed proudly. "All my own, too-the Sir Oliver Lodge of the new world." | - Еще бы! - Алек горделиво усмехнулся. - И выдумано мною лично. Я сэр Оливер Лодж в американском издании. |
| Amory was enjoying college immensely again. | Эмори опять от души наслаждался жизнью в колледже. |
| The sense of going forward in a direct, determined line had come back; youth was stirring and shaking out a few new feathers. | Вернулось ощущение, что он продвигается вперед по четкой прямой линии; молодость бурлила в нем и нащупывала новые возможности. |
| He had even stored enough surplus energy to sally into a new pose. | Он даже накопил избыточной энергии, чтобы испробовать новую позу. |
| "What's the idea of all this 'distracted' stuff, Amory?" asked Alec one day, and then as Amory pretended to be cramped over his book in a daze: "Oh, don't try to act Burne, the mystic, to me." | - Ты что это уставился в пространство? - спросил как-то Алек, видя, что Эмори застыл над книгой в нарочитой неподвижности. - Ради Христа, хоть при мне не разыгрывай мистика - Бэрна. |
| Amory looked up innocently. | Эмори поднял на него невинный взгляд. |
| "What?" | - В чем дело? |
| "What?" mimicked Alec. "Are you trying to read yourself into a rhapsody with-lets see the book." | - В чем дело? - передразнил его Алек. - Ты что, хочешь довести себя до транса с помощью... а ну-ка, дай сюда книгу. |
| He snatched it; regarded it derisively. | Он схватил ее, насмешливо глянул на заголовок. |
| "Well?" said Amory a little stiffly. | - Так что же? - спросил Эмори чуть вызывающе. |
| " 'The Life of St. Teresa,' " read Alec aloud. "Oh, my gosh!" | - "Житие святой Терезы", - прочел Алек вслух. -Ну и ну! |
| "Say, Alec." | - Послушай, Алек! |
| "What?" | - Что? |
| "Does it bother you?" | - Это тебя раздражает? |
| "Does what bother me?" | - Что именно? |
| "My acting dazed and all that?" | - А вот что я бываю как будто в трансе и вообще... |
| "Why, no-of course it doesn't bother me." | - Да нет, почему же раздражает. |
| "Well, then, don't spoil it. | - Тогда будь добр, не порть мне удовольствие. |
| If I enjoy going around telling people guilelessly that I think I'm a genius, let me do it." | Если мне нравится с видом наивного ребенка внушать людям, будто я считаю себя гением, не препятствуй мне в этом. |
| "You're getting a reputation for being eccentric," said Alec, laughing, "if that's what you mean." | - Ты, видимо, хочешь сказать, что решил прослыть чудаком, - рассмеялся Алек. |
| Amory finally prevailed, and Alec agreed to accept his face value in the presence of others if he was allowed rest periods when they were alone; so Amory "ran it out" at a great rate, bringing the most eccentric characters to dinner, wild-eyed grad students, preceptors with strange theories of God and government, to the cynical amazement of the supercilious Cottage Club. | Но Эмори не сдался, и в конце концов Алек пошел на то, чтобы при посторонних принимать его игру как должное, но с условием, что с глазу на глаз ему будет разрешено отводить душу, и Эмори лицедействовал напропалую, приглашая на обед в клубе "Коттедж" самых эксцентричных типов - шальных аспирантов, преподавателей с диковинными теориями относительно Бога и правительства - и тем повергая высокомерных членов клуба в негодующее изумление. |
| As February became slashed by sun and moved cheerfully into March, Amory went several times to spend week-ends with Monsignor; once he took Burne, with great success, for he took equal pride and delight in displaying them to each other. | К концу зимы, когда февраль редкими солнечными днями устремился навстречу марту, Эмори несколько раз съездил на воскресенье к монсеньору, а один раз захватил с собой Бэрна - и получилось отлично: он с одинаковой гордостью и радостью показывал их друг другу. |
| Monsignor took him several times to see Thornton Hancock, and once or twice to the house of a Mrs. Lawrence, a type of Rome-haunting American whom Amory liked immediately. | Монсеньор несколько раз возил его в гости к Торнтону Хэнкоку, а раза два - к некой миссис Лоренс, ушибленной Римом американке, которая понравилась Эмори чрезвычайно. |
| Then one day came a letter from Monsignor, which appended an interesting P. | А потом от монсеньора пришло письмо с интересным постскриптумом: |
| S.: "Do you know, " it ran, "that your third cousin, Clara5 Page, widowed six months and very poor, is living in Philadelphia? | Знаешь ли ты, что в Филадельфии живет твоя дальняя родственница Клара Пейдж? Она полгода тому назад овдовела и сильно нуждается. |
| I don't think you've ever met her, but I wish, as a favor to me, you'd go to see her. | Ты, кажется, с ней не знаком, но у меня к тебе просьба: съезди ее навестить. |
| To my mind, she's rather a remarkable woman, and just about your age. " | Намой взгляд, она женщина незаурядная и примерно одних с тобой лет. |
| Amory sighed and decided to go, as a favor.... | Эмори вздохнул, но решил съездить, выполнить просьбу... |
| Clara | Клара |
| She was immemorial.... Amory wasn't good enough for Clara, Clara of ripply golden hair, but then no man was. | Она была древняя как мир... Клара, прекрасная Клара с волнистыми золотыми волосами, недосягаемая для Эмори, как, впрочем, и для любого мужчины. |
| Her goodness was above the prosy morals of the husband-seeker, apart from the dull literature of female virtue. | Ее прелесть была чужда вульгарной морали охотниц за мужьями, не подпадала под скучное мерило женских добродетелей. |
| Sorrow lay lightly around her, and when Amory found her in Philadelphia he thought her steely blue eyes held only happiness; a latent strength, a realism, was brought to its fullest development by the facts that she was compelled to face. | Г оре она несла легко, и Эмори, когда он разыскал ее в Филадельфии, показалось, что ее серо-синие глаза излучают только счастье; дремавшая в ней сила и трезвый взгляд на вещи полностью проявились в столкновении с фактами, перед которыми поставила ее жизнь. |
| She was alone in the world, with two small children, little money, and, worst of all, a host of friends. | Она была одна на свете с двумя маленькими детьми, почти без денег и, что хуже всего, с кучей знакомых. |
| He saw her that winter in Philadelphia entertaining a houseful of men for an evening, when he knew she had not a servant in the house except the little colored girl guarding the babies overhead. | Он сам видел, что по вечерам в ее гостиной бывает полно мужчин, а у нее, как он знал, не было прислуги, если не считать девочки-негритянки, охранявшей малышей в детской на втором этаже. |
| He saw one of the greatest libertines in that city, a man who was habitually drunk and notorious at home and abroad, sitting opposite her for an evening, discussing girls' boarding-schools with a sort of innocent excitement. | Он видел, как один из завзятых филадельфийских распутников, человек, только и знавший, что пить и буянить как у себя дома, так и в гостях, целый вечер сидел напротив нее, скромно и заинтересованно беседуя о закрытых школах для девочек. |
| What a twist Clara had to her mind! | Каким тонким умом наделена была Клара! |
| She could make fascinating and almost brilliant conversation out of the thinnest air that ever floated through a drawing-room. | Она умела строить захватывающую, почти блестящую беседу на самом пустом месте, какое только можно воображать в гостиной. |
| The idea that the girl was poverty-stricken had appealed to Amory's sense of situation. | Помня, что эта женщина прозябает в бедности, Эмори дал волю воображению. |
| He arrived in Philadelphia expecting to be told that 921 Ark Street was in a miserable lane of hovels. | По пути в Филадельфию он ясно представил себе дом 921 по Арк-стрит как мрачное трущобное жилище. |
| He was even disappointed when it proved to be nothing of the sort. | Убедившись в своей ошибке, он даже испытал разочарование. |
| It was an old house that had been in her husband's family for years. | Дом был старый, много лет принадлежавший семье ее мужа. |
| An elderly aunt, who objected to having it sold, had put ten years' taxes with a lawyer and pranced off to Honolulu, leaving Clara to struggle with the heating-problem as best she could. | Престарелая тетка, не пожелавшая его продать, оставила в распоряжении поверенного деньги в счет уплаты налогов на десять лет вперед, а сама ускакала в Г онолулу, предоставив Кларе отапливать дом как сумеет. |
| So no wild-haired woman with a hungry baby at her breast and a sad Amelia-like look greeted him. Instead, Amory would have thought from his reception that she had not a care in the world. | И хозяйка, встретившая Эмори на пороге, была совсем не похожа на растрепанную женщину с голодным младенцем на руках и выражением грустной покорности во взгляде: судя по оказанному ему приему, Эмори мог бы предположить, что она не ведает в жизни ни трудов, ни забот. |
| A calm virility and a dreamy humor, marked contrasts to her level-headedness-into these moods she slipped sometimes as a refuge. | Спокойное мужество и ленивый юмор в отличие от ее обычной уравновешенности - вот убежища, в которых она порой спасалась. |
| She could do the most prosy things (though she was wise enough never to stultify herself with such "household arts" as knitting and embroidery), yet immediately afterward pick up a book and let her imagination rove as a formless cloud with the wind. | Она могла заниматься самыми прозаическими делами (впрочем, у нее хватало ума не смешить публику пристрастием к "художественному" вязанию и вышивке), а потом сразу взяться за книгу и дать воображению носиться по ветру бесформенным облачком. |
| Deepest of all in her personality was the golden radiance that she diffused around her. | Из самой глубины ее существа исходило золотое сияние. |
| As an open fire in a dark room throws romance and pathos into the quiet faces at its edge, so she cast her lights and shadows around the rooms that held her, until she made of her prosy old uncle a man of quaint and meditative charm, metamorphosed the stray telegraph boy into a Puck-like creature of delightful originality. | Как горящий в темной комнате камин отбрасывает на спокойные лица блики романтики и высокого чувства, так она по любой комнате, в которой находилась, разбрасывала собственные блики и тени, превращая своего скучного старого дядюшку в самобытного и обаятельного мыслителя, а мальчишку-рассыльного - в прелестное и неповторимое создание, подобное эльфу Пэку. |
| At first this quality of hers somehow irritated Amory. | Вначале эта ее способность немного раздражала Эмори. |
| He considered his own uniqueness sufficient, and it rather embarrassed him when she tried to read new interests into him for the benefit of what other adorers were present. | Он считал свою исключительность вполне достаточной и как-то смущался, когда Клара пыталась, для услаждения других своих поклонников, наделить его новыми интересными чертами. |
| He felt as if a polite but insistent stage-manager were attempting to make him give a new interpretation of a part he had conned for years. | Словно вежливый, но настойчивый режиссер навязывал ему новое толкование роли, которую он заучил уже давным-давно. |
| But Clara talking, Clara telling a slender tale of a hatpin and an inebriated man and herself.... People tried afterward to repeat her anecdotes but for the life of them they could make them sound like nothing whatever. | Но как умела Клара говорить, как она рассказывала пустячный эпизод про себя, шляпную булавку и подвыпившего мужчину... Многие пробовали пересказывать ее анекдоты, но, как ни старались, получалось бессмысленно и пресно. |
| They gave her a sort of innocent attention and the best smiles many of them had smiled for long; there were few tears in Clara, but people smiled misty-eyed at her. | Люди дарили ее невинным вниманием и такими хорошими улыбками, какими многие из них не улыбались с детства, сама Клара была скупа на слезы, но у тех, кто ей улыбался, глаза увлажнялись. |
| Very occasionally Amory stayed for little half-hours after the rest of the court had gone, and they would have bread and jam and tea late in the afternoon or "maple-sugar lunches," as she called them, at night. | В очень редких случаях Эмори задерживался у нее на полчаса после того, как остальные придворные удалялись, тогда они пили чай и ели хлеб с вареньем, если дело было днем, а по вечерам "завтракали кленовым соком", как она это называла. |
| "You are remarkable, aren't you!" Amory was becoming trite from where he perched in the centre of the dining-room table one six o'clock. | - Вы совсем особенная, правда? - Эмори, забравшись на стол в столовой, уже изрекал со своего насеста банальности. |
| "Not a bit," she answered. She was searching out napkins in the sideboard. "I'm really most humdrum and commonplace. | - Вовсе нет, - отвечала она, доставая из буфета салфетки. - Я - самая обыкновенная, каких тысячи. |
| One of those people who have no interest in anything but their children." | Одна из тех женщин, которые не интересуются ничем, кроме своих детей. |
| "Tell that to somebody else," scoffed Amory. "You know you're perfectly effulgent." He asked her the one thing that he knew might embarrass her. It was the remark that the first bore made to Adam. | - Как бы не так, - усмехнулся Эмори. - Вы - как солнце, и знаете это. - И он сказал ей то единственное, что могло ее смутить, те слова, с которыми первый надоеда обратился к Адаму. |
| "Tell me about yourself." And she gave the answer that Adam must have given. | - Расскажите мне о себе, - попросил он, и она ответила так же, как, должно быть, в свое время ответил Адам: |
| "There's nothing to tell." | - Да рассказывать-то нечего. |
| But eventually Adam probably told the bore all the things he thought about at night when the locusts sang in the sandy grass, and he must have remarked patronizingly how different he was from Eve, forgetting how different she was from him ... at any rate, Clara told Amory much about herself that evening. | Но в конце концов Адам, вероятно, рассказал надоеде, о чем он думает по ночам, когда в сухой траве звенят цикады, да еще добавил самодовольно, как сильно он отличается от Евы, забыв о том, как сильно Ева отличается от него... короче говоря, Клара в тот вечер многое рассказала Эмори о себе. |
| She had had a harried life from sixteen on, and her education had stopped sharply with her leisure. | Она не знала свободной минуты с шестнадцати лет, и образование ее кончилось вместе с досугом. |
| Browsing in her library, Amory found a tattered gray book out of which fell a yellow sheet that he impudently opened. | Роясь в ее библиотеке, Эмори нашел растрепанную серую книжку, из которой выпал пожелтевший листок бумаги. |
| It was a poem that she had written at school about a gray convent wall on a gray day, and a girl with her cloak blown by the wind sitting atop of it and thinking about the many-colored world. | Эмори бесцеремонно развернул его - это были стихи, написанные Кларой в школе, стихи о серой монастырской стене в серый день и о девушке в плаще, развеваемом ветром, которая сидит на стене и думает о многоцветном мире. |
| As a rule such sentiment bored him, but this was done with so much simplicity and atmosphere, that it brought a picture of Clara to his mind, of Clara on such a cool, gray day with her keen blue eyes staring out, trying to see her tragedies come marching over the gardens outside. | Обычно такие стихи вызывали у него зевоту, но эти были написаны так просто, с таким настроением, что он сразу представил себе Клару - Клара в такой вот прохладный, серенький день смотрит вдаль своими синими глазами, пытается разглядеть трагедии, что надвигаются на нее из-за горизонта. |
| He envied that poem. | Он завидовал этим стихам. |
| How he would have loved to have come along and seen her on the wall and talked nonsense or romance to her, perched above him in the air. | Какое это было бы наслаждение - увидеть ее на стене, словно парящей в воздухе у него над головой, и, подойдя ближе, плести ей какой-нибудь романтический вздор. |
| He began to be frightfully jealous of everything about Clara: of her past, of her babies, of the men and women who flocked to drink deep of her cool kindness and rest their tired minds as at an absorbingplay. | Он познал жестокую ревность ко всему, что касалось Клары: к ее прошлому, ее детям, к мужчинам и женщинам, которые шли к ней, чтобы напиться из источника ее спокойной доброты и дать отдых усталым мозгам, как на захватывающем спектакле. |
| "Nobody seems to bore you," he objected. | - Вам никто не кажется скучным, - возмущался он. |
| "About half the world do," she admitted, "but I think that's a pretty good average, don't you?" and she turned to find something in Browning that bore on the subject. | - Нет, половина тех, с кем я общаюсь, мне скучны, но это не так уж много, верно? - И она потянулась за томиком Браунинга, чтобы найти строки на эту тему. |
| She was the only person he ever met who could look up passages and quotations to show him in the middle of the conversation, and yet not be irritating to distraction. | Из всех, кого он знал, она одна умела прервать разговор, чтобы отыскать в книге нужный отрывок или цитату, не доводя его этим до белого каления. |
| She did it constantly, with such a serious enthusiasm that he grew fond of watching her golden hair bent over a book, brow wrinkled ever so little at hunting her sentence. | Она проделывала это часто и с таким искренним увлечением, что он полюбил смотреть на ее золотые волосы, склоненные над книгой, на брови, чуть сдвинутые от старания найти нужную фразу. |
| Through early March he took to going to Philadelphia for weekends. | Он стал ездить в Филадельфию каждую неделю, на субботу и воскресенье. |
| Almost always there was some one else there and she seemed not anxious to see him alone, for many occasions presented themselves when a word from her would have given him another delicious half-hour of adoration. | Почти всегда у Клары бывали в эти дни и другие гости, и она как будто не стремилась остаться с ним наедине - было много случаев, когда одно ее слово могло бы подарить ему лишних полчаса для сладостного обожания. |
| But he fell gradually in love and began to speculate wildly on marriage. | Но он влюблялся все сильнее и уже носился с мыслью о браке. |
| Though this design flowed through his brain even to his lips, still he knew afterward that the desire had not been deeply rooted. | Мысль эта не только бродила у него в голове, но и выливалась в слова, однако позже он понял, что желание его было не глубоко. |
| Once he dreamt that it had come true and woke up in a cold panic, for in his dream she had been a silly, flaxen Clara, with the gold gone out of her hair and platitudes falling insipidly from her changeling tongue. | Однажды ему приснилось, что оно сбылось, и он проснулся в ужасе, потому что во сне Клара была глупая, белобрысая, волосы ее уже не золотились, а с языка, словно ее подменили, срывались невыносимо пошлые трюизмы. |
| But she was the first fine woman he ever knew and one of the few good people who ever interested him. | Но она была первой в его жизни интересной женщиной, была по-настоящему хорошим человеком, не казавшимся ему скучным, как почти все хорошие люди, которых он встречал. |
| She made her goodness such an asset. | Порядочность только украшала ее. |
| Amory had decided that most good people either dragged theirs after them as a liability, or else distorted it to artificial geniality, and of course there were the ever-present prig and Pharisee-(but Amory never included them as being among the saved). ST. CECILIA"Over her gray and velvet dress, Under her molten, beaten hair, Color of rose in mock distress Flushes and fades and makes her fair; Fills the air from her to him With light and languor and little sighs, Just so subtly he scarcely knows ... Laughing lightning, color of rose." | Эмори считал, что обычно хорошие люди либо следуют чувству долга, либо искусственно приучают себя к человеколюбию, и еще, конечно, имеются ханжи и фарисеи (их-то, впрочем, он никогда не причислял к праведникам). Святая Цецилия Пусть бархатный наряд тяжел - Под златом кос, под светом глаз Румянец розы вдруг расцвел, То вспыхнул, то опять погас - И от нее и до него Истомой все напоено, И не поймет он: есть иль нет Мгновенный смех и розы цвет. |
| "Do you like me?" | - Я вам нравлюсь? |
| "Of course I do," said Clara seriously. | - Конечно, - серьезно ответила Клара. |
| "Why?" | - Чем? |
| "Well, we have some qualities in common. | - Во-первых, у нас с вами много общего. |
| Things that are spontaneous in each of us-or were originally." | Разные черточки, которые проявляются в нас непосредственно - или раньше так проявлялись. |
| "You're implying that I haven't used myself very well?" | - Вы хотите сказать, что я неважно использовал свои возможности? |
| Clara hesitated. | Клара ответила не сразу. |
| "Well, I can't judge. | - Знаете, мне трудно об этом судить. |
| A man, of course, has to go through a lot more, and I've been sheltered." | У мужчины, конечно, жизнь куда сложнее, а я была защищена от внешнего мира. |
| "Oh, don't stall, please, Clara," Amory interrupted; "but do talk about me a little, won't you?" | - Прошу вас, Клара, не увиливайте, - перебил ее Эмори. - Вы только поговорите немножко обо мне, ладно? |
| "Surely, I'd adore to." She didn't smile. | - Почему же нет, с удовольствием. - Она не улыбнулась. |
| "That's sweet of you. | - Вот какая вы милая. |
| First answer some questions. | Прежде всего ответьте на несколько вопросов. |
| Am I painfully conceited?" | По-вашему, я очень высокого мнения о себе? |
| "Well-no, you have tremendous vanity, but it'll amuse the people who notice its preponderance." | - Да пожалуй, нет - тщеславие у вас безграничное, но для людей, которые его замечают, это только забавно. |
| "I see." | - Вот как. |
| "You're really humble at heart. | - В сущности вы смиренный. |
| You sink to the third hell of depression when you think you've been slighted. | Когда вам кажется, что вас обидели, вы погружаетесь в бездонное отчаяние. |
| In fact, you haven't much self-respect." | Скажу больше - вам недостает самоуважения. |
| "Centre of target twice, Clara. | - Опять в яблочко. |
| How do you do it? | Как вам это удается, Клара? |
| You never let me say a word." | Ведь вы мне не даете слова сказать. |
| "Of course not-I can never judge a man while he's talking. | - Ну конечно. Я никогда не сужу о человеке по его словам. |
| But I'm not through; the reason you have so little real self-confidence, even though you gravely announce to the occasional philistine that you think you're a genius, is that you've attributed all sorts of atrocious faults to yourself and are trying to live up to them. | Но я не договорила. Почему вы, в сущности, так неуверены в себе, хотя готовы всерьез уверять филистеров, что считаете себя гением? А потому, что вы придумали себе кучу смертных грехов и пытаетесь оправдать эту выдумку. |
| For instance, you're always saying that you are a slave to high-balls." | Например, вы все твердите, что вы - раб коктейлей. |
| "But I am, potentially." | - Так оно и есть, потенциально. |
| "And you say you're a weak character, that you've no will." | - И уверяете, что вы бесхарактерный, безвольный. |
| "Not a bit of will-I'm a slave to my emotions, to my likes, to my hatred of boredom, to most of my desires-" | - Да, абсолютно безвольный. Я - раб своих чувств, своих вкусов, своего страха перед скукой, своих желаний... |
| "You are not!" She brought one little fist down onto the other. "You're a slave, a bound helpless slave to one thing in the world, your imagination." | - Неправда! - Она ударила одним стиснутым кулачком по другому. - Вы - раб, закованный в цепи раб, но только своего воображения. |
| "You certainly interest me. | - Это интересно. |
| If this isn't boring you, go on." | Если вам не надоело, продолжайте. |
| "I notice that when you want to stay over an extra day from college you go about it in a sure way. | - Я заметила, что, когда вам хочется лишний день не появляться в колледже, вы действуете вполне уверенно. |
| You never decide at first while the merits of going or staying are fairly clear in your mind. | Вы не принимаете решения, пока вам еще более или менее ясно, что лучше - прогулять или не прогулять. |
| You let your imagination shinny on the side of your desires for a few hours, and then you decide. | Вы даете своему воображению поиграть несколько часов с вашими желаниями, а потом уж решаете. |
| Naturally your imagination, after a little freedom, thinks up a million reasons why you should stay, so your decision when it comes isn't true. | А воображение, естественно, подсказывает вам миллион оправданий для прогула, так что когда решение приходит, оно уже неправильное. |
| It's biassed." | Оно пристрастно. |
| "Yes," objected Amory, "but isn't it lack of will-power to let my imagination shinny on the wrong side?" | - Да, но позволять воображению играть в запретные игры - разве это не отсутствие силы воли? - возразил Эмори. |
| "My dear boy, there's your big mistake. | - Милый мой мальчик, вот тут-то вы ошибаетесь. |
| This has nothing to do with will-power; that's a crazy, useless word, anyway; you lack judgment-the judgment to decide at once when you know your imagination will play you false, given half a chance." | К силе воли это не имеет никакого отношения. И вообще это только лишние, ничего не значащие слова. Чего вам недостает - это здравомыслия, умения понять, что воображение подведет вас, дай ему только волю. |
| "Well, I'll be darned!" exclaimed Amory in surprise, "that's the last thing I expected." | - Черт побери! - удивленно воскликнул Эмори. -Вот этого я не ожидал. |
| Clara didn't gloat. | Клара не злорадствовала. |
| She changed the subject immediately. | Она сразу заговорила о другом. |
| But she had started him thinking and he believed she was partly right. | Но он задумался над ее словами и пришел к выводу, что она отчасти права. |
| He felt like a factory-owner who after accusing a clerk of dishonesty finds that his own son, in the office, is changing the books once a week. | Он чувствовал себя как фабрикант, который обвинил служащего в нечестности, а затем обнаружил, что это его родной сын из недели в неделю подделывал записи в книгах. |
| His poor, mistreated will that he had been holding up to the scorn of himself and his friends, stood before him innocent, and his judgment walked off to prison with the unconfinable imp, imagination, dancing in mocking glee beside him. | Его бедная, оклеветанная сила воли, которую он так упорно отрицал для обольщения себя и своих друзей, стояла перед ним, омытая от грехов, а здравомыслие под конвоем шагало в тюрьму, и рядом, насмешливо приплясывая, бежал неуемный бесенок - воображение. |
| Clara's was the only advice he ever asked without dictating the answer himself-except, perhaps, in his talks with Monsignor Darcy. | Клара была единственным человеком, с которым он советовался, самолично не диктуя ответа, -Клара да еще, может быть, монсеньор Дарси. |
| How he loved to do any sort of thing with Clara! | Как он любил проводить время с Кларой! |
| Shopping with her was a rare, epicurean dream. | Ходить с ней за покупками было поистине мечтой эпикурейца. |
| In every store where she had ever traded she was whispered about as the beautiful Mrs. Page. | В магазинах, где ее знали, о ней перешептывались как о "красавице миссис Пейдж". |
| "I'll bet she won't stay single long." | - Помяните мое слово, она-то недолго останется одинокой вдовой. |
| "Well, don't scream it out. She ain't lookin' for no advice." | - А ты помалкивай, она и без твоего мнения обойдется. |
| "Ain't she beautiful!" | - Надо же, какая красавица! |
| (Enter a floor-walker-silence till be moves forward, smirking.) | (Входит старший приказчик. Продавщицы умолкают, а он с улыбочками устремляется к покупательнице.) |
| "Society person, ain't she?" | - Она, говорят, из высшего общества? |
| "Yeah, but poor now, I guess; so they say." | - Да, только теперь, я слышала, с деньгами у нее плохо. |
| "Gee! girls, ain't she some kid!" | - Ох, девушки, но до чего же хороша! |
| And Clara beamed on all alike. | А Клара всех одинаково дарила своей лаской. |
| Amory believed that tradespeople gave her discounts, sometimes to her knowledge and sometimes without it. | Эмори подозревал, что в магазинах ей делают скидку, когда с ее ведома, а когда и нет. |
| He knew she dressed very well, had always the best of everything in the house, and was inevitably waited upon by the head floor-walker at the very least. | Он видел, что она отлично одевается, что в доме у нее все высшего качества и что обслуживает ее всякий раз старший приказчик, а то и хозяин магазина. |
| Sometimes they would go to church together on Sunday and he would walk beside her and revel in her cheeks moist from the soft water in the new air. | По воскресеньям они ходили иногда вместе в церковь, - он шел рядом с ней и упивался тем, как капельки влажного воздуха оседают на ее щеках. |
| She was very devout, always had been, and God knows what heights she attained and what strength she drew down to herself when she knelt and bent her golden hair into the stained-glass light. | Она была очень набожна, с самого детства, и одному богу известно, на какие высоты она возносилась и какую силу там черпала, когда стояла на коленях, свесив золотые волосы, озаренные светом витражей. |
| "St. Cecilia," he cried aloud one day, quite involuntarily, and the people turned and peered, and the priest paused in his sermon and Clara and Amory turned to fiery red. | - Святая Цецилия! - вырвалось у него однажды, и многие оглянулись на него, священник запнулся посреди проповеди, а Клара и Эмори залились краской. |
| That was the last Sunday they had, for he spoiled it all that night. | Это было их последнее воскресенье, потому что в тот вечер он сам все испортил. |
| He couldn't help it. | Просто не удержался. |
| They were walking through the March twilight where it was as warm as June, and the joy of youth filled his soul so that he felt he must speak. | Они шли, окутанные мартовскими сумерками, теплыми, как в июне, и счастье молодости так переполняло его душу, что он не мог не заговорить. |
| "I think," he said and his voice trembled, "that if I lost faith in you I'd lose faith in God." | - Мне кажется, - сказал он дрогнувшим голосом, -что если бы я потерял веру в вас, я бы потерял веру в Бога. |
| She looked at him with such a startled face that he asked her the matter. | Она оглянулась на него так удивленно, что он спросил, в чем дело. |
| "Nothing," she said slowly, "only this: five men have said that to me before, and it frightens me." | - Да ни в чем, - протянула она. - Просто я уже пять раз слышала это от разных мужчин, и это меня пугает. |
| "Oh, Clara, is that your fate!" | - Ах, Клара, значит, это вам на роду написано? |
| She did not answer. | Она не ответила. |
| "I suppose love to you is-" he began. | - Для вас любовь - это, вероятно... - начал он. |
| She turned like a flash. | Она резко оборвала его. |
| "I have never been in love." | - Я никогда не любила. |
| They walked along, and he realized slowly how much she had told him ... never in love.... She seemed suddenly a daughter of light alone. | Они пошли дальше, и постепенно ему открылось огромное значение ее слов... "никогда не любила"... Внезапно она предстала перед ним как дочь небесного света. |
| His entity dropped out of her plane and he longed only to touch her dress with almost the realization that Joseph must have had of Mary's eternal significance. | Сам он начисто выпал из ее мира, и ему лишь хотелось коснуться ее одежды - такое чувство испытал, должно быть, Иосиф, когда ему открылась непреходящая святость Марии. |
| But quite mechanically he heard himself saying: | Но одновременно, словно со стороны, он услышал собственный голос, говоривший: |
| "And I love you-any latent greatness that I've got is ... oh, I can't talk, but Clara, if I come back in two years in a position to marry you-" | - А я вас люблю - все, что во мне заложено высокого... Нет, не могу я это выразить, Клара, но если я приду к вам снова через два года, когда добьюсь чего-то и смогу просить вашей руки... |
| She shook her head. | Она покачала головой. |
| "No," she said; "I'd never marry again. | - Нет, я больше никогда не выйду замуж. |
| I've got my two children and I want myself for them. | У меня двое детей, и я нужна себе для них. |
| I like you-I like all clever men, you more than any-but you know me well enough to know that I'd never marry a clever man-" She broke off suddenly. | Вы мне нравитесь, мне все умные мужчины нравятся, а вы тем более, но вы меня немного знаете, и пора бы вам понять, что я никогда не вышла бы замуж за умного мужчину. Она помолчала. |
| "Amory." | - Эмори! |
| "What?" | - Что? |
| "You're not in love with me. | - Вы ведь меня не любите. |
| You never wanted to marry me, did you?" | Вы не собирались на мне жениться. Разве не так? |
| "It was the twilight," he said wonderingly. "I didn't feel as though I were speaking aloud. | - Это сумерки виноваты, - недоуменно произнес Эмори. - Я как-то не осознал, что говорю вслух. |
| But I love you-or adore you-or worship you-" | Но я люблю вас... или обожаю... или боготворю... |
| "There you go-running through your catalogue of emotions in five seconds." | - Это на вас похоже - проиграть за пять секунд всю гамму эмоций. |
| He smiled unwillingly. | Он невольно улыбнулся. |
| "Don't make me out such a light-weight, Clara; you are depressing sometimes." | - Не изображайте меня таким легковесом, Клара; право же, вы умеете иногда облить холодной водой. |
| "You're not a light-weight, of all things," she said intently, taking his arm and opening wide her eyes-he could see their kindliness in the fading dusk. "A light-weight is an eternal nay." | - Вы что угодно, только не легковес, - сказала она серьезно, взяв его под руку и широко раскрыв глаза, - в меркнущем свете он разглядел, какие они добрые. - Легковес - это тот, кто все отрицает. |
| "There's so much spring in the air-there's so much lazy sweetness in your heart." | - Такая весна сегодня в воздухе, такая сладость в вашем сердце! |
| She dropped his arm. | Она отпустила его руку. |
| "You're all fine now, and I feel glorious. | - Сейчас вам хорошо, а я и вовсе на седьмом небе. |
| Give me a cigarette. | Дайте мне сигарету. |
| You've never seen me smoke, have you? | Вы не знали, что я курю? |
| Well, I do, about once a month." | Курю примерно раз в месяц. |
| And then that wonderful girl and Amory raced to the corner like two mad children gone wild with pale-blue twilight. | А потом эта непостижимая женщина и Эмори со всех ног побежали к перекрестку, как двое шаловливых детей, взбудораженных голубыми сумерками. |
| "I'm going to the country for to-morrow," she announced, as she stood panting, safe beyond the flare of the corner lamppost. "These days are too magnificent to miss, though perhaps I feel them more in the city." | - На завтра я уезжаю за город, - сообщила она, запыхавшись, стоя в надежном свете фонаря на углу. - Упускать такие дивные дни просто грех, хотя, может быть, они больше чувствуются именно в городе. |
| "Oh, Clara!" Amory said; "what a devil you could have been if the Lord had just bent your soul a little the other way!" | - Клара, Клара, каким бесовским обаянием наделил бы вас Бог, если бы чуть направил вашу душу в другую сторону! |
| "Maybe," she answered; "but I think not. | - Возможно, - отвечала она. - Впрочем, не думаю. |
| I'm never really wild and never have been. | Я, в сущности, не сумасбродка. Никогда не была. |
| That little outburst was pure spring." | А эта моя маленькая вспышка - просто дань весне. |
| "And you are, too," said he. | - Вы и сама вся весенняя. |
| They were walking along now. | Они уже снова шли рядом. |
| "No-you're wrong again, how can a person of your own self-reputed brains be so constantly wrong about me? | - Нет, вы опять ошиблись. И как только человек с вашим признанным вами же умом может раз за разом во мне ошибаться? |
| I'm the opposite of everything spring ever stood for. | Я - как раз обратное всему весеннему. |
| It's unfortunate, if I happen to look like what pleased some soppy old Greek sculptor, but I assure you that if it weren't for my face I'd be a quiet nun in the convent without"-then she broke into a run and her raised voice floated back to him as he followed-"my precious babies, which I must go back and see." | Если я получилась похожей на идеал сентиментального древнегреческого скульптора, это просто несчастная случайность, но уверяю вас - будь у меня другое лицо, я ушла бы в монастырь и тихо жила... - она ускорила шаг и закончила громче, чтобы он, едва поспевая за ней, мог услышать, - без моих драгоценных малюток, по которым я ужасно соскучилась. |
| She was the only girl he ever knew with whom he could understand how another man might be preferred. | Только с Кларой ему становилось понятно, что женщина может предпочесть ему другого. |
| Often Amory met wives whom he had known as d?butantes, and looking intently at them imagined that he found something in their faces which said: | Не раз он встречал чужих жен, которых знавал молоденькими девушками, и, вглядываясь в них, воображал, что читает в их лицах сожаление: |
| "Oh, if I could only have gotten you!" | "Ах, вот если бы я тогда сумела покорить вас!" |
| Oh, the enormous conceit of the man! | Ах, как много мнил о себе Эмори Блейн! |
| But that night seemed a night of stars and singing and Clara's bright soul still gleamed on the ways they had trod. | Но этот вечер был вечером звезд и песен, и светлая душа Клары все еще озаряла пути, пройденные ими вместе. |
| "Golden, golden is the air-" he chanted to the little pools of water.... "Golden is the air, golden notes from golden mandolins, golden frets ofgolden violins, fair, oh, wearily fair.... Skeins from braided basket, mortals may not hold; oh, what young extravagant God, who would know or ask it? ... who could give such gold..." | "Вечер, вечер золотой, - негромко запел он лужицам на тротуаре, - воздух золотой... золотые мандолины сыплют золото в долины - радость и покой... Золотых переплетений по земле ложатся тени, словно юный бог смертным золото оставил, беззаботно улетая без путей-дорог..." |
| Amory Is Resentful | Эмори недоволен |
| Slowly and inevitably, yet with a sudden surge at the last, while Amory talked and dreamed, war rolled swiftly up the beach and washed the sands where Princeton played. | Медленно и неотвратимо, а под конец одним мощным всплеском - пока Эмори разговаривал и мечтал - война накатилась на берег и поглотила песок, на котором резвился Принстон. |
| Every night the gymnasium echoed as platoon after platoon swept over the floor and shuf fled out the basket-ball markings. | По вечерам в гимнастическом зале теперь гулко топал взвод за взводом, стирая на полу метки от баскетбола. |
| When Amory went to Washington the next week-end he caught some of the spirit of crisis which changed to repulsion in the Pullman car coming back, for the berths across from him were occupied by stinking aliens-Greeks, he guessed, or Russians. | В Вашингтоне, куда Эмори съездил на следующие свободные дни, его ненадолго захватило общее чувство лихорадочного подъема, которое, однако, в спальном вагоне на обратном пути сменилось брезгливым отвращением, потому что через проход от него спали какие-то неаппетитные чужаки, скорее всего, решил он, греки или русские. |
| He thought how mush easier patriotism had been to a homogeneous race, how much easier it would have been to fight as the Colonies fought, or as the Confederacy fought. | Он думал о том, насколько легче дается патриотизм однородным нациям, насколько легче было бы воевать, как воевали американские колонии или Южная конфедерация. |
| And he did no sleeping that night, but listened to the aliens guffaw and snore while they filled the car with the heavy scent of latest America. | Он не заснул в эту ночь, а все слушал, как гогочут и храпят чужаки, наполняя вагон тяжким духом современной Америки. |
| In Princeton every one bantered in public and told themselves privately that their deaths at least would be heroic. | В Принстоне все шутливо утешали друг друга - а в глубине души и себя - перспективой хотя бы пасть смертью храбрых. |
| The literary students read Rupert Brooke passionately; the lounge-lizards worried over whether the government would permit the English-cut uniform for officers; a few of the hopelessly lazy wrote to the obscure branches of the War Department, seeking an easy commission and a soft berth. | Любители литературы зачитывались Рупертом Бруком; щеголей волновало, разрешит ли правительство офицерам носить военную форму английского образца, иные из закоренелых бездельников направляли прошения в Военный департамент - об освобождении от строевой службы и о тепленьком местечке. |
| Then, after a week, Amory saw Burne and knew at once that argument would be futile-Burne had come out as a pacifist. | Однажды Эмори после долгого перерыва встретил Бэрна и сразу понял, что спорить с ним бесполезно: Бэрн заделался пацифистом. |
| The socialist magazines, a great smattering of Tolstoi, and his own intense longing for a cause that would bring out whatever strength lay in him, had finally decided him to preach peace as a subjective ideal. | Социалистические журналы, изучение Толстого и собственное горячее стремление послужить делу, которое потребовало бы всех его душевных сил, определили его окончательное решение ратовать за мир как за личный идеал каждого человека. |
| "When the German army entered Belgium," he began, "if the inhabitants had gone peaceably about their business, the German army would have been disorganized in-" | - Когда немцы вступили в Бельгию, - начал он, -если бы жители продолжали спокойно заниматься своими делами, германская армия оказалась бы дезорганизованной за какие-нибудь... |
| "I know," Amory interrupted, "I've heard it all. | - Знаю, - перебил его Эмори. - Все это я слышал. |
| But I'm not going to talk propaganda with you. | Но я не намерен тебя пропагандировать. |
| There's a chance that you're right-but even so we're hundreds of years before the time when non-resistance can touch us as a reality." | Может быть, ты и прав, но еще не пришло и еще сотни лет не придет время, когда непротивление могло бы стать для нас чем-то реальным. |
| "But, Amory, listen-" | - Но пойми ты, Эмори... |
| "Burne, we'd just argue-" | - Что толку спорить. |
| "Very well." | - Хорошо, не будем. |
| "Just one thing-I don't ask you to think of your family or friends, because I know they don't count a picayune with you beside your sense of duty-but, Burne, how do you know that the magazines you read and the societies you join and these idealists you meet aren't just plain German?" | - Я только одно могу сказать: я не прошу тебя подумать о своей семье, о друзьях - я ведь знаю, что для тебя это нуль по сравнению с чувством долга, - но, Бэрн, не приходило ли тебе в голову, что эти твои журналы, и кружки, и агитаторы, что за всем этим, может быть, стоят немцы? |
| "Some of them are, of course." | - В некоторых случаях, конечно, так и есть. |
| "How do you know they aren't all pro-German-just a lot of weak ones-with German-Jewish names." | - А может быть, они все за Германию - все эти трусы с немецко-еврейскими фамилиями? |
| "That's the chance, of course," he said slowly. "How much or how little I'm taking this stand because of propaganda I've heard, I don't know; naturally I think that it's my most innermost conviction-it seems a path spread before me just now." | - И это не исключено, - медленно проговорил Бэрн. - Я не могу сказать с уверенностью, в какой мере моя позиция обусловлена пропагандой, которой я наслушался. Мне-то, конечно, кажется, что это мое глубочайшее убеждение, что другой дороги у меня просто нет. |
| Amory's heart sank. | У Эмори упало сердце. |
| "But think of the cheapness of it-no one's really going to martyr you for being a pacifist-it's just going to throw you in with the worst-" | - Но ты подумай, какая это дешевка. Никто ведь не подвергнет тебя гонениям за твой пацифизм, он всего-то втянет тебя в компанию самых худших... |
| "I doubt it," he interrupted. | - Едва ли, - перебил Бэрн. |
| "Well, it all smells of Bohemian New York to me." | - Ну а на мой взгляд, все это сильно отдает нью-йоркской богемой. |
| "I know what you mean, and that's why I'm not sure I'll agitate." | - Я тебя понимаю, поэтому я еще и не решил, заняться ли мне агитацией. |
| "You're one man, Burne-going to talk to people who won't listen-with all God's given you." | - Неужели тебя прельщает в одиночку говорить с людьми, которые не захотят тебя слушать, - и это с твоими-то данными! |
| "That's what Stephenaa must have thought many years ago. | - Так, вероятно, рассуждал много лет назад великомученик Стефан. |
| But he preached his sermon and they killed him. | Но он стал проповедовать, и его убили. |
| He probably thought as he was dying what a waste it all was. | Умирая, он, возможно, подумал, что зря старался. |
| But you see, I've always felt that Stephen's death was the thing that occurred to Paul on the road to Damascus, and sent him to preach the word of Christ all over the world." | Но, понимаешь, мне-то всегда казалось, что смерть Стефана - это то самое, что вспомнилось Павлу на пути в Дамаск и заставило его идти проповедовать учение Христа по всему миру. |
| "Go on." | - Ну, дальше. |
| "That's all-this is my particular duty. | - А дальше - все. Это мой личный долг. |
| Even if right now I'm just a pawn-just sacrificed. | Даже если сейчас я просто пешка, просто жертва чьих-то козней. |
| God! Amory-you don't think I like the Germans!" | Боже ты мой, Эмори, неужели ты думаешь, что я люблю немцев? |
| "Well, I can't say anything else-I get to the end of all the logic about non-resistance, and there, like an excluded middle, stands the huge spectre of man as he is and always will be. | - Ну, больше мне сказать нечего - я исчерпал свои доводы насчет непротивления, и передо мной стоит только исполинский призрак человека, такого, какой он есть и каким всегда будет. |
| And this spectre stands right beside the one logical necessity of Tolstoi's, and the other logical necessity of Nietzsche's-" Amory broke off suddenly. "When are you going?" | И этому призраку одинаково импонирует логическая необходимость Толстого и логическая необходимость Ницше... - Эмори осекся. - Ты когда уезжаешь? |
| "I'm going next week." | - На будущей неделе. |
| "I'll see you, of course." | - Значит, еще увидимся. |
| As he walked away it seemed to Amory that the look in his face bore a great resemblance to that in Kerry's when he had said good-by under Blair Arch two years before. | Они разошлись, и Эмори подумал, что очень похожее выражение было на лице Керри, когда они прощались под аркой Блера два года назад. |
| Amory wondered unhappily why he could never go into anything with the primal honesty of those two. | Он с грустным недоумением спросил себя, почему сам он не способен на такие же элементарно честные поступки, как эти двое. |
| "Burne's a fanatic," he said to Tom, "and he's dead wrong and, I'm inclined to think, just an unconscious pawn in the hands of anarchistic publishers and German-paid rag wavers-but he haunts me-just leaving everything worth while " | - Бэрн - фанатик, - сказал он Тому, - и он не прав, и я сильно подозреваю, что он слепое орудие в руках анархистов-издателей и агитаторов на жалованье у немцев, - но я все время о нем думаю- как он мог вот так поставить крест на всем, для чего стоит жить... |
| Burne left in a quietly dramatic manner a week later. | Бэрн уехал неделю спустя, как-то трагически-незаметно. |
| He sold all his possessions and came down to the room to say good-by, with a battered old bicycle, on which he intended to ride to his home in Pennsylvania. | Он распродал все свое имущество и зашел проститься, ведя за руль обшарпанный старый велосипед, на котором решил добираться до родного дома в Пенсильвании. |
| "Peter the Hermit bidding farewell to Cardinal Richelieu," suggested Alec, who was lounging in the window-seat as Burne and Amory shook hands. | - Петр-отшельник прощается с кардиналом Ришелье, - изрек Алек, который сидел развалясь у окна, пока Бэрн и Эмори пожимали друг другу руки. |
| But Amory was not in a mood for that, and as he saw Burne's long legs propel his ridiculous bicycle out of sight beyond Alexander Hall, he knew he was going to have a bad week. | Но Эмори было не до шуток, и, глядя вслед Бэрну, крутящему своими длинными ногами педали нелепого велосипеда, он знал, что ему предстоит очень тоскливая неделя. |
| Not that he doubted the war-Germany stood for everything repugnant to him; for materialism and the direction of tremendous licentious force; it was just that Burne's face stayed in his memory and he was sick of the hysteria he was beginning to hear. | В вопросе о войне у него сомнений не было, Германия по-прежнему олицетворяла в его глазах все, против чего возмущалась его душа, - грубый материализм и полный произвол власти, - но лицо Бэрна не забывалось, и ему претили истерические выкрики, звучавшие вокруг. |
| "What on earth is the use of suddenly running down Goethe," he declared to Alec and Tom. "Why write books to prove he started the war-or that that stupid, overestimated Schiller is a demon in disguise?" | - Какой смысл в том, что все вдруг обрушились на Гёте? - взывал он к Алеку и Тому. - К чему писать книги, доказывающие, что это он развязал войну или что недалекий, перехваленный Шиллер -Сатана в человеческом образе? |
| "Have you ever read anything of theirs?" asked Tom shrewdly. | - Ты что-нибудь их читал? - лукаво спросил Том. |
| "No," Amory admitted. | - Нет, - честно признался Эмори. |
| "Neither have I," he said laughing. | - И я нет, - рассмеялся Том. |
| "People will shout," said Alec quietly, "but Goethe's on his same old shelf in the library-to bore any one that wants to read him!" | - Пусть их кричат, - спокойно сказал Алек. - А Гёте все равно стоит на своей полке в библиотеке, чтобы всякий, кому вздумается, мог над ним поскучать. |
| Amory subsided, and the subject dropped. | Эмори промолчал, и разговор перешел на другое. |
| "What are you going to do, Amory?" | - Ты в какие части пойдешь, Эмори? |
| "Infantry or aviation, I can't make up my mind-I hate mechanics, but then of course aviation's the thing for me-" | - Пехота или авиация - никак не решу. Технику я терпеть не могу, но авиация для меня, конечно, самое подходящее. |
| "I feel as Amory does," said Tom, "Infantry or aviation-aviation sounds like the romantic side of the war, of course-like cavalry used to be, you know; but like Amory I don't know a horse-power from a piston-rod." | - Вот и я так же думаю, - сказал Том. - Пехота или авиация. Авиация, конечно, - это вроде бы романтическая сторона войны, то, чем в прежнее время была кавалерия; но я, как и Эмори, не отличу поршня от лошадиной силы. |
| Somehow Amory's dissatisfaction with his lack of enthusiasm culminated in an attempt to put the blame for the whole war on the ancestors of his generation ... all the people who cheered for Germany in 1870.... All the materialists rampant, all the idolizers of German science and efficiency. | Эмори сознавал, что ему недостает патриотического пыла, и недовольство собой вылилось в попытку возложить ответственность за войну на предыдущее поколение... на тех, кто прославлял Германию в 1870 году, на воинствующих материалистов, на восхвалителей немецкой науки и деловитости. |
| So he sat one day in an English lecture and heard | И вот однажды он сидел на лекции по английской литературе, слушал, как лектор цитирует |
| "Locksley Hall" quoted and fell into a brown studyab with contempt for Tennyson and all he stood for-for he took him as a representative of the Victorians."Victorians, Victorians, who never learned to weep Who sowed the bitter harvest that your children go to reap-" | "Локсли-Холл", и с мрачным презрением судил Теннисона и все, что тот собой олицетворял, -потому что считал его викторианцем. Господа внкторпанцы, чужды вам и скорбь, и гнев, Ваши дети пожинают ваш безрадостный посев,- |
| scribbled Amory in his note-book. | записал Эмори в своем блокноте. |
| The lecturer was saying something about Tennyson's solidity and fifty heads were bent to take notes. | Лектор что-то сказал о цельности Теннисона, и пятьдесят студенческих голов склонились над тетрадями. |
| Amory turned over to a fresh page and began scrawling again."They shuddered when they found what Mr. Darwin was about, They shuddered when the waltz came in and Newman hurried out-" | Эмори перевернул страницу и опять стал писать: Вы дрожали, узнавая то, что Дарвин возвестил, И когда убрался Ньюмен, и в обычай вальс входил... |
| But the waltz came in much earlier; he crossed that out. | Впрочем, вальс появился намного раньше... Эту строку он вычеркнул. |
| "And entitled A Song in the Time of Order," came the professor's voice, droning far away. | - ...и озаглавленное "Песня времен порядка!", -донесся откуда-то издали тягучий голос профессора. |
| "Time of Order"-Good Lord! | "Времен порядка"! Боже ты мой! |
| Everything crammed in the box and the Victorians sitting on the lid smiling serenely.... With Browning in his Italian villa crying bravely: | Все запихнуто в ящик, а викторианцы уселись на крышку и безмятежно улыбаются... И Браунинг на своей вилле в Италии бодро восклицает: |
| "All's for the best." | "Все к лучшему!" |
| Amory scribbled again. "You knelt up in the temple and he bent to hear you pray, You thanked him for your 'glorious gains'-reproached him for 'Cathay.' " | Эмори опять стал писать: Вы колена в Божьем храме преклоняли то и знай, Восхваляли за "доходы", упрекали за Китай. |
| Why could he never get more than a couplet at a time? | Почему у него никогда не получается больше одного двустишия зараз? |
| Now he needed something to rhyme with:"You would keep Him straight with science, tho He had gone wrong before ..." | Теперь ему нужна рифма к строке: Бог спивался, ни пытались вы научно подтвердить... |
| Well, anyway.... | Ну ладно, пока пропустим. |
| "You met your children in your home-'I've fixed it up!' you cried, Took your fifty years of Europe, and then virtuously-died." | И полвека жил в Европе всяк из вас, ханжа и сноб, И считал, что все в порядке, и сходил прилично в гроб. |
| "That was to a great extent Tennyson's idea," came the lecturer's voice. "Swinburne's Song in the Time of Order might well have been Tennyson's title. | - К этому в общих чертах сводятся идеи Теннисона, - гудел голос профессора. - Он вполне мог бы озаглавить свое стихотворение, как Суинберн, "Песня времен порядка". |
| He idealized order against chaos, against waste." | Он воспевал порядок в противовес хаосу, в противовес бесплодному растрачиванию сил. |
| At last Amory had it. | Вот оно, почувствовал Эмори. |
| He turned over another page and scrawled vigorously for the twenty minutes that was left of the hour. | Он снова перевернул страницу и те двадцать минут, что еще оставались до конца лекции, писал, уже не отрываясь. |
| Then he walked up to the desk and deposited a page torn out of his note-book. | Потом подошел к кафедре и положил на нее вырванный из тетради листок. |
| "Here's a poem to the Victorians, sir," he said coldly. | - Это стихи, посвященные викторианцам, сэр, -сказал он сухо. |
| The professor picked it up curiously while Amory backed rapidly through the door. | Профессор с интересом потянулся к листку, Эмори же тем временем быстро вышел из аудитории. |
| Here is what he had written: "Songs in the time of order You left for us to sing, | Вот что он написал: Песни времен порядка - Вот наследье ваших времен. |
| Proofs with excluded middles, Answers to life in rhyme, Keys of the prison warder And ancient bells to ring, Time was the end of riddles, We were the end of time ...Here were domestic oceans And a sky that we might reach, Guns and a guarded border, Gantlets-but not to fling, Thousands of old emotions And a platitude for each, Songs in the time of order-And tongues, that we might sing." | Аргументы без заключенья, В рифмах - на жизнь ответ, Ключ блюстителей заточенья, Колокольный старый трезвон... Завершилась с годами загадка, А мы - завершенье лет. Нам -море в разумных пределах, Крыша неба над низким жильем, Не для дуэли перчатка, Пушки, чтоб нас стерегли, Сотни чувств устарелых С пошлостью о любом, Песни времен порядка И язык, чтобы петь мы могли. |
| The End of many Things | Многое кончилось |
| Early April slipped by in a haze-a haze of long evenings on the club veranda with the graphophone playing | Апрель промелькнул как в тумане - в туманной дымке долгих вечеров на веранде клуба, когда в колоннадах граммофон пел |
| "Poor Butterfly"ac inside ... for "Poor Butterfly" had been the song of that last year. | "Бедняжку Баттерфляй", любимую песенку минувшего года. |
| The war seemed scarcely to touch them and it might have been one of the senior springs of the past, except for the drilling every other afternoon, yet Amory realized poignantly that this was the last spring under the old regime. | Война словно бы и не коснулась их, так могла бы протекать любая весна на старшем курсе, если не считать проводившейся через день военной подготовки, однако Эмори остро ощущал, что это последняя весна старого порядка. |
| "This is the great protest against the superman," said Amory. | - Это массовый протест против сверхчеловека, -сказал Эмори. |
| "I suppose so," Alec agreed. | - Наверно, - согласился Алек. |
| "He's absolutely irreconcilable with any Utopia. | - Сверхчеловек несовместим ни с какой утопией. |
| As long as he occurs, there's trouble and all the latent evil that makes a crowd list and sway when he talks." | Пока он существует, покоя не жди, он пробуждает худшие инстинкты у толпы, которая слушает его речи и поддается их влиянию. |
| "And of course all that he is is a gifted man without a moral sense." | - А сам он всего-навсего одаренный человек без моральных критериев. |
| "That's all. | - Вот именно. |
| I think the worst thing to contemplate is this-it's all happened before, how soon will it happen again? | Мне кажется, опасность тут вот в чем: раз все это уже бывало в прошлом, когда оно повторится снова? |
| Fifty years after Waterloo Napoleon was as much a hero to English school children as Wellington. | Через полвека после Ватерлоо Наполеон стал для английских школьников таким же героем, как Веллингтон. |
| How do we know our grandchildren won't idolize Von Hindenburgad the same way?" | Почем знать, может быть, наши внуки будут вот так же возносить на пьедестал Гинденбурга. |
| "What brings it about?" | - А почему так получается? |
| "Time, damn it, and the historian. | - Виновато время, черт его дери, и те, кто пишет историю. |
| If we could only learn to look on evil as evil, whether it's clothed in filth or monotony or magnificence." | Если бы нам только научиться распознавать зло как таковое, независимо от того, рядится ли оно в грязь, в скуку или в пышность... |
| "God! Haven't we raked the universe over the coals for four years?" | - О черт, мы, по-моему, только и делали эти четыре года, что крушили все на свете. |
| Then the night came that was to be the last. | А потом настал их последний вечер в Принстоне. |
| Tom and Amory, bound in the morning for different training-camps, paced the shadowy walks as usual and seemed still to see around them the faces of the men they knew. | Том и Эмори, которым наутро предстояло разъехаться в разные учебные лагеря, привычно бродили по тенистым улочкам и словно все еще видели вокруг знакомые лица. |
| "The grass is full of ghosts to-night." | - Сегодня из-за каждого дерева смотрят призраки. |
| "The whole campus is alive with them." | - Их тут везде полным-полно. |
| They paused by Little and watched the moon rise, to make silver of the slate roof of Dodd and blue the rustling trees. | Они постояли у колледжа Литтл, посмотрели, как восходит луна и серебрится в ее сиянии шиферная крыша соседнего здания, а деревья из черных становятся синими. |
| "You know," whispered Tom, "what we feel now is the sense of all the gorgeous youth that has rioted through here in two hundred years." | - Ты знаешь, - шепотом сказал Том, - ведь то, что мы сейчас испытываем, - это чувства всей замечательной молодежи, которая прошумела здесь за двести пет. |
| A last burst of singing flooded up from Blair Arch-broken voices for some long parting. | От арки Блера донеслись последние звуки какой-то песни - печальные голоса перед долгой разлукой. |
| "And what we leave here is more than this class; it's the whole heritage of youth. | - И то, что мы здесь оставляем, - это нечто большее, чем наши товарищи, это наследие молодости. |
| We're just one generation-we're breaking all the links that seemed to bind us here to top-booted and high-stocked generations. | Мы всего лишь одно поколение, мы разрываем все звенья, которые словно бы связывали нас с поколением, носившим ботфорты и шейные платки. |
| We've walked arm and arm with Burr and Light-Horse Harry Lee through half these deep-blue nights." "That's what they are," Tom tangented off, "deep blue-a bit of color would spoil them, make them exotic. | В эти темно-синие ночи мы ведь бродили здесь рука об руку с Бэрром и с Генри Ли... Да, именно темно-синие, - отвлекся он. - Всякое яркое пятно испортило бы их, как ненужная экзотика. |
| Spires, against a sky that's a promise of dawn, and blue light on the slate roofs-it hurts ... rather-" | Шпили на фоне неба, сулящего рассвет, и синее сияние на шиферных крышах... грустно это... очень. |
| "Good-by, Aaron Burr," Amory called toward deserted Nassau Hall, "you and I knew strange corners of life." | - Прощай, Аарон Бэрр! - крикнул Эмори, повернувшись к опустевшему Нассау-Холлу. -Нам с тобой случалось заглядывать в причудливые закоулки жизни. |
| His voice echoed in the stillness. | Голос его отозвался эхом в тишине. |
| "The torches are out," whispered Tom. "Ah, Messalina, the long shadows are building minarets on the stadium-" | - Факелы погасли, - прошептал Том. - О Мессалина, длинные тени минаретами прочертили арену цирка... |
| For an instant the voices of freshman year surged around them and then they looked at each other with faint tears in their eyes. | На минуту вокруг них зазвучали голоса их первого курса, и они посмотрели друг на друга влажными от слез глазами. |
| "Damn!" | - К черту! |
| "Damn! "The last light fades and drifts across the land-the low, long land, the sunny land of spires; the ghosts of evening tune again their lyres and wander singing in a plaintive band down the long corridors of trees; pale fires echo the night from tower top to tower: Oh, sleep that dreams, and dream that never tires, press from the petals of the lotus flower something of this to keep, the essence of an hour.No more to wait the twilight of the moon in this sequestered vale of star and spire, for one eternal morning of desire passes to time and earthy afternoon. | - К черту! Скользит последний луч. Ласкает он ряд шпилей, солнцем только что залитый, и духи вечера, тоской повиты, запели жалобно под лирный звон в сени дерев, что служат им защитой. Скользит по башням бледный огонек... Сон, грезы нам дарующий, возьми ты, возьми на память лотоса цветок и выжми из него мгновений этих сок. Средь звезд и шпилей, в замкнутой долине, нам снова лунный лик не просквозит. |
| Here, Heraclitus, did you find in fire and shifting things the prophecy you hurled down the dead years; this midnight my desire will see, shadowed among the embers, furled in flame, the splendor and the sadness of the world. | Зарю желаний время обратит в сиянье дня, не жгущее отныне. Здесь в пламени нашел ты, Г ераклит, тобой дарованные предвещанья, и ныне в полночь страсть моя узрит отброшенные тенью средь пыланья великолепие и горечь мирозданья. |
| INTERLUDE May, 1917-February, 1919 | Интерлюдия Май 1917 - февраль 1919 |
| A letter dated January, 1918, written by Monsignor Darcy to Amory, who is a second lieutenant in the 171st Infantry, Port of Embarkation, Camp Mills, ae Long Island. | Письмо, помеченное "январь 1918", от монсеньора Дарси Эмори Блейну, младшему лейтенанту 171-го пехотного полка, порт погрузки - лагерь Миллз, Лонг-Айленд. |
| My Dear Boy:-All you need tell me of yourself is that you still are; for the rest I merely search back in a restive memory, a thermometer that records only fevers, and match you with what I was at your age. | Дорогой мой мальчик! Мне нужно знать о тебе одно: что ты жив; для остального мне довольно поворошить свою беспокойную память -градусник, показывающий только подскоки температуры, - и вспомнить, чем я сам был в твоем возрасте. |
| But men will chatter and you and I will still shout our futilities to each other across the stage until the last silly curtain falls plump! upon our bobbing heads. | Но людям свойственно болтать языком, и мы с тобой будем по-прежнему перекрикиваться через всю сцену, пока последний занавес не упадет прямо нам на головы. |
| But you are starting the spluttering magic-lantern show of life with much the same array of slides as I had, so I need to write you if only to shriek the colossal stupidity of people....This is the end of one thing: for better or worse you will never again be quite the Amory Blaine that I knew, never again will we meet as we have met, because your generation is growing hard, much harder than mine ever grew, nourished as they were on the stuff of the nineties.Amory, lately I reread Eschylus and there in the divine irony of the | Но ты включил свой подрагивающий волшебный фонарь жизни с тем же примерно набором картинок, какой был у меня, так что мне просто необходимо написать тебе, хотя бы только для того, чтобы возопить о беспредельной человеческой глупости... Один этап закончен: что бы с тобой ни случилось, ты никогда уже не будешь тем Эмори Блейном, которого я знал, никогда уже мы не встретимся так, как встречались, потому что твое поколение становится суровым и жестким, куда более суровым и жестким, чем суждено было стать моему поколению, вскормленному на легкой пище девяностых годов. Я тут недавно перечитывал Эсхила, и в божественной иронии |
| "Agamemnon" I find the only answer to this bitter age-all the world tumbled about our ears, and the closest parallel ages back in that hopeless resignation. | "Агамемнона" я нахожу единственную разгадку нашего жестокого века, когда рушится весь мир и ближайшую аналогию можно сыскать только в безнадежной резиньяции древних. |
| There are times when I think of the men out there as Roman legionaries, miles from their corrupt city, stemming back the hordes ... hordes a little more menacing, after all, than the corrupt city ... another blind blow at the race, furies that we passed with ovations years ago, over whose corpses we bleated triumphantly all through the Victorian era....And afterward an out-and-out materialistic world-and the Catholic Church. | Порой я думаю о наших солдатах во Франции как о римских легионерах, посланных за тридевять земель от своего развратного города сдерживать натиск варварских орд... а орды-то несут опасность посерьезнее, чем этот развратный город... еще один удар вслепую по всему человечеству, фурии, которых мы много лет назад вознесли на пьедестал, над чьими трупами мы победно блеяли с начала до конца Викторианской эпохи... А останется от всего этого мир, насквозь пропитанный материализмом, и -католическая церковь. |
| I wonder where you'll fit in. | Я все думаю, как ты найдешь в нем свое место. |
| Of one thing I'm sure-Celtic you'll live and Celtic you'll die; so if you don't use heaven as a continual referendum for your ideas you'll find earth a continual recall to your ambitions.Amory. | В одном я уверен: кельтом ты проживешь свою жизнь и кельтом умрешь; так что если ты не используешь небо как неизменное мерило для своих идей, земля будет столь же неизменно опрокидывать твои честолюбивые замыслы. |
| I've discovered suddenly that I'm an old man. | Эмори, я как-то неожиданно понял, что я старик. |
| Like all old men, I've had dreams sometimes and I'm going to tell you of them. | Как у всех стариков, у меня были свои фантазии, и я тебе о них расскажу. |
| I've enjoyed imagining that you were my son, that perhaps when I was young I went into a state of coma and begat you, and when I came to, had no recollection of it ... it's the paternal instinct, Amory-celibacy goes deeper than the flesh....Sometimes I think that the explanation of our deep resemblance is some common ancestor, and I find that the only blood that the Darcys and the O'Haras have in common is that of the O'Donahues ... | Я тешил себя выдумкой, что ты мой сын, что, может быть, в молодости я однажды впал в бессознательное состояние и зачал тебя, а когда сознание вернулось - я об этом не помнил... Это инстинкт отцовства, Эмори, ведь безбрачие касается не только плоти, оно глубже... Иногда мне думается, что мы с тобой потому так похожи, что у нас был общий предок, и я установил, что единственная кровь, общая для семейств Дарси и О'Хара, - это кровь О Донагю... кажется, его звали Стивен... |
| Stephen was his name, I think.... When the lightning strikes one of us it strikes both: you had hardly arrived at the port of embarkation when I got my papers to start for Rome, and I am waiting every moment to be told where to take ship. | Когда молния ударяет в одного из нас, она ударяет в обоих: стоило тебе отбыть в порт отправления, как я получил бумаги для поездки в Рим и теперь с минуты на минуту жду указаний, где мне сесть на пароход. |
| Even before you get this letter I shall be on the ocean; then will come your turn. | Еще до того, как ты получишь это письмо, я буду в пути, а потом настанет и твой черед. |
| You went to war as a gentleman should, just as you went to school and college, because it was the thing to do. | Ты пошел на войну, как подобает джентльмену, так же, как пошел в школу и в университет, -потому что так было нужно. |
| It's better to leave the blustering and tremulo-heroism to the middle classes; they do it so much better.Do you remember that week-end last March when you brought Burne Holiday from Princeton to see me? | Похвальбу и геройские позы вполне медлю оставить на долю средних классов, у них это получается гораздо лучше. Помнишь ли ты те дни в марте прошлого года, когда ты привозил ко мне из Принстона Бэрна Холидэя? |
| What a magnificent boy he is! | Какой это чудесный юноша! |
| It gave me a frightful shock afterward when you wrote that he thought me splendid; how could he be so deceived? | Позже, когда ты мне написал, что я, по его мнению, молодец, меня это просто сразило. Как мог он так обмануться? |
| Splendid is the one thing that neither you nor I are. | Вот уж чего нельзя сказать ни про тебя, ни про меня. |
| We are many other things-we're extraordinary, we're clever, we could be said, I suppose, to be brilliant. | Допускаю, что мы с тобой незаурядные, умные, можно даже, пожалуй, сказать - блестящие. |
| We can attract people, we can make atmosphere, we can almost lose our Celtic souls in Celtic subtleties, we can almost always have our own way; but splendid-rather not!I am going to Rome with a wonderful dossier and letters of introduction that cover every capital in Europe, and there will be "no small stir" when I get there. | Мы способны привлекать к себе людей, создавать атмосферу, способны почти до конца растворить свои кельтские души в кельтских неуловимостях, почти всегда можем настоять на своем. Но молодцы? Нет, это не о нас. В Рим я еду с интереснейшим досье и с рекомендательными письмами во все столицы Европы, и когда я там появлюсь, это "произведет впечатление". |
| How I wish you were with me! | Эх, если бы я мог взять тебя с собой! |
| This sounds like a rather cynical paragraph, not at all the sort of thing that a middle-aged clergyman should write to a youth about to depart for the war; the only excuse is that the middle-aged clergyman is talking to himself. | Последние строки звучат, пожалуй, несерьезно, не с такими бы словами пожилому священнику обращаться к юноше, уезжающему на войну; единственное мое оправдание в том, что пожилой священник, в сущности, разговаривает с самим собой. |
| There are deep things in us and you know what they are as well as I do. | Многое у нас с тобой скрыто очень глубоко, и ты не хуже меня знаешь, что именно. |
| We have great faith, though yours at present is uncrystallized; we have a terrible honesty that all our sophistry cannot destroy and, above all, a childlike simplicity that keeps us from ever being really malicious.I have written a keen for you which follows. | У нас обоих есть глубокая вера, хотя у тебя она еще не осознанная; и непомерная честность, которую не уничтожить никакой нашей софистике, и, главное - детская простота души, уберегающая нас от подлинной злобы. Я написал для тебя ирландский плач, который и прилагаю. |
| I am sorry your cheeks are not up to the description I have written of them, but-you will smoke and read all night-At any rate here it is: A Lament for a Foster Son, and He going to the War Against the King of Foreign.6"Ochone He is gone from me the son of my mind And he in his golden youth like Angus Oge Angus of the bright birds And his mind strong and subtle like the mind of Cuchulin on Muirtheme. | Жаль, что твои "ланиты" не соответствуют описанию их, которое ты там найдешь, вольно ж тебе ночи напролет курить и читать. Итак, вот мое творение. Плач по названому сыну, уходящему на войну против чужеземного короля Ochone Он ушел от меня сын души моей В пору золотого расцвета как Энгус Ог Энгус сияющих птиц А разум его могуч и тонок подобно разуму Кухулина на Мюиртиме. |
| Awirra sthrue His brow is as white as the milk of the cows of Maeve And his cheeks like the cherries of the tree And it bending down to Mary and she feeding the Son of God. | Awirra sthrue Чело его бело как молоко коров из стада королевы Мэйв Ланиты его алы как вишни с того древа Что склонилось дабы Мария угостила Сына Божия. |
| Aveelia Vrone His hair is like the golden collar of the Kings at Tara And his eyes like the four gray seas of Erin. And they swept with the mists of rain. | Aveelia Vrone Кудри его подобны золотому оплечью королей Тары Очи его подобны четырем серым морям Эрина Затуманенным дождем. |
| Mavrone go Gudyo He to be in the joyful and red battle Amongst the chieftains and they doing great deeds of valor His life to go from him It is the chords of my own soul would be loosed.A Vich Deelish My heart is in the heart of my son And my life is in his life surely A man can be twice young In the life of his sons only. | Mavrone go Gudyo Он ринется в веселую багряную битву Среди вождей свершающих великие подвиги И жизнь его уйдет от него И ослабнут струны моего сердца. A Vieh Deelish Мое сердце это сердце моего сына И конечно моя жизнь это его жизнь Можно второй раз быть молодым Только в сыновьях. |
| Jia du Vaha Alanav May the Son of God be above him and beneath him, before him and behind him May the King of the elements cast a mist over the eyes of the King of Foreign, May the Queen of the Graces lead him by the hand the way he can go through the midst of his enemies and they not seeing him May Patrick of the Gael and Collumb of the Churches and the five thousand Saints of Erin be better than a shield to himAnd he go into the fight. | Jia du Yaha Alanav Да будет Сын Божий над ним и под ним впереди него и сзади него Да затуманит взор чужеземному королю властитель стихий Да проведет его владычица милосердия за руку сквозь гущу его супостатов так что они не увидят его Да оградят его надежнее щита Патрик Гэльский и Колумб Церковный и пять тысяч святых Эрина Когда он ринется в битву. |
| Och Ochone." | Och ochone. |
| Amory-Amory-I feel, somehow, that this is all; one or both of us is not going to last out this war. . . . | Эмори, Эмори, почему-то я чувствую, что это конец. Один из нас (а может быть, и оба) не переживет эту войну. |
| I've been trying to tell you how much this reincarnation of myself in you has meant in the last few years. . . curiously alike we are. . . curiously unlike.Good-by, dear boy, and God be with you.Thayer Darcy. | Я все пытаюсь дать тебе понять, как много значило для меня последние несколько лет это перевоплощение в тебя... поразительно мы с тобой одинаковые... поразительно разные... Прощай, мой мальчик, да хранит тебя Бог. Тэйер Дарси |
| Embarking at Night | Ночная погрузка |
| Amory moved forward on the deck until he found a stool under an electric light. | Эмори продвигался по палубе к носу, пока не нашел табуретку под электрической лампой. |
| He searched in his pocket for note-book and pencil and then began to write, slowly, laboriously:"We leave to-night . . . Silent, we filled the still, deserted street, A column of dim gray, And ghosts rose startled at the muffled beat Along the moonless way; The shadowy shipyards echoed to the feet That turned from night and day. And so we linger on the windless decks, | Порывшись в карманах, он достал блокнот и карандаш и стал писать, медленно и старательно: Пора нам в путь... Мы молча шли по улице пустой, Где смолк нестройный гам, И страшен был наш серый, зыбкий строй Мятущимся теням, И откликался эхом порт ночной Размеренным шагам. |
| See on the spectre shore | Вот палуба... А ветер все смирней. |
| Shades of a thousand days, poor gray-ribbed wrecks ... Oh, shall we then deplore Those futile years! | Уходит призрак-брег - Там жалкие обломки сотен дней... Оплачем ли мы бег Бесплодных лет? |
| See how the sea is white!The clouds have broken and the heavens burn To hollow highways, paved with gravelled light The churning of the waves about the stern Rises to one voluminous nocturne, ... We leave to-night. " | Как пенна моря муть! А тучи раздались, и небосвод Небес огни стремятся захлестнуть, И за кормою клокотанье вод Нам всеобъемлющий ноктюрн поет ...Пора нам в путь. |
| A letter from Amory, headed | Письмо от Эмори, помеченное |
| "Brest, March 11th, 1919," to Lieutenant T. | "Брест, 11 марта 1919 г. - лейтенанту Т. |
| P. | П. |
| D'Invilliers, Camp Gordon, Ga. | Д'Инвильерсу, лагерь Гордон, Джорджия". |
| Dear Baudelaire:-We meet in Manhattan on the 30th of this very mo.; we then proceed to take a very sporty apartment, you and I and Alec, who is at me elbow as I write. | Дорогой Бодлер! Встречаемся в Манхэттене 30-го самого что ни на есть сего месяца, затем подыскиваем себе шикозную квартиру - ты, я и Алек, который в данную минуту находится рядом со мной. |
| I don't know what I'm going to do but I have a vague dream of going into politics. | Я еще не знаю, чем займусь, но смутно мечтаю посвятить себя политике. |
| Why is it that the pick of the young Englishmen from Oxford and Cambridge go into politics and in the U. S. A. we leave it to the muckers?-raised in the ward, educated in the assembly and sent to Congress, fat-paunched bundles of corruption, devoid of "both ideas and ideals" as the debaters used to say. | Почему это в Англии избранная молодежь из Оксфорда и Кембриджа идет в политику, а мы в США доверяем ее всякому сброду, людям, взращенным на уличных митингах, воспитанным мелкими политиканами, и посланным в Конгресс толстопузым продажным мошенникам, не имеющим "ни идей, ни идеалов", как мы, бывало, выражались на диспутах. |
| Even forty years ago we had good men in politics, but we, we are brought up to pile up a million and "show what we are made of." | Еще сорок лет назад у нас были среди политиков хорошие люди, но нас, нас-mo для того воспитали, чтобы мы умели нажить миллион и "показать, из какого мы теста". |
| Sometimes I wish I'd been an Englishman; American life is so damned dumb and stupid and healthy.Since poor Beatrice died I'll probably have a little money, but very darn little. | Иногда я жалею, что я не англичанин, американская жизнь кажется мне до того глупой, бессмысленной и гигиеничной, что хоть на крик кричи. Теперь, после смерти бедной Беатрисы, у меня будет немного денег - увы, очень, очень немного. |
| I can forgive mother almost everything except the fact that in a sudden burst of religiosity toward the end, she left half of what remained to be spent in stained-glass windows and seminary endowments. | Я могу простить матери почти все, не могу простить одного: незадолго до смерти, в припадке религиозности, она завещала половину того, что у нее еще оставалось, на церковные витражи и стипендии в духовных семинариях. |
| Mr. Barton, my lawyer, writes me that my thousands are mostly in street railways and that the said Street R.R.s are losing money because of the five-cent fares. | Мистер Бартон, мой поверенный, пишет, что мои тысячи вложены главным образом в акции трамвайных компаний, а оные компании терпят убытки, потому что цена за проезд всего пять центов. |
| Imagine a salary list that gives $350 a month to a man that can't read and write!-yet I believe in it, even though I've seen what was once a sizable fortune melt away between speculation, extravagance, the democratic administration, and the income tax-modern, that's me all over, Mabel.At any rate we'll have really knock-out rooms-you can get a job on some fashion magazine, and Alec can go into the Zinc Company or whatever it is that his people own-he's looking over my shoulder and he says it's a brass company, but I don't think it matters much, do you? | Представляешь себе платежную ведомость, по которой неграмотному человеку платят 350 долл. в месяц?! И все же я в это верю, хотя и видел своими глазами, как состояние, некогда весьма приличное, растаяло в результате спекуляций, транжирства, демократического законодательства и подоходных налогов, - да, малютка, я человек современный. Как бы там ни было, квартира у нас будет первый сорт. Ты можешь получить работу в каком-нибудь журнале мод, Алек может поступить в ту цинковую компанию, или чем там владеют его родители, - он читает через мое плечо и говорит, что компания медная, но, по-моему, это не имеет значения, а ты как считаешь? |
| There's probably as much corruption in zinc-made money as brass-made money. | Нажиты деньги на цинке или на меди - один черт, коррупция, надо думать, везде одинаковая. |
| As for the well-known Amory, he would write immortal literature if he were sure enough about anything to risk telling any one else about it. | Что касается широко известного Эмори, он бы стал писать бессмертные литературные произведения, будь он хоть в чем-нибудь достаточно уверен для того, чтобы сообщить об этом публике. |
| There is no more dangerous gift to posterity than a few cleverly turned platitudes.Tom, why don't you become a Catholic? | А искусно сформулированная банальщина - это самый опасный дар потомству. Том, почему бы тебе не принять католичество? |
| Of course to be a good one you'd have to give up those violent intrigues you used to tell me about, but you'd write better poetry if you were linked up to tall golden candlesticks and long, even chants, and even if the American priests are rather bourgeois, as Beatrice used to say, still you need only go to the sporty churches, and I'll introduce you to Monsignor Darcy who really is a wonder.Kerry's death was a blow, so was Jesse's to a certain extent. | Конечно, чтобы стать хорошим католиком, тебе пришлось бы отказаться от бурных романов, в которые ты меня когда-то посвящал, но стихам твоим пошло бы на пользу, если бы в них появились высокие золотые подсвечники и долгие песнопения, и, хотя американское духовенство весьма буржуазно, как любила говорить Беатриса, ты мог бы посещать только церкви самого высокого полета, и я познакомил бы тебя с монсеньором Дарси, он-то не человек, а чудо. Смерть Керри я пережил очень тяжело и смерть Джесси тоже, но не настолько. |
| And I have a great curiosity to know what queer corner of the world has swallowed Burne. | И мне очень, очень хотелось бы узнать, в каких несусветных потемках затерялся Бэрн. |
| Do you suppose he's in prison under some false name? | Как ты думаешь, может быть, он сидит в тюрьме под вымышленным именем? |
| I confess that the war instead of making me orthodox, which is the correct reaction, has made me a passionate agnostic. | Покаюсь тебе, война не сделала меня правоверным, что было бы законной реакцией, а, наоборот, превратила в рьяного агностика. |
| The Catholic Church has had its wings clipped so often lately that its part was timidly negligible, and they haven't any good writers any more. | Католической церкви за последнее время так часто подрезали крылья, что в войне она играла робкую, почти незаметную роль, и хороших писателей у католиков не осталось. |
| I'm sick of Chesterton.I've only discovered one soldier who passed through the much-advertised spiritual crisis, like this fellow, Donald Hankey, and the one I knew was already studying for the ministry, so he was ripe for it. | Честертоном я сыт по горло. Мне попался всего один солдат, который пережил столь широко разрекламированное духовное обновление наподобие этого Доналда Хэнки, к тому же тот, которого я знал, еще до войны готовился принять сан, так что он уже и для духовного обновления созрел. |
| I honestly think that's all pretty much rot, though it seemed to give sentimental comfort to those at home; and may make fathers and mothers appreciate their children. | Честно говоря, по-моему, все это чушь, хотя для тех, кто оставался дома, это, видимо, послужило своего рода сентиментальным утешением и, возможно, заставит многих родителей оценить по достоинству своих детей. |
| This crisis-inspired religion is rather valueless and fleeting at best. | Этакая религиозность под влиянием катастрофы никакой ценности не представляет и в лучшем случае недолговечна. |
| I think four men have discovered Paris to one that discovered God.But us-you and me and Alec-oh, we'll get a Jap butler and dress for dinner and have wine on the table and lead a contemplative, emotionless life until we decide to use machine-guns with the property owners-or throw bombs with the Bolshevik. | Думаю, что на каждого солдата, открывшего для себя Бога, приходится четыре, которые открыли Париж. Номы - ты, я и Алек, - мы заведем, черт возьми, слугу японца и будем переодеваться к обеду, и пить вино, и вести бесстрастную созерцательную жизнь. |
| God! Tom, I hope something happens. | Ох, лишь бы хоть что-нибудь случилось! |
| I'm restless as the devil and have a horror of getting fat or falling in love and growing domestic.The place at Lake Geneva is now for rent but when I land I'm going West to see Mr. Barton and get some details. | Я себе места не нахожу от тревоги и безумно боюсь растолстеть или влюбиться и стать семьянином. Поместье в Лейк-Джинева будет сдано в аренду. Сразу, как вернусь, съезжу на Запад, повидаюсь с мистером Бартоном и узнаю от него все подробности. |
| Write me care of the Blackstone, Chicago.S'ever, dear Boswell,Samuel Johnson. | Пиши мне на отель "Блекстон" в Чикаго. Засим остаюсь, дорогой Босуэлл, Сэмюел Джонсон. |
| BOOK TWO THE EDUCATION OF A PERSONAGE | Книга вторая Воспитание личности |
| CHAPTER ONE The D?butante | Глава I Ее первый бал |
| The time is February. | Время действия - февраль. |
| The place is a large, dainty bedroom in the Connage house on Sixty-eighth Street, New York. | Место действия - большая нарядная спальня в особняке Коннеджей на Шестьдесят восьмой улице в Нью-Йорке. |
| A girl's room: pink walls and curtains and a pink bedspread on a cream-colored bed. | Комната явно девичья: розовые стены и занавески, розовое покрывало на кремовой кровати. |
| Pink and cream are the motifs of the room, but the only article of furniture in full view is a luxurious dressing-table with a glass top and a three-sided mirror. | Вся комната выдержана в розовых и кремовых тонах, но из обстановки прежде всего бросается в глаза роскошный туалетный стол со стеклянной крышкой и трехстворчатым зеркалом. |
| On the walls there is an expensive print of | На стенах - дорогая гравюра с картины |
| "Cherry Ripe," a few polite dogs by Landseer, and the | "Спелые вишни", несколько вежливых собачек Лендсира и |
| "King of the Black Isles, "by Maxfield Parrish. af | "Король Черных островов" Максфилда Пэрриша. |
| Great disorder consisting of the following items: (1) seven or eight empty cardboard boxes, with tissue-paper tongues hanging panting from their mouths; (2) an assortment of street dresses mingled with their sisters of the evening, all upon the table, all evidently new; (3) a roll of tulle, which has lost its dignity and wound itself tortuously around everything in sight, and (4) upon the two small chairs, a collection of lingerie that beggars description. | Страшный беспорядок, а именно: 1) семь-восемь пустых картонок, из пасти которых свисают, пыхтя, языки папиросной бумаги; 2) гора уличных костюмов вперемешку с вечерними платьями - все лежат на столе, все, несомненно, новые; 3) рулон тюля, потерявший всякое самоуважение и раболепно обвившийся вокруг всевозможных предметов; 4) на двух изящных стульчиках -стопки белья, не поддающегося подробному описанию. |
| One would enjoy seeing the bill called forth by the finery displayed and one is possessed by a desire to see the princess for whose benefit-Look! | Возникает желание узнать, в какую сумму обошлось все это великолепие, и еще большее желание увидеть принцессу, для которой... Вот! |
| There's some one! | Кто-то входит. |
| Disappointment! | Какое разочарование! |
| This is only a maid hunting for something-she lifts a heap from a chair-Not there; another heap, the dressing-table, the chiffonier drawers. | Это всего лишь горничная, она что-то ищет. Под одной кучкой белья - нет. Под другой, на туалете, в ящиках шифоньерки. |
| She brings to light several beautiful chemises and an amazing pajama but this does not satisfy her-she goes out. | Мелькают несколько очень красивых ночных рубашек и сногсшибательная пижама, но это не то, что ей нужно. Уходит. |
| An indistinguishable mumble from the next room. | Из соседней комнаты слышна неразборчивая воркотня. |
| Now, we are getting warm. | Теплее. |
| This is Alec's mother, Mrs. Connage, ample, dignified, rouged to the dowager point and quite worn out. | Это мать Алека, миссис Коннедж, пышная, важная, нарумяненная и вконец замученная. |
| Her lips move significantly as she looks for IT. | Губы ее выразительно шевелятся, она тоже принимается искать. |
| Her search is less thorough than the maid's but there is a touch of fury in it, that quite makes up for its sketchiness. | Ищет не так старательно, как горничная, но зато яростнее. |
| She stumbles on the tulle and her "damn" is quite audible. | Спотыкается о размотавшийся тюль и отчетливо произносит: "О черт". |
| She retires, empty-handed. | Удаляется с пустыми руками. |
| More chatter outside and a girl's voice, a very spoiled voice, says: | Опять разговор за сценой, и девичий голос, очень избалованный голос, произносит: |
| "Of all the stupid people-" | "В жизни не видела таких безмозглых..." |
| After a pause a third seeker enters, not she of the spoiled voice, but a younger edition. | Входит третья искательница - не та, что с избалованным голосом, а другое издание, помоложе. |
| This is Cecelia Connage, sixteen, pretty, shrewd, and constitutionally good-humored. | Это Сесилия Коннедж, шестнадцати лет, хорошенькая, смышленая и от природы незлобивая. |
| She is dressed for the evening in a gown the obvious simplicity of which probably bores her. | Она уже одета для вечера, и нарочитая простота ее платья, вероятно, ей не по душе. |
| She goes to the nearest pile, selects a small pink garment and holds it up appraisingly. | Подходит к ближайшей стопке белья, выдергивает из нее что-то маленькое, розовое и любуется, держа на вытянутой руке. |
| CECELIA: Pink? | С е с и л и я. Розовый? |
| ROSALIND: (Outside) Yes! | Р о з а л и н д а (за сценой). Да. |
| CECELIA: Very snappy? | С е с и л и я. Очень модный? |
| ROSALIND: Yes! | Р о з а л и н д а. Да. |
| CECELIA: I've got it! (She sees herself in the mirror of the dressing-table and commences to shimmy enthusiastically.) | С е с и л и я. Нашла! (Бросает на себя взгляд в зеркало и от радости начинает танцевать шимми.) |
| ROSALIND: (Outside) What are you doing-trying it on? | Р о з а л и н д а (за сценой). Что ты там делаешь? На себя примеряешь? |
| (CECELIA ceases and goes out carrying the garment at the right shoulder. | Сесилия, перестав танцевать, выходит, унося добычу на правом плече. |
| From the other door, enters ALEC CONNAGE. | Из другой двери входит Алек Коннедж. |
| He looks around quickly and in a huge voice shouts: Mama! | Быстро оглядевшись, зовет зычным голосом: "Мама!" |
| There is a chorus of protest from next door and encouraged he starts toward it, but is repelled by another chorus.) | В соседней комнате хор протестующих голосов, он делает шаг в ту сторону, но останавливается, потому что голоса протестуют громче прежнего. |
| ALEC: So that's where you all are! | А л е к. Так вот где вы все попрятались! |
| Amory Blaine is here. | Эмори Блейн приехал. |
| CECELIA: (Quickly) Take him down-stairs. | С е с и л и я (живо). Уведи его вниз. |
| ALEC: Oh, he is down-stairs. | А л е к. А он и есть внизу. |
| MRS. CONNAGE: Well, you can show him where his room is. | М и с с и с К о н н е д ж. Так покажи ему, где расположиться. |
| Tell him I'm sorry that I can't meet him now. | Передай, что я очень жалею, но сейчас не могу к нему выйти. |
| ALEC: He's heard a lot about you all. | А л е к. Он и так обо всех вас все знает. |
| I wish you'd hurry. | Вы там поскорее. |
| Father's telling him all about the war and he's restless. | Папа просвещает его относительно войны, и он уже грызет удила. |
| He's sort of temperamental. | Он, знаете ли, очень темпераментный. |
| (This last suffices to draw CECELIA into the room.) | Последние слова заинтересовали Сесилию, она входит. |
| CECELIA: (Seating herself high upon lingerie) How do you mean-temperamental? | С е с и л и я (усаживается прямо на кучки белья). В каком смысле темпераментный? |
| You used to say that about him in letters. | Ты и в письмах так о нем отзывался. |
| ALEC: Oh, he writes stuff. | А л е к. Ну, пишет всякие произведения. |
| CECELIA: Does he play the piano? | С е с и л и я. А на рояле играет? |
| ALEC: Don't think so. | А л е к. Кажется, нет. |
| CECELIA: (Speculatively) Drink? | С е с и л и я (задумчиво). Пьет? |
| ALEC: Yes-nothing queer about him. | А л е к. Да. Он не сумасшедший. |
| CECELIA: Money? | С е с и л и я. Богат? |
| ALEC: Good Lord-ask him, he used to have a lot, and he's got some income now. | А л е к. О господи, это ты спроси у него. Семья была богатая, и сейчас какой-то доход у него есть. |
| (MRS. CONNAGE appears.) | Появляется миссис Коннедж. |
| MRS. CONNAGE: Alec, of course we're glad to have any friend of yours- | М и с с и с К о н н е д ж. Алек, мы, конечно, очень рады принять любого твоего товарища... |
| ALEC: You certainly ought to meet Amory. | А л е к. С Эмори-то, во всяком случае, стоит познакомиться. |
| MRS. CONNAGE: Of course, I want to. | МиссисКоннедж. Конечно, с удовольствием. |
| But I think it's so childish of you to leave a perfectly good home to go and live with two other boys in some impossible apartment. | Но мне кажется, это чистое ребячество с твоей стороны - когда можно жить с семьей, в хорошо поставленном доме, поселиться с двумя другими молодыми людьми в какой-то немыслимой квартире. |
| I hope it isn't in order that you can all drink as much as you want. (She pauses.) He'll be a little neglected to-night. | Надеюсь, вы придумали это не для того, чтобы пить без всяких ограничений. (Пауза.) Сегодня мне, правда, не до него. |
| This is Rosalind's week, you see. | Эта неделя посвящена Розалинде. |
| When a girl comes out, she needs all the attention. | Когда у девушки первый большой бал, ей следует уделять внимание в первую очередь. |
| ROSALIND: (Outside) Well, then, prove it by coming here and hooking me. | Р о з а л и н д а (за сценой). Ты докажи это. Пойди сюда и застегни мне крючки. |
| (MRS. CONNAGE goes.) | Миссис Коннедж уходит. |
| ALEC: Rosalind hasn't changed a bit. | А л е к. Розалинда ничуть не изменилась. |
| CECELIA: (In a lower tone) She's awfully spoiled. | С е с и л и я (понизив голос). Она ужасающе избалована. |
| ALEC: She'll meet her match to-night. | А л е к. Ну, сегодня ей найдется кто-то под пару. |
| CECELIA: Who-Mr. Amory Blaine? | С е с и л и я. Мистер Эмори Блейн? |
| (ALEC nods.) | Алек кивает. |
| CECELIA: Well, Rosalind has still to meet the man she can't outdistance. | Пока что Розалинду еще никто не перещеголял. |
| Honestly, Alec, she treats men terribly. | Честное слово, Алек, она просто жутко обращается с мужчинами. |
| She abuses them and cuts them and breaks dates with them and yawns in their faces-and they come back for more. | Ругает их, подводит, не является на свидания и зевает им прямо в лицо - а они возвращаются и просят добавки. |
| ALEC: They love it. | А л е к. Им только того и надо. |
| CECELIA: They hate it. | С е с и л и я. Ничего подобного. |
| She's a-she's a sort of vampire, 7 I think-and she can make girls do what she wants usually-only she hates girls. | Она... она, по-моему, вроде вампира, и от девушек она тоже обычно добивается всего, что ей нужно, только девушек она терпеть не может. |
| ALEC: Personality runs in our family. | А л е к. Сильная личность - это у нас семейное. |
| CECELIA: (Resignedly) I guess it ran out before it got to me. | С е с и л и я (смиренно). На меня этой силы, наверно, не хватило. |
| ALEC: Does Rosalind behave herself? | А л е к. А ведет она себя прилично? |
| CECELIA: Not particularly well. | С е с и л и я. Да не очень. |
| Oh, she's average-smokes sometimes, drinks punch, frequently kissed-Oh, yes-common knowledge-one of the effects of the war, you know. | А в общем - ничего особенного, как все. Курит понемножку, пьет пунш, часто целуется... да-да, это все знают, это, понимаешь, одно из последствий войны. |
| (Emerges MRS. CONNAGE.) | Входит миссис Коннедж. |
| MRS. CONNAGE: Rosalind's almost finished so I can go down and meet your friend. | М и с с и с К о н н е д ж. Розалинда почти готова, теперь я могу сойти вниз и познакомиться с твоим товарищем. |
| (ALEC and his mother go out.) | Мать и сын уходят. |
| ROSALIND: (Outside) Oh, mother- | Р о з а л и н д а (за сценой). Ах да, мама... |
| CECELIA: Mother's gone down. | С е с и л и я. Мама пошла вниз. |
| (And now ROSALIND enters.) ROSALIND is-utterly ROSALIND. | И вот входит Розалинда. Розалинда до кончиков ногтей. |
| She is one of those girls who need never make the slightest effort to have men fall in love with them. | Это одна из тех девушек, которым не требуется ни малейших усилий для того, чтобы мужчины в них влюблялись. |
| Two types of men seldom do: dull men are usually afraid of her cleverness and intellectual men are usually afraid of her beauty. | Участи этой обычно избегают два типа мужчин: недалеких мужчин страшит ее живой ум, а мужчин интеллектуального склада страшит ее красота. |
| All others are hers by natural prerogative. | Все остальные - ее рабы по праву сильнейшего. |
| If ROSALIND could be spoiled the process would have been complete by this time, and as a matter of fact, her disposition is not all it should be; she wants what she wants when she wants it and she is prone to make every one around herpretty miserable when she doesn't get it-but in the true sense she is not spoiled. | Если бы Розалинду можно было избаловать, этот процесс был бы уже завершен; и в самом деле, характер у нее не идеальный; если уж ей чего-нибудь хочется, так вынь да положь, и, когда ее желание оказывается невыполнимым, она умеет отравить существование всем окружающим. Но баловство не вконец ее испортило. |
| Her fresh enthusiasm, her will to grow and learn, her endless faith in the inexhaustibility of romance, her courage and fundamental honesty-these things are not spoiled. | Способность радоваться, желание расти и учиться, беспредельная вера в неисчерпаемость романтики, мужество и честность по большому счету - все это осталось при ней. |
| There are long periods when she cordially loathes her whole family. | Бывает, что она подолгу ненавидит все свое семейство. |
| She is quite unprincipled; her philosophy is carpe diem for herself and laissez faire for others. | Твердых принципов у нее не имеется, жизненная философия сводится к carpe diem для себя и Laissez-faire для других. |
| She loves shocking stories: she has that coarse streak that usually goes with natures that are both fine and big. | Она обожает нецензурные анекдоты: в ней нет-нет да и проявляется грубоватость, свойственная широким натурам. |
| She wants people to like her, but if they do not it never worries her or changes her. | Она хочет нравиться, но осуждение ничуть ее не заботит и никак не влияет на нее. |
| She is by no means a model character. | Примерной ее не назовешь. |
| The education of all beautiful women is the knowledge of men. ROSALIND had been disappointed in man after man as individuals, but she had great faith in man as a sex. | Образование для красивой женщины - это умение разбираться в мужчинах. Один мужчина за другим не оправдывал ее ожиданий, но в мужчин вообще она верила свято. |
| Women she detested. | Зато женщин терпеть не могла. |
| They represented qualities that she felt and despised in herself-incipient meanness, conceit, cowardice, and petty dishonesty. | Они воплощали те свойства, которые она чувствовала и презирала в себе, - потенциальную подлость, самомнение, трусость и нечестность по мелочам. |
| She once told a roomful of her mother's friends that the only excuse for women was the necessity for a disturbing element among men. | Однажды она объявила целой группе дам, сидевших в гостях у ее матери, что женщин можно терпеть только потому, что они вносят в среду мужчин необходимый элемент легкого волнения. |
| She danced exceptionally well, drew cleverly but hastily, and had a startling facility with words, which she used only in love-letters. | Танцевала она восхитительно, рисовала мило, но небрежно и обладала редкостной легкостью слога, которую использовала только в любовных письмах. |
| But all criticism of ROSALIND ends in her beauty. | Но перед красотой Розалинды всякая критика умолкает. |
| There was that shade of glorious yellow hair, the desire to imitate which supports the dye industry. | Роскошные волосы того особого желтого оттенка, на подражании которому богатеет наша красильная промышленность. |
| There was the eternal kissable mouth, small, slightly sensual, and utterly disturbing. | Просящий поцелуев рот, небольшой, немного чувственный, бесконечно волнующий. |
| There were gray eyes and an unimpeachable skin with two spots of vanishing color. | Серые глаза и безупречной белизны кожа, на которой вспыхивает и гаснет нежный румянец. |
| She was slender and athletic, without underdevelopment, and it was a delight to watch her move about a room, walk along a street, swing a golf club, or turn a "cart-wheel. " | Была она тоненькая, гибкая, но крепкая, с хорошо развитой фигурой, и чистым наслаждением было смотреть, как она движется по комнате, идет по улице, замахивается клюшкой для гольфа, а то и пройдется колесом. |
| A last qualification-her vivid, instant personality escaped that conscious, theatrical quality that AMORY had found in ISABELLE. MONSIGNOR DARCY would have been quite up a tree whether to call her a personality or a personage. | И последняя поправка - ее живость, непосредственность были свободны от того налета лицедейства, который Эмори усмотрел в Изабелле. Монсеньор Дарси сильно затруднился бы, как ее назвать - индивидуумом или личностью. |
| She was perhaps the delicious, inexpressible, once-in-a-century blend. | Возможно, она была бесценным, раз в сто лет встречающимся сплавом того и другого. |
| On the night of her d?but she is, for all her strange, stray wisdom, quite like a happy little girl. | Сегодня, в день своего первого большого бала, она, несмотря на свою умудренность, всего-навсего счастливая девочка. |
| Her mother's maid has just done her hair, but she has decided impatiently that she can do a better job herself She is too nervous just now to stay in one place. | Г орничная матери только что причесала ее, но она тут же решила, что сама сумеет причесаться гораздо лучше. От волнения она не может ни минуты посидеть на месте. |
| To that we owe her presence in this littered room. | Поэтому мы и увидели ее в этой неприбранной комнате. |
| She is going to speak. ISABELLE'S alto tones had been like a violin, but if you could hear ROSALIND, you would say her voice was musical as a waterfall. | Сейчас она заговорит. Низкие модуляции Изабеллы напоминали скрипку, но доведись вам услышать голос Розалинды, вы бы сказали, что он мелодичен, как водопад. |
| ROSALIND: Honestly, there are only two costumes in the world that I really enjoy being in-(Combing her hair at the dressing-table.) One's a hoop skirt with pantaloons; the other's a one-piece bathing-suit. | Р о з а л и н д а. Честное слово, я только в двух нарядах чувствую себя хорошо - в кринолине и в купальном костюме. |
| I'm quite charming in both of them. | В том и другом я выгляжу очаровательно. |
| CECELIA: Glad you're coming out? | С е с и л и я. Рада, что выплываешь в свет? |
| ROSALIND: Yes; aren't you? | Р о з а л и н д а. Очень, а ты? |
| CECELIA: (Cynically) You're glad so you can get married and live on Long Island with the fast younger married set. | С е с и л и я (безжалостно). Ты рада, потому что сможешь теперь выйти замуж и жить на Лонг-Айленде среди "наших молодых супружеских пар современного типа". |
| You want life to be a chain of flirtation with a man for every link. | Ты хочешь, чтобы жизнь у тебя была цепочкой флиртов - что ни звено, то новый мужчина. |
| ROSALIND: Want it to be one! | Р о з а л и н д а. "Хочу"! |
| You mean I've found it one. | Ты лучше скажи, что так оно и есть, и я в этом давно убедилась. |
| CECELIA: Ha! | С е с и л и я. Уж будто! |
| ROSALIND: Cecelia, darling, you don't know what a trial it is to be-like me. | Р о з а л и н д а. Сесилия, крошка, тебе не понять, до чего это тяжело быть... такой, как я. |
| I've got to keep my face like steel in the street to keep men from winking at me. | На улице я должна сохранять каменное лицо, чтобы мужчины мне не подмигивали. |
| If I laugh hard from a front row in the theatre, the comedian plays to me for the rest of the evening. | В театре, если я рассмеюсь, комик потом весь вечер играет только для меня. |
| If I drop my voice, my eyes, my handkerchief at a dance, my partner calls me up on the 'phone every day for a week. | Если на танцах я скажу что-то шепотом, или опущу глаза, или уроню платок, мой кавалер потом целую неделю изо дня в день звонит мне по телефону. |
| CECELIA: It must be an awful strain. | С е с и л и я. Да, это, должно быть, утомительно. |
| ROSALIND: The unfortunate part is that the only men who interest me at all are the totally ineligible ones. | Р о з а л и н д а. И, как назло, единственные мужчины, которые меня хоть сколько-нибудь интересуют, абсолютно не годятся для брака. |
| Now-if I were poor I'd go on the stage. | Будь я бедна, я пошла бы на сцену. |
| CECELIA: Yes, you might as well get paid for the amount of acting you do. | С е с и л и я. Правильно. Ты и так все время играешь, так пусть бы хоть деньги платили. |
| ROSALIND: Sometimes when I've felt particularly radiant I've thought, why should this be wasted on one man? | Р о з а л и н д а. Иногда, когда я бываю особенно неотразима, мне приходит в голову - к чему растрачивать все это на одного мужчину? |
| CECELIA: Often when you're particularly sulky, I've wondered why it should all be wasted on just one family. (Getting up.) I think I'll go down and meet Mr. Amory Blaine. | С е с и л и я. А я, когда ты бываешь особенно не в духе, часто думаю: к чему растрачивать все это на одну семью? (Встает.) Пойду, пожалуй, вниз, познакомлюсь с мистером Эмори Блейном. |
| I like temperamental men. | Люблю темпераментных мужчин. |
| ROSALIND: There aren't any. | Р о з а л и н д а. Таких нет в природе. |
| Men don't know how to be really angry or really happy-and the ones that do, go to pieces. | Мужчины не умеют ни сердиться, ни наслаждаться по-настоящему, а те, что умеют, тех хватает ненадолго. |
| CECELIA: Well, I'm glad I don't have all your worries. | С е с и л и я. У меня-то, к счастью, твоих забот нет. |
| I'm engaged. | Я помолвлена. |
| ROSALIND: (With a scornful smile) Engaged? | Розалинда (с презрительной улыбкой). Помолвлена? |
| Why, you little lunatic! | Ах ты, глупышка! |
| If mother heard you talking like that she'd send you off to boarding-school, where you belong. | Если бы мама такое услышала, она бы отправила тебя в закрытую школу, где тебе и место. |
| CECELIA: You won't tell her, though, because I know things I could tell-and you're too selfish! | С е с и л и я. Но ты ей не расскажешь, потому что я тоже могла бы кое-что рассказать, а это тебе не понравится, тебе твое спокойствие дороже. |
| ROSALIND: (A little annoyed) Run along, little girl! | Р о з а л и н д а (с легкой досадой). Ну, беги, малышка. |
| Who are you engaged to, the iceman? the man that keeps the candy-store? | А с кем это ты помолвлена? С тем молодым человеком, который развозит лед, или с тем, что держит кондитерскую лавочку? |
| CECELIA: Cheap wit-good-by, darling, I'll see you later. | С е с и л и я. Дешевое остроумие! Счастливо оставаться, дорогая, мы еще увидимся. |
| ROSALIND: Oh, be sure and do that-you're such a help. | Розалинда. Надеюсь, ведь ты моя единственная опора. |
| (Exit CECELIA, ROSALIND finished her hair and rises, humming. | Сесилия уходит. Розалинда, закончив прическу, встает, напевая. |
| She goes up to the mirror and starts to dance in front of it on the soft carpet. | Потом начинает танцевать перед зеркалом, на мягком ковре. |
| She watches not her feet, but her eyes-never casually but always intently, even when she smiles. | Она смотрит не на свои ноги, а на глаза, смотрит внимательно, даже когда улыбается. |
| The door suddenly opens and then slams behind AMORY, very cool and handsome as usual. | Внезапно дверь отворяется рывком и снова захлопывается. Вошел Эмори, как всегда очень спокойный и красивый. |
| He melts into instant confusion.) | Секунда замешательства. |
| HE: Oh, I'm sorry. | О н. Ох, простите! |
| I thought- | Я думал... |
| SHE : (Smiling radiantly) Oh, you're Amory Blaine, aren't you? | О н а (с лучезарной улыбкой). Вы - Эмори Блейн? |
| HE: (Regarding her closely) And you're Rosalind? | О н (рассматривая ее). А вы - Розалинда? |
| SHE: I'm going to call you Amory-oh, come in-it's all right-mother'll be right in-(under her breath) unfortunately. | Она. Я буду называть вас Эмори. Да вы входите, не бойтесь, мама сейчас придет... (едва слышно) к сожалению. |
| HE: (Gazing around) This is sort of a new wrinkle for me. | О н (оглядываясь по сторонам). Это для меня что-то новое. |
| SHE: This is No Man's Land. | О н а. Это - "ничья земля". |
| HE: This is where you-you-(pause) | О н. Это здесь вы... (Пауза.) |
| SHE: Yes-all those things. (She crosses to the bureau.) See, here's my rouge-eye pencils. | О н а. Да, тут все мое. (Подходит к туалетному столу.) Вот видите - мои румяна, мой карандаш для бровей. |
| HE: I didn't know you were that way. | О н. Я не думал, что вы такая. |
| SHE: What did you expect? | О н а. А чего вы ждали? |
| HE: I thought you'd be sort of-sort of-sexless, you know, swim and play golf. | О н. Я думал, вы... ну, как бы бесполая - играете в гольф, плаваете... |
| SHE: Oh, I do-but not in business hours. | Она. А я этим и занимаюсь, только не в приемные часы. |
| HE: Business? | О н. Приемные часы? |
| SHE: Six to two-strictly. | Она. От шести вечера до двух ночи. Ни минутой дольше. |
| HE: I'd like to have some stock in the corporation. | Он. Я не прочь войти пайщиком в эту корпорацию. |
| SHE: Oh, it's not a corporation-it's just "Rosalind, Unlimited." | О н а. А это не корпорация - просто "Розалинда, компания с неограниченной ответственностью". |
| Fifty-one shares, name, good-will, and everything goes at $25,000 a year. | Пятьдесят один процент акций, имя, стоимость фирмы и все прочее оценивается в двадцать пять тысяч годового дохода. |
| HE: (Disapprovingly) Sort of a chilly proposition. | О н (неодобрительно). Холодноватое, я бы сказал, начинание. |
| SHE: Well, Amory, you don't mind-do you? | О н а. Но вам от этого ни холодно ни жарко, Эмори, верно? |
| When I meet a man that doesn't bore me to death after two weeks, perhaps it'll be different. | Когда я встречу человека, который за две недели не надоест мне до смерти, кое-что, возможно, изменится. |
| HE: Odd, you have the same point of view on men that I have on women. | О н. Забавно, вы держитесь такой же точки зрения на мужчин, как я - на женщин. |
| SHE: I'm not really feminine, you know-in my mind. | О н а. Я-то, понимаете, не типичная женщина... по складу ума. |
| HE: (Interested) Go on. | О н (заинтригован). Продолжайте. |
| SHE: No, you-you go on-you've made me talk about myself. | О н а. Нет, лучше вы - вы продолжайте. Вы заставили меня заговорить о себе. |
| That's against the rules. | А это против правил. |
| HE: Rules? | О н. Правил? |
| SHE: My own rules-but you-Oh, Amory, I hear you're brilliant. | Она. Моих правил. Но вы... Ах, Эмори, я слышала, что вы блестящий человек. |
| The family expects so much of you. | Мои родные так много от вас ждут. |
| HE: How encouraging! | О н. Это вдохновляет! |
| SHE: Alec said you'd taught him to think. | О н а. Алек говорит, что вы научили его думать. |
| Did you? | Это правда? |
| I didn't believe any one could. | Мне казалось, что на это никто не способен. |
| HE: No. | О н. Нет. |
| I'm really quite dull. (He evidently doesn't intend this to be taken seriously.) | На самом деле я очень заурядный. (Явно с расчетом, что это не будет принято всерьез.) |
| SHE: Liar. | О н а. Не верю. |
| HE: I'm-I'm religious-I'm literary. I've-I've even written poems. | О н. Я... я религиозен... я причастен к литературе, я... даже пишу стихи. |
| SHE: Vers libre-splendid! (She declaims.)"The trees are green, The birds are singing in the trees, The girl sips her poison The bird flies away the girl dies." | Она. Вольным стихом? Прелестно! (Декламирует.) Деревья зеленые, На деревьях поют птицы, Девушка маленькими глотками пьет яд, Птица улетает, девушка умирает. |
| HE: (Laughing) No, not that kind. | О н (смеется). Нет, не такие. |
| SHE: (Suddenly) I like you. | О н а (неожиданно). Вы мне нравитесь. |
| HE: Don't. | О н. Не надо. |
| SHE: Modest too- | О н а. И такая скромность... |
| HE: I'm afraid of you. | О н. Я вас боюсь. |
| I'm always afraid of a girl-until I've kissed her. | Я любой девушки боюсь - пока не поцелую ее. |
| SHE: (Emphatically) My dear boy, the war is over. | О н а (назидательно). Сейчас не военное время. |
| HE: So I'll always be afraid of you. | О н. Значит, я всегда буду вас бояться. |
| SHE: (Rather sadly) I suppose you will. | О н а (не без грусти). Видимо, так. |
| (A slight hesitation on both their parts) | Оба минуту колеблются. |
| HE: (After due consideration) Listen. | О н (обдумав все за и против). |
| This is a frightful thing to ask. | Я понимаю, это чудовищная просьба... |
| SHE: (Knowing what's coming) After five minutes. | О н а (заранее зная продолжение). После пяти минут знакомства. |
| HE: But will you-kiss me? | О н. Но прошу вас, поцелуйте меня. |
| Or are you afraid? | Или боитесь? |
| SHE: I'm never afraid-but your reasons are so poor. | О н а. Я ничего не боюсь, но ваши доводы как-то не убеждают. |
| HE: Rosalind, I really want to kiss you. | О н. Розалинда, я так хочу вас поцеловать. |
| SHE: So do I. | О н а. Я тоже. |
| (They kiss-definitely and thoroughly.) | Поцелуй - долгий, на совесть. |
| HE: (After a breathless second) Well, is your curiosity satisfied? | О н (переводя дух). Ну как, удовлетворили свое любопытство? |
| SHE: Is yours? | О н а. А вы? |
| HE: No, it's only aroused. (He looks it.) | О н. Нет, оно только-только проснулось. (Видно, что он не лжет.) |
| SHE: (Dreamily) I've kissed dozens of men. | О н а (мечтательно). Я целовалась с десятками мужчин. |
| I suppose I'll kiss dozens more. | Впереди, скорей всего, еще десятки. |
| HE: (Abstractedly) Yes, I suppose you could-like that. | О н (рассеянно). Да, это вы могли. |
| SHE: Most people like the way I kiss. | О н а. Почти всем нравится со мной целоваться. |
| HE: (Remembering himself) Good Lord, yes. | О н (спохватившись). Господи, а как же иначе! |
| Kiss me once more, Rosalind. | Поцелуйте меня еще, Розалинда! |
| SHE: No-my curiosity is generally satisfied at one. | Она. Нет, мое любопытство обычно удовлетворяется с первого раза. |
| HE: (Discouraged) Is that a rule? | О н (обескуражен). Это правило? |
| SHE: I make rules to fit the cases. | О н а. Я создаю правила для каждого случая. |
| HE: You and I are somewhat alike-except that I'm years older in experience. | О н. У нас с вами есть кое-что общее - только я, конечно, намного старше и опытнее. |
| SHE: How old are you? | О н а. Вам сколько лет? |
| HE: Almost twenty-three. | О н. Скоро двадцать три. |
| You? | А вам? |
| SHE: Nineteen-just. | О н а. Девятнадцать - только что исполнилось. |
| HE: I suppose you're the product of a fashionable school. | О н. Вы, надо полагать, продукт какой-нибудь фешенебельной школы? |
| SHE: No-I'm fairly raw material. | О н а. Нет, я, можно сказать, сырой материал. |
| I was expelled from Spenceag-I've forgotten why. | Из Спенса меня исключили, за что - не помню. |
| HE: What's your general trend? | О н. А вообще вы какая? |
| SHE: Oh, I'm bright, quite selfish, emotional when aroused, fond of admiration- | О н а. Ну - яркая, эгоистка, возбудима, люблю поклонение... |
| HE: (Suddenly) I don't want to fall in love with you- | О н (перебивая). Я не хочу в вас влюбиться. |
| SHE: (Raising her eyebrows) Nobody asked you to. | О н а (вздернув брови). А вас никто и не просил. |
| HE: (Continuing coldly) But I probably will. | О н (невозмутимо продолжает). Но, вероятно, влюблюсь. |
| I love your mouth. | У вас чудесный рот. |
| SHE: Hush! | О н а. Чш! |
| Please don't fall in love with my mouth-hair, eyes, shoulders, slippers-but not my mouth. | Ради бога, не влюбляйтесь в мой рот. Волосы, плечи, туфли - что угодно, только не рот. |
| Everybody falls in love with my mouth. | Все влюбляются в мой рот. |
| HE: It's quite beautiful. | О н. Не удивительно, он очень красивый. |
| SHE: It's too small. | О н а. Слишком маленький. |
| HE: No it isn't-lets see. | О н. Разве? По-моему, нет. |
| (He kisses her again with the same thoroughness.) | Снова целует ее, также на совесть. |
| SHE: (Rather moved) Say something sweet. | Она (слегка взволнованная). Скажите что-нибудь милое. |
| HE: (Frightened) Lord help me. | О н (испуганно). О господи! |
| SHE: (Drawing away) Well, don't-if it's so hard. | О н а (отодвигаясь). Ну и не надо - если это так трудно. |
| HE: Shall we pretend? | О н. Начнем притворяться? |
| So soon? | Уже? |
| SHE: We haven't the same standards of time as other people. | О н а. У нас для времени не такие мерки, как у других. |
| HE: Already it's-other people. | О н. Вот видите - уже появились "другие". |
| SHE: Let's pretend. | О н а. Давайте притворяться. |
| HE: No-I can't-it's sentiment. | О н. Нет, не могу - это сантименты. |
| SHE: You're not sentimental? | О н а. А вы не сентиментальны? |
| HE: No, I'm romantic-a sentimental person thinks things will last-a romantic person hopes against hope that they won't. | О н. Нет. Я - романтик. Человек сентиментальный воображает, что любовь может длиться, - романтик вопреки всему надеется, что конец близко. |
| Sentiment is emotional. | Сентиментальность - это эмоции. |
| SHE: And you're not? (With her eyes half-closed) You probably flatter yourself that that's a superior attitude. | О н а. А вы не эмоциональны? (Опустив веки.) Вам, вероятно, кажется, что вы до этого не снисходите? |
| HE: Well-Rosalind, Rosalind, don't argue-kiss me again. | О н. Нет, я... Розалинда, Розалинда, не надо спорить. Поцелуйте меня. |
| SHE: (Quite chilly now) No-I have no desire to kiss you. | О н а (на этот раз совсем холодно). Нет - не чувствую такого желания. |
| HE: (Openly taken aback) You wanted to kiss me a minute ago. | О н (откровенно уязвленный). Но минуту назад вам хотелось меня целовать. |
| SHE: This is now. | О н а. А сейчас не хочется. |
| HE: I'd better go. | О н. Мне лучше уйти. |
| SHE: I suppose so. | О н а. Пожалуй. |
| (He goes toward the door.) | Он направляется к двери. |
| SHE: Oh! | Ах да! |
| (He turns.) | Он оборачивается. |
| SHE: (Laughing) Score-Home Team: One hundred-Opponents: Zero. | (Смеясь.) Очко. Счет - сто - ноль в пользу нашей команды. |
| (He starts back.) | Он делает шаг назад. |
| SHE: (Quickly) Rain-no game. | (Быстро.) Дождь, игра отменяется. |
| (He goes out.) | Он уходит. |
| (She goes quietly to the chiffonier, takes out a cigarette-case and hides it in the side drawer of a desk. | Она спокойно идет к шифоньерке, достает портсигар и прячет в боковом ящике письменного столика. |
| Her mother enters, note-book in hand.) | Входит ее мать с блокнотом в руке. |
| MRS. CONNAGE: Good-I've been wanting to speak to you alone before we go down-stairs. | М и с с и с К о н н е д ж. Хорошо, что ты здесь. Я хотела поговорить с тобой, прежде чем мы сойдем вниз. |
| ROSALIND: Heavens! you frighten me! | Р о з а л и н д а. Боже мой! Ты меня пугаешь. |
| MRS. CONNAGE: Rosalind, you've been a very expensive proposition. | М и с с и с К о н н е д ж. Розалинда, ты в последнее время обходишься нам недешево. |
| ROSALIND: (Resignedly) Yes. | Р о з а л и н д а (смиренно). Да. |
| MRS. CONNAGE: And you know your father hasn't what he once had. | М и с с и с К о н н е д ж. И тебе известно, что состояние твоего отца не то, что было раньше. |
| ROSALIND: (Making a wry face) Oh, please don't talk about money. | Р о з а л и н д а (с гримаской). Очень тебя прошу, не говори о деньгах. |
| MRS. CONNAGE: You can't do anything without it. | М и с с и с К о н н е д ж. А без них - шагу ступить нельзя. |
| This is our last year in this house-and unless things change Cecelia won't have the advantages you've had. | В этом доме мы доживаем последний год - и, если так пойдет дальше, у Сесилии не будет тех возможностей, какие были у тебя. |
| ROSALIND: (Impatiently) Well-what is it? | Р о з а л и н д а (нетерпеливо). Ну, так что ты хотела сказать? |
| MRS. CONNAGE: So I ask you to please mind me in several things I've put down in my note-book. | МиссисКоннедж. Будь добра прислушаться к нескольким моим пожеланиям, которые я тут записала в блокноте. |
| The first one is: don't disappear with young men. | Во-первых, не прячься по углам с молодыми людьми. |
| There may be a time when it's valuable, but at present I want you on the dance-floor where I can find you. | Допускаю, что иногда это удобно, но сегодня я хочу, чтобы ты была в бальной зале, где я в любую минуту могу тебя найти. |
| There are certain men I want to have you meet and I don't like finding you in some corner of the conservatory exchanging silliness with any one-or listening to it. | Я хочу познакомить тебя с несколькими гостями, и мне не улыбается разыскивать тебя за кустами в зимнем саду, когда ты болтаешь глупости - или выслушиваешь их. |
| ROSALIND: (Sarcastically) Yes, listening to it is better. | Розалинда (язвительно). Да, "выслушиваешь" - это вернее. |
| MRS. CONNAGE: And don't waste a lot of time with the college set-little boys nineteen and twenty years old. | М и с с и с К о н н е д ж. А во-вторых, не трать столько времени попусту со студентами -мальчиками по девятнадцать - двадцать лет. |
| I don't mind a prom or a football game, but staying away from advantageous parties to eat in little caf?s down-town with Tom, Dick, and Harry- | Почему не побывать на университетском балу или на футбольном матче? Против этого я не возражаю. Но ты, вместо того чтобы ездить в гости в хорошие дома, закусываешь в дешевых кафе с первыми встречными... |
| ROSALIND: (Offering her code, which is, in its way, quite as high as her mother's) Mother, it's done-you can't run everything now the way you did in the early nineties. | Р о з а л и н д а (утверждая собственный кодекс, по-своему не менее возвышенный, чем у матери). Мама, сейчас все так делают, нельзя же равняться на девяностые годы. |
| MRS. CONNAGE: (Paying no attention) There are several bachelor friends of your father's that I want you to meet to-night-youngish men. | М и с с и с К о н н е д ж (не слушая). Есть несколько друзей твоего отца, холостых, с которыми я хочу тебя сегодня познакомить, люди еще не старые. |
| ROSALIND: (Nodding wisely) About forty-five? | Р о з а л и н д а (умудренно кивает). Лет на сорок пять? |
| MRS. CONNAGE: (Sharply) Why not? | М и с с и с К о н н е д ж (резко). Ну и что ж? |
| ROSALIND: Oh, quite all right-they know life and are so adorably tired looking (shakes her head)-but they will dance. | Р о з а л и н д а. Да нет, ничего, они знают жизнь и напускают на себя такой обворожительно усталый вид. (Качает головой.) Ипритом непременно желают танцевать. |
| MRS. CONNAGE: I haven't met Mr. Blaine-but I don't think you'll care for him. | М и с с и с К о н н е д ж. С мистером Блейном я еще незнакома, но едва ли он тебя заинтересует. |
| He doesn't sound like a money-maker. | Судя по рассказам, он не умеет наживать деньги. |
| ROSALIND: Mother, I never think about money. | Р о з а л и н д а. Мама, я никогда не думаю о деньгах. |
| MRS. CONNAGE: You never keep it long enough to think about it. | М и с с и с К о н н е д ж. Тебе некогда о них думать, ты их только тратишь. |
| ROSALIND: (Sighs) Yes, I suppose some day I'll marry a ton of it-out of sheer boredom. | Р о з а л и н д а (вздыхает). Да, когда-нибудь я, скорее всего, выйду замуж за целый мешок с деньгами - просто от скуки. |
| MRS. CONNAGE: (Referring to note-book) I had a wire from Hartford. | М и с с и с К о н н е д ж (заглянув в блокнот). Я получила телеграмму из Хартфорда. |
| Dawson Ryder is coming up. | Досон Райдер сегодня будет в Нью-Йорке. |
| Now there's a young man I like, and he's floating in money. | Вот это приятный молодой человек, и денег куры не клюют. |
| It seems to me that since you seem tired of Howard Gillespie you might give Mr. Ryder some encouragement. | Мне кажется, что раз Хауорд Гиллеспи тебе надоел, ты могла бы обойтись с мистером Райдером поласковее. |
| This is the third time he's been up in a month. | Он за месяц уже третий раз сюда приезжает. |
| ROSALIND: How did you know I was tired of Howard Gillespie? | Р о з а л и н д а. Откуда ты знаешь, что Хауорд Гиллеспи мне надоел? |
| MRS. CONNAGE: The poor boy looks so miserable every time he comes. | М и с с и с К о н н е д ж. У бедного мальчика теперь всегда такие грустные глаза. |
| ROSALIND: That was one of those romantic, pre-battle affairs. | Розалинда. Это был один из моих романтических флиртов довоенного типа. |
| They're all wrong. | Они всегда кончаются ничем. |
| MRS. CONNAGE: (Her say said) At any rate, make us proud of you tonight. | М и с с и с К о н н е д ж (она свое сказала). Как бы то ни было, сегодня мы хотим тобой гордиться. |
| ROSALIND: Don't you think I'm beautiful? | Р о з а л и н д а. Разве я, по-вашему, не красива? |
| MRS. CONNAGE: You know you are. | М и с с и с К о н н е д ж. Это ты и сама знаешь. |
| (From down-stairs is heard the moan of a violin being tuned, the roll of a drum. MRS. CONNAGE turns quickly to her daughter.) | Снизу доносится стон настраиваемой скрипки, рокот барабана. Миссис Коннедж быстро поворачивается к двери. |
| MRS. CONNAGE: Come! | Пошли! |
| ROSALIND: One minute! | Р о з а л и н д а. Иди, я сейчас. |
| (Her mother leaves. ROSALIND goes to the glass where she gazes at herself with great satisfaction. | Мать уходит. Розалинда, подойдя к зеркалу, с одобрением себя рассматривает. |
| She kisses her hand and touches her mirrored mouth with it. | Целует свою руку и прикасается ею к отражению своего рта в зеркале. |
| Then she turns out the lights and leaves the room. | Потом гасит лампы и выходит из комнаты. |
| Silence for a moment. | Тишина. |
| A few chords from the piano, the discreet patter of faint drums, the rustle of new silk, all blend on the staircase outside and drift in through the partly opened door. | Аккорды рояля, приглушенный стук барабана, шуршание нового шелка - все эти звуки, слившись воедино на лестнице, проникают сюда через приоткрытую дверь. |
| Bundled figures pass in the lighted hall. | В освещенном коридоре мелькают фигуры в манто. |
| The laughter heard below becomes doubled and multiplied. | Внизу кто-то засмеялся, кто-то подхватил, смех стал общим. |
| Then some one comes in, closes the door, and switches on the lights. | Потом кто-то входит в комнату, включает свет. |
| It is CECELIA. | Это Сесилия. |
| She goes to the chiffonier, looks in the drawers, hesitates-then to the desk whence she takes the cigarette-case and extracts one. | Подходит к шифоньерке, заглядывает в ящики, подумав, направляется к столику и достает из него портсигар, а оттуда - сигарету. |
| She lights it and then, puffing and blowing, walks toward the mirror.) | Закуривает и, старательно втягивая и выпуская дым, идет к зеркалу. |
| CECELIA: (In tremendously sophisticated accents) Oh, yes, coming out is such a farce nowadays, you know. | С е с и л и я (пародируя светскую львицу). О да, в наше время эти "первые" званые вечера - не более как фарс. |
| One really plays around so much before one is seventeen, that it's positively anticlimax. (Shaking hands with a visionary middle-aged nobleman.) Yes, your grace-I b'lieve I've heard my sister speak of you. | Столько успеваешь повеселиться еще до семнадцати лет, что это больше похоже на конец, чем на начало. (Пожимает руку воображаемому титулованному мужчине средних лет.) Да, ваша светлость, помнится, мне говорила о вас моя сестра. |
| Have a puff-they're very good. | Хотите закурить? Сигареты хорошие. |
| They're-they're Coronas. | Называются... называются "Корона". |
| You don't smoke? | Не курите? |
| What a pity! | Какая жалость! |
| The king doesn't allow it, I suppose. | Наверно, вам король не разрешает?.. |
| Yes, I'll dance. (So she dances around the room to a tune from down-stairs, her arms outstretched to an imaginary partner, the cigarette waving in her hand.) | Да, пойдемте танцевать. (И пускается танцевать по всей комнате под музыку, доносящуюся снизу, протянув руки к невидимому кавалеру, зажав в пальцах сигарету.) |
| Several Hours Later | Спустя несколько часов |
| The corner of a den down-stairs, filled by a very comfortable leather lounge. | Маленькая гостиная на первом этаже, почти полностью занятая очень удобной кожаной тахтой. |
| A small light is on each side above, and in the middle, over the couch hangs a painting of a very old, very dignified gentleman, period 1860. | В потолке две неяркие лампы, а посредине, над тахтой, висит писанный маслом портрет очень старого, очень почтенного джентльмена, одетого по моде 1860-х годов. |
| Outside the music is heard in a fox-trot. | За сценой звучит музыка фокстрота. |
| ROSALIND is seated on the lounge and on her left is HOWARD GILLESPIE, a vapid youth of about twenty-four. | Розалинда сидит на тахте, слева от нее - Хауорд Гиллеспи, нудный молодой человек лет двадцати четырех. |
| He is obviously very unhappy, and she is quite bored. | Он явно страдает, а ей очень скучно. |
| GILLESPIE: (Feebly) What do you mean I've changed. | Г иллеспи (вяло). В каком смысле я изменился? |
| I feel the same toward you. | К вам я отношусь все так же. |
| ROSALIND: But you don't look the same to me. | Р о з а л и н д а. А мне вы кажетесь другим. |
| GILLESPIE: Three weeks ago you used to say that you liked me because I was so blase, so indifferent-I still am. | Г и л л е с п и. Три недели назад вы говорили, что я вам нравлюсь, потому что я такой пресыщенный, такой равнодушный, - я и сейчас такой. |
| ROSALIND: But not about me. | Р о з а л и н д а. Только не по отношению ко мне. |
| I used to like you because you had brown eyes and thin legs. | Раньше вы мне нравились, потому что у вас карие глаза и тонкие ноги. |
| GILLESPIE: (Helplessly) They're still thin and brown. | Г и л л е с п и (беспомощно). Они и сейчас карие и тонкие. |
| You're a vampire, that's all. | А вы просто кокетка, вот и все. |
| ROSALIND: The only thing I know about vamping is what's on the piano score. | Р о з а л и н д а. Кокетки меня интересуют только те, что в модных журналах. |
| What confuses men is that I'm perfectly natural. | Мужчин обычно сбивает с толку то, что я вполне естественна. |
| I used to think you were never jealous. | Я-то думала, что вы никогда не ревнуете. |
| Now you follow me with your eyes wherever I go. | А вы теперь глаз с меня не спускаете, куда бы я ни пошла. |
| GILLESPIE: I love you. | Г и л л е с п и. Я вас люблю. |
| ROSALIND: (Coldly) I know it. | Р о з а л и н д а (холодно). Знаю. |
| GILLESPIE: And you haven't kissed me for two weeks. | Г и л л е с п и. И вы уже две недели не даете себя поцеловать. |
| I had an idea that after a girl was kissed she was-was-won. | Мне казалось, что после того, как девушку поцелуешь, она... она завоевана. |
| ROSALIND: Those days are over. | Р о з а л и н д а. Это в прежнее время так было. |
| I have to be won all over again every time you see me. | Меня каждый раз надо завоевывать сызнова. |
| GILLESPIE: Are you serious? | Г и л л е с п и. Вы шутите? |
| ROSALIND: About as usual. | Р о з а л и н д а. Как всегда, не больше и не меньше. |
| There used to be two kinds of kisses: First when girls were kissed and deserted; second, when they were engaged. | Раньше были поцелуи двух сортов: либо девушку целовали и бросали, либо целовали и объявляли о помолвке. |
| Now there's a third kind, where the man is kissed and deserted. | А теперь есть новая разновидность - не девушку, а мужчину целуют и бросают. |
| If Mr. Jones of the nineties bragged he'd kissed a girl, every one knew he was through with her. | В девяностых годах, если мистер Джонс похвалялся, что поцеловал девушку, всем было ясно, что он с ней покончил. |
| If Mr. Jones of 1919 brags the same every one knows it's because he can't kiss her any more. | Если тем же похваляется мистер Джонс выпуска тысяча девятьсот двадцатого года, всем понятно, что ему, значит, больше не разрешается ее целовать. |
| Given a decent start any girl can beat a man nowadays. | В наше время девушка, стоит ей удачно начать, всегда перещеголяет мужчину. |
| GILLESPIE: Then why do you play with men? | Г и л л е с п и. Так зачем вы играете мужчинами? |
| ROSALIND: (Leaning forward confidentially) For that first moment, when he's interested. | Р о з а л и н д а (наклонясь к нему, доверительно). Ради первой секунды - пока ему только любопытно. |
| There is a moment-Oh, just before the first kiss, a whispered word-something that makes it worth while. | Есть такая секунда - как раз перед первым поцелуем, - одно шепотом сказанное слово, что-то неуловимое, ради чего стоит все это затевать. |
| GILLESPIE: And then? | Г и л л е с п и. А потом? |
| ROSALIND: Then after that you make him talk about himself. | Розалинда. А потом заставляешь его заговорить о себе. |
| Pretty soon he thinks of nothing but being alone with you-he sulks, he won't fight, he doesn't want to play-Victory! | Скоро он уже только о том и думает, как бы остаться с тобой наедине, - он дуется, не пробует бороться, не хочет играть - победа! |
| (Enter DAWSON RYDER, twenty-six, handsome, wealthy, faithful to his own, a bore perhaps, but steady and sure of success.) | Входит Досои Райдер - двадцати шести лет, красив, богат, знает себе цену, скучноват, пожалуй, но надежен и уверен в успехе. |
| RYDER: I believe this is my dance, Rosalind. | Райдер. По-моему, этот танец за мной, Розалинда. |
| ROSALIND: Well, Dawson, so you recognize me. | Р о з а л и н д а. Как приятно, что вы меня узнали, Досон. |
| Now I know I haven't got too much paint on. | Значит, я не слишком накрашена. |
| Mr. Ryder, this is Mr. Gillespie. | Познакомьтесь: мистер Райдер - мистер Гиллеспи. |
| (They shake hands and GILLESPIE leaves, tremendously downcast.) | Они пожимают друг другу руки, и Гиллеспи уходит, погрузившись в бездну уныния. |
| RYDER: Your party is certainly a success. | Р а й д е р. Что и говорить, ваш вечер - большая удача. |
| ROSALIND: Is it-I haven't seen it lately. | Р о з а л и н д а. Да, кажется... Не берусь об этом судить. |
| I'm weary-Do you mind sitting out a minute? | Я устала... Посидим немного, вы не против? |
| RYDER: Mind-I'm delighted. | Р а й д е р. Против? Да я в восторге. |
| You know I loathe this "rushing" idea. | Вы же знаете, я ненавижу торопиться и торопить других. |
| See a girl yesterday, to-day, to-morrow | Лучше видеться с девушкой вчера, сегодня, завтра. |
| ROSALIND: Dawson! | Р о з а л и н д а. Досон! |
| RYDER: What? | Д о с о н. Что? |
| ROSALIND: I wonder if you know you love me. | Р о з а л и н д а. Интересно, вы понимаете, что влюблены в меня? |
| RYDER: (Startled) What-Oh-you know you're remarkable! | Райдер (поражен). О, вы замечательная девушка. |
| ROSALIND: Because you know I'm an awful proposition. | Р о з а л и н д а. А то ведь со мной, знаете ли, сладить трудно. |
| Any one who marries me will have his hands full. | Тот, кто на мне женится, не будет знать ни минуты покоя. |
| I'm mean-mighty mean. | Я скверная, очень скверная. |
| RYDER: Oh, I wouldn't say that. | Р а й д е р. Ну, этого я бы не сказал. |
| ROSALIND: Oh, yes, I am-especially to the people nearest to me. (She rises.) Come, let's go. | Р о з а л и н д а. Правда, правда - особенно по отношению к самым близким людям. (Встает.) Пошли. |
| I've changed my mind and I want to dance. | Я передумала, хочу танцевать. |
| Mother is probably having a fit. | Мама там, наверное, уже голову потеряла. |
| (Exeunt. | Уходят. |
| Enter ALEC and CECELIA.) | Входят Алек и Сесилия. |
| CECELIA: Just my luck to get my own brother for an intermission. | С е с и л и я. Вот уж повезло - в перерыве между танцами оказаться с родным братом. |
| ALEC: (Gloomily) I'll go if you want me to. | А л е к (мрачно). Пожалуйста, могу уйти. |
| CECELIA: Good heavens, no-with whom would I begin the next dance? (Sighs.) There's no color in a dance since the French officers went back. | С е с и л и я. Ни в коем случае. С кем же мне тогда начинать следующий танец? (Вздыхает.) С тех пор как уехали французские офицеры, балы уже стали не те. |
| ALEC: (Thoughtfully) I don't want Amory to fall in love with Rosalind. | Алек (хмурясь). Я не хочу, чтобы Эмори влюбился в Розалинду. |
| CECELIA: Why, I had an idea that that was just what you did want. | С е с и л и я. Да? А мне казалось, что ты именно этого хочешь. |
| ALEC: I did, but since seeing these girls-I don't know. | А л е к. Я и хотел, но как посмотрел на этих девиц, что-то засомневался. |
| I'm awfully attached to Amory. | Эмори мне очень дорог. |
| He's sensitive and I don't want him to break his heart over somebody who doesn't care about him. | Он уязвимая натура, и я вовсе не хочу, чтобы сердце у него оказалось разбитым из-за девушки, которой он безразличен. |
| CECELIA: He's very good looking. | С е с и л и я. Он очень красивый. |
| ALEC: (Still thoughtfully) She won't marry him, but a girl doesn't have to marry a man to break his heart. | А л е к (все еще хмурясь). Замуж она за него не выйдет, но разбить человеку сердце можно и без этого. |
| CECELIA: What does it? | С е с и л и я. Чем она их привораживает? |
| I wish I knew the secret. | Хорошо бы узнать секрет. |
| ALEC: Why, you cold-blooded little kitty. | А л е к. Ах ты, хладнокровный котенок. |
| It's lucky for some that the Lord gave you a pug nose. | Счастье еще, что у тебя нос курносый, а то никому бы спасения не было. |
| (Enter MRS. CONNAGE.) | Входит миссис Коннедж. |
| MRS. CONNAGE: Where on earth is Rosalind? | М и с с и с К о н н е д ж. Господи, да где же Розалинда? |
| ALEC: (Brilliantly) Of course you've come to the best people to find out. | А л е к (в тоне милой шутки). Да уж, ты знала, у кого спросить. |
| She'd naturally be with us. | С кем же ей быть, как не с нами! |
| MRS. CONNAGE: Her father has marshalled eight bachelor millionaires to meet her. | М и с с и с К о н н е д ж. Отец созвал восемь холостых миллионеров, специально чтобы представить ей. |
| ALEC: You might form a squad and march through the halls. | А л е к. Ты их построй по ранжиру, и шагом марш по всему дому. |
| MRS. CONNAGE: I'm perfectly serious-for all I know she may be at the Cocoanut Grove with some football player on the night of her d?but. | М и с с и с К о н н е д ж. Я не шучу - с нее станется в вечер первого бала удрать с каким-нибудь футболистом в кафе "Кокос". |
| You look left and I'll- | Ты пойди влево, а я... |
| ALEC: (Flippantly) Hadn't you better send the butler through the cellar? | А л е к (непочтительно). А может, тебе лучше послать дворецкого поискать в погребе? |
| MRS. CONNAGE: (Perfectly serious) Oh, you don't think she'd be there? | М и с с и с К о н н е д ж (на полном серьезе). Неужели ты думаешь, что она там? |
| CECELIA: He's only joking, mother. | С е с и л и я. Да он шутит, мама. |
| ALEC: Mother had a picture of her tapping a keg of beer with some high hurdler. | А л е к. Мама уже представила себе, как она пьет пиво прямо из бочки с каким-нибудь чемпионом. |
| MRS. CONNAGE: Let's look right away. | М и с с и с К о н н е д ж. Пойдемте же, пойдемте ее искать. |
| (They go out. ROSALIND comes in with GILLESPIE.) | Уходят. Входят Розалинда и Гиллеспи. |
| GILLESPIE: Rosalind-Once more I ask you. Don't you care a blessed thing about me? | Г и л л е с п и. Розалинда, я вас спрашиваю еще раз - неужели я вам совершенно безразличен? |
| (AMORY walks in briskly.) | Быстро входит Эмори. |
| AMORY: My dance. | Э м о р и. Этот танец за мной. |
| ROSALIND: Mr. Gillespie, this is Mr. Blaine. | Р о з а л и н д а. Мистер Гиллеспи, это мистер Блейн, познакомьтесь. |
| GILLESPIE: I've met Mr. Blaine. | Г иллеспи. Мы с мистером Блейном встречались. |
| From Lake Geneva, aren't you? | Вы ведь из Лейк-Джинева? |
| AMORY: Yes. | Э м о р и. Да. |
| GILLESPIE: (Desperately) I've been there. | Г и л л е с п и (хватаясь за соломинку). Я там бывал. |
| It's in the-the Middle West, isn't it? | Это... это на Среднем Западе, так, кажется? |
| AMORY: (Spicily) Approximately. | Э м о р и (с издевкой). Более или менее. |
| But I always felt that I'd rather be provincial hot-tamale than soup without seasoning. | Но меня всегда больше прельщало быть провинциальным рагу с перцем, чем пресной похлебкой. |
| GILLESPIE: What! | Г и л л е с п и. Что?! |
| AMORY: Oh, no offense. | Э м о р и. О, прошу не принимать на свой счет. |
| (GILLESPIE bows and leaves.) | Гиллеспи, отвесив поклон, удаляется. |
| ROSALIND: He's too much people. | Р о з а л и н д а. Очень уж он примитивен. |
| AMORY: I was in love with a people once. | Э м о р и. Я когда-то был влюблен в такой вот примитив. |
| ROSALIND: So? | Р о з а л и н д а. В самом деле? |
| AMORY: Oh, yes-her name was Isabelle-nothing at all to her except what I read into her. | Э м о р и. Да-да, ее звали Изабелла - и ничего в ней не было, кроме того, чем я сам ее наделил. |
| ROSALIND: What happened? | Р о з а л и н д а. И что получилось? |
| AMORY: Finally I convinced her that she was smarter than I was-then she threw me over. | Э м о р и. В конце концов я убедил ее, что мне до нее далеко, - и тогда она дала мне отставку. |
| Said I was critical and impractical, you know. | Заявила, что я все на свете критикую и к тому же непрактичен. |
| ROSALIND: What do you mean impractical? | Р о з а л и н д а. В каком смысле непрактичен? |
| AMORY: Oh-drive a car, but can't change a tire. | Э м о р и. Ну, понимаете, вести автомобиль могу, а шину сменить не сумею. |
| ROSALIND: What are you going to do? | Р о з а л и н д а. Что вы намерены делать в жизни? |
| AMORY: Can't say-run for President, write- | Эмори. Да еще не знаю, избираться в президенты, писать... |
| ROSALIND: Greenwich Village? | Р о з а л и н д а. Гринич-Виллидж? |
| AMORY: Good heavens, no-I said write-not drink. | Э м о р и. Боже сохрани, я сказал "писать", а не "пить". |
| ROSALIND: I like business men. | Р о з а л и н д а. Я люблю деловых людей. |
| Clever men are usually so homely. | Умные мужчины обычно такие невзрачные. |
| AMORY: I feel as if I'd known you for ages. | Э м о р и. Мне кажется, что я вас знал тысячу лет. |
| ROSALIND: Oh, are you going to commence the "pyramid" story? | Р о з а л и н д а. Ой, сейчас начнется рассказ про пирамиды! |
| AMORY: No-I was going to make it French. | Эмори. Нет, у меня была в мыслях Франция. |
| I was Louis XIV and you were one of my-my-(Changing his tone) Suppose-we fell in love. | Я был Людовиком XIV, а вы - одной из моих... моих... (Совсем другим тоном.) А что, если нам влюбиться друг в друга? |
| ROSALIND: I've suggested pretending. | Р о з а л и н д а. Я предлагала притвориться влюбленными. |
| AMORY: If we did it would be very big. | Э м о р и. Нам бы это легко не прошло. |
| ROSALIND: Why? | Р о з а л и н д а. Почему? |
| AMORY: Because selfish people are in a way terribly capable of great loves. | Э м о р и. Потому что именно эгоисты, как ни странно, способны на большую любовь. |
| ROSALIND: (Turning her lips up) Pretend. | Розалинда (поднимая к нему лицо). Притворитесь. |
| (Very deliberately they kiss.) | Долгий, неспешный поцелуй. |
| AMORY: I can't say sweet things. | Э м о р и. Милых вещей я говорить не умею. |
| But you are beautiful. | Но вы прекрасны. |
| ROSALIND: Not that. | Р о з а л и н д а. Ой, только не это. |
| AMORY: What then? | Э м о р и. А что же? |
| ROSALIND: (Sadly) Oh, nothing-only I want sentiment, real sentiment-and I never find it. | Р о з а л и н д а (грустно). Да ничего. Просто я жду чувства, настоящего чувства - и никогда его не нахожу. |
| AMORY: I never find anything else in the world-and I loathe it. | Э м о р и. А я только это и нахожу кругом и ненавижу от всей души. |
| ROSALIND: It's so hard to find a male to gratify one's artistic taste. | Р о з а л и н д а. Так трудно найти мужчину, который удовлетворял бы вашим эстетическим запросам. |
| (Some one has opened a door and the music of a waltz surges into the room. ROSALIND rises.) | Где-то отворили дверь, и в комнату ворвались звуки вальса. Розалинда встает. |
| ROSALIND: Listen! they're playing | Слышите? Там играют |
| "Kiss Me Again." | "Поцелуй еще раз". |
| (He looks at her.) | Он смотрит на нее. |
| AMORY: Well? | Э м о р и. Так что? |
| ROSALIND: Well? | Р о з а л и н д а. Так что? |
| AMORY: (Softly-the battle lost) I love you. | Э м о р и (тихо, признавая свое поражение). Я вас люблю. |
| ROSALIND: I love you-now. | Р о з а л и н д а. И я вас люблю - сейчас. |
| (They kiss.) | Поцелуй. |
| AMORY: Oh, God, what have I done? | Э м о р и. Боже мой, что я наделал? |
| ROSALIND: Nothing. | Р о з а л и н д а. Ничего. |
| Oh, don't talk. | Не надо говорить. |
| Kiss me again. | Поцелуй меня еще. |
| AMORY: I don't know why or how, but I love you-irom the moment I saw you. | Эмори. Сам не знаю, почему и как, но я полюбил вас с первого взгляда. |
| ROSALIND: Me too-I-I-oh, to-night's to-night. | Р о з а л и н д а. И я... я тоже, сегодня такой вечер... |
| (Her brother strolls in, starts and then in a loud voice says: | В комнату не спеша входит ее брат, вздрагивает, потом громко произносит: |
| "Oh, excuse me," and goes.) | "Ох, простите" - и выходит. |
| ROSALIND: (Her lips scarcely stirring) Don't let me go-I don't care who knows what I do. | (Едва шевеля губами.) Не отпускай меня. Пусть знают, мне все равно. |
| AMORY: Say it! | Э м о р и. Повтори! |
| ROSALIND: I love you-now (They part.) Oh-I am very youthful, thank God-and rather beautiful, thank God-and happy, thank God, thank God-(She pauses and then, in an odd burst ofprophecy, adds) Poor Amory! | Р о з а л и н д а. Люблю - сейчас. (Отходят друг от друга.) О, я еще очень молода, слава богу, и, слава богу, довольно красива, и, слава богу, счастлива... (После паузы, словно в пророческом озарении, добавляет.) Бедный Эмори! |
| (He kisses her again.) | Он снова ее целует. |
| Kismet | Неотвратимое |
| Within two weeks Amory and Rosalind were deeply and passionately in love. | Еще две недели - и Эмори с Розалиндой уже любили глубоко и страстно. |
| The critical qualities which had spoiled for each of them a dozen romances were dulled by the great wave of emotion that washed over them. | Критический зуд, в прошлом испортивший и ему, и ей немало любовных встреч, утих под окатившей их мощной волною чувства. |
| "It may be an insane love-affair," she told her anxious mother, "but it's not inane." | - Пусть этот роман безумие, - сказала она однажды встревоженной матери, - но уж, во всяком случае, это не пустое времяпрепровождение. |
| The wave swept Amory into an advertising agency early in March, where he alternated between astonishing bursts of rather exceptional work and wild dreams of becoming suddenly rich and touring Italy with Rosalind. | В начале марта все той же мощной волной Эмори внесло в некое рекламное агентство, где он попеременно показывал образцы незаурядной работы и погружался в сумасбродные мечты о том, как вдруг разбогатеет и увезет Розалинду в путешествие по Италии. |
| They were together constantly, for lunch, for dinner, and nearly every evening-always in a sort of breathless hush, as if they feared that any minute the spell would break and drop them out of this paradise of rose and flame. | Они виделись постоянно - за завтраком, за обедом и почти каждый вечер - словно бы не дыша, словно опасаясь, что с минуты на минуту чары рассеются и они окажутся изгнаны из этого пламенеющего розами рая. |
| But the spell became a trance, seemed to increase from day to day; they began to talk of marrying in July-in June. | Но чары с каждым днем обволакивали их все крепче, они уже говорили о том, чтобы пожениться в июне - в июле. |
| All life was transmitted into terms of their love, all experience, all desires, all ambitions, were nullified-their senses of humor crawled into corners to sleep; their former love-affairs seemed faintly laughable and scarcely regretted juvenalia. | Вся жизнь вне их любви потеряла смысл, весь опыт, желания, честолюбивые замыслы свелись к нулю, чувство юмора забилось в уголок и уснуло, прежние флирты и романы казались детской забавой, способной вызвать лишь мимолетную улыбку и легкий вздох. |
| For the second time in his life Amory had had a complete bouleversement and was hurrying into line with his generation. | Второй раз в жизни Эмори совершился полный переворот, и он спешил занять место в рядах своего поколения. |
| A Little Interlude | Маленькая интерлюдия |
| Amory wandered slowly up the avenue and thought of the night as inevitably his-the pageantry and carnival of rich dusk and dim streets . . . it seemed that he had closed the book of fading harmonies at last and stepped into the sensuous vibrant walks of life. | Эмори медленно брел по тротуару, думая о том, что ночь всегда принадлежит ему - весь этот пышный карнавал живого мрака и серых улиц... словно он захлопнул наконец книгу бледных гармоний и ступил на объятые чувственным трепетом дороги жизни. |
| Everywhere these countless lights, this promise of a night of streets and singing-he moved in a half-dream through the crowd as if expecting to meet Rosalind hurrying toward him with eager feet from every corner.... How the unforgettable faces of dusk would blend to her, the myriad footsteps, a thousand overtures, would blend to her footsteps; and there would be more drunkenness than wine in the softness of her eyes on his. | Повсюду кругом огни, огни, сулящие целую ночь улиц и пения, в каком-то полусне он двигался с потоком прохожих, словно ожидая, что из-за каждого угла ему навстречу выбежит Розалинда -и тогда незабываемые лица ночного города сразу сольются в одно ее лицо, несчетные шаги, сотни намеков сольются в ее шагах и мягкий взгляд ее глаз, глядящих в его глаза, опьянит сильнее вина. |
| Even his dreams now were faint violins drifting like summer sounds upon the summer air. | Даже в его сновидениях теперь тихо играли скрипки - летние звуки, тающие в летнем воздухе. |
| The room was in darkness except for the faint glow of Tom's cigarette where he lounged by the open window. | В комнате было темно, только светился кончик сигареты, с которой Том сидел без дела у отворенного окна. |
| As the door shut behind him, Amory stood a moment with his back against it. | Эмори закрыл за собой дверь и постоял, прислонившись к ней. |
| "Hello, Benvenuto Blaine. | - Привет, Бенвенуто Блейн. |
| How went the advertising business today?" | Ну, как там дела в рекламной промышленности? |
| Amory sprawled on a couch. | Эмори растянулся на диване. |
| "I loathed it as usual!" The momentary vision of the bustling agency was displaced quickly by another picture. "My God! She's wonderful!" | - Гнусно, как и всегда. - Перед глазами встало агентство с его бестолковой сутолокой и тут же сменилось другим видением. - Бог ты мой, она изумительна. |
| Tom sighed. | Том вздохнул. |
| "I can't tell you," repeated Amory, "just how wonderful she is. I don't want you to know. | - Я просто не могу тебе выразить, до чего она изумительна, - повторил Эмори. - Я и не хочу, чтобы ты знал. |
| I don't want any one to know." | Я хочу, чтобы никто не знал. |
| Another sigh came from the window-quite a resigned sigh. "She's life and hope and happiness, my whole world now." | От окна снова донесся вздох - вздох человека, смирившегося со своей участью. |
| He felt the quiver of a tear on his eyelid. | Глаза у Эмори защекотало от слез. |
| "Oh, Golly, Tom!" | - Том, Том, ты только подумай! |
| Bitter Sweet | Сладкая горечь |
| "Sit like we do," she whispered. | - Давай посидим, как тогда, - шепнула она. |
| He sat in the big chair and held out his arms so that she could nestle inside them. | Он сел в глубокое кресло и протянул руки, чтобы принять ее в объятия. |
| "I knew you'd come to-night," she said softly, "like summer, just when I needed you most . . . darling . . . darling . . ." | - Я знала, что ты сегодня придешь, - сказала она тихо. - Как раз когда ты больше всего был мне нужен... милый... милый. |
| His lips moved lazily over her face. | Губы его легко запорхали по ее лицу. |
| "You taste so good," he sighed. | - Ты такая вкусная, - вздохнул он. |
| "How do you mean, lover?" | - Как это, любимый? |
| "Oh, just sweet, just sweet . . ." he held her closer. | - Ты сладкая, сладкая... - Он крепче прижал ее к себе. |
| "Amory," she whispered, "when you're ready for me I'll marry you." | - Эмори, - шепнула она, - когда ты будешь готов на мне жениться, я за тебя выйду. |
| "We won't have much at first." | - Для начала нам придется жить очень скромно. |
| "Don't!" she cried. "It hurts when you reproach yourself for what you can't give me. | - Перестань! - воскликнула она. - Мне больно, когда ты себя упрекаешь за то, чего не можешь мне дать. |
| I've got your precious self-and that's enough for me." | У меня есть ты - большего мне не надо. |
| "Tell me . . ." | - Скажи... |
| "You know, don't you? | - Ведь ты это знаешь? |
| Oh, you know." | Ну конечно знаешь. |
| "Yes, but I want to hear you say it." | - Да, но я хочу, чтоб ты это сказала. |
| "I love you, Amory, with all my heart." | - Я люблю тебя, Эмори, люблю всем сердцем. |
| "Always, will you?" | - И всегда будешь? |
| "All my life-Oh, Amory-" | - Всю жизнь... Ох, Эмори... |
| "What?" | - Что? |
| "I want to belong to you. | - Я хочу быть твоей. |
| I want your people to be my people. I want to have your babies." | Хочу, чтоб твои родные были моими родными... Хочу иметь от тебя детей. |
| "But I haven't any people." | - Но родных-то у меня никого нет. |
| "Don't laugh at me, Amory. | - Не смейся надо мной, Эмори. |
| Just kiss me." | Поцелуй меня. |
| "I'll do what you want," he said. | - Я сделаю все, как ты хочешь. |
| "No, I'll do what you want. | - Нет, это я сделаю все, как ты хочешь. |
| We're you-not me. | Мы - это ты, а не я. |
| Oh, you're so much a part, so much all of me . . ." | Ты настолько часть меня, насколько я вся... |
| He closed his eyes. | Он закрыл глаза. |
| "I'm so happy that I'm frightened. | - Я так счастлив, что мне страшно. |
| Wouldn't it be awful if this was-was the high point? . .!! | Какой был бы ужас, если б это оказалось высшей точкой. |
| She looked at him dreamily. | Она устремила на него задумчивый взгляд. |
| "Beauty and love pass, I know.... | - Красота и любовь не вечны, я знаю. |
| Oh, there's sadness, too. | И от печали не уйти. |
| I suppose all great happiness is a little sad. | Наверно, всякое большое счастье немножко печально. |
| Beauty means the scent of roses and then the death of roses-" | Красота - это благоухание роз, а розы увядают. |
| "Beauty means the agony of sacrifice and the end of agony. . . ." | - Красота - это муки приносящего жертву и конец этой муки. |
| "And, Amory, we're beautiful, I know. | - А мы прекрасны, Эмори, я это чувствую. |
| I'm sure God loves us-" | Я уверена, что Бог нас любит. |
| "He loves you. | - Он любит тебя. |
| You're his most precious possession." | Ты - самое ценное Его достояние. |
| "I'm not his, I'm yours. Amory, I belong to you. | - Я не Его, Эмори, я твоя. |
| For the first time I regret all the other kisses; now I know how much a kiss can mean." | Первый раз в жизни я жалею о всех прежних поцелуях, теперь-то я знаю, что может значить поцелуй. |
| Then they would smoke and he would tell her about his day at the office-and where they might live. | Потом они закуривали, и он рассказывал ей, как прошел день на работе и где им можно будет поселиться. |
| Sometimes, when he was particularly loquacious, she went to sleep in his arms, but he loved that Rosalind-all Rosalinds-as he had never in the world loved any one else. | Порой, когда ему случалось разговориться не в меру, она засыпала в его объятиях, но он любил и эту Розалинду - любил всех Розалинд, как раньше не любил никого на свете. |
| Intangibly fleeting, unrememberable hours. | Быстротечные, неуловимые, навек ускользающие из памяти часы. |
| Aquatic Incident | Эпизод на воде |
| One day Amory and Howard Gillespie meeting by accident down-town took lunch together, and Amory heard a story that delighted him. | Однажды Эмори и Хауорд Гиллеспи встретились случайно в деловой части города. Они вместе зашли в кафе позавтракать, и Эмори выслушал рассказ, очень его позабавивший. |
| Gillespie after several cocktails was in a talkative mood; he began by telling Amory that he was sure Rosalind was slightly eccentric. | У Г иллеспи после нескольких коктейлей развязался язык, и для начала он сообщил Эмори, что Розалинда, по его мнению, девушка со странностями. |
| He had gone with her on a swimming party up in Westchester County, and some one mentioned that Annette Kellerman had been there one day on a visit and had dived from the top of a rickety, thirty-foot summer-house. | Как-то раз они целой компанией ездили купаться в Уэстчестер, и кто-то упомянул, что туда приезжала Аннет Келлерман и прыгала в воду с шаткой тридцатифутовой вышки. |
| Immediately Rosalind insisted that Howard should climb up with her to see what it looked like. | Розалинда тут же потребовала, чтобы Хауорд лез туда вместе с ней - посмотреть, как это выглядит сверху. |
| A minute later, as he sat and dangled his feet on the edge, a form shot by him; Rosalind, her arms spread in a beautiful swan dive, had sailed through the air into the clear water. | Через минуту, когда он сидел на краю вышки, болтая ногами, рядом с ним что-то мелькнуло -это Розалинда безупречной "ласточкой" пронеслась вниз, в прозрачную воду. |
| "Of course I had to go, after that-and I nearly killed myself I thought I was pretty good to even try it. | - После этого мне, сами понимаете, тоже пришлось прыгать, я чуть не убился до смерти. Меня стоило похвалить уже за то, что я вообще решился. |
| Nobody else in the party tried it. | Больше никто из компании не пробовал. |
| Well, afterward Rosalind had the nerve to ask me why I stooped over when I dove. | Так у Розалинды потом хватило нахальства осведомиться, зачем я во время прыжка пригнул голову. |
| 'It didn't make it any easier,' she said, 'it just took all the courage out of it.' | Это, видите ли, не облегчает дела, а только портит впечатление. |
| I ask you, what can a man do with a girl like that? | Ну я вас спрашиваю: как быть с такой девушкой? |
| Unnecessary, I call it." | Я считаю, это уже лишнее. |
| Gillespie failed to understand why Amory was smiling delightedly all through lunch. | Г иллеспи было невдомек, почему Эмори до конца завтрака не переставал блаженно улыбаться. |
| He thought perhaps he was one of these hollow optimists. | Скорее всего, решил он, это признак тупого оптимизма. |
| Five Weeks Later | Пять недель спустя |
| Again the library of the Connage house. ROSALIND is alone, sitting on the lounge staring very moodily and unhappily at nothing. | Библиотека в доме Коннеджей. Розалинда одна, сидит на диване, хмуро глядя в пространство. |
| She has changed perceptibly-she is a trifle thinner for one thing; the light in her eyes is not so bright; she looks easily a year older. | Она заметно изменилась, даже похудела немного. Блеск ее глаз потускнел, можно подумать, что она стала по крайней мере на год старше. |
| Her mother comes in, muffled in an opera-cloak. | Входит ее мать, кутаясь в манто. |
| She takes in ROSALIND with a nervous glance. | Окидывает Розалинду тревожным взглядом. |
| MRS. CONNAGE: Who is coming to-night? | М и с с и с К о н н е д ж. Ты сегодня кого ждешь? |
| (ROSALIND fails to hear her, at least takes no notice.) | Розалинда не слышит, во всяком случае, не отзывается. |
| MRS. CONNAGE: Alec is coming up to take me to this Barrie play, | Сейчас заедет Алек, он везет меня на эту пьесу Барри |
| "Et tu, Brutus." (She perceives that she is talking to herself.) Rosalind! | "И ты, Брут". (Спохватывается, что говорит сама с собой.) Розалинда! |
| I asked you who is coming to-night? | Я тебя спросила, кого ты ждешь. |
| ROSALIND: (Starting) Oh-what-oh-Amory- | Р о з а л и н д а (вздрогнув). Я?.. Что... Да Эмори... |
| MRS. CONNAGE: (Sarcastically) You have so many admirers lately that I couldn't imagine which one. (ROSALIND doesn't answer.) Dawson Ryder is more patient than I thought he'd be. | М и с с и с К о н н е д ж (язвительно). У тебя последнее время столько поклонников, что я просто не могла угадать, который на очереди. (Розалинда не отвечает.) Досон Райдер оказался терпеливее, чем я думала. |
| You haven't given him an evening this week. | Ты на этой неделе ни одного вечера ему не уделила. |
| ROSALIND: (With a very weary expression that is quite new to her face) Mother-please- | Р о з а л и н д а (несвойственным ей раньше, до предела усталым тоном). Мама, прошу тебя... |
| MRS. CONNAGE: Oh, I won't interfere. | М и с с и с К о н н е д ж. О, я-то вмешиваться не намерена. |
| You've already wasted over two months on a theoretical genius who hasn't a penny to his name, but go ahead, waste your life on him. | Ты уже два месяца потратила на гения без гроша за душой, но, пожалуйста, продолжай, потрать на него хоть всю жизнь. |
| I won't interfere. | Я вмешиваться не буду. |
| ROSALIND: (As if repeating a tiresome lesson) You know he has a little income-and you know he's earning thirty-five dollars a week in advertising- | Р о з а л и н д а (словно повторяя скучный урок). Тебе известно, что небольшой доход у него есть и что он зарабатывает тридцать долларов в неделю в рекламном... |
| MRS. CONNAGE: And it wouldn't buy your clothes. (She pauses but ROSALIND makes no reply.) I have your best interests at heart when I tell you not to take a step you'll spend your days regretting. | М и с с и с К о н н е д ж. И что этого даже на твои туалеты не хватит. (Делает паузу, но Розалинда молчит.) Я пекусь только о твоих интересах, когда отговариваю тебя от безрассудного шага, о котором ты до конца дней будешь жалеть. |
| It's not as if your father could help you. | И на папину помощь рассчитывать нечего. |
| Things have been hard for him lately and he's an old man. | Он немолод, и дела у него последнее время идут плохо. |
| You'd be dependent absolutely on a dreamer, a nice, well-born boy, but a dreamer-merely clever. (She implies that this quality in itself is rather vicious.) | Единственной твоей опорой оказался бы мечтатель, очень милый юноша, из хорошей семьи, но мечтатель - умный мальчик, и больше ничего. (Дает понять, что ум - черта сама по себе отрицательная.) |
| ROSALIND: For heaven's sake, mother- | Р о з а л и н д а. Мама, ради бога... |
| (A maid appears, announces Mr. Blaine who follows immediately. AMORY'S friends have been telling him for ten days that he "looks like the wrath of God, " and he does. | Входит горничная, докладывает о приходе мистера Блейна, и тут же входит он сам. Друзья Эмори уже десять дней твердят ему, что он "выглядит как Божий гнев", и они правы. |
| As a matter of fact he has not been able to eat a mouthful in the last thirty-six hours.) | А последние полтора суток он не был в состоянии проглотить ни куска. |
| AMORY: Good evening, Mrs. Connage. | Э м о р и. Добрый вечер, миссис Коннедж. |
| MRS. CONNAGE: (Not unkindly) Good evening, Amory. | МиссисКоннедж (вполне ласково). Добрый вечер, Эмори. |
| (AMORY and ROSALIND exchange glances-and ALEC comes in. ALEC'S attitude throughout has been neutral. | Эмори и Розалинда переглядываются. Входит Алек. Тот все время держался нейтральной позиции. |
| He believes in his heart that the marriage would make AMORY mediocre and ROSALIND miserable, but he feels a great sympathy for both of them.) | В душе он уверен, что предполагаемый брак будет для Эмори унизительным, а для Розалинды несчастным, но глубоко сочувствует им обоим. |
| ALEC: Hi, Amory! | А л е к. Здорово, Эмори! |
| AMORY: Hi, Alec! | Э м о р и. Здорово, Алек! |
| Tom said he'd meet you at the theatre. | Том сказал, что встретится с тобой в театре. |
| ALEC: Yeah, just saw him. | А л е к. Да, я его видел. |
| How's the advertising to-day? | Как дела с рекламой? |
| Write some brilliant copy? | Сочинил что-нибудь блестящее? |
| AMORY: Oh, it's about the same. | Э м о р и. Да ничего особенного. |
| I got a raise-(Every one looks at him rather eagerly)-of two dollars a week. (General collapse) | Получил прибавку... (все взгляды с интересом обращаются к нему) два доллара в неделю. Все разочарованно отводят глаза. |
| MRS. CONNAGE: Come, Alec, I hear the car. | М и с с и с К о н н е д ж. Идем, Алек. Я слышу, автомобиль подали. |
| (A good night, rather chilly in sections. | Все прощаются - кто более, кто менее сердечно. |
| After MRS. CONNAGE and ALEC go out there is a pause. ROSALIND still stares moodily at the fireplace. AMORY goes to her and puts his arm around her.) | Миссис Коннедж и Алек уходят, после чего наступает молчание. Розалинда по-прежнему хмуро смотрит в камин. Эмори подходит и обнимает ее. |
| AMORY: Darling girl. (They kiss. | Э м о р и. Девочка моя. (Поцелуй. |
| Another pause and then she seizes his hand, covers it with kisses and holds it to her breast.) | Снова пауза, потом она, схватив его руку, осыпает ее поцелуями и прижимает к груди.) |
| ROSALIND: (Sadly) I love your hands, more than anything. | Р о з а л и н д а (печально). Я люблю твои руки, больше всего люблю. |
| I see them often when you're away from me-so tired; I know every line of them. Dear hands! | Я часто вижу их, когда тебя здесь нет, - такие усталые... Я знаю их до мельчайшей черточки -милые руки! |
| (Their eyes meet for a second and then she begins to cry-a tearless sobbing.) | На минуту их взгляды встречаются, а потом она разражается сухими рыданиями. |
| AMORY: Rosalind! | Э м о р и. Розалинда! |
| ROSALIND: Oh, we're so darned pitiful! | Р о з а л и н д а. Ой, мы такие жалкие! |
| AMORY: Rosalind! | Э м о р и. Розалинда! |
| ROSALIND: Oh, I want to die! | Р о з а л и н д а. Ой, я хочу умереть! |
| AMORY: Rosalind, another night of this and I'll go to pieces. | Э м о р и. Розалинда, еще один такой вечер, и силы мои кончатся. |
| You've been this way four days now. | Ты уже четыре дня такая. |
| You've got to be more encouraging or I can't work or eat or sleep. (He looks around helplessly as if searching for new words to clothe an old, shopworn phrase.) We'll have to make a start. | Влей в меня хоть немножко бодрости, а то я не могу ни работать, ни есть, ни спать. (Беспомощно озирается, точно в поисках новых слов взамен старых, сносившихся.) С чего-то надо начинать. |
| I like having to make a start together. (His forced hopefulness fades as he sees her unresponsive.) What's the matter? (He gets up suddenly and starts to pace the floor.) It's Dawson Ryder, that's what it is. | Начинать вместе - это даже лучше. (Отклика нет, и наигранная уверенность покидает его.) В чем дело? (Рывком встает и ходит по комнате.) Это все Досон Райдер, я знаю. |
| He's been working on your nerves. | Он изматывает тебе нервы. |
| You've been with him every afternoon for a week. | Ты всю эту неделю каждый день с ним виделась. |
| People come and tell me they've seen you together, and I have to smile and nod and pretend it hasn't the slightest significance for me. | Люди мне говорят, что видели вас вместе, а я должен улыбаться, кивать и делать вид, что для меня это не имеет ни малейшего значения. |
| And you won't tell me anything as it develops. | А ты за все это время не нашла нужным ничего мне рассказать. |
| ROSALIND: Amory, if you don't sit down I'll scream. | Р о з а л и н д а. Эмори, если ты не сядешь, я закричу. |
| AMORY: (Sitting down suddenly beside her) Oh, Lord. | Э м о р и (садясь с ней рядом). О господи! |
| ROSALIND: (Taking his hand gently) You know I love you, don't you? | Р о з а л и н д а (беря его за руку, мягко). Ты ведь знаешь, что я тебя люблю. |
| AMORY: Yes. | Э м о р и. Да. |
| ROSALIND: You know I'll always love you- | Р о з а л и н д а. И что буду тебя любить всегда... |
| AMORY: Don't talk that way; you frighten me. | Эмори. Не надо так говорить. Ты меня пугаешь. |
| It sounds as if we weren't going to have each other. (She cries a little and risingfrom the couch goes to the armcbair.) I've felt all afternoon that things were worse. | Как будто нам предстоит расстаться. (Она опять заплакала, встала и перешла с дивана на кресло.) Я весь день чувствовал сегодня, как что-то ускользает. |
| I nearly went wild down at the office-couldn't write a line. | На работе я чуть с ума не сошел, не мог написать ни строчки. |
| Tell me everything. | Расскажи мне все. |
| ROSALIND: There's nothing to tell, I say. | Розалинда. Да правда же, нечего рассказывать. |
| I'm just nervous. | Я просто нервничаю. |
| AMORY: Rosalind, you're playing with the idea of marrying Dawson Ryder. | Э м о р и. Розалинда, ты прикидываешь, не выйти ли замуж за Досона Райдера. |
| ROSALIND: (After a pause) He's been asking me to all day. | Р о з а л и н д а (после паузы). Он сегодня весь день меня об этом просил. |
| AMORY: Well, he's got his nerve! | Э м о р и. У него-то, видно, нервы крепкие. |
| ROSALIND: (After another pause) I like him. | Р о з а л и н д а (снова после паузы). Он мне нравится. |
| AMORY: Don't say that. | Э м о р и. Не говори так. |
| It hurts me. | Мне больно. |
| ROSALIND: Don't be a silly idiot. | Р о з а л и н д а. Не дури. |
| You know you're the only man I've ever loved, ever will love. | Ты же знаешь, что, кроме тебя, я никого не любила и не буду любить. |
| AMORY: (Quickly) Rosalind, let's get married-next week. | Эмори. Розалинда, давай поженимся - на будущей неделе. |
| ROSALIND: We can't. | Р о з а л и н д а. Это невозможно. |
| AMORY: Why not? | Э м о р и. Почему? |
| ROSALIND: Oh, we can't. | Р о з а л и н д а. Невозможно. |
| I'd be your squaw-in some horrible place. | Это значит мне стать твоей рабыней - в какой-нибудь гадкой дыре. |
| AMORY: We'll have two hundred and seventy-five dollars a month all told. | Э м о р и. У нас будет двести семьдесят пять долларов в месяц. |
| ROSALIND: Darling, I don't even do my own hair, usually. | Р о з а л и н д а. Дорогой мой, я обычно даже не причесываюсь сама. |
| AMORY: I'll do it for you. | Э м о р и. Я буду тебя причесывать. |
| ROSALIND: (Between a laugh and a sob) Thanks. | Р о з а л и н д а (со смешком, похожим на всхлип). Спасибо. |
| AMORY: Rosalind, you can't be thinking of marrying some one else. | Эмори. Розалинда, я не верю, что ты можешь думать о браке с кем-то другим. |
| Tell me! You leave me in the dark. | Ты что-то от меня скрываешь. Скажи мне! |
| I can help you fight it out if you'll only tell me. | Если скажешь, я помогу тебе с этим справиться. |
| ROSALIND: It's just-us. | Розалинда. Все дело... в нас. |
| We're pitiful, that's all. | Мы жалкие, вот и все. |
| The very qualities I love you for are the ones that will always make you a failure. | Именно из-за тех качеств, которые я в тебе люблю, ты всегда останешься неудачником. |
| AMORY: (Grimly) Go on. | Э м о р и (угрюмо). Ну, дальше. |
| ROSALIND: Oh-it is Dawson Ryder. | Р о з а л и н д а. О, ну хорошо. Да, всему виной Досон Райдер. |
| He's so reliable, I almost feel that he'd be a-a background. | Он такой надежный. Чувствуется, что он мог бы стать... хорошим фоном. |
| AMORY: You don't love him. | Э м о р и. Ты его не любишь. |
| ROSALIND: I know, but I respect him, and he's a good man and a strong one. | Р о з а л и н д а. Не люблю, но зато уважаю, он хороший человек и сильный. |
| AMORY: (Grudgingly) Yes-he's that. | Э м о р и (неохотно соглашаясь). Да, этого у него не отнимешь. |
| ROSALIND: Well-here's one little thing. | Р о з а л и н д а. Ну вот хотя бы такой пример. |
| There was a little poor boy we met in Rye Tuesday afternoon-and, oh, Dawson took him on his lap and talked to him and promised him an Indian suit-and next day he remembered and bought it-and, oh, it was so sweet and I couldn't help thinking he'd be so nice to-to our children-take care of them-and I wouldn't have to worry. | Во вторник мы встретили в Райе какого-то бедного мальчика, и, знаешь, Досон посадил его к себе на колени, разговаривал с ним и пообещал подарить ему индейский костюм - а на следующий день вспомнил и купил ему костюм, и, и... так это получилось заботливо, и я невольно подумала, как он хорошо относился бы к... нашим детям, заботился бы о них, и мне не о чем было бы тревожиться. |
| AMORY: (In despair) Rosalind! Rosalind! | Э м ор и (в отчаянии). Розалинда, Розалинда! |
| ROSALIND: (With a faint roguishness) Don't look so consciously suf fering. | Р о з а л и н д а (чуть лукаво). Не напускай на себя такой страдальческий вид. |
| AMORY: What power we have of hurting each other! | Э м о р и. Какую боль мы способны причинять друг другу. |
| ROSALIND: (Commencing to sob again) It's been so perfect-you and I. | Р о з а л и н д а (опять заливается слезами). Это было так замечательно - ты и я. |
| So like a dream that I'd longed for and never thought I'd find. | Так похоже на то, о чем я мечтала и боялась, что никогда не найду. |
| The first real unselfishness I've ever felt in my life. | Первый раз, что я думала не о себе. |
| And I can't see it fade out in a colorless atmosphere! | И я не могу допустить, чтобы это чувство увяло в серой, тусклой атмосфере. |
| AMORY: It wont-it won't! | Э м о р и. Не увянет оно, не увянет! |
| ROSALIND: I'd rather keep it as a beautiful memory-tucked away in my heart. | Розалинда. Лучше сохранить его как прекрасное воспоминание, упрятанное глубоко в сердце. |
| AMORY: Yes, women can do that-but not men. | Э м о р и. Да, женщины это умеют, но мужчины -нет. |
| I'd remember always, not the beauty of it while it lasted, but just the bitterness, the long bitterness. | Я бы всегда помнил не то, как это было прекрасно, пока длилось, а только горечь, неизбывную горечь. |
| ROSALIND: Don't! | Р о з а л и н д а. Не надо! |
| AMORY: All the years never to see you, never to kiss you, just a gate shut and barred-you don't dare be my wife. | Э м о р и. Никогда больше не видеть тебя, не целовать - словно ворота захлопнули и задвинули засов, - ты просто боишься стать моей женой. |
| ROSALIND: No-no-I'm taking the hardest course, the strongest course. | Р о з а л и н д а. Нет, нет, я выбираю более трудный путь, более решительный. |
| Marrying you would be a failure and I never fail-if you don't stop walking up and down I'll scream! | Наш брак был бы неудачей, а я неудачницей не была и не буду... Если ты не перестанешь ходить взад-вперед, я закричу! |
| (Again he sinks despairingly onto the lounge.) | Он снова в изнеможении опускается на диван. |
| AMORY: Come over here and kiss me. | Э м о р и. Поди сюда и поцелуй меня. |
| ROSALIND: No. | Р о з а л и н д а. Нет. |
| AMORY: Don't you want to kiss me? | Э м о р и. Ты не хочешь меня поцеловать? |
| ROSALIND: To-night I want you to love me calmly and coolly. | Р о з а л и н д а. Сегодня я хочу, чтобы ты любил меня спокойно, издали. |
| AMORY: The beginning of the end. | Э м о р и. Начало конца. |
| ROSALIND: (With a burst of insight) Amory, you're young. | Р о з а л и н д а (в интуитивном озарении). Эмори, ты еще очень молод. |
| I'm young. | И я молода. |
| People excuse us now for our poses and vanities, for treating people like Sancho and yet getting away with it. They excuse us now. | Сейчас нам прощают наши позы, нашу дерзость, то, что мы никого не уважаем, и это нам сходит с рук. |
| But you've got a lot of knocks coming to you- | Но тебя ждет в жизни много щелчков... |
| AMORY: And you're afraid to take them with me. | Эмори. И ты боишься, что заодно они достанутся и тебе. |
| ROSALIND: No, not that. | Р о з а л и н д а. Нет, не этого я боюсь. |
| There was a poem I read somewhere-you'll say Ella Wheeler Wilcox and laugh-but listen: "For this is wisdom-to love and live, To take what fate or the gods may give, To ask no question, to make no prayer, To kiss the lips and caress the hair, Speed passion's ebb as we greet its flow, To have and to hold, and, in time-let go." | Где-то я читала одни стихи... Ты скажешь - Элла Уилер Уилкокс, и посмеешься, но вот послушай: В этом и мудрость - любить и жить, Брать, что судьба решит подарить, Не молиться, вопросов не задавать, Гладить кудри, уста целовать, Плыть, куда страсти несет поток, Обладать - и проститься, чуть минет срок. |
| AMORY: But we haven't had. | Э м о р и. Но мы-то не обладали! |
| ROSALIND: Amory, I'm yours-you know it. | Р о з а л и н д а. Эмори, я твоя, ты это знаешь. |
| There have been times in the last month I'd have been completely yours if you'd said so. | За последний месяц бывали минуты, когда я стала бы совсем твоей, если б ты захотел. |
| But I can't marry you and ruin both our lives. | Но я не могу выйти за тебя замуж и загубить и твою жизнь, и свою. |
| AMORY: We've got to take our chance for happiness. | Эмори. Надо рискнуть - может, и будет счастье. |
| ROSALIND: Dawson says I'd learn to love him. | Р о з а л и н д а. Досон говорит, что я научусь его любить. |
| (AMORY with his head sunk in his hands does not move. | Эмори, опустив лицо в ладони, сидит неподвижно. |
| The life seems suddenly gone out of him.) | Жизнь словно покинула его. |
| ROSALIND: Lover! | Любимый! |
| Lover! I can't do with you, and I can't imagine life without you. | Я не могу с тобой и не могу представить себе жизнь без тебя. |
| AMORY: Rosalind, we're on each other's nerves. | Э м о р и. Розалинда, мы раздражаем друг друга. |
| It's just that we're both high-strung, and this week- | Просто у нас обоих нервы не в порядке, и эта неделя... |
| (His voice is curiously old. | Голос у него словно состарился. |
| She crosses to him and taking his face in her hands, kisses him.) | Она подходит к нему и, взяв его лицо в ладони, целует. |
| ROSALIND: I can't, Amory. | Р о з а л и н д а. Не могу, Эмори. |
| I can't be shut away from the trees and flowers, cooped up in a little flat, waiting for you. | Не могу я жить, отгороженная от цветов и деревьев, запертая в маленькой квартирке, и ждать тебя целыми днями. |
| You'd hate me in a narrow atmosphere. | Ты бы меня возненавидел в этом спертом воздухе. |
| I'd make you hate me. | И я же была бы виновата. |
| (Again she is blinded by sudden uncontrolled tears.) | Снова ее ослепили неудержимые слезы. |
| AMORY: Rosalind- | Э м о р и. Розалинда... |
| ROSALIND: Oh, darling, go-Don't make it harder! | Р о з а л и н д а. |
| I can't stand it- | Ох, милый, уходи. А то будет еще труднее. Я больше не могу... |
| AMORY: (His face drawn, his voice strained) Do you know what you're saying? | Э м о р и (лицо его осунулось, голос напряжен). Ты думаешь, что говоришь? |
| Do you mean forever? | Значит, это навсегда? |
| (There is a difference somehow in the quality of their suffering.) | Оба страдают, но по-разному. |
| ROSALIND: Can't you see- | Р о з а л и н д а. Неужели ты не понимаешь? |
| AMORY: I'm afraid I can't if you love me. | Э м о р и. Не понимаю, если ты меня любишь. |
| You're afraid of taking two years' knocks with me. | Тебе страшно вместе со мной на два года смириться с некоторыми трудностями. |
| ROSALIND: I wouldn't be the Rosalind you love. | Розалинда. Я была бы уже не той Розалиндой, которую ты любишь. |
| AMORY: (A little hysterically) I can't give you up! | Э м о р и (на грани истерики). Не могу я от тебя отказаться! |
| I can't, that's all! | Не могу, и все тут. |
| I've got to have you! | Ты должна быть моей. |
| ROSALIND: (A hard note in her voice) You're being a baby now. | Р о з а л и н д а (с жесткой ноткой в голосе). А теперь ты говоришь, как ребенок. |
| AMORY: (Wildly) I don't care! | Э м о р и (закусив удила). Ну и пусть! |
| You're spoiling our lives! | Ты нам обоим испортила жизнь. |
| ROSALIND: I'm doing the wise thing, the only thing. | Р о з а л и н д а. Я выбрала разумный путь, единственно возможный. |
| AMORY: Are you going to marry Dawson Ryder? | Э м о р и. И ты выйдешь за Досона Райдера? |
| ROSALIND: Oh, don't ask me. | Р о з а л и н д а. Не спрашивай. |
| You know I'm old in some ways-in others-well, I'm just a little girl. | Ты же знаешь, в некоторых отношениях я уже не молода, но в других... в других я как маленькая девочка. |
| I like sunshine and pretty things and cheerfulness-and I dread responsibility. I don't want to think about pots and kitchens and brooms. | Люблю солнце, и красивые вещи, и чтоб было весело, до смерти боюсь ответственности - не хочу думать про кухню, про кастрюли и веники. |
| I want to worry whether my legs will get slick and brown when I swim in the summer. | Мои заботы - это загорят ли у меня ноги, когда я летом поеду на море. |
| AMORY: And you love me. | Э м о р и. Но ты меня любишь. |
| ROSALIND: That's just why it has to end. | Р о з а л и н д а. Поэтому-то и нужно кончать. |
| Drifting hurts too much. | Неопределенность - это так больно. |
| We can't have any more scenes like this. | Такой сцены, как сегодня, мне больше не выдержать. |
| (She draws his ring from her finger and hands it to him. | Снимает с пальца кольцо и протягивает ему. |
| Their eyes blind again with tears.) | Глаза у обоих снова наполняются слезами. |
| AMORY: (His lips against her wet cheek) Don't! | Э м о р и (целуя ее в мокрую щеку). Не надо! |
| Keep it, please-oh, don't break my heart! | Сохрани его, ну пожалуйста! Не разбивай мне сердце! |
| (She presses the ring softly into his hand.) | Она мягко вдавливает кольцо ему в ладонь. |
| ROSALIND: (Brokenly) You'd better go. | Р о з а л и н д а (безнадежно). Уйди, прошу тебя. |
| AMORY: Good-by- | Э м о р и. Прощай... |
| (She looks at him once more, with infinite longing, infinite sadness.) | Она бросает на него еще один взгляд, полный бесконечного сожаления, бесконечной тоски. |
| ROSALIND: Don't ever forget me, Amory- | Р о з а л и н д а. Не забудь меня, Эмори... |
| AMORY: Good-by- | Э м о р и. Прощай... |
| (He goes to the door, fumbles for the knob, finds it-she sees him throw back his head-and he is gone. | Он идет к двери, как слепой ищет ручку, находит; она видит, как он вскидывает голову, и вот он ушел. |
| Gone-she half starts from the lounge and then sinks forward on her face into the pillows.) | Ушел - она приподнимается, потом падает на диван, лицом в подушки. |
| ROSALIND: Oh, God, I want to die! (After a moment she rises and with her eyes closed feels her way to the door. | Р о з а л и н д а. О господи, лучше умереть! Через минуту встает и с закрытыми глазами пробирается к двери. |
| Then she turns and looks once more at the room. | Потом еще раз окидывает взглядом комнату. |
| Here they had sat and dreamed: that tray she had so often filled with matches for him; that shade that they had discreetly lowered one long Sunday afternoon. | Здесь они сидели и мечтали; в этот подносик она столько раз насыпала ему спичек; этот абажур они в какое-то блаженно долгое воскресенье предусмотрительно опустили. |
| Misty-eyed she stands and remembers ; she speaks aloud.) Oh, Amory, what have I done to you? | С блестящими от слез глазами она стоит и вспоминает, потом произносит вслух: Эмори, дорогой мой, что же я с тобой сделала! |
| (And deep under the aching sadness that will pass in time, Rosalind feels that she has lost something, she knows not what, she knows not why.) | И глубже, чем боль и грусть, которые со временем пройдут, в ней живет чувство, что она что-то потеряла - неведомо что, неведомо как. |
| CHAPTER TWO Experiments in Convalescence | Глава II Методы излечения |
