Помоги проекту - поделись книгой:
Виктор Марковский, Игорь Приходько
Истребитель-бомбардировщик Су-17
АРМАДА
Выпуск № 21
Фото из коллекций: КБ имени П.О.Сухого и коллекций: В.Максименко, И.Величко, В Багатова, Б Вдовенко. В.Марковского, И.Приходиенко, С Мороза, Б Четвертакова, С.Шияна, А.Гусева. В.Самошкина и Ю.Каберника.
Авторы выражают свою признательность С. Морозу за деятельное участие в работе над книгой, а также А ОбламскомуиВ Самошкину за ряд представленных фотографий.
Масштабные проекции: В Мильяченко
Рисунок на первой странице обложки и варианты окраски- В.Мильяченко Английские подписи: Stephen Sewell Дизайн, верстка; А.Гусев
ISBN 5-94038-004-2
© Экспринт, 2000
Созданный и 1966 году на базе истребителя-бомбардировщика Су-7 опытный самолет С-22И стал первым в СССР самолетом с изменяемой в полого геометрией крыла. Первой серийной модификацией стал выпущенный в 1970 году истребитель-бомбардировщик Су-17 (С-32). Следующим был самолет с двигателем АЛ-21Ф - Су-17М, за которым последовали Су-17М2, Су-17,М3 м Су-17М4, выпускавшиеся в больших количествах. Кроме того были созданы учебно-боевые варианты Су-17УМ и Су -17 У М3 На экспорт поставлялись Су-20/22/22М/22М4/22УМЗ, которые принимали участие в конфликте па Ближнем Востоке. Африке, Латинской Америке, Азии, Афганистане и др. В процессе эксплуатации Су-17 показал себя достаточно надежным самолетом. Большинство потерь случалось по вине личного состава —ошибки в пилотировании, нарушения полетных заданий и эксплуатационных ограничений.
К завершению производства Су-17 в 1990 году в ВВС СССР насчитывалось 1095 самолетов этого типа. Всего же вместе с экспортными было построено 1860 машин, часть из которых до сих нор состоит на вооружении целого ряда стран.
Концепция
С наступлением шестидесятых годов начался новый этап в развитии военной авиации. Бурный прогресс на рубеже пятидесятых требовал создания все более скоростных и высотных сверхзвуковых самолетов —«пилотируемых ракет» с мощным реактивным вооружением и сложным радиоэлектронным оборудованием. Стоимость самолетов стремительно возрастала. Выделяемых из бюджета средств уже не хватало на то, чтобы иметь множество различных по назначению типов машин. Между тем, начиная с конца пятидесятых, вследствие известных тенденции в военном строительстве ассигнования на нужды ВВС, как и других «нестратегических» видов вооруженных сил, были резко сокращены. Разнообразие же поставленных перед авиацией задач, коих отнюдь не стало меньше, требовало найти выход, который виделся в создании многоцелевых самолетов, способных вести воздушный бой, уничтожать наземные цели, оказывать огневую поддержку наземным войскам и выполнять разведку.
В то же время были пересмотрены взгляды и на тактику действий фронтовой авиации. Совершенствование средств ПВО «выживало» самолеты на малые высоты, заставляя их прижиматься к земле, где они были бы менее заметны для РЛС противника и зенитных ракет. Но сверхзвуковые ракетоносцы мало подходили для полетов в условиях, значительно отличавшихся от расчетных крейсерских или максимальных режимов. Вместе с тем требовалась значительная дальность полета, расширявшая боевые возможности самолетов.
Все большее значение приобретала возможность базирования на полевых аэродромах. Крупные авиабазы оказались слишком уязвимы, а выход из строя бетонированных ВПП надолго приковывал все находящиеся на них самолеты к земле. К тому же огромные стационарные аэроузлы с их сложной инфраструктурой были очень дороги. При обсуждении во Франции одной из авиационных программ с чисто галльской изысканностью было замечено, что она «требует зарыть в землю денег больше, чем выбросить на ветер».
Основные направления развития военной авиации рождались не в кабинетной тиши. Многочисленные локальные конфликты пятидесятых — шестидесятых годов подтвердили необходимость новых подходов к созданию боевых самолетов следующего поколения.
На смену прежнему «покорению барьеров» пришел более рациональный подход, основным критерием которого стало сочетание «эффективность —стоимость». Предстояло ответить на вопрос: достаточно ли эффективна новая машина, чтобы оправдать затрачиваемые па нее средства. «Эффективность» в этом уравнении пока была на первом месте, лишь спустя полтора десятка лет их поменяют местами.
Параллельно изменилось отношение к роли авиаподдержки войск и была признана ее необходимость и без средств ядер наго поражения (предыдущее десятилетие считалось, что основной поражающей силой будет ядер нов оружие, и применение обычных боеприпасов авиацией даже на учениях допускалось лишь в развитие ядерного удара). Эти функции, помимо бомбардировщиков, отводились ИБА— «многоцелевому» роду авиации.
К середине 60-х годов специалистами ЦНИИ-30, ведавшего общими вопросами авиатехники ВВС, были сформированы новые требования к многоцелевому фронтовому самолету:
- сверхзвуковая скорость в крейсерском полете и способность прорыва ПВО на малых высотах,
- короткий взлет и посадка, позволяющие базироваться на полевых аэродромах с длиной ВПП порядка 1000-1200 м,
- большой радиус действия— 700-800 км с 1 т бомб.
Перспективным для удовлетворения этим противоречивым требованиям представлялось применение крыла с изменяемой стреловидностью. Собственно говоря, термин звучит как «крыло с изменяемой геометрией», пли сокращенно КИГ, так как при повороте консолей существенно меняется и площадь консолей, и относительная толщина профиля, и удлинение, и сужение —одним словом, все важнейшие аэродинамические характеристики.
Хотя сама идея изменения основных параметров крыла зародилась еще в тридцатые годы и имела некоторый опыт реализации, во всей полноте эту проблему предстояло решить только теперь. Всякая идея обретает жизнь только тогда, когда она становится действительно необходимой, а преимущества КИГ наиболее полно могли прояви ться именно у сверхзвуковых самолетов с широким диапазоном выполняемых задач.
Разнообразие режимов полета позволяло сочетать выгоду высоких несущих характеристик и эффективность взлетно-посадочной механизации крыла малой стреловидности со скоростными характеристиками крыла большой стреловидности. Кроме того, в полете на малых высотах уменьшается болтанка от воздушных порывов, ч то позволяет снизить утомляемость летчика, повысить точность применения средств поражения и расширить ограничения по полету в неспокойном воздухе (кстати, для машин такого класса они являются довольно жесткими). Можно сказать, что самолет с КИГ приобретал оптимальную конфигурацию на каждом полетном режиме.
Работы над проектами самолетов с КИГ были начаты в нескольких странах. В ходе исследований выяснилось, что достоинства такого решения сопровождаются неизбежным усложнением конструкции, ростом массы, появлением проблем с устойчивостью. Тем не менее, американцы запустили в производство тактический ударный самолет F-111, а позднее - палубный истребитель F-14 и стратегический бомбардировщик В-1. Французы же, построив несколько опытных машин (Мираж G, G 8), пришли к выводу, что достичь приемлемых результатов можно и более дешевыми средствами.
В Советском Союзе новое направление приобрело характер масштабной кампании по переводу ВВС на боевые самолеты с крылом изменяемой геометрии. В результате практически все виды нашей военной авиации получили новую технику — истребитель МиГ-23, истребители-бомбардировщики МиГ-27 и Су-17, фронтовой бомбардировщик Су-24, дальний бомбардировщик Ту-22М. Кроме того, было создано множество проектов самолетов с КИГ, как принципиально новых, так и модификаций ужо существующих машин. По их числу мы таки обогнали Америку.
Первым в СССР самолетом с крылом изменяемой стреловидности стал С-22И, разработанный в ОКБ П.О. Сухого.[* В 1966 году произошло переименование всех предприятий оборонной промышленности и ОКБ-51 П О. Сухого, объединенное с опытным заводом №51. стало называться Машиностроительный завод «Кулон».] Павел Осипович Сухой, верный своему принципу «искать простые и изящные решения», предложил решить проблему создания нового многоцелевого самолета, оснастив крылом изменяемой геометрии хорошо зарекомендовавший себя истребитель-бомбардировщик Су-7 это позволило бы избавить самолет от свойственных ему недостатков —чрезмерно высокой посадочной скорости (320 км/ч), требовавшей наличия большой бетонированной ВПП, и недостаточной дальности. Из-за прожорливого двигателя самолет заслужил репутацию «грубы, через которую вытекает топливо».
Проектирование новой модификации Су-7 было начато в инициативном порядке в мае 1965 года. Коструктивно-силовая схема крыла была предложена лично Сухим и определялась достаточно просто: вид крыла в плане был сохранен без существенных изменений, размеры неподвижных частей крыла (НЧК) определялись положением основных стоек шасси, конструкция и кинематика которых также не менялась по сравнению с Су-7. Поворотные части крыла (ПЧК) занимали по сравнению с аналогичными проектами тех лет относительно небольшую часть размаха. Предложенная Генеральным конструктором идея позволяла не только оставить прежними фюзеляж, оперение и шасси, но и решить проблему сохранения устойчивости, ведь вслед за поворотом крыла смещался и аэродинамический фокус самолета. Аэродинамические исследования показали, что схема, предложенная П.О. Сухим и начальником бригады проектов А.М. Поляковым, оказалась очень удачной. Сохранение значительной площади НЧК и удачно выбранное положение осей поворота приводили к незначительному изменению центровки (порядка 2%), оставляя продольную устойчивость самолета в допустимых пределах во всем диапазоне допустимых скоростей и углов поворота. Минимальный угол стреловидности поворотных частей крыла был принят равным 30°, а максимальный остался таким же, как и у Су-7- 63°. При изменении стреловидности от минимальной до максимальной площадь крыла менялась с 38,5 м2 до 34,5 м2, удлинение— с 4,88 до 2,69 и относительная толщина — с 12% до 7%.
Самолет получил обозначение по ОКБ С-22И, свидетельствовавшее о тесном «родстве» с Су-7 (С-22). Ведущим конструктором по нему стал Н.Г. Зырин. Первый опытный экземпляр машины строился на базе серийного Су-7БМ (С-22М), что позволило использовать отработанную технологию и многие агрегаты самолета, сэкономив время и средства. Но предстояло решить основной вопрос: создать поворотные консоли и шарнир, который стал в буквальном смысле самым «узким» местом конструкции. В обычном крыле все нагрузки, возникающие в полете, воспринимаются всей взаимосвязанной силовой конструкцией. Здесь же силы и моменты с консолей предстояло снять одним, притом небольшим по размерам узлом центральным шарниром (опорный рельс, также включавшийся в работу, воспринимал лишь небольшую часть нагрузок). Этот же узел должен был обеспечивать и само перемещение поворотной консоли при изменении угла стреловидности. Размеры шарнира ограничивались небольшой строительной высотой крыла тонкого скоростного профиля.
Потребовалось изменить и усилить конструкцию центроплана, ведь установка поворотного шарнира полностью меняла характер его нагружения. Каждый из двух шарниров разместили во внешней вершине силового треугольника из переднего лонжерона, подкоской балки и бортовой нервюры соответствующей половины центроплана. Часть усилий на опорные рельсы НЧК передавали каретки, с помощью которых консоли скользили при перемещении. И, наконец, когда крыло занимало положение, соответствующее максимальной стреловидности (при котором нагрузки были наибольшими) в работу включались дополнительные опоры, установленные на задних стенках поворотных консолей.
Довольно сложной задачей при проектировании центроплана оказалась конструкция его хвостовой части — в обычном крыле участка, как правило, менее нагруженного и потому относительно несложного. При увеличении стреловидности ПЧК значительная часть консолей уходила именно в этот отсек. Он должен был лишиться привычного силового набора Консоли его буквально «выдавливали» наружу Известно, что наибольшей прочностью и жесткостью обладают замкнутые контуры, и сохранение прочностных характеристик открытой пустотелой хвостовой части крыла т ребовало подкрепления Проблему решили оригинально и просто: по торцам центроплана установили мощные вертикальные ребра, выполнявшие роль нервюр и одновременно служившие аэродинамическими перегородками. Впоследствии они были использованы для подвески вооружения и дополнительных баков. Сами панели, помимо использования сотовых конструкций, подкрепили наружными продольными таврами.
Серьезной проблемой стало создание системы управления изменением стреловидности. Сначала предполагалась установка относительно простых гидроцилиндров, обеспечивавших два фиксированных положения крыла, соответствовавших максимальной и минимальной стреловидности. Вскоре это решение сменилось более перспективным, позволявшим обеспечивать плавное изменение стреловидности крыла с помощью двух гидромоторов ГМ-40, для повышения надежности работавших от двух независимых гидросистем.
Устройство синхронизации обеспечивало симметричную перекладку консолей и было очень простым. Гидромоторы соединялись между собой карданным валом, проходившим сквозь фюзеляж. При от казе одного из гидромоторов или одной из гидросистем, оставшийся обеспечивал синхронную перекладку крыла, хотя и с меньшей угловой скоростью.
Разумеется, все эти меры неизбежно вели к некоторому утяжелению конструкции — масса пустого самолета возросла примерно на 400 кг.
Работы по созданию первого в стране крыла с изменяемой стреловидностью шли в тесном сотрудничестве со многими центральными научно-исследовательскими учреждениями Так по результатам продувок в аэродинамических трубах ЦАРИ было решено, кроме применения щелевых закрылков центроплана и консолей, механизировать и переднюю кромку крыла Установка отклоняющихся на 10° предкрылков позволила затянуть срыв потока на крыле с угла атаки 17° на 22°, значительно улучшив взлетно-посадочные характеристики будущего самолета.
При статических и ресу рсных испытаниях агрегатов, также проведенных на базе ЦАГИ, выяснилось и то, что жесткость крыла существенно зависит от точности сборки и зазоров в конструкции поворотного узла— даже небольшие люфты могли привести к снижению ресурса и разрушению. Его работоспособность при высоких нагрузках была обеспечена созданной в Центральном институте авиационных топлив и масел смазкой «Свинцоль-01» Она представляла собой хорошо известный не только в авиации ЦИАТИМ 201 с добавлением свинцового порошка.
Все работы (не будем забывать, что самолете крылом изменяемой стреловидности проектировался в СССР впервые) были выполнены в минимальные сроки,около года гем самым полностью оправдав выбранный путь создания машины Вскоре такой же метод «вживления» поворотного крыла в конструкцию уже готового опытного самолета Т-6 привел к появлению Т6-2И. прототипа фронтового бомбардировщика Су-24.
Испытания (С-22И)
В середине лета 1966 года готовый самолет был перевезен на аэродром ЛИИ в Жуковском для летных испытаний. После сборки, положенного цикла проверок и наземной отработки систем методический совет ЛИИ под председательством М.Л Галлая дал разрешение на первый полет С-22И, который был назначен на 2 августа Его должен был выполнить летчик-испытатель В С. Ильюшин, а ведущим инженером по испытаниям был определен Л.М Моисейчиков.
Погода не благоприятствовала испытаниям. Второго числа пошел дождь, стояла низкая облачность. Разрешение на вылет было получено лишь благодаря настойчивости Ильюшин. Накануне он уже успешно выполнил па С-22И скоростную рулежку с подлетом. После полета, длившегося около 20 минут, Ильюшин докладывал: «Машина устойчива и хорошо управляема но всем трем осям, во всем диапазоне стреловидностей крыла. Выполнил несколько перекладок крыла, они не вносят усложнений в технику пилотирования. Незначительные моменты на пикирование или на кабрирование легко парируются небольшим перемещением ручки».
Испытании С-22И и в дальнейшем проходили па удивление гладко. В удачные дни па ней успевали выполнять до пяти полетов. Новый самолет освоили летчики-испытатели Н.И. Коровушкин, Е.К. Кукушев, Э.И, Князев, А С. Микоян, А.А. Мапучаров, А.С. Девочкин, Г.А. Бабаевский. Несколько полетов сделал летчик-космонавт Г.С. Титов, оценивший са молем как «удивительно интересный и нужный».
Испытания подтвердили, что стоявшие перед конструкторами задачи были выполнены Длина разбега сократилась наполовину, летчики отмечали, что самолет буквально «просится в воздух», а посадочная скорость уменьшилась на 100 км/ч. Несмотря на некоторое уменьшение емкости топливных баков, дальность С-22И по сравнению с Су-7БМ даже несколько возросла.
Новая машина была показана на авиационном параде в Домодедово 9 июля 1967 года. Его пилотировал Заслуженный летчик-испытатель Е.К Кукушев. В тот же день публика увидела и его «одноклассников» — микояновский истребитель с КНР 23-11 (опытный образец будущего МиГ-23) и несколько самолетов короткого взлета с дополнительными подъемными двигателями МиГ-23ПД (23-01), МиГ-21ПД (Е-7ПД) и Т-58ВД.
В июле 1968 года коллективу участников создания самолета была присуждена Ленинская премия. Вскоре по результатам испытаний было принято решение о запуске самолета в серийное производство. Правда, при переучивании одного из летчиков опытная машина была разбита. Но Государственная комиссия при расследовании причин аварии не нашла конструктивных дефектов, и это происшествие не сказалось на судьбе машины. К тому же новый истребитель-бомбардировщик получил поддержку в инженерном отделе Главного штаба ВВС.
Выпуск машины был запланирован на Дальневос точном машиностроительном заводе в городе Комсомольск-на-Амуре (до переименования в 1965 году он имел наименование по ГКАТ завод N» 126), который в то время строил самолеты Су-7. Технологическая подготовка производства нового изделия была развернута уже в 1967 году. В ноябре того же года совместным постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР сроком сдачи первой серийной продукции былопределен 1969 год.
Параллельно с созданием серийной технологии и большого количества оснастки, заводское КБ приняло участие в доработке конструкции самолета. Ведь С-22И, по сути, был чисто экспериментальной машиной, или, как сейчас говорят, технологическим демонстратором крыла с изменяемой геометрией. Теперь его предстояло превратить в полноценный боевой самолет.
Серия (Су-17 с двигателем АЛ-7Ф1)
В 1969 году на испытания вышли два предсерийных истребителя-бомбардировщика, получивших обозначения С32-1 и С32-2 За ними последовали 10 самолетов головной 85-й серии (нумерация продолжилась по линии Су-7) Даже внешне они значительно отличались от С-22И, а их внутренняя «начинка» подверглась еще большим изменениям.
Прежде всего практически полностью был перекомпонован фюзеляж самолета. Кабина теперь переходила в гаргрот, по типу Су-7У, в котором были установлены агрегаты самолетных систем. Количество люков обслуживания увеличили и сделали их удобнее.
Фонарь кабины стал открываться вверх. Его передняя часть состояла из лобового (толщиной 25 мм) и двух боковых стекол с электрообогревом. Для улучшения обзора три первые машины 86-и серии (8601-8603) получили бесперсплетные козырьки с обдувом теплым воздухом, отбираемым за 9-й ступенью компрессора двигателя. По результатам испытаний, прошедших в 4-м Центре боевого применения и переучивания личного состава ВВС в Липецке, новая конструкция фонаря принята не была и все последующие машины выпускались с традиционным остеклением.
Уменьшение взлетной и посадочной скорости потребовало снизить скоростной порог безопасного покидания самолета Улучшенное катапультное кресло КС4-С32 в случае аварии позволяло спастись нилоту не только на высоте, но и на разбеге при скорости свыше 140-170 км/ч.
Конструкция крыла, не считая мелких изменений, осталась практически такой же, как и у С-22И. Кроме узлов подвески вооружения па силовой аэродинамической перегородке установили еще два дополни тельных пилона ближе к фюзеляжу. Поворот подвижных частей консоли обеспечивал гидромеханический привод ГМП-22, состоящий из двух гидромоторов ГМ-40, редукторов (двух основных и двух угловых), винтовых механизмов и синхронизирующего вала, проходившего с помощью карданов через фюзеляж с огибанием воздушного канала двигателя. Для повышения живучести правый ГМ-40 питался от силовой, а левый от первой бустерной гидросистемы. ПЧК в любом положении при неработающих винтовых механизмах удерживали гидравлические тормоза. Время полной уборки консоли в воздухе составляло 16 секунд, а выпуска — 19.
Топливо размещалось в трех мягких вкладных баках, а также в одном герметичном отсеке в фюзеляже и двух кессонах консолей. Кроме того, под самолет можно было подвесить до четырех дополнительных баков емкостью по 600 л, оставшихся еще с комплекта Су-7Б, пли два специально разработанных для С-32 подвесных бака ПТБ- 1150 на 1150 литров керосина каждый. Они крепились на крайние держатели цен троплана Полная заправка с подвесными баками достигала 5620 кг , а без них — 2790. Это обеспечивало приемлемую дальность, несмотря па старую неэкономичную силовую установку и возросший вес серийных машин. С максимальным запасом топлива и ПТБ она достигала 1930 км (без ПТБ— 980 км) против 1650 км у Су-7БКЛ.
На самолете был установлен турбореактивный двигатель ОКБ А. М. Люльки АЛ- 7Ф1-250. Он развивал тягу 6800 кгс па максимальном режиме и 9600 кгс на полном форсаже. ТРДФ этой модификации отличались от своих предшественников дублированной автоматикой компрессора и системой высотно-скоростной коррекции приемистости, работавшей в диапазоне высот от 0 до 2500 м. Лопатки первой и второй ступеней компрессора выполнялись из титана. Этот материал к тому времени в СССР прошел достаточную технологическую отработку, а его стоимость со временем удалось снизить до уровня цены качественного алюминиевого сплава.
Несколько изменилось и шасси самолета: поменялась кинематика, были доработаны створки. Во избежание попадания грязи в пишу передней стойки, первая по полету пара ее четырех створок при движении по земле закрывалась. Дли сокращения длины разбега могли использоваться сбрасываемые пороховые ускорители СПРД- 110, развивающие кратковременную тягу до 3000 кгс.
Для главных опор шасси были разработаны, испытаны и приняты в эксплуатацию специальные лыжи. Они устанавливались на место тормозных колес КТ69/4Ш (880x230 мм), при этом на передней ноге оставалось штатное нетормозное колесо К2- 106А (660x200 мм).
Лыжи с титановыми полозьями можно было использовать на грунтовых ВПП (с прочностью покрытия 8кгс/см или меньше) и аэродромах с укатанным снежным покровом. Для удержания С-32 на старте п аварийного торможения, начиная с самолета №8701, сразу же за носком лыжи размещался мощный титановый башмак, выдвигавшийся из полоза под действием пневмоцилиндра. Лыжи планировалось оснастить и системой сма жи, уменьшающей их трение и износ, но она гак и не была внедрена в эксплуатацию. В связи с этим, начиная с машины №9001, узлы для установки воздушных баллонов вытеснительной системы подачи смазывающей жидкости к полозьям, размещенные в НЧК, были упразднены. Новые лыжи были заметно лучше ранних образцов, и все же ими предпочитали не пользоваться. Полозья примерзали к снегу, а для доставки самолета на ВПП и его перемещения после посадки обычно требовалось под каждую лыжу подогнать специальную колесную буксировочно-рулежную тележку. Она могла тормозиться во у\ухом от пневмосистемы самолета с управлением и i кабины. В конечном итоге «зимняя обувь» так и не прижилась па машине, оставаясь лежать на складах мертвым грузом —ВПП по-прежнему чистили от снега, а с грунта практически не летали.
После успешных испытаний предсерийиых С-32 с 1970-го года начался массовый выпуск новых истребителей-бомбардировщиков, получивших обозначение Су-17. С 1971-го года новое изделие полностью сменило в производстве Су-7БКЛ. Оно было освоено в предельно короткий срок благодаря преемственности конструкции с хорошо отработанным Су-7. Уже в 1972 году небольшое количество самолетов Су-17 с двигателями АЛ-7Ф1 в срочном порядке было направлено в Египет. К тому времени отношения между АРЕ и СССР уже начали портиться и поставки новейшей техники являлись попыткой удержать эту арабскую страну в сфере своего влияния.
Летчики сразу ощутили разницу в «характере» Су-7 и Су-17. Так, срыв потока на крыле повой «сушки» наступал позже, но носил более резкий характер, причем перестала ощущаться характерная тряска, предупреждавшая об опасности попадания в штопор. Начиная с серийного изделия №9126 установили датчик углов атаки ДУА 3М с указателем угла атаки и перегрузки в кабине летчика Позднее подобная доработка была произведена и на машинах старой постройки.
Трижды подвергался модернизации главный шарнир поворота ПЧК (подшипник, установленный па самолетах с номерами с 8901 по 9129, сменил новый узел па изделиях с 9130 по 9314, и лишь его вариант, появившийся на самолете №9315, остался до конца выпуска). Начиная с Су-17 №9221, на неподвижных частях крыла установили дополнительные аэродинамические гребни. С экземпляра № 8901 изменили конструкцию закрылка и внесли ряд других мелких доработок например в зависимости от серии (с 86-й по 92-ю) менялось число эксплуатационных люков на фюзеляже и крыло.
Наряду со старым радиоэлектронным оборудованием, доставшимся в наследство еще от последних серий Су-7БКЛ. появились и новшества. Внедрили радиостанцию Р-832М «Эвкалипт» (на первых сериях — Р-802В) а также радиовысотомер РВ-5 «Репер». Для предупреждения летчика об облучении РЛС противника на Су-17 установили станцию СПО-3 «Сирена-З». В отличие от ранних образцов, она позволяла обнаруживать излучение радара противника не только в задней, но и в передней полусфере и перекрывала более широкий диапазон. Расположение ее антенн на Су-17 менялось в зависимости от серий. Помимо радиокомпаса АРК-10. самолет оснастили радиосистемой ближней навигации и посадки РСБН-5С «Искра-К». Ее антенны, образовавшие вместе с ВЧ-фидерами систему «Пион ГТ 32», разместились на штанге основного ПВД и на верхушке киля.
Капризный автопилот «семерки» заменила система автоматического управления САУ 22, снизившая нагрузки на пилота и метеомиимум при лучшей точности исполнительных команд Она могла демпфировать собственные колебания машины относительно трех осей, стабилизировать ее угловое положение и барометрическую высоту, осуществлять приведение к горизонту и реализовывать совместно с прицелом ПБК режим кабрирования. Работая совместное РСБН, САУ обеспечивала полуавтоматический (директорный) или автоматический заход на посадку по данным об отклонении траектории от равносигнальных зон курсового и глиссадного радиомаяков. Информация отображалась на навигационно-пилотажном приборе (НПП) в кабине.
Поделиться книгой: