Эквей. Трилистник судьбы

— Что?

— Мы всё слышали, — пробормотала рыжуля. — Ты не подумай, мы тебя не виним. Это всё Богиня. Ты лишь подчиняешься её воле.

— Мы всё понимаем и готовы тебя поддержать, — вторила Жаклин.

Обе они смотрели на меня с таким непередаваемым решительным выражением на лицах, что я не знала, смеяться мне или плакать.

— Господи, — только и смогла выдохнуть, переводя взгляд с одной на другую. — Я так больше не могу… Это слишком. И вы… вы тоже.

И, развернувшись на сто восемьдесят градусов, выбежала в коридор.

Князь сказал, что мама у себя, так что я знала, куда бежать. Ничего не видя перед собой, игнорируя учениц и их родственников, быстрым шагом, едва не срываясь на бег, спешила в княжескую резиденцию.

Надо с ней поговорить. Прямо сейчас. Пока остальные доброжелатели не донесли до неё мысль о том, что старшая дочь стремится занять место Княгини. Уж лучше сказать правду — горькую и тяжелую — чем позволить думать о себе такое. А Дерион подождёт.

— Княгиня у себя? — тяжело дыша, спросила я у Рейины, что быстро вскочила со своего места, стоило мне только войти в приёмную.

— Да.

— Я могу зайти?

— Конечно… Кэтти, — начала она, но я отмахнулась.

Лишние разговоры мне были ни к чему.

Интересно, с ней Князь тоже провёл беседу, что не стоит сообщать маме информацию о знаке на моей щеке? Это был, скорее, риторический вопрос. Я чувствовала, что — да. Князь слишком любил маму и всячески старался отгородить от любых потрясений.

— Кэтти? — мама удивленно подняла на меня взгляд и нахмурилась.

— Привет, мама. Есть минутка? — закрыв за собой дверь, спросила у неё.

— Да, конечно, что случилось?

— Мне нужно тебе кое-что рассказать, — нарочито громко и бодро произнесла я, подходя к её столу. Спина прямая, плечи развёрнуты, а подбородок поднят. Я готовилась к этому разговору как к экзамену.

— Хорошо. Я тебя слушаю, — она отложила в сторону документы и взглянула на меня.

— Дело касается моей хиты, — набрав полную грудь воздуха, начала я и тут же была перебита.

— Я знаю.

— Знаешь?

Такого поворота я точно не ожидала.

Мама быстро встала со своего места, обогнула стол и подошла совсем близко, беря за руки и ласково улыбаясь.

— Да, я знаю.

Либо мы знаем с ней разные вещи, либо я что-то не понимаю.

— Мам, — начала я, но она вновь не дала мне продолжить.

— Кэтти, давай сядем, — она указала жестом на диван и повела меня к нему.

«Может, Князь ей уже промыл мозг? Ну не может моя мама ТАК реагировать на новость о том, что её старшая дочь должна попасть в историю, становясь девочкой на побегушках у Богини».

— Я знаю обо всём со вчерашнего дня, — поглаживая мою ладонь, произнесла она. — Собственно, именно поэтому я решила с тобой встретиться. Поэтому пошла против просьбы Князя. Тебе была нужна поддержка, моя любовь.

— Понимаю, — совершенно озадаченно произнесла в ответ.

На самом деле я ничего не понимала. Совершенно.

«Может, это сон, и я сплю? Страшный кошмар, вызванный купанием в озере. Вот сейчас я очнусь, и всё будет иначе».

— Признаюсь честно, что-то подобное я ожидала. Мы, земляне, обожаем делать из мухи слона, додумывая и придумывая иногда такое, что страшно становится. Конечно, мне было неприятно услышать такое. Но я ни на секунду не усомнилась в тебе или Князе. Богиня, конечно, могла сделать что-то подобное, но это было бы слишком даже для неё.

— Мама, ты сейчас о чём?

— Разумеется, о слухах, которыми гудит вся школа, — вновь ласковая и понимающая улыбка, а в голубых глазах, такая нежность, что у меня стали наворачиваться слёзы. — Шан, когда впервые услышал о них, расхохотался. И я его прекрасно понимаю. Это же такая глупость, Кэтти. И тебе не стоит обращать на это внимание. Трепать себе нервы, думать, переживать. Завистники найдутся всегда.

Кажется, до меня стало доходить, о чём сейчас мама пыталась мне сказать.

— Мама, это неправда.

— Я знаю. И всегда знала. Неужели ты могла подумать, что я поверю в этот бред? Уверена, скоро Князь всё решит, и жизнь вернётся в привычное русло.

«Без меня…»

— Я завтра уплываю… утром.

— Куда? — теперь она недоуменно нахмурилась, явно чувствуя напряжение, что исходило от меня.

— Дело не в цвете хиты, мама… Точнее, не только в ней.

Тишина была такая, что я слышала стук собственно сердца.

— Не понимаю.

— Иногда Богиня оставляет на эквейтине лазоревый знак… Он означает, что девушка выбрана в послушницы и должна отправиться в Дальние Пещеры, чтобы до конца своей жизни служить Богине.

— Нет, — едва слышно прошептала мама, белея буквально на глазах.

— Вот этот знак, — я коснулась пальчиками вязи на щеке.

— Нет, — уже громче произнесла мама, и я услышала боль и гнев в её голосе.

— Так что Алексу ничего не грозит. Я не его невеста… а послушница Богини.

В следующее мгновение она резко схватила меня за плечи и слегка встряхнула.

— Не смей даже думать об этом! Никогда!!! Я не позволю тебе уплыть! Слышишь?! — прокричала Княгиня, а глаза буквально метали молнии. — Ты землянка, на тебя подобные правила не распространяются!! Князь всё решит! Он обещал! Чертов правитель, — отшатнувшись, прошептала она и вскочила на ноги. — Шан опять от меня всё скрыл…. Как он мог? Это же не рядовой случай, дело касается тебя. Князь должен был сразу сообщить мне.

— Он думал, что сможет всё исправить, — я попыталась встать на защиту высшего эквейта.

На маму сейчас было страшно смотреть. Её лицо скривилось от гнева. Широкими шагами она мерила комнату, не останавливаясь ни на мгновение.

— Думал! Ха! Он всё исправит! И никаких «если» и «может быть»! Ты не достанешься этой интриганке, я не позволю! Я разнесу здесь всё, но не позволю…

— Она заберёт Индин, — тихо сказала я.

Эта фраза была словно удар для мамы. Она дернулась и застыла, став белой как полотно. Казалось, еще немного, и она просто потеряет сознание.

— Мама! — подскочила к ней, помогая сесть на диван. — Я сейчас принесу воды.

— Стой, — прохрипев, она схватила меня за руку и покачала головой. — Всё нормально.

Сейчас мама казалась постаревшей на десять лет. Черты лица заострились, скорбно опустились уголки губ, появились морщинки в уголках глаз. Моя красивая, очаровательная мамочка в одно мгновение стала похожа на старуху.

— Кэтти… не надо, — две слезинки скатились по щекам, оставляя после себя блестящие дорожки.

Две близняшки, что так похожи были на мои, что я не смогла сдержать.

— Её жизнь в обмен на мою… Мама, прости, но я не могу иначе.

— Мы найдём выход. Обязательно найдём. У нас впереди годы…

Как бы я хотела думать так же. Верить, что мы всесильны и добро обязательно победит зло. Но жизнь не белая и не черная, она серая.

— Нет. Богиня не простит. А я не могу обрекать Индин на такую жизнь.

— А себя? Себя ты можешь?… Это ведь твоё решение, не так ли? Ты решила. Не посоветовалась со мной, с Шаном. Но так нельзя, милая. Мы же семья.

— Я не хочу, чтобы вы выбирали. Это жестоко — заставлять вас делать выбор.

— Выбора не будет. Ни ты, ни Индин не поплывут в Пещеры.

— И что ты сделаешь? Вывезешь нас с Эквей? Дочь Князя? Да, её будут рады видеть в Альянсе. Или попытаешься скрыть ото всех? Постоянные переезды? Жизнь в страхе, что рано или поздно нас обнаружат… Ты хочешь для нас такой жизни?

Вздрогнула и отвела взгляд.

— Должен быть выход. Всё не может закончиться так.

— Это не конец, мам. Мы же не знаем, что там, в Пещерах. А вдруг меня ждут райские кущи и обнаженные красавцы, — попыталась пошутить я, но не получилось.

— Нам не стоило сюда прилетать, — она провела ладонью по моей щеке, убрала непослушную прядь, что опять упала на глаза. — Нет, не так. Мне не надо было покупать тот билет.

— Тогда бы у тебя не было Князя и Индин. Разве они не стоят всех мучений?

— Но я не хочу терять тебя, Кэтти, — пошептала мама и притянула меня к себе, зарываясь лицом волосы и заливая слезами. — Ты же моя девочка, моя маленькая девочка. Как же я буду без тебя, Кэтти? Как я буду жить, зная, что никогда больше тебя не увижу.

Её тело сотряслось от рыдания. И я больше не могла сдерживаться, позволяя тоске и боли выплеснуться наружу.

Не знаю, сколько мы так проплакали, прижимаясь друг к другу, страшась раскрыть объятья и отпустить. Как утопающие хватались друг за друга, как за соломинку.

— Не приходи завтра меня провожать, — пробормотала я, когда мы более-менее успокоились и слёзный поток закончился.

— Кэтти, — всхлипнула мама.

— Мам, пожалуйста. Мне и так очень тяжело. Я… я не смогу еще и завтра проходить через всё это. И девочкам расскажи… я не смогу.

— Хорошо, я постараюсь.

— Спасибо. Я просто не могу переживать эти эмоции каждый раз. Мне и так трудно сдерживаться…

— Может, не стоит сдерживать себя? Кэтти, я тебя не узнаю. Ты борец. Ты не должна идти на поводу у Богини, — вновь попыталась воззвать к разуму мама.

Как она не понимает, что выхода нет.

Нет, он есть, но уж лучше в Пещеры.

— А я борюсь… За маленькую сестру.

Её реакция была немного не такой, как я ожидала.

Мама вновь всхлипнула и зарыдала, пряча лицо в ладонях.

— Прости меня, дочка. Если можешь, прости…

— Ты чего? Не вини себя.

— Я должна была защищать и оберегать тебя. А не смогла… Прости меня, девочка моя… прости.

— Не смей брать на себя чужую вину.

Не знаю, сколько бы еще продолжался наш разговор, что ходил по кругу, но вмешался Князь. Молча вошёл, закрыл за собой дверь и, подойдя к нам, обнял жену.

— Ты? — охнула та и неожиданно со всей силы стукнула его по груди, потом еще раз и еще. — Это ты во всем виноват! Ты не смог её сберечь. Почему именно моя дочь? Почему она не оставит нас в покое?… Почему?… Шан… как же теперь быть… это же Кэтти…

Удары быстро сошли на нет, и в конце она просто уткнулась ему в грудь и зарыдала. Эквейт ласково провёл рукой по золотистым волосам и взглянул на меня.

— Ты в порядке?

— Драться не собираюсь, — хмыкнула в ответ.

— Кэтти… — новь начал он.

— Нет! — вскрикнула я, вскочив с дивана и выставляя руки вперёд. — Хватит! Не надо больше. Я не могу это слышать! Вы что, не понимаете, как мне тяжело?… Но я держусь! Я разговариваю, хожу, улыбаюсь! А внутри так больно, что невозможно дышать!… А вы вместо того, чтобы поддержать… вы… Я приняла решение. Сама! Так извольте уважать его!