Французов ручей - английский и русский параллельные тексты

"If it were not for the scrap he had tonight with Eustick's man, I would have left him," he said, "but recognition would come swift and fast, and Eustick would have hanged him without scruple.	- Если бы не сегодняшняя стычка с часовым в лесу, я оставил бы его здесь. Но теперь риск слишком велик. Как только его опознают - а произойдет это, конечно, очень скоро, - Юстик не задумываясь вздернет его на первом суку.
Besides, I hardly think he would have stayed to serve your husband."	Да ему и самому вряд ли захочется служить у твоего мужа.
He glanced about the room, his eyes alighting for a foment on Harry's portrait, and then he walked to the long window, and flung it open, drawing back the curtains.	Он обвел глазами комнату, на мгновение задержался на портрете Гарри, затем подошел к балконной двери и отдернул штору.
"Do you remember the first night I supped with you?" he said, "and afterwards you stared into the fire, and I drew your picture.	- Помнишь наш первый ужин? - спросил он. - И портрет, который я набросал, пока ты смотрела в огонь?
You were angry with me, were you not?"	Ты сильно рассердилась на меня тогда?
"No," she said, "not angry. Only ashamed, because you guessed too much."	- Я не рассердилась, - сказала она. - Мне просто стало досадно, что ты так быстро меня раскусил.
"I will tell you one thing," he said, "you will never make a fisherman.	- Знаешь, - проговорил он, - я давно хотел тебе сказать: из тебя никогда не выйдет настоящий рыболов.
You are too impatient. You will keep getting tangled up in your line."	Ты слишком нетерпелива и вечно будешь запутывать бечеву.
Someone knocked at the door, and	В дверь постучали.
"Yes?" he called in French, "have the gentlemen done what I commanded them?"	- Да? - крикнул он по-французски. - Г оспода уже разделись?
"They have, monsieur," answered William, through the door.	- Разделись, месье, - послышался из-за двери голос Уильяма.
"Very well then.	- Ну вот и отлично.
Tell Pierre Blanc to tie their hands behind their backs, and escort them to the bedrooms above. Close the doors upon them and turn the keys.	Скажи Пьеру Блану, чтобы связал им руки, отвел наверх и запер в спальнях.
They will not trouble us for two hours, which will give me the time we need."	Часа на два мы их обезопасим, а больше нам и не нужно.
"Very good, monsieur."	- Хорошо, месье.
"And William?"	- Да, Уильям...
"Monsieur?"	- Слушаю, месье.
"How is your arm?"	- Как твоя рука?
"A trifle painful, monsieur, but not seriously so."	- Побаливает, месье, но я стараюсь не обращать внимания.
"That is good. Because I want you to take her ladyship by carriage to that spit of sand three miles this side of Coverack."	- Ты сможешь отвезти ее светлость на песчаную отмель в трех милях от Коуврэка?
"Yes, monsieur."	- Конечно, месье.

"And there await my further orders."	- Хорошо. После этого оставайся там и жди меня.
"I understand, monsieur."	- Понимаю, месье.
She stared at him, puzzled, and he came and stood before her, his sword in his hand.	Дона с удивлением взглянула на него:
"What are you going to do?" she said.	- Что ты задумал?
He waited a moment before he answered, and he was not smiling any more, and his eyes were dark.	Он подошел к ней, сжимая в руке шпагу, - глаза его потемнели, улыбка сбежала с лица. Помолчав минуту, он спросил:
"You remember how we talked together last night by the creek?"	-Ты помнишь наш последний разговор у ручья?
"Yes," she said.	-Да.
"And we agreed that it was impossible for a woman to escape, except for an hour and a day?"	- Помнишь, как мы оба решили, что у женщин нет выхода? Что если женщина и может убежать от себя, то только на день или на час?
"Yes."	- Помню.
"This morning," he said, "when I was working on the ship, and William brought me the news that you were alone no longer, I realised that our make-believe was over, and the creek was our sanctuary no more. From this time forward La Mouette must sail other waters, and find different hiding-places.	- Сегодня утром, когда Уильям принес известие о приезде твоего мужа, я понял, что сказка кончилась: ручей больше не сможет стать нашим убежищем. "Ла Муэтт" должна искать себе другую стоянку.
And although she will be free, and the men on board her free, her master will remain captive."	И хотя корабль по-прежнему волен плыть куда захочет, а команда его по-прежнему вольна распоряжаться собой, их капитан теперь навсегда привязан к этим местам.
"What do you mean?" said Dona.	- Почему? - спросила она.
"I mean that I am bound to you, even as you are bound to me.	- Потому что здесь живешь ты. Потому что мы оба не можем друг без друга.
From the very first, I knew that it would be so.	Я знал об этом с самого начала, еще когда приезжал сюда зимой.
When I came here, in the winter, and lay upstairs in your room, my hands behind my head, and looked at your sullen portrait on the wall, I smiled to myself, and said,	Я лежал в твоей кровати, закинув руки за голову, смотрел на твое холодное лицо на портрете и, улыбаясь, думал про себя:
' That - and none other.'	"Это она".
And I waited, and I did nothing, for I knew that our time would come."	Я ждал, просто ждал, ничего не предпринимая, твердо зная, что рано или поздно наше время обязательно придет.
"What else?" she said.	- Вот как? - переспросила Дона.

"You, too," he said, "my careless indifferent Dona, so hard, so disillusioned, playing the boy in London with your husband and his friends, you guessed that somewhere, in heaven knew what country and what guise, there was someone who was part of your body and your brain, and that without him you were lost, a straw blown by the wind."	- А разве ты не чувствовала то же самое, пируя в лондонских тавернах в окружении приятелей своего мужа? Разве, притворяясь беспечной, равнодушной, разочарованной, ты не знала, что где-то, неизвестно в каком краю, неизвестно в каком обличье, живет тот единственный нужный тебе человек, без которого твоя жизнь пуста и легковесна, как соломинка на ветру?
She went to him, and put her hands over his eyes.	Она подошла поближе и прикрыла ему глаза ладонями.
"All that," she said, "all that you feel, I feel.	- Да, - сказала она, - да, ты прав. Все, что происходило с тобой, происходило и со мной.
Every thought, every wish, every changing mood.	Я узнаю каждое слово, каждый жест, каждое мимолетное движение души.
But it's too late, there is nothing we can do.	Но сейчас слишком поздно. Мы бессильны что-либо изменить.
You have told me so already."	Ты сам вчера это говорил.
"I told you so last night," he said, "when we had no cares, and we were together, and the morning was many hours away.	- Я говорил это, когда мы были вместе, когда нам ничто не угрожало и до рассвета было еще далеко.
At those times a man can afford to shrug his shoulders at the future, because he holds the present in his arms, and the very cruelty of the thought adds, in some desperate fashion, to the delight of the moment.	В такие минуты человек не думает о будущем, он живет настоящим, и чем меньше у него надежд, чем опасней его положение, тем сильней радость бытия, тем пронзительней испытываемое им наслаждение.
And when a man makes love, my Dona, he escapes from the burden of that love, and from himself as well."	Любовь - это тоже бегство, Дона. Благодаря ей мужчина забывает не только о грядущих бедах, но и о себе самом.
"Yes," she said, "I know that. I have always known it.	- Я знаю, - сказала она. - Я чувствовала это всегда.
But not every woman."	Но женщины, к сожалению, устроены иначе.
"No," he said, "not every woman."	- Да, - согласился он, - женщины устроены иначе.
He took the bracelet from his pocket and clasped it on her wrist.	Он достал из кармана браслет и надел ей на руку.
"And so," he went on, "when the morning came and I saw the mist on the creek, and you were gone from my side, there came also, not disillusion, but realisation.	- Утром, - продолжал он, - когда рассвело и над ручьем поднялся туман, а ты по-прежнему не возвращалась, я вдруг испытал какое-то странное ощущение - не разочарование, нет, а, скорей, отрезвление.
I knew that escape, for me too, was impossible.	Я понял, что бегство для меня теперь так же невозможно, как и для тебя.
I had become like a prisoner in chains, and the dungeon was deep."	Я стал узником, закованным в цепи и брошенным в глубокую темницу.
She took his hand, and laid it against her cheek.	Она взяла его руку и прижалась к ней щекой.

"And all day long you worked upon your ship," she said, "and you sweated, and toiled, and said nothing, and frowned that frown of concentration I have come to understand, and then - when you had finished -what was your answer?"	- И ты пошел на корабль, - сказала она, - и работал весь день, не разгибая спины, работал и молчал, и на лице твоем застыло упрямое и серьезное выражение, которое я так хорошо знаю. А потом работа была окончена и настало время принимать решение. Что же ты решил тогда?
He looked away from her, towards the open window.	Он отвернулся и посмотрел в распахнутое окно.
"My answer," he said slowly, "was still the same.	- Что бы я ни решил, - медленно проговорил он, -ничего уже не изменится.
That you were Dona St. Columb, wife of an English baronet, and mother of two children, and I was a Frenchman, and an outlaw, a robber of your country, an enemy to your friends.	Дона Сент-Колам останется Доной Сент-Колам, женой английского баронета и матерью двоих детей, а я - французским пиратом, разбойником и грабителем, злейшим врагом твоей страны.
If there is an answer, Dona, you must make it and not me."	Так что, как видишь, Дона, решать нужно не мне, а тебе.
He crossed to the window once more, and looked back at her over his shoulder.	Он подошел к балконной двери и остановился, глядя на нее через плечо.
"That is why I have asked William to take you to the cove near Coverack," he said, "so that you can decide what you wish to do.	- Поэтому я и попросил Уильяма отвезти тебя на мыс в Коуврэке. Я хотел, чтобы ты могла подумать.
If I, and Pierre Blanc and the rest of us, return safely to the ship through this cordon in the wood, and hoist sail without delay, and leave with the tide, we shall be abreast of Coverack by sunrise.	Если нам удастся прорваться сквозь заслон часовых, быстро поднять паруса и вместе с отливом выйти в море, то в Коуврэк мы попадем на рассвете.
I will put off in a boat to have your answer.	Я подплыву на лодке к мысу, и ты скажешь мне свой ответ.
Should there be no sign of La Mouette by daylight, you will know that something has gone amiss with my plan. And Godolphin perhaps will have at last the satisfaction of hanging that hated Frenchman from the tallest tree in his park."	Если же до полудня от нас не будет никаких вестей, значит, мои планы сорвались и Годолфин сможет наконец осуществить свое заветное желание - вздернуть ненавистного француза на самом высоком дереве своего парка.
He smiled, and stepped out onto the terrace.	Он улыбнулся и шагнул на террасу.
"I have loved you, Dona," he said, "in almost every mood. But mostly, I think, when you threw yourself down on the deck of the Merry Fortune, in Pierre Blanc's breeches, with blood on your face, and the rain streaming down your torn shirt, and I looked at you and laughed, and a bullet whistled over your head."	- Я помню каждую минуту, проведенную с тобой, Дона, - сказал он, - но одна дорога мне больше всего. Та, когда мы стояли вдвоем на палубе "Удачливого", а над головой у нас свистели пули. По лицу у тебя текла кровь, рубашка промокла насквозь, но ты смотрела на меня и улыбалась.
Then he turned, and vanished in the darkness.	Он повернулся и исчез в темноте.
She stood still, without moving, her hands clasped in front of her, while the minutes sped.	Прошла минута, другая, а она все смотрела ему вслед, сжимая руки перед собой.
Then at last she realised, like someone who has woken from a dream, that she was alone, and the house was silent, and that she held her ruby earrings and her pendant in her hands.	Наконец, очнувшись, словно после долгого сна, она обернулась и увидела, что комната пуста, француз ушел, оставив ей серьги и ожерелье.

A draught came from the open window, blowing the candles on the wall, and hardly aware of what she did she went to it, and closed and bolted it, and then went to the door leading to the dining-hall, and opened it wide.	В открытую дверь пахнуло свежим ветром, свечи на стене замигали. Дона машинально закрыла створки и задвинула щеколду. Затем подошла к двери столовой и широко распахнула ее.
There were the plates and the dishes on the table, and the bowls piled high with fruit, and the silver goblets and the glasses.	На столе по-прежнему громоздилась посуда: тарелки, блюда, вазы, до краев наполненные фруктами.
The chairs were pushed back, as though the guests had risen from their supper, and withdrawn, and there was a strange forlorn air about the table, like a still-life picture drawn by an amateur brush, in which the food, and the fruit, and the spilt wine lack life and reality.	Стулья были отодвинуты, как будто гости, отужинав, удалились в соседнюю комнату. На всем лежал странный отпечаток заброшенности. Посуда, фрукты, пролитое на скатерть вино казались неживыми, ненастоящими, словно натюрморт, написанный неумелой рукой.
The two spaniels crouched on the floor, and Duchess, lifting her nose from between her paws, looked up at Dona, and whined uncertainly.	На полу, уткнувшись мордами в лапы, лежали два спаниеля. При ее появлении Герцогиня подняла голову и неуверенно заскулила.
One of the men from La Mouette must have snuffed the candles, and then left, in haste, before extinguishing them all; for there were three that remained burning, the grease dripping on the floor, and the light they gave was sinister and queer.	Перед уходом кто-то из матросов, очевидно, начал тушить свечи, но в спешке не довел дело до конца: три свечи по-прежнему загадочно мерцали на стене, роняя на пол капли воска.
One of them went out, and only two stayed now to flicker and dance upon the wall.	Одна из них погасла на глазах у Доны, две другие продолжали тускло мигать.
The men of La Mouette had done their work and departed.	Матросы выполнили приказ своего капитана и удалились.
They were creeping through the woods now to the ship in the creek, and their master was with them, his sword in his hand.	Сейчас они, должно быть, уже пробираются через лес к ручью, и он идет вместе с ними, сжимая в руке шпагу.
The clock in the stable yard struck one; a high thin note, like the echo of a bell.	Часы на конюшне пробили один раз; высокий, звенящий звук разнесся по воздуху, словно эхо церковных колоколов.
Upstairs, unclothed and with their wrists tied, the guests of Navron House would be lying helpless and enraged upon the floor.	Дона подумала о гостях, запертых наверху в спальнях, - беспомощных, полураздетых, со связанными руками, с искаженными от злобы лицами.
All except Harry, and he would be asleep, on his back, and snoring, his wig askew and his mouth wide open, for not all the ill-treatment in the world would keep a St. Columb from his bed, when he had supped too well.	Только Гарри, наверное, как ни в чем не бывало безмятежно похрапывает на полу - рот открыт, парик съехал набок, - пираты пиратами, а после сытного ужина, как известно, не мешает немного вздремнуть.
William must be attending to his own hurt, in his own room, and her conscience reproached her, for she had been forgetting him.	Уильям, очевидно, поднялся к себе, чтобы перевязать рану. В душе ее шевельнулось раскаяние - как она могла забыть о нем!

So she turned then, to the great staircase, and placed her hand on the rail, when a sound from above made her look upwards to the gallery. And there, staring down at her with narrow, unsmiling eyes, stood Rockingham with a gash across his face, and a knife in his hand.	Она двинулась к лестнице и уже положила руку на перила, когда внимание ее вдруг привлек какой-то звук, донесшийся сверху. Она подняла голову: на галерее стоял Рокингем. Лицо его пересекал шрам, узкие глаза смотрели на нее без улыбки, в руке поблескивал нож.
CHAPTER XX	Глава 20
For eternity it seemed he stood there staring down at her, and then slowly he descended, never taking his eyes from her face, and she backed away from him, feeling for the table, and sat down in her chair, and watched him.	Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем он сдвинулся с места и, не отрывая от нее глаз, стал спускаться вниз. Он подходил все ближе и ближе. Дона попятилась, нащупала за спиной стул и села.
He was clad only in his shirt and breeches, and she saw now that there was blood upon his shirt, and on the knife that he held in his hand.	Он был без камзола, на рубашке алели пятна крови, кровь виднелась и на ноже, который он держал в руке.
She knew then what had happened.	Дона мгновенно поняла, что случилось.
Somewhere, in one of the dark passages above, a man lay mortally wounded, or even dead, and it might be one of the crew from La Mouette, or it might be William.	Где-то там, наверху, в одном из темных коридоров, лежал сейчас смертельно раненный или убитый человек - один из матросов "Ла Муэтт", а может быть, даже Уильям.
This struggle had taken place in silence and in darkness, while she had sat in the salon alone and dreaming, her rubies in her hands.	Пока она предавалась воспоминаниям в гостиной, разглядывая свои драгоценности, наверху в тишине и во мраке шла ожесточенная схватка.
Now he stood at the bottom of the stairs, and still he said nothing, but he went on watching her with his narrow cat-like eyes, and then he sat himself in Harry's chair at the far end of the table, and put the knife down on the plate before him.	Рокингем уже спустился с лестницы и, все так же пристально глядя на нее своими узкими кошачьими глазами, подошел к столу и уселся за дальним концом на месте Гарри.
When at last he spoke the familiarity of his voice sounded odd in contrast to his altered looks, for the man who faced her was not the Rockingham she had jested with in London, ridden beside at Hampton Court, and despised as a degenerate and a rake.	Нож он положил перед собой на тарелку.
This man had something cold about him, something evil, and from henceforward he was her enemy, wishing her suffering and pain.	Помолчав несколько секунд, он заговорил. Г олос его звучал почти спокойно, что совершенно не вязалось с новым, странным выражением, появившимся на его лице. Ей казалось, что перед ней уже не тот Рокингем, с которым она веселилась в Лондоне и разъезжала верхом по Хэмптон-Корту и которого в глубине души презирала за суетность и тщеславие, а жестокий и опасный враг, способный причинить много неприятностей и бед.
"I see," he said, "that your jewels have been returned to you."	- Я вижу, вы получили назад свои драгоценности, - произнес он.
She shrugged her shoulders without answer, for how much he had guessed was of little consequence.	Она пожала плечами - пусть думает, что хочет.
The only thing that mattered was to know the plan in his head, and what movement he would make.	Г лавное, разузнать его замыслы, выяснить, что он собирается делать.

"And what," he said, "did you give in place of your jewels?"	- И что же вы отдали взамен? - продолжал он.
She began to replace the rubies in her ears, watching him over her arm as she did so.	Она начала вдевать серьги, следя за ним из-под руки.
And then, because his gaze was something that she hated now, and could even grow to fear, she said to him,	Его неотступный взгляд раздражал и пугал ее. Чтобы хоть как-то отвлечь его внимание, она проговорила:
"We have become very serious, Rockingham, all of a sudden.	- Что с вами, Рокингем? Отчего вы вдруг сделались так серьезны?
I should have thought this evening's jest would have amused you well."	Разве сегодняшняя шутка не доставила вам удовольствия?
"You are right," he answered, "it has amused me much. That twelve men could be disarmed and un-breeched in so short a time by so few jesters bears a curious likeness to the pranks we used to play at Hampton Court.	- Вы правы, - ответил он, - я получил огромное удовольствие, наблюдая за тем, как дюжина мужчин послушно снимает штаны и расстается с оружием, напуганная горсткой шутников. Это напомнило мне наши похождения в Хэмптон-Корте.
But that Dona St. Columb should look upon the leader of the jesters in the way she did - in a way that could mean one thing only - no, that I did not find amusing."	Но потом я заметил взгляды, которые Дона Сент-Колам бросала на главного шутника, и мне стало не до смеха.
She leant her elbows on the table, and cupped her chin in her hands.	Дона облокотилась на стол и положила подбородок на руки.
"And so?" she asked.	- Почему же? - спросила она.
"And so in a flash I understood much that had puzzled me since my arrival here last night. That servant of yours, a spy of course of the Frenchman's. The friendliness between you, that you knew he was a spy. And those walks of yours, those wanderings in the woods, that elusive look in your eye that I had never seen before, yes, indeed, elusive to me, to Harry, to all men but one man, and I have seen that man tonight."	- Потому что в эту минуту я понял все, что не давало мне покоя с самого приезда: и этот странный лакей, несомненно подосланный французом, и ваше непонятное расположение к нему, и загадочные прогулки по лесу, и отсутствующий взгляд, которого я никогда не замечал у вас раньше... Да, да, я вдруг понял, почему вы стали так безразличны и ко мне, и к Гарри, и ко всем остальным мужчинам. Вас интересовал теперь только один человек - тот, кто явился сегодня в Нэврон.
His voice was low now, scarcely above a whisper, and all the time he looked at her with hatred.	Он произнес это очень тихо, почти шепотом, но глаза его, устремленные на нее, излучали откровенную ненависть.
"Well," he said, "do you deny it?"	- Ну что? - спросил он. - Будете все отрицать?
"I deny nothing," she answered.	- Нет, - ответила она, - я не собираюсь ничего отрицать.
He picked up the knife from his plate, and began tracing lines with it upon the table, as though abstracted.	Он, словно невзначай, взял с тарелки нож и принялся водить им по столу.
"You know," he said, "that you could be imprisoned for this, and possibly hanged, should the truth come out?"	- А вы понимаете, чем это вам грозит? - произнес он. - Если истина выплывет наружу, вам не избежать тюрьмы, а может быть, даже виселицы.

Once again she shrugged her shoulders, and did not answer.	Она опять пожала плечами и ничего не сказала.
"Not a very pleasant ending, for Dona St. Columb," he said. "You have never been inside a jail, have you?	- Что и говорить, невеселый конец для Доны Сент-Колам, - проговорил он. - Вам, полагаю, никогда не приходилось бывать в тюрьме?
You have never smelt the heat and the filth, you have never tasted the black broken bread, or drunk the water, thick with scum.	Вы не знаете, что такое мучиться от жары и вони, жевать черствый хлеб и пить воду пополам с грязью?
And the feeling of a rope about your neck, as it tightens, and chokes you. How would you like that, Dona?"	А прикосновение веревки, медленно впивающейся в шею, вам тоже незнакомо?
"My poor Rockingham," she said slowly, "I can imagine all these things far better than you can describe them. What is your object? Do you wish to frighten me? Because you are not succeeding."	- Вы напрасно стараетесь запугать меня, Рокингем, - спокойно ответила она. - Поверьте, я не хуже вас представляю себе ужасы тюрьмы.
"I thought it only wise," he said, "to remind you of what may happen."	- Я счел себя обязанным предупредить вас о возможных последствиях, - сказал он.
"And all this," she said, "because my lord Rockingham fancies I smiled upon a pirate when he asked me for my jewels.	- Боже мой, - проговорила она, - и все это только потому, что милорду Рокингему почудилось, будто я улыбнулась пирату, отбиравшему у меня драгоценности.
Tell your story to Godolphin, to Rashleigh and to Eustick, to Harry even - they will say that you are mad."	Расскажите это кому угодно: Годолфину, Рэшли, Юстику или даже Гарри - они поднимут вас на смех.
"Possibly," he said, "with your Frenchman on the high seas, and yourself sitting at your ease in Navron House.	- Я понимаю, почему вы так спокойны, - возразил он, - вы думаете, что ваш пират уже плывет в открытом море, а вас защищают стены Нэврона.
But supposing your Frenchman was not on the high seas, supposing he was caught, and bound and brought before you, and we played with him a little, as they played with prisoners some hundred years ago, Dona, with you for audience.	Ну а если он еще не успел удрать? Если наши люди схватят его и приведут сюда и мы устроим небольшое представление, как было принято лет сто назад, а вас пригласим в качестве зрителя? Что тогда, Дона?
I rather believe you would give yourself away."	Неужели вы и тогда останетесь спокойной?
Once again she saw him as she had seen him earlier in the day, a sleek cat crouching in the long grass, a bird between his claws, so padded, so soft, and she realised, her memory streaking back to the past, how she had always suspected in him some quality of deliberate and cruel depravity which, because of the foolhardy lightness of the age in which they lived, was well concealed.	Она посмотрела на него, и ей снова - в который раз! - показалось, что он похож на гладкого, самодовольного кота, подкарауливающего беззащитную птичку. Перед глазами ее встали картины прошлого, и она вдруг со всей отчетливостью увидела то, что интуитивно чувствовала в нем всегда - сознательную и злобную порочность натуры, обнаружить которую было очень трудно из-за всеобщей распущенности, царившей в их эпоху.
"It pleases you to be dramatic," she said, "but the days of the thumb-screw and the rack are over. We no longer burn our heretics at the stake."	- Как вы любите драматизировать, Рокингем, -проговорила она. - Дыба и испанский сапог давно вышли из моды, еретиков больше не жгут на кострах.

"Not our heretics perhaps," he said, "but our pirates are hanged, and drawn, and quartered, and their accomplices suffer the same fate."	- Еретиков, может быть, и не жгут, - согласился он, - а вот пиратов, насколько мне известно, по-прежнему вешают, колесуют и четвертуют, и сообщники их, как правило, не избегают этой участи.
"Very well," she said, "since you believe me an accomplice, do what you wish.	- Ну что ж, - сказала она, - если вы считаете меня сообщницей пиратов, действуйте.
Go upstairs, and unbind the guests who supped here tonight. Wake Harry from his drunken slumbers. Call the servants. Fetch horses, fetch soldiers and weapons.	Поднимитесь наверх, освободите гостей, разбудите Гарри, сгоните с него хмель, созовите слуг, оседлайте коней, пригласите на помощь солдат.
And then when you have caught your pirate, you may hang us both side by side from the same tree."	А когда поймаете, наконец, вашего пирата, можете вздернуть нас рядом на одном суку.
He did not answer. He stared at her across the table, balancing the knife in his hand.	Он молча смотрел на нее с другого конца стола и поигрывал ножом.
"Yes," he said, "you would suffer that, would you not, and be proud and glad.	- Да, - сказал он, - я понимаю. Вас не страшат ни муки, ни пытки. Ничто не способно сломить теперь вашу гордость.
You would not mind dying now, because you have had, at last, the thing you wanted all your life.	Вы готовы принять даже смерть, потому что наконец испытали то, о чем мечтали всю жизнь.
Is not that true?"	Разве я не прав?
She looked back at him, and then she laughed.	Она посмотрела на него и рассмеялась.
"Yes," she said, "it is true."	- Да, Рокингем, - сказала она, - вы правы.
He turned very white, and the gash on his face showed vivid red in contrast, altering the shape of his mouth, like a strange grimace.	Он побледнел, шрам на его щеке проступил отчетливей, исказив лицо безобразной гримасой.
"And it might have been me," he said, "it might have been me."	- А ведь на его месте мог быть я, - произнес он.
"Never," she said, "that I swear. Never in this world."	- Никогда, - ответила она, - никогда, видит Бог.
"If you had not left London, if you had not come down here to Navron, it would have been me.	- Если бы вы не сбежали в Нэврон, если бы вы остались в Лондоне, вы непременно стали бы моей.
Yes, though it were from boredom, from idleness, from indifference, even from disgust, it would have been me."	Пусть от скуки, пусть от тоски, от безразличия, пусть даже от отвращения - но моей!
"No, Rockingham... never..."	- Нет, Рокингем, нет, никогда...
He got up slowly from his chair, still balancing the knife in his hands, and he kicked the spaniel away from under his feet, and he rolled his sleeves above his elbow.	Он встал, продолжая вертеть в руках нож, оттолкнул спаниеля, дремавшего на полу, и медленно закатал рукава рубашки.
She rose too, gripping the sides of her chair, and the murky light from the two candles on the wall flickered down upon his face.	Дона тоже поднялась, сжимая подлокотники кресла; тусклый отблеск свечей задрожал на ее лице.
"What is it, Rockingham?" she asked.	- Что с вами, Рокингем? - спросила она.

Then for the first time he smiled, and he pushed back his chair, and laid one hand on the corner of the table.	Он улыбнулся - впервые за все это время - и, отшвырнув ногой стул, оперся на край стола.
"I believe," he whispered, "that I am going to kill you."	- Ничего особенного, - прошипел он, - просто я собираюсь убить вас.
In a moment she had flung a glass of wine, close to her hand, straight in his face, and for half a second it blinded him, while the glass shivered to fragments on the floor.	Дона схватила бокал с вином, стоявший поблизости, и швырнула в него. Бокал упал на пол и разбился вдребезги, но все же на какую-то долю секунды задержал его.
Then he made a lunge towards her across the table, but she eluded him, reaching for one of the heavy chairs beside her, and she lifted it, and sent it crashing amongst the silver and the fruit on the table, the leg of it striking his shoulder.	Придя в себя, он попытался дотянуться до нее через стол, но она увернулась, нащупала за спиной массивный, тяжелый стул и, с трудом оторвав его от пола, толкнула в его сторону. Стул проехался по столу, сметая на пол серебро и посуду, и ударил Рокингема в плечо.
He breathed quickly, with the pain of it, and hurling the chair from the table to the ground, he held his knife poised an instant, high above his shoulder, and threw it from him, straight at her throat.	Он задохнулся от боли. Отбросив стул в сторону, он поднял нож и, прицелившись, метнул в Дону.
It struck the ruby pendant around her neck, cracking it in two, and she felt the cold steel slip away from her, pricking her skin, catching itself in the folds of her gown.	Нож вонзился в ожерелье и разрубил его надвое, слегка оцарапав ей кожу, а потом скользнул вниз и застрял в складках одежды.
She fumbled for it, sick with horror and with pain, but before she could seize it he was upon her, one hand doubling her wrist behind her back, and the other pressing her mouth in suffocation.	Дрожа от ужаса и боли, она потянулась, чтобы поднять его, но, прежде чем ее пальцы нащупали рукоятку, Рокингем уже накинулся на нее, завернул ей руку за спину и зажал ладонью рот.
She felt herself falling back against the table, the glasses and the plates crashing to the ground, and somewhere beneath her was the knife which he wished to find.	Она услышала, как зазвенели бокалы и тарелки, и почувствовала, что падает на стол. Рокингем тщетно пытался нашарить нож, оставшийся у нее под спиной.
The dogs were barking now, furiously excited, imagining this was some new sport designed for their amusement, and they leapt up at him, scratching with their paws, so that he was forced to turn a moment, and kick them from under him, releasing the pressure of his hand upon her mouth.	Собаки, вообразившие, что это какая-то новая игра, которую люди затеяли ради их удовольствия, подняли неистовый лай и принялись наскакивать на него сзади, так что он, в конце концов, вынужден был обернуться и отшвырнуть их.
She bit through the palm of his hand, and drove her left fist into his eyes, and now he released her wrist, doubled up beneath her back, so that he could have two hands on her throat, and she felt the pressure of his thumbs on her windpipe, choking her.	Воспользовавшись тем, что рука, зажимавшая ей рот, на секунду ослабла, она тут же вонзила зубы ему в ладонь, а свободной рукой ударила в лицо. Он отпустил ее кисть и обеими руками схватил за горло. Пальцы его сжимались все сильней и сильней, Дона чувствовала, что начинает задыхаться.
Her right hand struggled for the knife, and suddenly her fingers closed upon it, and gripping the cold hasp she drove it upwards, under his arm-pit, and she felt the horrid yielding of his soft flesh to the blade, surprisingly easy, surprisingly warm, with the blood running thick and fast on her hand.	Правой рукой она продолжала водить по столу, надеясь нашарить нож. Неожиданно пальцы ее сомкнулись на холодной рукоятке. Она вытащила нож из-за спины и, размахнувшись что было сил, всадила ему в бок. Клинок легко, без всяких усилий вошел в мягкую, податливую плоть; на руку Доне брызнула густая струя крови.

He sighed, long-drawn and strange, his hand no longer pressing upon her throat, and fell sideways on the table amongst the glass, and she pushed him from her and stood once more on her feet, her knees trembling, with the dogs barking madly about her legs.	Рокингем издал странный, глубокий вздох, разжал руки и повалился на бок, круша оставшуюся на столе посуду. Дона оттолкнула его и встала, чувствуя, что колени ее дрожат от напряжения. Собаки продолжали с диким лаем скакать вокруг.
And now he was dragging himself from the table, too, his glazed eyes turned upon her, one hand pressed to the wound under his arm, and with the other he reached for a great silver carafe that still stood upon the table, and with this he would have smashed her face and trodden her to the ground, but even as he moved towards her the last candle flickered on the wall and was gutted, and they were in darkness.	А Рокингем уже приподнимался над столом, глядя на нее остекленевшими глазами; одной рукой он зажимал рану на боку, другой тянул к себе тяжелый серебряный графин, которым можно было в два счета свалить Дону с ног. Он шагнул к ней, и в этот момент последняя свеча, тускло мерцавшая на стене, погасла - комната погрузилась в темноту.
She felt the edge of the table with her hands, and worked her way round it, out of his reach, and she heard him groping for her in the black hall, stumbling over a chair that stood in his way.	Дона вытянула руки и осторожно двинулась вокруг стола. Рокингем, спотыкаясь и натыкаясь в темноте на стулья, неотступно следовал за ней.
Now she was making for the staircase, she could see a glimmer of pale light from the window in the gallery, and here were the stairs themselves, and the rail, and she was climbing the stairs, with the two dogs barking at her heels.	Заметив слабый свет, падавший из окна галереи на лестницу, она торопливо кинулась туда. Вот и первая ступенька. Она ухватилась рукой за перила и устремилась вверх. По пятам за ней с лаем бежали собаки.
Somewhere from above she could hear shouts and cries, and the thumping of fists upon a door, but all this was confusion, was a dream having no connection with the battle that was hers alone.	Откуда-то со второго этажа доносились крики и стук в дверь. Дона слышала их как сквозь сон; звуки эти казались ей далекими и нереальными, не имеющими никакого отношения к тому, что происходило сейчас с ней.
Looking back over her shoulder, sobbing, she saw Rockingham at the foot of the stairs, and he was not standing upright as he had before, but was climbing towards her on all fours like the dogs at her heels.	Она громко всхлипнула и оглянулась - Рокингем уже стоял под лестницей. Ноги не держали его, он опустился на четвереньки и пополз следом за ней, как пес.
She reached the top of the stairs, and the shouts and thumps were louder now.	Она наконец добралась до галереи. Крики и стук сделались отчетливей.
There was Godolphin's voice amongst them, and Harry's too, while the barking of the dogs joined the clamour, and from the direction of the nurseries came the high-pitched frightened scream of a child, woken from his sleep.	Слышался голос Годолфина и проклятия Гарри, сопровождаемые неистовым тявканьем спаниелей. Весь этот гвалт, очевидно, разбудил малышей - из детской донеслись пронзительные испуганные крики.
Then she knew anger at last, and not fear.	И страх ее неожиданно исчез, рассеялся, уступив место гневу.
Then she was resolute, and calm, and cold.	Она сделалась спокойной, уверенной и холодной.
The grey light from the window, where the moon struggled through the clouds, shone feebly upon a shield hanging on the wall, some trophy of a dead St. Columb, and she tore it from its place on the wall, heavy and dusty with age, and the weight of it dragged her to her knees.	Бледный лунный свет, пробившись сквозь плотную завесу облаков, упал на стену и осветил тяжелый пыльный щит, принадлежавший покойному лорду Сент-Коламу. Дона сорвала его со стены и, пытаясь удержать, опустилась на колени.
Still Rockingham came.	Рокингем приближался.

She could see his back, humped against the rail, as he paused for breath, and she could hear the scratching of his hands upon the stairs and the quick sound of his breathing.	На середине лестницы он остановился, переводя дыхание, а затем снова принялся карабкаться вверх, скребя ногтями по ступеням и тяжело дыша.
When he turned the corner of the stair and stood a moment, turning his head, looking for her in the darkness, she hurled the shield at him, driving it full in his face, and he staggered and fell, turning over and over on the stairs, crashing with the shield on top of him to the stone floor below.	Вот он добрался до площадки. Дона видела, как он наклонился вперед, высматривая ее в темноте. И тогда она подняла щит и со всего размаха швырнула прямо ему в голову. Он зашатался, упал, кувыркаясь, скатился по лестнице и рухнул на каменный пол, придавленный тяжелым щитом, свалившимся сверху.
And the dogs went down after him, excited and barking, scampering in play, nosing his body as it lay there on the floor.	Следом, игриво повизгивая, сбежали собаки и принялись возбужденно обнюхивать распростертое тело.
Dona stood motionless, all feeling spent, a great ache behind her eyes, the sound of James's cry still ringing in her ears, and somewhere now there were footsteps, and a voice calling in anxiety and fear, and the splintering tearing noise of breaking wood.	Дона застыла на галерее. Ее охватила страшная усталость, голова раскалывалась от боли, в ушах звенел пронзительный крик Джеймса. Откуда-то издалека послышались шаги, взволнованные, испуганные голоса и треск ломающегося дерева.
It would be Harry perhaps, or Eustick, or Godolphin, beating down the locked door of the bedroom where they were imprisoned, and it seemed to her that these things mattered little, for she was too weary now to care.	"Наверное, это Гарри, Юстик и Годолфин пытаются выбраться из спальни", - безразлично, как о чем-то постороннем, подумала она. Ей было не до них, она слишком устала, чтобы беспокоиться о ком-то еще.
She wanted to lie down in the darkness, and to sleep with her face between her hands, and she remembered that somewhere along this passage was her room, and her own bed, where she could hide and be forgotten. Somewhere, in the river, there was a ship called La Mouette, and the man she loved stood at the wheel now, taking his ship to the sea.	Больше всего ей хотелось сейчас уткнуться лицом в подушку и заснуть, не видя и не слыша ничего вокруг. Она представила свою тихую спальню в конце коридора, свою уютную, мягкую кровать... Мысли ее перенеслись дальше, она подумала о корабле, плывущем к морю, и о человеке, стоящем за штурвалом, - единственном и самом дорогом человеке на свете.
She had promised to give him her answer at day-break, and to wait for him on the little spit of sand that jutted out into the sea.	Они договорились встретиться на рассвете, она обещала ждать его на узкой песчаной косе, выступающей в море. Она обещала дать ему ответ.
William would take her to him, William the faithful, somehow they would find their way across the country in the darkness, and when they reached the cove the boat would put off from the ship towards them, even as he had said. She thought of the coast of Brittany as she had seen it once before, golden at sunrise, with the rocks about it jagged and crimson, like the coast of Devon.	Уильям поможет ей, верный, преданный Уильям, он покажет ей дорогу, он довезет ее до бухты. Они спустятся на берег, сядут в лодку, которую вышлют за ними с корабля, и уплывут -далеко-далеко... Ей представилось побережье Бретани, такое, каким она увидела его несколько дней назад: каменистый берег, позолоченный лучами восходящего солнца, багровые зубчатые скалы, похожие на скалы Девона.
The white breakers hurled themselves upon the sand, and the spray threw a fine mist onto the cliffs, the smell of it mingling with the warm earth and the grass.	Она вспомнила белые буруны, набегающие на песок, брызги, туманной пеленой окутывающие все вокруг, запах моря, смешанный с запахом прогретой земли и трав...

Somewhere there was a house which she had never seen, but he would take her to it, and she would feel the grey walls with her hands.	Г де-то там, за этими скалами, стоит дом, который она ни разу не видела, большой дом с серыми стенами, в который они однажды войдут вдвоем.
She wanted to sleep now, and dream of these things, and remember no more the guttering candles in the dining-hall below, with the smashed glass and the broken chairs, and Rockingham's face when the knife touched his flesh.	Ей хотелось заснуть и увидеть во сне этот дом и забыть наконец темный обеденный зал, оплывающие свечи, разбитую посуду, сломанные стулья и выражение, появившееся на лице у Рокингема, когда она вонзила в него нож.
She wanted to sleep, and it seemed to her suddenly that she stood no longer, that she was falling too, as Rockingham had done, and the blackness came about her and covered her, and there was a rushing of wind in her ears...	Ей хотелось спать, ей очень хотелось спать, сон одолевал ее, она чувствовала, что силы ее оставляют и она падает, падает, как Рокингем падал недавно, а тьма вокруг сгущается, ложится на глаза и в ушах пронзительно свистит ветер...
Surely it was long afterwards that people came and bent over her, and hands lifted her and carried her.	Прошло, наверное, очень много времени. Какие-то люди склонились над ней, подняли на руки, понесли.
And someone bathed her face, and her throat, and laid pillows under her head.	Кто-то смыл кровь с ее лица и шеи, подложил под голову подушку.
There were many voices in the distance, men's voices, and the coming and going of heavy footsteps, and there must have been horses in the courtyard outside the house; she could hear their hoofs on the cobbles.	Она слышала неясные мужские голоса, тяжелый шум шагов. Затем во дворе простучали копыта -должно быть, кто-то уехал.
Once too she heard the stable clock strike three.	Часы на конюшне пробили три раза.
And dimly, in the back of her mind, something whispered,	В голове ее шевельнулась смутная, тревожная мысль:
"He will be waiting for me on the spit of sand, and I am lying here, and I cannot move, and I cannot go to him," and she tried to raise herself from her bed, but she had no strength.	"Он будет ждать меня на берегу. Я должна встать, я должна идти к нему..." Она попыталась подняться, но тут же снова упала на подушку.
It was still dark, while outside her window she could hear a little thin trickle of rain.	За окном было темно, мелкий дождь стучал по стеклу.
Then she must have slept, the heavy dull sleep of exhaustion, for when she opened her eyes it was daylight, and the curtains had been drawn, and there was Harry kneeling by her side, fondling her hair with his great clumsy hands.	В конце концов усталость сморила ее, и она заснула глубоким, тяжелым сном, а когда проснулась, шторы были уже раздернуты, в окно врывался дневной свет и Г арри, стоя подле нее на коленях, неуклюже гладил ее по волосам.
He was peering into her face, his blue eyes troubled, and he was blubbing like a child.	Глаза у него были встревоженные, он пристально всматривался в ее лицо, время от времени всхлипывая, словно ребенок.
"Are you all right, Dona?" he said, "are you better, are you well?"	- Ну как ты, дорогая? - спросил он. - Тебе лучше?
She stared at him without understanding, the dull ache still behind her eyes, and she thought how ridiculous it was that he should kneel there, in so foolish a manner, and she felt a sort of shame upon her that he should do so.	Она непонимающе посмотрела на него. Виски ломило, в голове билась тупая, ноющая боль. Зачем он стоит на коленях? Зачем он ведет себя так смешно и нелепо?
"Rock's dead," he said. "We found him dead there, on the floor, with his poor neck broken.	- Роки умер, Дона, - произнес Г арри. - Мы нашли его на полу с переломленной шеей.

Rock, the best friend I have ever had."	Бедный Роки, он был моим самым лучшим другом!
And the tears rolled down his cheeks, and she went on staring at him.	По щекам его заструились слезы. Дона молча смотрела на него.
"He saved your life, you know," said Harry; "he must have fought that devil single-handed, alone there in the darkness, while you fled up here to warn us. My poor beautiful, my poor sweet."	- Он спас тебе жизнь, Дона, - продолжал Г арри. -Он пытался защитить тебя от этого подлого пирата. Он дрался с ним один на один, в темноте, дрался, несмотря на рану в боку, чтобы ты, дорогая моя, любимая моя девочка, успела добежать до спальни и предупредить нас.
She did not listen to him any more, she sat up, looking at the daylight as it streamed into her window.	Дона не слушала его. Она приподнялась на кровати и посмотрела в окно, за которым разгорался яркий, погожий день.
"What is the time?" she said, "how long has the sun been risen?"	- Который час? - спросила она. - Солнце уже встало?
"The sun?" he said blankly, "why, it's nearly noon I believe.	- Солнце? - удивленно переспросил он. - Конечно, дорогая, сейчас полдень.
What of it?	Почему ты спрашиваешь?
You are going to rest, are you not? You must, after all you have suffered last night."	Не думай ни о чем, моя радость, тебе нельзя волноваться, ты столько всего пережила...
She put her hands over her eyes and tried to think.	Она закрыла глаза и постаралась сосредоточиться.
It was noon then, and the ship would have sailed, for he could not have waited for her after the day had broken. She had lain here sleeping on her bed, while the little boat put in to the spit of sand and found it empty.	Если сейчас полдень, значит, корабль уже уплыл -он сказал, что будет ждать только до рассвета. Она проспала. Боже мой, она проспала! Шлюпка подходила к берегу, как они и договорились, и уплыла, никого не застав.
"Try and rest again, my lovely," said Harry, "try and forget the confounded Goddamned night.	- Ни о чем не беспокойся, дорогая, - услышала она голос Гарри. - Забудь об этой проклятой ночи.
I'll never drink again, I swear it.	Клянусь тебе, я никогда больше не возьму в рот спиртного.
It's my fault, I ought to have stopped it all.	Да, да, это я во всем виноват. Если бы я не напился как сапожник, ничего бы не случилось.
But you shall have your revenge, I promise you that.	Но не думай, дорогая, этот негодяй поплатится за все.
We've caught him, you know, we've got the blasted fellow."	Наконец-то он в наших руках, наконец-то мы его поймали.
"What do you mean?" she said slowly, "what are you talking about?"	- Кого? - с трудом выговорила она. - Кого вы поймали?
"Why, the Frenchman of course," he said, "the devil who killed Rock, and would have killed you too.	- Француза, конечно, кого же еще! - ответил он. -Этого подлого француза, который убил Роки и собирался убить тебя.
The ship's gone, and the rest of his battered crew, but we've got him, the leader, the damned pirate."	Корабль успел удрать и команда тоже, но главаря мы, благодарение Богу, схватили.

She went on staring at him without understanding, dazed, as though he had struck her, and he, seeing her eyes, was troubled, and began once more to fondle her hair and to kiss her fingers, murmuring,	Она продолжала изумленно смотреть на него, словно не веря своим ушам. Он обеспокоенно заглянул ей в лицо и снова забормотал, гладя ее по голове и целуя пальцы:
"My poor girl, what a confounded to-do, eh, what a night, what a devilish thing."	- Бедная моя девочка, как ты измучилась! Что за проклятая ночь!
And then, pausing a moment, he looked at her, and flushed, a little confused, still holding her fingers, and because the despair in her eyes was something dark and new, was a thing he did not understand, he said to her awkwardly, like a shy and clumsy boy:	Затем, смущенный странным, мрачным выражением, застывшим в ее глазах, вдруг умолк, покраснел и, не выпуская ее пальцев, робко, будто застенчивый школьник, спросил:
"That Frenchman, that pirate, he didn't molest you in any way, did he, Dona?"	- Скажи, дорогая, ведь этот француз, этот подлый пират... он не посмел тебя обидеть, правда?
CHAPTER XXI	Глава 21
Two days came and went, things without hours or minutes, in which she dressed herself, and ate, and went out into the garden, and all the while she was possessed by a strange sense of unreality, as though it was not she who moved, but some other woman, whose very words she did not understand.	Прошло два дня, два долгих дня без часов и минут. Дона одевалась, спускалась к обеду, гуляла по саду, испытывая странное ощущение, что все это происходит не с ней, а с какой-то другой женщиной, чьи слова и поступки были ей совершенно непонятны.
No thoughts came to her mind: it was as though part of her slept still, and the numbness spread from her mind to her body, so that she felt nothing of the sun when it came from two clouds and shone a moment, and when a little chill wind blew she was not cold.	Она жила словно во сне, ни о чем не думая, ничего не желая, скованная оцепенением, охватившим не только ее ум, но и тело - она не замечала солнечных лучей, прорывавшихся сквозь завесу облаков, не чувствовала легкого ветерка, время от времени пробегавшего по саду.
At one time the children ran out to greet her, and James climbed on her knee, and Henrietta, dancing before her, said,	Дети как ни в чем не бывало резвились на лужайке. Джеймс карабкался к ней на колени, Генриетта прыгала вокруг и щебетала:
"A wicked pirate has been caught, and Prue says he will be hanged."	"А злого пирата уже поймали. Пру говорит, что его скоро повесят".
She was aware of Prue's face, pale, rather subdued, and with an effort she remembered that there had been death, of course, at Navron, that at this moment Rockingham would be lying in a darkened church awaiting burial.	Дона взглянула на Пру. Вид у девушки был бледный, подавленный, и она с трудом вспомнила, что в Нэвроне траур, что тело Рокингема лежит в полутемной церкви, дожидаясь погребения.
There was a dull greyness about these days, like the Sundays she remembered as a child, when the Puritans forbade dancing on the green.	Время тянулось бесконечно долго, серое, пустое и безрадостное, как в детстве, когда пуритане запретили танцевать на лугу по воскресеньям.
There was a moment when the rector of Helston Church appeared and spoke to her gravely, condoling with her on the loss of so great a friend.	Явился пастор из Хелстонской церкви с соболезнованиями по поводу безвременной кончины их дорогого друга.

And afterwards he rode away, and Harry was beside her again, blowing his nose, and speaking in a hushed voice entirely unlike himself. He stayed by her continually, humble and anxious to please, and kept asking her whether she needed anything, a cloak, or a coverlet for her knees, and when she shook her head, wishing he would leave her quietly, so that she could sit, staring at nothing, he began protesting once more how much he loved her, and that he would never drink again: it was all because he had drunk too much that fatal night that they had let themselves be trapped in such a way, and but for his carelessness and sloth poor Rockingham would be alive.	Произнеся несколько напыщенных фраз, он уехал, но его место тут же занял Гарри. Он хлюпал носом, говорил непривычно тихо и вообще был на удивление робок и заботлив: поминутно осведомлялся, не нужно ли ей чего-нибудь, не подать ли ей накидку, не укутать ли колени пледом, а когда она качала в ответ головой, желая только, чтобы ее оставили в покое и дали посидеть молча, ни о чем не думая, никого не видя, он снова и снова принимался твердить, что он любит ее, что никогда больше не возьмет в рот ни капли, что полностью осознает свою вину за события той злосчастной ночи: если бы не его пьяное легкомыслие и преступная небрежность, их не заперли бы в спальнях и бедняга Рокингем остался бы жив.
"I'll cut out gambling too," he said. "I'll never touch another card, and I'll sell the town house, and we'll go and live in Hampshire, Dona, near your old home, where we first met.	- Поверь, дорогая, с вином и картами покончено, -бормотал он. - Клянусь тебе, я больше никогда не сяду за карточный стол. Мы продадим наш городской дом и переедем в Хэмпшир, туда, где ты родилась и где мы с тобой познакомились.
I'll live the life of a country gentleman at last, with you and the children, and I'll teach young James to ride and to hawk.	Мы будем жить спокойной, размеренной жизнью - ты, я и дети; я научу Джеймса ездить верхом и охотиться с соколами.
How would you like that, eh?"	Ведь ты поедешь со мной, правда, Дона? Скажи, ты поедешь?
Still she did not answer, but went on staring in front of her.	Но она молчала и смотрела прямо перед собой.
"There's always been something baleful about Navron," he said, "I remember thinking so as a boy.	- В Нэвроне есть что-то зловещее, - продолжал он. - Я всегда это замечал, даже в детстве.
I never felt well here: the, air is too soft.	Да и климат здесь слишком мягкий.
It doesn't suit me.	Он вреден для моего здоровья.
It doesn't suit you, either.	И для твоего тоже, правда, дорогая?
We'll go away as soon as this business is over and done with.	Да, да, мы обязательно уедем отсюда, как только закончим все дела.
If only we could lay our hands on that damned spy of a servant, and hang 'em both at the same time.	Единственное, о чем я жалею, так это что мне не удалось поймать твоего подлого слугу и вздернуть его вместе с хозяином.
God, when I think of the danger you were in, you know, trusting that fellow."	У меня до сих пор мороз по коже идет, когда я представляю, какой опасности ты подвергалась, живя с ним бок о бок.
And he began to blow his nose again, shaking his head.	Он высморкался и покачал головой.

One of the spaniels came fawning up to her, licking her hands, and suddenly she remembered the furious barking of the night, the yapping, the excitement, and in a flash her darkened mind became alive again, awake and horribly aware.	Один из спаниелей подбежал к Доне и, ласкаясь, лизнул ее руку, и ей вдруг вспомнилось, как заливисто они тявкали в ту ночь, как возбужденно носились по залу. Пелена, окутывающая ее сознание, упала, мысли сделались ясными и четкими.
Her heart beat loudly, for no reason, and the house, and the trees, and the figure of Harry sitting beside her took shape and form.	Она огляделась вокруг. Дом, сад, фигура Г арри снова обрели смысл и значение. Сердце ее забилось быстрей.
He was talking, and she knew now that every word he uttered might be of importance, and that she must miss nothing, for there were plans to make, and time itself was now of desperate value.	Она прислушалась к тому, что он говорил, понимая, что времени осталось мало и из его слов можно извлечь кое-что полезное.
"Poor Rock must have outwitted the servant from the first," he was saying. "There were signs of the struggle in his room, you know, and a trail of blood leading along the passage, and then it stopped suddenly, and we found no trace of the fellow.	- Должно быть, Роки все-таки перехитрил твоего подлого лакея, - рассуждал Г арри. - В его комнате все было перевернуто вверх дном, а от двери по коридору тянулся кровавый след.
Somehow he must have got away, and perhaps have joined those other rascals on the ship, though I think it doubtful.	Потом этот след вдруг исчез, а сам негодяй как сквозь землю провалился.
They must have used some part of the river time and again as a sneak-hole.	Наверное, ему удалось каким-то чудом выскользнуть из дома и догнать остальную шайку.
By thunder, Dona, if we'd only known."	Представь себе, оказывается, у них на реке был тайник, они прятались там во время набегов.
He smote his fist in the palm of his hand, and then, remembering that Navron had been a house of death and that to talk loudly, or to swear, was to show irreverence towards the dead, he lowered his voice, and sighed, and said,	Эх, черт побери, если бы мы знали об этом заранее! Он стукнул кулаком по ладони. Потом, вспомнив, что в доме покойник и что во время траура не полагается кричать и чертыхаться, вздохнул и добавил чуть тише:
"Poor Rock.	- Бедный Роки!
I hardly know how we shall do without him, you know."	Как я буду жить без него!
She spoke at last, her voice sounding strange to her own ears, because her words were careful, like a lesson learnt by heart.	Дона заговорила. Голос ее звучал робко и неуверенно, словно она пыталась вспомнить плохо затверженный урок.
"How was he caught?" she said, and the dog was licking her hand again, but she did not feel it.	- Как его поймали? - спросила она, не чувствуя, что пес снова лижет ей руку.
"You mean that damned Frenchman?" said Harry, "well, we - we rather hoped you could tell us a bit about it, the first part, because you were with him, weren't you, in the salon there.	- Кого? Француза? - отозвался Г арри. - Видишь ли, нам самим пока не все ясно. Мы надеялись, что ты сможешь пролить свет хотя бы на то, что происходило вначале. Ты ведь довольно долго оставалась с ним наедине, там, в гостиной.
But I don't know, Dona, you seemed so stunned and strange when I asked you.	Я пытался тебя расспрашивать, но ты становилась такой странной, такой рассеянной, от тебя ничего нельзя было добиться.
I said to Eustick and the others,	И я сказал Юстику и всем остальным:

'Hell, no, she's been through too much,' and if you'd rather not tell me about it, well, that's all there is to it, you know."	"Нет, черт побери, не надо ее мучить, ей и без того пришлось несладко". Так что решай сама, дорогая: если хочешь, расскажи все как было, а нет - я не буду тебя принуждать.
She folded her hands on her lap and she said,	Она сложила руки на коленях и проговорила:
"He gave me back my earrings and then he went."	- Он отдал мне серьги и ушел.
"Oh, well," said Harry, "if that was all. But then he must have come back, you know, and tried to follow you upstairs.	- Да? - переспросил Г арри. - И все? Ну вот и хорошо, вот и отлично. Только потом он, видно, решил вернуться и погнался за тобой по лестнице.
Perhaps you don't remember fainting there, on the passage by your room.	Ты добежала до дверей своей спальни и упала в обморок. Поэтому ты, наверное, ничего и не помнишь.
Anyway, Rock must have been there by then, and guessing what the scoundrel was after, threw himself on the fellow, and in the fight that followed - for your safety Dona, you must always remember that - he lost his life, dear staunch friend that he was."	К счастью, поблизости оказался Роки. Он разгадал намерения негодяя и кинулся тебе на помощь. Завязалась драка. И наш дорогой, наш верный, преданный друг погиб, защищая твою честь.
Dona waited a moment, watching Harry's hand as he stroked the dog. "And then?" she said, looking away from him, across the lawn.	Он замолчал и принялся гладить собаку. Дона подождала немного и спросила, глядя на лужайку: - А потом?
"Ah, the rest we owe to Rock too.	- Потом все было так, как предсказывал Роки.
It was his plan, from the first.	Ведь это он придумал весь план.
He suggested it to Eustick and George Godolphin when we met them at Helston.	Еще в Хелстоне, когда мы впервые встретились с Юстиком и Джорджем Годолфином.
'Have your men posted on the beaches,' he said, 'and boats in readiness, and if there is a vessel hiding up the river, you'll get her as she comes down by night, on the top of the tide.'	"Расставьте часовых по обеим берегам, -посоветовал он, - и держите наготове лодки. Если корабль скрывается на реке, легче всего перехватить его ночью, во время отлива, когда он начнет пробираться к морю".
But instead of getting the ship, we got the leader instead."	Так все и получилось, только вместо корабля в наши сети попал сам капитан.
And he laughed, pulling at the dog's ears, and tickling his back.	Он рассмеялся и потрепал собаку по спине.
"Yes, Duchess, we got the leader, and he'll hang for piracy and murder, won't he? And the people will sleep easy in their beds once more."	- Теперь этот негодяй поплатится за все свои злодеяния. Мы вздернем его на первом суку, и местные жители наконец-то вздохнут спокойно, верно, Герцогиня?
Dona heard herself saying sharply in a clear cold voice,	Дона, словно издалека, услышала свой холодный, бесстрастный голос, отчетливо проговоривший:
"Was he wounded at all? I don't understand."	- Прости, я не поняла: он что же, ранен?
"Wounded?	- Ранен?
God bless me, no.	Какое там - ни единой царапины!
He'll hang without a scratch on him, and he'll know what it feels like.	Так, в целости и сохранности, и отправится на виселицу.

The devilry up here had delayed him, you see, and those three other scoundrels, and they were making for a point below Helford to join their vessel in mid-river.	Они слишком задержались в Нэвроне - он и трое других бандитов - и не успели сесть на корабль.
He must have told the rest of his crew to get the ship under way when he was up at the house.	Капитан, очевидно, велел команде заранее приготовить его к отплытию, пока он будет орудовать в доме.
God knows how they managed it, but they did.	Не знаю уж, как им это удалось, но они его приготовили.
When Eustick and the others got down to the point agreed upon, there was the ship in mid-stream, and the fellows swimming out to her, all but their leader, and he was standing on the beach, as cool as a blade of steel, fighting two of our people at once, while his men got away. He kept shouting over his shoulder to them in his damned lingo as they swam to the ship, and though the boats were launched from the beaches, as we arranged, they were too late to catch the scoundrels or the ship.	И когда Юстик со своими людьми прибыл на оговоренное место, судно было уже на середине реки, а трое матросов вплавь добирались до него. Капитан остался на берегу, прикрывая их отступление. Он стоял у воды, спокойный и невозмутимый, как сам дьявол, и отбивался одновременно от двух наших часовых, то и дело оборачиваясь к плывущим и посылая им вдогонку какие-то команды на своем тарабарском наречии. Несколько лодок тут же пустились за ними в погоню, как было задумано, но и корабль и разбойники успели удрать.
She sailed out of Helford with a roaring tide under her, and a fair wind on her quarter, and the Frenchman watched her go, and God damn it, he was laughing, Eustick said."	Судно летело на всех парусах, подгоняемое сильным отливом и крепким попутным ветром, а капитан смотрел им вслед и, по словам Юстика, хохотал во все горло.
As Harry spoke it seemed to Dona that she could see the river where it broadened, and met the sea, and she could hear the wind in the rigging of La Mouette as she had heard it once, and the escape would be a repetition of all the escapes that had gone before, but this time they sailed without their captain, this time they went alone. Pierre Blanc, Edmond Vacquier, and the rest, they had left him there on the beach because he had bid them do so, and she guessed what his words must have been, as he stood there, facing his enemies, while they swam to the ship.	Дона слушала Гарри и представляла устье реки, расширяющееся при впадении в море, свист ветра в мачтах "Ла Муэтт", точь-в-точь такой же, как в тот раз, когда она стояла на его палубе. Да и все остальное было таким же, все матросы были на месте: и Пьер Блан, и Эдмон Вакье, и другие члены команды... Только капитана не было с ними. Он остался на берегу, а они уплывали в море, потому что таков был его приказ. Именно этот приказ он и прокричал им вслед, отбиваясь от наседающих врагов.
He had saved his crew, and he had saved his ship, and even now, in whatever prison he found himself, that calm unfettered brain of his would be working and planning some new method of escape, and she realised now that she was stunned and afraid no longer, for the manner of his capture had killed all fear within her.	Он спас команду и корабль, а сам оказался в плену, но она знала, что, в какую бы темницу его ни заточили, какую бы охрану к нему ни приставили, его живой и деятельный ум обязательно найдет выход и поможет ему вырваться на свободу. И чем больше она об этом думала, тем дальше отступал ее страх, тем смелей и уверенней она становилась.
"Where have they taken him then?" she asked, rising now, throwing on the ground the wrap that Harry had put round her shoulders.	- Где он сейчас? - спросила она, поднимаясь и роняя на землю плед, которым укутал ее Гарри.
He told her, "George Godolphin has him in the keep, strongly guarded, and they're for moving him up to Exeter or Bristol when an escort comes down for him in forty-eight hours."	- Пока у Джорджа Годолфина, - ответил он. -Джордж заточил его в башню и приставил надежных часовых. А через двое суток, когда прибудет конвой, мы отправим его в Экзетер или Бристоль.

"And what then?"	- Зачем?
"Why, they'll hang him, Dona, unless George and Eustick and the rest of us save His Majesty's servants the trouble of doing so, and hang him on Saturday midday, as a treat to the people."	- Чтобы повесить, разумеется. Хотя не исключено, что Джордж и Юстик захотят облегчить работу слугам его величества и вздернут его в ближайшее воскресенье на радость местным жителям.
They entered the house, and she stood now on the spot where he had bidden her farewell, and she said,	Они вошли в дом. Дона остановилась у балконной двери, той самой, перед которой несколько дней назад прощалась с французом, и спросила:
"Would that be within the law?"	- Но ведь это незаконно?
"No, perhaps not," said Harry, "but I don't think His Majesty would trouble us for a reason."	- Конечно, незаконно, но я уверен, что его величество посмотрит на это сквозь пальцы.
So there was little time to lose, she thought, and much to be done.	"Итак, времени осталось совсем мало, - подумала она, - а дел еще непочатый край".
She remembered the words he had spoken: how the most hazardous performance was often the most successful.	Ей вспомнились слова француза: "Чем рискованней предприятие, тем больше шансов на успех".
That was a piece of advice she would repeat to herself continually during the next hours, for if any situation appeared beyond all saving and all hope, the saving of him did so at this moment.	Ну что ж, этот совет, пришелся сейчас очень кстати: более рискованной и безрассудной затеи, чем его освобождение, трудно было себе представить.
"You are all right again, are you not?" said Harry anxiously, putting an arm about her. "It was the shock of poor Rock's death I believe that made you so strange these two days. That was it, wasn't it?"	- Как ты себя чувствуешь, дорогая? - озабоченно спросил Гарри. - У тебя такой странный вид. Наверное, ты расстроилась из-за Роки? Мне кажется, его смерть сильно потрясла тебя.
"Perhaps," she said. "I don't know. It does not matter. But I am well again now.	-Возможно, - ответила она. - Не знаю... Да и не все ли равно... Я чувствую себя совершенно нормально.
There is no need for you to be anxious."	Ты напрасно беспокоишься.
"I want to see you well," he repeated. "That's all I are about, damn it, to see you well and happy."	- Я забочусь о твоем здоровье, дорогая, - ответил он. - Я хочу, черт возьми, чтобы ты была счастлива.
And he stared down at her, his blue eyes humble with adoration, and he reached clumsily for her hand.	Он посмотрел на нее робким, влюбленным взглядом и неловко схватил за руку.
"We'll go to Hampshire, then, shall we?" he said.	- Ведь ты поедешь со мной в Хэмпшир, правда?
"Yes," she answered, "yes, Harry, we'll go to Hampshire."	- Да, - ответила она, - да, Г арри, я поеду с тобой в Хэмпшир.
And she sat down on the low seat before the fireplace where no fire burnt because it was midsummer, and she stared at the place where the flames should have been while Harry, forgetting that Navron had been a house of death called,	Она села на низкую скамеечку у камина, в котором с самой весны не разжигали огня, и задумалась, глядя в то место, где когда-то танцевали языки пламени. Гарри, позабыв, что в доме траур, завопил во все горло:
"Hi, Duke... Hi, Duchess, your mistress says she'll come with us to Hampshire.	-Герцог! Герцогиня! Вы слышали? Ваша хозяйка согласилась поехать со мной в Хэмпшир!
Find it, then, go seek."	А ну-ка, собачки, вперед бегом, кто быстрей?

It was imperative of course that she should see Godolphin, and talk to him, and persuade him into granting her an interview alone with his prisoner.	"Прежде всего нужно повидаться с Годолфином, -думала Дона, - и добиться, чтобы он разрешил мне пройти в башню.
That part of it should be easy, because Godolphin was a fool.	Надеюсь, что это будет нетрудно - Годолфин туп как пробка.
She would flatter him, and during the interview she could pass weapons, a knife or a pistol if she could procure one, and so far, so good, because the actual method of escape could not be of her choosing.	Надо постараться отвлечь его внимание и передать французу какое-нибудь оружие: нож или, если удастся раздобыть, пистолет. Все остальное - время и условия побега - - он должен выбрать сам".
They supped quietly, she and Harry, in the salon before the open window, and soon afterwards Dona went up to her room, pleading weariness, and he had the intuition to say nothing, and to let her go alone.	Ужинали они вдвоем, сидя у раскрытого окна гостиной. После ужина Дона, сославшись на усталость, поднялась к себе. У Г арри, слава Богу, хватило такта не задавать лишних вопросов.
When she was undressed, and lying in her bed, her mind full of her visit to Godolphin, and how she should achieve it, she heard a gentle tapping at her door.	Она разделась и легла, снова и снова прокручивая в голове детали предстоящей беседы с Годолфином. Неожиданно в дверь постучали.
"Surely," she thought, her heart sinking, "it is not Harry, in this new wistful penitent mood, not tonight."	Сердце у нее упало. Неужели Гарри? Нет, не может быть, он так искренне сокрушался, так трогательно жалел ее... Боже мой, только не сегодня!
But when she did not answer, hoping he would think her asleep, the tapping came again.	Она притаилась, надеясь, что, не получив ответа, он уйдет. Стук повторился.
Then the latch lifted, and it was Prue standing there in her nightgown, a candle in her hand, and Dona saw that her eyes were red and swollen with crying.	Затем ручка медленно повернулась, и в комнату вошла Пру, в ночной рубашке и со свечой в руке. Глаза у нее были красные и распухшие от слез.
"What is it?" said Dona, sitting up at once. "Is it James?"	- Что случилось? - вскакивая, проговорила Дона. -Джеймс заболел?
"No, my lady," whispered Prue, "the children are asleep.	- Нет-нет, миледи, - прошептала Пру. - Дети спят.
It's only - it's only that I have something to tell you, my lady."	Я... я хотела поговорить с вами.
And she began weeping again, rubbing her eyes with her hand.	И снова принялась плакать, вытирая глаза рукой.
"Come in, and shut the door," said Dona.	- Заходи и закрой дверь, - сказала Дона. - Вот так.
"What is the matter, then, why are you crying?	А теперь спокойно объясни, что случилось.
Have you broken something?	Ты что-нибудь разбила?
I shall not scold you."	Не бойся, я не буду тебя ругать.
The girl continued to weep, and glancing about her, as though afraid that Harry himself might be there, and would hear her, she whispered between her tears,	Девушка продолжала плакать, испуганно оглядываясь по сторонам, словно опасаясь, что Гарри находится где-то поблизости. И наконец прошептала сквозь слезы:
"It's about William, my lady, I have done something very wicked."	-Это касается Уильяма, миледи. Я так виновата перед вами, так виновата!

"Oh heaven," thought Dona, she has been seduced by William while I was away in La Mouette, and now because he has gone, she is afraid and ashamed, and thinks she will have a baby, and that I will send her away, and	"О Господи! - подумала Дона. - Только этого не хватало. Наверное, Уильям соблазнил ее, пока я была на 'Ла Муэтт''. А теперь он исчез, и она боится, что у нее будет ребенок и я ее прогоню".
"Don't be afraid, Prue," she said softly, "I won't be angry.	- Ну-ну, Пру, - ласково проговорила она, -успокойся, я на тебя не сержусь.
What is it about William?	Что ты хотела мне рассказать?
You can tell me, you know. I shall understand."	Говори, я слушаю.
"He was always very good to me," said Prue, "and most attentive to me and the children, when you were ill, my lady. He could not do too much for us.	- Ах, миледи, Уильям был такой добрый, - начала Пру, - он так хорошо относился ко мне и к детям, пока вы болели, - заботился о нас, старался во всем угождать.
And after the children were asleep, he used to come and sit with me, while I did my sewing, and he used to tell me about the countries he had visited, and I found it very pleasant."	А когда дети засыпали и я садилась за шитье, он приходил и рассказывал мне о разных странах, в которых он побывал. Ах, миледи, он так хорошо рассказывал!
"I expect you did," said Dona, "I should have found it pleasant too."	- Да-да, Пру, я понимаю, - сказала Дона. - Я тоже с удовольствием послушала бы его рассказы.
"I never thought," said the girl, sobbing afresh, "that he had anything to do with foreigners, or with these terrible pirates we had heard about.	- Кто бы мог подумать, - всхлипывая, продолжала девушка, - что он связан с этими иностранцами, с этими ужасными пиратами, о которых все только и говорили.
He was not rough in his ways at all, with me."	Он был всегда такой добрый, такой обходительный, особенно со мной.
"No," said Dona, "I hardly suppose he was."	- Ты права, Пру, обходительности Уильяму было не занимать.
"And I know it was very wrong of me, my lady, not to have told Sir Harry and the other gentlemen that night, when there was all that terrible to-do, and they came bursting out of their rooms, and poor Lord Rockingham was killed, but I had not the heart to give him up, my lady. So faint he was with loss of blood, and as white as a ghost, I just could not do it.	- Ах, миледи, я поступила очень дурно, ничего не рассказав сэру Г арри и остальным господам. Но я так испугалась в ту ночь, когда произошли все эти ужасные события и господа выламывали двери, а сэра Рокингема убили. К тому же Уильям совсем ослабел от боли, он был такой бледный, такой несчастный, в лице ни кровинки, ну просто как привидение, я и не смогла, миледи, я не решилась его выдать.
If it's found out I shall be beaten and sent to prison, but he said I must tell you, whatever happened." And she stood there, twisting her hands, with the tears running down her cheeks.	Я понимаю, если господа узнают, они высекут меня и посадят в тюрьму, но Уильям просил непременно передать вам, вот я и передаю.
"Prue," said Dona, swiftly, "what are you trying to tell me?"	- Подожди, Пру, - мягко остановила ее Дона, - я ничего не понимаю. О чем ты говоришь?
"Only that I hid William in the nursery that night, my lady, when I found him lying in the passage, with a cut on his arm, and another on the back of his head.	- Ах, сударыня, вчера ночью я нашла У ильяма в коридоре. Он был ранен в руку, и голова у него была разбита. Я подобрала его и отвела в детскую.

And he told me then that Sir Harry and the other gentlemen would kill him if he was found, that the French pirate was his master, and there had been fighting at Navron that night.	Он сказал, что если сэр Г арри и остальные господа найдут его, то ему несдобровать, потому что он служил у французского пирата, который в эту ночь напал на Нэврон.
So, instead of giving him up, my lady, I bathed and dressed his wounds, and I made him up a bed on the floor beside the children, and after breakfast, when the gentlemen were all away searching for him and the other pirates, I let him out, my lady, by the side-door, and no one knows anything about it but you and me."	И тогда, сударыня, вместо того, чтобы обо всем доложить вам, я промыла и перевязала его раны, а после завтрака, когда господа отправились ловить пиратов, выпустила его через черный ход. Вот, сударыня, теперь вы знаете все.
She blew her nose noisily on her handkerchief, and would have cried again.	Она поднесла к носу платок и громко высморкалась, очевидно опять намереваясь заплакать.
But Dona smiled at her, and leaning forward patted her shoulder, and said,	Дона наклонилась к ней и с улыбкой погладила по плечу.
"It's all right, Prue. You are a good faithful girl to tell me this, and I shall keep it to myself.	- Ты правильно сделала, Пру, что все рассказала мне, - проговорила она. - Не беспокойся, я тебя не выдам.
I am fond of William, too, and should be greatly distressed if any harm came to him.	Я тоже люблю Уильяма и не хочу, чтобы он попал в беду.
But I want you to tell me something. Where is William now?"	Но ты забыла сказать самое главное: где он сейчас?
"He said something about Coverack when he woke, my lady, and asked for you, and I told him you were in bed, very shocked and exhausted, as Lord Rockingham had been killed in the night.	- Когда он пришел в себя, миледи, он сразу же заговорил о Коуврэке и попросил позвать вас, но я ответила ему, что вы больны и вас нельзя беспокоить, потому что этой ночью убит лорд Рокингем.
At that he seemed to think a while, my lady, and then when I had bathed and dressed his wounds afresh he said he had friends at Gweek who would shelter him, and would not betray him, and that he would be there if you wished to send word to him, my lady."	Тогда он немного подумал и после того, как я еще раз перевязала его раны, сказал, что в Гвике у него есть хороший приятель, который может его приютить, так что, если вы захотите с ним встретиться, сударыня, он будет ждать вас там.
"At Gweek?" said Dona. "Very well then, Prue.	- В Г вике? - переспросила Дона. - Хорошо, Пру, спасибо.
I want you to go back to bed, and think no more of this, and to say nothing of it ever again, to anyone, not even to me.	А теперь иди к себе и успокойся. Ни о чем не думай и ни с кем не говори о случившемся, даже со мной.
Go on as you have always done, won't you Prue, and look after the children, and love them well."	Веди себя как обычно: гуляй, играй с детьми, занимайся хозяйством. Я постараюсь все уладить.
"Yes, my lady," said Prue, and she curtseyed, her tears still near the surface, and left the room, and went back to the nursery.	- Слушаюсь, сударыня, - приседая, ответила Пру -глаза у нее опять были на мокром месте - и, выйдя от Доны, направилась в детскую.
And Dona smiled to herself in the darkness, for William the faithful was still at hand, her ally and her friend, and his master's escape from the keep had become a thing of possibility.	Дона осталась одна. Она лежала в кровати и улыбалась в темноте. Уильям нашелся, ее верный, преданный Уильям, он снова был рядом, и освобождение француза казалось уже не таким безнадежным делом.

So she slept, her mind easier than it had been, and when she woke she saw that the listless sky had become blue again, and the clouds were gone, and there was something in the air of that midsummer that would not come again, a warmth and a brilliance belonging to the days when, careless and enraptured, she had gone fishing in the creek.	Успокоенная, умиротворенная, она наконец заснула, а когда проснулась и выглянула в окно, тусклое небо снова было голубым, облака рассеялись, а воздух наполнился неповторимым летним сиянием и теплотой, совсем как в те далекие дни, когда, беззаботная и счастливая, она удила в ручье рыбу.
While she dressed she made her plans, and when she had breakfasted she sent word for Harry to come to her.	Она оделась, обдумывая дальнейший план действий, затем позавтракала в одиночестве и послала за Гарри.
Already he had recovered something of his former spirits, and as he came into the room he called to his dogs in his usual voice, hearty and well content with himself, and he kissed her on the back of her neck as she sat before her mirror.	К Г арри уже почти вернулись его прежние бодрость и самодовольство. Войдя в комнату, он громко окликнул собак, уверенно подошел к жене, сидящей перед зеркалом, и чмокнул ее в шею.
"Harry," she said, "I want you to do something for me."	- Г арри, - начала она, - я хочу попросить тебя об одном одолжении.
"Anything in the world," he promised eagerly, "what is it?"	- Конечно, дорогая, все что угодно, - с готовностью откликнулся он.
"I want you to leave Navron today," she said, "and take Prue and the children with you."	- Ты не мог бы уехать сегодня из Нэврона вместе с Пру и детьми?
His face fell, and he stared at her in dismay.	Лицо его тут же вытянулось, он испуганно уставился на нее.
"But you?" he said, "why will you not come with us?"	- А ты? Разве ты не поедешь с нами?
"I shall follow you," she said, "tomorrow."	- Поеду, - ответила она, - только не сегодня, а завтра.
He began to pace up and down the room.	Он принялся ходить по комнате.
"I imagined we could all travel together, when this business is over," he protested. "They'll be hanging that fellow tomorrow in all probability.	- Я надеялся, что мы уедем вместе, когда закончим все дела, - произнес он. - На завтра намечена казнь пирата.
I thought of going over to see Godolphin and Eustick about it today.	Мы должны еще обсудить кое-какие детали с Годолфином и Юстиком.
You'd like to see him hanged, would not you?	Разве тебе не интересно посмотреть, как его повесят?
We could fix it for nine in the morning, perhaps, and then start our journey afterwards."	Если начать пораньше, скажем часов в девять, и сразу после этого выехать, то к вечеру мы как раз успеем в Лондон.
"Have you ever seen a man hanged?" she said.	- Г арри, - сказала она, - ты когда-нибудь видел повешенных?
"Why, yes, there's little to it, I admit.	- Ну да, согласен, зрелище не из приятных.
But this is rather different.	Но сейчас особый случай.
Damn it, Dona, the fellow murdered poor Rock, and would have killed you too.	Мы собираемся наказать негодяя, который прикончил беднягу Рокингема и чуть не убил тебя.
Do you mean to say you have no wish for revenge?"	Неужели тебе не хочется с ним расквитаться?

She did not answer, and he could not see her face, for her back was turned to him.	Она промолчала, по-прежнему сидя к нему спиной, так что лица ее он не видел.
"George Godolphin would think it very cool of me," he said, "to slip away without a word of explanation."	- Джордж обидится, если я просто так возьму и уеду, - проговорил он.
"I would do the explaining," she said. "I propose calling on him myself this afternoon, after you have gone."	- Я ему все объясню, - ответила она. - Я все равно хотела заглянуть к нему после твоего отъезда.
"Do you mean that I should deliberately set off on the journey, without you, taking the children and the nurse, and leaving you here, all alone, with a handful of half-witted servants?"	- Но не могу же я бросить тебя здесь наедине с этими бестолковыми слугами!
"Exactly that, Harry."	- Уверяю тебя, Гарри, со мной ничего не случится.
"And if I take the carriage for the children, and ride myself, how would you travel tomorrow?"	- А на чем ты будешь добираться, если дети сядут в карету, а я поеду верхом?
"I should hire a post-chaise from Helston."	- Закажу экипаж в Хелстоне.
"And join with us at Okehampton you mean, in the evening?"	- И когда же мы встретимся - вечером в Оукхэмптоне?
"And join with you at Okehampton, in the evening."	- Да, Гарри, вечером в Оукхэмптоне.
He stood by the window, staring moodily out into the garden.	Он подошел к окну и хмуро уставился в сад.
"Oh, God damn it, Dona, shall I ever understand you?"	- Нет, я просто отказываюсь тебя понимать, Дона.
"No, Harry," she said, "but it does not matter very much."	- Тебе совсем необязательно меня понимать, -ответила она.
"It does matter," he said, "it makes life most confounded hell for both of us."	- Обязательно, - возразил он, - в том-то и дело, что обязательно. Что же это будет за жизнь, если муж и жена перестанут понимать друг друга?
She glanced up at him standing there with his hands behind his back.	Она посмотрела на него. Он стоял у окна, заложив руки за спину.
"Do you really think that?" she said.	-Ты действительно так думаешь? - спросила она.
He shrugged his shoulders. "Oh, damme," he said, "I don't know what I think.	- Я вообще уже ничего не думаю, - пожал он плечами. - Я совсем запутался, черт возьми.
I only know I'd give everything in the world to make you happy, but the cursed trouble is I don't know how to, and you are fonder of James's fingernail than you are of me.	Я знаю только одно: я готов отдать все на свете, чтобы ты наконец стала счастливой, но убей меня Бог, если я понимаю, как это сделать. Я ведь вижу, Дона, что крошечный Джеймсов ноготок для тебя в тысячу раз дороже всех моих ласк.
What's a fellow to do when his wife doesn't love him but drink and play cards? Will you tell me that?"	А что остается человеку, которого разлюбила жена? Наливаться пивом и просиживать ночи за картами - вот и все развлечения.
She stood beside him a moment, and put her hand on his shoulder.	Она подошла к нему и положила руки на плечи.
"I shall be thirty in three weeks' time," she said. "Perhaps as I grow older, Harry, I shall grow wiser."	- Через месяц мне исполнится тридцать, Г арри, -сказала она. - Я стану старше и, может быть, чуточку мудрей.

"I don't want you any wiser," he said sullenly, "I want you as you are."	- Мне вовсе не нужно, чтобы ты становилась мудрей, - буркнул он, - ты меня и такая устраиваешь.
She did not answer, and playing with her sleeve he said to her,	Она промолчала. Он снова заговорил, теребя рукав ее платья:
"Do you remember, before you came to Navron, you said some nonsense or other about feeling like that bird in your father's aviary?	- Помнишь, перед отъездом в Нэврон ты рассказала мне какую-то странную историю о птицах.
I couldn't make head or tale of it, and I still can't. It sounded such gibberish, you know.	Я тогда ни слова не понял, да и сейчас, честно говоря, понимаю не больше.
I wish I knew what you were driving at."	Может быть, ты объяснишь, что ты имела в виду?
"Don't think about it," she said, patting his cheek, "because the linnet found its way to the sky.	- Не стоит, Г арри, - ответила она, погладив его по щеке. - Коноплянка в конце концов вырвалась из клетки.
And now, Harry, are you going to do what I asked you?"	Давай поговорим о чем-нибудь более существенном. Ты согласен уехать сегодня?
"Yes, I suppose so," he said, "but I warn you, I don't like it, and I shall put up at Okehampton and wait for you.	- Ладно, так уж и быть, - ответил он. - Но имей в виду, все это мне страшно не нравится. Приезжай побыстрей в Оукхэмптон, я буду тебя ждать.
You won't delay your journey for any reason, will you?"	Постарайся не задерживаться.
"No," she said. "No, I won't delay."	- Хорошо, Гарри, - ответила она, - я постараюсь.
And he went downstairs to make the necessary arrangements for departure, while she summoned Prue and told her of the sudden change of plans.	Он пошел вниз - распорядиться насчет отъезда, а она позвала Пру и сообщила ей о внезапном изменении планов.
At once all was bustle and confusion, the strapping up of bedding and boxes, the packing of food and clothing for the journey, while the children ran about like puppies, delighted in all movement, any sort of change for the variety it gave, and	В доме поднялась суматоха: слуги увязывали тюки и коробки, складывали одежду, готовили еду на дорогу; дети, довольные любой переменой, вносящей разнообразие в их монотонную жизнь, бегали по комнатам, как шаловливые щенята.
"They don't mind leaving Navron," thought Dona; "in a month's time they will be playing in Hampshire fields, and Cornwall will be forgotten. Children forget places so easily, and faces even faster."	"Им нисколько не жаль расставаться с Нэвроном, - думала Дона. - Они быстро забудут знакомые лица и привыкнут к новым местам. Через месяц они так же весело будут резвиться на лугах Хэмпшира, как резвились на лугах Корнуолла".
They had cold meat at one o'clock, the children eating with herself and Harry for a treat.	На обед подали холодное мясо; детям в виде исключения было разрешено обедать со взрослыми.
Henrietta danced about the table like a fairy, white with excitement because he was to ride beside their carriage.	Г енриетта скакала вокруг стола, словно маленькая фея, радуясь тому, что Г арри будет сопровождать их карету верхом.
James sat on Dona's lap, endeavouring to put his feet up on the table, and when Dona permitted him, he looked about him with an air of triumph, and she kissed his fat cheek and held him to her.	Джеймс сидел на коленях у матери, время от времени делая попытки положить ноги на стол, а когда она наконец позволила ему это, огляделся вокруг с таким победным видом, что Дона не удержалась и расцеловала его в обе щеки.

Harry caught something of his children's excitement, and he began to tell them about Hampshire, and how they would go there in all probability, for the rest of the summer.	Их веселье передалось и Гарри. Он начал рассказывать им о Хэмпшире и о том, как прекрасно они будут там жить в оставшиеся летние месяцы.
"You shall have a pony, Henrietta," he said, "and James too, later on," and he began to throw pieces of meat across the floor to the dogs, and the children clapped their hands and shouted. The carriage came to the door, and they were bundled inside, packages, rugs, pillows, and the baskets for the two dogs, while Harry's horse champed at his bit, and pawed the ground.	- Я подарю тебе пони, Генриетта, - говорил он. - И тебе, Джеймс, только попозже. К дверям подкатила карета. Первыми усадили детей, затем погрузили тюки, пледы, подушки, корзины для собак. Лошадь Г арри грызла удила и била копытом.
"You must make my peace with George Godolphin," said Harry, bending down to Dona, flicking his boots with his whip. "He won't understand it, you know, my tearing off in this way."	- Извинись за меня перед Джорджем Годолфином, - наклоняясь к Доне и похлопывая себя хлыстом по сапогу, проговорил Гарри. -Объясни ему как-нибудь мой внезапный отъезд.
"Leave everything to me," she answered, "I shall know what to say."	- Не волнуйся, - ответила она, - я знаю, что ему сказать.
"I still don't know why you won't come with us," he said, staring at her, "but we'll be waiting for you, tomorrow evening, at Okehampton.	- Все-таки я не понимаю, зачем тебе это надо, -продолжал он, пристально всматриваясь в нее. -Почему ты не можешь поехать с нами? Ну да ладно, поступай как хочешь. Встретимся завтра вечером в Оукхэмптоне.
When we pass through Heldston today I will order your chaise for the morning."	Я закажу для тебя экипаж, когда будем проезжать через Хелстон.
"Thank you, Harry."	- Спасибо, Гарри.
He went on flicking the toe of his boot. "Stand still, will you, you brute?" he said to his horse; and then to Dona,	Он снова похлопал себя по сапогу, прикрикнул на лошадь, которая нетерпеливо рвалась вперед, и повернулся к Доне:
"I believe you've still got that damned fever on you, and you won't admit it."	- А может быть, ты просто не оправилась от этой проклятой простуды? Может быть, ты еще больна и не хочешь в этом признаваться?
"No," she said, "I have no fever."	- Нет, Г арри, - ответила она, - я совершенно здорова.
"Your eyes are strange," he said; "they looked different to me the first moment I saw you, lying in bed there, up in your room.	- У тебя очень странные глаза, - произнес он. - Я заметил это еще в первый день, когда зашел тебя проведать.
The expression has changed. God damn it, I don't know what it is."	В них появилось какое-то непонятное выражение, которого я никогда раньше не видел.
"I told you this morning," she said, "I'm getting older, and shall be thirty in three weeks' time.	-Я уже говорила тебе, Гарри: через месяц мне исполняется тридцать лет.
It's my age you can see in my eyes."	Должно быть, это видно и по глазам.
"Damn it, it's not," he said. "Ah, well, I suppose I'm a fool and a blockhead, and will have to spend the rest of my days wondering what the hell has happened to you."	- Нет, черт побери, дело не в возрасте, - ответил он. - Наверное, я просто болван и так и умру, не поняв, что с тобой случилось.
"I rather think you will, Harry," she said.	- Теперь это уже не важно, Гарри, - ответила она.

Then he waved his whip, and wheeled his horse about, and cantered away down the drive, while the carriage followed soberly, the two children smiling from the window and blowing kisses, until they turned the corner of the avenue and could see her no more.	Он взмахнул хлыстом, повернул лошадь и поскакал по аллее. Следом за ним не спеша покатила карета. Дети выглядывали из окон, улыбались и посылали ей воздушные поцелуи. Затем дорога сделала поворот, и они исчезли из виду.
Dona went through the empty dining-hall and into the garden.	Дона прошла через опустевший обеденный зал и вступила в сад.
It seemed to her that the house already had a strange, deserted appearance, as though it knew in its old bones that soon the covers would be placed upon the chairs, and the shutters drawn, and the doors bolted, and nothing would be there any longer but its own secret darkness: no sunshine, no voices, no laughter, only the quiet memories of the things that had been.	Дом казался унылым и заброшенным, он словно по-стариковски предчувствовал, что пройдет немного времени - и кресла затянут чехлами, окна закроют ставнями, двери запрут на засовы и он снова останется один и будет тихо дремать в темноте, с тоской вспоминая о солнце, о лете и о веселых голосах. Дона медленно шла по саду.
Here, beneath this tree, she had lain on her back in the sun and watched the butterflies, and Godolphin had called upon her for the first time, surprising her with her ringlets in disorder and the flowers behind her ears.	Вот под этим деревом она лежала несколько недель назад, следя за полетом бабочек, когда перед ней впервые предстал лорд Годолфин, так внезапно, что она не успела привести себя в порядок и вынуждена была принимать его в мятом платье и с цветком в волосах.
And in the woods there had been bluebells, where there were bluebells no more, and the bracken had been young which was now waist-high and darkly green.	А вон там, в лесу, она собирала колокольчики -теперь они уже отцвели. И бурый папоротник, доходящий ей почти до пояса, был тогда свежим и изумрудно-зеленым.
So much loveliness, swiftly come and swiftly gone, and she knew in her heart that this was the last time of looking upon it all, and that she would never come to Navron again.	Ах, как быстро все подросло, как быстро созрело и как незаметно исчезло! Что-то подсказывало ей, что она никогда больше не увидит этой красоты, никогда не пройдет по этой лужайке, никогда не вернется в Нэврон.
Part of her would linger there for ever: a footstep running tiptoe to the creek, the touch of her hand on a tree, the imprint of her body in the long grass. And perhaps one day, in after years, someone would wander there and listen to the silence, as she had done, and catch the whisper of the dreams that she had dreamt there, in midsummer, under the hot sun and the white sky.	Но что бы ни случилось, частица ее все же останется здесь: легкий след, убегающий к ручью, не видимый глазом отпечаток руки на дереве, трава, примятая в том месте, где она когда-то лежала... И может быть, через много-много лет какой-нибудь странник забредет сюда и, вслушиваясь в тишину, различит невнятный шепот, увидит смутный отблеск грез, привидевшихся ей однажды жарким летним днем.
Then she turned her back on the garden, and calling to the stable-boy in the courtyard she bade him catch the cob who was in the meadow, and put a saddle on him, for she was going riding.	Она вышла из сада и, кликнув мальчика-конюшего, приказала ему поймать и оседлать коренастую лошадку, пасущуюся на лугу, - она хочет покататься верхом.
CHAPTER XXII	Глава 22
When Dona came to Gweek she made straight for a little cottage almost buried in the woods, a hundred yards or so from the road, and which she knew instinctively to be the place she sought.	Добравшись до Г вика, Дона без колебаний направилась к маленькому домику, притаившемуся в лесной чаще ярдах в ста от дороги. Она почему-то сразу решила, что это именно то, что ей нужно.

Passing there once before she had seen a woman at the doorway, young and pretty, and William, driving the carriage, had saluted her with his whip.	Проезжая здесь однажды в карете, она обратила внимание на молодую красивую девушку, стоявшую в дверях, и заметила, как Уильям, правивший лошадьми, поднял руку и помахал ей в знак приветствия кнутом.
"There have been ugly rumours," Godolphin had said, "of young women in distress," and Dona smiled to herself, thinking of the girl's blush as she remembered it, and William's expression, his gallant bow, little guessing that his mistress had observed him.	Как там говорил Годолфин? "До нас дошли печальные слухи... многие местные женщины попали в беду..." Она улыбнулась, вспоминая залившуюся румянцем девушку и изысканный поклон Уильяма, не подозревавшего, что за ним наблюдают.
The cottage appeared deserted, and Dona, dismounting, and knocking on the door, wondered for one moment if she had been mistaken after all.	Домик казался совсем заброшенным. Дону на секунду охватило сомнение: а что, если она ошиблась? Тем не менее она соскочила с лошади, подошла поближе и постучала в калитку.
Then she heard a movement from the scrap of garden at the back, and she caught the glimpse of a petticoat disappearing into a door, and that door suddenly shutting, and the bolt being drawn.	В садике за домом раздался какой-то шум, в дверях мелькнула женская фигура. Затем дверь с грохотом захлопнулась и послышался звук запираемых засовов.
She knocked gently, and getting no answer called,	Дона постучала еще раз и, не получив ответа, крикнула:
"Don't be afraid.	- Не бойтесь!
It is Lady St. Columb from Navron."	Я Дона Сент-Колам, хозяйка Нэврона.
In a minute or two the bolt was pulled back, and the door was opened, and on the threshold stood William himself, with the flushed face of the young woman peering behind his shoulder.	Прошло несколько минут. Наконец дверь приоткрылась, и на пороге появился Уильям. Из-за его плеча выглядывало румяное женское лицо.
"My lady," he said, staring at her, with his button mouth twisted.	- Это вы, миледи, - проговорил Уильям, не спуская с нее глаз.
She feared for one moment he was going to break down and cry.	Ротик его дрогнул, и Дона испугалась, что он сейчас разрыдается.
Then he stiffened, and held the door open wide.	Но он уже взял себя в руки и широко распахнул перед ней дверь.
"Run upstairs, Grace," he said to the girl, "her ladyship wishes to speak to me alone."	- Иди наверх, Г рейс, - сказал он девушке, - нам с ее светлостью нужно поговорить.
The girl obeyed him, and Dona preceded William into the little kitchen, and sat down by the low hearth, and looked at him.	Девушка послушно двинулась к лестнице, а Дона, пройдя вслед за Уильямом в тесную кухоньку, села у низкого очага и внимательно посмотрела на своего слугу.
He still wore his right arm in a sling, and his head was bandaged, but he was the same William, standing before her as though he awaited her instructions for the ordering of supper.	Рука его все еще висела на перевязи, голова была забинтована, но в целом вид у него был совсем такой, как раньше, когда, стоя возле ее кресла, он ожидал указаний по поводу ужина.
"Prue gave me your message, William," she said, and because he stood there so stiffly, without expression, she smiled at him with understanding.	- Пру мне все рассказала, - проговорила Дона и, видя, что он растерялся и не может вымолвить ни слова, ободряюще улыбнулась.
He said humbly, his eyes downcast,	Он потупил голову и неуверенно произнес:

"My lady, what can I say to you? I would have died for you that night, and instead I proved false, and lay like a sick child on the floor of the nursery."	- Я знаю, миледи, я поступил очень дурно. Вместо того, чтобы защищать вас, я, как последний трус, всю ночь провалялся в детской.
"You could not help it," she said. "You were weak and faint from loss of blood, and your prisoner proved too swift and cunning for you.	- Ты не виноват, Уильям, - сказала она. - Ты ослаб и потерял много крови, а твой противник оказался слишком хитер и ловок.
But I have not come to talk about that, William."	Я ни в чем тебя не упрекаю и пришла сюда вовсе не для этого.
For a moment his eyes entreated her, but she shook her head.	Он вопросительно посмотрел на нее.
"No questions," she said, "for I know what you would ask me.	- Нет, нет, Уильям, - покачала она головой, - не надо никаких вопросов. Я знаю, что тебя интересует.
I am well, and strong, and quite unhurt, and what happened that night does not concern you. It is all over and put aside.	Как видишь, я жива и здорова, а об остальном лучше не вспоминать.
Do you understand?"	Договорились?
"Yes, my lady, since you insist."	- Хорошо, миледи, если не хотите, я ни о чем не буду спрашивать.
"Sir Harry and Prue and the children left Navron just after noon today.	- Сегодня после обеда сэр Г арри, Пру и дети уехали в Лондон.
The only thing that matters now is that we help your master.	Самое главное для нас теперь - спасти твоего хозяина.
You know what happened?"	Ты знаешь, что с ним случилось?
"I know, my lady, that the ship was lucky enough to escape with the crew safe aboard, but that my master lies a prisoner in the care of Lord Godolphin."	- Да, миледи, я слышал, что кораблю и команде удалось скрыться, а хозяина отвезли к лорду Годолфину и заточили в башню.
"And time is short, William, for his lordship and the others may take the law into their own hands, and do what they would do to him - before the escort comes from Bristol.	- Верно, Уильям, и времени у нас осталось очень мало. Лорд Годолфин и его друзья могут расправиться с ним в любую минуту, не дожидаясь, пока прибудет конвой из Бристоля.
We may have a few hours only, and therefore we must work tonight."	Нам надо торопиться, у нас в запасе всего одна ночь.
She made him sit down on the stool beside the hearth, and she showed the pistol she had secreted in her habit, and the knife as well.	Она показала ему на табурет, стоявший перед очагом, и, когда он сел, достала спрятанные в складках платья пистолет и нож.
"The pistol is loaded," she said, "and when I leave you now, I shall proceed to his lordship's, and somehow gain admittance to the keep.	- Пистолет заряжен, - сказала она. - Сразу от тебя я поеду к лорду Г одолфину и постараюсь добиться, чтобы он пропустил меня в башню.
It should not prove difficult, for his lordship is a fool."	Надеюсь, это будет нетрудно - его светлость, к счастью, не отличается особым умом.
"And then, my lady?" he asked.	- А дальше, миледи?
"And then I shall assume that your master already has a plan prepared, and we will act upon it.	- Дальше мы будем действовать в соответствии с тем планом, который придумает твой хозяин.

He will realise the desperate importance of time, and may wish us to have horses waiting, at an hour to be decided upon."	Он, конечно, не хуже нас понимает серьезность своего положения, и я почти уверена, что он попросит нас раздобыть лошадей и ждать его в условленном месте.
"That should not prove impossible, my lady.	- О лошадях не беспокойтесь, миледи.
There are ways and means of procuring horses."	У меня есть на этот счет одно соображение.
"I can believe it, William."	- Я всегда полагалась на твою находчивость, Уильям.
"The young woman who is giving me hospitality..."	- Молодая особа, приютившая меня...
"A very charming young woman, William."	- Прехорошенькая молодая особа, Уильям!
"Your ladyship is gracious. The young woman who is giving me hospitality may prove helpful over the matter of horses.	-Вы очень любезны, миледи... Так вот, эта особа знает, где достать лошадей. Думаю, что я смогу ее уговорить.
You can safely leave the matter in my hands."	-Я в этом не сомневаюсь, Уильям.
"And the young woman, also, as I did, Prue, when I went away with your master."	Наверное, ты и Пру уговорил так же быстро, пока меня не было?
"My lady, I declare to you most solemnly that I never touched a hair of Prue's head."	- Клянусь, миледи, я и пальцем не дотронулся до Пру!
"Probably not, William, we will not discuss it.	- Хорошо-хорошо, оставим это.
Very well, then. The first move in the game is understood.	Итак, первый шаг как будто ясен.
I shall return here, after my visit to Lord Godolphin, and tell you what has been arranged."	Сейчас я еду к лорду Годолфину, затем возвращаюсь сюда и рассказываю тебе все, что удалось сделать.
"Very good, my lady."	- Да, миледи.
He opened the door for her, and she stood a moment, smiling at him, before she passed into the little overgrown garden.	Он распахнул перед ней дверь. Прежде чем выйти в крохотный заросший садик, она остановилась на пороге и с улыбкой посмотрела на него.
"We are not going to fail, William," she said.	- Не волнуйся, Уильям, все будет в порядке.
"In three days' time, or less than that perhaps, you will see the cliffs of Brittany. It will please you, will it not, to smell France again?",	Не пройдет и трех дней, как ты снова увидишь скалы Бретани, вдохнешь упоительный воздух Франции.
And he would have asked her a question, but she walked swiftly down the path, and to her horse, tethered to the bough of a tree. Now that she was employed, and action was demanded of her, she felt resolute and strong, and the strange wistfulness that had come upon her as she stood alone in the garden at Navron had gone with the moment that brought it. All that belonged to the past.	Ему, очевидно, тоже хотелось о чем-то ее спросить, но она уже шагнула на дорожку и быстро двинулась по направлению к лошади, привязанной под деревом. Странное оцепенение, охватившее ее после ужасных событий в Нэвроне, растаяло без следа, сомнения и колебания остались в прошлом.

She rode swiftly, the sturdy cob striding out well along the muddy lane, and soon she came to the park gates of Godolphin's estate, and in the distance she saw the grey outline of his house, and the squat tower and strong walls of the keep that formed part of the mansion.	Она снова была полна сил и энергии, снова видела перед собой ясную цель и была готова бороться до конца. Коренастая лошадка бодро трусила по грязной ухабистой дороге. Через несколько минут впереди показалась усадьба Годолфина: парк, массивные ворота, а за ними - серая громада дома и мощные стены приземистой башни, пристроенной сбоку к одному из углов.
There was one narrow slit in the tower, midway between the battlement and the ground, and as she passed beneath it her heart beat strongly, with sudden excitement: that must be his prison, and he might have heard the sound of her horse and, climbing to the slit, be looking down upon her.	Приблизительно в середине, между основанием башни и зубцами, идущими поверху, зияло узкое оконце. Сердце у Доны заколотилось - она поняла, что это и есть окно его темницы. Может быть, именно сейчас, заслышав стук копыт, он подошел к нему и смотрит на нее сверху. Она подъехала к дому.
A servant ran forward to take her horse, glancing at her in surprise, and wondering, she thought, what the Lady St. Columb of Navron could be doing in the heat of the afternoon upon a rough country cob, alone, and unattended by husband or by groom.	Навстречу ей выбежал слуга. Принимая лошадь, он с недоумением взглянул на знатную госпожу, прискакавшую в полном одиночестве, без мужа, без грума, по самой жаре, на неказистой деревенской кляче.
She passed into the long hall, enquiring whether his lordship would see her, and while she waited she looked out of the long windows on to the park, and she saw, roped apart from its fellows in the centre of the grass, a tall tree, far taller than its fellows, and there was a man upon one of the wide branches, working with a saw, calling down to a little group of men beneath.	Она ступила в длинную прихожую и, ожидая, пока слуга доложит о ее приезде, подошла к высокому окну, выходящему в парк, и выглянула наружу. Перед ней, в самом центре лужайки, в отдалении от своих собратьев, стояло высокое -гораздо выше остальных - дерево. На одной из толстых ветвей сидел работник и, переговариваясь с какими-то людьми, стоявшими внизу, орудовал пилой.
She turned away, feeling cold suddenly, a little sick, and then she heard a footstep coming across the hall, and Lord Godolphin advanced towards her, his usual composure somewhat ruffled.	Дона отвернулась. В глазах у нее вдруг потемнело, по спине пробежал холодок. В ту же минуту в прихожей раздались шаги, и перед ней вырос взбудораженный и растерянный лорд Годолфин.
"My very humble apologies, madam," he said, kissing her hand, "I fear I kept you waiting, the truth is that your visit is somewhat inopportune - we are all rather concerned - the fact of the matter is that my wife is in labour, and we await the physician."	- Простите, что заставил вас ждать, сударыня, -проговорил он. - К сожалению, ваш визит несколько несвоевремен: в доме полный переполох. Дело в том, что у моей супруги начались роды... мы как раз ждали врача.
"My dear Lord Godolphin, you must forgive me," said Dona, "and had I known I would never have disturbed you. But I bring messages from Harry, you see, and his apologies. Something in London necessitated his immediate return, he left at noon today with the children, and..."	- Ради Бога, извините меня, дорогой лорд Г одолфин, - воскликнула Дона. - Я ни за что не осмелилась бы беспокоить вас в такую важную минуту, но Гарри срочно вызвали в Лондон и он просил меня заехать к вам и все объяснить. Он уехал сегодня вместе с детьми.
"Harry left for town?" he said, in astonishment, "but it was all arranged that he should come tomorrow.	- Г арри уехал в Лондон? - недоуменно спросил лорд Годолфин. - Как же так? Ведь мы специально устроили казнь пораньше, чтобы он тоже смог присутствовать.
Half the countryside will be gathered here for the occasion.	Соберется почти вся округа.

The men are preparing the tree, as you can see.	Мы даже дерево уже выбрали - вон то, видите?
Harry was most insistent that he must see the Frenchman hang."	Гарри так хотел посмотреть, как вздернут этого мерзавца!
"He asked most humbly for your forgiveness," she said, "but the matter was really pressing.	- Вы должны простить его, сударь, - проговорила Дона. - Дело, по которому его вызвали, не терпит отлагательств.
His Majesty himself, I believe, is concerned in it."	Насколько я поняла, речь идет о поручении его величества.
"Oh, well, naturally madam, under such circumstances, I understand.	- О, в таком случае, конечно, конечно, сударыня, я ничего не имею против.
But it is a pity, a very great pity.	Но все-таки жаль, что Гарри не увидит казнь.
The occasion is so unusual, and such a triumph.	Мы одержали большую победу, и ее стоит отпраздновать как следует.
And as things are turning out, it looks as though we may celebrate something else at the same time."	К тому же, если все сложится удачно, мы могли бы отметить заодно и второе приятное событие.
He coughed, bridling with self-esteem and importance, and then, as the sound of carriage wheels came to their ears, he looked away from her, towards the door.	И он кашлянул, преисполненный чувства собственного величия. Во дворе затарахтела карета. Годолфин отвернулся от Доны и выжидательно посмотрел на дверь.
"This will be the physician," he said quickly, "you will, I am sure, excuse me a moment."	- Это, наверное, врач, - нетерпеливо проговорил он. - Вы не возражаете, если я схожу посмотрю?
"But of course, Lord Godolphin," she smiled, and turning away, wandered into the small salon and stood thinking rapidly, while from the hall she heard voices, and murmurs, and heavy footsteps, and	- Ну что вы, конечно, - с улыбкой ответила Дона и, повернувшись, направилась в небольшую гостиную, расположенную по соседству. Она стояла, прислушиваясь к голосам и перешептыванию, доносящимся из прихожей, и лихорадочно обдумывала, что делать дальше.
"He is so agitated," she thought, "that if we seized his wig again, he could not notice it."	Годолфин совсем потерял голову от волнения, сейчас он, наверное, даже не заметил бы, если бы у него снова стащили парик.
The footsteps and the voices disappeared up the broad staircase, and Dona, looking from the window, saw that there were no guards outside the keep, or in the avenue; they must be within the keep itself.	Она выглянула из окна: ни на аллее, ни возле башни часовых не было, очевидно, все они находились внутри.
After five minutes Godolphin returned, looking if possible more flushed and concerned than before.	Через минуту послышались тяжелые шаги и в гостиную вошел Годолфин, еще более взволнованный, чем прежде.
"The physician is with her ladyship now," he said, "but he seems to think nothing is likely to occur until late this evening.	- Доктор поднялся к ее светлости, - объяснил он. -Он считает, что до вечера ничего не случится.
It seems rather remarkable, I had no idea, indeed I considered that any minute..."	Странно, а мне казалось, что уже вот-вот...
"Wait," she said, "until you have been a father a dozen times, and then perhaps you will understand that babies are leisurely creatures, and like to linger over this business of entering the world.	- Подождите, дорогой лорд Г одолфин, - сказала Дона. - Когда вы в десятый раз станете отцом, вы поймете, что младенцы - ужасно ленивые созданья и вовсе не торопятся появиться на свет.

Dear Lord Godolphin, I wish I could distract you. I'm sure your wife is in no danger at all.	Оставьте ненужное беспокойство, я уверена, что вашей супруге ничто не угрожает.
Is that where the Frenchman is imprisoned?"	Расскажите лучше о своем пленнике. Где вы его держите? Как он себя ведет?
"Yes, madam, and spends his time, so his jailers tell me, in drawing birds upon a sheet of paper.	- Он содержится вон в той башне, сударыня, и, если верить охранникам, коротает время, малюя птиц на обрывках бумаги.
The fellow is mad, of course."	Сразу видно, что этот тип - просто сумасшедший.
"Of course."	- Бесспорно, - откликнулась Дона.
"Congratulations are pouring in upon me from all over the county.	- Соседи превозносят меня до небес, - продолжал Годолфин, - поздравления сыплются со всех сторон.
I flatter myself that I have earned them.	Скажу без ложной скромности, что похвалы эти не лишены оснований.
It was I, you know, who disarmed the scoundrel."	Ведь именно я, в конце концов, сумел обезоружить негодяя.
"How courageous of you."	- Наверное, это было очень трудно?
"It is true he gave his sword into my hands, but nevertheless it was to me he gave it."	- Н-нет, не слишком. Собственно говоря, он сам отдал свою шпагу... Но ведь отдал-то все-таки мне!
"I shall make a great story of it at Court, Lord Godolphin, when I am next at St. James's. His Majesty will be very impressed with your handling of the whole affair.	- Вы настоящий герой, сударь. Я непременно расскажу королю о вашей смелости. Если бы не вы, пирата ни за что не поймали бы.
You were the genius of it all."	Вы были истинным вдохновителем всей операции!
"Ah, you flatter me, madam."	- Вы мне льстите, сударыня.
"No, indeed.	- Нисколько.
Harry would agree with me, I know.	Я уверена, что Г арри целиком разделяет мое мнение.
I wish I had some souvenir of the Frenchman to show His Majesty.	Было бы очень кстати, если бы я могла продемонстрировать его величеству что-нибудь из вещей этого страшного разбойника.
Do you think, as he is a draughtsman, he would give me one of his drawings?"	Как вы думаете, не согласится ли он отдать мне один из своих рисунков?
"The easiest thing in the world.	- Да хоть дюжину!
They are scattered all over his cell."	Они у него разбросаны по всей камере.
"I have forgotten so much, heaven be praised, of that fearful night," sighed Dona, "that I cannot now recollect his appearance, except that he was extremely large and black and fierce, and appallingly ugly."	- К счастью или к несчастью, - вздохнув, проговорила Дона, - но подробности той ужасной ночи почти изгладились из моей памяти, так же как и облик самого пирата. Помню только, что это был огромный черный детина, невообразимо уродливый и свирепый.

_ "You are somewhat at fault, madam, I should not describe him so.	- Ну что вы, сударыня, он вовсе не так безобразен, как вы думаете.
He is not so large a man as myself, for instance, and like all Frenchmen, has a sly rather than an ugly face."	Фигура у него скорей сухощавая, чем плотная, он, к примеру, гораздо худее меня. А лицо, как и у всех французов, даже не лишено приятности.
"What a pity it is that I cannot see him, and so give a strictly accurate description of him to His Majesty."	- Жаль, что я не могу посмотреть на него. Мне бы так хотелось поподробней описать его внешность королю.
"You will not come then tomorrow?"	- Разве вы не будете присутствовать на казни?
"Alas, no.	- К сожалению, нет.
I go to rejoin Harry and the children."	Я должна ехать вслед за Гарри и детьми.
"I suppose," said Lord Godolphin, "that I could permit you a glimpse of the rascal in his cell.	- Ну что ж, - проговорил лорд Г одолфин, - думаю, не случится ничего страшного, если я разрешу вам один разок на него взглянуть.
But I understood from Harry that after the tragedy the other night you could scarcely abide to speak of the fellow - that he had so terrified you in short, that..."	Правда, Г арри говорил, что после недавних печальных событий вы не можете без дрожи слышать его имя, что этот негодяй так напугал вас...
"Today, Lord Godolphin, is so different from the other night.	- Но это совсем другое дело, дорогой лорд Годолфин.
I have you to protect me, and the Frenchman is unarmed.	Теперь я нахожусь под вашей защитой, а у француза нет ни шпаги, ни пистолетов.
I would like to paint a picture to His Majesty of the notorious pirate, caught and put to death by the most faithful of his Cornish subjects."	Зато представьте, с каким удовольствием я буду описывать королю эту выразительную сцену: знаменитый пират, наводящий ужас на всю округу, схвачен и обезоружен доблестным корнуоллцем, преданным вассалом его величества.
"Then you shall, madam, you shall.	- Именно так, сударыня, именно так.
When I think what you might have endured at his hands, I would willingly hang him three times over.	Я до сих пор не могу без содрогания вспоминать, какой опасности вы подвергались, находясь рядом с ним. Да за одно это его стоило бы вздернуть на первом суку!
I believe it was the excitement and alarm of the whole affair that precipitated her ladyship's confinement."	Не говоря уже о том, что именно эти ужасы могли повлиять на состояние моей супруги и резко ускорить течение событий.
"Most probably," said Dona gravely, and seeing that he still would talk of the matter, and might even yet plunge into domestic details which she understood more thoroughly than he did himself, she added,	- Вполне возможно, - серьезно ответила Дона и, видя, что он снова собирается пуститься в рассуждения о "положении своей супруги", о котором ей, слава Богу, было известно гораздо больше, чем ему, торопливо прибавила:
"Let us go now, then, while the physician is with your wife."	- Тогда давайте не будем терять времени и отправимся в башню, пока доктор осматривает вашу жену.

Before he could protest, she walked out of the salon to the hall, and so to the steps before the house, and he was forced to accompany her, glancing up at the windows of the house as he did so.	И, прежде чем он успел возразить, она уже прошла через гостиную и прихожую и шагнула на крыльцо. Годолфин поневоле должен был последовать за ней. Остановившись на ступеньках, он поднял голову и бросил взгляд на окна второго этажа.
"My poor Lucy," he said, "if only I could have spared her this ordeal."	- Бедная Люси! - воскликнул он. - Как бы я хотел избавить ее от этих мучений!
"You should have thought of that nine months ago, my lord," she answered, and he stared at her, greatly embarrassed and shocked, and murmured something about having hoped for years for a son and heir.	- Раньше надо было думать, милорд, - заметила Дона, - девять месяцев назад. Он ошарашенно уставился на нее и забормотал что-то о наследнике, которого всегда мечтал иметь.
"Which I am sure she will give you," smiled Dona, "even if you have ten daughters first."	- Не сомневаюсь, что рано или поздно вы его получите, сударь, - улыбнулась Дона, - хотя, возможно, и не сразу, а после десятерых дочек.
And here they were at the keep, standing in the small stone entrance, where two men were standing, armed with muskets, and another was seated on a bench before a table.	Они подошли к башне и, открыв дверь, ступили в тесную комнатку с каменными стенами. Двое часовых с мушкетами стояли перед входом, третий сидел на скамейке у стола.
"I have promised Lady St. Columb a glance at our prisoner," said Godolphin, and the man at the table looked up and grinned.	- Леди Сент-Колам изъявила желание взглянуть на заключенного, - проговорил Годолфин, обращаясь к стражникам. Человек за столом поднял голову и усмехнулся.
"He won't be fit for a lady to see this time tomorrow my lord," he said, and Godolphin laughed loudly.	- Самое время, милорд, - заметил он. - После завтрашней церемонии ни одна леди уже не захочет на него смотреть. Годолфин расхохотался.
"No, that is why her ladyship has come today."	- Ты прав, приятель, поэтому я и разрешил ее светлости навестить его сегодня.
The guard led the way up the narrow stone stairway, taking a key from his chain, and	Охранник двинулся вверх по узкой каменной лестнице, на ходу снимая висящий на цепи ключ.
"There is no other door," thought Dona, "no other stair. And the men below there, always on guard."	Дона шла следом, отмечая про себя, что в темницу ведет одна-единственная дверь, а внизу, под лестницей, постоянно дежурят часовые.
The key turned in the lock, and once again her heart began to beat, foolishly, ridiculously, as it always did whenever she was about to look on him.	Охранник повернул ключ в замке, и она снова почувствовала то нелепое, боязливое волнение, которое всегда охватывало ее перед встречей с ним.
The jailer threw open the door, and she stepped inside, with Godolphin behind her, and then the jailer withdrew, locking the door upon them.	Дверь распахнулась, и она вошла в камеру. Следом за ней протиснулся Годолфин. Охранник вышел, заперев за собой дверь.
He was sitting at a table, as he had done the first time she had seen him, and on his face was the same absorbed expression that he had worn then, intent upon his occupation, thinking of nothing else, so that Godolphin, put out of countenance by his prisoner's indifference, thumped his hand on the table and said sharply,	Француз сидел у стола, точь-в-точь как в тот раз, когда она впервые его увидела. Вид у него, как и тогда, был сосредоточенный и отрешенный, он с головой ушел в свое занятие. Оскорбленный такой непочтительностью со стороны своего узника, Годолфин стукнул кулаком по столу и сердито воскликнул:

"Stand up, can't you, when I choose to visit you?"	- Извольте встать, когда к вам заходят посетители!
The indifference was no play, as Dona knew, for so intent was the Frenchman upon his drawing, that he had not known the footstep of Godolphin from the jailer.	Дона знала, что в рассеянности француза нет ничего напускного, он просто увлекся рисованием и не сумел отличить шаги Годолфина от шагов охранника.
He pushed the drawing aside - it was a curlew, Dona saw, flying across an estuary towards the open sea -and then for the first time he saw her, and making no sign of recognition, he stood up, and bowed, and said nothing.	Отложив в сторону рисунок - она заметила, что это набросок кроншнепа, летящего над устьем реки по направлению к морю, - он поднял голову и увидел ее. В лице его не дрогнул ни один мускул; он молча встал и поклонился.
"This is Lady St. Columb," said Godolphin stiffly, "who, disappointed that she cannot see you hanged tomorrow, wishes to take one of your drawings back to town with her, so that His Majesty may have a souvenir of one of the biggest blackguards that ever troubled his faithful subjects."	- Леди Сент-Колам не сможет присутствовать завтра на вашей казни, - сурово проговорил Годолфин. - Поэтому она пожелала взглянуть на вас сегодня, а заодно взять один из ваших рисунков. Она хочет показать его королю как напоминание о дерзком разбойнике, так долго терроризировавшем его преданных слуг.
"Lady St. Columb is very welcome," said the prisoner. "Having had little else to do during the last few days, I can offer her a fair selection.	- Я буду рад оказать леди Сент-Колам эту услугу, - произнес узник. - Последнее время у меня не было других занятий, кроме рисования, поэтому выбор у ее светлости будет богатый.
What is your favourite bird, madam?"	Какая птица вам нравится больше всего, сударыня?
"That," answered Dona, "is something I can never decide. Sometimes I think it is a night-jar."	- Я плохо разбираюсь в птицах, - ответила Дона. -Может быть, козодой...
"I regret I cannot offer you a night-jar," he said, rummaging amongst the papers on the table. "You see, when I last heard one, I was so intent upon another occupation that I did not observe the night-jar as clearly as I might have done."	- Вот козодоя-то у меня и нет, - промолвил француз. - Несколько дней назад я имел возможность увидеть козодоя вблизи, но так уж получилось, что в это время я был занят более интересным делом и не хотел отвлекаться.
"You mean," said Godolphin sternly, "that you were so intent upon robbing one of my friends of his possessions for your personal gratification that you gave no thought to any other distraction."	- Другими словами, - мрачно уточнил Г одолфин, -вы в очередной раз грабили кого-то из моих друзей и были настолько увлечены, лишая честного человека его законной собственности, что не помышляли ни о чем другом?
"My lord," bowed the captain of La Mouette, "I have never before heard the occupation in question so delicately described."	- Поверьте, милорд, - ответил капитан "Ла Муэтт", отвешивая его светлости глубокий поклон, - я никогда еще не слышал более деликатного определения тому занятию, о котором я упомянул.
Dona turned over the drawings on the table.	Дона наклонилась над столом и начала перебирать рисунки.
"Here is a herring gull," she said, "but I think you have not given him his full plumage."	- Мне нравится вот эта чайка, - сказала она, - хотя оперение, по-моему, прорисовано недостаточно тщательно.
"The drawing is unfinished, madam," he replied, "this particular sea-gull dropped one of its feathers in flight.	- Рисунок не закончен, сударыня, - ответил француз. - Кроме того, у этой чайки действительно не хватает одного пера. Она потеряла его, поднимаясь в воздух.

If you know anything about the species you will remember, however, that they seldom venture far to sea.	Впрочем, чайки, как известно, никогда не залетают далеко в море.
This particular gull, for instance, is probably only ten miles from the coast at the present moment."	Вот и эта, скорей всего, кружит сейчас где-нибудь в десяти милях от берега.
"No doubt," said Dona, "and then tonight he will return again to the shore, in search of the feather he has lost."	- Да, конечно, - подхватила Дона, - и, может быть, уже сегодня вечером она вернется, чтобы подобрать потерянное перо.
"Your ladyship knows little of ornithology," said Godolphin.	- Позвольте заметить, сударыня, - вмешался Годолфин, - вы плохо разбираетесь в орнитологии.
"For my part I have never heard of a seagull or any other bird picking up feathers."	Ни чайки, ни другие птицы не подбирают потерянных перьев.
"I had a feather mattress as a child," said Dona, talking rather quickly, and smiling at Godolphin, "and I remember the feathers became loose after a while, and one of them fluttered from the window of my bedroom and fell into the garden below.	- В детстве у меня был матрас, набитый перьями, -быстро заговорила Дона, с улыбкой глядя на Годолфина. - Однажды он распоролся и перья разлетелись по комнате. А одно, выпорхнув из окна, опустилось прямо в сад.
Of course the window was a large one, not like the slit that gives light to this cell."	Конечно, окно в моей спальне было гораздо больше, чем эта узкая бойница.
"Oh, of course," answered his lordship, a little puzzled, and he glanced at her doubtfully, wondering if she still had a touch of fever, for surely she sounded a little light in the head.	- Вот как?- слегка озадаченно переспросил Годолфин и с сомнением посмотрел на нее: похоже, ее светлость еще не до конца оправилась от болезни и сама не понимает, что говорит.
"Did they ever blow under the door?" enquired the prisoner.	- Скажите, а не вылетела ли часть перьев под дверь? - спросил француз.
"Ah, that I can't remember," said Dona, "I think that even a feather would have difficulty in passing beneath a door... unless of course it was given assistance, like a strong breath of air, you know, say the draught from a barrel of a pistol. But I have not chosen my drawing.	- Вряд ли, - ответила Дона. - Щель была настолько узкой, что ни одно, даже самое крохотное, перышко не смогло бы проскользнуть сквозь нее. Хотя, кто знает, если бы вдруг потянуло сквозняком... или образовался сильный поток воздуха, какой бывает при выстреле из пистолета... Но я так и не выбрала рисунок!
Here is a sanderling, I wonder if this would please His Majesty.	Вот этот, пожалуй, подойдет. Это ведь песчанка, не правда ли? Думаю, что она понравится его величеству.
My lord, do I hear wheels upon the drive?	Что такое, кажется, во дворе простучали колеса? Вы слышите, милорд?
If so, it must be that the physician is departing."	Наверное, врач уезжает.
Lord Godolphin clicked his tongue in annoyance, and looked towards the door.	Лорд Годолфин досадливо прищелкнул языком и покосился на дверь.
"He surely would not leave without consulting me first," he said, "are you certain you hear wheels?	- Не может быть, он обещал поговорить со мной перед отъездом. Вы действительно слышали стук колес, миледи?
I am a little deaf."	Я, знаете ли, немного туг на ухо.
"I could not be more certain in the world," answered Dona.	- Конечно, - ответила Дона, - так же ясно, как слышу сейчас вас.

His lordship strode to the door, and thumped upon it.	Годолфин кинулся к двери и забарабанил по ней кулаками.
"Ho, there," he called, "unlock the door, will you, immediately?" "	- Эй! - заорал он. - Живо отоприте дверь! Мне срочно нужно выйти!
The jailer called in answer, and they could hear his footstep mount the narrow stair.	Снизу послышался ответный крик охранника. Затем по лестнице зашуршали шаги.
In a moment Dona had passed the pistol and the knife from her ridinghabit onto the table, and the prisoner had seized them from her, and covered them with a mass of his drawings.	Дона, не мешкая, выхватила из складок амазонки пистолет и нож и протянула французу, который схватил их и быстро спрятал под кипой рисунков.
The jailer unlocked the door, and Godolphin turned, and looked at Dona.	Стражник наконец добрался до темницы и распахнул дверь. Годолфин повернулся к Доне.
"Well, madam," he said, "have you chosen your drawing?"	- Ну сударыня, - спросил он, - вы выбрали рисунок?
Dona fluttered the drawings in distraction, wrinkling her brow.	Дона нахмурилась и нерешительно поворошила рисунки.
"It is really most monstrously difficult," she said. "I cannot decide between the sea-gull and the sanderling. Do not wait for me, my lord, you must know by this time that a woman can never make up her mind.	- Я в полной растерянности, - проговорила она, -никак не могу решить, что лучше: то ли эта чайка, то ли песчанка... Не ждите меня, милорд, вы ведь знаете: мы, женщины, бываем иногда ужасно медлительны.
I will follow you in a moment or two."	Я выберу рисунок и тут же спущусь.
"It is really imperative that I see the physician," said Godolphin, "so that if you will excuse me, madam.	- Надеюсь, вы простите меня, сударыня, - сказал Годолфин. - Мне в самом деле необходимо срочно увидеться с врачом.
You remain here with her ladyship," he added to the guard, as he left the cell.	Останься с ее светлостью, - приказал он, обращаясь к стражнику, и ринулся вниз по лестнице.
Once again the guard closed the door, and this time stood against it, his arms folded and he smiled across at Dona with understanding.	Стражник снова запер дверь и встал у порога, скрестив руки на груди и с понимающей улыбкой глядя на Дону.
"We shall have two celebrations tomorrow, my lady," he said.	- Знатный завтра будет денек, сударыня, -проговорил он, - целых два события придется отмечать.
"Yes," she said, "I hope for your sake that it proves to be a boy. There will be more ale for all of you."	- Да, - откликнулась Дона. - Если родится мальчик, сэр Годолфин, надо полагать, не поскупится на пиво.
"Am I not the only cause for excitement?" asked the prisoner.	- Как? - удивился узник. - Значит, я не единственный виновник завтрашнего торжества?
The guard laughed, and jerked his head towards the slit in the cell.	Стражник рассмеялся и кивнул на окно.
"You'll be forgotten by midday," he said, "you'll be dangling from the tree, while the rest of us drink to the future Lord Godolphin."	- К полудню про вас и думать забудут, - сказал он. - Вы еще будете болтаться на суку, а мы уже поднимем кружки за здоровье молодого наследника.

"It seems rather hard that neither the prisoner nor myself will be here to drink the health of the son and heir," smiled Dona, and she drew her purse from her pocket, and threw it to the jailer.	- Жаль, что ни мне, ни вашему узнику не удастся отпраздновать это радостное событие, - с улыбкой проговорила Дона. Затем достала кошелек и, швырнув его охраннику, добавила:
"I wager," she said, "that you would rather do so now, than keeping watch below, hour after hour. Supposing we drink now, the three of us, while his lordship is with the physician?"	- Так, может быть, сделаем это сейчас, пока лорд Г одолфин беседует с врачом? Думаю, что и ты не откажешься выпить с нами. Как-никак это приятней, чем торчать на страже у запертых дверей.
The jailer grinned, and winked at his prisoner.	Стражник ухмыльнулся и подмигнул узнику.
"If we do, it won't be the first time I've drunk ale before an execution," he said.	- Ну что ж, я не прочь, - ответил он. - Мне не впервой распивать по чарочке с приговоренным к смерти.
"But I will say one thing, and that is that I've never seen a Frenchman hang yet.	Правда, с французом я еще никогда не пил.
They tell me they die quicker than what we do. The bones in their neck are more brittle," and winking again, he unlocked the door, and called down to his assistant.	Г оворят, французы на виселице долго не мучаются - шеи у них, что ли, тоньше, чем у англичан? - только вздернешь, и сразу концы отдают. Он снова подмигнул и, отперев дверь, крикнул своему напарнику:
"Bring three glasses, and a jug of ale."	- Принеси-ка нам кувшин с пивом и три стакана!
While his back was turned Dona questioned the prisoner with her eyes, and his lips moved soundlessly.	Как только он повернулся спиной, Дона быстро взглянула на француза, и тот прошептал одними губами:
"Tonight at eleven."	- Сегодня в одиннадцать.
She nodded, and whispered,	Она кивнула и шепнула в ответ:
"William and I."	-Я и Уильям.
The jailer looked over his shoulder.	В этот момент стражник обернулся.
"If his lordship catches us there'll be the devil to pay," he said.	- А что, если его светлость надумает снова сюда зайти? - проговорил он. - Влетит мне тогда по первое число.
"I would absolve you," said Dona, "this is the sort of jest that will please His Majesty when I see him at Court.	- Не волнуйся, - успокоила его Дона. - Через несколько дней я буду при дворе и замолвлю за тебя словечко. Уверена, что его величество одобрит твой благородный поступок.
What is your name?"	Как тебя зовут?
"Zachariah Smith, my lady."	- Захария Смит, миледи.
"Very well, then, Zachariah, if trouble comes of this, I will plead your case to the King himself."	- Хорошо, Захария Смит, если это все, что тебя тревожит, обещаю похлопотать за тебя перед королем.
The jailer laughed, and his assistant coming this moment with the ale, he closed the door, and carried the tray to the table.	Стражник довольно разулыбался. Через несколько минут его напарник принес поднос с пивом. Стражник запер за ним дверь и подошел к столу.

"Long life then to your ladyship," he said, "a full purse and a good appetite to myself, and to you, sir, a speedy death."	- Пью за ваше здоровье, сударыня, - проговорил он. - А также за то, чтобы в кошельке у меня никогда не переводились деньжата, а на столе - -сытная еда. Ну а вам, сударь, желаю быстро и без хлопот перебраться в мир иной.
He poured the ale into the glasses, and Dona, clinking hers against the jailer's said,	Он разлил пиво по стаканам. Дона взяла свой стакан и, чокнувшись со стражником, сказала:
"Long life, then, to the future Lord Godolphin."	- За здоровье будущего лорда Годолфина!
The jailer smacked his lips, and tilted his head.	Стражник откинул голову и, причмокивая, принялся потягивать пиво.
The prisoner raised his glass and smiled at Dona.	Узник тоже поднял стакан и, с улыбкой взглянув на Дону, произнес:
"Should we not also drink to Lady Godolphin, at this moment, I imagine, suffering something of discomfort?" "And," replied Dona, "to the physician also, who will be rather heated."	- А также за здоровье леди Г одолфин, которой сейчас, наверное, приходится несладко!
As she drank, an idea flashed suddenly to her mind, and glancing at the Frenchman, she knew instinctively that the same thought had come to him, for he was looking at her.	Дона осушила стакан и собралась уже поставить его на стол, как вдруг в голове ее промелькнула смелая мысль. Она посмотрела на француза и, встретившись с ним глазами, поняла, что и он подумал об этом же.
"Zachariah Smith, are you a married man?" she said.	- Скажи, Захария Смит, - спросила она, - ты женат?
The jailer laughed.	Стражник ухмыльнулся:
"Twice married," he said, "and the father of fourteen."	- Дважды, сударыня. И четырнадцать раз становился отцом.
"Then you know what his lordship is enduring at this moment," she smiled, "but with so able a physician as Doctor Williams there is little cause for anxiety.	- Тогда тебе должны быть понятны переживания его светлости, - улыбнулась она. - Впрочем, с таким опытным врачом, как доктор Уильяму бояться ему нечего.
You know the doctor well, I suppose?"	Ты ведь знаешь доктора Уильямса?
"No, my lady.	- Нет, миледи.
I come from the north coast. I am not a Helston man."	Я родом с северного побережья, а доктор, говорят, живет в Хелстоне.
"Doctor Williams," said Dona dreamily, "is a funny little fellow, with a round solemn face, and a mouth like a button. I have heard it said that he is as good a judge of ale as any man living."	-Да, доктор Уильяма.. - задумчиво протянула Дона. - Такой забавный худой коротышка. Я как сейчас его вижу: круглое серьезное личико, ротик-пуговка и при всем при том большой любитель пива.
"Then it's a great pity," said the prisoner, laying down his glass, "that he does not drink with us now. Perhaps he will do so later, when his day's work is finished, and he has made a father of Lord Godolphin."	- Остается только пожалеть, что его нет сейчас с нами, - промолвил узник, опуская свой стакан. -Но, может быть, покончив с делами и наградив лорда Г одолфина долгожданным наследником, он не откажется пропустить по кружечке пива?
"Which will not be much before midnight, what do you say, Zachariah Smith, and father of fourteen?" asked Dona.	- Боюсь, что это случится не раньше полуночи. А ты как считаешь, Захария Смит? У тебя ведь в этом деле большой опыт?

"Midnight is generally the hour, your ladyship," laughed the jailer, "all nine of my boys were born as the clock struck twelve."	- Да, миледи, полночь - самое благоприятное время для младенцев. Девять моих сыновей появились на свет именно в ту минуту, когда часы били двенадцать раз.
"Very well, then," said Dona, "when I see Doctor Williams directly I will tell him that in honour of the occasion, Zachariah Smith, who can boast of more than a baker's dozen, will be pleased to drink a glass of ale with him before he goes on duty for the night."	- Ну что ж, - сказала Дона, - как только я увижусь с доктором Уильямсом, я непременно передам ему, что Захария Смит, который может похвастаться тем, что детей у него чертова дюжина и еще на одного больше, приглашает его распить по кружке пива в честь знаменательного события.
"Zachariah, you will remember this evening for the rest of your life," said the prisoner.	- Это будет самая памятная ночь в твоей жизни, Захария, - добавил узник.
The jailer replaced the glasses on the tray.	Стражник поставил стаканы на поднос и, подмигнув, ответил:
"If Lord Godolphin has a son," he said, winking an eye, "there'll be so much rejoicing on the estate that we'll be forgetting to hang you in the morning."	- Это уж точно, сударь. Если у лорда Г одолфина родится сын, в замке начнется такое веселье, что к утру, глядишь, и про вас забудут.
Dona took up the drawing of the sea-gull from the table.	Дона взяла со стола рисунок чайки.
"Well," she said, "I have chosen my drawing. And rather than his lordship should see you with the tray, Zachariah, I will descend with you, and we will leave your prisoner with his pen and his birds.	- Я выбираю вот это, - сказала она. - Идем, Захария, мне кажется, нам лучше спуститься вместе, чтобы лорд Годолфин не заметил в твоих руках поднос. А узник пусть снова возвращается к прерванному занятию.
Good-bye, Frenchman, and may you slip away tomorrow as easily as the feather did from my mattress."	Прощайте, сударь, желаю вам покинуть завтра эти места так же легко и незаметно, как перышко, выпорхнувшее из моего окна.
The prisoner bowed.	Француз поклонился.
"It will all depend," he said, "upon the quantity of ale that my jailer consumes tonight with Doctor Williams."	- Это зависит от того, сударыня, сколько кружек пива сумеют одолеть Захария Смит и доктор Уильямс.
"He'll have to boast a stout head if he can beat mine," said the jailer, and he unlocked the door, and held it open for her to pass.	- Ну, уж меня-то ему не перепить, какой бы он там ни был выпивоха, - проговорил стражник и распахнул перед Доной дверь.
"Goodbye, Lady St. Columb," said the prisoner, and she stood for a moment looking at him, realising that the plan they had in mind was more hazardous and more foolhardy than any that he had yet attempted, and that if it should fail there would be no further chance of escape, for tomorrow he would hang from the tree there in the park.	- Прощайте, леди Сент-Колам, - сказал узник. Дона остановилась на пороге и посмотрела на него. Ей вдруг со всей очевидностью стало ясно, что предприятие, затеянное ими, гораздо рискованней и опасней всех его предыдущих операций и что в случае провала спасти его от виселицы будет уже невозможно.

Then he smiled, as though in secret, and it seemed to her that his smile was the personification of himself; it was the thing in him that she had first loved, and would always cherish, and it conjured the picture in her mind of La Mouette, and the sun, and the wind upon the sea, and with it too the dark shadows of the creek, the wood fire and the silence.	Но он неожиданно улыбнулся - той самой затаенной улыбкой, которая всегда казалась ей выражением сути его характера, улыбкой, за которую она полюбила его и которую уже никогда не забудет. И, глядя на эту улыбку, она снова вспомнила "Ла Муэтт", потоки солнечного света, заливающие палубу, ветер, гуляющий на морских просторах, тенистые заводи ручья, костер на берегу и глубокую, ничем не нарушаемую тишину.
She went out of the cell without looking at him, her head in the air, and her drawing in her hand, and	Она вскинула голову и, не оглядываясь, сжимая в руке рисунок, вышла из комнаты.
"He will never know," she thought, "at what moment I have loved him best."	"Никогда, - думала она, - никогда я не смогу рассказать ему, в какую минуту я любила его больше всего".
She followed the jailer down the narrow stair, her heart heavy, her body suddenly tired with all the weariness of anti-climax.	Она спускалась вслед за стражником по узкой лестнице, чувствуя, что сердце ее ноет от мучительной тоски, а руки и ноги дрожат от пережитого волнения.
The jailer, grinning at her, put the tray under the steps, and said,	Стражник задвинул поднос под лестницу и с усмешкой произнес, обращаясь к ней:
"Cold-blooded, isn't he, for a man about to die?	- Первый раз вижу, чтобы человек так спокойно встречал собственную смерть.
They say these Frenchmen have no feelings."	Говорят, французы вообще народ бессердечный.
She summoned a smile, and held out her hand.	Дона с трудом выдавила улыбку и, протянув ему руку, сказала:
"You are a good fellow, Zachariah," she said, "and may you drink many glasses of ale in the future, and some of them tonight.	- Ты добрый малый, Захария. Надеюсь, на твою долю достанется еще немало кружек пива, в том числе и сегодня ночью.
I won't forget to tell the physician to call upon you.	Я обязательно пришлю к тебе доктора Уильямса.
A little man, remember, with a mouth like a button.".	Запомни: щуплый коротышка с крошечным ротиком.
"But a throat like a well," laughed the jailer. "Very good, your ladyship, I will look out for him, and he shall quench his thirst.	- И с глоткой, в которую вмещается по меньшей мере целый жбан пива, - захохотал стражник. -Хорошо, сударыня, я дождусь его и помогу ему утолить жажду.
Not a word to his lordship, though."	Только ничего не говорите его светлости.
"Not a word, Zachariah," said Dona solemnly, and she went out of the dark keep into the sunshine, and there was Godolphin himself coming down the drive to meet her.	- Не волнуйся, Захария, я никому не скажу, -серьезно ответила Дона и вышла из темной караульни на залитую солнцем аллею. Не успела она пройти и двух шагов, как увидела Г одолфина, торопливо бегущего ей навстречу.
"You were wrong, madam," he said, wiping his forehead, "the carriage has not moved, and the physician is still with my wife.	- Представьте себе, сударыня, - проговорил он, вытирая мокрый лоб, - карета и не думала выезжать со двора - доктор все еще находится у моей супруги.

He has decided after all that he will remain for the present, as poor Lucy is in some distress.	Он решил, что Люси будет спокойней, если он останется у нас на ночь. Бедняжка совсем упала духом.
Your ears must have played you false."	Так что вы, к сожалению, ошиблись.
"And I sent you back to the house, all to no purpose," said Dona.	- Ах, какая досада! - воскликнула Дона. - Я заставила вас напрасно бегать по лестнице.
"So very stupid of me, dear Lord Godolphin, but then women, you know, are very stupid creatures.	Ради Бога, простите меня, сударь. Но вы ведь знаете: женщины бывают порой так бестолковы!
Here is the picture of a sea-gull.	Вот, взгляните, я все-таки выбрала чайку.
Do you think it will please His Majesty?"	Как вы думаете, понравится она его величеству?
"You are a better judge of his taste than I, madam," said Godolphin, "or so I presume. Well, did you find the pirate as ruthless as you expected?"	- Полагаю, сударыня, что вкус его величества известен вам гораздо лучше, чем мне, - ответил Годолфин. - Ну а что вы скажете о пирате? Согласитесь, что он вовсе не так страшен, как вы ожидали.
"Prison has softened him, my lord, or perhaps it is not prison, but the realisation that in your keeping, escape is impossible.	- Наверное, содержание под стражей пошло ему на пользу. А может быть, он просто смирился, поняв, что из-под вашего зоркого ока ему уже не ускользнуть.
It seemed to me that when he looked at you he knew that he had at last met a better, and a more cunning brain than his own."	Во взглядах, который он бросал на вас, я прочла уважение и преклонение перед более сильным противником.
"Ah, he gave you that impression, did he?	- Вот как? Вы считаете, что его взгляд выражал преклонение?
Strange, I have sometimes thought the opposite.	А мне, признаться, показалось, что это нечто совсем противоположное.
But these foreigners are half women, you know.	Ну, да этих иностранцев сам черт не разберет.
You never know what they are thinking."	Они непредсказуемы, как женщины.
"Very true, my lord."	- Вы правы, сударь, - ответила Дона.
They stood before the steps of the house, and there was the physician's carriage, and the servant still holding Dona's cob.	Они подошли к крыльцу. Дона заметила стоявшую неподалеку карету врача, а рядом с ней свою коренастую лошадку, которую слуга все еще держал под уздцы.
"You will take some refreshment, madam, before you go?" enquired Godolphin, and	- Не желаете ли перекусить перед дорогой? -осведомился Годолфин.
"No," she answered, "no, I have stayed too long as it is, for I have much to do tonight before my journey in the morning.	- Нет-нет, благодарю вас, - ответила она, - я и так слишком задержалась. У меня еще столько дел перед отъездом!
My respects to your wife, when she is in a state to receive them, and I hope that before the evening is out, she will have presented you with a replica of yourself, dear Lord Godolphin."	Жаль, что не удалось попрощаться с вашей женой, но ей сейчас, конечно, не до меня. Передайте ей мои наилучшие пожелания. Надеюсь, до наступления темноты она уже порадует вас вашей крошечной копией.
"That, madam," he said gravely, "is in the hands of the Almighty."	- В этом, сударыня, я целиком уповаю на милость Божью, - важно изрек Годолфин.

"But very soon," she said, mounting her horse, "in the equally capable hands of the physician.	- Уповайте лучше на лекаря, - ответила Дона, садясь в седло, - как-никак у него в этом деле немалый опыт.
Goodbye."	Прощайте, милорд.
She waved her hand to him, and was gone, striking the cob into a startled canter with her whip, and as she drew rein past the keep and looked up at the slit in the tower she whistled a bar of the song that Pierre Blanc played on his lute, and slowly, like a snow-flake, a feather drifted down in the air towards her, a feather torn from the quill of a pen.	Она махнула рукой и поскакала прочь, что есть силы нахлестывая коренастую лошадку, которая от испуга припустила галопом. Подъехав к башне, она натянула поводья и, глядя вверх, на узкую бойницу, просвистела несколько так-тов любимой песенки Пьера Блана. Прошла минута, и из бойницы вдруг выпорхнуло маленькое белое перышко - крошечный клочок пуха, оторванный от гусиного пера, - и плавно, будто снежинка, полетело к земле.
She caught it, caring not a whit if Godolphin saw her from the steps of his house, and she waved her hand again, and rode out onto the highroad laughing, with the feather in her hat.	Дона подхватила его и, не заботясь о том, что Годолфин может ее увидеть, продела за ленту своей шляпы. Затем еще раз взмахнула рукой и, смеясь, поскакала прочь по дороге.
CHAPTER XXIII	Глава 23
Dona leaned from the casement of her bedroom at Navron, and as she looked up into the sky she saw, for the first time, the little gold crescent of the new moon high above the dark trees.	Дона выглянула из окна спальни. Высоко в небе над темными кронами деревьев повис тоненький золотой серпик нарождающегося месяца.
"That is for luck," she thought, and she waited a moment, watching the shadows in the still garden, and breathing the heavy sweet scent of the magnolia tree that climbed the wall beneath her. These things must be stored and remembered in her heart with all the other beauty that had gone, for she would never look upon them again.	"К счастью", - подумала Дона и застыла, любуясь погруженным в темноту садом, вдыхая терпкий, сладкий аромат магнолий. Ей хотелось запомнить этот вечер, навсегда сохранить его в сердце вместе с воспоминаниями о той красоте, которая совсем недавно радовала ее, а теперь канула в прошлое, - она понимала, что видит это в последний раз.
Already the room itself wore the appearance of desertion, like the rest of the house, and her boxes were strapped upon the floor, her clothes folded and packed by the maid-servant, according to instruction.	Спальня показалась ей чужой и неуютной. Остальные комнаты тоже выглядели мрачно и неприветливо: всюду громоздились сундуки и коробки, одежда по ее приказанию была сложена и аккуратно увязана в тюки.
When she had returned, late in the afternoon, hot and dusty from her ride, and the groom had taken the cob from her in the courtyard, the ostler from the Inn at Helston was waiting to speak to her.	Когда, разгоряченная и пыльная с дороги, она вернулась под вечер домой, оставив лошадку на попечение грума, у дверей ее уже ждал конюх с хелстонского постоялого двора.
"Sir Harry left word with us, your ladyship," he said, "that you would be hiring a chaise tomorrow, to follow him to Okehampton."	- Сэр Г арри передал, что вы хотите нанять карету до Оукхэмптона, ваша светлость.
"Yes," she said.	- Да, - ответила она.
"And the landlord sent me to tell you, your ladyship, that the chaise will be available, and will be here for you at noon tomorrow."	- Хозяин просил сообщить, что карета готова и прибудет за вами завтра после полудня.

"Thank you," she had said, staring away from him towards the trees in the avenue, and the woods that led to the creek, for everything he said to her lacked reality, the future was something with which she had, no concern.	Она рассеянно поблагодарила его, глядя в сторону, на убегающую вдаль аллею, на парк и на лес, за которым скрывался невидимый отсюда ручей. Слова конюха казались ей нелепыми и бессмысленными, не имеющими никакого отношения к действительности. Он говорил о будущем, а будущее ее не интересовало.
As she left him and went into the house he looked after her, puzzled, scratching his head, for she seemed to him like a sleepwalker,.and he did not believe she had fully understood what he had told her.	Она повернулась и пошла в дом, а конюх долго еще смотрел ей вслед, озадаченно почесывая в затылке, - какая странная дама, бормочет что-то, будто во сне, и не поймешь, слышит она тебя или сама с собой разговаривает.
She wandered then to the nursery, and stared down at the stripped beds, and the bare boards, for the carpets had been taken up.	Дона побрела в детскую, оглядела пустые кроватки, голый пол, с которого успели снять ковер.
The curtains were drawn too, and the air was already hot and unused.	Шторы были задернуты, и воздух в комнате сделался душным и жарким.
Beneath one of the beds lay the arm of a stuffed rabbit that James had sucked, and then torn from the rabbit's body in a tantrum.	Под одной из кроваток валялась оторванная лапка матерчатого кролика - любимой игрушки Джеймса, которую он разорвал однажды в припадке злости.
She picked it up and held it, turning it over in her hands.	Дона подняла ее и повертела в руках.
There was something forlorn about it, like a relic of bygone days.	Лапка выглядела трогательно и жалко, как будто пролежала здесь долгие-долгие годы.
She could not leave it lying there on the floor, so she opened the great wardrobe in the corner, and threw it inside, and shut the door upon it, then left the room and did not go into it again.	Оставлять ее на полу не хотелось. Она открыла тяжелый платяной шкаф, стоявший в углу, и положила лапку внутрь. Потом захлопнула дверцу и, не оборачиваясь, вышла из комнаты.
At seven her supper was brought to her on a tray, and she ate little of it, not being hungry.	В семь подали ужин. Дона почти не притронулась к нему - ей было не до еды.
Then she gave orders to the servant not to disturb her again during the evening, for she was tired, and not to call her in the morning, for she would sleep late in all probability, before the tedium of the journey.	После ужина она отпустила служанку и, сказав, что очень устала и хочет как следует отдохнуть перед дальней дорогой, попросила не беспокоить ее ни сейчас, ни завтра утром.
When she was alone, she undid the bundle that William had given her on her return from Lord Godolphin.	Когда служанка вышла, она развязала узелок, приготовленный для нее У ильямом - она заехала к нему сразу после посещения лорда Годолфина.
Smiling to herself she drew out the rough stockings, the worn breeches, and the patched though gaily coloured shirt.	В узелке были грубые чулки, старые, поношенные штаны и латаная-перелатаная рубашка яркой расцветки.
She remembered his look of embarrassment as he had given them to her, and his words:	Дона с улыбкой достала вещи, вспоминая, какое смущенное лицо было у Уильяма, когда он вручал их ей.
"These are the best Grace can do for you, my lady, they belong to her brother."	-Это все, что удалось раздобыть, миледи. Грейс взяла их у своего младшего брата.

"They are perfect, William," she had replied, "and Pierre Blanc himself could have done no better."	- Отличный костюм, Уильям, - утешила его Дона, - такому костюму позавидовал бы даже Пьер Блан.
For she must play the boy again, for the last time, and escape from her woman's clothes for this night at least.	Ну что ж, сегодня ночью она примерит этот костюм на себя, сегодня ночью в последний раз наденет мужское платье.
"I will be able to run better without petticoats," she said to William, "and I can ride astride my horse, as I used to as a child."	- Зато теперь я смогу быстро бегать, - объяснила она Уильяму. - И скакать верхом по-мужски, как скакала в детстве.
He had procured the horses, as he had promised, and was to meet her with them on the road from Navron to Gweek just after nine o'clock.	Уильям сдержал обещание и достал лошадей. Встретиться они договорились в девять на дороге, ведущей из Нэврона в Гвик.
"You must not forget, my William," she said, "that you are a physician, and that I am your groom, and it were better that you should drop 'my lady' and call me Tom."	- И не забудь, Уильям, - наставляла она, - теперь ты врач, а я - твой кучер. Никаких "миледи", зови меня просто Том.
He looked away from her in embarrassment.	Он сконфуженно отвел взгляд.
"My lady," he said, "my lips could not frame the word, it would be too distressing."	- Не знаю, миледи, смогу ли я. Очень уж это непривычно, прямо язык не поворачивается.
She had laughed, and told him that physicians must never be embarrassed, especially when they had just brought sons and heirs into the world.	Она рассмеялась и ответила, что врачу не пристало выказывать такую робость, в особенности врачу, чья пациентка только что благополучно произвела на свет сына и наследника.
And now she was dressing herself in the lad's clothes, and they fitted her well, even the shoes, unlike the clumsy clogs belonging to Pierre Blanc; there was a handkerchief too, which she wound about her head, and a leather strap for her waist. She looked at herself in the mirror, her dark curls concealed, her skin a gypsy brown, and	Она начала переодеваться. Наряд пришелся как раз впору, даже ботинки оказались по ноге, не то что неуклюжие башмаки Пьера Блана. Она повязала голову платком, стянула талию кожаным поясом и подошла к зеркалу - из рамы на нее смотрел смуглолицый паренек с темными вихрами, упрятанными под косынку.
"I am a cabin-boy again," she thought, "and Dona St. Columb is asleep and dreaming."	"Вот я и снова юнга, - подумала она. - А Дона Сент-Колам снова дремлет в своей кровати и видит сладкие, волнующие сны".
She listened at her door, and all was still; the servants were safe in their own quarters.	Она подошла к двери и прислушалась: в доме было тихо, слуги давно разошлись.
She braced herself for the ordeal of descending the stairway to the dining-hall, for this was what she dreaded most, in the darkness, with the candles unlit, and flooding her mind with sharp intensity was the memory of Rockingham crouching there, his knife in his hands.	Она старалась не думать о неосвещенной лестнице, по которой ей предстояло спуститься, -слишком живо было воспоминание о Рокингеме, крадущемся вверх с ножом в руке.
It was better, she thought, to shut her eyes, and feel her way along the landing to the stairs, for then she would not see the great shield on the wall, nor the outline of the stairs themselves.	"Нужно зажмуриться покрепче, - решила она, - и осторожно, держась за перила, сойти в зал. Тогда, по крайней мере, не придется смотреть на тяжелый щит, висящий на стене галереи, и на черные ступени, уходящие вниз".

So she went down, her hands before her and her eyes tight shut, and all the while her heart was beating, and it seemed to her that Rockingham still waited for her in the darkest corner of the hall.	Закрыв глаза и вытянув руки, она медленно двинулась вперед. Сердце ее отчаянно билось, ей чудилось, что где-то там, в темноте, притаился Рокингем и готовится напасть на нее.
With a sudden panic she flung herself upon the door, wrenching back the bolts, and ran out into the gathering dusk to the safety and stillness of the avenue.	Охваченная диким страхом, она бросилась к двери, рванула задвижку и выбежала в сгущающиеся сумерки.
Once she was free of the house she was no longer afraid, the air was soft and warm, and the gravel crunched under her feet, while high in the pale sky the new moon gleamed like a sickle.	Стоило ей очутиться в знакомой тихой аллее, как страх ее мгновенно исчез. Воздух был мягок и спокоен, под ногами похрустывал гравий, на бледном небе сиял тонкий серп луны.
She walked swiftly, for there was freedom in her boy's clothes, and her spirits rose, and once again she fell to whistling Pierre Blanc's song, and she thought of him too, with his merry monkey face and his white teeth, waiting now on the deck of La Mouette somewhere in mid-channel, for the master he had left behind.	Мужская одежда не стесняла движений. Чувствуя, что настроение сразу улучшилось, она бодро двинулась вперед по аллее, насвистывая любимую песенку Пьера Блана. Ей вспомнилось его живое обезьянье личико и широкая белозубая улыбка. Она представила, как он стоит на палубе "Ла Муэтт" где-нибудь на середине пролива и ждет подходящего момента, чтобы приплыть за своим капитаном.
She saw a shadow move towards her, round the bend of the road, and there was William with the horses, and there was a lad with him, Grace's brother she presumed, and the owner of the clothes she wore.	Из-за поворота дороги неожиданно выступила неясная тень. Приглядевшись, Дона узнала Уильяма. Неподалеку вырисовывались силуэты трех лошадей. Рядом с ними стоял какой-то мальчуган - по всей вероятности, братишка Г рейс, законный владелец присвоенного ею костюма.
William left the boy with the horses, and came towards her, and she saw, the laughter rising within her, that he had borrowed a black suit of clothes, and white stockings, and he wore a dark curled wig.	Оставив мальчика сторожить лошадей, Уильям вышел из кустов и приблизился к Доне. Она с трудом удержалась от смеха: на нем был черный докторский сюртук, белые чулки и черный завитой парик.
"Was it a son or a daughter, Doctor Williams?" she asked, and he looked at her with confusion, not entirely happy at the part he had to play: for that he should be the gentleman and she the groom seemed to him shocking, who was shocked at nothing else.	- Как поживаете, доктор Уильямс? - спросила Дона. - Роды прошли удачно? Он ответил растерянным взглядом. Новая роль явно была ему не по душе, он не мог смириться с тем, что ему приходилось изображать господина, а ей - слугу. И хотя он на многое привык смотреть сквозь пальцы, теперешняя ситуация казалась ему просто неслыханной.
"How much does he know?" she whispered, pointing to the lad.	- Он что-нибудь знает? - шепнула Дона, кивая на паренька.
"Nothing, my lady," he whispered, "only that I am a friend of Grace's, and am in hiding, and that you are a companion who would help me to escape."	- Почти ничего, миледи, - прошептал в ответ Уильям. - Грейс сказала ему только, что я скрываюсь от властей, а вы мне помогаете.

"Then Tom I will be," she insisted, "and Tom I will remain." And she went on whistling Pierre Blanc's song, to discomfort William, and going to one of the horses she swung herself up into the saddle, and smiled at the lad, and digging her heels into the side of the horse, she clattered ahead of them along the road, laughing at them over her shoulder.	- Хорошо, тогда я останусь Томом, как мы и договорились, - твердо сказала она и, желая немного подразнить его, снова начала насвистывать песенку Пьера Блана. Затем подошла к одной из лошадей, ловко вскочила в седло, улыбнулась пареньку, ударила лошадь пятками по бокам и поскакала по дороге, с усмешкой поглядывая на них через плечо.
When they came to the wall of Godolphin's estate they dismounted, and left the lad there with the horses, under cover of the trees. She and William went on foot the half-mile to the park-gates, for so they had arranged earlier in the evening.	Подъехав к ограде, окружающей усадьбу Годолфина, они спешились, оставили мальчика и лошадей в лесу, а сами, в соответствии с планом, разработанным ими вчера вечером, двинулись к воротам, находившимся в полумиле от этого места.
It was dark now, with the first stars in the sky, and they said nothing to one another as they walked, for all had been planned and put in readiness.	В лесу уже стемнело, на небе появились первые звезды. Дона и Уильям шли молча, не переговариваясь и ни о чем не спрашивая друг друга - все было обговорено заранее.
They felt like actors who must appear upon the boards for the first time, with an audience who might be hostile.	Оба испытывали такое чувство, какое испытывают актеры, впервые вышедшие на сцену и не рассчитывающие на благосклонность зрителей.
The gates were shut, and they turned aside, and climbed the wall into the park, and crept towards the drive under shadow of the trees.	Ворота были заперты. Они свернули за угол, перелезли через ограду и осторожно двинулись вдоль аллеи, стараясь держаться в тени деревьев.
In the distance they could see the outline of the house, and there was a light still in the line of windows above the door.	Вскоре впереди показался дом; в одном из окон над дверью горел свет.
"The son and heir still tarries," whispered Dona.	- Наследник заставляет себя ждать, - шепнула Дона.
She went on ahead of William to the house, and there, at the entrance to the stables, she could see the physician's carriage drawn up on the cobbled stones, and the coachman was seated with one of Godolphin's grooms on an upturned seat beneath a lantern, thumbing a pack of cards.	Она обогнала Уильяма и быстро зашагала к дому. У ворот конюшни, на вымощенном булыжником дворике, стояла докторская карета; чуть поодаль, под фонарем, на перевернутом сиденье расположились кучер и один из местных грумов -оба с картами в руках.
She could hear the low murmur of the voices, and their laughter.	Дона услышала смех и негромкий говор.
She turned back again, and went to William.	Она повернулась и пошла обратно.
He was standing beside the drive, his small white face dwarfed by his borrowed wig and his hat.	Уильям стоял невдалеке от аллеи; его бледное личико почти совсем спряталось под пышным париком и большущей шляпой.
She could see the butt of his pistol beneath his coat, and his mouth was set in a firm thin line.	Под сюртуком угадывалась рукоятка пистолета, губы были крепко сжаты.
"Are you ready?" she said, and he nodded, his eyes fixed upon her, and he followed her along the drive to the keep.	- Ты готов? - спросила она. Он кивнул, не спуская с нее пристального взгляда, и двинулся следом за ней по дорожке, ведущей к башне.

She had a moment of misgiving, for she realised suddenly that perhaps, like other actors, he lacked confidence in his part, and would stumble over his words, and the game would be lost because William, upon whom so much depended, had no skill.	Дону неожиданно охватило сомнение: а что, если он растеряется, что, если не сможет как следует сыграть свою роль? От его уверенности и находчивости зависело сейчас очень многое: если он ошибется, то провалит все дело.
As they stood before the closed door of the keep she looked at him, and tapped him on the shoulder, and for the first time that evening he smiled, his small eyes twinkling in his round face, and her faith in him returned, for he would not fail.	Они подошли к башне и остановились у запертой двери. Дона ободряюще похлопала его по плечу, и он улыбнулся ей в ответ - впервые за весь вечер. Маленькие глазки его озорно блеснули, и она сразу успокоилась: все будет в порядке, Уильям не подведет.
He had become, in a moment, the physician, and as he knocked upon the door of the keep, he called, in full round tones surprisingly unlike the William she knew at Navron:	Прошла минута, и вот перед ней стоял уже не Уильям, а степенный, осанистый доктор. Он постучал в дверь и зычным басом, совершенно не похожим на его обычный голос, прокричал:
"Is there one Zachariah Smith within, and may Doctor Williams from Helston have a word with him?"	- Есть тут кто-нибудь по имени Захария Смит? Доктор Уильямс из Хелстона желает с ним побеседовать!
Dona could hear an answering shout from the keep, and in a moment the door swung open, and there was her friend the guard standing on the threshold, his jacket thrown aside because of the heat, his sleeves rolled high above his elbows, and a grin on his face from ear to ear.	Из башни послышался ответный крик, дверь распахнулась, и на пороге появился знакомый стражник - куртка сброшена из-за жары, рукава закатаны до локтя, на лице сияет широкая улыбка.
"So her ladyship didn't forget her promise?" he said. "Well, come inside, sir, you are very welcome, and we have enough ale here, I tell you, to christen the baby and yourself into the bargain.	- Ага, значит, ее светлость все-таки сдержала свое обещание, - проговорил он. - Ну что ж, сэр, заходите, заходите, пива у нас на всех хватит - не только младенца можем окрестить, но и вас в придачу.
Was it a boy?"	Чем порадуете, сэр, - мальчик или девочка?
"It was indeed, my friend," said William, "a fine boy, and the image of his lordship."	- Мальчик, - ответил Уильям, - да еще какой крепенький, вылитый лорд Годолфин.
He rubbed his hands together, as though in satisfaction, and followed the jailer within, while the door was left ajar, so that Dona, crouching beside the wall of the keep, could hear them move about the entrance, and she could hear too the clink of glasses, and the laughter of the guard.	Он удовлетворенно потер руки и прошел вслед за стражником в башню, оставив дверь открытой. Дона, притаившаяся за углом, отчетливо слышала шаги, звон кружек и хохот стражника.
"Well, sir," he was saying, "I've fathered fourteen and I may say I know the business as well as you.	- Поверьте, сэр, я в этом деле разбираюсь не хуже вашего, - говорил он. - Четырнадцать детей - это вам не шутка.
What was the weight of the child?"	Ну-ка, скажите, к примеру, сколько весит ваш младенчик?
"Ah," said William, "the weight now... let me see," and Dona, choking back her laughter, could picture him standing there, his brows drawn together in perplexity, ignorant as a baby himself would be at such a question.	-Младенчик?- замялся Уильям.- Так-так, дай подумать... Дона, давясь от смеха, представила, как он хмурит лоб, пытаясь сообразить, сколько может весить этот чертов младенчик.

"Round about four pounds I should say, though I cannot recollect the exact figure..." he began, and there came a whistle of astonishment from the jailer, and a burst of laughter from his assistant.	- Да пожалуй, фунта четыре будет, хотя, может, и побольше - за точность не ручаюсь, - вымолвил он наконец. Стражник удивленно присвистнул, а его напарник весело расхохотался.
"Do you call that a fine boy?" he said, "why, curse me, sir, the child will never live.	- И это, по-вашему, крепыш? Да он и дня не протянет, помяните мое слово.
My youngest turned the scale at eleven pounds when he was born, and he looked a shrimp at that."	Мой младшенький уж на что был заморыш, а и то при рождении весил одиннадцать фунтов.
"Did I say four?" broke in William hastily, "a mistake of course.	- Я сказал четыре? - поспешно поправился Уильям. - Ну, это, конечно, ошибка.
I meant fourteen.	Четырнадцать - вот настоящий вес.
Nay, now I come to remember, it was somewhere around fifteen or sixteen pounds."	Впрочем, нет, не четырнадцать - пятнадцать... или даже шестнадцать.
The jailer whistled again.	Стражник снова присвистнул.
"God save you, sir, but that's something over the odds.	- Господи помилуй, вот это младенчик!
It's her ladyship you must look to, and not the child.	Наверное, ее светлости пришлось немало потрудиться.
Is she well?"	Как она себя чувствует, бедняжка?
"Very well," said William, "and in excellent spirits.	-Великолепно,- ответил Уильям,- настроение просто прекрасное.
When I left her she was discussing with his lordship what names she would bestow upon her son."	Когда я уходил, они с лордом Г одолфином как раз обсуждали, какое имя выбрать для первенца.
"Then she's a pluckier woman than I'd ever give her credit for," answered the jailer.	- Ну и ну, - вымолвил стражник, - выходит, ее светлость куда крепче, чем я предполагал.
"Well, sir, it seems to me you deserve three glasses after that. To bring a child of sixteen pounds into the world is a hard evening's work.	А уж вы, сэр, просто герой. Слыханное ли дело -шестнадцать фунтов! Да за такую работу вам и трех кружек мало!
Here's luck, sir, to you, and the child, and to the lady who drank with us here this evening, for she's worth twenty Lady Godolphins if I'm not mistaken."	Пью за ваше здоровье, сэр. А также за здоровье новорожденного. Ну и, конечно, за здоровье той леди, которая навестила нас сегодня. Видит Бог, эта леди даже ее светлость заткнет за пояс.
There was silence a moment, and the clinking of glasses, and Dona heard a great sigh from the jailer, and a smacking of lips.	Наступила тишина, нарушаемая лишь звяканьем кружек, глубокими вздохами и смачным причмокиванием.
"I warrant they don't brew stuff like that in France," he said, "it's all grapes and frogs over there, isn't it, and snails, and such-like?	- Да-а-а, во Франции такого пива не варят, -раздался наконец голос стражника. - Они там все больше хлещут свою виноградную кислятину да уплетают лягушек, улиток и прочую нечисть.
I took a glass just now to my prisoner above, and you'll scarcely credit me, sir, but he's a cool-blooded fish for a dying man, as you might say. He quaffed his ale in one draught and he slapped me on the shoulder, laughing."	Я недавно понес пиво нашему арестанту - дай, думаю, побалую человека напоследок, - так что вы думаете, сэр, он выдул одним махом всю кружку, похлопал меня по плечу да еще и улыбается. Вот это выдержка, сэр, вот это я понимаю!

"It's the foreign blood," broke in the second guard. "They're all alike, Frenchmen, Dutchmen, Spaniards, no matter what they are.	- Иностранцы все такие, - поддержал его второй стражник, - что французы, что голландцы, что испанцы.
Women and drink is all they think about, and when you're not looking it's a stab in the back."	Им бы только вина побольше да бабенку поаппетитней - до остального им и дела нет. А чуть что не так - сразу нож в спину.
"And what does he do his last day," continued Zachariah, "but cover sheets of paper with birds, and sit there smoking and smiling to himself.	- И правда, сэр, вы только посмотрите: последний день человек доживает, завтра на виселицу поведут, - продолжал Захария, - а он знай себе посмеивается, птичек на бумаге малюет да трубочку покуривает.
You'd think he'd send for a priest, for they're all papists, these fellows; it's robbery and rape one minute and confession and crucifixes the next.	Я думал, он хотя бы за священником пошлет - у католиков это просто: нагрешат, натворят дел, а потом начинают каяться да распятие целовать.
But not our Frenchman. He's a law to himself, I reckon.	Но не тут-то было - нашему узнику, видать, священник не нужен, он сам себе голова.
Will you have another glass, doctor?"	Еще по кружечке, доктор?
"Thank you, my man," said William. Dona could hear the sound of the ale as it was poured into the tankard, and she wondered, for the first time, how strong a head William had, and whether it was altogether wise to accept the jailer's invitation with so good a grace.	- Спасибо, приятель, не откажусь, - послышался голос Уильяма, сопровождаемый бульканьем пива. Дона забеспокоилась: слишком уж он охотно откликается на радушные предложения стражника.
William coughed, dry and hard, a little signal to herself.	Но в эту минуту Уильям громко кашлянул, подавая ей условный сигнал.
"I should be interested to see the man," he said, "after what I have heard.	- Да, занятный вам попался узник, - проговорил он. - Мне даже захотелось на него взглянуть.
A very desperate person, by all accounts.	Судя по тому, что вы рассказали, это неискоренимый преступник.
The country will be well rid of him.	Хорошо, что мы от него наконец избавимся.
He's asleep now, I suppose, if a man can sleep on his last night?"	Интересно, что он сейчас поделывает? Неужели спит?
"Asleep?	- Спит?
Bless you, no, sir.	Ну что вы, сэр!
He's had two glasses of ale, and he said you'd pay me for them, and that if you did turn up at the keep here before midnight he'd join you in another glass, and drink to the son and heir."	Я только что отнес ему две кружки пива. Он быстренько их выдул и велел записать на ваш счет. Да еще сказал, что, если вы до полуночи заглянете в башню, он не прочь распить с вами и третью - за здоровье новорожденного.
The jailer laughed, and then lowering his voice he added,	Стражник рассмеялся и добавил, понизив голос:
"It's irregular, sir, of course, but then, when a man is going to be hanged in the morning, even if he is a pirate and a Frenchman. You can't exactly wish them ill, can you, sir?"	- Конечно, это не положено, сэр, но ведь сегодня его последний день... Хоть он и француз, и пират, а все-таки жалко - живой человек.

Dona could not catch William's reply, but she heard the chink of coins, and the scrape of feet.	Ответа Уильяма Дона не расслышала, зато ясно разобрала звон монет и стук шагов по каменному полу.
The jailer laughed again and said,	Стражник снова рассмеялся и проговорил:
"Thank you, sir, you're a true gentleman, and when my wife's expecting again, I shall think of you."	- Спасибо, сэр. Сразу видно настоящего джентльмена. Если моей жене опять придется рожать, можете не сомневаться, я приглашу именно вас.
Now she could hear their feet climbing the stairs to the room above, and she swallowed, her nails digging into the palms of her hands.	Шаги застучали по лестнице. Дона нервно глотнула и впилась ногтями в ладонь.
For this was the moment now she feared above all others, when a slip might cause disaster, when recognition might come and all be lost.	Теперь все зависело от нее. Малейшая оплошность, малейший неверный жест - и дело будет погублено.
She waited until she judged them outside his cell above, and going close to the door she listened, and heard the sound of voices and the turning of a key in the lock. Then, when she heard the heavy clanging of the door upon them, she ventured to the entrance of the keep and stepped inside, and saw the two remaining guards with their backs towards her.	Дождавшись, когда Уильям и стражник, по ее расчетам, добрались доверху, она наклонилась к двери и прислушалась: сверху донеслись голоса, затем в замке заскрежетал ключ, дверь в темницу открылась и снова захлопнулась. Дона шагнула вперед. В караульне оставалось еще двое стражников.
One was sitting on a bench against the wall, yawning and stretching himself, and the other stood looking up the stairs.	Один, зевая и потягиваясь, сидел на скамейке у стены, спиной к ней; другой стоял под лестницей и смотрел вверх.
The light was dim, for only one lantern swung from the beam.	В комнате было довольно темно, под потолком тускло светила единственная лампа.
Keeping in the shadow of the door she knocked, and said,	Стараясь держаться в тени, Дона постучала в дверь и крикнула:
"Is Doctor Williams within?"	- Есть здесь доктор Уильямс?
The men turned at the sound of her voice, and the one on the bench blinked at her and said,	Стражники обернулись. Тот, что сидел на скамейке, прищурившись, взглянул на нее и спросил:
"What do you want with him?"	- А зачем он тебе?
"They've sent word from the house," she answered.	- Его срочно требуют в дом.
"Her ladyship's been taken worse."	Больной стало хуже.
"Small wonder," said the man by the stair, "after carrying sixteen pounds.	- Ничего удивительного, - откликнулся стражник, стоявший под лестницей. - Шестнадцать фунтов -мыслимое ли дело!
All right, lad, I'll tell him."	Подожди, парень, сейчас я его позову.
He began to mount the stairs, calling as he did so.	И он начал подниматься по лестнице, выкрикивая на ходу:
"Zachariah, they want the doctor up at the house yonder."	- Эй, Захария, доктора требуют к больной!

Dona watched him turn the corner of the stairs, and beat upon the door, and as he did so she kicked the door of the entrance with her foot, and slammed it, and shot the bolt and closed the grill, before the guard on the bench could rise to his feet and shout,	Дона подождала, пока он завернет за угол, и, как только услышала, что он добрался доверху, быстро захлопнула входную дверь, накинула засов и опустила решетку. Стражник, сидевший на скамье, вскочил на ноги и завопил:
"Hi, there, what the devil are you doing?"	- Что ты делаешь, парень? Ты что, спятил?
The table was between them, and as he came towards her she leant against it, putting all her weight upon it, and the table crashed on the floor with him sprawling upon it, and as he fell she heard a stifled cry from the stair above, and the sound of a blow.	Теперь их разделял только стол, и, когда стражник рванулся вперед, Дона схватила его за край и что было сил толкнула вперед - стол перевернулся и рухнул на пол, погребя под собой стражника. В ту же минуту наверху послышался приглушенный крик и звук удара.
Then, seizing the jug of ale beside her, she threw it at the lantern and the light was extinguished.	Она подняла кувшин с пивом и швырнула в лампу - свет погас.
The man on the floor scrambled from beneath the table, shouting for Zachariah, and as he raised his voice, cursing and stumbling in the darkness Dona heard the Frenchman call to her from the stairs,	Стражник копошился в темноте, пытаясь выбраться из-под стола, и, чертыхаясь, звал на помощь Захарию. Сквозь его вопли до нее неожиданно донесся голос француза, окликавшего ее с лестницы:
"Are you there, Dona?" and	-Ты здесь, Дона?
"Yes," she panted, half dazed with laughter and excitement and fear, and he sprang over the rail of the stone stairs to the ground beneath, and found the man in the darkness.	- Да, - ответила она, задыхаясь от смеха, возбуждения и испуга. Француз перепрыгнул через перила и едва успел коснуться ногами пола, как тут же наткнулся на стражника.
She heard them fighting there, close to the steps.	Дона услышала, как они схватились в темноте.
He was using the butt end of the pistol; she could hear the blow.	Затем до нее донесся глухой стук, и она поняла, что француз ударил своего противника по голове рукояткой пистолета.
The man fell against the table, groaning, and	Стражник застонал и повалился на пол.
"Give me your handkerchief, Dona, for a gag," said the Frenchman, and she tore it from her head.	- Дай мне шарф, Дона, я завяжу ему рот, - сказал француз, и она поспешно сдернула с головы повязку.
In a moment he had done what he wished.	Через минуту стражник был обезврежен.
"Watch him," he said swiftly, "he cannot move," and Dona heard the Frenchman slip away from her in the darkness, and climb the stairs again to the cell above.	- Покарауль его, - коротко скомандовал француз. -Не бойся, теперь он уже не опасен. И, отойдя от нее, он снова подошел к лестнице.
"Have you got him, William?" he said, and there was a funny strangled sob from the room above, and the sound of something heavy being dragged along the floor.	- Ну что, Уильям, - крикнул он, - готово? Из камеры донесся странный, придушенный всхлип и звук чего-то громоздкого, перетаскиваемого по полу.
She could hear the gagged man gasping for breath beside her, and all the while the heavy dragging sound from above, and a sudden desire to laugh rose in her throat, a terrible strained feeling of hysteria, and she knew if she gave way to it she would never stop, it would swell up within her like a scream.	Дона стояла в темноте, прислушиваясь к тяжелому сопению стражника и к глухому шуму, долетавшему сверху, и чувствовала, как к горлу ее подкатывает волна безумного, истерического хохота. Она с трудом подавляла его, понимая, что, рассмеявшись, уже не сможет остановиться -смех затопит ее с головой.

Then the Frenchman called to her from above,	В эту минуту с лестницы послышался голос француза:
"Open the door, Dona, and see if the road is clear," and she felt her way to it in the darkness, her hands fumbling with the heavy bolts. She wrenched it open, and looked out, and from the direction of the house she heard the sound of wheels, and down the drive towards the keep came the physician's carriage; she could hear the driver crack his whip and call to his horse.	- Дона, открой дверь и выгляни во двор: все ли там в порядке? Она осторожно пробралась к двери, нащупала задвижку и высунула голову наружу. Издалека донесся стук колес - со стороны дома к башне приближалась карета врача. Она услышала щелканье бича и крик кучера, понукавшего лошадь.
She turned back inside the keep to warn them, but already the Frenchman was at her side, and she looked up into his face, and in his eyes she saw the reckless laughter that she had seen before when he had pricked the curled wig from Godolphin's head, and	Она обернулась, желая предупредить француза, но он уже стоял рядом - глаза его лучились озорным, дерзким смехом, точь-в-точь как в ту минуту, когда, перевесившись через перила "Удачливого", он срывал парик с головы Годолфина.
"By heaven," he said softly, "it's the physician going home at last."	- Ага, - вполголоса проговорил он, - кажется, доктор наконец отправился домой.
He stepped out bare-headed into the drive, holding up his hand.	И, как был, без шляпы, с непокрытой головой, шагнул на дорожку и поднял руку.
"What are you doing?" she whispered, "are you mad, are you crazy?"	- Что ты делаешь? - прошептала Дона. - Это безумие!
But he laughed, taking no notice.	Но он только рассмеялся в ответ.
The driver pulled up his horse at the entrance to the keep, and the long thin face of the physician appeared at the carriage window.	Кучер резко осадил лошадь, и карета остановилась у дверей башни. В окне показалась длинная худая физиономия врача.
"Who are you, what do you want?" he said in querulous tones, and the Frenchman put his hands on the window, and smiled, and "Did you give his lordship an heir then, and is he pleased with his baby?" he said.	- Кто вы такой? Что вам надо? - недовольным тоном осведомился он. - Я хотел узнать, как прошли роды и обрадовался ли лорд Годолфин долгожданному наследнику, - ответил француз, опираясь руками на окно кареты.
"Pleased my foot," swore the physician. "There are twin daughters up there at the hall, and I'll thank you to take your hands off my carriage window and to let me pass, for all I want is my supper and my bed."	- Какое там обрадовался! - в сердцах отозвался лекарь. - Жена наградила его двумя близнецами, и оба, представьте себе, девочки. Ну а теперь, сударь, когда вы узнали все, что хотели, уберите руки и дайте мне проехать. Я тороплюсь, меня ждет ужин и теплая постель.
"Ah, but you'll give us a ride first, won't you?" said the Frenchman, and in a moment he had knocked the driver from his seat, tumbling him down into the drive below, and "Climb beside me, Dona," he said; "we'll ride in style if we ride at all."	- Надеюсь, вы не откажетесь подвезти нас сначала, - проговорил француз, и не успел доктор и глазом моргнуть, как он уже стащил кучера с козел и повалил его на землю. - Садись быстрей, Дона! - крикнул он. - Удирать - так с ветерком!
She did as he bade her, shaking with laughter. And there was William, in his strange black coat, without his wig and without his hat, slamming the door of the keep behind him, a pistol in his hand pointing in the face of the startled physician.	Она не заставила себя упрашивать и, задыхаясь от смеха, быстро влезла на козлы. А из дверей башни уже выходил Уильям - все в том же нелепом черном одеянии, но уже без шляпы и парика. Он захлопнул за собой дверь караульни и наставил пистолет на пораженного лекаря.

"Get inside, William," called the Frenchman, "and give the doctor a glass of ale, if you have any left, for by the Lord, he's had a harder time tonight than we have had these last few minutes."	-Устраивайся рядом с доктором, Уильям,-скомандовал француз. - Да угости его пивом, если у тебя осталось, оно ему сейчас нужней, чем нам.
Down the drive sped the carriage, the physician's horse breaking into a gallop, who had never galloped before, and they came abreast the park-gates, firmly shut.	Карета понеслась по аллее. Докторская лошадь, до этого трусившая неторопливой рысью, вдруг полетела галопом, в мгновение ока домчав их до запертых ворот усадьбы.
"Open them wide!" called the Frenchman, as a sleepy head appeared at the window of the lodge. "Your master has twin daughters, and the physician wants his supper, and as for me and my cabin-boy, we've had ale enough this night to last us for thirty years."	- Живо отпирай ворота! - прокричал француз, как только в окне сторожки показалось заспанное лицо привратника. - Господь наградил твоего хозяина двумя дочерьми, доктору не терпится попасть домой, ну а мы с моим юнгой так накачались пивом, что хватит на тридцать лет вперед!
The gates were flung back, the lodge-keeper staring at them in astonishment, his mouth wide open, while from within the carriage came the protesting cries of the physician.	Привратник распахнул ворота и ошарашенным взглядом проводил карету, из которой неслись возмущенные возгласы доктора.
"Where are we bound, William?" called the Frenchman, and William thrust his round face through the window of the carriage.	-Куда ехать, Уильям?- крикнул француз. Уильям высунулся из окна:
"There are horses a mile up the road, m'sieu," he said, "but we are bound for Porthleven on the coast."	- Сначала за лошадьми, месье, они ждут нас в миле отсюда. А потом на побережье, к Портлевену.
"We are bound for perdition, for all I care," he answered, and he put his arm round Dona, and kissed her. "Don't you know," he said, "that this is my last night in the world, and I'm going to be hanged in the morning?"	- На побережье так на побережье ! - воскликнул француз, обнимая и крепко целуя Дону. - По мне, так хоть к черту на рога! Ведь сегодня, если верить лорду Годолфину, - последний день моей жизни.
And with the horse galloping like a mad thing, and the white dust flying from the wheels, the carriage swung out onto the hard highroad.	Он хлестнул лошадь, та припустила вскачь, и карета, поднимая тучи белой пыли, вылетела на укатанную дорогу.
CHAPTER XXIV	Глава 24
The adventure was over now, and the madness, and the laughter.	Приключение закончилось, а вместе с ним и все сегодняшние события - бурные, суматошные и радостные.
Somewhere back on the road lay a carriage tumbled in a ditch, and a horse without bridle or rein grazed beside a hedge.	Где-то позади, в канаве, валялась перевернутая карета, а рядом, у изгороди, мирно паслась лошадь без поводьев и уздечки.
There was a physician who walked along the highroad in search of his supper, and there were guards who lay bound and gagged upon a dungeon floor.	Г олодный лекарь ушел домой пешком, окончательно потеряв надежду получить сегодня ужин, а трое стражников по-прежнему валялись на полу темницы, неподвижные, беспомощные, связанные по рукам и ногам.
These things belonged to the evening, and had no place in the night that had come. For it was long past midnight now, and darker than it would ever be again.	Все это произошло вечером, но вечер уже кончился, время давно перевалило за полночь, наступила самая глухая, сама темная ночная пора.

The stars were clustered thick like little pin-pricks of light, and the crescent moon had gone.	Месяц скрылся за горизонтом, на небе высыпали мириады колючих, сверкающих звезд.
Dona stood beside her horse, looking down upon the lake, and she saw that it was separated from the sea by a bank of high shingle, and while the waves broke upon the shore the lake itself was still and undisturbed.	Дона стояла возле своей лошади и смотрела вниз, на озеро. Высокая гряда, отделяющая его от моря, сдерживала напор морских волн, и поверхность озера оставалась тихой и гладкой.
There was no wind, and the sky for all its darkness had the strange clarity and radiance of midsummer.	Ветра не было; темное, бездонное небо казалось удивительно чистым и прозрачным.
Now and again a wave a little larger than its fellows would spend itself upon the shingle beach, and murmur, and sigh, and the lake, catching a tremor from the sea would bear a ripple upon its surface of glass, and shiver an instant, while the ripple washed away into the bent reeds.	Время от времени тяжелая волна, вскипая, накатывала на каменистый берег, а затем отступала с тихим бормотанием. И, словно потревоженное этим плеском, озеро вдруг начинало дрожать и колыхаться, мелкие волны разбегались по зеркальной глади и затухали, теряясь в поникших камышах.
Now and again there were bird noises from the pool, the startled cry of a moor-hen as it paddled amongst the reeds and hid itself, furtively rustling the tall stems, and there were whispers and stealthy movements from all the unknown nameless things that come out into the silent world at night, and live for a while, and breathe, and have their moment.	Над водой пронесся короткий птичий крик; перепуганная куропатка торопилась спрятаться среди высоких стеблей, с таинственным шелестом смыкавшихся за ее спиной. И в ответ на этот шелест со всех сторон вдруг раздавалось шуршание, шепот, осторожные, крадущиеся шаги, как будто сотни крохотных бессловесных существ внезапно проснулись и вылезли из своих нор, спеша насладиться кратким мигом счастья, отпущенным им природой.
Beyond the woods and the hill lay the village of Porthleven, where the fishing boats were moored against the quay, and William looked up into his master's face, and then over his shoulder again towards the hill.	Вдали, скрытая лесом и гребнем холма, лежала деревушка Портлевен, где качались привязанные у пристани рыбачьи лодки. Уильям поднял голову, посмотрел на своего хозяина, а потом кинул взгляд через плечо на холмы.
"It would be wise, m'sieu," he said, "if I went now, before the day breaks, and found a boat.	- Мне пора идти, месье. Я хочу до рассвета спуститься в деревню и найти лодку.
I will bring it round to the beach here, and we can leave as the sun rises."	Я пригоню ее сюда, чтобы с восходом солнца мы успели выйти в море.
"Do you think you will find a boat?" said the Frenchman.	-Ты думаешь, тебе удастся найти лодку?
"Yes, m'sieu," he answered, "there will be a small boat at the harbour entrance.	- Я не думаю, месье, я знаю. Лодка будет стоять у входа в залив.
I made enquiries, m'sieu, before I left Gweek."	Я обо всем договорился в Гвике.
"William is resourceful," said Dona. "He forgets nothing.	- Ах, Уильям, ты просто незаменим, - воскликнула Дона. - Что бы мы делали без тебя?
And because of him there will be no hanging in the morning, but only a small boat putting out to sea."	Выходит, лорд Годолфин ошибся: не будет сегодня никакой казни - будет только лодка, которая с первыми лучами солнца отойдет от берега.

The Frenchman looked at his servant, and the servant looked at Dona, as she stood beside the lake, and suddenly he went from them, over the ridge of shingle to the hill beyond, a curious little figure in his long black coat and his large three-cornered hat. He disappeared into the darkness, and they were alone.	Француз взглянул на слугу, а слуга в свою очередь - на Дону, стоявшую у кромки воды. Потом он повернулся и молча двинулся вдоль каменистой гряды к видневшимся вдали холмам. Прошло несколько минут, и его смешная фигурка в длинном черном сюртуке и огромной треуголке скрылась из глаз. Дона и француз остались одни.
The horses grazed on the grass beside the lake, and their soft mouths made a quiet crunching sound, and from the woods opposite the tall trees rustled and whispered and were still.	Лошади паслись на берегу, мирно похрустывая травой. Легкий ветерок пробежал по высоким кронам деревьев на другой стороне озера и стих.
There was a hollow beside the lake, of smooth white sand, and here it was they built their fire, and presently a tongue of flame leapt upwards into the air, and the dry sticks crackled and broke.	Отыскав поблизости неглубокую ложбинку, выстланную чистым мелким песком, они принялись раскладывать костер. Вскоре у воды задымились поленья, затрещали сухие сучья, рванулись к небу веселые языки пламени.
He knelt close to the fire, the flame lighting his face and his throat and his hands, and	Француз опустился на колени и стал подкладывать дрова в костер; огонь освещал его лицо, шею и руки.
"Do you remember," said Dona, "that once you told me you would cook chicken for me on a spit?"	- Ты так и не угостил меня цыпленком на вертеле, - сказала Дона.
"Yes," he answered, "but tonight I have no chicken, and I have no spit, and my cabin-boy must be content with burnt bread instead."	- Да, - откликнулся он. - А поскольку у меня и сейчас нет с собой ни цыпленка, ни вертела, придется моему юнге довольствоваться куском поджаренного хлеба.
He frowned, concentrating upon his task, and because the heat of the fire was great he shook his head, and wiped his forehead with the sleeve of his shirt, and she knew that this was a picture of him that could never be lost, the fire, the lake, the dark sky studded with stars, and the sea breaking upon the shingle behind them.	И он снова озабоченно склонился к костру. Пламя взметнулось ему навстречу; он тряхнул головой и вытер лоб рукавом. "Я никогда не забуду эту минуту, - думала Дона, - и это озеро, и этот костер, и черное небо, усеянное звездами, и море, плещущее о каменистую косу".
"And so," he said later, as they ate their supper, with the fire smaller than before and the bitter smell of wood smoke lingering in the air, "you fought a man, my Dona, and he died, on the floor of Navron House."	- А теперь, - сказал он, когда ужин был закончен и от догорающих поленьев потянулся горьковатый дымок, - расскажи, что случилось в Нэвроне после моего ухода и почему ты убила этого человека.
She stared across at him, but he was not looking at her; he was crunching the bread between his teeth.	Она вскинула голову: он по-прежнему аппетитно похрустывал хлебом, не глядя на нее.
"How did you know?" she asked.	- Откуда ты знаешь? - спросила она.
"Because I was accused of his murder," he answered, "and when I was accused I remembered the companion of Hampton Court, and the face of a man who looked on me with hatred as I robbed him of his rings, and I knew then what happened, Dona, when I left you that night."	- Они решили, что это моих рук дело, - ответил он, - и стали меня допрашивать. И тогда я вспомнил о человеке, сопровождавшем тебя в Хэмптон-Корт, и об одном из гостей, который особенно злобно таращился на меня, снимая с пальцев перстни. И я понял, что этот человек не простит тебя и что он обязательно захочет отомстить.
She clasped her hands round her knees, and looked out upon the lake.	Она обхватила руками колени и посмотрела на озеро.

"When we went fishing, you and I," she said, "I could not take the hook out of the fish, do you remember?	- Помнишь, как мы ездили на рыбалку и я не смогла вытащить крючок из рыбьей губы, потому что боялась причинить рыбе боль?
But it was different, what I did that night.	Той ночью все было иначе.
At first I was afraid, and then I was angry, and when I was angry I took the shield down from the wall, and afterwards - he died."	Сначала я тоже боялась, но потом страх прошел. Вместо него возникла ярость. И тогда я сняла со стены щит и швырнула в него. И он умер.
"What made you angry?" he asked.	- А почему ты почувствовала ярость? - спросил он.
She thought a moment, trying to remember, and then,	Она задумалась, припоминая, потом ответила:
"It was James," she said, "it was James who woke and cried."	- Из-за Джеймса. Из-за того, что он проснулся и заплакал.
He said nothing, and glancing across at him she saw that he had finished his supper, and was sitting now as she did, with his hands around his knees, and he was staring at the lake.	Он ни о чем больше не спрашивал. Она подняла голову и увидела, что он сидит так же, как и она, обхватив руками колени и глядя на озеро.
"Ah," he said, "so it was James who woke and cried, and you and I, Dona, we meet at the Loe pool instead of Coverack, and your answer is the same as mine."	- Да, да, - сказал он, - я понял: Джеймс проснулся и заплакал. Ну что ж, Дона, вот ты и дала мне ответ. Правда, не в Коуврэке, а в Лоупуле, но зато именно такой, какой я ожидал.
He threw a pebble into the lake, and a ripple formed and spread across the surface of the water, and vanished as though it had never been, and then he lay on his back on the strip of sand, and put out his hand to her, and she went and lay beside him.	Он подобрал с земли камешек и швырнул его в озеро. По воде побежали круги - сначала большие, потом все слабей и слабей, а потом и вовсе исчезли. Он откинулся на песок, протянул руку, и она легла рядом.
"I think," he said, "that Lady St. Columb will never more royster in the streets of London, for she has had her measure of adventure."	- Мне кажется, - сказал он, - леди Сент-Колам больше не захочет рыскать по дорогам - она сполна удовлетворила свою жажду приключений.
"The Lady St. Columb," she said, "will become a gracious matron, and smile upon her servants, and her tenants, and the village folk, and one day she will have grandchildren about her knee, and will tell them the story of a pirate who escaped."	- Да, - ответила она, - леди Сент-Колам станет отныне степенной, добродушной матроной, ласковой с домашними и снисходительной со слугами. И в один прекрасный день, усадив на колени внуков, она расскажет им историю о пирате, вся жизнь которого была бегством.
"And what will happen to the cabin-boy?" he asked.	- А юнга? - спросил он. - Что будет с моим юнгой?
"The cabin-boy will vigil sometimes in the night, and tear his nails, and beat his pillow, and then he will fall asleep perhaps, and dream again."	- Юнга будет часто просыпаться по ночам, глотать слезы и кусать подушку. Но пройдет время, и он снова станет спать спокойно и ему будут сниться прекрасные сны.
The pool lay dark and silent at their feet, and from behind them came the sound of the sea as it broke upon the shingle.	Озеро у их ног лежало темное и тихое, за спиной мерно плескалось море.
"There is a house in Brittany," he said, "where once a man lived called Jean-Benoit Aubery.	- Далеко отсюда, в Бретани, - сказал он, - есть дом, принадлежащий человеку по имени Жан-Бенуа Обери.

It may be that he will go back there again, and cover the bare walls from floor to ceiling with pictures of birds and portraits of his cabin-boy.	Может быть, когда-нибудь хозяин вернется туда и украсит все стены, от пола до потолка, рисунками птиц и портретами своего юнги.
But as the years go by the portraits of the cabin-boy will become blurred and indistinct."	Портреты эти будут очень красивы, но пройдет много лет, и они выцветут и поблекнут.
"In what part of Brittany does Jean-Benoit Aubery have his house?" she asked.	- А в какой части Бретани стоит дом Жана-Бенуа Обери? - спросила она.
"In Finistere," he said, "which means, my Dona, the land's end."	- В Финистере, - ответил он, - что в переводе с французского означает "край земли".
It seemed to her that she could see the rugged cliffs and the scarred face of the headland, and she could hear the sea crash against the rocks, and the gulls cry, and she knew how sometimes the sun would beat upon the cliffs so that the grass became parched, and thirsty, and dry, and how sometimes a soft wind would blow from the west and there would be mist and rain.	И перед глазами ее встали суровые зубчатые скалы и неровный, изрезанный берег моря, в ушах зазвучал грохот волн, разбивающихся о камни, и пронзительные крики чаек. Она представила жаркое солнце, под лучами которого вянет и никнет трава на склонах, и легкий бриз, время от времени налетающий с запада и приносящий с собой туманы и дожди.
"There is a fagged piece of rock," he said, "and it runs out into the Atlantic and we call it la Pointe du Raz.	- Там, на побережье, - сказал он, - есть голая, неприступная скала, далеко вдающаяся в океан. В наших краях ее зовут Пуэн дю Ра - Скала Течений.
No tree can live upon it, and no blade of grass, for it is swept all day and all night by the west wind.	Западный ветер днем и ночью гуляет по ее склонам, не давая подняться из земли ни кустику, ни травинке.
And out in the sea, beyond the point, two tides meet, and surge together, and all the time forever there is a roughness and a boiling of surf and foam, and the spray rises fifty feet into the air."	Невдалеке от этого места встречаются в океане воды двух течений и, слившись, обрушиваются на берег. Волны, бурля и пенясь, неустанно бьют о подножие скалы, высокие брызги взлетают до самого неба...
A little cold wind rose from the centre of the lake and blew upon them, and the stars went misty suddenly and dim, and it was that hour of night when all is silent and stilname = "note" no movement of bird or beast, no whisper in the reeds, and nothing sounding but the breaking of the sea upon the shingle.	С озера потянуло прохладой; звезды затуманились и померкли; все погрузилось в глубокую тишину: заснули птицы и звери, замер, словно завороженный, камыш, и только море по-прежнему мерно накатывало на берег.
"Do you think," she said, "that La Mouette is waiting for you, out there, on the sea, and that you will find her in the morning?"	- Скажи, ты действительно думаешь, что "Ла Муэтт" приплывет за тобой утром? - спросила она.
"Yes," he said.	- Да, - ответил он.
"And you will climb aboard and be master of her again, and hold the wheel in your hand, and feel the deck under your feet?"	- И ты снова поднимешься на борт и встанешь к штурвалу и будешь отдавать команды, чувствуя, как палуба дрожит и кренится под ногами?
"Yes," he said.	-Да.
"And William," she said, "William who does not like the sea, he will be ill and wish himself back at Navron again."	- А Уильям? - спросила она. - Что будет делать Уильям? Лежать в каюте и мучиться от морской болезни, с тоской вспоминая Нэврон?

"No," he said, "William will feel the salt on his lips, and the wind in his hair, and before nightfall perhaps, if the breeze is steady, he will look upon the land again, and smell the warm grass on the headland, and it will mean Brittany and home."	- Нет, - ответил он. - Уильям будет стоять у перил и глядеть вперед, ощущая, как на губах оседает морская соль, а свежий ветерок ерошит волосы. А к вечеру, если погода не переменится, он вдохнет наконец теплый запах земли и травы, запах Бретани, запах дома.
She lay on her back as he did, with her hands behind her head, and now there was a change in the sky, a pallor of false dawn, and the little wind blew stronger than before.	Она откинулась на спину так же, как он, подложила руки под голову и посмотрела на небо. В вышине уже разгоралось слабое, обманчивое сияние; ветерок подул сильней.
"I wonder," he said, "when it was that the world first went amiss, and men forgot how to live and to love and to be happy.	- Хотел бы я знать, - медленно проговорил он, -почему все в мире устроено так глупо? Почему люди разучились жить просто? Почему забыли, что такое любовь, что такое счастье?
For once, my Dona, there was a lake like this one in the life of every man."	А ведь когда-то у каждого человека было в жизни такое озеро.
"Perhaps there was a woman," she said, "and the woman told her man to build a house of reeds, and after that a house of wood, and after that a house of stone, and there came other men and other women, and soon there were no more hills and no more lakes, nothing but little round stone houses all alike."	- Может быть, это случилось потому, - сказала она, - что, найдя свое озеро, человек захотел поселиться возле него навсегда. И он привел к озеру жену, и та попросила его построить дом из камыша, а потом из дерева и из камня. А потом пришли другие люди и тоже построили себе дома. И не стало больше ни озера, ни холмов, а только маленькие каменные домики, одинаковые, как соты.
"And you and I," he said, "we have our lake and our hills, for this night only, and we have only three hours now to sunrise."	- Зато у нас, - сказал он, - у нас есть это озеро, и эти холмы, и эта ночь - короткая летняя ночь, от которой осталось всего лишь три часа.
It seemed to them, when the day came, that there was a whiteness and a cold clarity about it that they had never known before.	И вот три часа истекли, и наступило утро, такое чистое и такое холодное, какого они не видели еще никогда.
The sky was hard and bright, and the lake lay at their feet like a sheet of silver.	Небо над их головой лучилось пронзительным светом, озеро лежало у ног, будто серебряное зеркало.
They got up from the spit of sand, and he bathed in the chill water, which was cold like the frozen water of the north.	Они поднялись и направились к нему. Вода была студеной, словно напоенной северными ледниками, но он вошел в нее и поплыл.
Presently the birds began to murmur and whisper in the woods, and he left the lake and dressed, and walked out onto the shingle beach where the tide was high, and a ridge of foam lapped against the stones.	В лесу проснулись птицы и начали негромко перекликаться среди ветвей. Искупавшись, он оделся и, шагнув на каменистую гряду, двинулся к морю, где кипел и бурлил пенный прибой.

A hundred yards away from the beach a little fishing boat rocked at anchor, and when William saw the figures on the beach he drew out the long paddles and pulled towards them. They stood there together on the beach, waiting for the boat, and suddenly on the far horizon Dona saw the white topsail of a ship, and the ship was drawing in towards the land. And the ship took shape and form, and she had raking crimson masts, and her sails were full.	В сотне ярдов от берега покачивалась на якоре маленькая рыбачья лодка. В ней сидел Пьер Блан. Заметив их, он поднял весла и поплыл к берегу. И пока они стояли и ждали его у воды, на горизонте неожиданно показался крошечный белый парус. Он рос, приближался, становился все больше и больше. Дона видела остальные паруса - тугие, наполненные ветром - и необычные наклонные мачты, алые на фоне голубого неба.
La Mouette was returning for her master, and as he climbed into the waiting fishing boat, and hoisted the little sail on the single mast, it seemed to Dona that this moment was part of another moment, long ago, when she had stood upon a headland and looked out across the sea.	"Ла Муэтт" вернулась за своим капитаном. Он вошел в рыбацкую лодку и сел возле Пьера Блана. На единственной мачте затрепетал парус, и Дона подумала, что это и есть завершение истории, начавшейся в тот день, когда она стояла на высоком мысу и смотрела на море.
The ship drifted on the horizon like a symbol of escape, and there was something strange about her in the morning light, as though she had no part in the breaking of the day, but belonged to another age and to another world. She seemed a painted ship upon the still white sea, and Dona shivered suddenly, for the shingle felt cold and chill on her bare feet, while a little wave splashed upon them, and sighed, and was no more.	Корабль легко парил над водой, словно символ бегства, символ освобождения. В зыбком утреннем свете он казался странным и нереальным, как будто приплыл из другого времени, из другого мира и с первыми солнечными лучами растает без следа. Яркий, пестрый, похожий на детскую игрушку, он медленно скользил вперед по светлой воде. Робкая волна набежала на берег и отхлынула с тихим вздохом, и Дона поежилась, чувствуя, как мокрая галька холодит босые ступни.
Then out of the sea, like a ball of fire, the sun came hard and red.	И тогда из-за моря, словно огромный огненный шар, встало ослепительное багровое солнце.