Французов ручей - английский и русский параллельные тексты

Daphne du Maurier	ДАФНА ДЮ МОРЬЕ
Frenchman's Creek	ФРАНЦУЗОВ РУЧЕЙ
CHAPTER I	Глава 1
When the east wind blows up Helford river the shining waters become troubled and disturbed, and the little waves beat angrily upon the sandy shores.	Когда с моря вдоль Хелфорда дует восточный ветер, сияющие воды реки мутнеют и покрываются рябью, а у песчаного берега вскипают мелкие сердитые буруны.
The short seas break above the bar at ebb-tide, and the waders fly inland to the mud-flats, their wings skimming the surface, and calling to one another as they go.	Невысокие волны захлестывают отмели даже во время отлива; болотные птицы с шумом поднимаются в воздух и, перекликаясь на лету, движутся к илистым верховьям.
Only the gulls remain, wheeling and crying above the foam, diving now and again in search of food, their grey feathers glistening with the salt spray.	И только чайки с криками носятся над водой, то и дело ныряя вниз в поисках корма, и их серые перья искрятся от соленых брызг.
The long rollers of the channel, travelling from beyond Lizard point, follow hard upon the steep seas at the river mouth, and mingling with the surge and wash of deep sea water comes the brown tide, swollen with the last rains and brackish from the mud, bearing upon its face dead twigs and straws, and strange forgotten things, leaves too early fallen, young birds, and the buds of flowers.	Тяжелые валы бегут по проливу, огибая мыс Лизард, и с силой врываются в устье реки; мутный поток, смешанный с прибоем и донными морскими водами, раздувшийся от недавних дождей и почерневший от ила, мчится вперед, унося с собой сухие ветки, соломинки, скопившийся за зиму мусор, листья, слишком рано опавшие с деревьев, мертвых птенцов и лепестки цветов.
The open roadstead is deserted, for an east wind makes uneasy anchorage, and but for the few houses scattered here and there above Helford passage, and the group of bungalows about Port Navas, the river would be the same as it was in a century now forgotten, in a time that has left few memories.	Пусто на рейде в эту пору - восточный ветер не дает кораблям удержаться на якоре, и, если бы не домики, притулившиеся у Хелфордской переправы, да не коттеджи, разбросанные там и сям у Порт-Наваса, река выглядела бы точь-в-точь так же, как в незапамятные, давно минувшие времена.
In those days the hills and the valleys were alone in splendour, there were no buildings to desecrate the rough fields and cliffs, no chimney pots to peer out of the tall woods.	Ничто не нарушало тогда величия этих холмов и долин, ни одна постройка не оскверняла пустынные поля и дикие скалы, ни одна труба не виднелась над высокими кронами леса.
There were a few cottages in Helford hamlet, but they made no impression upon the river life itself, which belonged to the birds - curlew and redshank, guillemot and puffin.	Ближайшая деревушка, тоже носившая название Хелфорд и состоявшая всего из нескольких домиков, совершенно не влияла на жизнь реки, отданной в полное распоряжение птиц: кроншнепов, травников, кайр и тупиков.
No yachts rode to the tide then, as they do today, and that stretch of placid water where the river divides to Constantine and Gweek was calm and undisturbed.	Ни одно судно не осмеливалось заплывать выше по течению, и поверхность тихой заводи, образовавшейся невдалеке от Константайна и Гвика, оставалась всегда спокойной и гладкой.

The river was little known, save to a few mariners who had found shelter there when the south-west gales drove them inshore from their course up-channel, and they found the place lonely and austere, a little frightening because of the silence, and when the wind was fair again were glad to weigh anchor and set sail.	Мало кто знал в те дни об этой реке, разве что моряки, находившие здесь приют, когда юго-западные ветры выносили их из пролива и прибивали к берегу; места эти казались им чересчур суровыми и неприветливыми, пугали их своей тишиной, и, как только ветер менял направление, они не мешкая поднимали паруса и выходили в открытое море.
Helford hamlet was no inducement to a sailor ashore, the few cottage folk dull-witted and uncommunicative, and the fellow who has been away from warmth and women overlong has little desire to wander in the woods or dabble with the waders in the mud at ebb-tide.	В деревню они почти не заглядывали, считая ее жителей глуповатыми и замкнутыми, а бродить по лесам и шлепать, словно болотные птицы, по грязи этим людям, истосковавшимся по домашнему теплу и женской ласке, было и вовсе ни к чему.
So the winding river remained unvisited, the woods and the hills untrodden, and all the drowsy beauty of midsummer that gives Helford river a strange enchantment, was never seen and never known.	Так и бежал Хелфорд, никому не ведомый, никем не узнанный, среди лесов и холмов, по которым никогда не ступала нога человека, храня ото всех свое колдовское очарование и дремотную летнюю красоту.
Today there are many voices to blunder in upon the silence.	Зато теперь... Каких только звуков не услышишь теперь на его берегах!
The pleasure steamers come and go, leaving a churning wake, and yachtsmen visit one another, and even the day-tripper, his dull eye surfeited with undigested beauty, ploughs in and out amongst the shallows, a prawning net in hand.	Оставляя позади пенный след, снуют по воде прогулочные катера; непрерывно мелькают яхты; вялые, пресыщенные туристы, разомлевшие от окружающих красот, прочесывают отмели, вооружившись сачком для ловли креветок.
Sometimes, in a little puffing car, he jerks his way along the uneven, muddy track that leads sharply to the right out of Helford village, and takes his tea with his fellow-trippers in the stone kitchen of the old farm-building that once was Navron House.	Кое-кто, усевшись в пыхтящий автомобильчик, едет по скользкой, тряской, неровной дороге до деревни и, круто свернув в конце направо, выходит у старинной постройки, принадлежавшей некогда усадьбе Нэврон, а теперь занимаемой семьей фермера.
There is something of grandeur about it even now. Part of the original quadrangle still stands, enclosing the farmyard of today, and the two pillars that once formed the entrance to the house, now overgrown with ivy and encrusted with lichen, serve as props to the modern barn with its corrugated roof.	Следы былого великолепия сохранились здесь и поныне: в конце загона видны остатки усадебного двора, а у новенького сарая, подпирая его рифленую крышу, стоят две увитые плющом и поросшие лишайником колонны, в свое время, видимо, украшавшие парадный вход.
The farm kitchen, where the tripper takes his tea, was part of Navron dining-hall, and the little half-stair, now terminating in a bricked-up wall, was the stair leading to the gallery.	Кухня с каменным полом, куда турист заходит, чтобы выпить чашку чаю, составляла когда-то часть обеденного зала, а лестничный пролет, заложенный кирпичом, некогда вел на галерею.
The rest of the house must have crumbled away, or been demolished, for the square farm-building, though handsome enough, bears little likeness to the Navron of the old prints, shaped like the letter E, and of the formal garden and the park there is no trace today.	Прочие детали усадьбы были, наверное, снесены, а может быть, разрушились сами собой. Так или иначе, прямоугольное здание фермы, хотя и приятное на вид, мало чем напоминает прежний, запечатленный на старинных гравюрах Нэврон, построенный в форме буквы Е. Что касается сада и парка - их, конечно, давно нет и в помине.

The tripper eats his split and drinks his tea, smiling upon the landscape, knowing nothing of the woman who stood there once, long ago, in another summer, who caught the gleam of the river amidst the trees, as he does, and who lifted her head to the sky and felt the sun.	Расправившись с чаем и десертом, турист благодушно поглядывает по сторонам, даже не подозревая о женщине, которая много лет назад, в такую же летнюю пору стояла на этом месте и так же, как он, запрокинув голову и подставив лицо солнцу, любовалась блеском воды за деревьями.
He hears the homely farmyard noises, the clanking of pails, the lowing of the cattle, the rough voices of the farmer and his son as they call to each other across the yard, but his ears are deaf to the echoes of that other time, when someone whistled softly from the dark belt of trees, his hands cupped to his mouth, and was swiftly answered by the thin, stooping figure crouching beneath the walls of the silent house, while above them the casement opened, and Dona watched and listened, her hands playing a little nameless melody upon the sill, her ringlets falling forward over her face.	Отзвуки былых времен не долетают до туриста, заглушенные привычным шумом деревенского двора: звяканьем ведер, мычанием коров, грубыми голосами фермера и его сына, окликающих друг друга издалека; он не слышит тихого свиста, доносящегося из темной чащи, не видит человека, который стоит у кромки леса, поднеся руки ко рту, и второго, осторожно крадущегося вдоль стены спящего дома, не видит, как наверху распахивается окно и Дона, наклонившись вперед и не поправляя упавших на лицо локонов, пристально вглядывается в темноту, тихонько постукивая пальцами по подоконнику.
The river flows on, the trees rustle in the summer wind, and down on the mud-flats the oyster-catchers stand at ebb-tide scanning the shallows for food, and the curlews cry, but the men and women of that other time are forgotten, their headstones encrusted with lichen and moss, their names indecipherable.	Все так же несет свои воды река, все так же шелестят под теплым ветерком деревья, сорочаи все так же роются в иле, выискивая корм, протяжно кричат кроншнепы, и только люди, жившие в те далекие времена, давно уже покоятся в земле - имена их забылись, надгробные плиты заросли лишайником, надписи на них стерлись.
Today the cattle stamp and churn the earth over the vanished porch of Navron House, where once a man stood as the clock struck midnight, his face smiling in the dim candlelight, his drawn sword in his hand.	Крыльцо, на котором когда-то ровно в полночь, улыбаясь в тусклом мерцании свечей и сжимая в руке шпагу, стоял человек, развалилось под копытами домашних животных.
In spring the farmer's children gather primroses and snowdrops in the banks above the creek, their muddy boots snapping the dead twigs and the fallen leaves of a spent summer, and the creek itself, swollen with the rains of a long winter, looks desolate and grey.	Вздувшаяся от нескончаемых зимних дождей река кажется унылой и неприглядной, когда фермерские дети бродят весной по ее берегам и собирают первоцвет и подснежники, разгребая тяжелыми от грязи сапогами сухой валежник и прошлогодние листья.
The trees still crowd thick and darkly to the water's edge, and the moss is succulent and green upon the little quay where Dona built her fire and looked across the flames and laughed at her lover, but today no ship lies at anchor in the pool, with rakish masts pointing to the skies, there is no rattle of chain through the hawser, no rich tobacco smell upon the air, no echo of voices coming across the water in a lilting foreign tongue.	И хотя деревья по-прежнему дружной гурьбой сбегают к воде, а мох все так же сочно зеленеет у пристани, где Дона некогда разводила костер и, глядя поверх языков пламени, улыбалась своему возлюбленному, - корабли больше не заплывают в эту заводь, не тянутся к небу высокие мачты, не гремят, опускаясь, якорные цепи, не витает в воздухе крепкий табачный дух, не разносится над водой веселый чужеземный говор.
The solitary yachtsman who leaves his yacht in the open roadstead of Helford, and goes exploring up river in his dinghy on a night in midsummer, when the nightjars call, hesitates when he comes upon the mouth of the creek, for there is something of mystery about it even now, something of enchantment.	Одинокий путешественник, бросивший свою яхту на причале в Хелфорде и на надувной лодке, под протяжные крики козодоев, отправившийся летней ночью вверх по реке, замедляет ход и останавливается, добравшись до устья ручья: что-то загадочное, колдовское, витающее над этим местом, удерживает его.

Being a stranger, the yachtsman looks back over his shoulder to the safe yacht in the roadstead, and to the broad waters of the river, and he pauses, resting on his paddles, aware suddenly of the deep silence of the creek, of its narrow twisting channel, and he feels -for no reason known to - that he is an interloper, a trespasser in time.	Впервые забравшись так далеко, он оглядывается на спасительную яхту, застывшую у причала, на широкую реку за своей спиной и замирает, подняв весла, пораженный безмолвием открывшейся перед ним узкой извилистой протоки. Сам не зная почему, он чувствует себя здесь чужим, посторонним, пришельцем из другого мира.
He ventures a little way along the left bank of the creek, the sound of the blades upon the water seeming over-loud and echoing oddly amongst the trees on the farther bank, and as he creeps forward the creek narrows, the trees crowd yet more thickly to the water's edge, and he feels a spell upon him, fascinating, strange, a thing of queer excitement not fully understood.	Боязливо и неуверенно начинает он продвигаться вперед вдоль левого берега; весла удивительно гулко шлепают по воде, будя странное эхо в кустах на противоположной стороне. Путешественник медленно плывет дальше, берега сужаются, деревья все ближе подступают к ручью, и какое-то неясное томление, какая-то истома неожиданно охватывают его.
He is alone, and yet - can that be a whisper, in the shallows, close to the bank, and does a figure stand there, the moonlight glinting upon his buckled shoes and the cutlass in his hand, and is that a woman by his side, a cloak around her shoulders, her dark ringlets drawn back behind her ears?	Вокруг ни души. Чей же шепот доносится до него с отмели? Что за человек притаился там, под деревом - в руке у него шпага, пряжки туфель блестят в лунном свете? И кто эта закутанная в плащ темноволосая женщина, стоящая рядом?
He is wrong, of course, those are only the shadows of the trees, and the whispers are no more than the rustle of the leaves and the stir of a sleeping bird, but he is baffled suddenly, and a little scared, he feels he must go no farther, and that the head of the creek beyond the farther bank is barred to him and must remain unvisited.	Нет, он ошибся: это всего лишь тени, дрожащие на земле, всего лишь шелест листьев в ветвях да шорох встрепенувшейся в кустах птицы. Отчего же он вдруг растерялся, что испугало его, что помешало ему плыть дальше, в верховья, почему он вдруг решил, что дорога туда для него закрыта?
And so he turns to go, heading the dinghy's nose for the roadstead, and as he pulls away the sounds and the whispers become more insistent to his ears, there comes the patter of footsteps, a call, and a cry in the night, a far faint whistle, and a curious lilting song.	Он разворачивает лодку носом к пристани и гребет вниз по течению, а шорох и шелест настойчиво следуют за ним по пятам: вот простучали по лесу чьи-то торопливые шаги, вот долетел издалека чей-то зов, чей-то свист, обрывок странной чужеземной песни.
He strains his eyes in the darkness, and the massed shadows before him loom hard and clear like the outline of a ship. A thing of grace and beauty, born in another time, a painted phantom ship.	Путешественник пристально вглядывается в темноту; тени перед его глазами сгущаются, делаются резче, складываются в силуэт легкого, изящного сказочного корабля, словно приплывшего к нему из прошлого.
And now his heart begins to beat, and he strains at his paddles, and the little dinghy shoots swiftly over the dark water away from enchantment, for what he has seen is not of his world, and what he has heard is beyond his understanding.	Сердце его начинает отчаянно биться, он налегает на весла, и лодка стрелой несется прочь по темной воде, подальше от этого непонятного наваждения.
Once more he reaches the security of his own ship, and looking back for the last time to the entrance of the creek, he sees the full moon white and shining in all its summer glory rise above the tall trees, bathing the creek in loveliness and light.	Очутившись под защитой яхты, он снова бросает взгляд на ручей: полная луна, сияющая и величественная, поднимается над верхушками деревьев, заливая ручей волшебным блеском.

A night-jar churrs from the bracken on the hills, a fish breaks the surface of the water with a little plopping sound, and slowly his ship turns to meet the incoming tide, and the creek is hidden from him.	Из зарослей папоротника на холмах долетают протяжные крики козодоев; с легким плеском выпрыгивает из воды рыба. Яхта неспешно разворачивается навстречу приливу, и ручей скрывается из виду.
The yachtsman goes below to the snug security of his cabin, and browsing amongst his books he finds at last the thing for which he has been searching.	Путешественник спускается в свою удобную, надежную каюту и начинает рыться в книгах. Вскоре он находит то, что искал.
It is a map of Cornwall, ill-drawn and inaccurate, picked up in an idle moment in a Truro bookshop.	Это карта Корнуолла - не слишком точная и не слишком подробная, купленная по случаю в книжной лавке Труро.
The parchment is faded and yellow, the markings indistinct.	Бумага пожелтела и выцвела, буквы расплылись от времени.
The spelling belongs to another century.	Орфография типична для прошлого века.
Helford river is traced fairly enough, and so are the hamlets of Constantine and Gweek.	Хелфорд обозначен достаточно четко, хорошо видны Константайн и Гвик.
But the yachtsman looks away from them to the marking of a narrow inlet, branching from the parent river, its short, twisting course running westward into a valley.	Но путешественник ищет не их, он смотрит на тонкую линию, отходящую вбок от главного русла, - короткий, извилистый отрезок, тянущийся на запад, к долине.
Someone has scratched the name in thin faded characters - Frenchman's Creek.	Под ним полустершаяся надпись - Французов ручей.
The yachtsman puzzles awhile over the name, then shrugs his shoulders and rolls away the map.	Путешественник озадаченно разглядывает ее, пожимает плечами и сворачивает карту.
Presently he sleeps.	А затем укладывается в кровать и засыпает.
The anchorage is still. No wind blows upon the water, and the night-jars are silent.	На пристани воцаряется тишина: не плещет вода под ветром, не кричат козодои.
The yachtsman dreams - and as the tide surges gently about his ship and the moon shines on the quiet river, soft murmurs come to him, and the past becomes the present.	Яхта спокойно покачивается на волнах, освещенная лунным светом. Путешественник спит; тихие видения неслышно проносятся над его головой, и прошлое, увиденное во сне, становится для него явью.
A forgotten century peers out of dust and cobwebs and he walks in another time.	Из паутины и тлена медленно проступают тени забытых веков, они окружают его и уводят за собой.
He hears the sound of hoof-beats galloping along the drive to Navron House, he sees the great door swing open and the white, startled face of the manservant stare upward at the cloaked horseman.	Он слышит цокот копыт на аллеях Нэврона, видит, как распахивается тяжелая дверь и бледный слуга испуганно смотрит на всадника, закутанного в плащ.
He sees Dona come to the head of the stairs, dressed in her old gown, with a shawl about her head, while down in the silent hidden creek a man walks the deck of his ship, his hands behind his back, and on his lips a curious secret smile.	Он видит Дону, одетую в старое, поношенное платье, с шалью на голове, стоящую на верхней ступеньке лестницы; видит корабль, застывший в тихих водах ручья, и мужчину, который ходит по палубе, заложив руки за спину и улыбаясь про себя загадочной улыбкой.

The farm kitchen of Navron House is a dining-hall once more, and someone crouches on the stairs, a knife in his hand, while from above there rings suddenly the startled cry of a child, and down upon the crouching figure a shield crashes from the walls of the gallery, and two little King Charles spaniels, perfumed and curled, run yapping and screaming to the body on the floor.	Кухня фермерского дома снова превращается в обеденный зал; кто-то осторожно крадется по лестнице, зажав в руке нож; сверху доносится испуганный детский крик; тяжелый щит обрушивается с галереи на крадущегося, и два надушенных, завитых спаниеля с рычанием и визгом накидываются на распростертое тело.
On Midsummer Eve a wood fire burns on a deserted quay, and a man and a woman look at one another and smile and acknowledge their secret, and at dawn a ship sails with the tide, and the sun shines fiercely from a bright blue sky, and the sea-gulls cry.	В ночь летнего солнцестояния кто-то разводит костер на пустынном берегу и двое - мужчина и женщина - смотрят, улыбаясь, в глаза друг другу, соединенные общей тайной; а на рассвете, с первым приливом, из бухты выплывает корабль -солнце яростно сияет с пронзительно-голубого неба, над морем с криком носятся чайки.
All the whispers and echoes from a past that is gone teem into the sleeper's brain, and he is with them, and part of them; part of the sea, the ship, the walls of Navron House, part of a carriage that rumbles and lurches in the rough roads of Cornwall, part even of that lost forgotten London, artificial, painted, where link-boys carried flares, and tipsy gallants laughed at the corner of a cobbled mud-splashed street.	Тени минувших времен теснятся над спящим, он узнает их, они становятся ему близки и понятны, как близко и понятно ему теперь и это море, и этот корабль, и стены Нэврона, и карета, тарахтящая по ухабистым дорогам Корнуолла, и тот, далекий, нереальный, похожий на декорацию Лондон, где по грязным булыжным мостовым разгуливают мальчики-факельщики, а пьяные гогочущие щеголи толпятся на углу у таверны.
He sees Harry in his satin coat, his spaniels at his heels, blundering into Dona's bedroom, as she places the rubies in her ears.	Он видит Гарри в атласном камзоле, который бредет наверх в сопровождении двух спаниелей, и Дону, вдевающую в уши серьги с рубинами.
He sees William with his button mouth, his small inscrutable face.	Видит Уильяма с его крошечным ротиком на узком неподвижном лице и
And last he sees La Mouette at anchor in a narrow twisting stream, he sees the trees at the water's edge, he hears the heron and the curlew cry, and lying on his back asleep he breathes and lives the lovely folly of that lost midsummer which first made the creek a refuge, and a symbol of escape.	"Ла Муэтт", стоящую на якоре в тесной извилистой протоке, среди густых зарослей, наполненных криками цапель и кроншнепов. Путешественник спит, мирно раскинувшись на кровати, и во сне его снова воскресают те сладкие, безумные летние дни, когда ручей впервые предоставил убежище изгнанникам и беглецам.
CHAPTER II	Глава 2
The church clock struck the half-hour just as the coach clattered into Launceston and drew up at the Inn.	Когда, протарахтев по Лонсестону, карета подкатила к постоялому двору, часы на церкви пробили ровно половину.
The driver grunted, and his companion swung himself to the ground and ran to the horses' heads.	Кучер что-то буркнул груму, и тот, спрыгнув на землю, побежал вперед, к лошадям.
The driver put two fingers to his mouth and whistled.	Кучер тем временем заложил два пальца в рот и свистнул.
Presently an ostler came from the Inn on to the square, rubbing his sleepy eyes in astonishment.	Из постоялого двора на площадь тут же выскочил конюх и начал растерянно протирать заспанные глаза.
"No time to linger.	- Поторапливайся, малый, - приказал кучер, - нам стоять некогда.

Bring water at once, and a feed for the horses," said the driver, and he rose in his seat, and stretched himself, glancing sourly about him, while his companion stamped his numbed feet on the ground and grinned back at him in sympathy.	Живо напои лошадей и задай им корма. Он привстал на козлах, потянулся и угрюмо огляделся по сторонам. Грум, шлепая по земле босыми пятками, прохаживался вокруг лошадей и с сочувственной улыбкой посматривал на него.
"Their backs are not yet broken, that's one blessing," he called softly; "perhaps they are worth all the guineas Sir Harry paid for them after all."	- Лошади в порядке, - негромко доложил он. -Просто удивительно, как это они до сих пор не выдохлись. Наверное, не зря все-таки сэр Гарри выложил за них целую кучу гиней.
The driver shrugged his shoulders. He was too tired and too stiff to argue.	Кучер пожал плечами, ему было не до разговоров: спину ломило, ноги затекли.
The roads were damnation, and if the wheels were broken and the horses destroyed he would be to blame, not his companion.	Дороги вокруг - сущее наказанье, а случись что с лошадьми или с каретой, отвечать придется ему, а не груму.
If they could have travelled quietly, taking a week over the journey, but this devilish break-neck speed, sparing neither man nor beast, all because of my lady's damned ill-humour.	Ехали бы себе тихо-мирно, за неделю, глядишь, и добрались бы. Так нет - непременно надо гнать как на пожар, ни лошадям покою, ни людям. А все потому, что у хозяйки, видите ли, плохое настроение.
Anyway, thank God, she was asleep for the moment, and all was quiet within the coach.	Слава Богу, что хоть сейчас она молчит - должно быть, заснула.
His wishes had misled him, however, for as the ostler returned, bearing a pail of water in either hand, and the horses began to drink greedily, the window of the coach was flung open and his mistress leant out, no trace of sleep about her, her eyes wide and clear, and that cool, imperious voice, which he had grown to dread during these last days, as commanding as ever.	Однако надежды его не оправдались: как только конюх вернулся, неся в каждой руке по ведру, и лошади принялись жадно пить, окно кареты распахнулось и из него выглянула его хозяйка -лицо ясное и бодрое, сна ни в одном глазу, голос холодный, повелительный, нагоняющий страх.
"Why the devil this delay?" she said. "Did you not stop to water the horses three hours ago?"	- Почему мы стоим? - осведомилась она. - Ты, кажется, уже поил лошадей три часа назад?
The driver muttered a prayer for patience, and climbing down from his seat he approached the open window of the coach.	Взмолившись, чтобы Г осподь послал ему терпения, кучер сполз с козел и приблизился к распахнутому окну.
"The horses are not accustomed to the pace, my lady," he said; "you forget that during the last two days we have covered nearly two hundred miles - besides, these roads are not fit for animals so highly bred as yours."	- Лошади загнаны, миледи, - проговорил он. - За последние два дня они проделали добрых две сотни миль. Для таких породистых лошадей это немалое расстояние. Да и дороги здесь для них совсем неподходящие...
"Nonsense," came the reply, "the higher the breeding the greater the endurance.	- Глупости, - последовал ответ, - чем лучше порода, тем крепче организм.
In future you will halt the horses only when I give the command.	Впредь останавливайся только тогда, когда я разрешу.
Pay the fellow here what we owe him, and continue the journey."	Расплатись с конюхом и трогай.
"Yes, my lady."	- Слушаюсь, миледи.

The man turned away, his mouth set in weary obstinate lines, and with a nod to his companion, and muttering under his breath, he climbed back again to his seat.	Слуга отвернулся, упрямо поджав губы, кивнул груму и, бормоча что-то себе под нос, снова забрался на козлы.
The pails of water were removed, the thick-headed ostler gaped without understanding, and once more the horses pawed at the ground and snorted, the steam rising from their hot flesh, and so away out of the cobbled square and the little sleepy town and out again on to the rough and jolting road.	Ведра убрали, бестолковый конюх остался стоять разинув рот, а лошади уже, пофыркивая, неслись прочь. Копыта их звонко цокали по мостовой, от разгоряченных боков поднимался пар, и они летели все дальше и дальше из этого сонного городка, с этой вымощенной булыжником площади, туда, где виднелась вдали разбитая, ухабистая дорога.
Dona stared moodily out of the window, her chin cupped in her hands.	Уткнувшись подбородком в ладони, Дона уныло смотрела в окно.
The children were still asleep, that was one blessing, and even Prue, their nurse, her mouth open and her face flushed, had not stirred for two hours or more.	Дети, слава Богу, спали, рядом примостилась Пру, их няня, - рот открыт, щеки порозовели, за два часа не пошевелилась ни разу.
Poor Henrietta had been sick for the fourth time, and now lay pale and wan, a tiny edition of Harry, her golden head against the nurse's shoulder.	Бледная, изможденная Генриетта - маленькая копия Г арри - дремала, прислонившись золотистой головкой к плечу няни. Бедняжка, опять она разболелась - четвертый раз за последнее время.
James never stirred; his was the true deep sleep of babyhood, he would not wake perhaps until they reached their destination.	Джеймс спит спокойно, крепким, здоровым сном и, похоже, не проснется до самого приезда.
And then - what pitiful anti-climax awaited them!	А там... Страшно представить!
Damp beds no doubt, and closed shutters, the mouldy, stifling smell of unused rooms, the irritation of surprised, disgruntled servants.	Постели наверняка сырые, ставни заперты, в комнатах нежилой, затхлый запах, слуги напуганы и растерянны.
And all because of an impulse blindly obeyed, a sudden boiling up of resentment against the futility of her life, those endless suppers, dinners, card-parties, those foolish pranks worthy only of an apprentice boy on holiday, that stupid flirtation with Rockingham, and Harry himself, so lazy, so easygoing, fulfilling too well the part of perfect husband with his tolerance, his yawn before midnight, his placid and sleepy adoration.	А все потому, что она слепо поддалась первому порыву, решив раз и навсегда покончить со своим бессмысленным существованием: с этими бесконечными обедами и приемами, с этими глупыми забавами, достойными расшалившихся школяров, с этим омерзительным Рокингемом и его ухаживаниями, с беспечностью и легкомыслием Г арри, старательно играющего роль идеального мужа, с его неизменным ленивым обожанием и противной привычкой зевать перед сном.
This sense of futility had been growing upon her for many months, nagging at her now and again like dormant toothache, but it had taken Friday night to rouse in her that full sense of self-loathing and exasperation, and because of Friday night she was jolting backwards and forwards now in this damnable coach, bound on a ridiculous journey to a house she had seen once in her life and knew nothing about, carrying with her, in anger and irritation, the two surprised children and their reluctant nurse.	Чувство это зрело в ней давно, накатывая время от времени, как застарелая зубная боль, и в эту пятницу наконец прорвалось - гневом и отвращением к себе самой. И вот теперь она едет в этой ужасной тряской карете, направляясь к дому, который видела всего лишь раз в жизни, едет, прихватив с собой сгоряча двух перепуганных детей и раздосадованную няньку.

She was obeying an impulse, of course, as she always had done, from the beginning, throughout her life, following a whisper, a suggestion, that sprang into being from nowhere and mocked at her afterwards.	Конечно, это был всего лишь порыв, временный наплыв чувств, она всегда действовала, подчиняясь порыву, всегда, с самого детства, прислушивалась к внутреннему голосу, который нашептывал ей что-то, манил за собой, а потом неизменно обманывал.
She had married Harry on impulse, because of his laugh - its funny lazy quality had attracted her - and because she had thought that the expression in his blue eyes meant much more than it did - and now she realised that after all... but then those were things one did not admit, not even to oneself, and what was the use, the thing was done, and here she was with her two great children, and next month anyway she would be thirty.	Она и за Г арри вышла по первому порыву, поддавшись обаянию его ленивой, загадочной улыбки и тому странному выражению, которое, как ей казалось, таилось в глубине его голубых глаз. Теперь-то она знает, что в них ничего нет, ровным счетом ничего - одна пустота, но тогда... тогда она никому не призналась бы в этом, даже себе самой. Да и что толку - дело сделано, она мать двоих детей и через месяц ей исполняется тридцать.
No, it was not poor Harry who was to blame, nor even the senseless life they led, nor the foolish escapades, nor their friends, nor the stifling atmosphere of a too early summer falling upon the caked mud and dust of London, nor the silly chatter in the playhouse, the froth, the frivolity, the bawdy nonsense Rockingham whispered in her ear.	Нет, Г арри здесь, конечно, ни при чем, так же как и их никчемная жизнь, и их приятели, их нелепые развлечения, и удушающая жара слишком рано наступившего лета, и пыль на подсохших улицах, и глупые шуточки, которые нашептывал ей в театре Рокингем, - все это ни при чем.
It was herself who was at fault.	Виновата она одна.
She had played too long a part unworthy of her.	Она слишком долго играла неподходящую для себя роль.
She had consented to be the Dona her world had demanded - a superficial, lovely creature, who walked, and talked, and laughed, accepting praise and admiration with a shrug of the shoulder as natural homage to her beauty, careless, insolent, deliberately indifferent, and all the while another Dona, a strange, phantom Dona, peered at her from a dark mirror and was ashamed.	Слишком легко согласилась стать такой, какой хотели видеть ее окружающие: пустенькой, красивой куклой, умеющей говорить, смеяться, пожимать плечами в ответ на комплименты, принимать похвалу как должное, быть беспечной, дерзкой, подчеркнуто равнодушной, в то время как другая, незнакомая, непривычная Дона смотрела на нее из темного зеркала и морщилась от стыда.
This other self knew that life need not be bitter, nor worthless, nor bounded by a narrow casement, but could be limitless, infinite - that it meant suffering, and love, and danger, and sweetness, and more than this even, much more.	Эта другая Дона знала, что жизнь бывает не только горькой, пустой и никчемной - она бывает еще и огромной и безграничной, в ней есть место и для страдания, и для любви, и для опасности, и для нежности, и для многого, многого другого.

Yes, the full force of her self-loathing had come upon her that Friday evening, so that even now, sitting in the coach, with the soft country air bathing her face, she could conjure up once more the hot street smell that came up from the London gutters, a smell of exhaustion and decay, that had merged in some inexplicable way with the heavy, sultry sky, with Harry's yawn as he dusted the skirt of his coat, with Rockingham's pointed smile - as though they all typified a weary, dying world from which she must free herself and escape, before the sky fell in upon her and she was trapped.	В ту пятницу она впервые осознала всю глупость и бессмысленность своей жизни, осознала так остро и ясно, что даже сейчас, сидя в карете и вдыхая свежий воздух, врывающийся в окно, могла бы воскресить в памяти пышущие жаром улицы, вонь, поднимающуюся из сточных канав, запах гнили и разложения, витающий над городом, запах, который почему-то всегда связывался для нее с низким раскаленным небом, с сонной физиономией Гарри, отряхивающего полы камзола, с колючей улыбкой Рокингема - со всем этим скучным, погибающим миром, от которого она должна была освободиться, убежать, пока низкое небо не обрушилось ей на голову и клетка не захлопнулась.
She remembered the blind hawker at the corner, his eyes pricked for the tinkle of a coin, and the apprentice boy from the Haymarket who ambled along with his tray on his head, shouting his wares in a shrill, disconsolate voice, and how he had fallen over some garbage in the gutter and spilled the contents on the dusty cobbled stones.	Ей вспомнился слепой лоточник на углу, на слух определяющий, сколько монет упало в миску, и подмастерье из Хеймаркета, бегущий мимо с подносом на голове, вспомнились его пронзительные, заунывные выкрики и то, как он поскользнулся на груде отбросов и вывалил весь свой скарб на пыльную булыжную мостовую.
And oh, heaven - the crowded playhouse, the stench of perfume upon heated bodies, the silly laughter and the clatter, the party in the Royal box - the King himself present - the impatient crowd in the cheap seats stamping and shouting for the play to begin while they threw orange peel onto the stage.	Вспомнился - о Господи, в который раз! - переполненный театр, крепкий запах духов, смешанный с запахом распаренных тел, глупая болтовня и смешки знакомых, придворные, толпящиеся в королевской ложе, и среди них - сам король, нетерпеливый шум на галерке, топот, крики, требования начинать, апельсиновые корки, летящие вниз.
Then Harry, laughing at nothing in particular as was his custom, became fuddled with the wit of the play, or possibly he had drunk too much before they had set out. Anyway he had started snoring in his seat, and Rockingham, seizing his chance to make a diversion, pressed against her with his foot and whispered in her ear.	И Гарри, хохочущий, как всегда, без причины размякший - то ли от острот, несущихся со сцены, то ли от выпитого перед отъездом вина - и в конце концов захрапевший прямо в кресле, к величайшему удовольствию Рокингема, который никогда не упускал возможности поразвлечься и тут же подсел к ней поближе и начал нашептывать на ухо непристойные шуточки.
Damn his impudence, his air of possession, of familiarity, all because she had permitted him to kiss her once, in an idle moment, because the night was fine.	Боже мой, до чего же она ненавидит эту его наглую, бесцеремонную манеру, эти замашки собственника! И ведь все это только потому, что однажды, когда она буквально умирала от скуки, а ночь была такой ласковой, такой прелестной, она дала себя поцеловать.

And they had proceeded to supper at the Swan, which she had grown to detest, her amusement at its novelty having ceased - for it was no longer a stimulant to be the only wife amongst a crowd of mistresses. Once it had held a certain attraction, it had sharpened her sense of fun to sup with Harry in these places where no other husband took his wife, to sit cheek by jowl with the ladies of the town and to see Harry's friends first scandalised, then fascinated, and finally whipped into a fever, like curious schoolboys who tread forbidden ground.	После спектакля они отправились в "Лебедь", хотя, по правде говоря, ей там совсем разонравилось, особенно теперь, когда стерлось ощущение новизны, а вместе с ним и радостное возбуждение при мысли, что она, знатная дама, законная супруга владетельного лорда, сидит бок о бок с продажными девками в грязном кабаке, куда ни один порядочный мужчина не рискнет привести свою жену. Когда-то она находила в этом своеобразное очарование, ей нравилось смотреть, как приятелей Г арри, сначала шокированных, а затем восхищенных, охватывает лихорадочное веселье, будто любопытных школяров, забравшихся в чужой сад.
And yet even then, even at the beginning, she had felt a little prick of shame, a curious sense of degradation, as though she had dressed up for a masquerade and the clothes had not fitted her well.	Но даже тогда, в самом начале, она испытывала время от времени какое-то непонятное смущение, словно по ошибке надела чужой маскарадный костюм, плохо сидящий на ней.
While Harry's lovable and slightly stupid laugh, his expression of half-shocked dismay:	Заразительный, глуповатый смех Г арри и притворно испуганный тон, каким он произносил:
"You've made yourself the talk of the town, you know, the fellows are gossiping about you in the taverns," had not served as a rebuke but as an irritant.	"О тебе толкует весь город. В тавернах ходят самые невероятные слухи" - нисколько не трогали ее, а, скорей, раздражали.
She had wished that he would be angry, would shout at her, insult her even - but he only laughed, shrugging his shoulders, and fondled her in heavy, clumsy fashion, so that she knew her folly had not touched him, that inwardly he was really quite pleased that men were gossiping about his wife and admiring her, because it made him a person of importance in their eyes.	Ей хотелось, чтобы он разозлился, накричал на нее, может быть, даже ударил, но он лишь смеялся, пожимал плечами и неуклюже, по-медвежьи, обнимал ее, и она видела, что ее поведение ничуть не задевает его, наоборот, ему приятно, что его женой интересуются, восхищаются, а значит, и его считают не лишенным достоинств.
The coach lurched over a deep rut in the road, and James stirred in his sleep.	Карета качнулась, провалившись в глубокую рытвину.
His little face puckered as though to cry, and Dona reached for the toy that had slipped from his grasp, and he cuddled it to his mouth, and so slept once more.	Джеймс зашевелился во сне и надул губы, словно собираясь заплакать. Дона вложила ему в руку выпавшую игрушку, и он тут же заснул, прижимая ее к себе.
He looked like Harry did when demanding a reassurance of her affection, and she wondered why it was that a quality so attractive and touching in James should seem to her, in Harry, more than a little absurd and a secret source of irritation.	Он был сейчас очень похож на Гарри, когда тот, соскучившись, приходит за очередной порцией ласк. "Удивительно, - подумала она, - почему одна и та же черта способна умилить меня в Джеймсе и вызывает всего лишь досаду и раздражение, когда речь идет о Гарри?"
Dressing that Friday night, placing the rubies in her ears to match the pendant round her throat, she had been reminded suddenly of James snatching the pendant, and stuffing it in his mouth, and she had smiled to herself, thinking of him, and Harry, standing beside her, dusting the lace at his wrists, had caught the smile and turned it into an invitation.	В ту пятницу, вдевая в уши рубиновые серьги, чудесно сочетавшиеся с рубиновым ожерельем, она вдруг вспомнила, как Джеймс недавно схватил это ожерелье и попробовал запихнуть себе в рот. "Какой он смешной", - подумала она, не удержавшись от улыбки. И тут же с ужасом увидела, что Г арри, который стоял рядом и поправлял кружево на манжетах, принял ее улыбку на свой счет.

"Damn it, Dona," he had said, "why do you look at me like that?	"Дона! - воскликнул он. - Ты сегодня просто обворожительна!
Don't let's go to the play, hang Rockingham, hang the world, why the devil don't we stay at home?"	Послушай, давай не поедем в театр. Плевать на Рокингема, плевать на всех, можем мы, в конце концов, хоть раз остаться дома?"
Poor Harry, how vain, how typical, provoked by a smile that was not for him into instant adoration.	Бедный Гарри, как это похоже на него -воспламениться от улыбки, предназначенной другому.
She had said: "How ridiculous you are," turning from him, so that he should not touch her bare shoulder with his clumsy hands, and at once his mouth had set in that grumpy, obstinate line she knew so well, so that they set out to the play, as they had done to other plays and to other suppers, times without number, with moods ill-tuned and tempers frayed, putting an edge upon the evening before it had begun.	"Что за глупости!" - проговорила она и отвернулась, чтобы он не вздумал опять приставать со своими неуклюжими ласками. Лицо его мгновенно вытянулось, губы сжались в хорошо знакомую упрямую гримасу, и они поехали в театр, а после театра - в таверну, как ездили уже много, много раз - в другие театры и в другие таверны, - злые, раздраженные, с отвратительным настроением, испортив вечер до того, как он успел начаться.
Then he had called to his spaniels, Duke and Duchess, and they had yapped up at him for sweetmeats, filling the room with their shrill barking, leaping and jumping at his hands.	А когда вернулись домой, он кликнул своих спаниелей, Герцога и Герцогиню, и те принялись носиться вокруг него, пронзительно, на весь дом, тявкать, прыгать на руки и выклянчивать лакомые кусочки.
"Hey, Duke, hey, Duchess," he had said, "go seek, go find," throwing a sweetmeat across the room and on to her bed, so that they clawed at the curtains, and tried to spring upon it, yapping horribly the while, and Dona, her fingers in her ears to thrust out the sound, swept from the room and downstairs to her waiting chair, white, and cold, and angry, to be met with the hot street smells and the breathless vapid sky.	"А ну-ка, Герцог, ну-ка, Герцогиня! - кричал он. -Ну-ка, кто быстрей?" И швырял лакомство через всю комнату прямо на ее кровать, и собаки рвали когтями полог, пытаясь забраться на одеяло, и лаяли, лаяли не переставая. Дона заткнула уши, чтобы не слышать этого дикого, отчаянного лая. Сердце ее лихорадочно стучало, она чувствовала, что холодеет от злости. Выбежав из комнаты, она кинулась вниз по лестнице и прыгнула в стоявший у подъезда портшез. И снова окунулась в уличный жар, увидела плоское, безжизненное небо, нависшее над головой...
Once more the coach shook and trembled in the deep ruts of the country road, and this time it was the nurse who stirred - poor wretched Prue, her foolish, honest face all heavy and mottled with fatigue, how she must grudge her mistress this sudden inexplicable journey -and Dona wondered whether she had left some young man forlorn in London who would prove false in all probability and marry somebody else and Prue's life would be blighted, all because of her, Dona, and her whims and fancies and savage ill-humour.	Карета опять провалилась в глубокую колею. На этот раз зашевелилась Пру. Бедняжка Пру, как она, должно быть, измучилась! Ее глуповатое честное лицо потемнело и осунулось, наверное, она сердится на свою хозяйку за этот странный, внезапный отъезд. Кто знает, может быть, в Лондоне у нее остался дружок, теперь он быстро найдет ей замену или даже, чего доброго, женится и навсегда разобьет сердце Пру. И все из-за ее, Доны, глупых причуд, из-за ее несносного характера.
What would poor Prue find to do at Navron House, but parade the children up and down the avenue and through the gardens, sighing for the streets of London hundreds of miles away.	Ну что, в самом деле, Пру будет делать в Нэвроне - гулять с детьми по аллеям сада и вздыхать о лондонских улицах, оставшихся за многие сотни миль?
Were there gardens at Navron?	Да и есть ли в Нэвроне сад?

She could not remember.	Трудно сказать.
It all seemed so long ago, that brief visit after she had married.	Дона приезжала туда всего один раз, сразу после свадьбы - ах, как давно это было!
There were trees surely, and a shining river, and great windows that opened from a long room, but more than this she had forgotten, because she had felt so ill during those days, with Henrietta on the way, and life one endless business of sofas, and sickness, and smelling bottles.	Какие-то деревья там, кажется, росли. Еще она помнит реку, искрящуюся на солнце, и длинную комнату с огромными окнами - вот, наверное, и все. Ей тогда было не до пейзажей: она уже ждала Г енриетту, чувствовала себя отвратительно, жизнь представлялась ей нескончаемой чередой недомоганий, душных комнат, мягких диванов и бутылочек с нюхательной солью.
Suddenly Dona felt hungry, the coach had just rumbled past an orchard and the apple trees were in blossom, and she knew she must eat now, at once, without more ado, on the side of the road in the sunshine, they must all eat - so she thrust her head out of the window and called up to her coachman:	Неожиданно она почувствовала голод. Карета с грохотом проехала мимо цветущего яблоневого сада, и она поняла, что ей ужасно хочется выйти и пообедать именно здесь, на краю дороги, под открытым небом. Да, да, нужно немедленно остановиться. Она высунула голову из окна и прокричала кучеру:
"We will halt here for a while, and eat.	- Остановимся здесь! Я хочу пообедать на свежем воздухе.
Come and help me spread the rugs beneath the hedge."	Помоги мне расстелить пледы.
The man stared down at her in bewilderment.	Кучер с недоумением посмотрел на нее:
"But, my lady, the ground may be damp, you will take cold."	- Но, миледи, трава, должно быть, сырая. Вы простудитесь.
"Nonsense, Thomas, I am hungry, we are all hungry, we must eat."	- Какая ерунда, Томас! Я хочу есть. Мы все проголодались! Спускайся, сейчас мы устроим обед.
He climbed down from his seat, his face red with embarrassment, and his companion turned away also, coughing behind his hand.	Кучер покраснел от досады и неловко сполз с козел. Грум отвернулся, покашливая в кулак.
"There is a hostelry in Bodmin, my lady," the coachman ventured, "there you could eat in comfort, and rest perhaps; surely it would be more fitting.	- А может быть, доедем до Бодмина, миледи? -осмелился предложить кучер. - Там есть гостиница, вы отдохнете, пообедаете как следует. Ей-Богу, это будет гораздо удобней.
If anyone should pass this way, and see you by the side of the road.	А то, не ровен час, кто-нибудь пройдет по дороге и увидит, как вы сидите здесь на обочине.
I hardly think Sir Harry would like..."	Сэру Гарри это вряд ли придется по вкусу...
"Damn it, Thomas, can't you obey orders?" said his mistress, and she opened the door of the coach herself, and stepped down into the muddy road, lifting her gown above her ankles in a most brazen way.	- Перестань болтать, Томас, - отрезала хозяйка. -Делай, что тебе велено. И, не дожидаясь, пока он ей поможет, она вылезла из кареты и решительно двинулась по грязной дороге, вздернув юбку выше щиколоток.

Poor Sir Harry, thought the coachman, this was the sort of thing he had to contend with every day, and in less than five minutes she had them all assembled on the grass by the side of the road, the nurse barely awake blinking her round eyes, and the children staring in astonishment.	"Бедный сэр Гарри, - подумал кучер, - каково-то ему терпеть это каждый день!" Через пять минут все - включая няньку, не успевшую как следует проснуться и растерянно моргавшую круглыми глазами, и детей, изумленно озиравшихся по сторонам, - сидели на траве у обочины дороги.
"Let us all drink ale," said Dona, "we have some in the basket beneath the seat, I have a mad desire for ale.	- А сейчас мы будем пить пиво! - объявила Дона. -Эй, кто-нибудь, принесите пиво! Оно там, в корзинке под сиденьем. Ужасно хочется пива!
Yes, James, you shall have some."	Ну-ну, Джеймс, не капризничай, ты тоже получишь.
And there she sat, her petticoats tucked beneath her and her hood falling away from her face, quaffing her ale like any beggaring gypsy, handing some on the tip of her finger for her baby son to taste, smiling the while at the coachman to show him that she bore no malice for his rough driving and his obstinacy.	Она поудобней устроилась на траве, подложив под себя юбки и откинув на спину капюшон, и начала жадно прихлебывать пиво, словно какая-нибудь нищая цыганка. Потом обмакнула палец в кружку и дала попробовать сыну, не забыв при этом милостиво улыбнуться кучеру, чтобы он не подумал, будто она сердится на него за упрямство и нерасторопность.
"You must both drink, too, there is plenty for all," she said, and the men were obliged to drink with her, avoiding the eye of the nurse.	- Пейте, не стесняйтесь, - приговаривала она, -пива на всех хватит. Слуги нехотя прикладывались к кружкам, стараясь не встречаться глазами с нянькой.
She thought the whole proceeding unseemly, as they did, and was wishing for a quiet parlour in a hostelry, and fresh warm water where she could bathe the children's hands and faces.	Дона почувствовала досаду, настроение сразу испортилось, она с тоской представила тихую, уютную гостиницу, где можно было бы согреть воды и вымыть детям лицо и руки.
"Where are we going?" asked Henrietta for the twelfth time, looking about her in distaste, holding her dress close to her so that the mud should not stain it. "Is the drive nearly finished, and shall we soon be home?"	- Куда мы едем? - в сотый раз спросила Генриетта, опасливо косясь на траву и подбирая под себя ноги. - Я хочу домой. Скоро мы приедем домой?
"We are going to another home," said Dona, "a new home, a much nicer home.	- Скоро, скоро, - ответила Дона. - У нас теперь будет новый дом, красивый, просторный, гораздо лучше прежнего.
You will be able to run free in the woods and dirty your clothes, and Prue will not scold you because it will not matter."	Ты сможешь бегать по лесу, и никто не станет ругать тебя, если ты испачкаешь платьице.
"I don't want to dirty my clothes. I want to go home," said Henrietta, and her lip trembled; she looked up at Dona in reproach, and then, she was tired perhaps, it was all strange, this journey, this sitting by the roadside, she missed her monotonous routine, she began to cry, and James, placid and happy until then, opened his mouth wide and roared in sympathy.	- Я не хочу пачкать платьице, я хочу домой, -прохныкала Генриетта. Губы ее задрожали -долгая дорога утомила ее, она не понимала, зачем они уехали из их уютного, милого дома, зачем остановились на обочине, зачем сидят на грязной траве, - она с упреком посмотрела на Дону и зарыдала. Джеймс, который до этого вел себя совершенно спокойно, вдруг широко раскрыл рот и заревел как белуга.

"There, my pets, there, my treasures, did they hate the nasty ditch and the prickly hedge," said Prue, folding them both in her arms, a world of meaning in her voice for her mistress, the cause of all this upset, so that Dona, her conscience stung, rose to her feet, kicking at the remains of the feast.	- Ну что, мои деточки, что, мои хорошие? Испугались этой гадкой канавы? Г адкая канава, гадкая изгородь, вот мы им сейчас! - запричитала Пру, обнимая детей и давая понять своей хозяйке, что целиком разделяет их горе. Дона поднялась, досадуя на себя за то, что устроила этот глупый обед, и резко отодвинула ногой остатки пира.
"Come then, let us continue the journey by all means, but without tears, for pity's sake," and she stood for a moment, while the nurse, and the food, and the children packed themselves in the coach.	- Перестаньте плакать, сейчас поедем дальше. Она отошла в сторону и остановилась, ожидая, пока нянька, дети и корзины водворятся в карету.
Yes, there was apple blossom on the air, and the scent of gorse as well, and the tang of moss and peat from the moors away in the distance, and surely somewhere, not too distant, over the farther hills, a wet sea smell.	Воздух был наполнен ароматом цветущих яблонь и утесника, с далеких болот долетал резкий запах торфа и мха, из-за холмов тянуло влажным морским ветром.
Forget the children's tears, forget Prue's grievance, forget the pursed-up mouth of the coachman, forget Harry and his troubled, distressed blue eyes when she announced her decision.	Ах, какое ей в конце концов дело до детских капризов, до обид Пру, до поджатых губ кучера, до Гарри с его заботами, до печального выражения, промелькнувшего в его голубых глазах, когда она объявила о своем отъезде!
"But damn it, Dona, what have I done, what have I said, don't you know that I adore you?"	"Но, Дона, черт побери, в чем я виноват? Чем я перед тобой провинился? Ведь я люблю тебя, люблю по-прежнему".
Forget all these things, because this was freedom, to stand here for one minute with her face to the sun and the wind, this was living, to smile and to be alone.	Какое ей дело до всего этого - главное, что она стоит здесь, подставив лицо солнцу и ветру, и это и есть та свобода, о которой она мечтала, это и есть настоящая жизнь!
She had tried to explain it to Harry on the Friday night, after that foolish idiotic escapade at Hampton Court; she had tried to tell him what she meant, how the ridiculous prank on the Countess was only a thwarted, bastard idea of fun, a betrayal of her real mood; that in reality it was escape she wanted, escape from her own self, from the life they led together; that she had reached a crisis in her particular span of time and existence, and must travel through that crisis, alone.	Тогда, в пятницу, после идиотской выходки в Хэмптон-Корте она попробовала все объяснить Гарри, попробовала рассказать ему, что нелепая шутка с графиней была всего лишь жалкой попыткой осуществить свою тайную мечту, что на самом деле она хотела только одного - убежать. Убежать от себя и от той жизни, которую они вели в Лондоне. Один период ее жизни закончился, она подошла к рубежу и преодолеть его должна сама, без чьей-либо помощи.
"Go to Navron by all means if you wish it," he said sulkily.	"Ну что ж, если хочешь, конечно, поезжай, -обиженно проговорил Гарри.
"I will send word at once that preparation is made for you, that the house is opened up, the servants are ready.	- Я сейчас же пошлю нарочного в Нэврон, чтобы слуги успели подготовить дом.
But I don't understand. Why suddenly, and why have you never expressed the desire before, and why do you not want me to come with you?"	Но все-таки я не понимаю... к чему такая спешка? Нэврон никогда тебе особенно не нравился. И почему мне нельзя поехать с тобой?"
"Because I would be alone, because my humour is such that if I am not alone I shall drive you mad, and myself as well," she said.	"Я должна побыть одна, - настаивала она, - иначе я просто сойду с ума. Поверь, так будет лучше и для тебя, и для меня".

"I don't understand," he went on, his mouth set, his eyes sullen, and she, in despair, tried to paint a picture of her mood.	"Не понимаю", - сердито нахмурившись, повторил он. И тогда она сделала последнюю, отчаянную попытку объяснить ему то, что ее терзало:
"Do you remember my father's aviary in Hampshire?" she said, "and how the birds there were well fed, and could fly about their cage?	"Помнишь, в Хэмпшире у моего отца были вольеры с птицами? Птиц там хорошо кормили, они могли свободно летать по клеткам.
And one day I set a linnet free, and it flew straight out of my hands towards the sun?"	Но когда я однажды решила выпустить на волю маленькую коноплянку и поднесла ее к дверце, она выпорхнула из моих ладоней и устремилась прямо к солнцу".
"What of it?" he said, clasping his hands behind his back.	"Ну и что?" - спросил он, сжимая руки за спиной.
"Because I feel like that.	"То, что я похожа на эту коноплянку.
Like the linnet before it flew," she said, and then she turned away, smiling in spite of her sincerity, because he looked so puzzled, so hopelessly out of his depth, staring at her in his white nightshirt, and he shrugged his shoulders, poor dear, she could well understand it, he shrugged his shoulders, and climbed into bed, and turned his face to the wall away from her and said:	Я тоже хочу вырваться из клетки", - ответила она и, хотя говорила совершенно серьезно, отвернулась, скрывая улыбку: уж очень растерянно он смотрел на нее, уж очень смешно и нелепо выглядел в своей белой ночной сорочке. Он пожал плечами - бедняга, она-то как раз отлично его понимала, - забрался в кровать и, отвернувшись к стене, пробурчал:
"Oh, hell and damnation, Dona, why must you be so confounded tricky?"	"Нет, черт побери, для меня это слишком сложно!"
CHAPTER III	Глава 3
She fumbled for a moment with the catch, it had jammed of course, through lack of me, probably it had not been touched for months, and then she flung the windows wide and let in the fresh air and the sun.	Дона подергала шпингалет - окно, похоже, не открывали многие месяцы, и задвижку, конечно, заклинило. Она широко распахнула створки, впуская в комнату струю свежего теплого воздуха.
"Faugh!	- Фу!
The room smells like a tomb," she said, and as a shaft of sunlight struck the pane she caught the reflection of the manservant looking at her, she could have sworn be was smiling, but when she turned he was still and solemn as he had been from the first moment of their arrival, a thin, spare little man, with a button mouth and a curiously white face.	Духота, словно в склепе, - проговорила она. Солнечный луч скользнул по стеклу, и в нем, как в зеркале, отразилась физиономия лакея, стоявшего за ее спиной. Дона могла бы поклясться, что он ухмыльнулся, но, когда она обернулась, лицо его было так же мрачно и неподвижно, как и все последнее время с момента их приезда. "Что за странная личность, -подумала она, - откуда он взялся - тощий, костлявый, неестественно бледный, с крохотным ротиком, похожим на пуговку?"
"I don't remember you," she said, "you were not here when we came before."	- Ты давно служишь в Нэвроне? - спросила она. -Прошлый раз я тебя, кажется, не видела?
"No, my lady," he said.	- Нет, миледи.
"There was an old man - I forget his name - but he had rheumatism in all his joints, and could scarcely walk, where is he now?"	- Тогда здесь работал какой-то старик... как же его звали? У него еще был жуткий ревматизм, он с трудом передвигал ноги. Где он сейчас?
"In his grave, my lady."	- В могиле, миледи.

"I see."	- В могиле?
She bit her lip, and turned again to the window.	Дона закусила губу и отвернулась к окну.
Was the fellow laughing at her or not?	Что это, неужели он над ней смеется? Нет, не может быть. Наверное, показалось.
"And you replaced him then?" she said, over her shoulder, looking out towards the trees.	- Значит, ты работаешь на его месте? - спросила она, не оборачиваясь, глядя на далекую полосу деревьев.
"Yes, my lady."	- Да, миледи.
"And your name?"	- А как тебя зовут?
"William, my lady."	- Уильям, миледи.
She had forgotten the Cornish people spoke in so strange a way, foreign almost, a curious accent, at least she supposed it was Cornish, and when she turned to look at him again he wore that same slow smile she had noticed in the reflected window.	Какой забавный акцент! Ах да, ведь он корнуоллец, у корнуоллцев вообще очень странное произношение, но этот выговаривает слова совсем уж на иностранный лад - а может быть, он и не корнуоллец вовсе? Она повернулась и быстро взглянула на него: ну вот, опять он ухмыляется, точь-в-точь как в прошлый раз, когда она поймала его отражение на стекле.
"I fear we must have caused a good deal of trouble," she said, "our sudden arrival, the opening up of the house. The place has been closed far too long, of course.	- Наверное, наш приезд доставил всем немало хлопот, - произнесла она. - Мы нагрянули так внезапно, пришлось срочно открывать комнаты... По правде говоря, дом слишком долго простоял запертым.
There is dust everywhere, I wonder you have not noticed it."	Всюду скопилось ужасно много пыли. Неужели ты не заметил?
"I had noticed it, my lady," he said, "but as your ladyship never came to Navron it scarcely seemed worth my while to see that the rooms were cleaned.	- Заметил, миледи, - ответил он. - Но я решил, что если вы не изволите нас навещать, то и убирать не обязательно.
It is difficult to take pride in work that is neither seen nor appreciated."	Что за удовольствие выполнять работу, которую некому оценить?
"In fact," said Dona, stung to amusement, "the idle mistress makes the idle servant?"	- Пожалуй, ты прав, - согласилась Дона, с любопытством поглядывая на него. - У нерадивых хозяев, как известно, и слуги нерадивые.
"Naturally, my lady," he said gravely.	- Вот именно, миледи, - невозмутимо откликнулся он.
Dona paced up and down the long room, fingering the stuff of the chairs, which was dull and faded. She touched the carving on the mantle, and looked up at the portraits on the wall - Harry's father, painted by Vandyke, what a tedious face he had - and surely this was Harry himself, this miniature in a case, taken the year they were married.	Дона прошлась по длинной комнате, потрогала обивку кресел - поблекшую, выцветшую, -провела рукой по резьбе камина, подняла глаза на картины, развешанные по стенам: вот портрет ее свекра кисти Ван Дейка - что за унылая физиономия! - а вот и сам Гарри. Миниатюра написана в тот год, когда они поженились.
She remembered it now; how youthful he looked and how pompous.	Да, да, теперь она вспоминает - каким же он был тогда юным и самовлюбленным!

She laid it aside, aware of the manservant's eyes upon her - what an odd creature he was - and then she pulled herself together; no servant had ever got the better of her before.	Неожиданно она почувствовала на себе взгляд лакея - нет, в самом деле, что за странный тип! - и поспешно отложила миниатюру в сторону, но тут же одернула себя: не хватало еще считаться с мнением лакея!
"Will you please see that every room in the house is swept and dusted?" she said, "that all the silver is cleaned, that flowers are placed in the rooms, that everything takes place, in short, as though the mistress of the house had not been idle, but had been in residence here for many years?"	- Позаботься, чтобы в доме побыстрей навели порядок, распорядилась она. - Пусть вытрут везде пыль, выкинут мусор, начистят серебро, расставят цветы в вазах - словом, придадут дому такой вид, будто его хозяйка никогда отсюда не уезжала.
"It will be my personal pleasure, my lady," he said, and then he bowed, and left the room, and Dona, vexed, realised that he had laughed at her once again, not openly, not with familiarity, but as it were secretly, behind his eyes.	- Хорошо, миледи, я с удовольствием займусь этим лично, - ответил он. Затем поклонился и вышел, и Дона с досадой отметила, что в дверях он опять ухмыльнулся. Впрочем, в усмешке его не было ничего наглого или вызывающего - он улыбался явно не напоказ, а словно бы про себя, украдкой.
She stepped out of the window and on to the grass lawns in front of the house.	Она подошла к балконной двери и, перешагнув через порог, вышла на лужайку.
The gardeners had done their work at least, the grass was fresh trimmed, and the formal hedges clipped, perhaps all in a rush yesterday, or the day before, when the word had come that their mistress was returning; poor devils, she understood their slackness, what a pest she must seem to them, upsetting the quiet tenor of their lives, breaking into their idle routine, intruding upon this queer fellow William -was it really Cornish, that accent of his? - and upsetting the slack disorder he had made for himself.	Садовник, слава Богу, не забыл своих обязанностей: трава была аккуратно подстрижена, живые изгороди подровнены. Очевидно, это делалось вчера, в спешке, а может быть, позавчера, когда пришло известие о ее приезде. Бедняги, наверное, для них это было как гром среди ясного неба - жили себе столько лет без забот и хлопот, и вдруг на тебе - какая-то там хозяйка! Можно представить, как они все огорчились, в особенности этот чудаковатый Уильям - что же это у него за акцент? Корнуоллский? Не похоже. Уж он-то, наверное, сполна насладился здесь бездельем.
Somewhere, from an open window in another part of the house, she could hear Prue's scolding voice, demanding hot water for the children, and a lusty roar from James - poor sweet, why must he be washed, and bathed, and undressed, why not tossed, just as he was, into a blanket in any dark corner and left to sleep - and then she walked across to the gap in the trees that she remembered from the last time, and yes - she had been right, it was the river down there, shining and still and soundless.	Откуда-то издалека, из распахнутого окна в другой части дома, долетел сварливый голос Пру, требующей горячей воды для детей, и оглушительный рев Джеймса - ох уж эти взрослые, вечно они пристают со своим раздеванием и умыванием, нет бы просто накрыть человека одеялом и дать ему спокойно заснуть. Дона постояла, послушала и двинулась дальше, туда, где за полосой деревьев пряталась - да, так и есть, значит, она запомнила правильно - тихая, спокойная, сияющая река.
The sun was still upon it, dappled green and gold, and a little breeze ruffled the surface, there should be a boat somewhere - she must remember to ask William if there was a boat - and she would embark in it, let it carry her to the sea.	Лучи заходящего солнца переливались на воде золотыми и изумрудными бликами, слабый ветерок слегка рябил поверхность. "Жаль, что поблизости нет лодки, - подумала она, - нужно спросить у Уильяма, может быть, он знает, где ее раздобыть". Она забралась бы в нее, уселась на скамейке, и лодка понесла бы ее к морю. Да, превосходная идея!

How absurd, what an adventure.	Это будет так необычно, так рискованно.
James must come too, they would both dip their hands and faces in the water and become soaked with the spray, and fishes would jump out of the water and the sea-birds would scream at them.	Можно взять с собой Джеймса, они погрузят в воду лицо и руки, речные брызги будут вылетать из-под кормы, за бортом будут резвиться рыбы, над головой с криками носиться чайки.
Oh, heaven, to have got away at last, to have escaped, to have broken free, it could not be possible, to know that she was at least three hundred miles away from St. James's Street, and dressing for dinner, and the Swan, and the smells in the Haymarket, and Rockingham's odious meaning smile, and Harry's yawn, and his blue reproachful eyes.	Господи, наконец-то она вырвалась, наконец-то обрела желанную свободу! Просто не верится, неужели и правда все осталось позади, за триста миль отсюда - и Сент-Джеймс-стрит, и парадные обеды, и "Лебедь", и запахи Хеймаркета, и противная, многозначительная улыбка Рокингема, и зевки Г арри, и укоризненный взгляд его голубых глаз?
Hundreds of miles too from the Dona she despised, the Dona who from devilry or from boredom or from a spice of both, had played that idiotic prank on the Countess at Hampton Court, had dressed up in Rockingham's breeches and cloaked and masked herself, and ridden with him and the others, leaving Harry at the Swan (too fuddled with drink to know what was happening), and had played at footpads, surrounding the Countess's carriage and forcing her to step down into the highroad.	А самое главное - та Дона, которую она ненавидела, та глупая, взбалмошная особа, которая из озорства или от скуки - а может быть, и от того, и от другого - согласилась сыграть эту идиотскую шутку с графиней и, переодевшись в платье Рокингема, закутавшись в плащ, спрятав лицо под маской, отправилась в Хэмптон-Корт, чтобы там вместе с Рокингемом и остальной компанией - Гарри, ни о чем не подозревая, валялся мертвецки пьяный в "Лебеде" -изображать разбойников и, окружив карету графини, заставить ее выйти на дорогу.
"Who are you, what do you want?" the poor little old woman had cried, trembling with fear, while Rockingham had been obliged to bury his face in his horse's neck, choking with silent laughter, and she, Dona, had played the leader, calling out in a clear cold voice:	"Кто вы такие? Что вам нужно?" - дрожа от страха, причитала бедная старушка. Рокингем, задыхаясь от беззвучного хохота, уткнулся в шею коня, а Дона, исполнявшая роль главаря, холодно отрубила:
"A hundred guineas or your honour."	"Кошелек или честь!"
And the Countess, poor wretch, sixty if she were a day, with her husband some twenty years in his grave, fumbled and felt in her purse, for sovereigns, terrified that this young rip from the town should throw her down in the ditch - and when she handed over the money and looked up into Dona's masked face, there was a pitiful tremor at the corner of her mouth, and she said:	Бедная графиня, которой давно перевалило за шестьдесят и которая уже лет двадцать как похоронила мужа, принялась судорожно рыться в кошельке, нашаривая соверены и трепеща при мысли, что этот молодой повеса может в любую минуту швырнуть ее в канаву. Протягивая Доне деньги, она робко заглянула под маску и прошептала трясущимися губами:
"For God's sake spare me, I am very old, and very tired."	"Пощадите меня, умоляю, я так стара и так немощна!"
So that Dona, swept in an instant by a wave of shame and degradation, had handed back the purse, and turned her horse's head, and ridden back to town, hot with self-loathing, blinded by tears of abasement, while Rockingham pursued her with shouts and cries of	Дона почувствовала, что на глазах у нее выступают слезы; сгорая от стыда, жалости и раскаяния, она сунула кошелек в руку графине и отвернулась, не обращая внимания на Рокингема, который бранился и вопил:

"What the devil now, and what has happened?" and Harry, who had been told the adventure would be nothing but a ride to Hampton Court by moonlight, walked home to bed, not too certain of his direction, to be confronted by his wife on the doorstep dressed up in his best friend's breeches.	"В чем дело? Какого черта? Что случилось?" Тем временем Гарри, которому они сказали, что хотят всего лишь прогуляться под луной до Хэмптон-Корта, успел уже добрести до дома и собрался было подняться в спальню, но столкнулся на лестнице с женой, почему-то переодетой в костюм его лучшего друга.
"I had forgotten - was there a masquerade - was the King present?" he said, staring at her stupidly, rubbing his eyes, and	"Разве сегодня был маскарад? - пробормотал он, растерянно протирая глаза. - Надо же, а я и забыл... И король присутствовал?"
"No, damn you," said Dona, "what masquerade there was is over and done with, finished now for ever more.	"Нет, черт побери, - ответила Дона, - не было никакого маскарада. Не было и не будет.
I'm going away."	С маскарадами покончено - я уезжаю".
And so upstairs, and that interminable argument in the bedroom, followed by a sleepless night, and more arguments in the morning, then Rockingham calling and Dona refusing him admittance, then someone riding to Navron to give warning, the preparations for the journey, the journey itself, and so here at last to silence, and solitude, and still unbelievable freedom.	А потом они поднялись в спальню и проговорили всю ночь напролет, спорили, обсуждали и не закончили даже утром, когда явился Рокингем, которого Дона приказала не впускать. Потом начались сборы, Г арри отправил нарочного в Нэврон, чтобы предупредить слуг о ее приезде; потом было это долгое, утомительное путешествие, и вот, наконец, она здесь, одинокая, независимая - и не правдоподобно, немыслимо свободная.
Now the sun was setting behind the trees, leaving a dull red glow upon the river below, the rooks rose in the air and clustered above their nests, the smoke from the chimneys curled upwards in thin blue lines, and William was lighting the candles in the hall.	Солнце скрылось за лесом, окрасив воду тусклым багровым цветом; грачи поднялись в воздух и принялись кружиться над деревьями; из труб тонкими струйками потянулся дымок; Уильям зажег в зале свечи.
She supped late, making her own time - early dinner, thank heaven, was now a thing of the past - and she ate with a new and guilty enjoyment, sitting all alone at the head of the long table, while William stood behind her chair and waited silently.	В столовую Дона спустилась поздно, теперь она могла себе это позволить: ранние ужины, слава Богу, остались в прошлом. Она уселась в полном одиночестве за длинный стол, испытывая радостное и слегка боязливое возбуждение. Уильям молча стоял за ее спиной, время от времени меняя блюда.
They made a strange contrast, he in his sober dark clothes, his small inscrutable face, his little eyes, his button mouth, and she in her white gown, the ruby pendant round her throat, her hair caught back behind her ears in the fashionable ringlets.	Странно было видеть их вместе: слугу в скромной темной ливрее с маленьким непроницаемым личиком, крохотными глазками и ротиком-пуговкой и хозяйку в нарядном белом платье, с рубиновым ожерельем на шее и пышными локонами, уложенными за уши по последней моде.
Tall candles stood on the table, and a draught from the open window caused a tremor in their flame, and the flame played a shadow on her features.	Легкий ветерок, влетая в распахнутое окно, колыхал пламя высоких свечей, стоявших на столе, отчего по лицу ее то и дело пробегали быстрые тени.

Yes, thought the manservant, my mistress is beautiful, but petulant too, and a little sad. There is something of discontent about the mouth, and a faint trace of a line between the eyebrows.	"Да, - думал слуга, - моя хозяйка очень красива и была бы еще красивей, если бы не это капризное и печальное выражение, которое застыло на ее лице, не досада, притаившаяся в складке губ, не легкая, еле заметная морщинка, пролегшая между бровями".
He filled her glass once more, comparing the reality before him to the likeness that hung on the wall in the bedroom upstairs.	Он вновь наполнил ее бокал и подумал о портрете, висевшем наверху, - портрете своей хозяйки, который он мог наконец сравнить с оригиналом.
Was it only last week that he had stood there, with someone beside him, and the someone had said jokingly, glancing up at her likeness:	На прошлой неделе, когда он стоял перед этим портретом с одним своим знакомым, тот шутливо проговорил:
"Shall we ever see her, William, or will she remain forever a symbol of the unknown?" and looking closer, smiling a little, he had added:	"Как ты думаешь, Уильям, увидим ли мы когда-нибудь эту женщину, или она навсегда останется для нас символом неведомого?" И, вглядевшись в изображение, добавил с тихой улыбкой:
"The eyes are large and very lovely, William, but they hold shadows too.	"Посмотри, Уильям, в этих больших глазах прячутся тени.
There are smudges beneath the lids as though someone had touched them with a dirty finger."	Они лежат на веках, словно кто-то провел по ним грязной рукой".
"Are there grapes?" said his mistress suddenly, breaking in upon the silence. "I have a fancy for grapes, black and succulent, with the bloom on them, all dusty."	- О, что я вижу - неужели виноград? - послышался в тишине голос его хозяйки. - Обожаю виноград! Особенно такой - черный, сочный, с матовым налетом.
"Yes, my lady," said the servant, dragged back into the present, and he fetched her grapes, cutting a bunch with the silver scissors and putting them on her plate, his button mouth twisted as he thought of the news he would have to carry to-morrow, or the next day, when the spring tides were due again and the ship returned.	- Да, миледи, - возвращаясь к действительности, промолвил слуга. Он отрезал одну гроздь серебряными ножницами и положил перед ней на тарелку. Губы его еле заметно дрогнули - он подумал о том, какую новость ему предстоит сообщить друзьям завтра или послезавтра, когда корабль вернется сюда вместе с первым приливом.
"William," she said.	- Уильям, - снова обратилась к нему хозяйка.
"My lady?"	- Да, миледи?
"My nurse tells me that the servant girls upstairs are new to the house, that you sent for them when you heard I was arriving?	- Няня сказала мне, что в доме новые горничные. По ее словам, ты нанял их, когда узнал о моем приезде.
She says one comes from Constantine, another from Gweek, even the cook himself is new, a fellow from Penzance."	Одна из них живет в Константайне, вторая - в Г вике, а повар совсем недавно прибыл из Пензанса...
"That is perfectly true, my lady."	- Да, миледи, это так.
"What was the reason, William?	- Но зачем тебе понадобилось их нанимать?
I understood always, and I think Sir Harry thought the same, that Navron was fully staffed?"	Я всегда считала - да и сэр Гарри, по-моему, так думает, - что в Нэвроне вполне достаточно слуг.

"It seemed to me, my lady, possibly wrongly, that is for you to say, that one idle servant was sufficient about the house.	- Простите, миледи, возможно, я ошибся, но мне показалось, что для пустующего дома их даже более чем достаточно.
For the last year I have lived here entirely alone."	Поэтому я позволил себе их распустить и весь последний год жил здесь один.
She glanced at him over her shoulder, biting her bunch of grapes.	Дона отщипнула виноградину и взглянула на него через плечо.
"I could dismiss you for that, William."	- А ты понимаешь, что я могу уволить тебя за самоуправство?
"Yes, my lady."	- Понимаю, миледи.
"I shall probably do so in the morning." "Yes, my lady."	- Наверное, я так и сделаю.
She went on eating her grapes, considering him as she did so, irritated and a little intrigued that a servant could be so baffling a person.	Она отщипнула еще одну виноградину и изучающе посмотрела на него. Странное поведение слуги сердило ее и в то же время вызывало любопытство.
Yet she knew she was not going to send him away.	Нет, увольнять его она пока не будет.
"Supposing I do not dismiss you, William, what then?"	- Ну а если я тебя оставлю?
"I will serve you faithfully, my lady."	- Я буду преданно служить вам, миледи.
"How can I be sure of that?"	- Почему я должна тебе верить?
"I have always served faithfully the people I love, my lady."	- Я никогда не обманываю тех, кто мне симпатичен.
And to this she could make no answer, for his small button mouth was as impassive as ever, and his eyes said nothing, but she felt in her heart that he was not laughing at her now, he was speaking the truth.	Она не нашлась, что ответить. Взгляд его был по-прежнему бесстрастен, ротик-пуговка крепко сжат, но что-то подсказывало ей, что на этот раз он не шутит, а говорит истинную правду.
"Am I to take that as a compliment then, William?" she said at last, rising to her feet, as he pulled away her chair.	- Звучит как комплимент, - наконец произнесла она, вставая из-за стола и ожидая, пока он отодвинет ее стул.
"It was intended as one, my lady," he said, and she swept from the room without a word, knowing that in this odd little man with his funny half-courteous, half-familiar manner she had found an ally, a friend.	- Это и есть комплимент, миледи, - бесстрастно ответил он. Дона молча вышла из столовой. Ей вдруг показалось, что в этом странном маленьком человечке, разговаривающем с ней одновременно почтительно и фамильярно, она может обрести надежного и преданного друга.
She laughed secretly to herself, thinking of Harry and how he would stare without comprehension:	Она усмехнулась, представив удивленное лицо Гарри:
"What damned impertinence, the fellow needs whipping."	"Не понимаю, почему ты церемонишься с этим наглым лакеем? Высечь его - и дело с концом".
It was all wrong of course, William had behaved disgracefully, he had no business to live alone in the house, and no wonder there was dust everywhere, and a graveyard smell.	Ведет он себя действительно слишком вольно. Что за нелепая идея - распустить всех слуг и жить одному в таком большом доме? Неудивительно, что здесь полно пыли и запах как в склепе.

But she understood it for all that, because had she not come here to do the same thing herself?	Хотя понять его, конечно, можно - разве сама она не за этим же сюда приехала?
Perhaps William had a nagging wife, and an existence in another part of Cornwall too full of cares; perhaps he too had wished to escape?	Кто знает, может быть, он удрал от сварливой жены или ему приелось тяжелое, безрадостное существование в каком-нибудь глухом уголке Корнуолла, а может быть, ему, так же как и ей, просто захотелось убежать от себя самого?
She wondered, as she rested in the salon, staring at the wood fire he had kindled, on her lap a book that she did not read, whether he had sat here amongst the sheets and coverlets before she came, and whether he begrudged her the use of the room now.	Она сидела в гостиной, перед камином, в котором Уильям недавно разжег огонь, и, забыв про лежащую на коленях книгу, думала о том, что до ее приезда он тоже, должно быть, любил сидеть здесь, среди накрытых чехлами диванов и кресел, и что ему, наверное, очень обидно уступать это уютное местечко кому-то другому.
Oh, the lovely luxury of stillness, to live alone like this, a cushion behind her head, a draught of air from the open window ruffling her hair, and to rest secure in the knowledge that no one would come blundering in upon her presence with a loud laugh, with a voice that grated - that all those things belonged to another world, a world of dusty cobbled stones, of street smells, of apprentice boys, of ugly music, of taverns, of false friendships and futility.	А в самом деле, до чего же приятно отдохнуть в тишине, подложив под голову подушку, чувствуя, как ветерок из раскрытого окна тихонько шевелит волосы, и зная, что ни одна живая душа не нарушит твоего уединения, не потревожит его грубым голосом или чересчур громким смехом, что все это осталось в прошлом так же, как пыльные мостовые, уличная вонь, шустрые подмастерья, грязные кабаки, назойливая музыка, лукавые друзья и отчаянная пустота в душе.
Poor Harry, he would be supping now with Rockingham probably, bemoaning his fate at the Swan, dozing over cards, drinking a little too much, saying:	Интересно, что сейчас поделывает Г арри? Наверное, ужинает в "Лебеде" с Рокингемом -жалуется на жизнь, накачивается пивом и, позевывая, режется в карты.
"Damn it, she kept talking about a bird, saying she felt like a bird, what the devil did she mean?"	"Черт возьми, Роки, почему она говорила о птицах? При чем тут птицы, Роки? Что она имела в виду?"
And Rockingham, with his pointed, malicious smile and those narrow eyes that understood, or thought they understood, her baser qualities would murmur:	А Рокингем, улыбаясь своей недоброй, едкой улыбкой, поглядывает на него узкими глазами и понимающе бормочет - он всегда делал вид, что понимает ее как нельзя лучше:
"I wonder - I very much wonder."	"Да, интересно, интересно..."
Presently, when the fire had sunk, and the room cooled, she went upstairs to her bedroom, first passing through the children's rooms to see if all was well.	Огонь догорел, в комнате сделалось прохладно. Дона решила подняться в спальню, а по дороге заглянуть в детскую.
Henrietta looked like a waxen doll, her fair curls framing her face, her mouth slightly pouted while James in his cot frowned in his sleep, chubby and truculent, like a little pug-dog.	Генриетта лежала, слегка приоткрыв рот, светлые локоны обрамляли хорошенькое, как у восковой куколки, личико; Джеймс сердито хмурился во сне, его круглая смешная физиономия напоминала мордочку мопса.
She tucked his fist inside the cover, kissing it as she did so, and he opened one eye and smiled.	Дона поцеловала его сжатую в кулачок ручку и осторожно спрятала ее под одеяло. Он приоткрыл один глаз и улыбнулся.

She stole away, ashamed of her furtive tenderness for him - so primitive, so despicable, to be moved to folly, simply because he was male.	Дона на цыпочках вышла из детской, ей было немного стыдно: она понимала, что ее примитивная, необузданная любовь к Джеймсу объясняется всего лишь тем, что он мальчик.
He would no doubt grow up to be fat, and gross, and unattractive, making some woman miserable.	Пройдет несколько лет, мальчик превратится в толстого, неуклюжего мужлана, и какая-нибудь женщина обязательно будет из-за него страдать.
Someone - William she supposed - had cut a sprig of lilac and placed it in her room, on the mantelshelf, beneath the portrait of herself.	Войдя в спальню, она увидела, что кто-то - скорее всего, Уильям - срезал ветку сирени и поставил на камин, под ее портретом.
It filled the room with scent, heady and sweet.	По комнате разливался сладкий, пьянящий аромат.
Thank God, she thought, as she undressed, there will be no pattering feet of spaniels, no scratching noises, no doggy smells, and the great deep bed is mine alone.	"Какое блаженство, - подумала она, раздеваясь, -улечься одной в эту просторную, мягкую кровать и не слышать шарканья собачьих лап по полу, не чувствовать противного запаха псины!"
Her own portrait looked down at her with interest.	Она посмотрела на портрет, тот ответил ей пристальным взглядом.
Have I that sulky mouth, she thought, that petulant frown? Did I look like that six, seven years ago?	"Неужели шесть лет назад у меня был такой капризный вид, - подумала она, - такие сердито поджатые губы?
Do I look like it still?	А может быть, я и сейчас такая?"
She pulled on her nightgown, silken and white, and cool, and stretched her arms above her head, and leant from the casement.	Она надела ночную сорочку - белую, шелковую, прохладную, - потянулась и выглянула в окно.
The branches stirred against the sky.	Темные ветви деревьев слегка подрагивали на фоне ночного неба.
Below the garden, away down in the valley, the river ran to meet the tide.	Где-то внизу, за садом, бежала по равнине река, спеша навстречу приливу.
She pictured the fresh water, bubbling with the spring rains, surging against the salt waves, and how the two would mingle and become one, and break upon the beaches.	Ей представилось, как бурливые речные струи, напоенные весенними дождями, стремительно врываются в море и, смешавшись с солеными морскими волнами, с силой обрушиваются на берег.
She pulled the curtains back, so that the light should flood the room, and she turned to her bed, placing her candlestick on the table at her side.	Она раздернула шторы - комнату залили потоки лунного света. Она отошла от окна, поставила свечу на столик возле кровати и забралась в постель.
Then drowsing, half asleep, watching the moon play patterns on the floor, she wondered what other scent it was that mingled itself with the lilac, a stronger, harsher smell, something whose name eluded her.	Полежала немного, сонно следя глазами за игрой лунных пятен на полу, и уже собралась заснуть, как вдруг почувствовала, что к запаху сирени, наполнявшему комнату, примешивается какой-то другой, крепкий, резкий и удивительно знакомый запах.
It stung her nostrils even now, as she turned her head on the pillow.	Она повернула голову - запах сделался сильней.

It seemed to come from the drawer beneath the table, and stretching out her arm she opened the drawer, and looked inside.	Похоже, он шел из столика возле кровати. Она протянула руку, выдвинула ящик и заглянула внутрь.
There was a book there, and a jar of tobacco.	В ящике лежали книга и табакерка.
It was the tobacco she had smelt of course.	Ну конечно, как же это она сразу не догадалась -разумеется, это табак!
She picked up the jar, the stuff was brown and strong and freshly cut.	Она вытащила табакерку - листья были коричневые, твердые и, судя по всему, недавно нарезанные.
Surely William had not the audacity to sleep in her bed, to lie there, smoking, looking at her portrait?	Неужели у Уильяма хватило наглости спать в ее комнате?
That was a little too much, that was really unforgivable.	Неужели он осмелился валяться в ее кровати, покуривая трубку и разглядывая ее портрет?
There was something so personal about this tobacco, so very unlike William, that surely she must be mistaken - and yet - if William had lived here at Navron, for a year, alone?	Нет, это уж слишком, это переходит всякие границы! Да и не похоже как-то, что Уильям курит трубку. Наверное, она ошиблась... Хотя, с другой стороны, если он целый год жил здесь один...
She opened the book - was he then a reader as well?	Она раскрыла книгу - ну-ка посмотрим, что он там читает?
And now she was more baffled than before, for the book was a volume of poetry, French poetry, by the poet Ronsard, and on the fly-leaf someone had scribbled the initials	Ого, вот это сюрприз! Книга оказалась сборником стихов - стихов, написанных на французском и принадлежащих перу Ронсара. На титульном листе от руки была сделана надпись:
"J. B. A. - Finisterre" and underneath had drawn a tiny picture of a gull.	"Ж.Б.О. - Финистер". А под ней - крошечный рисунок чайки.
CHAPTER IV	Глава 4
When she awoke the next morning, her first thought was to send for William, and, confronting him with the jar of tobacco and the volume of poetry, to enquire whether he had slept ill on his new mattress, and whether he had missed the comfort of her bed.	Проснувшись на следующее утро, она первым дел собралась позвать Уильяма и, предъявив табакерку и томик стихов, поинтересоваться, как ему спалось на новом месте и не скучал ли он по ее мягкой кровати.
She played with the idea, amusing herself at the picture of his small inscrutable face colouring up at last, and his button mouth dropping in dismay, and then, when the heavy-footed maid brought her breakfast, stumbling and blushing in her awkwardness, raw country girl that she was, she decided to bide her time, to wait a few days, for something seemed to warn her that any admission of her discovery would be premature, out of place.	Она с удовольствием представила, как вытянется его непроницаемая физиономия, а ротик-пуговка наконец-то задрожит от страха. Однако спустя некоторое время, когда служанка - неуклюжая крестьянская девушка, спотыкавшаяся на каждом шагу и краснеющая от собственной неловкости, -громко топая, внесла завтрак, она решила не объявлять пока о своей находке, а подождать несколько дней - что-то подсказывало ей, что так будет гораздо разумней.

So she left the tobacco-jar, and the poetry, in the table drawer beside her bed, and when she rose, and dressed, and went downstairs, she found the dining-hall and the salon had been swept and cleaned, as she had commanded, there were fresh flowers in the rooms, the windows were opened wide, and William himself was polishing the tall candlesticks on the wall.	Оставив табакерку и книгу в ящике стола, она встала, оделась и как ни в чем не бывало спустилась вниз. Проходя через гостиную и столовую, она увидела, что приказание ее выполнено: полы подметены, пыль вытерта, в вазах расставлены свежие цветы, окна широко распахнуты, а Уильям собственноручно начищает высокий стенной канделябр.
He enquired at once if she had slept well, and she answered, "Yes," thinking instantly that this would be the moment, and could not prevent herself from adding,	Увидев ее, он поздоровался и спросил, как она провела ночь. - Прекрасно, - ответила она и, не удержавшись, добавила:
"And you too, I hope, were not fatigued by our arrival?"	- Ну а тебе как спалось? Надеюсь, наш приезд не лишил тебя сна?
At which he permitted himself a smile, saying,	Он вежливо улыбнулся и промолвил:
"You are very thoughtful, my lady.	- Благодарю вас, миледи, вы очень заботливы.
No, I slept well, as always.	Я всегда хорошо сплю.
I heard Master James cry once in the night, but the nurse soothed him.	Правда, среди ночи мистер Джеймс немного раскапризничался, но няня быстро его успокоила.
It seemed strange to hear a child's cry in the house after the long silence."	Очень странно слышать детский плач в доме, где так долго стояла тишина.
"You did not mind?" she said.	- Мне очень жаль, что Джеймс тебя разбудил.
"No, my lady.	- Ну что вы, миледи.
The sound took me back to my own childhood.	Я сразу вспомнил свое детство.
I was the eldest in a family of thirteen.	У нас была большая семья - тринадцать детей, и я среди них самый старший.
There were always little ones arriving."	Я привык ухаживать за малышами.
"Is your home near here, William?"	-Ты родом из этих мест?
"No, my lady."	- Нет, миледи.
And now there was a new quality in his voice, a note of finality.	В голосе его прозвучали какие-то новые, упрямые нотки.
As though he said:	Словно он хотел сказать:
"A servant's life is his own.	"У слуг тоже есть личная жизнь.
Do not intrude upon it."	И никому не позволено в нее вмешиваться".
And she had the insight to leave it, to question him no more.	Она поняла и решила не настаивать.
She glanced at his hands. They were clean and waxen white, no tobacco stains upon them, and there was an impersonal soapy texture about the whole of him, vastly different from that male tobacco smell, so harsh and brown, in the jar upstairs.	Взгляд ее упал на его руки - чистые, белые, без всяких табачных пятен. Да и весь он был какой-то чистенький, аккуратный, ухоженный. Ничто в его облике не напоминало тот резкий, терпкий мужской запах, который шел из табакерки.

Perhaps she maligned him, perhaps the jar had stood there for three years - since Harry's last visit to the estate, when she had not accompanied him.	А может быть, зря она его подозревает? Может быть, табакерка лежит там уже года три, с тех пор как Гарри был здесь последний раз, без нее?
And yet Harry did not smoke strong tobacco.	Да, но Гарри не курит трубку.
She wandered to the shelves where great leather-bound volumes stood in rows, books that nobody ever read, and she made a pretext of taking a volume down and glancing through it, while the servant continued to polish the candlesticks.	Она подошла к полкам, уставленным рядами тяжелых томов в кожаных переплетах, - которые никто никогда не читал, - сняла один и, притворившись, что листает, стала украдкой наблюдать за слугой, усердно начищавшим канделябр.
"Are you a reader, William?" she said suddenly.	- Скажи, Уильям, ты любишь читать? -неожиданно спросила она.
"You have gathered I am not, my lady," he said, "because the books in those shelves are coated with dust.	- Нет, миледи. Вы, наверное, и сами догадались: книги сплошь покрыты пылью.
No, I have never handled them.	Извините, я забыл их протереть.
But I will do so tomorrow. I will take them all down and dust them well."	Но завтра я обязательно их сниму и протру как следует.
"You have no hobby then?"	- Значит, читать ты не любишь. Ну а какие-то другие интересы у тебя есть?
"Moths interest me, my lady, I have quite a fine collection in my room.	- Да, миледи. Я люблю ловить мотыльков.
The woods round Navron are excellent for moths."	Здесь, в окрестностях Нэврона, много мотыльков. Я уже собрал неплохую коллекцию.
And with that she left him.	Она хранится у меня в комнате.
She wandered out into the garden, hearing the children's voice.	Ей ничего не оставалось, как уйти. Услышав доносящиеся из сада детские голоса, она направилась туда.
Really the little man was an oddity, she could not fathom him, and surely if it was he who read Ronsard in the night watches he would have browsed amongst these books, at least once or twice, out of curiosity.	"Да, странный субъект, - думала она по дороге, -раскусить его будет сложно. Ясно одно: если он читает Ронсара, он не преминул бы порыться в книгах, хотя бы ради любопытства".
The children called her with delight, Henrietta dancing like a fairy, and James, still very unsteady, rolling after her like a drunken sailor, and the three wandered into the woods to gather bluebells.	Дети с радостью кинулись ей навстречу. Генриетта скакала, словно маленькая фея, Джеймс ковылял за ней вперевалочку, как матрос, недавно сошедший на берег. Дона обняла их и повела в лес собирать колокольчики.
The flowers were just appearing in the young green, short and stubby and blue; next week or the week after there would be a carpet for them to lie upon.	Цветы только-только показались из земли. Маленькие, слабые, они нежно голубели среди молодой травы, которая через какую-нибудь неделю раскинется вокруг пышным зеленым ковром.
So the first day passed, and the next, and the one after, Dona exulting in her new-found freedom.	Так прошел первый день, за ним последовал второй, третий - Дона не переставала наслаждаться вновь обретенной свободой.

Now she could live without a plan, without a decision, taking the days as they came, rising at noon if she had the mind or at six in the morning, it did not matter, eating when hunger came upon her, sleeping when she wished, in the day or at midnight.	Она жила, ни о чем не думая, ничего не загадывая, жила как живется, вставала когда заблагорассудится - иногда в поддень, иногда в шесть утра, - ела, когда была голодна, ложилась спать, когда чувствовала усталость - днем ли, ночью, - теперь это было все равно.
Her mood was one of lovely laziness.	Ее одолевала блаженная, сладкая истома.
She would lie out in her garden hour after hour, her hands behind her head, watching the butterflies as they frolicked in the sun, and chased one another, and had their moment; listening to the birds intent upon domestic life among the branches, so busy, so ardent, like newly-wed couples proud of their first home polished as a pin.	Она уходила в сад и, растянувшись на траве, подложив руки под голову, часами следила за бабочками, беспечно порхавшими в солнечных лучах и упоенно гонявшимися друг за другом; слушала птиц, которые хлопотливо сновали среди ветвей, озабоченные устройством новых гнезд, словно молодожены, любовно обставляющие свою первую квартирку.
And all the while the bright sun shone down upon her, and little mackerel clouds scurried across the sky, and away in the valley beneath the woods there was the river, the river which she had not found yet, because she was too idle, because there was so much time; one day, quite soon, she would go down to it, early one morning, and stand in the shallows barefoot and let the water splash upon her, and smell the muddied river smell, pungent and sweet.	Солнце ласково светило с неба; легкие курчавые облака проносились одно за другим; а где-то вдали, за деревьями, в низине, струилась река, к которой она так ни разу и не спустилась - отчасти из-за лени, отчасти из-за того, что времени впереди было еще достаточно. Когда-нибудь ранним утром она обязательно отправится туда, забредет на мелководье, будет шлепать босиком по воде, поднимая тучи брызг, вдыхать сладкий, пронзительный запах речного ила.
The days were glorious and long, the children were browning like little gypsies.	Дни шли за днями, восхитительные и нескончаемые. Дети загорели, как цыганята.
Even Henrietta was losing her town ways, and consented to run with naked feet upon the grass, to play leap-frog, to roll on the ground as James did, like a puppy.	Г енриетта забыла городские привычки и с удовольствием носилась босиком по саду, резвилась, прыгала, словно щенок, играла с Джеймсом в чехарду и, подражая ему, кувыркалась в траве.
They were playing thus one afternoon, tumbling and falling upon Dona, who lay on her back with her gown anyhow and her ringlets in mad disorder (the disapproving Prue safely within the house), and as they pelted one another with daisy heads and honeysuckle, there came to Dona, warm and drugged, and foolish with the sun, the ominous sound of hoof-beats in the avenue, and presently a clatter into the courtyard before the house, and the jangle of the great bell.	Однажды, когда они втроем возились на лужайке и дети, расшалившись, повалили ее в траву и принялись осыпать охапками сорванных маргариток и жимолости, а она, совершенно размякнув и опьянев от солнца, отбивалась от них, не обращая внимания на растрепавшуюся прическу и измятое платье, - Пру, к счастью, уже благополучно скрылась в доме, - - с подъездной аллеи неожиданно донесся зловещий цокот копыт. Копыта простучали по двору и стихли. Послышалось дребезжание колокольчика.
And horror upon horror there was William advancing towards her on the grass, and a stranger following him, a large, burly creature with a florid face and bulbous eyes, his wig over-curled, slashing at his boots as he walked with a gold-knobbed cane.	А еще через несколько минут она увидела Уильяма, идущего к ней по лужайке, а за ним - О Боже! - плотного, осанистого мужчину с красным лицом, выпученными глазами и париком, завитым в мелкие букли. Он шел, похлопывая по башмакам тростью с золоченым набалдашником.
"Lord Godolphin to see you, my lady," said William gravely, no whit abashed at her appearance, so tattered, so disgraceful.	-Лорд Годолфин, ваша светлость! - провозгласил Уильям, словно и не замечая вопиющей небрежности ее наряда.

She rose to her feet at once, pulling at her gown, patting her ringlets: how infuriating, how embarrassing, and what a damnable intrusion.	Дона вскочила, торопливо одергивая платье и приглаживая волосы - ах, какая досада, угораздило же его пожаловать в такой неподходящий момент!
The creature stared at her in dismay, no wonder; well he must endure it, perhaps he would go the sooner.	Гость ошарашенно разглядывал ее. Ничего, так ему и надо, будет знать, как являться без предупреждения.
And then she curtsied, and said: "I am enchanted to see you," at which he bowed solemnly and made no reply.	- Очень рада вас видеть, сударь, - проговорила она, приседая в реверансе. Он важно поклонился и ничего не ответил.
She led the way into the house, catching sight of herself in the mirror on the wall; there was honeysuckle behind her ear, she left it there obstinately, she did not care.	Провожая его в комнаты, Дона мельком взглянула на себя в зеркало: волосы растрепаны, за ухом торчит цветок жимолости. "Ну и пусть, -подумала она, - нарочно не буду ничего поправлять".
And then they sat down on stiff chairs and stared at each other, while Lord Godolphin nibbled his gold-knobbed cane.	Они прошли в гостиную и, усевшись на жесткие стулья, молча уставились друг на друга. Лорд Годолфин в замешательстве поднес ко рту золоченый набалдашник и принялся его покусывать.
"I had heard you were in residence," he said at length, "and I considered it a duty, or rather a pleasure, to pay my respects as soon as possible.	- Как только я узнал о вашем приезде, сударыня, -наконец выговорил он, - я тут же счел своим долгом - приятным долгом, смею заметить, - -нанести вам визит.
It is many years since you and your husband condescended to visit Navron. In fact, I may say you have become strangers.	Мы уже несколько лет не имели счастья видеть вас в Нэвроне и, признаться, решили, что вы о нас совсем забыли.
I knew Harry very well when he lived here as a boy."	А ведь когда-то мы с вашим супругом были закадычными друзьями.
"Indeed," said Dona, fascinated suddenly by the growth at the side of his nose; she had only just noticed it.	- Вот как? - проговорила Дона, разглядывая бородавку, красовавшуюся у него на носу, - она только сейчас ее заметила.
How unfortunate, poor man.	Бедняга, как это, должно быть, неприятно!
And then she glanced away quickly, for fear he should realise she was looking, and	Она торопливо отвела взгляд, не желая его смущать.
"Yes," he continued, "I may say that I used to count Harry as among my dearest friends.	- Да, - продолжал гость, - в детстве мы с Г арри были большими приятелями.
But since his marriage we have seen so little of him, he spends his time in Town."	Правда, после женитьбы он переселился в город и перестал сюда приезжать.
A reproach to me, she thought, very natural of course, and	"Камешек в мой огород, - подумала Дона. - Что ж, в каком-то смысле он прав".
"I am sorry to say Harry is not with me," she told him, "I am here alone, with my children."	- К сожалению, Г арри и на этот раз не смог приехать, - сказала она. - - Я живу здесь с детьми.
"That is a great pity," he said, and she answered nothing, for what was there to say?	- Жаль, - проронил он. Она промолчала - что тут скажешь?

"My wife would have accompanied me," he continued, "but she does not enjoy very good health at the moment.	- Моя супруга тоже была бы счастлива вас навестить, - произнес он, - но она сейчас не совсем здорова.
In short..." He paused, uncertain how to continue, and Dona smiled.	Дело в том, что она... она ждет... ээ-э... Он запнулся, не зная, как продолжать.
"I quite understand, I have two small children myself," at which he looked a little abashed, and bowed.	- Понимаю, - улыбнулась Дона, - у меня самой двое детей. Он поклонился, слегка сконфуженный.
"We hope for an heir," he said, and	- Мы надеемся, что родится мальчик, - сказал он.
"Of course," said Dona, fascinated once again by that growth at the end of his nose.	- Да-да, конечно, - согласилась Дона и снова украдкой взглянула на бородавку.
How distressing for his wife, how did she endure it?	Чудовищно! И как только его жена это терпит?
But Godolphin was talking again, saying something about his wife being very glad to welcome her at any time, there were so few neighbours, and so on, and so forth.	Лорд Годолфин тем временем продолжал говорить. Его супруга просила передать, что в самом скором времени ждет Дону к себе, у них так мало знакомых, они почти ни с кем не видятся...
How boring and heavy he was, thought Dona, was there no middle course between this solemn pompous pretentiousness and the vicious frivolity of Rockingham?	"Боже мой, - думала Дона, - до чего же он скучен! Существует ли вообще золотая середина между грубой развязностью Рокингема и таким вот нелепым чванством?
Would Harry become like this if he lived at Navron? A great turnip, with eyes that said nothing, and a mouth like a slit in a suet pudding.	Кто знает, если бы Гарри жил в Нэвроне, может быть, и он стал бы таким же надутым пузырем с пустым взглядом и ртом, похожим на надрез в мясном пудинге?"
"I was hoping," Godolphin was saying, "that Harry would have given some assistance in the county.	- Я уверен, - бубнил Г одолфин, - что Г арри не оставит своих земляков в трудную минуту.
You have heard of our troubles, no doubt."	Вы, конечно, слышали о наших неприятностях?
"I have heard nothing," said Dona. "No?	- Нет, - ответила она, - я ничего не знаю.
Perhaps you are too remote here for the news to reach you, though the talk and chatter has been rife for miles around.	- Очевидно, новость еще не успела до вас дойти. Нэврон действительно расположен очень уединенно. Хотя в округе все только об этом и говорят.
We have been vexed and harried, almost at our wits' end, in fact, with acts of piracy.	Жители страшно обеспокоены. Представьте себе, у нас на побережье объявились пираты!
Goods of considerable value have been lost at Penryn, and along the coast.	За последнее время они совершили уже несколько набегов, похитили много ценных вещей - в Пенрине и в других деревнях.
An estate of my neighbour's was sacked a week or so ago."	А на прошлой неделе напали на моего соседа.
"How distressing," said Dona.	- Да, в самом деле неприятно, - согласилась Дона.
"It is more than distressing, it is a positive outrage!" declared Godolphin, his face reddening, his eyes more bulbous than ever, "and no one knows how to deal with it.	- Неприятно? ! - возмущенно воскликнул Годолфин. Лицо его покраснело, глаза еще больше вытаращились. - Да это просто неслыханно! И самое ужасное, что никто не знает, как с ними бороться.

I have sent up complaints to London, and get no reply.	Неделю назад я отправил в Лондон жалобу, но до сих пор не получил ответа.
They send us a handful of soldiers from the garrison at Bristol, but they are worse than useless.	Мы даже вызвали на подмогу солдат из Бристоля, но от этих остолопов нет никакой пользы.
No, I can see that I and the rest of the landowners in the county will have to band ourselves together and deal with the menace.	Вся беда в том, что местная знать действует поодиночке, вместо того чтобы объединиться и сообща дать отпор врагу.
It is very unfortunate that Harry is not at Navron, very unfortunate."	Очень жаль, что Гарри не сумел приехать, очень жаль.
"Can I do anything to help you?" asked Dona, digging her nails into her hand to stop herself from smiling: he looked so provoked, so highly indignant, almost as though he blamed her for the acts of piracy.	- Может быть, я смогу вам чем-нибудь помочь? -спросила Дона, изо всех сил стискивая руки, чтобы не рассмеяться: он так яростно нападал на нее, так горячился, словно подозревал ее в тайном пособничестве пиратам.
"My dear lady," he said, "there is nothing you can do, except ask your husband to come down, and rally round his friends, so that we can fight this damned Frenchman."	- Только одним, сударыня, только одним: как можно быстрей вызвать сюда вашего супруга. Пусть он поможет нам объединиться и одолеть наконец этого проклятого француза.
"Frenchman?" she said.	- Француза? - переспросила она.
"Why, yes, that's the plague of it," he said, almost shouting in his anger; "the fellow's a low sneaking foreigner, who for some reason or other seems to know our coast like the back of his hand, and slips away to the other side, to Brittany, before we can lay our hands on him.	- Да! - раздраженно воскликнул он. - Представьте себе, этот негодяй вдобавок еще и иностранец -грязный, подлый французишка. Он каким-то образом сумел изучить наше побережье и теперь, когда мы пытаемся его поймать, каждый раз ухитряется улизнуть на материк, в Бретань.
His craft is like quicksilver, none of our ships down here can catch him.	Корабль его быстр, как ртуть, ни одно наше судно не способно его догнать.
He'll creep into our harbours by night, land silently like the stealthy rat he is, seize our goods, break open our stores and merchandise, and be away on the morning tide while our fellows are rubbing the sleep out of their eyes."	Ночью он тайком высаживается на берег, бесшумно как тать, прокрадывается в наши дома, ворует наше добро, взламывает лавки и кладовые, а утром исчезает вместе с отливом, прежде чем хозяева успевают продрать глаза.
"In fact, he is too clever for you," said Dona.	- Да, похоже, он слишком хитер для вас, -заметила Дона.
"Why, yes, madam - if you like to put it that way," he answered haughtily, at once taking offence.	- Хм, ну что ж, можно сказать и так, - обиженно проговорил Годолфин.
"I'm afraid Harry would never catch him, he is far too lazy," she said.	- Сомневаюсь, что Г арри сумеет его поймать, -сказала Дона. - Он такой ленивый.
"I do not for a moment suggest that he could," said Godolphin, "but we need heads in this business, the more heads the better.	- Я и не рассчитывал, что Г арри будет собственноручно этим заниматься, - возразил Годолфин. - Я просто хочу собрать как можно больше надежных людей.
And we have to catch this fellow if it means spending all the time and money at our disposal.	Мы должны во что бы то ни стало поймать этого негодяя, и мы будем ловить его, не жалея ни времени, ни сил.
You perhaps do not realise how serious the matter is.	Мне кажется, вы не осознаете всей серьезности нашего положения, сударыня.

Down here we are constantly robbed, our womenfolk sleep in terror of their lives, and not only their lives."	В любую минуту каждый из нас рискует быть ограбленным. Наши жены и сестры не могут спокойно спать, опасаясь за свою жизнь... И не только за жизнь.
"Oh, he is that sort of pirate, then?" murmured Dona.	- А что, были и такие случаи? - понизив голос, спросила Дона.
"No lives have been lost as yet, and none of our women have been taken," said Godolphin stiffly, "but as the fellow is a Frenchman we all realise that it is only a question of time before something dastardly occurs."	- Пока нет, - холодно ответил Г одолфин. - Ни один мужчина пока не убит, ни одна женщина не пострадала. Но не забывайте, что мы имеем дело с французом. Рано или поздно он обязательно совершит какую-нибудь подлость, это всего лишь вопрос времени.
"Oh, quite," said Dona, and seized with sudden laughter she rose to her feet and walked towards the window, for his gravity and pomposity were beyond bearing, she could stand it no longer, her laughter would win control.	- Да, вы правы, - с трудом удерживаясь от смеха, произнесла Дона. Боже мой, до чего же у него напыщенный вид! Нужно срочно что-то предпринять, иначе она рассмеется ему в лицо. Она быстро встала и подошла к окну.
But, thank heaven, he took her rising as a gesture of dismissal, for he bowed solemnly, and kissed the hand she gave him.	К счастью, он воспринял это как желание побыстрей закончить беседу и, торжественно поклонившись, поцеловал ей руку.
"When you next send messages to your husband I trust you will remember me to him, and give him some account of our troubles," he said, and	- Смею надеяться, сударыня, что вы не забудете о моей просьбе и в ближайшем же письме сообщите своему супругу о моих опасениях? - проговорил он.
"Yes, of course," answered Dona, determined that whatever happened Harry should not come hot-foot down to Navron to deal with elusive pirates, breaking in upon her privacy and lovely freedom.	- Разумеется, - ответила Дона, не допуская и мысли, чтобы Г арри ради каких-то пиратов мчался сломя голову из Лондона, нарушая ее блаженное одиночество.
When she had promised that she would call upon his wife, and he had uttered a few more formalities, she summoned William, and he withdrew, and she heard the steady trot of his horse as he vanished down the drive.	Пообещав в скором времени навестить его жену и выслушав в ответ новую порцию любезностей, она позвала Уильяма и приказала ему проводить гостя. Годолфин вышел. Вскоре по аллее зацокали, удаляясь, копыта его коня.
She hoped he would be the last visitor, for this sort of thing was not what she intended; this solemn sitting around on chairs exchanging small conversation with a turnip-head was one degree worse than supping at the Swan.	"Ну все, - подумала Дона, - хватит, больше никаких гостей". В конце концов, она не за этим сюда приехала. Лучше уж сидеть в "Лебеде", умирая от скуки, чем развлекать беседой всяких напыщенных болванов.
William must be warned, in future she would not be at home to callers.	Нужно предупредить Уильяма, чтобы никого больше не впускал.
He must make an excuse: she would be out walking, or asleep, or ill, or mad even - confined to her room in chains - anything, rather than face the Godolphins of the county, in all their grandeur and pomposity.	Пусть придумает какую-нибудь отговорку: хозяйка уехала, заболела, простудилась, слегла с приступом белой горячки - все что угодно, лишь бы не встречаться больше с этими годолфинами.
How dull-witted they must be, these local gentry, to be robbed in this way, their goods and merchandise seized in the night, and unable to prevent it, even with the help of soldiers.	Боже мой, до чего же они, видно, тупы и неповоротливы, эти местные аристократы, если позволяют так нагло себя грабить. Какой-то бандит осмеливается забираться к ним по ночам, шарит в их кладовых, уносит их добро, а они даже не могут ему помешать!

How slow they must be, how inefficient.	Солдат вызвали на помощь - олухи, тупицы!
Surely if they kept a watch, were constantly on the alert, it would be possible to lay some trap for the foreigner as he crept into their harbours.	Нет бы расставить часовых вдоль побережья и назначить круглосуточное дежурство - француз обязательно попался бы при высадке.
A ship was not a phantom thing, it depended on wind and tide, nor were men soundless, their feet must echo on the quays, their voices fall upon the air.	Корабль все-таки не дух и не привидение, он зависит от ветра, от течений. Да и матросы его не бесплотные тени. Наверняка кто-то видел, как они высаживались на берег, слышал их голоса, топот ног на набережной...
That day she dined early, at six, and talked to William as he stood behind her chair, bidding him close the door to visitors in future.	Спустившись в шесть к ужину - сегодня он для разнообразия был устроен ею пораньше, - она не откладывая объявила Уильяму, что впредь он не должен пускать никаких посетителей.
"You see, William," she said, "I came to Navron to avoid people, to be alone.	- Я приехала в Нэврон, чтобы отдохнуть, -пояснила она, - пожить некоторое время затворницей.
My mood is to play the hermit, while I am here."	И пока я здесь, я никого не желаю видеть.
"Yes, my lady," he said, "I made a mistake about this afternoon.	- Понимаю, миледи, - ответил он. - Я допустил непростительную оплошность.
It shall not occur again.	Больше этого не повторится.
You shall enjoy your solitude, and make good your escape."	Обещаю, что отныне никто не посмеет вторгнуться в ваше убежище.
"Escape?" she said.	- Убежище?
"Yes, my lady," he answered,	Что ты имеешь в виду?
"I have rather gathered that is why you are here. You are a fugitive from your London self, and Navron is your sanctuary."	- А разве Нэврон для вас не убежище, миледи? -ответил он. - Ведь вы уехали из Лондона, чтобы скрыться от себя самой, надеясь найти здесь покой и утешение.
She was silent a minute, astonished, a little dismayed, and then:	Она молчала, растерянная и даже слегка напуганная. Затем, спустя некоторое время, проговорила:
"You have uncanny intuition, William," she said, "where does it come from?"	- Я вижу, ты неплохо разбираешься в людях. Кто тебя этому научил?
"My late master talked to me long and often, my lady," he said; "many of my ideas and much of my philosophy are borrowed from him. I have made a practice of observing people, even as he does.	- Мой бывший хозяин, миледи. Он часто беседовал со мной. От него я научился многому: не только разбираться в людях, но и думать, рассуждать, делать выводы.
And I rather think that he would term your ladyship's arrival here as an escape."	Я уверен, что он тоже назвал бы ваш отъезд из Лондона бегством.
"And why did you leave your master, William?"	- Почему же ты ушел от своего хозяина?
"His life is such, at the moment, my lady, that my services are of little use to him.	- При том образе жизни, который он сейчас ведет, миледи, слуга ему, к сожалению, не нужен.
We decided I would do better elsewhere."	Поэтому он предложил мне подыскать другое место.
"And so you came to Navron?"	- И ты выбрал Нэврон?

"Yes, my lady."	- Да, миледи.
"And lived alone and hunted moths?"	- Чтобы жить в одиночестве и ловить мотыльков?
"Your ladyship is correct."	- Совершенно верно, миледи.
"So that Navron is also, possibly, an escape for you as well?"	- Значит, Нэврон и для тебя убежище?
"Possibly, my lady."	- В каком-то смысле да, миледи.
"And your late master, what does he do with himself?"	- А чем занимается твой бывший хозяин?
"He travels, my lady."	- Он путешествует, миледи.
"He makes voyages from place to place?"	- Путешествует? Переезжает с места на место?
"Exactly, my lady."	- Именно так, миледи.
"Then he also, William, is a fugitive.	- Может быть, он тоже хочет от чего-то убежать?
People who travel are always fugitives."	- Может быть, миледи.
"My master has often made the same observation, my lady.	Он и сам частенько называет свои путешествия бегством.
In fact I may say his life is one continual escape."	Иногда мне кажется, что вся его жизнь - это бегство.
"How pleasant for him," said Dona, peeling her fruit; "the rest of us can only run away from time to time, and however much we pretend to be free, we know it is only for a little while - our hands and our feet are tied."	- Ну что ж, ему можно позавидовать, - сказала Дона, срезая кожуру с яблока, - это удается далеко не каждому. Большинство людей только притворяются свободными, а на самом деле связаны по рукам и ногам.
"Just so, my lady."	- Вы правы, миледи.
"And your master - he has no ties at all?"	- А твоего хозяина ничто не связывает?
"None whatever, my lady."	- Нет, миледи.
"I would like to meet your master, William."	- Ты меня заинтриговал, Уильям. Мне даже захотелось взглянуть на твоего хозяина.
"I think you would have much in common, my lady."	- У вас с ним много общего, миледи.
"Perhaps one day he will pass this way, on his travels?"	- Может быть, во время очередного путешествия он не откажется заглянуть к нам?
"Perhaps, my lady."	- Вполне возможно, миледи.
"In fact, I will withdraw my command about visitors, William.	- В таком случае, Уильям, я отменяю свое приказание.
Should your late master ever call, I will not feign illness or madness or any other disease, I will receive him."	Если твой хозяин надумает нас навестить, можешь не говорить ему, что я простудилась или лежу при смерти - я с удовольствием его приму.
"Very good, my lady."	- Слушаюсь, миледи.
And looking round, for she was standing now, and he had pulled away her chair, she saw that he was smiling, but instantly his smile was gone, when he met her eyes, and his mouth was pursed in its usual button.	Она поднялась и, оглянувшись, - он в это время как раз отодвигал ее стул - увидела, что он улыбается. Встретившись с ней взглядом, он тут же сделал серьезное лицо и снова крепко сжал свой ротик-пуговку.

She wandered into the garden.	Она направилась в сад.
The air was soft and languid and warm, and away to the west the sun flung great patterns across the sky She could hear the voices of the children as Prue put them to bed.	Воздух был тих, ласков и спокоен; небо на западе разгоралось широкими полосами. Из дома доносились голоса детей - наверное, Пру укладывала их спать.
It was a time for going forth alone, a time for walking.	В такую погоду хорошо было погулять одной, побродить где-нибудь по окрестностям.
And fetching a shawl and throwing it across her shoulders she went out of the garden and across the parkland to a stile, and a field, and a muddied lane, and the lane brought her to a cart-track, and the cart-track to a great stretch of rough wild grass, of uncultivated heath land, leading to the cliffs and the sea.	Она вернулась в дом, захватила шаль, накинула ее на плечи и, миновав сначала сад, потом парк, незаметно дошла до перелаза. За перелазом расстилалось поле. Грязная тропинка привела ее к проселочной дороге, за которой виднелась широкая пустошь, поросшая буйным разнотравьем, а еще дальше, за пустошью, - море и скалистый берег.
She had the urge within her to walk then to the sea, to the open sea itself, not the river even, and as the evening cooled and the sun sank in the sky, she came at length to a sloping headland where the gulls clamoured furiously at her approach, for it was the nesting season, and flinging herself down on the tussocky earth and the scrubby stones of the headland she looked out upon the sea.	Ей вдруг ужасно захотелось добраться туда, о реке она уже забыла - морской простор неудержимо манил ее к себе. Когда она, наконец, ступила на берег, полого убегающий вниз, в воздухе уже похолодало. Чайки, в это время года обычно сидящие на гнездах, при ее появлении всполошились и подняли отчаянный крик. Дона устало опустилась на каменистый пригорок, поросший пучками колючей травы, и огляделась.
There was the river, away to the left, wide and shining as it met the sea, and the sea itself was still and very calm, while the setting sun dappled the water with copper and crimson.	Слева виднелась река, широкой искрящейся полосой убегающая к морю - спокойному, гладкому, отливающему медью и пурпуром в лучах заходящего солнца.
Down below, far and deep, the little waves splashed upon the rocks.	Далеко внизу, под скалами, тихо плескались волны.
The setting sun behind her made a pathway on the sea, stretching to the far horizon, and as Dona lay and watched, her mind all drowsy and content, her heart at peace, she saw a smudge on the horizon, and presently the smudge took shape and form, and she saw the white sails of a ship.	Солнце, садившееся у нее за спиной, прочертило по воде дорожку до самого горизонта. Дона лежала, погруженная в сладкую, дремотную тишину, и смотрела на море. Неожиданно вдали замаячила какая-то точка. Она быстро росла, приближалась, обретая очертания парусника.
For a while it made no progress, for there was no breath upon the water, and it seemed to hang there, between sea and sky, like a painted toy.	Ветер внезапно стих, и парусник на мгновение замер, словно повис между морем и небом -яркий, легкий, как детская игрушка.
She could see the high poop-deck, and the fo'c'sle head, and the curious raking masts, and the men upon her must have had luck with their fishing for a crowd of gulls clustered around the ship, wheeling and crying, and diving to the water.	Дона различала высокую корму, кубрик, странные наклонные мачты и тучи чаек, с криком вьющихся вокруг корабля. "Наверное, везут большой улов", - подумала она.
Presently a little tremor of a breeze came off the headland where Dona lay, and she saw the breeze ruffle the waves below her, and travel out across the sea towards the waiting ship.	Легкий ветерок промчался по склону холма, на котором она лежала, взъерошил гребни волн под обрывом и полетел дальше, к застывшему в ожидании кораблю.

Suddenly the sails caught the breeze and filled, they bellied out in the wind, lovely and white and free, the gulls rose in a mass, screaming above the masts, the setting sun caught the painted ship in a gleam of gold, and silently, stealthily, leaving a long dark ripple behind her, the ship stole in towards the land.	Паруса его вдруг наполнились ветром, выгнулись и затрепетали - белые, чистые и воздушные; чайки стаей поднялись с поверхности моря и закружились вокруг мачт; заходящее солнце позолотило корабль своим последним лучом, и он легко и плавно заскользил к берегу, оставляя позади длинную темную волнистую полосу.
And a feeling came upon Dona, as though a hand touched her heart, and a voice whispered in her brain,	Доне показалось, будто чья-то рука внезапно сдавила ей сердце и чей-то тихий голос прошептал на ухо:
"I shall remember this."	"Запомни это. Запомни навсегда".
A premonition of wonder,' of fear, of sudden strange elation.	Ее охватило какое-то странное чувство - восторг? страх? удивление?
She turned swiftly, smiling to herself for no reason, humming a little tune, and strode back across the hills to Navron House, skirting the mud and jumping the ditches like a child, while the sky darkened, and the moon rose, and the night wind whispered in the tall trees.	Она повернулась и, вполголоса напевая, улыбаясь сама не зная чему, побрела обратно в Нэврон. Она шла, карабкаясь по склонам, огибая лужи, по-мальчишески перепрыгивая через канавы, а небо над ее головой становилось все темней и темней, вот уже показалась луна, и легкий ветерок, шелестя, пробежал по верхушкам деревьев.
CHAPTER V	Глава 5
She went to bed as soon as she returned, for the walk had tired her, and she fell asleep almost at once, in spite of the curtains drawn wide, and the shining moon.	Вернувшись, она сразу же легла. Прогулка утомила ее, и она заснула почти мгновенно, не замечая, что шторы раздернуты и в комнату светит луна.
And then, just after midnight it must have been, for subconsciously she had heard the stable clock strike the hour, she was awake, aware of a footstep that had crunched the gravel beneath her window.	Среди ночи она внезапно проснулась, разбуженная скрипом гравия под окном. Было, наверное, чуть больше полуночи - сквозь сон она разобрала, как пробили часы на конюшне.
She was instantly alert, the household should be sleeping at such an hour, she was suspicious of footsteps in the night.	Шаги под окном насторожили ее: слугам в это время полагалось спать, а не разгуливать по двору.
She rose from bed then, and went to the casement, and looked out into the garden.	Она встала, подошла к окну и выглянула в сад.
She could see nothing beneath her, the house was in shadow, and whoever had stood there, beneath the casement, must have passed on.	От дома на землю ложилась густая тень; человек, прогуливающийся внизу, должно быть, уже ушел - она никого не увидела.
She waited and watched, and suddenly, from the belt of trees beyond the lawn, a figure stole into a square patch of moonlight, and looked up towards the house.	Она постояла, подождала. Неожиданно из-за деревьев, окаймлявших лужайку, выступила человеческая фигура. Незнакомец остановился в квадрате лунного света и посмотрел на дом.
She saw him cup his hands to his mouth and give a soft low whistle.	Затем поднес руку ко рту и тихо свистнул.

At once another figure crept out from the shadowed house, he must have been sheltering just inside the window of the salon, and this second figure ran swiftly across the lawn to the man by the belt of trees, his hand raised as though in warning, and she saw that the running figure was William.	Со стороны дома навстречу ему тут же устремился второй человек, до этого, очевидно, прятавшийся под окном гостиной. Он предостерегающе поднял руку и быстро побежал через лужайку - Дона узнала Уильяма.
Dona leant forward, screened by the curtain, her ringlets falling over her face, and she breathed quicker than usual, and her heart beat fast, for there was excitement in what she saw, there was danger -her fingers beat a little nameless tune upon the sill.	Она подалась вперед, стараясь не выходить из-за шторы. Локоны упали ей на лицо, сердце лихорадочно стучало - все происходящее казалось ей подозрительным и загадочным. Задыхаясь от волнения, она нетерпеливо барабанила пальцами по подоконнику.
The two men stood together in the patch of moonlight, and Dona saw William gesticulate with his hands, and point towards the house, at which she drew back into shadow for fear of being observed.	Двое мужчин остановились в пятне лунного света. Уильям, жестикулируя, что-то объяснял собеседнику. Внезапно он обернулся и показал на дом - Дона испуганно отступила в тень.
The two continued talking, the strange man looking upward at the house also, and presently he shrugged his shoulders, spreading out his hands, as though the matter were beyond his powers of settlement, and then they both withdrew into the belt of trees, and disappeared.	Мужчины не заметили ее, беседа возобновилась. Незнакомец кинул взгляд на дом и пожал плечами, словно показывая, что ничего не может поделать. Затем оба шагнули под деревья и скрылись в лесу.
Dona waited, and listened, but they did not return.	Дона подождала, прислушиваясь, но они не возвращались.
Then she shivered, for the breeze was cool blowing upon her thin nightgown, and she returned to bed, but could not sleep, for this new departure of William's was a mystery that must be solved.	Свежий ветерок насквозь продувал ее легкую ночную сорочку. Она поежилась, отошла от окна и снова улеглась в кровать, но заснуть не смогла: странное поведение Уильяма обеспокоило ее.
Had she seen him walk by moonlight into the trees, alone, she would have thought little of it, there might have been a woman in Helford hamlet by the river who was not unpleasing to him, or his silent expedition might have been more innocent still, a moth-hunt at midnight.	Если бы она увидела, что он один направляется ночью в лес, она не стала бы волноваться. Мало ли какие дела могут быть у слуги: например, проведать подружку, живущую в соседней деревне, или еще того невинней - половить мотыльков на досуге.
But that stealthy tread, as though he waited for a signal, and that dark figure with his cupped hands and the soft whistle, William's run across the lawn with his warning hand, these were graver problems, giving cause for worry.	Но эта крадущаяся походка, эти условные сигналы, загадочный незнакомец, вызывающий его из дома тихим свистом, торопливость, с которой Уильям бросился ему навстречу, предостерегающе подняв руку, - все это выглядело крайне подозрительно.
She wondered if she had been a very great fool in trusting William.	Наверное, зря она так слепо доверяет ему.
Anyone but herself would have dismissed him that first evening, on learning of his stewardship, how he had lived there in the house alone, without orders to do so.	Любой другой на ее месте не раздумывая уволил бы лакея, проявившего подобное самоуправство, осмелившегося поселиться в доме без разрешения хозяев.
And that manner of his, so unlike the usual servant, that manner which intrigued and amused her, would no doubt have caused offence to most mistresses, to a Lady Godolphin.	Да и эти его свободные манеры, эта фамильярность, которая так ее забавляет, вряд ли пришлись бы по вкусу кому-то еще. Леди Годолфин, например.

Harry would have sent him away at once - except that no doubt his manner would have been different with Harry, she felt that instinctively.	Или Гарри. Гарри, разумеется, выгнал бы его в первый же день. Впрочем, с Гарри он и вел бы себя по-другому.
And then the tobacco-jar, the volume of poetry - it was mystifying, beyond her comprehension, but in the morning she must do something, take the matter in hand, and so without having decided anything, her mind in disorder, she fell asleep at length, just as the grey morning light broke into the room.	И потом, эта табакерка, томик стихов - нет, все это очень и очень странно. Ясно одно: нужно срочно во всем разобраться, нельзя оставлять это дело без внимания. Озабоченная, растерянная, так и не придя ни к какому решению, она наконец заснула, когда серый рассвет уже медленно вползал в окна.
The day was hot and shining, like its predecessor, a high golden sun in a cloudless sky, and when Dona came down her first movement was towards the belt of trees where the stranger and William had talked, and disappeared, the night before.	День выдался погожий и жаркий, такой же, как все предыдущие. Солнце раскаленным шаром повисло в безоблачном небе. Дона вышла в сад и сразу же направилась к группе деревьев, за которой ночью исчезли незнакомец и Уильям.
Yes, it was as she had expected, their footsteps had made a little track through the bluebells, easy to follow, they led straight across the main pathway of the woods and down deep amongst the thickest trees.	Как она и ожидала, среди колокольчиков тянулся узкий, но довольно отчетливый след их ног; он пересекал широкую лесную дорогу и уходил вглубь, в самую чащу.
She continued for a while, the track leading downwards always, twisting, uneven, very hard to follow, and suddenly she realised that this way would lead her in time towards the river, or a branch of the river, because in the distance she caught the gleam of water that she had not suspected could be so close, for surely the river itself must be away behind her, to the left, and this thread of water she was coming to was something unknown, a discovery.	Дона решила проверить, куда он ведет. След извивался, то и дело теряясь в траве, но все же неуклонно убегал вниз. Она вдруг поняла, что, двигаясь в этом направлении, в конце концов непременно выйдет к реке. Да, так и есть -впереди, за деревьями, блеснула вода. Но она тут же поняла, что это не река, река должна была остаться левей, да и не могла она так быстро дойти до реки. Нет, это, скорей, один из притоков. Вот это открытие!
She hesitated a moment, uncertain whether to continue, and then remembering the hour, and how the children would be looking for her, and William himself perhaps, for orders, she turned back, and climbed up through the woods once more, and so on to the lawns of Navron House.	Она остановилась, размышляя, стоит ли идти дальше. Потом вспомнила, что дети скоро начнут ее искать, да и Уильяму она не успела дать никаких указаний, и повернула обратно. Поднялась по лесистому склону, миновала лужайку и снова оказалась перед домом.
The matter must be postponed to a better time, later perhaps in the afternoon.	"Ничего, - решила она, - спешить некуда, после обеда попробую еще раз".
So she played with the children, and wrote a duty letter to Harry - the groom was riding back to London in a day or so, to bear him news.	Поиграв немного с детьми, она отправилась наверх писать письмо Гарри - - грум должен был на днях вернуться в Лондон - чтобы сообщить ему, как они добрались и устроились.
She sat in the salon by the wide open window, nibbling the end of her pen, for what was there to say except that she was happy in her freedom, absurdly happy, and that would be hurtful; poor Harry, he would never understand.	Она села в гостиной у открытого окна и, покусывая кончик пера, стала думать, что бы такое ему написать. Нельзя же, в самом деле, ограничиться сообщением о том, как она счастлива, наконец-то оставшись одна. Он только попусту расстроится, а понять ее все равно не сможет.

"The friend of your youth called upon me, one Godolphin," she wrote, "whom I found ill-favoured and pompous, and could not picture you together romping in the fields as little boys.	"Недавно ко мне заезжал некто Годолфин, -писала она, - один из твоих прежних друзей -чрезвычайно неприятный и надменный тип. Ни за что бы не подумала, что в детстве вы с ним носились по окрестным полям.
But perhaps you did not romp, but sat upon gilt chairs and played cat's cradle.	Впрочем, может быть, ты вовсе и не носился по полям, а чинно сидел на золоченом стульчике и разглядывал книжки с картинками.
He has a growth on the end of his nose, and his wife is expecting a baby, at which I expressed sympathy.	У твоего приятеля здоровенная бородавка на носу, а его жена ждет ребенка, в чем я ей искренне сочувствую.
And he was in a great fuss and pother about pirates, or rather one pirate, a Frenchman, who comes by night and robs his house, and the houses of his neighbours, and all the soldiers of the west cannot catch him, which seems to me not very clever of them.	Он прожужжал мне все уши о каких-то пиратах, точнее, об одном из них - некоем французе, который имеет наглость забираться по ночам в дома местной знати и грабить их без зазрения совести, а они, даже с помощью полка солдат, не могут с ним справиться. Удивительная нерасторопность!
So I propose setting forth myself, with a cutlass between my teeth, and when I have entrapped the rogue, who according to Godolphin is a very fierce fellow indeed, a slayer of men and a ravisher of women, I will bind him with strong cords and send him to you as a present."	Придется, наверное, мне самой заняться этим делом и, взяв кинжал в зубы, отправиться на поиски этого негодяя. Малый он, как видно, отчаянный и, если верить Годолфину, подлец из подлецов: только и знает, что убивать и насиловать. Ну ничего, как только я его поймаю, то обязательно свяжу покрепче и пришлю тебе в подарок".
She yawned, and tapped her teeth with her pen, it was easy to write this sort of letter, making a jest of everything, and she must be careful not to be tender, because Harry would take horse at once and ride to her, nor must she be too cold, for that would fret him, and would also bring him.	Она зевнула и поводила пером по губам. Ну что ж, для начала неплохо, можно и дальше продолжать в том же духе. Главное, поменьше нежностей, а то Г арри, чего доброго, примчится в Нэврон. Но и излишняя холодность тоже ни к чему - он обидится, насторожится и опять-таки захочет приехать.
So	Лучше всего, наверное, так:
"Amuse yourself as you wish, and think of your figure when you take that fifth glass," she wrote, "and address yourself, if you should have the desire, to any lovely lady your sleepy eye should fall upon, I will not play the scold when I see you again.	"Веселись, пей и развлекайся, но не забывай о своей фигуре, особенно когда перейдешь к пятому стакану. Что касается лондонских красоток, разрешаю тебе любезничать со всеми, на ком ты остановишь свой сонный взгляд. Обещаю, что не буду пилить тебя за это при встрече.
"Your children are well, and send their love, and I send you - whatever you would wish me to send.	Дети здоровы, шлют тебе привет, просят передать, что соскучились. Я тоже. Однако не настолько, чтобы лишать тебя удовольствия пожить в Лондоне одному.
"Your affectionate wife, "DONA."	Любящая тебя Дона".
She folded the letter, and sealed it.	Она сложила и запечатала письмо.
Now she was free once more, and began to think how she could rid herself of William for the afternoon, for she wished ban well away before she started on her expedition.	Слава Богу, с этим покончено. Теперь нужно подумать, куда спровадить Уильяма - ей не хотелось, чтобы он знал о ее вылазке.

At one o'clock, over her cold meat, she know how she would do it.	Через несколько минут, когда она спустилась к обеду, решение уже было найдено.
"William," she said.	- Уильям, - начала она.
"My lady?"	- Да, миледи?
She glanced up at him, and there was no night-hawk look about him, he was the same as always, attentive to her commands.	Она подняла голову и внимательно посмотрела на него. Никаких следов усталости, вид такой же, как обычно: предупредительный и невозмутимый.
"William," she said, "I would like you to ride to my Lord Godolphin's manor this afternoon, bearing flowers for his lady who is unwell."	- Уильям, - повторила она, - я хочу, чтобы ты съездил к лорду Годолфину после обеда и отвез букет цветов для его супруги. Я слышала, что она не совсем здорова.
Was that a flicker of annoyance in his eye, a momentary unwillingness, a hesitation?	Показалось ей или в самом деле в глазах его мелькнули недовольство и растерянность?
"You wish me to take the flowers today, my lady?"	- Это нужно сделать непременно сегодня, миледи?
"If you please, William."	- Да, Уильям, если тебе не трудно.
"I believe the groom is doing nothing, my lady."	- Я думаю, что грум выполнит ваше поручение быстрей, миледи.
"I wish the groom to take Miss Henrietta and Master James and the nurse for a picnic, in the carriage."	- Груму я велела отвезти детей и няню на пикник.
"Very well, my lady."	- Хорошо, миледи.
"You will tell the gardener to cut the flowers?"	- Скажи садовнику, чтобы нарезал цветов.
"Yes, my lady."	- Слушаюсь, миледи.
She said no more, and he too was silent, and she smiled to herself, for she guessed he did not wish to g°-	Он замолчал, она тоже ничего больше не прибавила, с улыбкой представляя, как ему, должно быть, не хочется ехать.
Perhaps he had another assignation with his friend, down through the woods.	Наверное, сегодня у них назначена очередная встреча в лесу.
Well, she would keep it for him.	Ну что ж, встреча состоится, только вместо Уильяма в лес пойдет она.
"Tell one of the maids to turn back my bed and draw the curtains, I shall rest this afternoon," she said, as she went from the room, and William bowed without reply.	- Передай горничной, что я хочу отдохнуть после обеда, - проговорила она, выходя из комнаты. -Пусть приготовит постель и задернет шторы. Он молча поклонился.
This was a ruse to dull any fears he might have, but she was certain he was without suspicion.	Эта предосторожность должна была усыпить все его подозрения, если они у него еще оставались.
And so, playing her part, she went upstairs and lay down on her bed.	Чтобы выдержать роль до конца, она поднялась в спальню и улеглась в кровать.
Later she heard the carriage draw up in the courtyard, and the children's voices chattering excitedly at the sudden picnic, and then the carriage bowled away down the avenue.	Вскоре во дворе затарахтела карета, послышались детские голоса, весело обсуждающие неожиданную поездку. Затем колеса простучали по аллее - карета уехала.

After a short while she heard a single horse clatter on the cobbled stones, and leaving her room, and going out on to the passage where the window looked out upon the yard, she saw William mount one of the horses, a great bunch of flowers before him on the saddle, and so ride away.	Прошло еще несколько минут. Снова зацокали копыта. Дона украдкой пробралась на галерею, выходящую во двор, и осторожно выглянула из окна: Уильям сел на коня и, примостив на седле перед собой огромный букет, ускакал прочь.
How successful the strategy, she thought, laughing to herself like a silly child on an adventure.	"Так, маневр удался", - подумала она, посмеиваясь про себя, как мальчишка-проказник, затеявший очередную шалость.
She put on a faded gown which she would not mind tearing, and a silken handkerchief around her head, and slipped out of her own house like a thief.	Она вернулась в спальню, надела платье, которое не жаль было испортить, повязала голову шелковой косынкой и крадучись, словно воришка, выскользнула из дома.
She followed the track that she had found in the morning, but this time plunging down deep into the woods without hesitation.	Ступив на тропинку, обнаруженную утром, она сразу же углубилась в лес.
The birds were astir again, after their noonday silence, and the silent butterflies danced and fluttered, while drowsy bumble bees hummed in the warm air, winging their way to the topmost branches of the trees.	Птицы, молчавшие уже несколько часов, снова оживленно сновали между ветвей; в теплом воздухе бесшумно порхали бабочки, с жужжанием взлетали к верхушкам деревьев сонные шмели.
Yes, there once again was the glimmer of water that had surprised her.	Вскоре впереди, как и в первый раз, блеснула вода.
The trees were thinning, she was coming to the bank -and there, suddenly before her for the first time, was the creek, still and soundless, shrouded by the trees, hidden from the eyes of men.	Затем деревья внезапно расступились, и Дона очутилась на берегу спокойного, тихого ручья, притаившегося в чаще леса.
She stared at it in wonder, for she had had no knowledge of its existence, this stealthy branch of the parent river creeping into her own property, so sheltered, so concealed by the woods themselves.	Она с удивлением огляделась вокруг: кто бы мог подумать, что здесь, в самой глуши, на территории ее владений прячется никому не ведомый приток главной реки!
The tide was ebbing, the water oozing away from the mud-flats, and here, where she stood, was the head of the creek itself for the stream ended in a trickle, and the trickle in a spring.	Начался отлив; вода медленно отступала, обнажая илистую пойму; ручей мелел на глазах, превращаясь в тоненькую струйку, бегущую прямо у нее из-под ног.
The creek twisted round a belt of trees, and she began to walk along the bank, happy, fascinated, forgetting her mission, for this discovery was a pleasure quite unexpected, this creek was a source of enchantment, a new escape, better than Navron itself, a place to drowse and sleep, a lotus-land.	Дона поняла, что стоит у истока ручья, который, петляя и извиваясь, убегал дальше за деревья. Обрадованная своим нечаянным открытием, удивленная и слегка растерянная, она двинулась вдоль берега, совершенно забыв о первоначальной цели своей экспедиции. Место было и впрямь удивительное: тихое, таинственное, уединенное, пожалуй, даже более уединенное, чем сам Нэврон, - настоящий райский уголок.
There was a heron, standing in the shallows, solemn and grey, his head sunk in his hooded shoulders, and beyond him a little oyster-catcher pattered in the mud, and then, weird and lovely, a curlew called, and rising from the bank, flew away from her down the creek.	Неподалеку на отмели стояла мрачно нахохлившаяся цапля, рядом семенил по илу маленький сорочай. Кроншнеп поднялся с берега и, издав загадочный крик, скрылся в низовьях. Вслед за ним, лениво взмахивая тяжелыми крыльями, полетела и цапля.

Something, not herself, disturbed the birds, for the heron rose slowly, flapping his slow wings, and followed the curlew, and Dona paused a moment, for she too had heard a sound, a sound of tapping, of hammering.	Птиц, по-видимому, что-то встревожило. Дона прислушалась - ей показалось, что они испугались не ее, - и разобрала доносящийся откуда-то издалека негромкий стук, как будто стучали молотком по дереву.
She went on, coming to the corner where the creek turned, and then she paused, withdrawing instinctively to the cover of the trees, for there before her, where the creek suddenly widened, forming a pool, lay a ship at anchor - so close that she could have tossed a biscuit to the decks.	Она двинулась вперед, но, не успев дойти до поворота, вздрогнула и непроизвольно отпрянула в лес. Прямо перед ней, в том месте, где река, расширяясь, образовывала заводь, стоял корабль -так близко, что при желании она могла бы забросить на палубу камешек.
She recognised it at once.	Она сразу узнала его.
This was the ship she had seen the night before, the painted ship on the horizon, red and golden in the setting sun.	Это был тот самый парусник, который возник вчера на горизонте, - яркий, словно детская игрушка, отливающий золотом в лучах заходящего солнца.
There were two men slung over the side, chipping at the paint, this was the sound of hammering she had heard.	Двое матросов, свесившись за борт, отбивали с кормы старую краску. Именно этот стук и донесся до нее несколько минут назад.
It must be deep water where the ship lay, a perfect anchorage, for on either side the mud banks rose steeply and the tide ran away, frothing and bubbling, while the creek itself twisted again and turned, running towards the parent river out of sight.	Очевидно, заводь в этом месте была достаточно глубока, если такой корабль спокойно зашел сюда. Об этом же свидетельствовали и высокие глинистые берега, обнажавшиеся по мере того, как ручей с шипеньем и бульканьем отступал, убегая дальше, за поворот, чтобы где-то там, вдали, слиться с главным потоком.
A few yards from where she stood was a little quay.	Чуть в стороне на берегу виднелась небольшая пристань.
There was tackle there, and blocks, and ropes; they must be making repairs.	Дона заметила разбросанные на земле инструменты, шкивы, канаты - на корабле, по-видимому, шел ремонт.
A boat was tide alongside, but no one was in it.	Около берега стояла привязанная лодка, однако ни в ней, ни поблизости никого не было видно.
But for the two men chipping at the side of the ship all was still, the drowsy stillness of a summer afternoon.	Все вокруг замерло, охваченное дремотной летней тишиной, и только матросы по-прежнему продолжали стучать молотками.
No one would know, thought Dona, no one could tell, unless they had walked as she had done, down from Navron House, that a ship lay at anchor in this pool, shrouded as it was by the trees, and hidden from the open river. Another man crossed the deck and leant over the bulwark, gazing down at his fellows.	"Невероятно, - думала Дона, - и никто не догадается, никто не поверит, пока не убедится собственными глазами, случайно забредя сюда из Нэврона, так же, как и я, что здесь, в стороне от реки, под сенью густого леса стоит на якоре самый настоящий корабль!"
A little smiling man, like a monkey, and he carried a lute in his hands.	На палубе появился еще один матрос, маленький, веселый, похожий на обезьянку, с лютней в руке.
He swung himself up on the bulwark, and sat cross-legged, and began to play the strings.	Он перегнулся через перила и посмотрел на своих товарищей. Потом уселся, скрестив ноги, прямо на досках и принялся перебирать струны лютни.

The two men looked up at him, and laughed, as he strummed a careless, lilting air, and then he began to sing, softly at first, then a little louder, and Dona, straining to catch the words, realised with a sudden wave of understanding, and her heart thumping, that the man was singing in French.	Матросы подняли головы, с улыбкой прислушиваясь к бойкому, озорному напеву. Проиграв вступление, человечек запел, сначала тихо, потом все громче и громче. Дона слушала, пытаясь разобрать слова. И вдруг, замерев от неожиданности, поняла, что он поет по-французски.
Then she knew, then she understood - her hands went clammy, her mouth felt dry and parched, and she felt, for the first time in her life, a funny strange spasm of fear. This was the Frenchman's hiding-place - that was his ship.	Так вот оно что - руки у нее похолодели, во рту пересохло, сердце забилось от дикого, никогда прежде не испытываемого страха, - вот в чем дело: она обнаружила тайное убежище француза, и парусник, который она видит перед собой, не что иное, как пиратский корабль!
She must think rapidly, make a plan, make some use of her knowledge; how obvious it was now, this silent creek, this perfect hiding-place, no one would ever know, so remote, so silent, so still - something must be done, she would have to say something, tell someone.	Нужно срочно что-то предпринять, нужно с кем-то связаться, кого-то предупредить... Боже мой, как же она сразу не догадалась - место действительно идеальное: тихое, уединенное, недоступное для посторонних - да, да, нужно обязательно с кем-нибудь поделиться, обязательно кому-то рассказать...
Or need she?	А может быть, не нужно?
Could she go away now, pretend she had not seen the ship, forget about it, or pretend to forget it - anything so that she need not be involved, for that would mean a breaking up of her peace, a disturbance, soldiers tramping through the woods, people arriving, Harry from London - endless complications, and Navron no more a sanctuary. No, she would say nothing, she would creep away now, back to the woods and the house, clinging to her guilty knowledge, telling no one, letting the robberies continue - what did it matter - Godolphin and his turnip friends must put up with it, the country must suffer, she did not care.	Может быть, лучше уйти и сделать вид, что ничего не случилось? Забыть, а точнее, притвориться, что забыла? И тогда все останется по-прежнему, никто не ворвется в дом, не станет приставать с расспросами, не начнет прочесывать парк, Гарри не примчится из Лондона, не будет никакого шума и суеты... Да, да, лучше промолчать, незаметно скрыться в лесу, тихонько добраться до дома и жить как ни в чем не бывало, храня ото всех эту тягостную тайну. А Годолфин пусть выкручивается сам. Какое ей, в конце концов, дело до этого надутого болвана и его никчемных друзей?
And then, even as she turned to slip away amongst the trees, a figure stepped out from behind her, from the woods, and throwing his coat over her head blinded her, pinning her hands to her sides, so that she could not move, could not struggle, and she fell down at his feet, suffocated, helpless, knowing she was lost.	Она повернулась, намереваясь незаметно отступить в лес, и в то же мгновение из-за деревьев выбежал какой-то человек, одним прыжком подскочил к ней, набросил на голову плащ и швырнул ее на землю. Ослепленная и беспомощная, она лежала у его ног, не в силах пошевелиться или позвать на помощь, а в голове ее вертелась одна-единственная мысль: "Я погибла!"
CHAPTER VI	Глава 6
Her first feeling was one of anger, of blind unreasoning anger.	И тут же ее охватила ярость, дикая, безрассудная ярость.
How dare anyone treat her thus, she thought, truss her up like a fowl, and carry her to the quay.	Как он смеет так обращаться с ней? Как он смеет связывать ее, словно индюшку, и тащить неизвестно куда?

She was thrown roughly onto the bottom boards °f the boat, and the man who had knocked her down took the paddles and pushed out towards the ship. He gave a cry - a sea-gull's cry - and called something in a patois which she could not understand to his companions on the ship.	Бандит тем временем донес ее до пристани, бросил в лодку и сел на весла. Подплыв к кораблю, он издал резкий крик, похожий на крик чайки, а затем обратился к матросам, стоявшим на палубе, но не по-французски, а на каком-то диалекте, которого она не знала.
She heard them laugh in reply, and the fellow with the lute struck up a merry little jig, as though in mockery.	Матросы расхохотались, а коротышка с лютней, словно в насмешку, проиграл несколько так-тов озорной, веселой джиги.
She had freed herself now from the strangling coat, and looked up at the man who had struck her.	Дона выбралась из-под тяжелого плаща и взглянула на своего похитителя.
He spoke to her in French and grinned.	Он усмехнулся и что-то проговорил по-французски.
He had a merry twinkle in his eye, as though her capture were a game, an amusing jest of a summer's afternoon, and when she frowned at him haughtily, determined to be dignified, he pulled a solemn face, feigning fear, and pretended to tremble.	Г лаза его весело блеснули, как будто случившееся было не более чем забавной шуткой, призванной скрасить долгий летний день. Заметив, что она сердито нахмурилась, он скорчил серьезную мину, делая вид, что ужасно ее боится.
She wondered what would happen if she raised her voice and shouted for help - would anyone hear her, would it be useless? Somehow she knew she could not do this, women like herself did not scream.	"А что, если закричать? - подумала Дона. - Может быть, кто-то услышит и придет на помощь?" Но тут же отказалась от этой мысли. Звать на помощь? Нет, ни за что! Она и сама прекрасно справится.
They waited, they planned escape.	Надо только немного подождать и оглядеться.
She could swim, it would be possible later perhaps to get away from the ship, lower herself over the side, perhaps when it was dark.	В конце концов, она умеет плавать. Может быть, когда стемнеет, удастся выбраться на палубу и незаметно спрыгнуть за борт.
What a fool she had been, she thought, to linger there an instant, when she knew that the ship was the Frenchman.	И зачем только ей понадобилось торчать на берегу, зная, что корабль принадлежит французу?
How deserving of capture she was, after all, and how infuriating to be placed in such a position - ridiculous, absurd - when a quiet withdrawal to the trees and back to Navron would have been so easy. They were passing now under the stern of the ship, beneath the high poop-deck and the scrolled windows, and there was the name, written with a flourish, in gold letters La Mouette.	Вот и угодила в ловушку, терпи теперь - сама виновата. Ах, до чего же обидно, до чего унизительно и нелепо! Лодка проскользнула под кормой корабля; мимо проплыли броские золотые буквы названия - "Ла Муэтт".
She wondered what it meant, she could not remember, her French was hazy suddenly, and now he was pointing to the ladder over the side of the ship, and the men on deck were crowding round, grinning, familiar - damn their eyes - to watch her mount.	Она попробовала вспомнить, что это значит, но все французские слова, как назло, выскочили из головы. Матрос подтолкнул ее к лестнице, свисающей с борта. Его приятели столпились наверху и, нагло ухмыляясь - негодяи, мерзавцы! -ждали, когда она начнет подниматься.
She managed the ladder well, determined to give them no cause for mockery, and shaking her head she swung herself down to the deck, refusing their offers of assistance.	Она постаралась взобраться как можно быстрей, не желая давать им ни малейшего повода для насмешек, и, выйдя на палубу, гордо тряхнула головой, намеренно не замечая протянутых для помощи рук.

They began to chatter to her in this patois she could not follow - it must be Breton, had not Godolphin said something about the ship slipping across to the opposite coast - and they kept smiling and laughing at her in a familiar, idiotic way that she found infuriating, for it went ill with the heroic dignified part she wished to play.	Они залопотали что-то на своем тарабарском языке. Дона догадалась, что это бретонский: Годолфин, кажется, говорил, что после налета корабль всегда удирает в Бретань. Их идиотские ухмылки раздражали ее, она чувствовала, что в такой обстановке ей тяжело будет сохранить величественную позу, которую она решила принять.
She folded her arms, and looked away from them, saying nothing.	Она скрестила руки на груди и отвернулась, не говоря ни слова.
Then the first man appeared again - he had gone to warn their leader she supposed, the captain of this fantastic vessel - and beckoned her to follow him.	Откуда-то появился первый матрос - должно быть, он докладывал о своем прибытии главарю, капитану этого загадочного судна. Подойдя к Доне, он пригласил ее следовать за собой.
It was all different from what she had expected.	Все это выглядело довольно странно. Пираты представлялись ей совсем не такими.
These men were like children, enchanted with her appearance, smiling and whistling, and she had believed pirates to be desperate creatures, with rings in their ears and knives between their teeth.	Она ожидала увидеть головорезов с серьгами в ушах и кинжалами за поясом, а перед ней были простые, добродушные парни, по-детски наивно восхищавшиеся ее красотой. Да и корабль, если признаться честно, оказался не таким, как она ожидала.
The ship was clean - she had imagined a craft filthy and stained, and evil-smelling - there was no disorder about it, the paint was fresh and gay, the decks scrubbed like a man-o'-war and from the forward part of the ship, where the men lived she supposed, came the good hunger-making smell of vegetable soup.	Не было ни грязи, ни вони, ни мусора - все сияло чистотой, краска была свежей и яркой, палубы надраены не хуже, чем на военном судне, а из носовой части, где, по-видимому, жили матросы, тянуло аппетитным запахом овощного супа.
And now the man was leading her through a swinging door and down some steps, and he knocked on a further door, and a quiet voice bade him enter.	Они вошли в дверь с раскачивающимися створками, спустились по лестнице и остановились перед второй дверью. Матрос постучал. Спокойный голос пригласил их войти.
Dona stood on the threshold, blinking a little, for the sun was streaming through the windows in the stern, making water patterns on the light wood panelling.	Дона шагнула за порог и невольно зажмурилась: яркий свет, врывающийся в кормовые окна, заливал каюту, отражаясь от деревянных панелей на стенах.
Once again she felt foolish, disconcerted, for the cabin was not the dark hole she had imagined, full of empty bottles and cutlasses, but a room - like a room in a house - with chairs, and a polished table, and little paintings of birds upon the bulkheads. There was something restful about it, restful yet austere, the room of someone who was sufficient to himself.	Дона в очередной раз испытала растерянность и недоумение: каюта ничем не напоминала мрачную нору, увешанную оружием и заваленную пустыми бутылками. Это была самая обычная комната: полированный стол, стулья, рисунки птиц на стенах - строгая и вместе с тем уютная обстановка, свидетельствующая о том, что человек, живущий здесь, вполне довольствуется самим собой.
The man who had taken her to the cabin withdrew, closing the door quietly, and the figure at the polished table continued with his writing, taking no notice of her entrance.	Проводник Доны вышел, тщательно прикрыв за собой дверь, и она смогла, наконец, разглядеть хозяина комнаты, который сидел за столом и что-то писал, не обращая на нее внимания.

She watched him furtively, aware of sudden shyness and hating herself for it, she, Dona, who was never shy, who cared for nothing and for no one.	Она кинула на него робкий взгляд, но тут же одернула себя - ей, Доне Сент-Колам, никогда и никого не боявшейся, не пристало робеть перед каким-то пиратом.
She wondered how long he would keep her standing there; it was unmannerly, churlish, and yet she knew she could not be the first to speak.	Да и вообще, что он себе позволяет? Почему он не обращает на нее внимания? В конце концов, это невежливо! Долго ей еще здесь стоять?.. Однако заговорить первой она все же не решалась.
She thought of Godolphin suddenly, Godolphin with his bulbous eyes and the growth on the end of his nose, and his fears for his women-folk; what would he say if he could see her now, alone in the cabin with the terrible Frenchman?	Ей вспомнился Годолфин с его выпученными глазами, бородавкой на носу и непрестанными заботами о здоровье дражайшей супруги. Интересно, что бы он сказал, увидев ее сейчас в этой каюте наедине со страшным французом?
And the Frenchman continued writing, and Dona went on standing by the door.	Страшный француз тем временем продолжал писать, по-прежнему не замечая Дону, стоявшую в дверях.
She realised now what made him different from other men.	Она вдруг поняла, что делает его непохожим на прочих мужчин: на нем не было модного завитого парика.
He wore his own hair, as men used to do, instead of the ridiculous curled wigs that had become the fashion, and she saw at once how suited it was to him, how impossible it would be for him to wear it in any other way.	Он носил волосы так, как было принято несколько лет назад, и это ему необычайно шло, трудно было даже представить его с какой-то другой прической. Однако чем же это он так увлечен?
How remote he was, how detached, like some student in college studying for an examination; he had not even bothered to raise his head when she came into his presence, and what was he scribbling there anyway that was so important?	Пишет и пишет, не поднимая головы, как студент перед экзаменом, хотя мог бы, наверное, и оторваться на минутку.
She ventured to step forward closer to the table, so that she could see, and now she realised he was not writing at all, he was drawing, he was sketching, finely, with great care, a heron standing on the mud-flats, as she had seen a heron stand, ten minutes before.	Она потихоньку придвинулась к столу, пытаясь разглядеть, чем он занят, и обнаружила, что он вовсе не пишет, а рисует - быстрыми и точными штрихами зарисовывает цаплю, стоящую на отмели, ту самую цаплю, которую она видела десять минут назад.
Then she was baffled, then she was at a loss for words, for thought, even, for pirates were not like this, at least not the pirates of her imagination, and why could he not play the part she had assigned to him, become an evil, leering fellow, full of strange oaths, dirty, greasy-handed, not this grave figure seated at the polished table, holding her in contempt?	Это было уже слишком - Дона буквально оторопела от удивления. Пират, занимающийся рисованием, - такого она не могла себе даже представить. Ее вдруг охватила досада. Почему он не ведет себя как полагается: не кричит, не чертыхается, не размахивает кинжалом, а сидит за столом и делает вид, что не замечает ее?
Then he spoke at last, only the very faintest trace of accent marking his voice, and still he did not look at her, but went on with his drawing of the heron.	Неожиданно француз заговорил, по-прежнему не поднимая головы от рисунка. В голосе его слышался легкий иностранный акцент.
"It seems you have been spying upon my ship," he said.	- Итак, что вы делали на берегу? Шпионили за моим кораблем?
Immediately she was stung to anger - she spying! Good God, what an accusation!	Дона мгновенно вскипела - как он смеет обвинять ее в шпионстве?!

"On the contrary," she said, speaking coldly, clearly, in the boyish voice she used to servants. "On the contrary, it seems your men have been trespassing upon my land."	- Мне кажется, - проговорила она холодно и отчетливо, тем заносчивым тоном, каким иногда разговаривала со слугами, - это я должна спросить у вас, почему вы незаконно вторглись в мои владения.
He glanced up at once, and rose to his feet - he was tall, much taller than she had imagined - and into his dark eyes came a look surely of recognition, like a sudden flame, and he smiled slowly, as if in secret.	Француз поднял голову и встал. Он был очень высок, гораздо выше, чем она предполагала. В его темных глазах мелькнул быстрый свет узнавания, он внимательно посмотрел на нее и улыбнулся чуть заметно, как будто про себя.
"My very humble apologies," he said. "I had not realised that the lady of the manor had come to visit me in person."	- Прошу извинить, - проговорил он. - Я не знал, что ко мне пожаловала сама хозяйка усадьбы.
He reached forward for a chair, and she sat down, without a word.	Он подал ей стул. Она села, не говоря ни слова.
He went on looking at her, that glance of recognition, of secret amusement in his eyes, and he leant back in his chair, crossing his legs, biting the end of his quill.	Он уселся напротив, положил ногу на ногу, откинулся назад и принялся разглядывать ее все с тем же выражением узнавания и тайного удивления на лице.
"Was it by your orders that I was seized and brought here?" she said, because surely something must be said, and he would do nothing but look her up and down in this singular fashion.	- Это вы приказали доставить меня на корабль? -спросила она, чувствуя себя неловко под его пристальным взглядом и желая прервать затянувшуюся паузу.
"My men are told to bind anyone who ventures to the creek," he said.	- Да, - ответил он, - я велел задерживать всех, кто приблизится к ручью.
"As a rule we have no trouble.	До сих пор обходилось без происшествий.
You have been more bold than the inhabitants, and, alas, have suffered from that boldness.	Вы оказались смелей, чем местные жители, и, как видите, поплатились за свою смелость.
You are not hurt, are you, or bruised?"	Надеюсь, мои люди не причинили вам вреда?
"No," she said shortly.	- Нет, - коротко ответила она.
"What are you complaining about then?"	- Чем же вы в таком случае недовольны?
"I am not used to being treated in such a manner," she said, angry again, for he was making her look a fool.	- Я не привыкла, чтобы со мной так обращались, -ответила она, снова вскипая: ей почудилось, что в его голосе прозвучала насмешка.
"No, of course not," he said quietly, "but it will do you no harm."	- Да? - переспросил он. - И только-то?
God almighty, what insolence, what damned impertinence.	От негодования у нее перехватило дыхание. Боже мой, какой наглец!
Her anger only amused him though, for he went on tilting his chair and smiling, biting the end of his quill.	Похоже, ее ярость забавляла его - он сидел, откинувшись на стуле, и, покусывая кончик пера, с улыбкой наблюдал за ней.
"What do you propose to do with me?" she said.	- Что вы собираетесь со мной делать? - спросила она.

"Ah! there you have me," he replied, putting down his pen. "I must look up my book of rules."	- Ну вот, наконец-то мы добрались до самого главного, - произнес он, откладывая перо в сторону. - Давайте посмотрим, что говорится на сей счет в пиратском своде законов.
And he opened a drawer in the table and took out a volume, the pages of which he proceeded to turn slowly, with great gravity.	Он открыл ящик стола, достал какую-то книгу и начал медленно и торжественно ее перелистывать.
"Prisoners - method of capture - questioning -detainment - their treatment - etc., etc.," he read aloud, "h'm, yes, it is all here, but unfortunately these notes relate to the capture and treatment of male prisoners.	-Так... пленники... поимка... допрос... содержание под стражей... - громко читал он. - Хм, все это, конечно, очень интересно, но относится, к сожалению, только к пленникам мужского пола.
I have made no arrangements apparently to deal with females.	Я как-то совсем упустил из виду, что среди пленников могут попадаться и женщины.
It is really most remiss of me."	Непростительная оплошность!
She thought of Godolphin again, and his fears, and in spite of her annoyance she found herself smiling, remembering his words: "As the fellow is a Frenchman it is only a matter of time."	Ей снова припомнился Годолфин и его предостерегающая фраза: "Не забывайте, что мы имеем дело с французом. Рано или поздно он обязательно совершит какую-нибудь подлость". Несмотря на все свое раздражение, она не удержалась от улыбки.
His voice broke in upon her thoughts. "That is better," he said. "Anger does not become you, you know.	- Вот так-то лучше, - прервав ее размышления, произнес француз. - Злость вам не идет.
Now you are beginning to look more like yourself."	Теперь вы больше похожи на себя.
"What do you know of me?" she said.	- Разве вы меня знаете? - удивилась она.
He smiled again, tilting forward on his chair. "The Lady St. Columb," he said, "the spoilt darling of the Court. The Lady Dona who drinks in the London taverns with her husband's friends.	- Кто же не знает леди Сент-Колам? - с усмешкой ответил он, покачиваясь на стуле, -Очаровательную леди Сент-Колам, устраивающую кутежи в лондонских тавернах вместе с приятелями своего мужа?
You are quite a celebrity, you know."	Даже мне известно о ваших похождениях.
She found herself flushing scarlet, stung by the irony of his words, his quiet contempt.	Она почувствовала, что заливается краской - его ирония, его спокойное презрение больно задели ее.
"That's over," she said, "finished and done with."	- С кутежами покончено, - проговорила она.
"For the time being, you mean."	- Неужели? - спросил он. - И на сколько же - на неделю, на месяц?
"No, forever."	- Навсегда, - ответила она.
He began whistling softly to himself, and reaching for his drawing continued to play with it, sketching in the background.	Он снова взялся за перо и, тихонько насвистывая, принялся прорисовывать фон.
"When you have been at Navron a little while you will tire of it," he said, "and the smells and sounds of London will call to you again. You will remember this mood as a passing thing."	- Я вам не верю, - сказал он. - Через несколько дней Нэврон вам надоест, и вы снова будете с тоской вспоминать звуки и запахи Лондона, а на сегодняшнее свое настроение смотреть как на минутную слабость.

"No," she said.	- Нет, - возразила она.
But he did not answer, he went on with his drawing.	Он молча продолжал рисовать.
She watched him, stung with curiosity, for he drew well, and she began to forget she was his prisoner and that they should be at enmity with one another.	Дона с интересом следила за ним. Рисунок получался на редкость удачным, и она на минуту забыла, что перед ней ее похититель, которого ей полагается ненавидеть.
"That heron was standing on the mud, by the head of the creek," she said,	- Я видела эту цаплю, - сказала она. - Совсем недавно, по дороге сюда.
"I saw him, just now, before I came to the ship."	Она стояла на отмели, у истока ручья.
"Yes," he answered, "he is always there, when the tide ebbs.	- Да, - ответил он, - она всегда прилетает к ручью во время отлива.
It is one of his feeding grounds.	Здесь для нее много корма.
He nests some distance away though, nearer to Gweek, up the main channel.	А гнездится она чуть выше по течению, рядом с Гвиком.
What else did you see?"	Ну, а кого еще вы видели?
"An oyster-catcher, and another bird, a curlew, I think it was."	- Сорочая, - ответила она. - И какую-то другую птицу, кажется кроншнепа.
"Oh, yes," he said, "they would be there too.	- Верно, - подтвердил он, - они оба здесь водятся.
I expect the hammering drove them away."	Должно быть, их спугнул стук молотков?
"Yes," she said.	- Да, - ответила она.
He continued his little tuneless whistle, drawing the while, and she watched him, thinking how natural it was, how effortless and easy, to be sitting here, in this cabin, on this ship, side by side with the Frenchman, while the sun streamed in through the windows and the ebb-tide bubbled round the stern.	Он продолжал рисовать, тихонько насвистывая, а она смотрела на него и думала о том, как легко и приятно ей сидеть рядом с ним в этой каюте, на этом корабле, слушать журчание воды за кормой, любоваться солнечным светом, льющимся в окна.
It was funny, like, a dream, like something she had always known would happen, as though this was a scene in a play, in which she must act a part, and the curtain had now lifted, and someone had whispered:	Все это было похоже на странный, диковинный сон, неожиданно сделавшийся явью, на пьесу, в которой ей доверили играть главную роль. И вот зрители собрались, занавес поднялся, и кто-то тихо шепнул за спиной:
"Here - this is where you go on."	"Пора.Твой выход".
"The night-jars have started now, in the evenings," he said, "they crouch in the hillside, farther down the creek.	- По вечерам здесь можно услышать козодоев, -проговорил он. - Они гнездятся на холмах в верховьях ручья.
They are so wary though, it's almost impossible to get really close."	Но подобраться к ним довольно сложно: козодои -пугливые птицы.
"Yes," she said.	- Да, - проговорила она.
"The creek is my refuge, you know," he said, glancing up at her, and then away again.	- Я люблю этот ручей, - сказал он, быстро взглянув на нее и снова опуская глаза на рисунок. - Это мое убежище.
"I come here to do nothing.	Я приплываю сюда, чтобы отдохнуть.

And then, just before the idleness gets the better of me, I have the strength of mind to tear myself away, to set sail again."	А когда безделье начинает затягивать, бросаю все и снова ухожу в море.
"And commit acts of piracy against my countrymen?" she said.	- Чтобы грабить и обирать моих соотечественников? - спросила она.
"And commit acts of piracy against your countrymen," he echoed.	- Совершенно верно, чтобы грабить и обирать ваших соотечественников, - - подтвердил он.
He finished his drawing, and put it away, and then rose to his feet, stretching his arms above his head.	Затем отодвинул законченный рисунок, встал и потянулся.
"One day they will catch you," she said.	- Когда-нибудь вас поймают, - проговорила она.
"One day... perhaps," he said, and he wandered to the window in the stern, and looked out, his back turned to her.	-Возможно... Он повернулся к ней спиной и посмотрел в окно.
"Come and look," he said, and she got up from her chair and went and stood beside him, and they looked down to the water, where there floated a great cluster of gulls, nosing for scraps.	- Идите сюда, - позвал он. Дона поднялась и, подойдя к окну, выглянула из-за его плеча: внизу, у самого борта, качались на волнах полчища чаек, ожидая подачки.
"They come in dozens, always," he told her; "they seem to know at once when we return, and they come in here from the headlands.	- Они всегда прилетают сюда с побережья, -сказал он, - как будто заранее знают о нашем прибытии.
My men will feed them, I can't prevent them.	Мои матросы любят их кормить.
And I am as bad myself. I am always throwing crumbs to them, from the windows here."	Я и сам частенько кидаю им крошки из этого окна.
He laughed, and reaching for a crust of bread, he tossed it to them, and the gulls leapt upon it, screaming and fighting.	Он улыбнулся, разломил кусок хлеба и швырнул его птицам, которые тут же с шумом и криком набросились на добычу.
"Perhaps they have a fellow feeling for the ship," he said; "it is my fault for naming her La Mouette."	- Наверное они испытывают к кораблю родственные чувства, - заметил француз, - его ведь тоже зовут "Ла Муэтг".
"La Mouette - the Sea-gull - why, of course," she said, "I had forgotten what it meant," and they went on watching the gulls, leaning against the window.	- Ах да, конечно! - воскликнула Дона. - La mouette- чайка, как же я забыла? И оба, высунувшись из окна, снова стали смотреть на птиц.
"This is absurd," Dona thought, "why am I doing this, it is not what I meant, not what I intended.	"Боже мой, - думала Дона, - неужели все это происходит на самом деле? Где же мои прежние страхи, сомнения, опасения?
By now surely I should be bound with ropes and thrust into the dark hold of the ship, gagged and bruised, and here we are throwing bread to the sea-gulls, and I have forgotten to go on being angry."	Почему я стою здесь и как ни в чем не бывало кормлю крошками чаек, вместо того чтобы лежать с кляпом во рту где-нибудь в темном трюме, избитой, связанной по рукам и ногам? Да что там говорить, я, кажется, даже перестала на него сердиться".
"Why are you a pirate?" she said at last, breaking the silence.	- Почему вы сделались пиратом? - спросила она, нарушая молчание.
"Why do you ride horses that are too spirited?" he answered.	- А почему вы любите скакать на норовистых лошадях? - в свою очередь спросил он.

"Because of the danger, because of the speed, because I might fall," she said.	- Из-за риска, из-за скорости, - ответила она, - а еще потому, что можно упасть.
"That is why I am a pirate," he said.	- Вот поэтому и я сделался пиратом, - ответил он.
"Yes, but..."	- Но... - начала она.
"There are no 'buts.' It is all very simple really.	- Да нет здесь никаких "но", - прервал он. - Все очень просто.
There are no dark problems about it.	Гораздо проще, чем вы думаете.
I have no grudge against society, no bitter hatred of my fellow-men.	Я вовсе не испытываю ненависти к обществу и не собираюсь ни с кем бороться.
It just happens that the problems of piracy interest me, suit my particular bent of thought.	Пиратство привлекает меня само по себе.
It is not just a matter of brutality and bloodshed, you know.	И не потому, что я так уж жесток или кровожаден.
The organisation takes many hours of many days, every detail of a landing has to be thought out, and prepared. I hate disorder, or any slipshod method of attack.	Мне нравится готовиться к операциям, долго и тщательно обдумывать каждую деталь, выверяя все до мелочей и ничего не оставляя на волю случая.
The whole thing is very much like a geometrical problem, it is food for the brain.	В чем-то это напоминает решение сложной геометрической задачи - здесь тоже требуется смекалка.
And then - well - then I have my fun, my spice of excitement, my beating of the other fellow. It is very satisfying, very absorbing."	Ну а, кроме того, это просто очень интересное занятие - опасное, азартное и захватывающее.
"Yes," she said. "Yes, I understand."	- Да, - протянула она, - я понимаю.
"You are puzzled, aren't you," he said, laughing down at her, "because you expected to find me drunk here on the floor, surrounded by blood and knives and bottles and shrieking women."	- Я вижу, вы немного удивлены, - с улыбкой взглянув на нее, произнес он. - Очевидно, вы ожидали встретить здесь пьяного головореза, валяющегося на залитом кровью полу среди кинжалов и пивных бутылок в окружении дюжины стенающих жертв?
She smiled back at him; she did not answer.	Она тоже улыбнулась, но ничего не ответила.
Someone knocked at the door, and when the Frenchman called "Enter" one of his men came in, bearing a great bowl of soup upon a tray.	В дверь неожиданно постучали. Француз крикнул "войдите!", и на пороге появился матрос с подносом в руках.
It smelt rich and good The hot steam rose in the air.	На подносе стояла огромная супница, от нее шел густой, аппетитный пар.
The man proceeded to lay the table, spreading a white cloth on the farther end. He went to a locker in the bulkhead and brought out a bottle of wine.	Матрос расстелил на дальнем конце стола белую салфетку, открыл стенной шкафчик и вытащил бутылку вина.
Dona watched.	Дона не отрываясь следила за каждым его движением.
The smell of the soup was very tempting, and she was hungry.	Ей давно уже хотелось есть, от запаха супа у нее просто слюнки потекли.
The wine looked cool, in its slim bottle.	Вино в высокой бутылке казалось таким прохладным и вкусным!

The man withdrew, and looking up she saw that the master of the ship was watching her, with laughter in his eyes.	Она подняла голову и встретилась со смеющимся взглядом француза.
"Will you have some?" he said.	- Хотите попробовать? - спросил он.
She nodded, feeling foolish once again: why did he read her thoughts?	Она кивнула, досадуя на себя - неужели по ее лицу так просто обо всем догадаться?
And he fetched another plate and spoon, and another glass from the cupboard.	Он достал из шкафчика вторую тарелку, ложку и бокал.
Then he pulled up two chairs to the table.	Придвинул к столу два стула.
She saw that there was new bread too, freshly baked in the French fashion, the crust dark and brown, and little pats of very yellow butter.	Она увидела, что матрос принес также свежий французский хлеб с золотистой, поджаристой корочкой и несколько кусков очень желтого масла.
They ate their meal in silence, and then he poured out the wine.	Они молча приступили к еде.
It was cold and clear, and not too sweet And all the while she kept thinking how like a dream it was, a remembered dream that she had had once; a quiet, familiar thing, a dream she recognised.	Через некоторое время он разлил по бокалам вино - холодное, прозрачное и не слишком сладкое. Дону не оставляло ощущение, что все это происходит во сне - знакомом, мирном сне, который она уже видела однажды.
"I have done this before," she thought, "this is not the first time."	"Все это было, - думала она, - все это я уже переживала когда-то".
Yet that was absurd, for of course it was the first time, and he was a stranger to her.	Но в глубине души она понимала, что впечатление это обманчиво - она никогда не видела ни этот корабль, ни этого человека.
She wondered what hour it was.	Она вдруг спохватилась, что не знает, который час.
The children would have returned from their picnic, Prue would be putting them to bed.	Наверное, дети уже вернулись с пикника и Пру укладывает их спать.
They would run and knock upon her door and she would not answer.	Может быть, именно сейчас они стучатся в дверь ее спальни, зовут ее, а им никто не отвечает.
"It does not matter," she thought, "I don't care," and she went on drinking her wine, looking at the bird pictures on the bulkhead, and now and again stealing a glance at him when she knew that his head was turned from her.	"Ну и пусть, - думала она, - пусть, теперь уже все равно". И продолжала пить вино, разглядывать птиц на стенах и украдкой изучать своего соседа, когда он на нее не смотрел.
Then he reached out an arm towards a tobacco-jar on a shelf, and began to shake the mixture into his hand.	А он тем временем протянул руку, достал с полки табакерку и высыпал на ладонь горсть табака.
It was close cut, very dark and brown.	Листья были сухие, мелкие и темные.
And suddenly, the truth striking at her like a blow, she saw the tobacco-jar in her bedroom, and the volume of French poetry, with the drawing of a sea-gull on the title-page. She saw William running to the belt of trees - William - his master, his master who made voyages from place to place - whose life was one continual escape.	Внезапная догадка молнией промелькнула в ее голове. Она вспомнила табакерку, забытую кем-то у нее в спальне, томик французских стихов с рисунком чайки на титульном листе, Уильяма, крадущегося к лесу, и его рассказы о бывшем хозяине, который любит путешествовать и считает свою жизнь непрерывным бегством.

She got up from her chair, staring at him.	Она встала, не спуская с него глаз.
"Good God!" she said.	- Боже мой! - вырвалось у нее.
He looked up.	Он поднял голову:
"What is the matter?"	- Что такое?
"It's you," she said, "you who left the tobacco-jar in my bedroom, and the volume of Ronsard.	- Значит, это вы, - воскликнула она, - это вы оставили у меня в спальне табакерку и томик Ронсара!
It's you have been sleeping in my bed."	Это вы бесцеремонно оккупировали мою кровать!
He smiled at her, amused at her choice of words, smiling too at her astonishment, her confusion and dismay.	Он улыбнулся - наверное, последняя фраза показалась ему забавной, а может быть, его насмешила горячность, с которой она ее произнесла.
"Did I leave them there?" he said.	- В самом деле? - спросил он. - Я оставил у вас табакерку?
"I had forgotten.	Ей-Богу, не помню.
How very remiss and careless of William not to have noticed."	Надо будет побранить Уильяма за рассеянность -он должен был ее убрать.
"It was for you that William stayed at Navron," she said; "it was for your sake that he sent the servants away. All these months, while we were in London, you have been at Navron."	- Да, да, - продолжала она, - теперь я понимаю. Это вы приказали Уильяму поселиться в Нэвроне и уволить слуг, чтобы никто не мешал вам спокойно жить там все то время, пока мы оставались в Лондоне.
"No," he said, "not continually. From time to time, when it suited my plans.	- Ну что вы, - возразил он, - я жил там далеко не все время - только когда это отвечало моим планам.
And in the winter, you know, it can be damp here in the creek. It made a change, a luxurious change, to seek the comfort of your bedroom. Somehow, I always felt you would not mind."	Ну и еще зимой, конечно. Зимой в ручье, знаете ли, становится довольно неуютно, не то что в вашей спальне. Но, поверьте, я ни за что не осмелился бы войти туда, если бы не был уверен, что вы не станете возражать.
He went on looking at her, and always that glimmer of secret amusement in his eyes.	Он посмотрел на нее, и в глазах его снова блеснул тайный огонек узнавания.
"I consulted your portrait, you know," he said. "I addressed myself to it several times.	- Я каждый раз спрашивал разрешения у вашего портрета.
'My lady,' I said (for I was most subservient), 'would you grant a very weary Frenchman the courtesy of your bed?'	"Миледи, - говорил я, стараясь быть как можно более вежливым, - миледи, не разрешите ли вы уставшему и измученному иностранцу расположиться на вашей кровати?"
And it seemed to me that you bowed gracefully, and gave me permission. Sometimes you even smiled."	И вы милостиво кивали мне в ответ, а иногда даже дарили улыбку.
"It was very wrong of you," she said, "very irregular."	- Все равно, - сказала Дона, - вы вели себя дерзко и бесцеремонно.
"I know," he said.	- Согласен, - ответил он.
"Besides being dangerous."	- Кроме того, вы рисковали своей головой.

"That was the fun of it."	- По-моему, риск был оправдан.
"And if I had known for one moment..."	- Ах, если бы я только могла предположить...
"What would you have done?"	- И что бы вы сделали?
"I should have come down to Navron at once."	- Я тут же приехала бы в Нэврон.
"And then?"	- А потом?
"I should have barred the house. I should have dismissed William. I should have set a watch on the estate."	- Заперла бы дом, прогнала бы Уильяма и расставила всюду часовых.
"All that?"	- Неужели вы так суровы?
"Yes."	- Представьте себе.
"I don't believe you."	- Я вам не верю.
"Why not?"	- Почему?
"Because when I lay in your bed, looking up at your portrait on the wall, that was not how you behaved."	- Потому что ваш портрет говорит о другом. Когда я смотрел на него, лежа в вашей кровати, я видел, что вы поступили бы совсем не так.
"How did I behave?"	- А как?
"Very differently."	- Вы сделали бы все наоборот.
' What did I do?" "Many things." What sort of things?"	-То есть?
"You joined my ship's company, for one thing. You signed your name amongst the faithful. You were the first, and the last woman, to do so."	- Вы перешли бы на мою сторону, поставили бы свою подпись рядом с нашими и стали единственной женщиной, присягнувшей на верность нашему делу.
And saying this, he rose from the table, and went to a drawer, and fetched out a book.	Проговорив это, он поднялся, достал из шкафа какую-то книгу и раскрыл ее.
This he opened, and on the page she saw the words La Mouette, followed by a string of names. Edmond Vacquier... Jules Thomas... Pierre Blanc... Luc Dumont... and so on.	В верхней части листа стояла надпись - "Ла Муэтт", а под ней длинный список имен: Эдмон Вакье, Жюль Тома, Пьер Блан, Люк Дюмон и многие, многие другие.
And he reached then for his pen, and dipped it in the ink, and handed it to her.	Он взял перо, обмакнул его в чернила и протянул ей.
"Well?" he said, "what about it?"	- Ну что? - спросил он. - Согласны?
She took it from him, balancing it in her hand a moment, as though weighing the question, and she did not know whether it was the thought of Harry in London, yawning over his cards, or Godolphin with his bulbous eyes, or the good soup she had taken and the wine she had drunk, making her drowsy and warm, and a little careless, like a butterfly in the sun, or whether it was because he was standing there beside her, but she looked up at him, laughing suddenly, and signed her name in the centre of the page, beneath the others, Dona St. Columb.	Она подержала перо в руке, словно взвешивая ответ, и - то ли оттого, что ей снова вспомнился Г арри, позевывающий над картами, и Г одолфин с его выпученными глазами, то ли оттого, что ее разморило после сытного обеда и она почувствовала себя легко и беспечно, как бабочка, порхающая на солнце, а может быть, просто оттого, что он стоял рядом, - так или иначе, она вдруг взглянула на него, рассмеялась и быстро черкнула в центре листа, под другими именами, -"Дона Сент-Колам".

"And now you must go back, your children will wonder what has happened to you," he said.	- А теперь вам пора идти, - сказал он, - а то дети начнут вас искать.
"Yes," she said.	- Да, - кивнула она.
He led the way out of his cabin, and on to the deck.	Они вышли из каюты и поднялись на палубу.
He leant over the rail, and called down to the men amidships.	Там он остановился и, перевесившись через перила, крикнул что-то на бретонском наречии матросам, работавшим внизу.
"First you must be introduced," he said, and he called out an order, in the Breton patois she could not understand, and in a moment his company assembled themselves, glancing up at her in curiosity. "I am going to tell them that from henceforth you come to the creek unchallenged," he said; "that you are free to come and go as you please.	- Я хочу представить вас команде, - объяснил он ей. Затем отдал еще какой-то приказ, и через минуту все матросы выстроились на палубе, с любопытством поглядывая на нее. - Я скажу им, что отныне вы можете беспрепятственно приближаться к ручью.
The creek is yours.	Ручей теперь ваш.
The ship is yours.	И корабль тоже.
You are one of us."	С этого мгновения вы полноправный член нашей команды.
He spoke to them briefly, and then one by one they came up to her, and bowed, and kissed her hand, and she laughed back at them, saying,	Он обратился к матросам. Они молча выслушали его, а потом стали по очереди подходить к ней и почтительно целовать руку.
"Thank you" - and there was a madness about, a frivolity, like a dream under the sun.	А она смеялась и благодарила их, а в голове ее вертелась одна и та же мысль: "Это всего лишь сон, безумный, фантастический летний сон".
Below, in the water, one of the men waited for her in the boat.	Внизу на воде уже ждала лодка с одним из матросов.
She climbed the bulwark, and swung herself over the side onto the ladder.	Дона перебралась через перила и начала спускаться по трапу.
The Frenchman did not help her.	Француз не помогал ей.
He leant against the bulwark and watched her.	Он стоял наверху и смотрел, как она спускается.
"And Navron House?" he said. "Is it barred and bolted, is William to be dismissed?"	- Вы не передумали? - крикнул он ей вдогонку. -Вы по-прежнему хотите запереть Нэврон и уволить Уильяма?
"No," she said.	-Уже не хочу, - ответила она.
"I must return your call, then," he said, "as a matter of courtesy."	- В таком случае я считаю своим долгом нанести вам ответный визит.
"Of course."	- Буду очень рада, - сказала она.
"What is the correct hour?	- Когда мне прийти?
In the afternoon, I believe, between three and four, and you offer me a dish of tea?"	Скажем, после обеда, часа в три - вас устроит? Надеюсь, вы напоите меня чаем?
She looked at him, laughing, and shook her head.	Она посмотрела на него, рассмеялась и покачала головой:

"No," she said, "that is for Lord Godolphin and the gentry.	- Нет, вы ведь не лорд Годолфин.
Pirates do not call upon ladies in the afternoon.	Пираты не являются к дамам средь бела дня.
They come stealthily, by night, knocking upon a window - and the lady of the manor, fearful for her safety, gives him supper, by candlelight."	Им полагается приходить ночью, тайком, оповещая о себе стуком в окно. Чтобы перепуганная хозяйка, затеплив свечу, усадила гостя за стол и накормила остатками ужина.
"As you will," he said, "tomorrow then, at ten o'clock?"	- Ну что ж, - сказал он, - тогда завтра в десять.
"Yes," she said.	- Идет, - ответила она.
"Good night."	- Спокойной ночи.
"Good night."	- Спокойной ночи.
He went on standing against the bulwark watching her, as she was pulled ashore in the little boat.	Дона переправилась через ручей и вышла на берег, а француз все стоял на палубе и смотрел ей вслед.
The sun had gone behind the trees, and the creek was in shadow.	Солнце спряталось за деревьями, ручей погрузился во тьму.
The last of the ebb had run away from the flats, and the water was still.	Отлив закончился; вода отступила с отмелей и замерла, спокойная и неподвижная.
A curlew called once, out of sight, round the bend of the river.	Где-то в стороне, за излучиной, коротко прокричал кроншнеп.
The ship, with its bold colouring, its raking masts, looked remote, unreal, a thing of fantasy.	Дона взглянула на корабль. Яркий, пестрый, с необычными наклонными мачтами, он казался сейчас далеким и нереальным.
She turned, and sped through the trees towards the house, smiling guiltily to herself, like a child hugging a secret.	Она повернулась и торопливо двинулась к дому, виновато улыбаясь на ходу, словно ребенок, напроказивший тайком от взрослых.
CHAPTER VII	Глава 7
When she came to the house she saw that William was standing by the window of the salon, making a pretence of putting the room in order, but she knew at once he had been watching for her.	Выйдя на лужайку, она увидела, что Уильям стоит у окна гостиной, делая вид, что протирает его, а на самом деле высматривая, откуда она придет.
She would not tell him immediately, for the fun of teasing him, and coming into the room, casting her kerchief from her head, she said,	Она решила не объявлять ему обо всем сразу, а для начала немного подразнить. Переступив порог гостиной, она остановилась и, вертя в руках косынку, проговорила:
"I have been walking, William, my head is better."	- Уф, я отлично прогулялась, голова совсем не болит.
"So I observe, my lady," he said, his eyes upon her.	- Я заметил, миледи, - ответил он, пристально глядя на нее.
"I walked by the river, where it is quiet and cool."	- У реки сегодня так хорошо: тихо, прохладно.
"Indeed, my lady."	- Да, миледи.
"I had no knowledge of the creek before.	- Представь себе, там, оказывается, есть ручей.

It is enchanting, like a fairy-tale. A good hiding-place, William, for fugitives like myself."	Удивительное место: уединенное, таинственное -идеальное убежище для тех, кто хочет скрыться от посторонних взглядов... как я, например.
"Very probably, my lady."	- Да, миледи.
"And my Lord Godolphin, did you see him?"	- Ну а ты как съездил? Застал лорда Годолфина?
"His lordship was not at home, my lady.	- Нет, миледи, его светлости не было дома.
I bade his servant give your flowers and the message to his lady."	Я оставил цветы у лакея и попросил передать их миледи Годолфин.
"Thank you, William."	- Спасибо, - сказала она.
She paused a moment, pretending to arrange the sprigs of lilac in their vase, and then,	Затем помолчала, притворяясь, что поправляет ветки сирени в вазе, и добавила:
"Oh, William, before I forget. I am giving a small supper party tomorrow night.	- Да, Уильям, пока я не забыла: завтра вечером я жду гостей.
The hour is rather late, ten o'clock."	Ужин лучше перенести на десять.
"Very well, my lady.	- Слушаюсь, миледи.
How many will you be?"	На сколько человек прикажете накрывать?
"Only two, William.	- На двоих.
Myself and one other - a gentleman."	Нас будет только двое - я и еще один господин.
"Yes, my lady."	- Хорошо, миледи.
"The gentleman will be coming on foot, so there is no need for the groom to stay up and mind a horse."	- Г ость придет пешком, поэтому скажи груму, чтобы запер конюшню и ложился спать.
"No, my lady."	- Слушаюсь, миледи.
"Can you cook, William?"	- И вот еще что, Уильям... Ты умеешь готовить?
"I am not entirely ignorant of the art, my lady."	- Когда-то у меня это неплохо получалось, миледи.
"Then you shall send the servants to bed, and cook supper for the gentleman and myself, William."	- В таком случае приготовь завтра ужин для меня и моего гостя.
"Yes, my lady."	- Хорошо, миледи.
"And you need not mention the visit to anyone in the house, William."	- Слуг можешь отпустить. Им совсем необязательно знать, что я буду ужинать не одна.
"No, my lady."	- Понимаю, миледи.
"In fact, William, I propose to behave outrageously."	- Как видишь, Уильям, я тоже способна на безрассудные поступки.
"So it would seem, my lady."	- Вижу, миледи.
"And you are dreadfully shocked, William?"	- Тебя это шокирует?
"No, my lady."	- Нисколько, миледи.
"Why not, William?"	-Вот как? Почему же?
"Because nothing you or my master ever did could possibly shock me, my lady."	- Ни вы, ни мой хозяин ничем не можете шокировать меня, миледи.

And at this she burst out laughing, and clasped her hands together.	Дона расхохоталась, прижав руки к груди.
"Oh, William, my solemn William, then you guessed all the time!	- О, Уильям, значит, ты обо всем догадался?
How did you know, how could you tell?"	Но как? Чем я себя выдала?
"There was something about your walk, as you entered just now, my lady, that gave you away.	- Походкой, миледи. Как только вы вошли в комнату, я сразу понял, что что-то случилось.
And your eyes were - if I may say so without giving offence - very much alive.	Да и глаза у вас, с позволения сказать, стали совсем другие: живые, веселые.
And coming as you did from the direction of the river I put two and two together, as it were, and said to myself:	А когда я увидел, что вы к тому же пришли со стороны реки, я мигом сообразил, в чем дело, и сказал себе:
' It has happened. They have met at last.' "	"Ну вот, наконец-то они встретились".
"Why 'at last,' William?"	- Почему "наконец-то"?
"Because, my lady, I am a fatalist by nature, and I have always known that, sooner or later, the meeting was bound to come about."	- Потому что я верю в судьбу, миледи. Рано или поздно она должна была свести вас с моим хозяином.
"Although I am a lady of the manor, married and respectable, with two children, and your master a lawless Frenchman, and a pirate?"	- Несмотря на то, что я - почтенная замужняя дама, мать двоих детей, а твой хозяин - француз и опасный преступник?
"In spite of all those things, my lady."	- Да, миледи, несмотря на это.
"It is very wrong, William.	- Но ведь это грех, Уильям, страшный грех.
I am acting against the interests of my country.	Я предаю интересы своей страны.
I could be imprisoned for it."	Меня могут посадить в тюрьму.
"Yes, my lady."	- Конечно, могут, миледи.
But this time he hid his smile no longer, his small button mouth relaxed, and she knew he would no longer be inscrutable and silent, but was her friend, her ally, and she could trust him to the last.	На этот раз он не скрывал улыбки, губы его задрожали от смеха, и она поняла, что он больше не будет держаться с ней холодно и отстраненно, отныне он ее друг, верный, преданный друг, на которого всегда можно положиться.
"Do you approve of your master's profession, William?" she said.	- А ты разделяешь убеждения своего хозяина, Уильям? - спросила она.
"Approve and disapprove are two words that are not in my vocabulary, my lady.	- Я слуга, миледи, - ответил он, - и мне достаточно того, что мой хозяин считает их правильными.
Piracy suits my master, and that is all there is to it.	Корабль - это его королевство.
His ship is his kingdom, he comes and goes as he pleases, and no man can command him.	Там он волен делать все, что захочет, и никто не посмеет ему запретить.
He is a law unto himself."	Он сам себе господин и сам себе судья.
"Would it not be possible to be free, to do as he pleases, and yet not be a pirate?"	- Но разве обязательно быть пиратом, чтобы чувствовать себя свободным и поступать, как хочешь?
"My master thinks not, my lady.	- Мой хозяин считает, что да, миледи.

He has it that those who live a normal life, in this world of ours, are forced into habits, into customs, into a rule of life that eventually kills all initiative, all spontaneity.	Он убежден, что человек, живущий обычной, размеренной жизнью, быстро становится рабом собственных привычек, делается вялым, тупым и бездеятельным.
A man becomes a cog in the wheel, part of a system.	Таким, как все, одним из многих.
But because a pirate is a rebel, and an outcast, he escapes from the world.	В то время как пират - вечный бунтарь, вечный изгнанник - всегда противостоит миру.
He is without ties, without man-made principles."	Он свободен и беспечен, и никакие людские законы не могут его удержать.
"He has the time, in fact, to be himself."	- Или помешать ему быть самим собой, - тихо добавила она.
"Yes, my lady."	- Совершенно верно, миледи.
"And the idea that piracy is wrong, that does not worry him?"	- А твоего хозяина не смущает, что пиратство -это зло, что грабить людей - преступление?
"He robs those who can afford to be robbed, my lady.	- Поверьте, миледи, он грабит только тех, кого грех не ограбить.
He gives away much of what he takes.	Да и добычу свою, как правило, раздает беднякам.
The poorer people in Brittany benefit very often.	Многие бедные семьи Бретани считают его своим благодетелем.
No, the moral issue does not concern him."	Так что и в этом смысле совесть его совершенно чиста.
"He is not married, I suppose?"	- Он, очевидно, не женат?
"No, my lady.	- Нет, миледи.
Marriage and piracy do not go together."	Супружеская жизнь не для пирата.
"What if his wife should love the sea?"	- А если его жена тоже будет любить море?
"Women are apt to obey the laws of nature, my lady, and produce babies."	- Вы забываете, миледи, что природа уготовила женщине быть не только женой, но и матерью.
"Ah! very true, William."	- Да, ты прав.
"And women who produce babies have a liking for their own fireside, they no longer want to roam.	- Стоит женщине обзавестись ребенком, как она сразу же становится домоседкой.
So a man is faced at once with a choice.	Кочевая жизнь ее больше не устраивает.
He must either stay at home and be bored, or go away and be miserable.	И мужчине приходится выбирать: или сидеть дома, изнывая от скуки, или бродяжничать, страдая от тоски.
He is lost in either case.	В любом случае это уже не пират.
No, to be really free, a man must sail alone."	Нет, миледи, если мужчина хочет сохранить свободу, он должен выходить в море один.
"That is your master's philosophy?"	- Твой хозяин тоже так считает?
"Yes, my lady."	- Да, миледи.
"I wish I were a man, William."	- Как жаль, что я не мужчина.
"Why so, my lady?"	- Почему, миледи?

"Because I too would find my ship, and go forth, a law unto myself."	- Я тоже хотела бы найти свой корабль, на котором можно уплыть в море и забыть обо всем.
As she spoke there came a loud cry from upstairs, followed by a wail, and the sound of Prue's scolding voice.	Не успела она закончить, как сверху послышался громкий детский плач и ворчливые уговоры Пру.
Dona smiled, and shook her head.	Дона улыбнулась и покачала головой.
"Your master is right, William," she said, "we are all cogs in a wheel, and mothers most especially.	- Твой хозяин прав, Уильям: все мы рабы своих привычек, в особенности матери.
It is only the pirates who are free."	Только пираты и могут быть свободными в этом мире.
And she went upstairs to her children, to soothe them, and wipe away their tears.	И, проговорив это, она отправилась наверх, чтобы утешить и приласкать своих детей.
That night, as she lay in bed, she reached for the volume of Ronsard on the table by her side, and thought how strange it was that the Frenchman had lain there, his head upon her pillow, this same volume in his hands, his pipe of tobacco in his mouth.	Вечером, улегшись в кровать, она вынула из ящика томик Ронсара и стала перелистывать его, пытаясь представить, как несколько дней назад француз лежал на этой же кровати и, зажав в зубах трубку, откинувшись на подушку, читал эту же книгу.
She pictured him laying aside the book when he had read enough, even as she did now, and blowing out the candle, and then turning on his side to sleep.	Должно быть, устав от чтения, он так же, как и она, отложил книгу в сторону и задул свечу, собираясь уснуть.
She wondered if he slept now, in that cool, quiet cabin of his ship, with the water lapping against the side, the creek itself mysterious and hushed. Or whether he lay on his back as she did, eyes open in the darkness and sleep far distant, brooding on the future, his hands behind his head.	"Интересно, - думала она, - спит ли он сейчас в своей тихой, прохладной каюте, где за стеной чуть слышно плещет вода, или лежит, как и я, закинув руки за голову, смотрит в темноту и размышляет о будущем?" ***
Next morning, when she leant from her bedroom and felt the sun on her face, and saw the clear bright sky with a sharp gloss about it because of the east wind, her first thought was for the ship in the creek.	Проснувшись на следующее утро, она первым делом подбежала к окну. Небо было пронзительно ясным и чистым, как всегда при восточном ветре. Солнечный луч скользнул по ее лицу, и она подумала о корабле.
Then she remembered how snug was the anchorage, tucked away in the valley, shrouded by the trees, and how they could scarce have knowledge there of the turbulent tide ripping up the parent river, the short waves curling, while the steep seas at the mouth of the estuary reared and broke themselves into spray.	Ей представилось, как он стоит в тихой, спокойной заводи, со всех сторон защищенной деревьями, отделенной широкой равниной от главного русла, по которому начавшийся прилив гонит беспокойную мелкую рябь, и от пенной полосы прибоя, где высокие валы, вскипая, обрушиваются на берег и рассыпаются мириадами брызг.
She remembered the evening that was to come, and the supper party, and began to smile, with all the guilty excitement of a conspirator.	Она вспомнила о предстоящем ужине и улыбнулась - взволнованно и виновато, как заговорщица.
The day itself seemed like a prelude, a foretaste of things to come, and she wandered out into the garden to cut flowers, although those in the house were not yet faded.	Весь сегодняшний день представлялся ей прелюдией, предвкушением того, что должно произойти вечером. Размышляя об этом, она отправилась в сад, чтобы нарезать свежих цветов, хотя те, что стояли в комнате, еще не успели увянуть.

The cutting of flowers was a peaceful thing, soothing to her unquiet mind, and the very sensation of touching the petals, fingering the long green stalks, laying them in a basket, and later placing them one by one in the vases that William had filled for her, banished her first restlessness.	Она любила срезать цветы, это мирное занятие отвлекало и успокаивало ее. И сейчас, перебирая длинные стебли, гладя нежные лепестки, укладывая цветы в корзину и расставляя их затем в вазы, приготовленные Уильямом, она чувствовала, как напряжение ее постепенно спадает, а тревога рассеивается.
William too was a conspirator.	У Уильяма тоже был заговорщицкий вид.
She had observed him in the dining-hall, cleaning the silver, and he had glanced up at her in understanding, for she knew why he worked with such ardour.	Начищая серебро в столовой, он поднял голову и многозначительно посмотрел на нее - ему было приятно, что она знает, для кого он так старается.
"Let us do full justice to Navron," she said; "bring out all the silver, William, and light every candle.	-Достань все серебро, Уильям, и зажги все свечи, - сказала она. - Я хочу, чтобы гость по достоинству оценил Нэврон.
And we will use that dinner service with the rose border - that is shut away for banquets."	И не забудь поставить на стол сервиз с розами, который приберегают для самых торжественных случаев.
It was exciting, it was amusing - she fetched the dinner service herself and washed the plates, dusty with disuse, and she made a little decoration in the centre of the table with the young buds of fresh-cut roses.	Ее вдруг охватило безудержное веселье. Она сама принесла сервиз, перемыла тарелки, покрывшиеся толстым слоем пыли, и украсила стол букетом только что срезанных полураспустившихся роз.
Then she and William descended together to the cellar, and peered by candle-light at the cobweb-covered bottles, and he brought forth a wine greatly prized by his master, which they had not known was there.	Потом они спустились в подвал, и Уильям, осмотрев затянутые паутиной бутылки, совершенно неожиданно обнаружил любимое вино своего хозяина.
They exchanged smiles, they whispered furtively, and Dona felt all the lovely wickedness of a child who does something wrong, something forbidden, and chokes with secret laughter behind his parent's back.	Они обменивались таинственными улыбками, перешептывались, словно два заговорщика, и это доставляло ей удивительную, преступную радость, какую, наверное, испытывает ребенок, напроказивший тайком от родителей и тихонько посмеивающийся в уголке.
"What are we going to eat?" she said, and he shook his head, he would not tell.	- Что ты приготовишь на ужин? - спросила она, но он только покачал головой, не желая раньше времени разглашать свою тайну.
"Rest easy, my lady," he said.	- Не волнуйтесь, миледи, все будет в порядке.
"I will not disappoint you," and she went out into the garden once more, singing, her heart absurdly gay.	И она снова пошла в сад, чувствуя, что сердце ее переполняется от счастья.
The hot noon passed, hazy with the high east wind, and the long hours of afternoon, and tea with the children under the mulberry tree, and so round to early evening once again, and their bed-time, and a ceasing of the wind, while the sun set, the sky glowed, and the first stars shone.	А потом был полдень, жаркий, ветреный и мглистый, и нескончаемо долгие послеобеденные часы, и чай с детьми под шелковицей... Потом незаметно подкрались сумерки, детей отправили спать, ветер стих, солнце село, окрасив небо яркими красками, показались первые звезды.
The house was silent once more, and the servants, believing her to be weary, to be retiring supperless to bed, congratulated themselves on the easiness of their mistress, and took themselves to their own quarters.	Дом замер; слуги, убедившись, что усталая хозяйка отказалась от ужина и отправилась спать, сочли ее поведение достойным всяческих похвал и разбрелись по своим комнатам.

Somewhere, alone in his room no doubt, William prepared the supper.	Уильям, должно быть, тоже ушел к себе готовить ужин.
Dona did not ask. It did not matter.	Дона больше не расспрашивала его - ей было уже не до этого.
She went to her own room, and stood before her wardrobe, pondering which gown to wear.	Она поднялась в спальню, открыла платяной шкаф и задумалась, не зная, на чем остановиться.
She chose one cream-coloured, which she had worn often, and which she knew became her well, and she placed in her ears the ruby earrings that had belonged to Harry's mother, and round her throat the ruby pendant.	Наконец, после долгих колебаний, выбрала кремовое платье, которое надевала несколько раз и которое ей определенно шло, вдела в уши рубиновые серьги, доставшиеся ей в наследство от матери Гарри, и украсила шею ожерельем из рубинов.
"He will not notice," she thought, "he is not that sort of person, he does not care about women, or their clothes, or their jewels," and yet she found herself dressing with great care, combing her ringlets round her fingers and setting them behind her ears.	"Ах, все это напрасно, - думала она, - он ничего не заметит. Он не из тех мужчин, которые обращают внимание на наряды и украшения. Женщины его вообще не интересуют". Но все же продолжала тщательно накручивать локоны на палец и аккуратно укладывать их по бокам.
Suddenly she heard the stable clock strike ten, and in a panic she laid the comb aside, and went downstairs.	Неожиданно часы на конюшне пробили десять, она испуганно отложила расческу и побежала вниз.
The staircase led direct into the dining-hall, and she saw that William had lighted every candle, even as she had told him, and the bright silver shone on the long table.	Спустившись по лестнице в столовую, она увидела, что Уильям в точности исполнил ее указания: свечи были зажжены, а на длинном столе сверкало начищенное серебро.
William himself was standing there, arranging dishes on the sideboard, and she went to see what it was he had prepared. Then she smiled.	Сам он стоял здесь же, у буфета, завершая последние приготовления. Она подошла поближе, чтобы узнать, чем он их порадует, и не смогла удержаться от улыбки.
"Oh, William, now I know why you went down to Helford this afternoon, returning with a basket."	- Так вот почему ты ходил сегодня в Хелфорд и вернулся с корзинкой, - сказала она.
For there on the sideboard was crab, dressed and prepared in the French fashion, and there were small new potatoes too, cooked in their skins, and a fresh green salad sprinkled with garlic, and tiny scarlet radishes.	На буфете красовался разделанный краб, приготовленный по-французски, блюдо молодой картошки в мундире, свежий зеленый салат, сдобренный чесноком, и мелкая ярко-красная редиска.
He had found time too to make pastry. Thin, narrow wafers, interlaid with cream, while next to them, alone in a glass bowl, was a gathering of the first wild strawberries of the year.	У Уильяма хватило времени даже на десерт - Дона увидела тонкие вафельные трубочки с кремом и целую миску свежей земляники.
"William, you are a genius," she said, and he bowed, permitting himself a smile.	- Уильям, ты поистине превзошел самого себя! -воскликнула она. На что он позволил себе улыбнуться и с поклоном ответить:
"I am pleased you are glad, my lady."	- Очень рад, что вам понравилось, миледи.
"How do I look? Will your master approve?" she asked him, turning on her heels.	- Как я выгляжу? - спросила она, поворачиваясь на каблуках. - Достаточно хорошо, чтобы заслужить одобрение твоего хозяина?

"He will make no comment, my lady," replied the servant, "but I do not think he will be entirely indifferent to your appearance."	- Не думаю, что вы дождетесь от него одобрения, миледи, - ответил слуга. - Хотя абсолютно равнодушным ваш вид его, конечно, не оставит.
"Thank you, William," she said gravely, and went out into the salon to await her guest.	- Спасибо и на этом, - мрачно ответила она и отправилась в гостиную, чтобы не пропустить появления француза.
William had drawn the curtains for greater safety, but she pulled them back, letting in the summer night, and as she did so the Frenchman came towards her across the lawn, a tall, dark figure, walking silently.	Уильям из предосторожности задернул в гостиной все шторы. Она раздернула их, впуская в комнату сладкие ароматы летней ночи, и выглянула наружу; по лужайке к дому неслышно двигалась высокая темная фигура - француз был уже здесь.
She saw at once that he had fallen in with her mood, and knowing that she would play the lady of the manor he had dressed himself, even as she had done, as though for a party.	Очевидно, он догадался, что ей захочется сыграть роль хозяйки, - его наряд был тщательно подобран и полностью отвечал ее намерениям.
The moonlight touched his white stockings, and glimmered on his silver-buckled shoes. His long coat was wine-coloured, and his sash the same, though in a deeper tone, and there was lace at his throat, and at his wrists.	Она разглядела белые чулки, туфли с серебряными пряжками, поблескивающими в лунном свете, длинный камзол вишневого цвета, пояс чуть более темного оттенка, рубашку с кружевным воротником и кружевными манжетами.
He still disdained the curled wigs of fashion, and wore his own hair, like a cavalier.	Но парик он так и не надел, предпочитая прическу из собственных волос, делающую его похожим на солдата.
Dona held out her hand to him, and this time he bent over it, as a guest should do, brushing it with his lips, and then stood on the threshold of the salon, by the long window, looking down upon her with a smile.	Подойдя к Доне, он поклонился и почтительно, как и подобает гостю, поцеловал ее протянутую руку. Затем остановился в дверях гостиной и с улыбкой взглянул на нее.
"Supper awaits you," she said, shy suddenly, for no reason, and he did not answer, but followed her in to the dining-hall, where William stood waiting behind her chair.	- Ужин готов, - сказала она, только чтобы что-нибудь сказать. Он промолчал и двинулся вслед за ней в столовую, где их уже поджидал Уильям.
The guest stood a moment, looking about him at the blaze of candles, at the bright silver, at the shining plates with the rose border, and then he turned to the hostess, with that same slow mocking smile she had grown to expect:	На пороге он на минуту задержался, окидывая взглядом горящие свечи, ярко начищенное серебро и матово поблескивающие тарелки с каймой из роз. Потом повернулся к хозяйке и произнес со своей обычной неторопливой и насмешливой улыбкой:
"Is it wise of you, do you think, to put all this temptation before a pirate?"	- А вы не боитесь выставлять все эти соблазны перед пиратом?
"It is William's fault," said Dona, "it is all William's doing."	- Это не моя идея, - пробормотала Дона. - Я здесь ни при чем, это все Уильям...
"I don't believe you," he said; "William never made these preparations for me before, did you, William?	- Не может быть, - сказал француз. - Раньше он меня так не баловал.
You cooked me a chop and served it to me on a chipped plate, and you brushed away one of the covers of the chairs, and told me I must be content."	Обычно он ограничивался тем, что зажаривал кусок мяса, швырял его на выщербленную тарелку и сдергивал чехол с одного из стульев. Верно, Уильям?

"Yes, sir," said William, his eyes glowing in his small round face, and Dona sat down, shy no longer, for the presence of William broke constraint between them.	- Да, сэр, - откликнулся слуга, и его круглое личико просияло. Дона уселась за стол, чувствуя, как робость и неловкость, возникшие между ними вначале, исчезают благодаря присутствию Уильяма.
He understood his role, playing the butt to perfection, laying himself open purposely to shafts of wit from his mistress, accepting with a smile and a shrug of the shoulder the mockeries of his master.	Он отлично понимал свою роль и охотно позволял хозяину и хозяйке оттачивать на нем свое остроумие, отвечая улыбкой и легким пожатием плеч на их шутливые реплики.
And the crab was good, the salad excellent, the pastries light as air, the strawberries nectar, the wine perfection.	К тому же краб был весьма недурен, салат отменно сочен, пирожные вкусны, земляника ароматна, а вино - выше всяких похвал.
"I am a better cook than William, for all that," pronounced his master, "and one day you shall taste my spring chicken, roasted on a spit."	- А все-таки Уильяму до меня далеко, - заметил француз. - Вот погодите, как-нибудь я угощу вас своим коронным блюдом - цыпленком на вертеле.
"I will not believe it," she said, "chickens were never roasted in that cabin of yours, like a hermit's cell.	- И где же вы собираетесь его готовить? -недоверчиво спросила Дона. - Уж не в своей ли каюте, этой суровой келье отшельника?
Cooking and philosophy do not go together."	Философия и кулинария как-то плохо вяжутся друг с другом.
"On the contrary, they go very well," he said, "but I will not roast your chicken in my cell.	- Напротив, - возразил он, - они прекрасно друг друга дополняют.
We will build a wood fire in the open, on the shores of the creek, and I will roast your chicken for you there.	Но жарить цыпленка я буду, конечно, не в каюте, а на костре, который мы с вами разожжем где-нибудь на берегу ручья, под открытым небом.
But you must eat it in your fingers.	Только есть его нужно непременно руками.
And there will be no candle-light, only the light of the fire."	И не при свечах, а здесь же, у костра.
"And perhaps the night-jar you told me about will not be silent," she said.	- И может быть, тогда из леса прилетит козодой и пропоет для нас свою песню, - сказала она.
"Perhaps!" He smiled at her across the table, and she had a sudden vision of the fire they would build, on the shore beside the water, and how the flames would hiss and crackle in the air, and how the good burnt smell of roasting chicken would come to their nostrils. The cooking would absorb him, even as his drawing of the heron absorbed him yesterday, and his planning of piracy would do tomorrow.	- Может быть, - с улыбкой ответил он. Дона представила костер, который они разожгут на берегу, у самой кромки воды, искры, с шипением и треском уносящиеся в небо, аппетитный запах, щекочущий ноздри... Наверное он будет готовить цыпленка так же серьезно и сосредоточенно, как вчера рисовал цаплю, а завтра будет разрабатывать план очередной операции.
She noticed, for the first time, that William had left them, and rising from the table she blew the candles, and led the way into the salon.	Неожиданно она заметила, что Уильям ушел, оставив их вдвоем. Она поднялась, задула свечи и провела его в гостиную.
"Smoke, if you wish," she said, and there, on the mantelpiece before him, he recognised his jar of tobacco.	- Можете закурить, если хотите, - сказала она, показывая на камин, где лежала забытая им табакерка.
"The perfect hostess," he said.	- Вы необыкновенно гостеприимны, - ответил он.

She sat down, but he went on standing by the mantelpiece, filling his pipe, looking about the room as he did so.	Она уселась в кресло, а он остался стоять у камина, набивая трубку и с интересом поглядывая вокруг.
"It is all very different from the winter," he said.	- Да, - проговорил он наконец, - здесь многое переменилось с зимы.
"When I came then, the covers shrouded the furniture, and there were no flowers.	Когда я приезжал сюда последний раз, мебель скрывалась под чехлами, а в вазах не было цветов.
There was something austere about the room.	Все выглядело уныло и заброшенно.
You have changed all that."	Ваш приезд преобразил Нэврон.
"All empty houses are like sepulchres," she said.	- Все пустые дома кажутся заброшенными, -сказала она.
"Ah, yes - but I don't mean that Navron would have remained a sepulchre, had anyone else broken the silence."	- Конечно, - согласился он, - но я имел в виду не это. Я хотел сказать, что Нэврон выглядел бы заброшенным, если бы не вы, а кто-то другой нарушил его уединение.
She did not answer. She was not sure what he meant.	Она не ответила - его фраза показалась ей не совсем понятной.
For a while there was silence between them, and then he said,	Оба помолчали, затем он спросил:
"What brought you to Navron, in the end?"	- А, собственно говоря, почему вы сюда приехали?
She played with a tassel of the cushion behind her head.	Она подняла руку и принялась вертеть кисточку на подушке, лежавшей у нее под головой.
"You told me yesterday that Lady St. Columb was something of a celebrity," she said, "that you had heard gossip of her escapades.	- Помните, вчера вы говорили о дурной славе, которой пользуется имя Доны Сент-Колам, о сплетнях, которые идут за ней по пятам?
Perhaps I was tired of Lady St. Columb, and wanted to become somebody else."	А что, если мне надоело быть Доной Сент-Колам? Что, если мне захотелось стать кем-то другим?
"In other words - you wished to escape?"	- А, вот оно что, - произнес он. - Значит, вы просто решили удрать.
"That is what William told me you would say."	- Уильям предупреждал меня, что вы именно так расцените мой приезд.
"William has experience.	- У Уильяма большой опыт.
He has seen me do the same sort of thing.	Он помнит, что и я в свое время поступил точно так же.
Once there was a man called Jean-Benoit Aubery, who had estates in Brittany, money, friends, responsibilities, and William was his servant.	Когда-то в Бретани жил человек по имени Жан-Бенуа Обери. Он был богат, владел несколькими поместьями, у него были друзья, положение в обществе и верный, преданный слуга, которого звали Уильям.
And William's master became weary of Jean-Benoit Aubery, and so he turned into a pirate, and built La Mouette."	Но в один прекрасный день хозяину Уильяма надоело быть Жаном-Бенуа Обери и он решил сделаться пиратом. Он построил себе корабль и назвал его "Ла Муэтт".
"And is it really possible to become somebody else?"	- Разве можно изменить свою судьбу?

"I have found it so."	- Как видите, можно.
"And you are happy?"	- И вы счастливы?
"I am content."	- Я удовлетворен.
"What is the difference?"	- В чем же разница?
"Between happiness and contentment?	- Разница между счастьем и удовлетворением?
Ah, there you have me. It is not easy to put into words.	Сложный вопрос, сразу и не ответишь.
Contentment is a state of mind and body when the two work in harmony, and there is no friction.	Наверное, в том, что у довольного человека и ум, и сердце находятся в полном согласии, работают дружно и слаженно.
The mind is at peace, and the body also. The two are sufficient to themselves.	Ум спокоен, сердце свободно, оба отлично дополняют друг друга.
Happiness is elusive - coming perhaps once in a lifetime - and approaching ecstasy."	Ну а счастье... счастье капризно, оно может явиться раз в жизни - и одарить ни с чем не сравнимым блаженством.
"Not a continuous thing, like contentment?"	- То есть вы хотите сказать, что удовлетворение прочно и долговременно, а счастье зыбко и мимолетно?
"No, not a continuous thing.	- Да, именно так!
But there are, after all, degrees of happiness.	Впрочем, у счастья много оттенков.
I remember, for instance, one particular moment after I became a pirate, and I fought my first action, against one of your merchant ships.	Я, например, до сих пор помню свою первую вылазку, когда мы решили захватить английское торговое судно.
I was successful, and towed my prize into port.	Все закончилось успешно, и мы благополучно доставили его в порт.
That was a good moment, exhilarating, happy.	Я был по-настоящему счастлив в эту минуту.
I had achieved the thing I had set myself to do, of which I had been uncertain."	Мне удалось достичь того, к чему я стремился, удалось, несмотря на все трудности.
"Yes," she said. "Yes - I understand that."	- Да, - проговорила она, - да... Я понимаю.
"And there have been other moments too.	- И таких минут, поверьте, наберется немало.
The pleasure felt after I have made a drawing, and I look at the drawing, and it has the shape and form of what I meant.	Я испытываю счастье, когда заканчиваю рисунок и вижу, что под моим пером он обретает ту форму, которую я хотел ему придать.
That is another degree of happiness."	Вот вам и еще один оттенок счастья.
"It is easier then, for a man," she said, "a man is a creator, his happiness comes in the things that he achieves.	- Мужчинам проще, - сказала она, - природа создала их для творчества.
What he makes with his hands, with his brain, with his talents."	Они могут сотворить счастье своими руками, с помощью силы, ума или таланта.
"Possibly," he said. "But women are not idle. Women have babies.	- Верно, - ответил он, - но и у женщин есть свое призвание - дети.

That is a greater achievement than the making of a drawing, or the planning of an action."	Воспитать ребенка не менее сложно, чем нарисовать хорошую картину или разработать план операции.
"Do you think so?"	- Вы действительно так считаете?
"Of course."	- Разумеется.
"I never considered it before."	- Мне это никогда не приходило в голову.
"You have children, have you not?"	- Но ведь у вас есть дети?
"Yes - two."	-Да... двое.
"And when you handled them for the first time, were you not conscious of achievement?	- Неужели вы не чувствовали себя творцом, когда впервые держали их на руках?
Did you not say to yourself,	Неужели вы не говорили себе:
' This is something I have done - myself?	"Это создала я. Это мое творение"?
And was not that near to happiness?"	Неужели вы не были тогда счастливы?
She thought a moment, and then smiled at him.	Она задумалась, а потом с улыбкой ответила:
"Perhaps," she said.	- Да, пожалуй, вы правы.
He turned away from her, and began touching the things on the mantelpiece.	Он отвернулся и начал разглядывать безделушки, стоявшие на камине.
"You must not forget I am a pirate," he said; "here you are leaving your treasures about in careless fashion.	- Вы слишком беспечны, - проговорил он наконец, - нельзя оставлять на виду такие сокровища, когда приглашаешь в гости пирата.
This little casket, for instance, is worth several hundred pounds."	Вот эта шкатулка, например, стоит никак не меньше нескольких сотен фунтов.
"Ah, but then I trust you."	- Я вам доверяю.
"That is unwise."	- Совершенно напрасно.
"I throw myself upon your mercy."	- Я рассчитываю на вашу снисходительность.
"I am known to be merciless."	- Про меня говорят, что я не знаю снисхождения.
He replaced the casket, and picked up the miniature of Harry.	Он поставил шкатулку обратно и взял в руки миниатюру Гарри.
He considered it a moment, whistling softly.	Некоторое время он разглядывал ее, тихонько насвистывая, потом спросил:
"Your husband?" he said.	- Ваш муж?
"Yes."	- Да, - ответила она.
He made no comment, but put the miniature back into its place, and the fashion in which he did so, saying nothing of Harry, of the likeness, of the miniature itself, gave to her a curious sense of embarrassment.	Он ничего больше не добавил и молча водворил портрет на место. И это его молчание, а также то, что он ни словом не обмолвился о достоинствах или недостатках миниатюры, о ее сходстве с оригиналом, неожиданно больно задело ее.
She felt instinctively that he thought little of Harry, considered him a dolt, and she wished suddenly that the miniature had not been there, or that Harry was in some way different.	Она поняла, что он не слишком высокого мнения о Г арри, что он считает его жалким и никчемным. Ей стало досадно, что она поставила портрет на камин и что Гарри был именно таким, каким изобразил его художник.

"It was taken many years ago," she found herself saying, as though in defence; "before we were married."	- Портрет сделан очень давно, - проговорила она, словно оправдываясь, - еще до нашей свадьбы.
"Oh, yes," he said.	- Вот как? - произнес он.
There was a pause, and then -	Затем помолчал и спросил:
"That portrait of you," he said, "upstairs in your room, was that done about the same time?"	- А ваш портрет, тот, что висит в спальне, написан в это же время?
"Yes," she said, "at least - it was done soon after I became betrothed to Harry."	- Да, - ответила она, - точнее, сразу после помолвки.
"And you have been married - how long?"	- И давно вы замужем?
"Six years.	- Шесть лет.
Henrietta is five."	Нашей старшей дочери сейчас пять.
"And what decided you upon marriage?"	- А почему вы вышли замуж?
She stared back at him, at a loss for a moment; his question was so unexpected.	Она растерянно посмотрела на него - вопрос был довольно неожиданный.
And then, because he spoke so quietly, with such composure, as though he were asking why she had chosen a certain dish for dinner, caring little about the answer, she told him the truth, not realising that she had never admitted it before.	Однако он задал его таким естественным тоном, словно речь шла о выборе блюд к обеду, и она, сама того не желая, ответила ему так просто и честно, как никогда не ответила бы себе самой:
"Harry was amusing," she said, "and I liked his eyes."	- Из любопытства. А еще потому, что у Гарри были очень красивые глаза.
As she spoke it seemed to her that her voice sounded very far distant, as though it were not herself who spoke, but somebody else.	Слова ее прозвучали отстраненно, как будто их проговорил кто-то другой.
He did not answer. He had moved away from the mantelpiece, and had sat down on a chair, and was pulling out a piece of paper from the great pocket of his coat.	Он ничего не сказал - молча отошел к камину, сел на стул и достал из кармана камзола листок бумаги.
She went on staring in front of her, brooding suddenly upon Harry, upon the past, thinking of their marriage in London, the vast assembly of people, and how poor Harry, very youthful, scared possibly at the responsibilities before him, and having little imagination, drank too much on their wedding-night, so as to appear bolder than he was, and only succeeded in seeming a very great sot and a fool.	Дона не видела этого, она смотрела прямо перед собой и думала о прошлом. Ей вспомнилась их свадьба, состоявшаяся в Лондоне, и толпы приглашенных, и то, как Г арри, совсем еще юный и наивный, напуганный важностью предстоящего события, решил немного подбодрить себя и так надрался на праздничном ужине, что с трудом дотащился до кровати.
And they had journeyed about England, to meet his friends, for ever staying in other people's houses in an atmosphere strained and artificial, and she - starting Henrietta almost immediately - became irritable, fretful, entirely unlike herself, so unaccustomed to ill-health of any kind.	А потом было свадебное путешествие, и они колесили по Англии, подолгу гостя у его друзей, казавшихся ей жеманными и неискренними. Да и сама она в те дни сильно изменилась: она уже ждала Г енриетту, чувствовала себя отвратительно и, не привыкнув к недомоганиям, сделалась злой, капризной и раздражительной.
The impossibility of riding, of walking, of doing all the things she wished to do, increased her irritation.	Пришлось оставить прежние веселые забавы, долгие прогулки, катание на лошадях, и это еще больше угнетало и раздражало ее.

It would have helped could she have talked to Harry, asked for his understanding, but understanding, to him, meant neither silence, nor tenderness, nor quiet, but a rather hearty boisterousness, a forced jollity, a making of noise in an endeavour to cheer her, and on top of it all great lavish caresses that helped her not at all.	Если бы она могла побеседовать с Гарри, получить от него помощь, поддержку и утешение, возможно, ей стало бы легче. Но утешения его выражались в основном в глупых, вымученных шутках, которыми он надеялся поднять ее дух, и в неумеренных ласках, отнюдь не улучшавших ее настроения.
She looked up suddenly, and saw that her guest was drawing her.	Она подняла голову и увидела, что француз рисует ее.
"Do you mind?" he said.	- Вы позволите? - спросил он.
"No," she said, "of course not," wondering what sort of drawing he would make, and she watched his hands, skilful and quick, but she could not see the paper, for it rested against his knee. "How did William come to be your servant?" she asked.	- Да, пожалуйста, - поспешно ответила она, стараясь представить, какой он ее изобразит. Рисунок лежал у него на колене, ей была видна только его рука, быстро и уверенно скользившая по бумаге. - А где вы познакомились с Уильямом? - спросила она.
"His mother was a Breton - you did not know that, I suppose?" he answered.	- В Бретани. Он ведь тоже бретонец, по матери. Разве он вам не рассказывал?
"No," she said.	- Нет.
"His father was a mercenary, a soldier of fortune, who somehow or other found his way to France, and married.	- Его отец был наемным солдатом. Судьба занесла его во Францию, где он встретился с матерью Уильяма.
You must have noticed William's accent."	Вы заметили, какой у Уильяма сильный акцент?
"I thought it Cornish."	- Да, но я приняла его за корнуоллский.
"Cornishmen and Bretons are very much alike. Both are Celts.	- Эти языки действительно похожи, оба произошли от кельтского.
I discovered William first running barefoot, with torn breeches, about the streets of Quimper.	Что касается Уильяма, то впервые я увидел его в Кемпере. Он был нищ как церковная крыса, да к тому же замешан в одну неприятную историю.
He was in some scrape or other, which I managed to save him from.	Парню явно не везло, и я решил ему помочь.
From then he became one of the faithful.	После этого он сам изъявил желание поступить ко мне на службу.
He learnt English, of course, from his father.	Английский он, по всей вероятности, узнал от отца.
I believe he lived in Paris for many years, before I fell in with him.	А до нашей встречи, кажется, успел еще несколько лет пожить в Париже.
I have never delved into William's life history.	Впрочем, я никогда не вмешивался в его жизнь и не разузнавал о его прошлом.
His past is his own."	Захочет, расскажет сам.
"And why did William decline to become a pirate?"	- А почему он не плавает вместе с вами?
"Alas! For a reason most prosaic, and unromantic.	- О, тут все очень просто, ничего романтического.
William has an uneasy stomach.	Дело в том, что у Уильяма слабый желудок.

The channel that separates the coast of Cornwall from the coast of Brittany is too much for him."	Пролив, отделяющий Корнуолл от бретонского побережья, для него непреодолимое препятствие.
"And so he finds his way to Navron, which makes a most excellent hiding-place for his master?"	- И поэтому он с благословения своего хозяина решил устроиться в Нэвроне?
"Precisely."	- Совершенно верно.
"And Cornish men are robbed, and Cornish women go in fear for their lives, and more than their lives, so Lord Godolphin tells me?"	- И теперь бедным корнуоллцам приходится дрожать за свое добро, а корнуоллкам не спать ночами, опасаясь в любую минуту расстаться с жизнью... И не только с жизнью, как уверяет меня лорд Годолфин.
"The Cornish women flatter themselves."	- Думаю, что корнуоллки обольщаются на свой счет.
"That is what I wanted to tell Lord Godolphin."	- То же самое и я хотела сказать лорду Годолфину.
"And why did you not?"	- Что же вас удержало?
"Because I had not the heart to shock him."	- Побоялась его шокировать.
"Frenchmen have a reputation for gallantry which is entirely without foundation.	- Французов почему-то всегда - совершенно незаслуженно - обвиняют в волокитстве.
We are shyer than you give us credit for.	Мы гораздо скромней, чем о нас думают.
Here - I have finished your portrait."	Ну вот, ваш портрет готов.
He gave her the drawing, and leant back in his chair, his hands in the pockets of his coat.	Он протянул ей листок и откинулся на стуле, засунув руки в карманы камзола.
Dona stared at the drawing in silence.	Дона молча рассматривала рисунок.
She saw that the face that looked up at her from the torn scrap of paper belonged to the other Dona - the Dona she would not admit, even to herself.	Лицо, глядевшее на нее с маленького клочка бумаги, принадлежало не ей, а той Доне, в существовании которой она не хотела признаваться даже себе самой.
The features were unchanged, the eyes, the texture of the hair, but the expression in the eyes was the one she had seen sometimes reflected in her mirror, when she was alone.	Она узнавала черты лица, волосы, глаза... Но выражение, таившееся в этих глазах, было до странности похожим на то, которое она иногда ловила в зеркале, оставаясь наедине сама с собой.
Here was someone with illusions lost, someone who looked out upon the world from a too narrow casement, finding it other than she had hoped, bitter, and a little worthless.	Это был портрет женщины, у которой не осталось никаких иллюзий, - женщины, смотревшей на мир через узенькое оконце и видевшей в нем только разочарование, горечь и пустоту.
"It is not very flattering," she said, at length.	- Не слишком лестная характеристика, -проговорила она наконец.
"That was not my intention," he replied.	-Я в этом не виноват.
"You have made me appear older than I am."	- Вы сделали меня старше, чем я есть.
"Possibly."	- Возможно.
"And there is something petulant about the mouth."	- И рот получился чересчур капризным...
"I dare say."	- Ничего не поделаешь.
"And - and a curious frown between the brows."	- И брови нахмурены...

"Yes."	- Верно.
"I don't think I like it very much."	- Нет, не нравится мне этот портрет.
"No, I feared you would not. A pity.	- Ну что ж, очень жаль.
I might have turned from piracy to portraiture."	А я, признаться, надеялся, что смогу когда-нибудь бросить пиратство и заняться писанием портретов.
She gave it back to him, and she saw he was smiling.	Она протянула ему рисунок и увидела, что он смеется.
"Women do not like to hear the truth about themselves," she said.	- Женщины не любят, когда им говорят правду в глаза, - проговорила она.
"Does anyone?" he asked.	- Конечно, этого никто не любит, - откликнулся он.
She would not continue the discussion.	Она поторопилась переменить тему:
"I see now why you are a successful pirate," she told him, "you are thorough in your work.	- Теперь я понимаю, почему ваши вылазки оканчиваются удачно: вы все стараетесь довести до конца.
The same quality shows itself in your drawings. You go to the heart of your subject."	Это заметно и по вашим рисункам - вам удается схватить самую суть.
"Perhaps I was unfair," he said. "I caught this particular subject unawares, when a mood was reflected in her face.	- Я тоже иногда ошибаюсь, - проговорил он. - Что касается этого портрета, я всего лишь хотел передать настроение, которое увидел на лице своей модели.
Now if I drew you at another time, when you were playing with your children, for example, or simply when you were giving yourself up to the delight of having escaped - the drawing would be entirely different.	Если бы я застал ее в другой момент, например когда она играет с детьми или просто отдыхает, радуясь вновь обретенной свободе, - возможно, портрет получился бы иным.
Then you might accuse me of flattering you."	И не исключено, что тогда вы обвинили бы меня в приукрашивании действительности.
"Am I really as changeable as that?"	- Неужели у меня такая изменчивая внешность?
"I did not say you were changeable.	- Дело не в изменчивости.
It just happens that you reflect upon your face what is passing through your mind, which is exactly what an artist desires."	Просто на вашем лице отражается все, о чем вы думаете. Вы настоящая находка для художника.
"How very unfeeling of the artist."	- Возможно, но художнику в таком случае гордиться нечем.
"How so?"	- Почему же?
"To make copy of emotion, at the expense of the sitter.	- Потому что главное для него - запечатлеть настроение, а сама модель его не интересует.
To catch a mood, and place it on paper, and so shame the possessor of the mood."	Но когда настроение схвачено и перенесено на бумагу, расплачиваться приходится не ему, а модели.
"Possibly.	- Думаю, что модели это пойдет только на пользу.

But on the other hand the owner of the mood might decide, on seeing herself reflected for the first time, to discard the mood altogether, as being unworthy, and a waste of time."	Художник дает ей возможность взглянуть на себя со стороны, понять, какие черты ее характера не вызывают симпатии у окружающих, а от каких и вовсе не мешало бы избавиться.
As he spoke he tore the drawing across, and then again into small pieces.	И с этими словами он разорвал рисунок пополам, а потом еще и еще, на мелкие кусочки.
"There," he said, "we will forget about it.	- Вот так, - сказал он, - и давайте забудем об этом.
And anyway it was an unpardonable thing to do.	Я действительно вел себя бесцеремонно.
You told me yesterday that I had been trespassing upon your land.	Вы были правы, обвинив меня вчера в покушении на чужую территорию.
It is a fault of mine, in more ways than one.	Сегодня я снова допустил ту же ошибку. Простите.
Piracy leads one into evil habits."	Пиратская жизнь отучает людей от хороших манер.
He stood up, and she saw that he had it in his mind to g°.	Он поднялся, и она поняла, что он собирается уходить.
"Forgive me," she said. "I must have seemed querulous, and rather spoilt.	- Это вы простите меня, - ответила она, - мне не следовало принимать это так близко к сердцу.
The truth is - when I looked upon your drawing - I was ashamed, because for the first time someone else had seen me as I too often see myself.	Но когда я взяла в руки свой портрет, мне вдруг стало... стало стыдно, что кто-то смог увидеть меня такой, какой я слишком часто видела себя сама.
It was as though I had some blemish on my body and you had drawn me, naked."	У меня было такое ощущение, словно с меня сдернули одежду, выставив напоказ тайный изъян, который я старательно ото всех скрывала.
"Yes. But supposing the artist bears a similar blemish himself, only more disfiguring, need the sitter still feel ashamed?"	- Да, понимаю, - проговорил он. - Ну а если бы вы узнали, что у художника тоже есть изъян, и, может быть, еще более уродливый, чем ваш, -неужели вы и тогда стали бы его стыдиться?
"You mean, there would be a bond between them?"	- Напротив, - ответила она, - я почувствовала бы к нему симпатию... как к товарищу по несчастью.
"Exactly."	- Вот видите.
Once more he smiled, and then he turned, and went towards the window.	Он снова улыбнулся и, повернувшись, направился к балконной двери.
"When the east wind starts blowing on this coast it continues for several days," he said.	- В этих краях есть примета, - проговорил он на ходу, - если восточный ветер начинает дуть, он не утихает несколько дней.
"My ship will be weather-bound and I can be idle, and make many drawings.	Мой корабль поневоле обречен на бездействие, и мне не остается ничего иного, как заняться рисованием.
Perhaps you will let me draw you again?"	Не согласитесь ли вы попозировать мне еще раз?
"With a different expression?"	- А какое настроение вы теперь пожелаете запечатлеть?
"That is for you to say.	- Выбирайте сами.

Do not forget you have signed your name in my book, and when the mood comes upon you to make your escape even more complete, the creek is accustomed to fugitives."	Я только хочу напомнить, что отныне вы член нашей команды, и если вам вдруг покажется, что ваше бегство проходит не слишком весело - добро пожаловать, ручей всегда готов принять беглецов.
"I shall not forget."	- Хорошо, я запомню.
"There are birds to watch, too, and fishes to catch, and streams to be explored.	- В лесу много птиц, в реке много рыбы, в чаще много других ручьев.
All these are methods of escape."	Вы сможете смотреть, слушать и узнавать новое, а это тоже неплохой способ убежать от себя.
"Which you have found successful?"	- Вы его уже опробовали?
"Which I have found successful.	- Да, и нашел вполне пригодным.
Thank you for my supper.	Благодарю за ужин.
Good night."	Спокойной ночи.
"Good night."	- Спокойной ночи.
This time the Frenchman did not touch her hand, but went out through the window, without looking back, and she watched him disappear amongst the trees, his hands thrust deep into the pockets of his coat.	На этот раз он не стал целовать ей руку, а молча подошел к двери, переступил через порог и, не оглядываясь, двинулся по лужайке к лесу.
CHAPTER VIII	Глава 8
The air was stifling inside the house, and because of his lady's condition Lord Godolphin had commanded that the windows should be shut, and the curtains drawn across them to screen her from the sun.	В комнатах было душно - заботясь о здоровье супруги, лорд Годолфин приказал закрыть все окна и задернуть их плотными шторами, не пропускающими солнечных лучей.
The brightness of midsummer would fatigue her, the soft air might bring a greater pallor to her already languid cheeks.	Сияние летнего дня могло утомить больную, от свежего воздуха ее бледные щеки побледнели бы еще больше.
But lying on the sofa, backed with cushions, exchanging small civilities with her friends, the half-darkened room humming with heavy chatter and the warm smell of humanity eating crumbling cake -that could tire nobody. It was both Lord Godolphin's and his lady's idea of relaxation.	Нет, настоящий отдых, по мнению лорда и леди Годолфин, заключался в том, чтобы лежать на мягком диване в полутемной комнате, обмениваться ничего не значащими любезностями со знакомыми, вслушиваться в дремотное жужжание их голосов и вдыхать ароматы песочного торта, поданного на десерт.
"Never again," thought Dona, "never again will I be persuaded forth, whether for Harry's or for conscience's sake, to meet my neighbours," and bending down, feigning an interest in a little lap-dog crouching at her gown, she gave him the damp chunk of cake forced upon her by Godolphin himself.	"Все, хватит, - думала Дона, - больше никаких визитов. Пусть Г арри сам навещает своих друзей, если ему так хочется". И, притворившись, что гладит болонку, свернувшуюся у ее ног, она сунула ей кусок липкого теста, полученный недавно от хозяина. Хитрость ее не прошла незамеченной.
Out of the tail of her eye she saw that her action had been observed, and horror upon horror, here was her host bearing down upon her once again, a fresh assortment in his hands, and she must smile her false, brilliant smile, and bow her thanks and place yet another dripping morsel between her reluctant lips.	Оглянувшись украдкой, она увидела, что к ней - о Боже! - приближается сам лорд Годолфин с очередной порцией безвкусного десерта, который она, очаровательно улыбаясь и превозмогая отвращение, должна была тут же отведать.

"If you could only persuade Harry to forsake the pleasures of the Town," observed Godolphin, "we could have many of these small informal gatherings. With my wife in her present state, a large assembly would be prejudicial to her health, but a few friends, such as we have today, can do her nothing but good.	- Если бы Г арри согласился оставить столицу и перебраться в Корнуолл, мы могли бы встречаться почаще, - промолвил лорд Годолфин. - Шумные сборища жене противопоказаны, ну а такие вот скромные дружеские пирушки пошли бы ей только на пользу.
I greatly regret that Harry is not here."	Очень жаль, что Гарри не сумел приехать, очень жаль.
He looked about him, satisfied with his hospitality, and Dona, drooping upon her chair, counted once again the fifteen or sixteen persons in the room, who, weary of each other's company over too great a span of years, watched her with apathetic interest.	Он самодовольно огляделся по сторонам, упиваясь ролью радушного хозяина. Дона изнеможенно откинулась на спинку стула и в сотый раз обвела взглядом комнату. Гости - их было человек пятнадцать или шестнадцать, - как видно, изрядно надоели друг другу за долгие годы и сейчас с вялым любопытством изучали новенькую.
The ladies observed her gown, the new long gloves she played with on her lap, and the hat with the sweeping feather that concealed her right cheek.	Дам в первую очередь интересовал ее наряд: модные длинные перчатки, небрежно брошенные на колени, шляпа с длинным пером, ниспадающим на правую щеку.
The men stared dumbly, as though in the front seats at a playhouse, and one or two, with heavy jovial humour, questioned her about the life at Court, and the pleasures of the King, as though the very fact of her coming from London gave her full knowledge of his life and of his habits.	Мужчины беззастенчиво разглядывали ее, как диковинку, выставленную в балагане. Кое-кто с тяжеловесной любезностью пытался расспрашивать о дворцовых интригах, о светских забавах, о новых увлечениях короля, наивно полагая, что гостья, прибывшая из Лондона, непременно должна быть в курсе всех королевских привычек и привязанностей.
She hated gossip for gossip's sake, and though she might have told them much, had she the mind, of the froth and frivolity from which she had escaped, the artificial painted London, the link-boys with their flares tiptoeing through the dusty cobbled streets, the swaggering gallants standing at the doors of the taverns laughing a little too loudly and singing over-much, that roystering, rather tipsy atmosphere presided over by someone with a brain he would not use, a dark roving eye and a sardonic smile, she kept silent, saying instead how much she loved the country.	Дона не терпела пустых сплетен. Конечно, при желании она могла бы поведать им о пошлости и бессмысленности лондонской жизни, ставших для нее в последнее время просто непереносимыми; о нереальных, похожих на декорации улицах; о мальчишках-факельщиках, осторожно пробирающихся по грязным мостовым; о развязных щеголях, толпящихся у дверей кабаков, - слишком громко хохочущих, слишком азартно горланящих песни; о хмельной, нездоровой атмосфере, окружающей человека с темными беспокойными глазами, насмешливой улыбкой и острым умом, вянущим в бездействии. Но она предпочитала молчать и отделываться вежливыми фразами о преимуществах деревенской жизни.
"It is a great pity that Navron is so isolated," said somebody, "you must find it wretchedly lonely after town.	- Как жаль, что вы поселились в Нэвроне, -заметил кто-то. - Там, наверное, ужасно скучно, особенно после города.
If only we were all a little nearer to you, we could meet more often."	Если бы вы жили чуть-чуть поближе, мы могли бы вас навещать.
"How kind of you," said Dona. "Harry would greatly appreciate the thought.	- Прекрасная мысль, - откликнулась Дона. - Г арри она наверняка очень понравилась бы.

But, alas, the road is exceedingly bad to Navron.	К сожалению, дорога в Нэврон совершенно разбита.
I had great difficulty in coming here today.	Я еле-еле добралась до вас сегодня.
And then, you see, I am a most devoted mother.	Да и дети, знаете ли, отнимают почти все свободное время.
My children absorb nearly all my time."	Материнский долг для меня превыше всего.
She smiled upon the company, her eyes large and very innocent, and even as she spoke there came a sudden vision to her mind of the boat that would be waiting for her at Gweek, the fishing-lines coiled on the bottom boards, and the man who would be idling there, with coat thrown aside, and sleeves rolled up above the elbows.	Она с невинной улыбкой оглядела присутствующих, а перед глазами ее вдруг, неизвестно почему, встала лодка, замершая неподалеку от Г вика, снасти, брошенные на дно, и человек, спокойно поджидающий ее на скамье, -рукава рубашки закатаны до локтя, камзол брошен рядом.
"I consider you show remarkable courage," sighed her ladyship, "in living there all alone, and your husband absent.	- Как это смело с вашей стороны, - проговорила леди Годолфин, - жить в полном одиночестве, без друзей, без мужа.
I find I become uneasy if mine is away for a few hours in the daytime."	Когда мой муж уезжает хотя бы на несколько часов, я места себе не нахожу от беспокойства.
"That is perhaps excusable, under the circumstances," murmured Dona, quelling an insane desire to laugh, to say something monstrous, for the thought of Lady Godolphin languishing here upon her sofa, and aching for her lord, with that distressing growth upon his nose so wretchedly conspicuous, moved her to wickedness.	- Ну, это простительно, - пробормотала Дона, - в вашем-то положении... Ее душил смех, она с трудом удерживалась от того, чтобы не ляпнуть какую-нибудь глупость. Очень уж забавно выглядела эта парочка: леди Годолфин, томно раскинувшаяся на диване, и ее драгоценный супруг со своим малопривлекательным украшением на носу.
"You are, I trust, amply protected at Navron," said Godolphin, turning to her, solemnly. "There is much licence and lawlessness abroad these days.	- Надеюсь, вы позаботились об охране? - сурово осведомился лорд Г одолфин, поворачиваясь к ней. - В округе сейчас неспокойно, всюду бродят разбойники.
You have servants you can trust?"	Вы уверены в своих слугах?
"Implicitly."	- Целиком и полностью.
"It is as well. Had it been otherwise I should have presumed upon my old friendship with Harry, and sent you two or three of my own people."	- Хорошо, а то я мог бы, памятуя о нашей с Г арри дружбе, прислать вам двух-трех надежных людей.
"I assure you it would be entirely unnecessary."	- В этом нет никакой необходимости, уверяю вас.
"So you may think.	- Как знать, как знать.
Some of us believe differently."	Кое-кто из нас считает, что необходимость есть, и немалая.
He looked across at his nearest neighbour, Thomas Eustick, who owned a large estate beyond Penryn - a thin-lipped man with narrow eyes - who had been watching Dona from the other side of the room.	И он посмотрел в сторону Томаса Юстика, своего ближайшего соседа, владельца большого поместья под Пенрином, - тонкогубого узкоглазого человека, внимательно наблюдавшего за ними из другого конца комнаты.
He now came forward, and with him also was Robert Penrose, from Tregony.	Заметив взгляд Годолфина, он подошел поближе, ведя за собой Роберта Пенроуза из Трегони.

"Godolphin has told you, I think, how we are menaced from the sea," he said abruptly.	- Г одолфин уже рассказал вам о напасти, объявившейся на побережье? - спросил он.
"By an elusive Frenchman," smiled Dona.	- Вы имеете в виду этого неуловимого француза? Да, я о нем уже наслышана.
"Who may not remain elusive very much longer," replied Eustick.	- Скоро мы проверим, так ли он неуловим, как кажется, - буркнул Юстик.
"Indeed? Have you summoned more soldiers from Bristol?"	- Вы что же, собираетесь вызвать второй полк солдат из Бристоля?
He flushed, glancing at Godolphin in irritation.	Юстик побагровел и сердито взглянул на Годолфина.
"This time there will be no question of hired mercenaries," he said. "I was against that idea from the first, but as usual was overruled.	- С наемниками мы больше не связываемся, -ответил он. - Я с самого начала не одобрял эту затею, но меня, как всегда, не послушали.
No, we propose dealing with the foreigner ourselves, and I consider our methods will be effective."	Нет, на этот раз мы возьмемся за иностранца сами, и уж теперь-то ему от нас не уйти.
"Providing enough of us join together," said Godolphin drily.	- При условии, что людей наберется достаточно, -сухо заметил Годолфин.
"And the most capable amongst us takes the lead," said Penrose, of Tregony.	- А также при условии, что командовать ими доверят самому способному из нас, - добавил Пенроуз из Трегони.
There was a pause, the three men eyeing one another in suspicion.	Наступила тишина. Трое мужчин злобно уставились друг на друга.
Had the atmosphere, for some reason or other, become a little strained?	Обстановка, похоже, слегка накалилась.
"A house divided against itself will not stand," murmured Dona.	-И дом, разделенный враждой, рухнет... -вполголоса проговорила Дона.
"I beg your pardon?" said Thomas Eustick.	- Что-что? - переспросил Юстик.
"Nothing. I was reminded suddenly of a line from the Scriptures.	- Да так, вспомнилось вдруг Священное писание.
But you were talking about the pirate.	Давайте лучше вернемся к пирату.
One against so many.	Значит, вы хотите объединиться и напасть на него всем миром.
He will be caught, of course.	Перед такой силой ему, конечно, не устоять.
And what is the plan of capture?"	А план действий у вас уже готов?
"It is as yet in embryo, madam, and naturally enough cannot be unfolded.	- Более или менее. Но раскрывать его было бы пока преждевременным.
But I would warn you, and I rather think that is what Godolphin meant just now when he enquired about your servants, I would warn you that we suspect some of the country people in the district to be in the Frenchman's pay."	Впрочем, одно соображение можно высказать уже сейчас. Думаю, что Годолфин намекал именно на него, когда спрашивал вас о слугах. Видите ли, мы подозреваем, что кто-то из местных работает на француза.
"You astound me."	- Какой ужас!

"It is unpardonable, of course, and if our suspicions are verified they will all of them hang, as he will.	- Да, приятного мало. Но если наши догадки подтвердятся, мы обязательно поймаем предателей и вздернем их вместе с главарем.
The fact is we believe the Frenchman to have a hiding-place along the coast, and we believe one or two of the inhabitants must know of this, and are holding their tongues."	Дело осложняется тем, что у француза, по-видимому, есть какое-то тайное убежище на побережье. Мне кажется, местные жители о нем знают, хотя и предпочитают держать язык за зубами.
"Have you not made a thorough search?"	- А вы не пробовали его найти?
"My dear Lady St. Columb, we are forever combing the district.	- Разумеется, пробовали, дражайшая леди Сент-Колам. Мы и сейчас не оставляем этих попыток.
But, as you must have heard, the fellow is as slippery as an eel, like all Frenchmen, and he appears to know our coast better than we do ourselves.	Однако негодяй дьявольски хитер и прекрасно изучил наше побережье.
You have, I suppose, seen nothing of a suspicious nature around Navron?"	Кстати, вы не замечали ничего подозрительного в Нэвроне?
"Nothing whatever."	- Нет, совершенно ничего.
"The manor commands a view of the river, does it not?"	- Если не ошибаюсь, окна вашего дома выходят на реку?
"A most excellent view."	- Да... Вид оттуда изумительный!
"So that you would have seen any strange craft entering or leaving the estuary?"	- И если по реке, вверх или вниз, проплывет корабль, вы его наверняка увидите?
"Most assuredly."	- Думаю, что увижу.
"I have no wish to alarm you, but it is possible, you know, that the Frenchman has used Helford in the past, and may yet do so again."	- Не хотелось бы пугать вас, сударыня, но у нас есть основания предполагать, что во время предыдущих налетов француз останавливался в Хелфорде. Вполне возможно, что он приплывет туда и сейчас.
"You terrify me."	- Не может быть!
"And I must warn you that he is the type of man who would have little respect for your person."	- Увы, сударыня, может. Но и это еще не все. Я обязан предупредить вас: судя по всему, этот негодяй не из тех, кто умеет уважать честь благородной дамы.
"You mean - he is quite unscrupulous?"	- Неужели он настолько низок?
"I fear so."	- Боюсь, что да.
"And his men are most desperate and savage?"	- Наверное, и матросы его такие же отъявленные негодяи?
"They are pirates, madam, and Frenchmen at that."	- Конечно, сударыня. Ведь это пираты, французские пираты.
"Then I will take the greatest possible care of my household.	- Да, теперь я вижу, какая страшная угроза нависла над нами.
Are they, do you think, cannibals also?	А как вы думаете, может быть, они еще и каннибалы вдобавок?

My baby son is not yet two."	Моему сынишке не исполнилось и двух лет...
Lady Godolphin gave a little shriek of horror, and began fanning herself rapidly.	Леди Годолфин издала слабый крик и начала быстро обмахиваться веером.
Her husband clicked his tongue in annoyance.	Ее муж досадливо прищелкнул языком.
"Calm yourself, Lucy, Lady St. Columb was jesting, of course.	- Не волнуйся, Люси, леди Сент-Колам шутит.
I would assure you, though," he added, turning to Dona once again, "that the matter is not a trifling one, nor to be treated with levity.	Извините, сударыня, - проговорил он, снова поворачиваясь к Доне, - мне кажется, что дело это достаточно серьезное и относиться к нему следует с должным вниманием.
I feel myself responsible for the safety of the people in the district around, and as Harry is not with you at Navron I must admit that I am concerned about you."	Я отвечаю за все, что происходит в округе, и, раз уж Гарри не удосужился приехать с вами, мой долг - позаботиться о вашей безопасности.
Dona rose to her feet, holding out her hand.	Дона встала и протянула ему руку.
"It is very good of you," she said, treating him to her special smile, the one she reserved for difficult occasions.	- Вы очень любезны, сударь, - проговорила она, посылая ему одну из самых своих обворожительных улыбок, не раз выручавших ее в трудную минуту.
"I shall not forget your kindness, but I assure you there is no need for anxiety.	- Но, по-моему, вы зря беспокоитесь.
I can, if necessary, bar and bolt my house.	Если понадобится, я просто запру все двери и окна.
And with neighbours such as yourselves" - she glanced from Godolphin to Eustick and to Penrose -"I am aware that no harm can come to me.	С такими соседями, как вы, - и она обвела взглядом Годолфина, Юстика и Пенроуза, - мне нечего бояться.
You are all three so reliable, so stalwart, so very - if I may say so - English, in your ways."	Вы такие надежные, такие основательные, такие, с позволения сказать, английские.
The three men bowed over her hand in turn, and she smiled at each of them.	Все трое по очереди склонились к ее руке, и каждый получил в награду очаровательную улыбку.
"Perhaps," she said, "the Frenchman has left our coasts for good, and you need concern yourselves no more about him."	- Мне кажется, француз сюда больше не явится, -сказала она. - Вы смело можете выбросить его из головы.
"I wish we could think so," said Eustick, "but we flatter ourselves we are beginning to know the scoundrel. He is always most dangerous when he is most quiet.	- Дай-то Бог, - ответил Юстик. - Однако наш опыт- а за это время мы успели-таки основательно изучить привычки этого негодяя, - наш опыт подсказывает, что успокаиваться рано: после затишья непременно последует новый удар.
We shall hear of him again, and that before very long."	Помяните мое слово, скоро он нападет опять.
"And," added Penrose, "he will strike just where we least expect him, under our very noses.	- И именно там, где его меньше всего ждут, -добавил Пенроуз. - Под самым нашим носом.
But it will be the last time."	Но уж на этот раз мы не дадим себя провести.

"It will be my very special pleasure," said Eustick slowly, "to hang him from the tallest tree in Godolphin's park, just before sundown.	- Я заранее предвкушаю, - медленно проговорил Юстик, - как мы вздернем его перед заходом солнца на самом высоком дереве в парке Годолфина.
And I invite the company here present to attend the ceremony."	Приглашаю всех полюбоваться на это приятное зрелище.
"Sir, you are very bloodthirsty," said Dona.	- Вы очень кровожадны, сударь, - заметила Дона.
"So would you be, madam, if you had been robbed of your possessions.	- И вы стали бы кровожадной, сударыня, если бы вас лишили всего имущества.
Pictures, silver, plate - all of considerable value."	Картины, серебро, утварь - он украл самое ценное, что у меня было!
"But think what joy you will have replacing them!"	- Ну так замените их другими.
"I fear I consider the matter in a very different light." He bowed, and turned away, his cheek flushing once again in annoyance.	- Не каждый может позволить себе такую расточительность, - ответил Юстик и, покраснев от досады, отвернулся.
Godolphin accompanied Dona to her carriage. "Your remark was somewhat unfortunate," he said. "Eustick is very near with his money."	- Ваш совет был несколько неуместен, сударыня, -произнес Годолфин, провожая Дону к карете. -Деньги - больной вопрос для Юстика.
"I am notorious," said Dona, "for making unfortunate remarks."	- Ах, я всегда отличалась способностью давать неуместные советы.
"No doubt in London they are understood."	- Должно быть, в Лондоне они пользовались большим успехом?
"I think not.	- Ничуть.
That was one of the reasons I came away from London."	Поэтому я оттуда и уехала.
He stared at her without understanding, and handed her into her carriage.	Он непонимающе посмотрел на нее и подал руку, помогая забраться в карету.
"Your coachman is competent?" he asked, glancing up at William, who alone, and unattended by a footman, held the reins in his hands.	- Вы доверяете своему кучеру? - спросил он, заметив, что Уильям сидит на козлах один, без лакея.
"Very competent," said Dona. "I would trust him with my life."	- Как себе самой.
"He has an obstinate face."	- Лицо у него довольно упрямое.
"Yes - but so amusing, and I adore his mouth."	- Да, но ужасно симпатичное. А рот, по-моему, просто прелесть.
Godolphin stiffened, and stepped away from the door of the carriage.	Годолфин оторопело шагнул в сторону.
"I am sending letters to town within the week," he said coldly, "have you any message for Harry?"	- На днях я отправляю нарочного в Лондон, - сухо произнес он. - Не надо ли что-нибудь передать Гарри?
"Only that I am well, and exceedingly happy."	- Передайте, что я здорова и всем довольна.
"I shall take it upon myself to tell him of my anxiety concerning you."	- С вашего разрешения, я добавил бы несколько слов о грозящей вам опасности.

"Please do not bother."	- Право, не стоит беспокоиться.
"I consider it a duty.	- Беспокойство здесь ни при чем - я выполняю свой долг.
Also Harry's presence in the neighbourhood would be of enormous assistance."	Кроме того, нам сейчас очень пригодилась бы помощь Гарри.
"I cannot believe it."	- Не представляю, чем он может вам помочь.
"Eustick is apt to be obstructive, and Penrose dictatorial, I am constantly having to make the peace."	- Юстик упрям как осел, Пенроуз чересчур самолюбив. Мне то и дело приходится их мирить.
"And you see Harry in the role of peacemaker?"	- И вы надеетесь, что Г арри выступит в роли миротворца?
"I see Harry wasting his time in London, when he should be looking after his property in Cornwall."	- Я надеюсь, что Г арри наконец одумается и вернется в Корнуолл. Он должен защищать свои владения, а не прожигать жизнь в Лондоне.
"The property has looked after itself for a number of years."	- Он живет в Лондоне не первый год, и с владениями пока ничего не случилось.
"That is beside the point.	- Не имеет значения.
The fact of the matter is we need all the help we can get.	Нам дорог сейчас каждый лишний человек.
And when Harry knows that piracy is rampant on the coast..."	Я вообще не понимаю, как это он, зная, что на побережье бесчинствуют пираты...
"I have already mentioned it to him."	- О пиратах я ему уже писала.
"But not with sufficient force, I am persuaded.	- Очевидно, недостаточно убедительно.
If Harry thought for one moment that Navron House itself might be menaced, his possessions stolen, his wife threatened - he would hardly stay in town.	Если бы он до конца осознал, какая беда нависла над нашим краем и какой опасности подвергается его супруга, он ни на минуту не задержался бы в Лондоне.
Were I in his shoes..."	Будь я на его месте...
"Yes, but you are not."	- Вы не на его месте, сударь.
"Were I in his shoes I would never have permitted you to travel west, alone.	- Будь я на его месте, я не отпустил бы вас сюда одну.
Women, without their husbands, have been known to lose their heads."	Без присмотра мужа женщина легко может потерять голову.
"Only their heads?"	- Хорошо, если только голову...
"I repeat, they have been known to lose their heads in a moment of crisis.	- Повторяю, женщина легко может потерять голову, когда ей угрожает опасность.
You think yourself brave enough now, no doubt, but if you came face to face with a pirate I dare swear you would shiver and swoon, like the rest of your sex."	Сейчас вы, конечно, храбритесь, но стоит вам остаться один на один с пиратом, и вы обязательно разрыдаетесь или упадете в обморок -знаю я эти женские штучки.
"I would certainly shiver."	- Да-да, вы правы, я обязательно разрыдаюсь.

"I could not say much in front of my wife, her nerves are very bad at the moment, but one or two ugly rumours have come to my ears, and Eustick's also."	- Я не стал распространяться при жене - ей вредно волноваться, - но до нас с Юстиком дошли кое-какие печальные слухи.
"What sort of rumours?"	- В самом деле?
"Women - er - distressed, and so on."	-Некоторые местные женщины... э-э-э... как бы это выразиться... одним словом, попали в беду.
"Distressed about what?"	- Что же с ними случилось?
"The country people are dumb, they give nothing away.	- Народ тут у нас скрытный, лишнего слова не вытянешь.
But it looks to us as if some of the women in the hamlets hereabouts have suffered at the hands of these damned scoundrels."	Тем не менее нам стало известно, что эти женщины - все они живут в окрестных деревнях -пострадали от рук пиратов.
"Is it not rather unwise to probe into the matter?"	- По-моему, не стоит придавать этому большого значения.
"Why so?"	- Почему же?
"You may find they did not suffer at all, but on the contrary, enjoyed themselves immensely.	- А вдруг выяснится, что они не только не пострадали, а, наоборот, получили немалое удовольствие?
Drive on, will you, William?"	Трогай, Уильям.
And bowing and smiling from her open carriage the Lady St. Columb waved her gloved hand to Lord Godolphin.	Она кивнула ему на прощанье и с улыбкой помахала из окошка затянутой в перчатку рукой.
Down the long avenue they sped, past the peacocks on the smooth lawns, and the deer in the park, and so out on to the highway, and Dona, taking off her hat and fanning herself with it, glanced up at William's stiff back and laughed silently.	Карета прокатила по длинной аллее, миновала ухоженную лужайку с павлинами, парк с оленями и выехала на большую дорогу. Дона сняла шляпу и принялась обмахиваться ею, поглядывая на прямую спину Уильяма и посмеиваясь про себя.
"William, I have behaved very badly."	- Ах, Уильям, я вела себя ужасно.
"So I gathered, my lady."	- Я так и предполагал, миледи.
"It was exceedingly hot in Lord Godolphin's house, and his lady had all the windows shut."	- В гостиной было невыносимо душно, а леди Годолфин к тому же приказала закрыть все окна.
"Very trying, my lady."	- Представляю, как вы мучились, миледи.
"And I found none of the company particularly to my taste."	- А гости! Один скучней другого.
"No, my lady."	- Охотно верю, миледи.
"And for two pins I would have said something perfectly terrible."	- Еще чуть-чуть, и я наговорила бы им грубостей.
"Just as well you had no pins upon you, my lady."	- Хорошо, что вы все-таки удержались, миледи.
"There was a man called Eustick, and another called Penrose."	- Я познакомилась с неким Юстиком и неким Пенроузом.
"Yes, my lady."	- Вот как, миледи?
"I disliked both equally."	- Оба порядочные зануды.

"Yes, my lady."	- Да, миледи.
"The fact of the matter is, William, these people are beginning to wake up.	-Впрочем, это неважно. Главное другое - они, кажется, о чем-то пронюхали.
There was much talk of piracy."	Среди гостей только и разговоров было что о пиратах.
"I overheard his lordship just now, my lady."	- Да, миледи, я слышал, что сказал его светлость, усаживая вас в карету.
"Talk also of plans of capture, of banding themselves together, of hangings from the tallest tree.	- У них есть какой-то план. Они хотят объединиться и угрожают всех перевешать на деревьях.
And they have their suspicions of the river."	А самое главное, они догадались о реке.
"I knew it was only a matter of time, my lady."	- Рано или поздно это должно было случиться, миледи.
"Do you think your master is aware of the danger?"	- Как ты думаешь, твой хозяин знает об опасности?
"I rather think so, my lady."	- Наверное, знает, миледи.
"And yet he continues to anchor in the creek."	- И все-таки не покидает ручей?
"Yes, my lady."	- Да, миледи.
"He has been here nearly a month.	- Он задержался почти на месяц.
Does he always stay as long as this?"	С ним и раньше такое случалось?
"No, my lady."	- Нет, миледи.
"What is his usual visit?"	- На сколько же он останавливался здесь обычно?
"Five or six days, my lady."	- Дней на пять-шесть, миледи.
"The time has gone very quickly.	- Как быстро бежит время!
Possibly he does not realise he has been here so long."	Может быть, он просто забыл, что пора уплывать?
"Possibly not."	- Может быть, миледи.
"I am becoming quite knowledgeable about birds, William."	-Знаешь, Уильям, я уже неплохо разбираюсь в птицах.
"So I have noticed, my lady."	- Я заметил, миледи.
"I am beginning to recognise the many differences in song, and the variations in flight, William."	- Я научилась различать их по голосам и даже по полету.
"Indeed, my lady."	- Это большое достижение, миледи.
"Also I am quite an expert with rod and line."	- А если бы ты видел, как я управляюсь с удочкой!
"That I have also observed, my lady."	- Я видел, миледи.
"Your master is an excellent instructor."	- Твой хозяин - прекрасный учитель, Уильям.
"So it would appear, my lady."	- Вы правы, миледи.
"It is rather strange, is it not, William, that before I came to Navron I thought very little about birds, and even less of fishing?"	- Как странно, до приезда в Нэврон я совершенно не интересовалась птицами и никогда не держала удочку в руках.

"It is rather strange, my lady."	- Действительно странно, миледи.
"I suppose that - that the desire to know about these things was always present, but lying dormant, if you understand what I mean."	-Впрочем, нет... интерес, пожалуй, был, вот только разжечь его было некому, понимаешь?
"I understand your meaning perfectly, my lady."	- Еще бы не понять, миледи.
"It is difficult for a woman to acquire knowledge of birds and of fishing alone, don't you think?"	- Согласись, женщине нелегко одной, без посторонней помощи, одолеть такую сложную науку - я имею в виду ловлю рыбы. И уж тем более научиться распознавать птиц.
"Almost impossible, my lady."	- Согласен, миледи.
"An instructor is really necessary."	- Здесь нужен хороший учитель.
"Quite imperative, my lady."	- Да, миледи, без учителя никак не обойтись.
"But of course the instructor must be sympathetic."	- И не просто хороший, но и терпеливый к тому же.
"That is important, my lady."	- Терпение - это главное, миледи.
"And fond of - imparting his knowledge to his pupil."	-А кроме того, учитель должен любить... свое дело.
"That goes without saying, my lady."	- Что верно, то верно, миледи.
"And possibly, through the pupil, the instructor's own knowledge becomes more perfect.	- И тогда, возможно, во время обучения он и сам откроет для себя что-то новое.
He gains something he did not have before.	Талант его станет богаче, разнообразней, заблещет новыми гранями.
In a sense, they learn from one another."	И оба они - и учитель, и ученик - смогут чему-то научить друг друга.
"You have put the matter in a nutshell, my lady."	- Истинная правда, миледи, лучше не скажешь.
Dear William, he was most companionable.	Ах, что за умница этот Уильям!
He always understood.	Все понимает с полуслова.
It was like having a confessor who never reproved or condemned.	Ни упреков, ни осуждения - ну просто добрый, снисходительный исповедник!
"What story did you tell at Navron, William?"	- Что ты сказал в Нэвроне, Уильям?
"I said that you were staying to dine at his lordship's, and would be late, my lady."	- Сказал, что вы задержитесь у его светлости на ужин и приедете позже.
"And where will you stable the horses?"	- А как же лошади?
"That is all arranged for. I have friends at Gweek, my lady."	- Не беспокойтесь, миледи, лошадей я оставлю в Гвике, у приятеля.
"To whom you have also spun a story?"	- Приятелю ты тоже сочинишь какую-нибудь историю?
"Yes, my lady."	- Разумеется, миледи.
"And where shall I change my gown?"	- А где я смогу переодеться?
"I thought your ladyship would not be averse to changing behind a tree."	- За деревом, миледи, если не возражаете.

"How very considerate of you, William.	- Какая предусмотрительность!
Have you chosen the tree?"	Может быть, ты уже и дерево выбрал?
"I have gone so far as to mark one down, my lady."	- Да, миледи. Я даже имел смелость сделать на нем пометку.
The road turned sharply to the left, and they were beside the river once again.	Дорога круто свернула влево, к реке.
The gleam of water shimmered between the trees.	За деревьями блеснула вода.
William pulled the horses to a standstill.	Уильям остановил лошадей.
He paused a moment, then put his hand to his mouth and gave a sea-gull's cry.	Выждав немного, он поднес руку ко рту и крикнул, подражая чайке.
It was echoed immediately from the river bank, just out of sight, and the servant turned to his mistress.	Из прибрежных кустов тотчас же послышался ответный крик. Слуга повернулся к хозяйке:
"He is waiting for you, my lady."	-Вас ждут, миледи.
Dona pulled out an old gown from behind the cushion in the carriage, and threw it over her arm.	Дона вытащила из-за сиденья старое платье и перекинула его через руку.
"Which is the tree you mean, William?"	- Ну, показывай, какое дерево ты выбрал?
"The wide one, my lady, the oak with the spreading branches."	- Вон тот дуб, миледи, самый широкий и раскидистый.
"Do you think me mad, William?"	- Уильям, тебе не кажется, что я сошла с ума?
"Shall we say - not entirely sane, my lady?"	- Кажется, миледи.
"It is rather a lovely feeling, William."	- Ах, Уильям, если бы ты знал, какое это приятное состояние.
"So I have always understood, my lady."	- Я догадываюсь, миледи.
"One is absurdly happy for no reason - rather like a butterfly."	- Становишься вдруг такой счастливой, такой беззаботной - как бабочка!
"Exactly, my lady."	- Понимаю, миледи.
"What do you know of the habits of butterflies?"	- Рассуждаете о бабочках?
Dona turned, and William's master stood before her, his hands busy with a line which he was knotting, and which he slipped through the eye of a hook, breaking the loose end between his teeth.	Дона обернулась - перед ней стоял француз. В руке он держал веревку и, зажав в зубах один конец, привязывал к другому крючок.
"You walk very silently," she said.	- Как вы неслышно подкрались!
"A habit of long practice."	- Давняя привычка.
"I was merely making an observation to William."	- А мы тут с Уильямом разговорились...
"About butterflies I gather.	- Я слышал - о бабочках.
And what makes you so sure of their happiness?"	А почему вы считаете, что бабочки всегда счастливы?
"One has only to look at them."	- У них такой беспечный вид. Кажется, что им ничего не нужно от жизни...
"Their fashion of dancing in the sun you mean?"	- Только порхать и кружиться на солнце?

"Yes."	-Да.
"And you feel like doing the same?"	- И вы тоже хотите быть похожей на бабочку?
"Yes."	-Да.
"You had better change your gown then.	- Тогда побыстрей переодевайтесь.
Ladies of the manor who drink tea with Lord Godolphin know nothing of butterflies.	Ваш наряд вполне уместен в гостиной лорда Годолфина, но совершенно не подходит для порхания по лугу.
I will wait for you in the boat.	Жду вас в лодке.
The river is alive with fish."	Клев сегодня отличный.
He turned his back on her, and went off again to the river bank, and Dona, sheltered by the spreading oak, stripped herself of her silk gown, and put on the other, laughing to herself, while her ringlets escaped from the clasp that held them, and fell forward over her face.	Он повернулся и пошел к реке. А Дона спряталась за раскидистым дубом и, улыбаясь про себя, принялась стягивать шелковое платье. Прическа ее растрепалась, локоны упали на лицо.
When she was ready she gave her silk gown to William, who was standing with face averted by his horses' heads.	Закончив переодевание, она подошла к Уильяму, который стоял, отвернувшись, рядом с лошадьми, и отдала ему платье.
"We shall go down river with the tide, William, and I will walk up to Navron from the creek."	- Мы поплывем вниз по реке, Уильям. Потом я пешком доберусь до ручья и вернусь в Нэврон.
"Very good, my lady."	- Хорошо, миледи.
"I shall be in the avenue shortly after ten o'clock, William."	- Жди меня около десяти в аллее.
"Yes, my lady."	- Слушаюсь, миледи.
"And you can drive me to the house as though we were just returning from Lord Godolphin's."	- Мы подъедем в карете, как будто только что вернулись от лорда Годолфина.
"Yes, my lady."	- Да, миледи.
"What are you smiling at?"	- Почему ты улыбаешься?
"I was not aware, my lady, that my features were in any way relaxed."	- Мне и в голову не приходило улыбаться, миледи.
"You are a liar.	- Обманщик.
Goodbye."	Ну, с Богом!
"Goodbye, my lady."	- Счастливого пути, миледи.
She lifted her old muslin gown above her ankles, tightening the sash at her waist to keep it in place, and then ran barefoot through the trees to the boat that was waiting beneath the bank.	Она подняла повыше платье, затянула пояс, чтобы не потерялся, и босиком припустила через лес к лодке, поджидавшей ее у берега.
CHAPTER IX	Глава 9
The Frenchman was fixing the worm onto the line, and looked up with a smile.	Француз насаживал на крючок червяка. Заметив ее, он поднял голову и улыбнулся:
"You have not been long."	- Быстро вы управились.
"I had no mirror to delay me."	- Это потому, что здесь нет зеркала.

"You understand now," he said, "how simple life becomes when things like mirrors are forgotten."	- Вот видите, насколько проще становится жить, когда отказываешься от ненужных вещей.
She stepped down into the boat beside him. -	Она шагнула в лодку и уселась рядом с ним.
"Let me fix the worm on the hook," she said.	- Можно я насажу червяка?
He gave her the line, and taking the long paddles he pushed down stream, watching her as she sat in the bows of the boat.	Он передал ей бечевку, а сам взялся за весла и, поглядывая на нее с кормы, начал грести вниз по течению.
She frowned, concentrating on her task, and because the worm wriggled she jabbed her fingers with the hook.	Дона сосредоточенно сдвинула брови и углубилась в свое занятие. Хитрый червяк извивался и дергался, и дело кончилось тем, что крючок вонзился ей в палец.
She swore under her breath, and glancing up, saw that he was laughing at her.	Чертыхнувшись сквозь зубы, она подняла голову и посмотрела на француза. Он улыбался.
"I cannot do it," she said, angrily, "why must a woman be so useless at these things?"	- Не получается, - сердито буркнула она. - У меня нет такого опыта, как у вас.
"I will do it for you directly," he said, "when we are farther down stream."	- Сейчас я вам помогу, - сказал он, - только отъедем подальше.
"But that is beside the point," she said. "I wish to do it myself.	- Не надо мне помогать, - возразила она. - Я хочу сама научиться.
I will not be beaten."	Неужели я не способна справиться с каким-то червяком?
He did not answer, but began whistling softly to himself, and because he took his eye from her, watching a bird flying overhead, saying nothing to her, she settled once again to her task, and presently cried out in triumph,	Он промолчал и, отвернувшись, начал что-то тихо насвистывать. Видя, что он не обращает на нее внимания, а следит за птицей, парящей над их головами, она снова занялась червяком. Через несколько минут на носу послышался торжествующий крик.
"I have done it, look, I have done it," and held up her line for him to see.	- Получилось, получилось! - кричала она, протягивая ему бечевку.
"Very good," he said, "you are making progress," and resting on the paddles, he let the boat drift with the tide.	- Ну вот и отлично, - ответил он. - Я очень рад. Он поднял весла, и лодка плавно заскользила вниз по течению.
Presently, when they had gone some distance, he reached for a large stone under her feet, and fastening this to a long length of rope he threw it overboard, so that they came to anchor, and they sat there together, she in the bows of the boat and he on the centre thwart, each with a fishing-line.	Дав ей немного отплыть, он вытащил из-под сиденья большой камень, привязал к нему длинную веревку и швырнул камень за борт -лодка встала. Оба забросили удочки и начали удить - она на носу, он в центре. За бортом мягко журчала вода.
There was a faint ripple on the water, and down with the ebbing tide came little wisps of grass, and a fallen leaf or two.	Мимо, подгоняемые отливом, проплывали пучки травы и редкие листья.
It was very still.	Вокруг царила глубокая тишина.
The thin wet line between Dona's fingers pulled gently with the tide, and now and again, from impatience, she pulled it in to examine the hook, but the worm remained untouched, save for a dark ribbon of seaweed that clung to the end of the line.	Течение медленно относило тонкую влажную бечеву. Дона то и дело нетерпеливо вытаскивала ее и осматривала крючок. Но на нем не было ничего, кроме червяка да зацепившегося за конец клочка водорослей.

"You are letting it touch the bottom," he said.	- Подтяните чуть-чуть, а то он у вас ложится на дно, - посоветовал француз.
She pulled in a length or so, watching him out of the tail of her eye, and when she saw that he did not criticise her method of fishing, or intrude upon her in any way, but continued with his own fishing, quietly content, she let the length of line slip once more between her fingers, and began to consider the line of his jaw, the set of his shoulders, the shape of his hands.	Она немного вытянула бечеву и искоса посмотрела на него. Убедившись, что он не собирается вмешиваться или критиковать ее метод, а спокойно следит за собственной удочкой, она снова потихоньку отпустила бечеву и принялась украдкой разглядывать его лицо, плечи и руки.
He had been drawing as usual, while he waited for her, she supposed, for in the stern of the boat, under some fishing tackle, was a sheet of paper, bedraggled now and wet, and a rough sketch of a flight of sanderling, rising from the mud.	Поджидая ее, он, как видно, опять рисовал - на корме под снастями лежал испачканный и размокший листок бумаги с наброском песчанки, взлетающей с отмели.
She thought of the drawing he had made of her, a day or so ago, and how different it was from that first one he had done, the one he had torn in fragments, for the new drawing had caught her in a laughing mood, leaning over the rail of the ship and watching the comic Pierre Blanc sing one of his outrageous songs, and later he had nailed it up on the bulkhead of his cabin, over the fireplace, scrawling the date at the bottom of the paper.	Дона вспомнила портрет, сделанный им несколько дней назад, совсем непохожий на тот, первый, который он так безжалостно разорвал. На этот раз он запечатлел ее в ту минуту, когда, облокотившись на перила, она стояла на палубе и с улыбкой слушала весельчака Пьера Блана, распевающего одну из своих озорных песенок. Рисунок он повесил на стену каюты, над камином, подписав внизу дату.
"Why do you not tear it up, like you did the first?" she had asked.	- Почему вы не разорвали этот портрет, как первый? - спросила она.
"Because this is the mood I would capture, and remember," he had said.	- Потому что настроение, переданное на нем, достойно того, чтобы его сохранили, - ответил он.
"As being more fitting to a member of the crew of La Mouette?"	- По-вашему, такое настроение больше подходит для члена команды "Ла Муэтт"?
"Perhaps," he answered, but he would say nothing more.	- Да, - коротко ответил он.
And here he was now, forgetful of his drawing, intent only upon this business of fishing, while only a few miles away there were men who planned his capture, his death, and even at this moment possibly the servants of Eustick, and Penrose, and Godolphin were asking questions along the coast, and in the scattered hamlets of the countryside.	И вот теперь он совершенно забыл о рисовании и с головой погрузился в ловлю рыбы, ничуть не заботясь о том, что в нескольких милях отсюда его враги обдумывают план его поимки и, может быть, именно в эту минуту слуги Юстика, Пенроуза и Годолфина рыщут по окрестностям и расспрашивают жителей отдаленных деревень.
"What is the matter?" he said quietly, breaking in upon her thoughts. "Do you not want to fish any more?"	- Что с вами? - прервав ее размышления, мягко спросил он. - Надоело удить?
"I was thinking about this afternoon," she said.	- Нет, - ответила она, - я вспоминала то, что услышала сегодня утром.
"Yes, I know, I could see that by your face.	- Я так и подумал, - сказал он. - У вас очень встревоженный вид.
Tell me about it."	Что же вы услышали?
"You should not stay here any more.	- Вам нельзя здесь оставаться.

They are beginning to suspect.	Они о чем-то пронюхали.
They were all talking about it, gloating over the possibilities of your capture."	И хотят во что бы то ни стало вас поймать.
"That does not worry me."	- Меня это не волнует.
"I believe them to be serious, Eustick had a hard, obstinate look about him. He is not a pompous dunderhead like Godolphin.	- Поверьте, они настроены очень серьезно. Юстик- опасный противник, не то что этот надутый болван Годолфин.
He means to hang you from the tallest tree in Godolphin's park."	Он действительно лелеет надежду вздернуть вас на самом высоком дереве.
"Which is something of a compliment after all."	- Какая честь!
"Now you are laughing at me.	- Зря смеетесь.
You think that, like all women, I am afire with rumours and gossip."	Вы, видимо, считаете, что я, подобно многим женщинам, готова впасть в панику по любому пустяку?
"Like all women you like to dramatise events."	- Я считаю, что вам, как и многим женщинам, свойственно слегка преувеличивать факты.
"And you to ignore them?"	- А вы предпочитаете их вообще не замечать?
"What would you have me do then?"	- А что еще мне прикажете делать?
"First I would beg you to be cautious.	- Прежде всего соблюдать осторожность.
Eustick said that the country people know you have a hiding-place."	Юстик говорил, что местные жители догадываются о вашем убежище.
"Very possibly."	- Возможно.
"And one day someone will betray you, and the creek will be surrounded."	- Но ведь в конце концов кто-нибудь из них может проговориться, и тогда они устроят в ручье засаду.
"I am quite prepared for that."	-Я к этому готов.
"How are you prepared?"	- Готовы? Но как? Что вы можете сделать?
"Did Eustick and Godolphin tell you how they proposed to capture me?"	- Разве Юстик и Г одолфин сообщили вам, как они собираются меня ловить?
"No."	- Нет.
"Neither shall I tell you how I propose to evade them."	- Вот и я не стану рассказывать, как я намерен от них ускользнуть.
"Do you think for one moment I should..."	- Неужели вы думаете, что я...
"I think nothing - but I believe you have a fish on your line."	- Я думаю, что вам пора вытаскивать удочку - у вас клюет.
"You are being deliberately provoking."	- Это вы нарочно придумали.
"Not at all.	- Ничего подобного.
If you don't want to land the fish give the line to me."	Если не хотите, дайте мне.
"I do want to land it."	- Нет-нет, я буду вытаскивать.

"Very well then. Haul in your line."	- Тогда начинайте потихоньку подтягивать бечеву.
She proceeded to do so, reluctantly, a little sulky, and then - feeling suddenly the tug and the pull upon the hook - she began to haul faster, the wet line falling upon her lap and down to her bare feet; and laughing at him over her shoulder she said,	Дона машинально, без всякой охоты взялась за бечеву, но, почувствовав на другом конце тяжесть, заработала быстрей. Мокрая бечева витками ложилась ей на колени и на босые ступни. Она оглянулась и, улыбнувшись ему через плечо, прошептала:
"He's there, I can feel him, he's there, on the end of the hook."	- Она там, на крючке, я чувствую, как она бьется.
"Not quite so fast," he said quietly, "you may lose him.	- Главное, не спешите, - спокойно ответил он, - а то сорвется.
Gently now, bring him to the side of the boat."	Вот так, а теперь медленно подводите к лодке.
But she would not listen.	Дона не слушала его.
She stood up in her excitement, letting the line slip for a moment, and then pulled harder than ever, and just as she caught the white gleam of the fish streaking to the surface it jerked upon the line, flashing sideways, and was gone.	Она вскочила, на секунду выпустив бечеву из рук, снова схватила ее и дернула что было сил - у поверхности воды мелькнул белый рыбий бок, затем бечева внезапно ослабла, рыба вильнула в сторону и ушла на глубину.
Dona gave a cry of disappointment, turning to him with reproachful eyes.	Дона огорченно вскрикнула и с обидой взглянула на него.
"I have lost him," she said, "he has got away."	- Сорвалась, - проговорила она. - Какая досада!
He looked up at her, laughing, shaking the hair out of his eyes.	Он посмотрел на нее и рассмеялся, тряхнув головой.
"You were too excited."	- Не стоит так волноваться.
"I can't help it. It was such a lovely feeling - that tug on the line.	- Вам хорошо говорить, - ответила она, - а я уже чувствовала, как она трепыхается на крючке.
And I wanted to catch him so much."	Мне так хотелось ее поймать!
"Never mind. Perhaps you will catch another."	- Поймаете другую.
"My line is all in a tangle."	- У меня вся бечева запуталась.
"Give it to me."	- Давайте я распутаю.
"No - I can do it myself."	- Нет... я сама.
He took up his own line once again, and she bent down in the boat, gathering the hopeless tangle of wet line into her lap. It had twisted itself into countless loops and knots, and as she strove to unwind it with her fingers it became more tangled than before.	Он снова взялся за удочку, а она разложила на коленях влажный, спутанный клубок и попыталась развязать бесчисленные узелки и петельки, но, чем больше старалась, тем сильней их запутывала.
She glanced at him, frowning with vexation, and he stretched out his hand, without looking at her, and took the tangle from her.	Вконец раздосадованная, она хмуро посмотрела на него. Он не глядя протянул руку и переложил клубок к себе на колени.
She thought he would mock her, but he said nothing, and she leant back in the bows of the boat and watched his hands as he unravelled the loops and turns of the long wet line.	Она ожидала, что он будет над ней смеяться, но он молча принялся разматывать клубок, осторожно вытягивая длинную мокрую бечеву, а она откинулась на борт и стала следить за его работой.

The sun, away in the west, was flinging ribbons across the sky, and there were little pools of golden light upon the water.	Небо на западе зарделось яркими полосами, на воду легли золотистые пятна.
The tide was ebbing fast, gurgling past the bows of the boat.	Река с тихим журчанием обтекала лодку и неслась дальше, к морю.
Farther down stream a solitary curlew padded in the mud, and presently he rose in the air, and whistled softly, and was gone.	Чуть ниже по течению семенил вдоль берега одинокий козодой. Неожиданно он поднялся в воздух и, коротко свистнув, скрылся из глаз.
"When shall we build our fire?" said Dona.	- Скоро мы будем ужинать? - спросила Дона. - Вы обещали, что разожжете костер.
"When we have caught our supper," he answered.	- Ужин нужно сначала выловить, - ответил он.
"And supposing we catch no supper?"	- А если мы ничего не выловим?
"Then we cannot build a fire."	- Значит, и костра не будет.
She went on watching his hands, and miraculously, it seemed to her, the line became straight again, and loosely coiled, and he threw it once more over the side and gave her the end to hold.	Она замолчала. Он продолжал работать, и вскоре бечева, словно по волшебству, ровными и аккуратными кольцами легла на дно лодки. Он перекинул ее за борт и подал ей конец.
"Thank you," she said, her voice small, rather subdued, and looking across at him she saw that his eyes were smiling in the secret fashion she had grown to expect from him, and she knew, in some strange way, that the smile was connected with her although he said nothing, and she felt light-hearted suddenly, and curiously gay.	- Спасибо, - удрученно пробормотала она, робко глядя на него. В глазах его мелькнула знакомая затаенная улыбка, и, хотя он ничего не сказал, она поняла, что улыбка предназначена ей, и на душе у нее сразу сделалось легко и весело.
They continued with their fishing, while a single blackbird, hidden in the woods the other side of the river, sang his intermittent song, meditative and sweet.	Они продолжали удить. Где-то вдали, на другом берегу, выводил свою задумчивую нежную прерывистую песенку дрозд.
It seemed to her, as they sat there side by side, without a word, that she had never known peace before, until this moment, that all the restless devils inside her who fought and struggled so often for release, were, because of this silence and his presence, now appeased.	Дона сидела рядом с французом и думала о том, что ей еще никогда не было так хорошо и спокойно, как сейчас. Благодаря его присутствию, благодаря окружающей их тишине тоска, вечно терзающая ее и поминутно рвущаяся наружу, наконец улеглась. Состояние это казалось ей странным и необъяснимым.
She felt, in a sense, like someone who had fallen under a spell, under some strange enchantment, because this sensation of quietude was foreign to her, who had lived hitherto in a turmoil of sound and movement. And yet at the same time the spell awoke echoes within her that she recognised, as though she had come to a place she had known always, and deeply desired, but had lost, through her own carelessness, or through circumstance, or the blunting of her own perception.	Привыкнув жить в водовороте звуков и красок, она чувствовала себя околдованной, опутанной какими-то чарами, но не враждебными, а добрыми и привычными, словно она наконец попала в то место, куда давно стремилась, но никак не могла попасть - то ли по беспечности, то ли по неведению, то ли просто по досадному стечению обстоятельств.

She knew that it was this peace that she had wanted when she came away from London, and had come to Navron to find, but she knew also that she had found only part of it alone, through the woods, and the sky, and the river, it became full and complete when she was with him, as at the moment, or when he stole into her thoughts.	Она понимала, что ради этого спокойствия, ради этой тишины она и уехала из Лондона и именно их надеялась обрести в Нэвроне, но понимала также и то, что в одиночку ей это ни за что не удалось бы: ни лес, ни небо, ни река не могли ей помочь, и только когда она была рядом с ним, видела его, думала о нем, спокойствие ее становилось глубоким и нерушимым.
She would be playing with the children at Navron, or wandering about the garden, filling the vases with flowers, and he away down in his ship in the creek, and because she had knowledge of him there her mind and her body became filled with life and warmth, a bewildering sensation she had never known before.	И чем бы она ни занималась: играла с детьми, бродила по саду, расставляла цветы в вазах, -стоило ей вспомнить о корабле, замершем в тихом ручье, как на душе у нее сразу теплело, а сердце наполнялось неясной, тревожной радостью.
"It is because we are both fugitives," she thought, "there is a bond between us," and she remembered what he had said that first evening, when he supped at Navron, about bearing the same blemish.	"Это потому, что мы с ним похожи, потому, что мы оба беглецы", - думала она, вспоминая фразу, сказанную им в первый вечер за ужином, - фразу об их общем изъяне.
Suddenly she saw that he was pulling in his line, and she leaned forward in the boat, her shoulder touching his shoulder, and she called excitedly,	Неожиданно она увидела, что он выбирает леску, и быстро подалась вперед, задев его плечом.
"Have you caught something?"	- Клюет? - взволнованно спросила она.
"Yes," he said, "do you want to pull it in?"	- Да, - ответил он. - Хотите попробовать еще раз?
"It would not be fair," she said longingly, "he is your fish."	- Но это же нечестно, - дрожащим от волнения голосом проговорила она. - Это ваша рыба.
Laughing, he gave her the line, and she brought the struggling fish to the side of the boat, and landed it on the bottom boards, where it jumped and flapped, coiling itself in the twisted line.	Он с улыбкой передал ей удочку, и она осторожно подвела бьющуюся рыбину к борту. Еще минута -и добыча трепыхалась на дне среди спутанных мотков бечевы.
She knelt down and seized it between her hands, her dress all wet and muddied from the river, her ringlets falling over her face.	Дона опустилась на колени и взяла рыбу в руки. Платье ее намокло и перепачкалось в иле, растрепавшиеся локоны упали на лицо.
"He is not so big as the one I lost," she said.	- Моя была больше, - заметила она.
"They never are," he answered.	- Конечно, - ответил он, - упущенная всегда больше.
"But I caught him, I brought him in all right, did I not?"	- Но ведь эту я все-таки поймала! Разве у меня плохо получилось?
"Yes, you did very well."	- Нет, - ответил он, - на этот раз вы сделали все правильно.
She was still kneeling, trying to take the hook out of the mouth of the fish.	Стоя на коленях, она попробовала вытащить крючок из рыбьей губы.
"Oh, poor little thing, he is dying," she said. "I am hurting him, what shall I do?"	- Бедняжка, ей больно, она умирает! - огорченно воскликнула она, поворачиваясь к нему. -Помогите же ей, сделайте что-нибудь!

She turned to him in great distress, and he came and knelt beside her, taking the fish from her hands and releasing the hook with a sudden jerk.	Он опустился на колени рядом с ней, взял рыбу в руки и резким рывком выдернул крючок из губы.
Then he put his fingers in the mouth and bent back the head, so that the fish struggled an instant, and lay dead.	Потом засунул пальцы ей в рот и быстро свернул голову - рыба дернулась в последний раз и затихла.
"You have killed him," she said sadly.	- Вы убили ее, - печально проговорила Дона.
"Yes," he said, "was not that what you wanted me to do?"	- А разве вы не об этом просили?
She did not answer, aware for the first time, now the excitement was over, how close he was to her, their shoulders touching, his hands beside her hand, and that he was smiling again in his silent secret way, and she was filled suddenly with a glow hitherto unknown to her, a brazen, shameless longing to be closer still, with his lips touching hers and his hands beneath her back.	Она не ответила. Теперь, когда все переживания были позади, она впервые осознала, как близко они стоят - сплетя руки и прижавшись друг к другу плечами. По лицу его блуждала все та же знакомая затаенная улыбка, и ее вдруг, словно горячей волной, захлестнуло страстное, беззастенчивое желание. Ей хотелось, чтобы он стоял еще ближе, чтобы его губы касались ее губ, а его руки лежали на ее плечах.
She looked away from him, out across the river, dumb and stricken with a new flame that had arisen within her, fearful that he might read the message in her eyes and so despise her, like Harry and Rockingham despised the women at the Swan, and she began to pat her ringlets into place again, and smooth her dress, silly little mechanical gestures she felt could not deceive him, but gave her some measure of protection from her own naked self.	Оглушенная и испуганная этим внезапно разгоревшимся огнем, она отвернулась и принялась смотреть на реку. Она боялась, что он догадается о ее волнении и почувствует к ней такое же презрение, какое Г арри и Рокингем испытывали к потаскушкам из "Лебедя". Пытаясь хоть как-то защититься - не столько от него, сколько от себя самой, - она начала торопливо и неловко оправлять платье и приглаживать волосы.
When she was calm again, she threw a glance at him over her shoulder, and saw that he had wound in the lines, and was taking the paddles in his hands.	Немного успокоившись, она посмотрела на него через плечо: он уже смотал бечеву и уселся на весла.
"Hungry?" he said.	- Проголодались? - спросил он.
"Yes," she answered, her voice a little uncertain, not quite her own.	- Да, - ответила она дрожащим, неуверенным голосом.
"Then we will build our fire and cook our supper," he said.	- Потерпите, скоро разведем костер и приготовим ужин.
The sun had gone now, and the shadows were beginning to creep over the water.	Солнце село, на воду легли таинственные тени.
The tide was running fast, and he pushed the boat out into the channel so that the current helped to carry them down stream.	Француз вывел лодку на середину реки, быстрое течение тут же подхватило ее и понесло вниз.
She curled herself up in the bows and sat with her legs crossed beneath her, her chin cupped in her hands.	Дона съежилась на носу, поджав под себя ноги и уткнувшись подбородком в ладони.
The golden lights had gone, and the sky was paler now, mysterious and soft, while the water itself seemed darker than before.	Золотое сияние в вышине потухло, цвет неба сделался загадочным и нежным, река же словно потемнела еще больше.

There was a smell of moss about the air, and the young green from the woods, and the bitter tang of bluebells.	Из леса потянуло запахом мха, свежей листвы, горьким ароматом колокольчиков.
Once, in mid-stream, he paused, and listened, and turning her head towards the shore she heard, for the first time, a curious churring sound, low and rather harsh, fascinating in its quiet monotony.	Лодка медленно плыла вдоль реки. Неожиданно француз повернулся к берегу и прислушался. Дона подняла голову: издалека доносился странный резкий звук - низкий, монотонный, завораживающий.
"Night-jar," he said, looking at her an instant, and then away again, and she knew, at that moment, that he had read the message in her eyes a little while before, and he did not despise her for it, he knew and understood, because he felt as she did, the same flame, the same longing.	- Козодой, - проговорил он, быстро взглянув на нее. И в ту же минуту она поняла, что он обо всем догадался - догадался, но не стал презирать ее, потому что испытал то же самое: тот же огонь, то же желание.
But because she was a woman and he a man these things would never be admitted to one another; they were both bound by a strange reserve until their moment came, which might be tomorrow, or the day after, or never - the matter was not of their own choosing.	Но ни он, ни она не могли открыться друг другу: он был мужчиной, а она женщиной, и им полагалось молчать и ждать своего часа, который мог прийти и завтра, и послезавтра, а мог не прийти никогда - от них это не зависело.
He pushed on down stream without a word, and presently they came to the entrance of the creek, where the trees crowded to the water's edge, and edging up close in-shore into the narrow channel they came to a little clearing in the woods where there had once been a quay, and he rested on his paddles and said:	Он снова взялся за весла, и лодка еще быстрей полетела вниз по течению. Вскоре они добрались до устья ручья, густо поросшего лесом, и, осторожно войдя в узкую протоку, остановились перед небольшой поляной, на которой был когда-то разбит причал. Француз поднял весла и спросил:
"This?"	- Нравится?
"Yes," she answered, and he pushed the nose of the boat into the soft mud, and they climbed ashore.	- Да, - ответила она. Он сделал еще несколько гребков, лодка ткнулась носом в вязкий ил, и оба вышли на поляну.
He pulled the boat out of the tide, and then reached for his knife, and kneeling beside the water cleaned the fish, calling over his shoulder for Dona to build the fire.	Вытянув лодку подальше из воды, он крикнул Доне, чтобы она шла собирать хворост, а сам достал из кармана нож, присел на корточки у берега и начал чистить рыбу. Дона направилась к лесу.
She found some dry twigs, under the trees, and broke them across her knee, her dress torn now and hopelessly crumpled, and she thought, laughing to herself, of Lord Godolphin and his lady, and their stare of bewilderment could they see her now, no better than a travelling gypsy woman, with all a gypsy's primitive feelings too, and a traitor to her country into the bargain.	Обнаружив под деревьями груду сухих веток, она принялась ломать их о колено. Платье ее измялось и порвалось, и она усмехнулась, представив, что подумали бы лорд и леди Годолфин, увидев ее сейчас - грязную, растрепанную и беззаботную, словно нищая цыганка. Да еще в компании со страшным пиратом.
She built the sticks, one against the other.	Она аккуратно сложила принесенные ветки.

He came up from the water's edge, having cleaned the fish, and knelt beside the fire, with his flint and tinder, and slowly kindled the flame, which came in a little flash at first, and then burnt brighter. Presently the long sticks crackled and flared, and they looked across the flames and laughed at one another.	Он вернулся с вычищенной рыбой и, достав огниво, начал не спеша разжигать костер. Тонкий язычок пламени лизнул прутья и побежал вверх -вспыхнули и затрещали длинные ветки. Они посмотрели друг на друга сквозь огонь и улыбнулись.
"Have you ever cooked a fish, in the open?" he asked.	- Вам когда-нибудь приходилось жарить рыбу на костре? - спросил он.
She shook her head, and he cleared a little place in the ashes beneath the sticks, and laid a flat stone in the centre, and placed the fish upon it.	Она покачала головой. Он расчистил от углей небольшой пятачок в центре костра, уложил туда плоский валун, а сверху примостил рыбу.
He cleaned his knife on his breeches, and then, crouching beside the fire, he waited a few minutes until the fish began to brown, when he turned it with his knife, so that the heat came to it more easily.	Вытерев нож о штанину, он склонился над костром и, дождавшись, когда рыба слегка подрумянится, подцепил ее ножом и перевернул на другой бок.
It was darker here in the creek than it had been in the open river, and the trees threw long shadows down to the quay.	У ручья было темно, гораздо темней, чем на открытых речных просторах; от деревьев на поляну ложились длинные тени.
There was a radiance in the deepening sky belonging only to those nights of midsummer, brief and lovely, that whisper for a moment in time and go forever.	В густеющей синеве неба медленно разливалось чудесное сияние, которое можно увидеть лишь изредка, в короткую пору летнего равноденствия, когда летняя ночь подкрадется незаметно, заворожит, околдует и растает без следа.
Dona watched his hands, busy with the fish, and glanced up at his face, intent upon his cooking, the brows frowning a little in concentration, and his skin reddened by the glow of the fire.	Француз снова наклонился к костру, руки его быстро мелькали над огнем, пламя освещало лицо и сосредоточенно нахмуренные брови.
The good food smell came to her nostrils and to his at the same moment, and he looked at her and smiled, saying not a word, but turned the fish once again to the crackling flame.	Дона почувствовала аппетитный запах, поплывший по воздуху. Он, видимо, тоже уловил его, но ничего не сказал, а только улыбнулся и еще раз перевернул рыбу.
Then, when he had judged it brown enough, he lifted it with his knife onto a leaf, the fish all sizzling and bubbling with the heat, and slicing it down the middle he pushed one half of the fish onto the edge of the leaf, giving her the knife, and taking the other half between his fingers began to eat, laughing at her as he did so.	Когда она достаточно прожарилась, он выложил шкворчащую тушку на лист и разрезал ее пополам. Затем сдвинул одну половину на край, подал Доне нож, взял руками второй кусок и, с улыбкой поглядывая на нее, принялся есть.
"It is a pity," said Dona, spearing her fish with the knife, "that we have nothing to drink."	- Жалко - запить нечем, - заметила Дона, разделывая рыбу ножом.
In answer he rose to his feet and went down to the boat at the water's edge, coming back in a moment with a long slim bottle in his hands.	Вместо ответа он встал, спустился к реке и вернулся с узкой высокой бутылкой в руках.
"I had forgotten," he said, "that you were used to supping at the Swan."	- Я и забыл, что вы привыкли к пирушкам в "Лебеде", - сказал он.
She did not reply at once, stung momentarily by his words, and then, as he poured the wine into the glass he had brought for her, she asked,	От растерянности она не сразу нашлась, что ответить, и, только когда он подал ей принесенный из лодки стакан, проговорила, запинаясь:

"What do you know of my suppers at the Swan?"	- А что еще вы знаете обо мне?
He licked his fingers, sticky with the fish, and poured some wine into a second glass for himself.	Он облизнул пальцы, выпачканные рыбой, и, налив себе вина во второй стакан, сказал:
"The Lady St. Columb sups cheek by jowl with the ladies of the town," he said, "and later roysters about the streets and highways like a boy with his breeches down, returning home as the night-watchman seeks his bed."	- Ну, например, то, что, отужинав в "Лебеде", бок о бок с городскими шлюхами, вы пускаетесь рыскать по большим дорогам, переодевшись в мужское платье, и возвращаетесь домой не раньше, чем ночной сторож отправится на боковую.
She held her glass between her hands, not drinking, staring down at the dark water, and into her mind suddenly came the thought that he believed her bawdy, promiscuous, like the women in the tavern, and considered that her behaviour now, sitting beside him in the open air at night, cross-legged, like a gypsy, was but another brief interlude in a series of escapades, that she had, in a similar fashion, behaved thus with countless others, with Rockingham, with all Harry's friends and acquaintances, that she was nothing but a spoilt whore, lusting after new sensations, without even a whore's excuse of poverty.	Она замерла со стаканом в руке, глядя вниз на темную воду. Так вот, значит, что он о ней думает, вот какой она ему представляется: легкомысленной, испорченной бабенкой, вроде тех шлюх из лондонской таверны. И то, что она сидит с ним наедине в лесу, ночью, прямо на земле, он расценивает всего лишь как очередную причуду, легкий, ни к чему не обязывающий флирт, который она могла бы завязать с кем угодно - с ним, с Рокингемом, с одним из приятелей Гарри, - завязать просто так, из любви к острым ощущениям, из распущенности, которую нельзя оправдать даже бедностью.
She wondered why the thought that he might believe this of her should cause her such intolerable pain, and it seemed to her that the light had gone out of the evening, and all the lovely pleasure was no more.	Сердце ее вдруг сжалось от мучительной боли, все вокруг стало серым, скучным и безрадостным.
She wished suddenly she was at Navron, at home, in her own room, with James coming in to her, staggering on fat unsteady legs, so that she could pick him up in her arms, and hold him tight, and bury her face in his smooth fat cheek and forget this new strange anguish that filled her heart, this feeling ofsorrow, of lost bewilderment.	Ей захотелось домой, в Нэврон, в свою тихую комнату, чтобы Джеймс приковылял к ней на толстых ножках, а она обняла его и, крепко прижавшись лицом к пухлой и гладкой детской щечке, забыла эту непонятную боль, эту растерянность и печаль, терзавшие ее сердце.
"Are you not thirsty after all?" he said, and she turned to him, her eyes tormented.	- Вам уже не хочется пить? - спросил он.
"No," she said. "No, I believe not," and fell silent again, playing with the ends of her sash.	- Нет, - ответила она, глядя на него полным муки взглядом, - уже не хочется, - и замолчала, теребя в руках концы пояса.
It seemed to her that the peace of their being together was broken, and a constraint had come between them.	Ей казалось, что спокойствие и безмятежность, которые она обрела рядом с ним, никогда больше не вернутся и их место отныне займут напряженность и неловкость.
His words had hurt her, and he knew that they had hurt her, and as they stared into the fire without a word all the unspoken hidden things flamed in the air, creating a brittle atmosphere of unrest.	Он обидел ее, обидел намеренно, и сейчас, сидя рядом с ним у костра, она явственно ощущала, как их тайные, невысказанные мысли теснятся в воздухе, усиливая атмосферу тревоги и неуверенности.
At last he broke the silence, his voice very low and quiet.	Он первым нарушил молчание; голос его звучал спокойно и ровно.

"In the winter," he said, "when I used to lie in your room at Navron, and look at your picture, I made my own pictures of you in my mind: I would see you fishing perhaps, as we did this afternoon, or watching the sea from the decks of La Mouette.	- Зимой, когда я лежал в вашей комнате и разглядывал ваш портрет, я все время пытался понять, какая же вы на самом деле. Я легко мог представить вас на берегу ручья с удочкой в руках, вот как сейчас, или на борту "Ла Муэтт", глядящей на море.
And somehow, the pictures would not fit with the servants' gossip I had heard from time to time. The two were not in keeping."	Но мои фантазии совершенно не вязались с тем, что болтали о вас слуги. Как будто речь шла о двух разных людях. И я терялся, не зная, где правда.
"How unwise of you," she said slowly, "to make pictures of someone you had never seen."	- Очень опасно судить о человеке по портрету, -медленно проговорила она.
"Possibly," he said, "but it was unwise of you to leave your portrait in your bedroom, untended and alone, when pirates such as myself make landings on the English coast."	- Не менее опасно, чем оставлять свой портрет в спальне, когда вокруг рыщут безжалостные пираты, - ответил он.
"You might have turned it," she said, "with its face to the wall - or even put another in its place, of the true Dona St. Columb, roystering at the Swan, and dressing up in the breeches of her husband's friends, and riding at midnight with a mask on her face to frighten old solitary women."	- Вы могли бы повернуть его лицом к стене, если он вам так досаждал, или нарисовать другой, более правдивый, изобразив, например, как Дона Сент-Колам пирует в "Лебеде" или, переодевшись в мужское платье и нацепив маску, скачет в полночь по большой дороге, чтобы напугать бедную, ни в чем не повинную старуху.
"Was that one of your pastimes?"	- И часто вы так развлекались? - спросил он.
"It was the last one, before I became a fugitive.	- То, что я вам описала, произошло незадолго до моего приезда.
I wonder you did not hear it, with the rest of the servants' gossip."	Разве слуги вам не наябедничали?
Suddenly he laughed, and reaching to the little pile of wood behind him, he threw fresh fuel onto the fire, and the flames crackled and leapt into the air.	Он вдруг рассмеялся, потянулся к куче хвороста за своей спиной и, вытащив несколько сухих веток, подбросил их в костер - пламя вспыхнуло и рванулось к небу.
"It is a pity you were not born a boy," he said, "you could have discovered then what danger meant.	- Вам бы следовало родиться мальчишкой, -сказал он, - тогда вы могли бы сполна удовлетворить свою жажду приключений.
Like myself, you are an outlaw at heart, and dressing up in breeches and frightening old women was the nearest thing to piracy you could imagine."	Мы с вами действительно похожи - мы оба в душе бунтари, только вы предпочитаете переодеваться в мужское платье и пугать старух на большой дороге, а я выхожу в море и нападаю на корабли.
"Yes," she said, "but you - when you have captured your prize or made your landing - sail away with a sense of achievement, whereas I, in my pitiful little attempt at piracy, was filled with self-hatred, and a feeling of degradation."	- Разница в том, - проговорила она, - что, захватив корабль, вы чувствуете себя победителем, а я после своих жалких вылазок не испытываю ничего, кроме разочарования и презрения к себе самой.
"You are a woman," he said, "and you do not care for killing fishes either."	- Так и должно быть, - ответил он, - ведь вы женщина и вы жалеете выловленных рыб.

This time, looking across the fire, she saw that he was smiling at her in a mocking way, and it seemed as though the constraint between them vanished, they were themselves again, and she could lean back on her elbow and relax.	Она посмотрела на него сквозь пламя. Он улыбнулся ей, слегка насмешливо, будто поддразнивая, и напряжение ее вдруг исчезло, она снова почувствовала себя легко и спокойно и откинулась назад, опершись на локоть.
"When I was a lad," he said, "I used to play at soldiers, and fight for my king.	- В детстве я любил играть в войну, - продолжал он. - Я воображал себя смелым, доблестным рыцарем.
And then, in a thunderstorm, when the lightning came and the thunder clapped, I would hide my head in my mother's lap and put my fingers in my ears.	Но стоило где-нибудь вдали прогрохотать грому или сверкнуть молнии, как я затыкал уши и прятался на коленях у мамы.
Also, to make my soldiering more realistic, I would paint my hands red and pretend to be wounded - but when I saw blood for the first time on a dog that was dying, I ran away and was sick."	Чтобы быть похожим на настоящего солдата, я мазал руки красной краской, но, увидев однажды собаку, умирающую в луже крови, убежал и потерял сознание.
"That was like me," she said, "that was how I felt, after my masquerade."	- Да-да, я понимаю, - сказала она, - я испытала то же самое после глупой шутки с графиней.
"Yes," he said, "that is why I told you."	- Знаю, - ответил он, - поэтому я вам и рассказал.
"And now," she said, "you don't mind blood any more, you are a pirate, and fighting is your life -robbing and killing, and hurting. All the things you pretended to do and were afraid to do - now you don't mind them any longer."	- Ну а теперь, - спросила она, - когда ваши детские игры стали реальностью, когда вы научились грабить, убивать, разбойничать, - теперь вы больше не боитесь?
"On the contrary," he said, "I am often very frightened."	- Напротив, - ответил он, - боюсь, и очень часто.
"Yes," she said, "but not in the same way. Not frightened of yourself.	- Нет, - поправилась она, - я хотела спросить, не боитесь ли вы больше себя?
Not frightened of being afraid."	Не боитесь ли своего страха?
"No," he said. "No, that has gone for ever. That went when I became a pirate."	- От этого страха я избавился раз и навсегда, как только сделался пиратом.
The long twigs in the fire began to crumple and fall, and to break into fragments.	Длинные прутья в костре затрещали, съежились и рассыпались.
The flames burnt low, and the ashes were white.	Огонь догорал, угли подернулись пеплом.
"Tomorrow," he said, "I must begin to plan again."	- Завтра я планирую начать новую операцию, -проговорил он.
She glanced across at him, but the firelight no longer shone upon him, and his face was in shadow.	Она взглянула на него, но костер уже погас, и лицо его пряталось в тени.
"You mean - you must go away?" she said.	- Вы уезжаете? - спросила она.
"I have been idle too long," he answered, "the fault lies in the creek. I have allowed it to take a hold on me.	- Да, - ответил он, - мой отдых слишком затянулся. Это все ручей, он околдовал меня и заставил забыть о делах.
No, your friends Eustick and Godolphin shall have a run for their money.	Но пусть ваши друзья Юстик и Годолфин не думают, что со мной так легко справиться.
I shall see if I can bring them into the open."	Мы еще посмотрим, кто победит.

"You are going to do something dangerous?"	- Вы решили сразиться с ними? Но ведь это опасно.
"Of course."	- Знаю.
"Will you make another landing along the coast?"	- Вы хотите высадиться на побережье?
"Very probably."	-Да.
"And risk capture, and possibly death?"	- Но вас могут поймать... убить.
"Yes."	- Конечно.
"Why - and for what reason?"	- Но зачем... зачем вам это нужно?
"Because I want the satisfaction of proving to myself that my brain is better than theirs."	- Мне приятно лишний раз убедиться, что я хитрей их.
"But that is a ridiculous reason."	- Это не довод.
"It is my reason, nevertheless."	- Для меня этого вполне достаточно.
"It is an egotistical thing to say.	- Вы рассуждаете как эгоист.
A sublime form of conceit."	Вы думаете только о своих амбициях.
"I know that."	- Да. Ну и что же?
"It would be wiser to sail back to Brittany."	- Почему вы не хотите вернуться в Бретань?
"Far wiser."	Сейчас это было бы самым разумным.
"And you will be leading your men into something very desperate."	- Не спорю. - Вы рискуете жизнью своих людей.
"They will not mind."	- Мои люди любят риск.
"And La Mouette may be wrecked, instead of lying peacefully at anchor in a port across the channel."	- Вы ведете "Ла Муэтт" на гибель, вместо того чтобы спокойно переждать где-нибудь в порту на другой стороне пролива.
"La Mouette was not built to lie peacefully in a port."	- Я построил "Ла Муэтт" не для того, чтобы держать ее в порту.
They looked at each other across the ashes, and his eyes held her for a long instant, with a light in them like the flame that had spent itself in the fire, and at last he stretched himself and yawned, and said:	Они посмотрели друг на друга. В его глазах плясал тот же огонь, что и на догорающих углях, взгляд его манил и притягивал. Наконец он потянулся, зевнул и проговорил:
"It is a pity indeed that you are not a boy, you could have come with me."	- Все-таки жаль, что вы не мальчишка. А то я взял бы вас с собой.
"Why must I be a boy to do that?"	- А так не можете?
"Because women who are afraid of killing fishes are too delicate and precious for pirate ships."	- Женщине, которая жалеет убитых рыб, не место на пиратском корабле.
She watched him a moment, biting the end of her finger, and then she said,	Она посмотрела на него, покусывая кончик пальца, потом спросила:
"Do you really believe that?"	- Это ваше последнее слово?
"Naturally."	-Да.
"Will you let me come this once, to prove to you that you are wrong?"	- Возьмите меня с собой, и я докажу вам, что вы не правы.

"You would be sea-sick," he said.	- Вас укачает.
"No."	- Не укачает.
"You would be cold, and uncomfortable, and frightened."	- Вы замерзнете и станете хныкать, что вам холодно и страшно.
"No."	- Не стану.
"You would beg me to put you ashore just as my plans were about to work successfully."	- И не станете проситься на берег в самый неподходящий момент?
"No."	- Нет.
She stared at him, antagonistic, angry, and he rose to his feet suddenly, and laughed, kicking the last embers of the fire, so that the glow was gone, and the night became dark.	Она посмотрела на него обиженно и сердито, а он вдруг рассмеялся и, поднявшись, начал раскидывать ногой тлеющие угли - огонь погас, их обступила темнота.
"How much," she said, "will you wager that I am sick, and cold, and frightened?"	- Давайте поспорим, что меня не укачает и что я не запрошусь на берег, - сказала она.
"It depends," he said, "what we have to offer each other."	- А что ставите? - спросил он.
"My ear-rings," she said, "you can have my ruby earrings. The ones I wore when you supped with me at Navron."	- Свои серьги с рубинами, те, что были на мне во время ужина в Нэвроне.
"Yes," he said, "they would be a prize indeed.	- Ну что ж, - согласился он, - цена подходящая.
There would be little excuse for piracy if I possessed them.	С таким богатством можно забыть о разбое.
And what will you demand of me, should you win your wager?"	А что вы хотите взамен?
"Wait," she said, "let me think," and standing silently a moment beside him, looking down into the water, she said, seized with amusement, with devilry:	- Сейчас подумаю. - Она помолчала, глядя на воду, затем проговорила с озорной улыбкой:
"A lock from Godolphin's wig."	- Прядь волос из парика Годолфина.
"You shall have the wig itself," he said.	- Обещаю вам весь парик целиком.
"Very good," she said, turning, and making her way down to the boat, "then we need discuss the matter no further.	- Идет, - ответила она и, повернувшись, направилась к лодке. - Тогда не будем терять времени.
It is all arranged.	Все остальное за вами.
When do we sail?"	Когда отплываем?
"When I have made my plans."	- Я ничего не успел обдумать.
"And you start work tomorrow?"	- Но завтра, надеюсь, вы уже начнете?
"I start work tomorrow."	- Непременно.
"I will take care not to disturb you.	- Постараюсь вам не мешать.
I too must lay my plans.	У меня тоже есть кое-какие дела.

I think I shall have to become indisposed, and take to my bed, and my malady will be of a feverish sort, so that the nurse and the children are denied my room. Only William will attend me.	Мне, похоже, самое время сейчас заболеть. Подозреваю, что болезнь окажется заразной и ни детям, ни няне не разрешено будет навещать меня и только Уильям сможет беспрепятственно заходить в мою комнату.
And each day dear faithful William will bear food and drink to the patient who - will not be there."	Бедный Уильям, ему придется каждый день носить еду и питье для мнимой больной.
"You have an ingenious mind."	- Неплохо придумано!
She stepped into the boat, and seizing the paddles he rowed silently up the creek, until the hull of the pirate ship loomed before them in the soft grey light.	Она уселась на скамью, француз взялся за весла, и лодка медленно поплыла вверх по течению, туда, где в мягких вечерних сумерках неясно вырисовывался силуэт корабля.
A voice hailed them from the ship, and he answered in Breton, and passing on brought the boat to the landing place at the head of the creek.	Чей-то голос окликнул их с палубы, француз ответил по-бретонски и двинулся дальше, к пристани в устье ручья.
They walked up through the woods without a word, and as they came to the gardens of the house, the clock in the courtyard struck the half-hour.	Молча, не проронив ни слова, они поднялись по лесистому склону и едва вошли в парк, как часы на конюшне пробили половину одиннадцатого.
Down the avenue William would be waiting with the carriage, so that she could drive up to the house as she had planned.	Уильям, наверное, уже ждал ее в карете, чтобы отвезти к дому, как было задумано.
"I trust you enjoyed your dinner with Lord Godolphin," said the Frenchman.	- Итак, - спросил француз, - вы довольны вечером, проведенным у лорда Годолфина?
"Very much so," she answered.	- Очень, - ответила она.
"And the fish was not too indifferently cooked?"	- А рыба вам понравилась?
"The fish was delicious."	- Рыба была превосходна.
"You will lose your appetite when we go to sea."	- Боюсь, что на море аппетит у вас пропадет.
"On the contrary, the sea air will make me ravenous."	- Наоборот, на свежем воздухе он должен еще больше разыграться.
"I shall have to sail with the wind and the tide, you realise that? It will mean leaving before dawn."	- Предупреждаю, мы выйдем задолго до рассвета -корабль зависит от ветра и течений.
"The best time of the day."	- Чем раньше, тем лучше.
"I may have to send for you suddenly - without warning."	- Будьте готовы, я в любой момент могу за вами прислать.
"I shall be ready."	- Хорошо.
They walked on through the trees, and coming to the avenue, saw the carriage waiting, and William standing beside the horses.	Они вышли из-под деревьев и ступили на аллею. Невдалеке виднелась карета, Уильям стоял рядом с лошадьми.
"I shall leave you now," he said, and then stood for a moment under the shadow of the trees, looking down upon her. "So you will really come?"	Француз остановился в тени деревьев и посмотрел на Дону. - Здесь я вас покидаю, - сказал он. - Вы не передумали?
"Yes," she said.	- Нет, - твердо ответила она.