Жаркий поцелуй (ЛП)

Тяжело вздохнув, он сложил руки на груди. Он знал, что вынудил ее, заставил разделить с ним горячку. Принял ее поцелуй, зная, что после попадания гормона в его тело у нее не будет никакого выбора. Он был ненамного лучше тех охранников, которые изнасиловали ее в той лаборатории.

— Кейн. — Он быстро повернулся на ее голос.

Шерра наблюдала за ним, лежа в постели, ее зеленые глаза потемнели, когда она окинула взглядом его возбужденное тело.

— Ты страдаешь, — мягко заметила она, натягивая одеяло повыше в попытке прикрыть наготу.

— Нет. — Он двинулся к ней прежде, чем она смогла шевельнуться. — Малышка, тебе необходимо поспать. Ты истощена.

Она недоуменно нахмурилась.

— Ты возбужден.

— Я был таким в течение последних одиннадцати лет, — вяло усмехнулся он. — Еще несколько часов не причинят мне большего ущерба.

В ее пристальном взгляде вспыхнули эмоции, но она скрыла их, прикрыв глаза густыми золотистыми ресницами, которые он так обожал.

— Что, если твоя горячка не пройдет? — спросила она его. — Кейн, как ты это перенесешь?

Качнув головой, он ступил ближе и, опершись плечом о спинку кровати, притянул ее в свои объятия. Шерра сопротивлялась в течение секунды, прежде чем позволить ему это. Она ощущалась в его руках бескостной и мягкой, как ленивая маленькая кошечка, — а она такая и есть, подумал Кейн с усмешкой. Он готов был обнимать ее двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю.

— Шерра, я был таким с нашего первого поцелуя. И с тех пор прошла уйма времени, которую я собираюсь наверстать. Пройдет много времени, прежде чем моя горячка пройдет, — добавил Кейн с нотками веселья. — Не стоит обо мне волноваться. Лучше переживай о себе. Я больше не хочу, чтобы ты так страдала. Я не смогу просто наблюдать, как ты мучаешься от желания.

Он чмокнул ее в макушку, испытывая чисто мужское удовлетворение от беспорядка ее прически. Его пальцы ее испортили, растрепав аккуратную косу, какую она обычно носила. Ее тело было сексуально мягким, теплым и атласным. Его шары напряглись от потребности снова услышать, как Шерра выкрикивает в экстазе его имя.

Она была тиха и задумчива в течение долгих мгновений. И его это встревожило. Если Шерра думает, то способна довести его до безумия. Ум этой женщины походил на стальной капкан, острый и чертовски цепкий. Но она женщина, а он и в лучшие времена не понимал женскую логику. Возможно, ее просто нужно хорошенько трахнуть. По крайней мере, тогда она прекращала думать.

— Я думала, ты меня бросил, — наконец выдавила Шерра севшим от эмоций голосом. — Я долго так думала. Сначала это причиняло боль, но у меня остался ребенок…

Ее голос сломался, и он обнял ее.

Все в Кейне снова рушилось от боли в ее голосе. Он зарылся лицом в ее волосы и боролся со страданием, разрывающим душу.

— Я смогла бы выжить ради нашего ребенка, Кейн, — прошептала она. — Я мечтала о маленьком мальчике, который был бы похож на тебя, который бы смеялся как ты. — Он слышал сожаление, глубокую душевную боль, тоску по мечте, которые она до сих пор хранила внутри. — Я умерла в той лаборатории, Кейн. Ты не можешь возродить то, у чего больше нет жизни.

Кейн покачал головой, слабо улыбаясь. Да, женская логика это какая-то чертовщина, подумал он не впервые. И эта женщина определенно, сведет его с ума.

— Шерра, детка, я понимаю, что ты веришь в это, — наконец, мягко сказал он. — Но это — самая большая чушь, которую я когда-либо слышал в своей жизни.

Она напряглась и сползла бы с него, не держи Кейн так крепко.

— Лежи, где лежишь, иначе я пихну свой член тебе в рот, чтобы мне не пришлось выслушивать глупости, — предупредил он. — Умерла, черта с два! Если бы ты была мертва, то не мучилась бы так. Не страдала. Тебе было бы абсолютно параллельно, насколько разгоряченный и возбужденный я из-за тебя, как сильно этот чертов гормон, который ты производишь, на меня повлияет, и нанесет ли вред. Тогда, ты бы просто наплевала на меня и мое состояние.

Он чувствовал, как она закипает от гнева. Но лучше пусть будет гнев, чем ее проклятая уверенность, что она больше его не любит. Он не согласен. И не позволит ей самой согласиться с этой мыслью.

— Кейн, ты — такая задница. — Шерра дернулась из его рук, сверкая яростью в глазах. — Ты должен думать, что ты всегда прав? Ты не видел мои страдания, тебя там не было все эти годы…

— Я бы мог быть с тобой, — прорычал он в ответ, чувствуя, как стремительно в нем разгорается пламя горячки. — Меня с тобой не было, потому что так решила ТЫ. Именно ты решила не сообщать мне. Ты решила позволить мне думать, что ты мертва. Это решила ты, детка, так что даже не пытайся свалить вину на меня за то, что я не был рядом.

— О да, я должна была только набрать твой номер. «О, привет, малыш Кейн, я выжила в этом аду, вот только потеряла нашего ребенка. Пожалуйста, приезжай, трахни меня снова, хоть я и думаю, что ты врал мне с самого начала»? — Ее голос был полон сарказма. — Едва ли, жеребчик.

Жеребчик. Его член дернулся. Он бы показал ей «жеребчика».

— Это бы сработало, — раздраженно ответил он, внимательно за ней наблюдая.

Она покраснела, а глаза опасно засверкали. Но Кейн видел, что горячка вновь вернулась к ней, на лбу выступила испарина, а розовые соски наверняка встали торчком. Его рот наполнился слюной, он хотел всосать эти вершинки, и услышать, как она требует его член в себя.

— Держу пари, что так и есть. — Шерра хлопнулась на спину, когда он толкнул ее вниз, прижимая ее руки к матрацу, пока устраивался сверху. — Слезь с меня, идиот. Meринас права, ты — упрямый осел. С тобой невозможно договориться.

— Вот и не говори, — неистово отрезал он. — Потому что, будь я проклят, если ты будешь сейчас способна болтать. Лучше бы ты заняла свой ротик чем-нибудь более полезным. Поцелуй уже меня.

Глава 10

Она так и сделала. Разъяренный, голодный, дарующий и порабощающий, отчаянный поцелуй в котором сцепились их рты и языки, пока Шерра не почувствовала, что вот-вот взорвется от испытанного удовольствия. Кейн приводил ее в бешенство. Он делал ее безумной. Но под всем этим была потребность. Этот ужасный физический и эмоциональный голод, который она никак не могла утолить.

Шерра была достаточно умна чтобы понимать, что поцелуй был результатом не только горячки. Это было чувство, которое жило в ее душе. Она жалобно всхлипнула под давлением шквала эмоций и жгучей тоски и изогнулась в его объятиях, вцепившись ногтями в широкие плечи Кейна и неистово вторгнувшись языком в его рот.

Его губы обхватили захватчика, втягивая в рот раздутую плоть, когда он развел рукой ее бедра, одновременно стягивая с себя мешающую одежду. Кейн посасывал и поглаживал ее язычок, поглощая ее жажду, чем еще больше распалял их обоих, и прижимался разбухшей эрекцией к ее пухлым губкам, грубо рыча от страсти.

Шерра чувствовала, как толстая головка его члена раздвигает ее сочащиеся влагой складочки, готовя ее к вторжению, которое — она знала — сотрет все ее прошлые предвзятые понятия об удовольствии. Ничто так не затрагивало ее сердце, как прикосновения Кейна. Как ощущение защищенности и любви, которое он ей дарил.

— Ты вся пылаешь, — зашептал он, оторвавшись от ее губ. — Такая горячая и сладкая малышка, это похоже на то, чтобы быть окруженным самым сладким огнем всего земного наслаждения. Сожги меня снова, Шерра.

Его губы спустились к ее горлу, когда он начал проталкиваться в нее. Короткие, жестокие толчки, раскрывающие и растягивающие ее, вырвали из нее крик усиливающейся эротической боли, растущей во влагалище.

— Вот так, котенок. Такая сладкая и горячая. Мы прекрасно подходим друг другу, — грубо застонал Кейн, входя в нее до упора, посылая импульсы невероятного удовольствия, рикошетом ударяющего о каждую клеточку ее тела. Шерра могла его чувствовать — такой толстый и твердый, втиснутый в нее, растягивающий ее до предела, размывающего границы между удовольствием и болью.

— Смотри на меня, Шеррa, — задыхаясь, прошептал он, подняв голову, и перенес свой вес на локти, пристально глядя на нее сверху вниз. — Смотри на меня, малышка. Смотри, каким диким ты меня делаешь. Посмотри на меня, Шерра. Только в этот раз.

Ее дыхание сорвалось от этой мольбы. Его глаза гипнотизировали ее. Такие глубокие, темные и заполненные одновременно болью и удовольствием, пока он медленно двигался внутри ее конвульсивно сжатой киски. Ее матка содрогнулась, пока он смотрел на нее, зрелище его вспыхнувшего лица, сексуального, голодного блеска его глаз ударило ее с силой разряда молнии. Шерра дернула бедрами, впуская его глубже, и выгнула шею, когда его руки запутались в ее волосах, мягко поглаживая пряди.

— Скажи мне, Шеррa, тебе ведь хорошо. — Медленная, сексуальная улыбка изогнула его распухшие губы, а скулы покрыл глубокий, красно-коричневый румянец. — Говори со мной, милая. Позволь мне слышать твой голос, сладкий и низкий и грубый от желания.

— Ты сумасшедший, — Шерра задохнулась, когда он крутанул бедрами, втискиваясь в нее глубже — а она не знала, что можно глубже. — Ты хочешь, чтобы я говорила?

— M-м-м, — пробормотал Кейн, опуская голову и целуя уголок ее губ, прежде чем снова приподняться, внимательно наблюдая за нею. — Расскажи мне, как хорошо чувствовать мой член внутри, Шерра. Тебе ведь нравится?

Шерра выгнулась ему навстречу, низкое, жестокое рычание вырвалось из ее горла, когда он двинулся на пару дюймов назад, а затем глубоко вонзился в нее снова. Нервные окончания загорелись, ее матка билась в конвульсиях, пока все ее тело дрожало из-за приближающейся кульминации. Шерра чувствовала, что еще не готова кончить, несмотря на то, что Кейн делал намного больше, чем просто трахал ее чувствительную киску, его член пульсировал в ней, как второе сердце.

— Да. Да! Мне это нравится. — Она корчилась под ним, стремясь достигнуть удовольствия, которое должно было вот-вот обрушиться на нее, как огненная буря. — Сильнее.

— Сильнее? — Кейн потянул ее за волосы, снова вращая бедрами, поглаживая головкой члена ее чувствительную плоть и посылая вал ощущений через все ее тело.

Что он с ней делал? Почему откладывал кульминацию, в которой, она знала, он также нуждался? Шеррa чувствовала, как чувство удовольствия достигает невероятной высоты. Каждый толчок посылал ее выше, ближе, но их было недостаточно, чтобы бросить ее за грань.

— Больше, — она задыхалась, вцепившись в его плечи. — Чего ты ждешь, Кейн? Хочешь, чтобы я умоляла?

Он сводил ее с ума. Шерра изогнулась, чтобы жестко насадить себя на кол его члена, но мужчина использовал свой вес, чтобы удержать ее на кровати, управляя движением ее бедер, когда она обхватила ногами его поясницу.

— Я хочу того, что ты дала мне в наш первый раз, Шерра, — ответил Кейн. — Я знаю, что ты не забыла. Ты не могла забыть. — На мгновение, в его голосе прорвалась давняя мука, на вспотевшем лице промелькнула боль.

Да. Она помнила. Каждый момент той ночи, каждое прикосновение, каждое…

Шерру протестующе вздохнула, уставившись на его жестоко исполосованную грудь и метку, которую так давно оставила на нем.

Она шептала ему тогда, прежде чем поставить эту метку. Слова отозвались эхом в ее голове, наполнили ее жаждой и заставили ее задохнуться от тоски, которая отражалась и в его глазах.

— Кейн. — Она сопротивлялась воспоминаниям, боясь позволить себе снова предаваться мечтам.

— Я никогда не оставлю тебя снова, Шерра. — Он замер в ней, когда она в шоке уставилась на него.

Ее душа вопила от боли, из-за его слов.

— Остановись. — Отчаянно затрясла она головой. — Не теперь. Еще нет.

Она не могла сейчас справиться еще и с грузом эмоций, только не тогда, когда его член растягивал ее изнутри, не тогда, когда она сходила с ума от желания кончить.

— Сейчас. — Он отказал ей в возможности опять сбежать. А то, что она делала, и было попыткой побега. — Здесь и сейчас, Шерра.

Его бедра напряглись, когда он медленно, так чертовски медленно, начал раскачиваться в ней, достаточно сильно, чтобы препятствовать боли снова вцепиться в ее матку, но недостаточно для оргазма.

— Тебе это нравится, малышка? Нравится чувствовать, как мой член трахает твою тесную киску, сводя нас обоих с ума? — спросил он мягко, вызывая эхо прошлого. — Скажи мне, в чем ты нуждаешься, Шеррa. Я дам тебе все, о чем попросишь.

— Нет. — Шерра откинула голову на матрац, борясь с мощным, непреодолимым криком собственной души и потребностями, бившимися в мозгу. — Прекрати это, Кейн. Пожалуйста. Просто позволь мне кончить.

— Нет, — проворчал он, обнажая зубы, пока его собственное тело дрожало от желания. — Еще нет. Почувствуй это, малышка. Почувствуй, насколько это хорошо.

Он жестче в нее толкнулся, сделал паузу, его член, сильно пульсировал в чувствительном зажиме ее киски.

— Кейн… — прорыдала Шерра его имя.

— Сейчас. — Он снова рванулся в нее. Сделал паузу. Его глаза наблюдали за нею с диким блеском, голодом и напряжением. — Сейчас.

— О, Боже. — Ее бедра дернулись от следующего грубого толчка, Шерра повернула голову, и, уткнувшись в грудь Кейна, яростно лизнула свою метку на его коже, и он резко замер. — Возьми меня, Кейн. Трахни так сильно и горячо, пока ничто не будет иметь значения, кроме нас. Только мы…

Ее рот накрыл метку, покусывая и лаская языком за секунду до того, как вцепиться зубами в его кожу.

Мужской рык удовлетворения заполнил комнату, когда Кейн начал двигаться. Одна рука скользнула к ее бедру, в то время как его собственные бедра раскачивались, толкая, сильно и глубоко загоняя в нее член, пока она его кусала. Шерра ласкала образовавшуюся ранку, зализывая ее распухшим языком — гормон просачивался наружу и заполнял образовавшуюся рану, проникая в кровоток. Она ласкала кожу, вкус которой на языке стал последней каплей, заставившей ее забыть о том, почему она не должна была этого делать. Оргазм взорвался в ее киске, стискивая его двигающийся член, и Шерра оторвалась от его груди, крича о своем освобождении.

— Охренеть, да! Кончай для меня, малышка. — Он уткнулся головой в ее шею, яростно потерся о ее кожу, ведя ее оргазм выше, продлевая наслаждение, пока действительность, прошлое и настоящее не исчезли. Были только она и Кейн. Вдвоем, сплавленные воедино, соединенные оргазмом, их общим наслаждением, которое испытали впервые за долгие годы — два бьющихся сердца, соединенных, и умиротворенных.

Здесь и сейчас настал мир.

* * * * *

Сет Лоуренс повидал многое в своей жизни. В свои тридцать пять он предполагал, что испытал в своей жизни все, каждое чертово приключение, на которое способен мужчина его характера. Он побывал на самой темной стороне жизни, но ничто не подготовило его к Дон Дэниэлс. Он прочел ее файл. Возраст двадцать семь, Порода Пумы, ужасы, зафиксированные в файлах Лаборатории, были немыслимы. Дон перенесла ад, никакой ребенок не смог бы выжить после такого.

В золотисто-карих бассейнах ее глаз таилось загнанное выражение. Там жило прошлое, приучившее ее взирать на окружающих с мрачным подозрением и затаенным голодом. Не сексуальным голодом, но глубокой душевной тоской, сжигающей ум жаждой жить. Сет мог биться об заклад, что Дон никогда не знала прикосновений возлюбленного или нежного объятия друга, с ней всегда были страх и кошмары ее прошлого.

Теперь, она стояла в пансионе Святилища, наблюдая за ним теми таинственными бассейнами глаз, приняв напряженную, защитную позу, пока отвечала на его требование. Сет подавил улыбку, потер пальцем губы, и, опершись локтем на обитый подлокотник кресла, скрестил ноги и водрузил на тиковый журнальный столик перед собой.

— Вы не в том положении, чтобы требовать что-либо, господин Лоуренс, — напомнила она ему. Французская коса, в которую она заплела волосы, открывала высокие скулы и нежные черты лица. Мягкие, золотисто-коричневые пряди, едва светлее ее глаз, оттенка богатой, светлой карамели. — Святилище — не один из ваших офисов, — продолжила она. — Мои мужчины не находятся у вас в подчинении.

Ее мужчины? Сет нахмурился. Ему не понравилось, как она это произнесла. Ее охранники, возможно?

Да, такая формулировка ему больше нравилась.

— Кроме того, я также напоминаю вам, что вы здесь под наблюдением. Если бы не Кэсси, то выздоравливать вам в больнице вместо того, чтобы рассиживаться на этом проклятом кресле, уставившись на меня, будто я жук под микроскопом.

Он вздернул бровь. Фактически, он смотрел на нее как кот на сметану. Вид ее маленького, компактного тела сводил его с ума. Соблазнительная грудь, обтянутая невзрачной хлопковой зеленой футболкой, и оружие, прикрепленное к ее бедрам, не должны были быть сексуальными. Он оказался большим извращенцем, чем думал, потому что его чертов член становился колом, когда Дон так вызывающе вела себя с ним.

— Я полагаю что фраза «следить, как за лакомым кусочком нежного мяса» была бы более подходящей. — Он сдержал улыбку, пытаясь скрыть из глаз заинтересованность.

Дон тревожно вздрогнула, сжала челюсти, ее слегка загорелое лицо побледнело, а в пристальный взгляд вернулись тени. Затем она зарычала.

Когда она оскалила свои жемчужные зубки, член Сета дернулся, резко напоминая хозяину о возбужденном состоянии.

— Не делайте ошибку, предполагая, что можете со мной играть, Лоуренс, — прорычала она, но он заметил, как укрепились ее соски, и уловил судорожный вздох. — Я разорву вас раньше, чем вы осознаете, что случилось.

Тогда он улыбнулся. Медленная, уверенная улыбка искривила губы, а его пристальный взгляд пробежался по ней еще раз.

— Играть с вами? — мягко пробормотал он. — Фактически я был довольно серьезен, милая, ни минуты в этом не сомневайтесь.

Хотел ли он когда-либо женщину так стремительно, так горячо, как сейчас? Такого с ним еще не было. Он помнил бы этот голод, эту сжигающую похоть. В то время как он продолжал наблюдать за нею, ее лицо покраснело, побледнело, затем вспыхнуло снова. Ее дыхание стало тяжелее и быстрее. Рука сползла к оружию, лаская пальцами рукоятку, будто предупреждая.

— Не делайте эту ошибку, Лоуренс. — Ее голос звучал холодно, но он уловил в нем затаенную боль, гнев. — Мужчины получше вас пробовали. И потерпели неудачу.

— Они не были мужчинами. — Сет не двигался, несмотря на потребность вскочить в ярости на ноги, шагнуть к ней, притянуть ее к себе и заполнить его рот ее вкусом. — Бешеные животные, Дон, не больше.

Ее рука сжалась на оружии, и сожаление заполнило ее глаза.

— Не дурачьте себя, мечтая, что я упаду к вашим ногам, как те женщины, которые толпой бегут следом за вами, — отрезала Дон распрямив плечи, что лишь сильнее обрисовало ее грудь в облегающей футболке, подчеркнувшей напряженные соски.

Тугие, твердые горошинки — он отдал бы свое левое яичко, лишь бы испробовать их вкус. Ну, возможно, не яичко, но чертовски что-то столь же ценное.

— Я был бы разочарован, если бы вы так сделали, моя милая.