Зверобои фронтира-2 CИ

Вика крепко прижалась ко мне, но почувствовав ее эмоции, сразу же отрезал:

— Только служить у тебя не буду, учти!

Вот так и влез в этот добровольно-принудительный процесс, взяв помощником Мигеля. Кстати, его семья решила пересмотреть свое будущее бытие. В числе прочих десяти человек, Мигель, Марта и Бася (по блату) после полугодичной подготовки здесь, отправятся в Большой Город на дополнительные полугодичные курсы младших офицеров.

— Идем служить в полицию, — заявила Марта, — А чего? Полное обеспечение, деньги платят немалые, большую часть затрат на строительство дома компенсируют, да еще и свободную охотничью лицензию дают, почему бы не послужить?

"И флаг вам в руки" — подумалось мне.

Вообще-то народ у нас подобрался не плохой. Мы с Викой и Леной в свое время взяли пример с нашей соседки Тани и стали летать на встречу с только что поступившими переселенцами. Должен отметить, что наше присутствие дало серьезный результат: мы были узнаваемы и нам верили.

Не все они были идеально хорошими людьми, обладая пси-способностями, мы их видели насквозь, в каждого из них были свои черты характера, как хорошие, так и не очень. Но одно то, что люди избрали рисковую профессию и решились отправиться в дальние, малонаселенные места, заставляло относиться к ним с уважением.

В результате, за три посещения мы привлекли шестьдесят девять семей, правда, двенадцать из них — это старожилы под предводительством Андрея Воронова. В один прекрасный день он и доверившиеся ему люди свернули пожитки и, на заблаговременно заказанных гравиплатформах убыли из ранее обжитых мест. На следующий день они объявились у нашего поселка. По правде говоря, все это произошло не спонтанно, мы с Андреем как-то познакомились в ночном клубе, поговорили, он слетал к нам в гости, после чего и провернули переселенческую операцию.

Эти двенадцать семей жить вместе с нами не пожелали, а расположились на побережье в шести километрах северней, где организовали собственный поселок "Андреи". Для нас это ровным счетом ничего не значит, мы и так перезнакомились, подружились и ездим друг к другу в гости. Кроме того, аккумуляторы своих гравиков они заряжают именно на нашей зарядной станции. Да-да, это самое первое деловое приобретение моей семьи, и если прибавится на постоянную зарядку еще четыре десятка клиентов, то года за два она себя окупит и начнет приносить чистую прибыль. Мы считаем это вложение очень удачным.

Деньги мы действительно, консервировать не собираемся, но и вложить их на планете не так-то просто, когда буквально все на что смотришь, является собственностью корпорации. К оставшимся после разборок с бандой Баид-Гана и полной ликвидации задолженностей восьми миллионам кредитов добавилось пятнадцать — за реализацию видеоролика, три — аванс за чучела, миллион восемьсот — за полуторагодичные результаты промысловой охоты, а так же прочая разная мелочь, типа Викиной зарплаты. Из них три с половиной миллиона мы потратили на зарядную станцию, но в остатке все равно, скопилось сумма не малая — двадцать четыре с половиной миллиона кредитов.

С начальником планетарной СБ корпорации Улафом Торенсом за прошедшие полтора года нашего заочного знакомства, я ни разу не общался. Никогда не просил ни совета, ни услугу, которую он мне однозначно обещал, но в конкретном случае решил обратиться. На виду общественности ни ему, ни мне отсвечиваться не хотелось, поэтому, встреча была организована на его конспиративной квартире вновь построенной пятидесятиэтажной башни.

— Называй меня Крюк, — сказал он при встрече.

Торенс оказался неслабым псионом, поэтому, почувствовав на себе его ментальное воздействие, немедленно закрылся.

— Тебе дали прозвище Удав, — продолжил он, как ни в чем не бывало, — Это, наверное, из-за того ролика, а может быть еще из-за чего, ты слышал об этом?

— Да, некоторые меня так обзывают, — я кивнул головой, — Против подобного обращения не возражаю.

— Под таким псевдо ты значишься в моей картотеке. Итак, Удав, что ты такого хочешь решить при личной встрече, чего нельзя решить посредством сети?

— У меня есть некоторая сумма денег, хотелось бы ее вложить в дело.

— На рынке ценных бумаг в свободной продаже акции миллионов компаний с тем или иным уровнем доходности, какие проблемы? — слегка сощурив глаза, спросил он.

— Да, со средним уровнем доходности по Содружеству в пять-семь процентов. Меня это не устраивает, поэтому, хочу вложиться в эту планету, насколько мне известно, здесь все иначе.

— Да, планета находится в частной собственности и здесь действительно, все иначе. Но это не профильный для меня вопрос.

— Мне его больше некому задать.

— Хм, — улыбнулся Торенс, — Судя по тому, как ты прошлый раз организовал вывоз пантов и вывод подконтрольных людей из-под носа сборщиков налогов, я уж было подумал, что ты начинаешь создание своей команды, или хочешь подмять какую-нибудь группировку, поэтому, по старой памяти пришел ко мне за советом.

— Подобная мысль в голове не возникала, и если нас никто не будет трогать, то и не возникнет, — ответил ему с нотками безразличия.

— Не надейся, тронут обязательно, найдут пути воздействия, — он строго посмотрел мне в глаза, — Разве что побегаешь пару лет, да и сбежишь с планеты.

— Убегать не собираюсь.

— Тогда либо ты будешь отстегивать десятину, либо эту десятину будут отстегивать тебе, другое не дано.

— И ты так спокойно об этом говоришь? Это же натуральный рэкет.

Несмотря на то, что Торенс был землянин, мы с ним говорили на общем языке, в котором, кстати, нет обращения на "вы". Коль он представился псевдонимом, то я не стал вслух напоминать о его должности и необходимости вмешательства СБ в существующий порядок.

— Почему я должен волноваться? Моя обязанность блюсти интересы корпорации, этим-то я и занимаюсь, а не лезу во внутренние разборки колонистов. А рэкет, как ты говоришь, это ваши добровольные общества на территориях промысловых угодий, в которые входит абсолютное большинство охотников. Все равно, как муниципалитет в городах, собирающий налоги на собственную самоуправляемую организацию и различные потребности общины, в том числе и охрану общественного порядка.

— Слушай, Крюк, но они-то эти деньги тратят не на общину, а кладут в собственный карман.

— То, что вы разрешаете руководителям своих добровольных обществ направлять взносы не на развитие поселений, не на обучающие и лечебные комплексы, а на их собственное обогащение, так это не наша беда, а ваша, сказал он, как отрубил.

— Но это же рэкет!

— Ну и что? К твоему сведению, рэкет, в нашем случае даже полезен, не дает работягам расслабляться и процентов на пятнадцать-двадцать подстегивает производительность труда. В любом случае, беспокоиться не о чем, результаты этого труда попадут в руки только корпорации и никого другого.

— Простого охотника обдирают, а вы вообще не при делах, — я выплеснул из души свое возмущение.

— Почему же не при делах? Мы стоим на защите собственности и интересов корпорации. Между прочим, твоя супруга будет главой корпоративной полиции целого сектора, подконтрольного исключительно нам. И за бережным отношением к людям мы тоже следим, а как же, ведь это наш главный трудовой ресурс.

Торенс смотрел на меня в упор, слова говорил негромко и ровно и, помолчав минуту, он продолжил:

— Ты говоришь, что убегать не собираешься, но я больше чем уверен даже без учета аналитической справки ИскИна — лично ты никому ничего платить не будешь, не тот генотип, правильно? Значит, начнешь воевать.

— Вероятно, так и будет, — согласился с ним.

— В таком случае, первое: ты должен быть на нашей стороне, — он взглянул на меня, а я в ответ утвердительно кивнул головой, — И второе, постарайся не устраивать кровавые бойни, иначе мне придется это пресечь самым кардинальным образом. Не без того, что некоторые отморозки попадут под пули или сгинут, скажем, в зубах хищника, такова их судьба. Учти, корпорация за каждого такого ушлепка при переселении платит сто тысяч кредитов, поэтому, нам выгодней просто промыть им мозги.

— Разумно, — согласился, и не стал возражать, а он между тем продолжил.

— В подобном случае когда-то очень правильно поступил Хаер, он некоторых нападавших на него бандитов убил, но большинство пленил, затем, промыл им мозги и поставил работать на своих рыбных промыслах. Между прочим, треть акций этих промыслов принадлежит корпорации, а еще половинка следующей трети — людям корпорации. Понимаешь, о чем говорю?

— Понимаю, господин Крюк, подобные условия меня тоже устраивают. И в отношении проведения силовых мероприятий, и в деловых отношениях.

— Видишь, Удав, я с тобой вполне откровенен. Если и ты со мной будешь откровенен, то все у нас получится, и бизнес тоже.

Напрашиваясь на встречу с Торенсом, совсем не сомневался, что он меня однозначно будет склонять к сотрудничеству. Тем более, что моя супруга Виктория уже официально стала их человеком, кстати, с моего полного одобрения. Было совершенно ясно, что с моим воспитанием и амбициями не смогу высидеть тихо, как мышь под метелкой, и куролесить в чужом доме мне никто не позволит. Значит, придется либо годами отбиваться от врагов и оппонентов, либо войти в обойму могущественной организации, получив ряд преференций и бонусов, но при этом сохранив значительную степень свободы. Активное сосуществование с хозяйкой планеты на мирной и взаимовыгодной основе считаю решением, наиболее правильным, поэтому, предоставив доступ к своей сети Улафу Торенсу, через Джи вышел на планетарный ИскИн:

— Прошу ИскИн зафиксировать мой идентификатор.

"Идентификатор номер (были озвучены цифры шестнадцатизначнго числа и кодированного символа генокода), принадлежащий полному гражданину Галактического Содружества, уроженцу планеты Земля, зафиксирован", — раздалось в голове, при этом Торренс кивнул, дав понять, что он все слышит, а я продолжил:

— Делаю заявление под протокол: Во время проживания и работы на территориях, подконтрольных корпорации Геда гарантирую полное сотрудничество с ее службой безопасности. Обещаю, что буду всегда откровенен, и в случае каких либо личных или общественных конфликтов с представителями третьей стороны, либо при получении информации о потенциальном вреде интересам корпорации, немедленно сообщу своему куратору от СБ. Куратором считаю господина Улафа Торенса персонально и никого более. Все.

"Заявление от гражданина Алекса Седова ИскИном планеты Даэр-2 корпорации Геда принято".

— Ты не согласовал со мной текст заявления, — сказал Торенс, на что я пожал плечами.

С техническими возможностями и имеющимися в их распоряжении специалистами ментатами и телепатами, эти монстры могут и без заявления проконтролировать и перепроверить каждую минуту моей жизни. Однако, формальность соблюдена.

— Однако, формальность соблюдена, — вроде как прочитав мои мысли, согласился он, — Это именно то, что корпорация хотела от тебя услышать. Кстати, какой суммой располагаешь?

— Двадцать четыре миллиона.

— Солидно. Недаром планетарный ИскИн включил тебя в число людей перспективных и лояльных корпорации. Подумаем, что можно сделать.

К его чести, думал он недолго и в Городе я не задержался. Уже на утро следующего дня была назначена встреча с ведущим специалистом экономического департамента головного планетарного офиса корпорации. Меня встретил невысокий краснокожий леонец, а может и нидиец (эти инопланетяне друг на друга похожи) и сопроводил в комнату для переговоров. Нет, все-таки леонец, так как представился русским именем: Иван Сергеев.

— Думаю, для тебя не секрет, что единственным покупателем почти всей продукции, производимой на этой планете, есть наша корпорация, — начал он.

— Хочешь сказать, что вы сами у себя покупаете производимую продукцию?

— Скажем так, одна компания, у которой есть акции корпорации, что-то производит, затем, реализует это что-то другой компании, у которой тоже есть акции корпорации.

— Не понимаю, зачем это делать? — пожал плечами, в делах бизнеса я был слабоват.

— Существует целый ряд антиглобалистских законов, которые мы перешагнуть не в силах. Но в данном случае это не важно, поймешь зачем это делается, когда узнаешь жесткие закупочные цены на весь производимый товар.

— То есть, ты хочешь сказать, что как бы я не упирался, но изготовленное здесь золотое кольцо вы у меня купите, как деревянное, правильно?

— Нет, не правильно, — рассмеялся он, — В любом случае в накладе не останешься, регуляторная политика корпорации такова, что каждое действующее здесь предприятие имеет рентабельность от двадцати двух до двадцати четырех процентов. Например, себестоимость картриджа для пищевого синтезатора из натуральных продуктов составляет сто кредитов, а его закупочная цена — сто двадцать четыре ровно, между тем, в центральных мирах он стоит девятьсот кредитов. А наш минерализованный, стоит тысячу четыреста, и его в свободной продаже нет. Теперь тебе все понятно?

Полный обеденный комплекс в лондонской кафешке, куда я бегал в обеденный перерыв, из синтетического сублимата стоил четыре с половиной кредита, а натурального — сорок. А про минерализованный я даже никогда не слышал. Теперь финансово-экономическая политика корпорации для меня стала более понятной. Мое участие в их бизнесе, это даже меньше, чем пыль, зато нужного человека они привязывают к себе накрепко, впрочем, заработать тоже дают неслабо.

— Ясно, так какие, Иван, у тебя предложения?

— Это не у меня, это у корпорации. Так вот, можешь заняться рыбным промыслом, текстильной промышленностью или пищевой. Можешь вложиться в тяжелую промышленность Астралии, там тоже не плохо. Но должен помнить, что в любом бизнесе количество твоих акций и акций твоих родственников не должна превышать одну треть от их общего числа, закон такой.

— И все же, что ты мне порекомендуешь?

— Вижу, Алекс, что ты человек далекий от бизнеса?

— Да, если бы я в этом был докой, то вряд ли пришел за консультацией к столь серьезным людям.

— Тогда наиболее приемлемой будет организация компании по производству картриджей натуральных сублиматов. У нас рядом с городом стоит комбинат с мощностью переработки продуктов в суточном объеме пятьдесят тысяч тонн. На него поступает мясо от всех охотников, рыба от Хаера и зерновые из Астралии. С учетом воспроизводства, таких комбинатов можно строить еще четыре. А сейчас, чтобы исключить излишние перевалки грузов, мы планируем один из них поставить на дальневосточном побережье. Тебе же мы предлагаем поучаствовать в покупке и установке фабрики по производству натуральных сублиматов, мощностью в четыреста десять тонн суточной переработки.

— И сколько стоит такая фабрика?

— Шестьдесят три миллиона.

— Из них треть отойдет моей семье?

— Да, — подтвердил он.

— А какой годовой доход я из нее смогу получить?

— Во-первых, период окупаемости всего два с половиной года, на это время вводится льготное налогообложение и ряд мероприятий, минимизирующих затраты. А дальше идет чистая прибыль. Точно такая же фабрика при девяностопроцентной загрузке в этом году принесла чистой прибыли пятнадцать миллионов в год. Нормально?

— Прекрасно! — ответил я и поинтересовался, — А остальные акции, кому будут принадлежать?

— Еще треть — корпорации, как консолидированному акционеру, ну и оставшаяся треть уйдет в свободную реализацию.

— Не понял, а мне говорили, что можно выкроить кое-что для близких друзей.

— Хм, — улыбнулся он, — У нас есть возможность при открытии торгов выкупить эти акции мгновенно. Лови идентификатор нашего дилера, дашь его своим друзьям или нужным людям. Можете рассчитывать еще на семь миллионов.

— А оставшиеся четырнадцать?

— Мы их с Улафом Торенсом разделим на двоих, — опять улыбнулся он и добавил, — Но это еще не все, таких фабрик нам разрешено поставить четыре.

— Неплохо, но денег у меня больше нет.

— Они и не нужны, — ответил Иван, — Через два с половиной года любой банк под залог фабрики даст восьмипроцентный кредит в размере трех четвертей ее стоимости. Так что через пять лет у нас будут стоять все четыре.

Все вопросы организации бизнеса сложились неплохо. Акционерное общество было создано через сорок минут, и на его счету уже лежало сорок два миллиона. Еще двадцать один миллион с комиссионной мелочью поступили дилеру, из них семь миллионов двести десять тысяч были зачислены от Артура, правнука Освальда. В подобном случае семейство Хаеров мне гарантировало аналогичное участие и в своем бизнесе.

— Обеспечение фабрики зерновыми и три смены операторов по четыре человека, это мои вопросы, — говорил мне Иван при подписании документов, — ты же продумай вопросы ее месторасположения и четких поставок мяса, чтобы охотники его далеко не таскали. Специалист по размещению подобного производства у нас есть, вызовешь, и он поможет.

— Да, Иван, — спросил на прощание, кое что вспомнив, — А если я найду источник воды с минералом Дорна, по какой цене его будет закупать корпорация?

— Во-первых не найдешь, так как орбитальные сканеры зафиксировали абсолютно все источники и подземные озера. Во-вторых, он должен иметь соответствующую концентрацию и давать не менее пятидесяти кубов суточного отбора. Ну, а если все же такое случится, и ты зарегистрируешь незафиксированный источник, отвечающий вышеуказанным требованиям, то акционерное общество, созданное по известному тебе принципу, будет получать по полкредита за каждый отгруженный литр.

— Маловато, даже у нас на Земле бутылочка такой воды, емкостью двести пятьдесят грамм, стоит восемь кредитов.

— У нас на Леоне она стоит столько же, и не везде ее купишь. И все же поверь, полкредита за литр, это очень прилично, тем более если учесть, что фабрика для закачки и фасовки воды стоит сущие гроши. Однако, удачи тебе, если все же что-то подобное найдешь, то мы с Улафом — твои компаньоны.

С момента принятий этих решений прошло пятьдесят два дня. Место монтажа модуля фабрики давно подобрано и подготовлено, до его прибытия вместе с монтажниками, наладчиками и будущими рабочими-специалистами осталось еще три декады. Иван в ИскИн логистического центра постоянную заявку на продукцию включил, поэтому, можно считать, что предстартовые мероприятия по производству высоко ликвидного товара готовы.

Наконец, следуя на флаере по пути к дому и увидев появившуюся на горизонте синеву моря, выбросил из головы производственные мысли и потихоньку подключился к сети Вики и Лены. Интересно, чем они занимаются? И что делает маленькая Машенька? Малышки не слышно, а старшие дрыхнут! Спят! Ничего, я их сейчас буду будить тихо и нежно.

Нет, не спали они, а только притворялись. Ментальная связь сработала еще на подлете к дому, и меня захлестнуло исходящее из обеих душ тепло и чувство безграничной любви.

Приземлившись на парковочную площадку, выскочил из флаера и быстро направился в дом. Первой дверью по коридору был вход в спальню Леночки. Тихонько отворил ее и заглянул, но увидев в тусклом свете плотно зашторенных окон натужно зажмуренные глаза и едва вздрогнувшие от улыбки губы, подкрался к кровати и уселся на ее краешек. Отвернув тонкое одеяло, залез рукой под подол ее ночнушки и погладил огромный выпуклый живот, затем склонился и стал его целовать. Почувствовав, что наши эмоции плещут через край, немедленно отстранился и вернул одеяло на место.

Окинув взглядом комнату, только сейчас заметил стоявшую у шкафа кроватку со спящей дочерью. Ай, молодцы, приготовились к встрече мужа. Склонился к Леночке и поцеловал ее в теплые губы.

— Я тебя люблю, — прошептал ей на ухо.

— А я тебя люблю еще сильней, — прошептала она в ответ, приоткрыла темные, как ночь глаза, подернутые поволокой, обняла, на секунду прижала к своей груди и отстранила, — Ну, иди-иди, она уж заждалась.

"Ха! Она! — подумал, но вслух не сказал, — Ментальная-то связь открыта, значит, удовольствие будем получать все вместе". Повернулся к детской кроватке, чмокнул спящую Машеньку в носик и, подхваченный окружившей меня со всех сторон бурей чувств и желаний, поспешил в спальню к Вике.

Теряя по дороге футболку, спортивные брюки и трусы, ввалился в следующую дверь. Здесь, в свете яркого утра слегка согнув в колене ногу, на белой шелковой постели в эротической позе возлежала обнаженная натура Афродиты, моя вторая красивейшая женщина в мире… Или, может быть она первая, а Лена вторая? Нет, об этом додумаю как-нибудь потом, ибо витавшая в пространстве аура афродизиака мутила разум.

— Как я безумно скучала, — хрипло прошептала она и жестом богини протянула руку, — Иди ко мне, мой муж.

Прикоснувшись губами к пальцам ее руки, нырнул в кровать и устроился между стройных, раздвинутых ножек. Отдавая любимой нерастраченные ласки, стал нежно гладить и целовать ее красивое и крепкое тело. Помял в пальцах вспухший клитор, склонился и зацеловал непроизвольно подрагивающий от плотского желания живот, мягко сжал в ладонях упругую грудь и попробовал на вкус агрессивно торчащие соски. Затем, приподнявшись на локтях, заглянул в синие и бездонные, как океан глаза, в них плескалась радость встречи, любовь и счастье. А когда припал к мягким и пухлым губам, ощутил всепоглощающее и непреодолимое сексуальное желание.