Синдбад-Наме

*Эта пери сияла светлее зари, Перед нею склонились кумиры, цари. Разве кудри ты видишь? Нет, то караваны, Что дойдут до Луны, до дворца *Муштари.

Разум подавал голос: «Проходи! Не заглядывайся! Ибо святейший пророк и посланник наш повелел: *«Не отвечай взглядом на взгляд, ибо первый взгляд принадлежит тебе, а второй — направлен против тебя»».

На улицу гибели, сердце, не делай напрасного шага, Останься на месте, — умрешь ты! Теперь безрассудна отвага!

Любовь и сжигающая душу страсть восклицали одновременно: «Любовь — дар таинственный, это беспорочная тайна»»

Надо клятвы праведных нарушить И с любовных тайн сорвать покров; Сохрани лишь душу, все сжигая,— Искони закон любви таков!

Одним словом, юноша лишился покоя, он ходил из конца в конец улицы и повторял:

Я стал ходить у ее ворот, Увижу ее, — душа оживет; Умру я, не видя ее красот,— Дай стражей ее обмануть, небосвод!

Сама девушка с балкона заметила юношу. По его смущению и растерянности она догадалась, что похитила его покой и терпение своими кокетливыми локонами и жестоким взглядом, что душа и сердце юноши принесли плоды в саду любви. И она, как это свойственно красавицам, открыла двери балкона.

*Лейли увидела, как я ее люблю, И отдала меня мучениям во власть. Мне сердце жгла тоска, которой равной нет, И разрывала грудь клокочущая страсть.

* * *

Люблю тебя, о деле позабыв, хоть очень важно это дело!

Мне в грудь судьба вонзила острый шип. Как глубоко он впился в тело!

Настало время вечерней молитвы, но он не услышал даже аромата свидания с возлюбленной. Он вернулся домой с тоскующим сердцем, со слезами на глазах и провел ночь без сна, скорбя и стеная, словно ужаленный змеей; ни покоя не находил он, ни силы бежать прочь и лишь читал беспрестанно эту *газель:

*Кто тебя всем сердцем полюбил,— Позабыв покой, лишился сил. Розы щек меня рукой мечты Будят вновь, лишь очи я смежил. Лик нахмуришь, — сотни городов Превратятся в тысячи могил. Слышал я: колдун любви в тебе Силу зренья удесятерил. Смертоносней пламени и бурь Слезы, что в разлуке я пролил!

Он провел в томлении всю ночь, пока на востоке не забрезжил *истинный рассвет, пока *муэззин не воскликнул: *«Спешите на молитву!» — и пробудитель-петух не закричал: «Спешите! Утро!» Он же неизменно повторял *бейт:

Друзья, вы спите, а я страдаю, — придите спасти меня. Молнии глаз блеснули в Йемене, — здесь пал я от их огня.

* * *

Бражники, встаньте скорей, ведь утро — пора похмелья, Вдыхайте свежесть росы в знак торжества веселья!

И вот утренний ветерок стал услаждать душу и призывать ее проснуться. Юноша, с бледными ланитами и тоской в сердце, вышел из дому в поисках лекаря, который вылечил бы его от любовного недуга, надеясь, что он обезвредит желчь этой тоски зельем и успокоит душу, готовую покинуть тело из-за разлуки с возлюбленной.

Лекарь пощупал пульс. «Любовь», — он вымолвил слово. Ах, как он верно сказал! Разорваться сердце готово! Взглядом я тайну тайн выдал, наверно, ему. Лекарь, молчи о ней, ради креста святого!

Раздумывая так, он пришел к решению и сказал себе: «Надо отправить к ней послание и рассказать о моем раненом сердце и изнывающей душе. И, быть может, она смилостивится и будет благосклонна, ибо благородный человек не станет ненавидеть того, кто влюблен в него, так же как лучезарное солнце, обходящее всю вселенную, — царь звезд и владыка светил, — находясь в апогее своего величия, не презирает мельчайшей пылинки. Ведь даже румяноликая в зеленом одеянии, с кокетливым взором, будучи царицей ароматных лугов и украшением садов, не стыдится соседства с шипами. Может быть, мои тяжкие вздохи подействуют на нее, а мои слезы увлажнят ее глаза, которые не ведают слез. И тогда расцветет роза свидания, стряхнув шипы разлуки».

С этими мыслями юноша взял *калам и бумагу и написал эти страстные излияния:

*Увы, кумир души моей, ты душу у меня украла. Ты — очи сердца моего, и сна мои лишились очи. Когда тебя пред взором нет, — пусть я хоть час тебя не вижу,— Ты в мыслях у меня живешь, всех дум моих ты средоточье. Умению слагать стихи меня страданья научили. Поэт я, — люди говорят, — но с каждой строчкой жизнь короче. Ты в сердце у меня живешь, хотя живешь ты в отдаленье. Привет, далекая, тебе, хоть ты со мной и дни и ночи!

* * *

Жестокую в горестном мире настигнет беда наконец, И сердца жестокой молитва коснется тогда наконец. Пусть боль в моем спрятана сердце, но боль не останется в нем, А выльется в мир и затопит его, как вода, наконец.

Затем юноша описал вкратце свою любовь, дал возлюбленной знать о страждущем сердце, о тайне своей и отправил письмо к ней с доверенным лицом.

Когда девушка получила письмо и прочитала его от начала до конца, она сказала:

— Передайте этому юноше, чтобы он больше даже и не пытался говорить об этом. Пусть он не равняет меня с другими женщинами, не болтает попусту, не стремится к недосягаемому, пусть не раскалывает расколотые орехи и не бьет молотом по холодному железу, ибо:

Пусть лик его станет луной, — вовек на него не взгляну я.

— Пусть он знает, что я при всей своей красоте целомудренна, никогда пыль подозрения не сядет на мое одеяние добродетели и моя роза-чистота не будет запятнана шипом-позором.

Услышав такой ответ, юноша вспомнил:

На несправедливости любимых каждый раз нельзя нам обижаться, И нельзя обиды друга помнить, из-за них не стоит огорчаться.

* * *

*Я новые песни любимой спою, старинного золота высыплю груду. За золото милую я не куплю? Ну, что же, любовь за слова я добуду!

Затем он сказал себе: «Из письма ничего не получилось, — надо от пера перейти к золоту и дорогим одеждам».

Раздобудь где-нибудь серебро, если хочешь, Чтоб тебя золотым в наше время сочли; У фиалки нет золота, как у нарцисса, И фиалка склоняет свой стан до земли.

Юноша отправил возлюбленной вместе с письмом золото и драгоценные одежды, но она только сказала:

— Передайте этому юноше, что Нет, не поможешь златом в этом деле.

— Если бы можно было достичь посредством золота желаемого и искомого, то все сердца влюбились бы в рудник — вместилище сокровищ. Если бы каждая красавица бросалась в объятия из-за шелков, то шелкопряд — основа всех шелков и атласов— был бы возлюбленным всех душ. Брачная комната, хоть она и разубрана, не предназначена для покоя. Золотые кольца хороши на шлее под хвостом мула, а не в ушах пленительной красавицы.

Не любило б золото ослов, — в жизни стало б многое иначе, И под хвост ослу златых колец не одел бы тот, кто побогаче.

Она вернула назад золото, одеяния и письмо с таким грубым ответом. Огорченный и удрученный юноша слег в постель и стал от тоски петь любовные стихи:

Мы больны, — но кто излечит наш недуг? Мы удручены, — но где же верный друг? Что же нам дано от счастья и отрады? Лишь мечта о ней и сердца вечный стук!

Розовые щеки юноши от переживаний стали шафранными; под бременем скорби и разлуки, которые достались ему от судьбы, его стан, стройный, как стрела и кипарис, согнулся, как лук, разбитый превратностями судьбы и бурями событий. Он жил только мечтой о свидании и утешал себя такими стихами:

Твой призрачный образ в томительном сне Прохладным напитком приходит ко мне.

* * *

Каждой ночью образ милой вновь приходит И с собою радость краткую приносит.

С вечера до самого утра, от сумерек до зари он проводил время на улице, где жила возлюбленная, надеясь, что его коснется дуновение ветерка, веющего из садов свидания. Безмерная скорбь и безграничное горе поселились в его сердце, пламя разлуки сожгло гумно его терпения, а он лишь читал стихи:

*Ослабеет и погаснет пламя яркого костра, А огонь, горящий в сердце, никогда не затухает. Я бранил влюбленных прежде, но любовь изведал я,— Странно мне, что умирает тот, кто о любви не знает.

Но вот однажды к юноше пришла одна старуха. Лучник-судьба заменила прямоту ее стана горбом, *зной дней рассыпал шафран на ее тюльпанах-щеках и камфару — на лужайке ее гиацинтов. Она взглянула на юношу и увидела, что цветник его красоты поблек и завял, что свежесть *аргувана его щек сменилась шафраном. Старуха стала пытливо разглядывать его, пытаясь разгадать причину его изнурения и желтизны, и догадалась, что юношу бьет любовная лихорадка и изнуряет жар разлуки, что именно по этой причине пожелтели его щеки.

— О юноша! — обратилась она к нему. — Почему солнце твоей юности потемнело? Почему цветник твоей молодости завял в самую весеннюю пору? Если твой недуг — любовь, то можно найти лекаря.

Выслушав эти намеки, юноша вздохнул глубоко и пролил горючие слезы. Старуха, разгадав тайну любви и определив, что причиной является разлука, сказала юноше:

— *«Ты напал на знатока». *«Ты нашел того, кто нужен тебе». Расскажи о своих злоключениях, ибо пока не пощупают пульс, не установят болезнь! А если болезнь не определена, невозможно и лечить ее.

Юноша ответил:

*Для путников пустыни ночь длинна. О ночь влюбленных! Всех длинней она.

— Рассказ о моей скорби длинен, в нем перемежаются горы и долы.

Не спрашивай меня, молчи и дай мне умереть в страданье: Возлюбленная далека, и нет надежды на свиданье.

* * *

Насилия судьбы на мне ты видишь след? Не спрашивай напрасно. Ты видишь — на щеках моих румянца нет. Не спрашивай напрасно! Не спрашивай, о друг, что в доме у меня, зачем тебе все это? Кровь у дверей моих — достаточный ответ. Не спрашивай напрасно!

— По ночам я страдаю и тоскую, днем горю и сгораю. Прошло уже много времени, как возлюбленная разбила мое сердце и подвергла мою душу неисчислимым мукам разлуки. Я не могу добиться свидания с ней, ее роза-красота дарит мне лишь шипы, и я сношу эти насилия.

Любовь и терпенье враждуют жестоко, Нет друга, измучился я, одинокий, А сердце давно потеряло надежду, Назад не идет, не страшится упрека.

Старуха выслушала юношу и сказала:

Хотя надежды нет, оставь тоску, о друг! Придет, придет конец и бесконечных мук!

— Будь эта девушка целомудренна, как *Рабиа, — я брошу камень в свечу ее добродетели. Будь она лучезарна, как *3ухра на голубом небосводе, — я заманю ее приманкой в силок.

На другой день старушка приняла облик праведницы, понавесила на шею всяких амулетов, взяла в руки четки и посох и отправилась в дом той женщины. Она стала выдавать себя за благочестивую подвижницу и целиком завладела ее сердцем. Она ежечасно предавалась делам благочестия, читала молитвы и славословия Аллаху. Днем она постилась и ничего не ела, а вечером, если ей приходилось заночевать в покоях хозяйки, она съедала, чтобы разговеться, ячменную лепешку и этим ограничивалась.

— Пшеница развращает людей, — говорила она при этом, — ячмень же — пища пророков и святых.

Старуха вела такой образ жизни, и хозяйка все больше проникалась доверием и уважением к ее праведности, набожности и добродетели; надежность старухи в мирских и религиозных делах для нее становилась с каждым часом очевиднее. Короче говоря, лестью, обманом и хитростью старуха опутала девушку и в заключение могла сказать себе:

Пускай ты даже в ветер превратишься, — вкруг ног твоих я прахом обовьюсь!

Тогда старуха взяла в дом щенка, стала ухаживать за ним и ласкать его, пока он совсем не привык к ней. И вот однажды она испекла несколько лепешек, подсыпав в тесто перец и [12]руту. Затем она вместе с собачонкой пошла к девушке и во время беседы стала отламывать от лепешки кусочки и бросать собаке. Та поедала их, но от перца и руты у нее из глаз текли слезы. Вместе с собакой заплакала и старуха, тяжко вздыхая. Девушка, увидев слезы щенка и старухи, спросила:

— Матушка, почему собака плачет? Что с ней? Почему она льет скорбные слезы?

Старуха ответила ей изречением: «Не спрашивайте о том, что причинит вам горе, когда узнаете».

Девушка продолжала настаивать, а старуха отнекивалась, пока не вывела ее из терпения. Девушка стала заклинать и просить ее, и, наконец, старуха начала:

— О девушка! Да поразит твоих врагов такая же напасть, какая поразила ее вдали от тебя. Ее горестная история поразительна, редка и удивительна.

*Мы спокойно жили, но потом увидали чудеса любви И забыли мудрые слова: «Не тревожась, долгий век живи!»

Услышав ее речи, девушка изумилась, а потом промолвила:

— Это знамение, посланное мне богом, ибо *«тот, кого ведет бог, идет верным путем».

Как часто за дары благие мы бога не благодарим! А между тем Аллах великий — отец деяньям всем благим.

— О, матушка! — продолжала она. — Расскажи мне все о ней, о ее жизни, о том, что случилось с ней.

— Знай же, — отвечала старушка, — эта собачка— дочь одного из эмиров нашего города. Я была своим человеком в его доме, доверенной особой, и жизнь моя протекала под сенью его покровительства. Однажды мимо их дома прошел прекрасный юноша. Он посмотрел на дочь эмира, и от одного ее взгляда перестал владеть собой, в сердце его водворился владыка любви и разбил в его душе огненную палатку. Юноша днем и ночью плакал от разлуки с ней, проводил дни, скорбя и тоскуя. А девушка, живя счастливо, по юности своей и из-за красоты была несправедлива к нему, пренебрегала им и презирала его. Из-за своего покрывала, как кокетливая роза, она насмехалась над юношей, а тот рыдал от тоски все дни напролет и произносил эти стихи:

О солнцеликая! Хоть ты самодовольна, Но мусор озаряешь ты невольно. В печали я, как туча, горько плачу. Как роза, ты кокетством колешь больно!

— Но она и не обращала внимания на переживания юноши, ее не волновали его утренние стоны. И юноша от тоски по ней лишился жизни, вручив свое скорбное сердце и разбитое тело праху. Памятью о нем остались лишь эти стихи:

Клянусь я именем того, кто был всегда мне господином, К кому летят мольбы людей, клянусь *владыкой Арафата — Другой любимой не хочу! А я доверия достоин: Ведь благородный счесть меня, любимая, готов за брата. Откликнусь я на голос твой, восстанут тлеющие кости, Коль над могилой скажешь ты, что это для тебя утрата.

— Всевышний бог, — продолжала старуха, — разгневался на девушку и превратил ее в собаку.

О красавицы, чьи взоры смертоносны и отрадны, Вам Аллах дарует прелесть, так не будьте беспощадны!

— Собака-девушка поселилась в моем доме и ныне никому не показывается на глаза от стыда. Вот уже два года, как я ухаживаю за ней, и я никому еще не раскрывала этой тайны. И странно, что как только она увидит красивую женщину, тотчас же проливает слезы скорби.

В историях влюбленных много слез.

Девушка выслушала внимательно рассказ старухи и промолвила:

— Я извлекла урок себе из этой истории.

*С таким расчетом рок вершит у нас дела, Чтобы беда одних другим на пользу шла.

— Вот уже давно, — продолжала она, — в меня влюблен какой-то юноша. Из-за любовных переживаний его лицо, подобное полной луне, стало тонким, как полумесяц, сам он похудел и осунулся. Он бродит и кружит по нашей улице, прах у стен и дверей нашего дома — это его *Кааба. Он написал мне много посланий с описанием своей чистой любви и восторженного чувства. А я на его нежные слова дала резкий ответ и ранила его сердце.

Выслушав девушку, старуха изменилась в лице и стала убеждать ее:

— Душенька! Ты погрешила, обидев его! Берегись, не жалей бальзама для раненных любовью! Не презирай опутанных тенетами любви. Тот, кто не поможет пораженным любовью, будет растоптан судьбой. Тот, кто не пожалеет страдающих от разлуки, сам будет разлучен.

— О матушка! — отвечала девушка. — Я запечатлела в сердце твои назидания, даю тебе клятву, что впредь буду следовать твоим советам и стану ласкова к нему.

*3а полу одежды друга я схвачусь, И *его кольцо продену в ухо!

— О, мать моя! — продолжала девушка. — Ты посвящена в мою тайну, ты озарила своим светильником мою комнату, ты даешь искренние советы, заслуживаешь доверия, и, если бы не твои благожелательные поучения, меня постигло бы несчастье. Когда ты увидишь этого юношу, не пожалей слов, чтобы он простил меня, и сделай то, чего пожелает его благородное и великодушное сердце.

Старуха тут же покинула девушку и сообщила юноше радостную весть:

Любимая теперь сменила гнев на милость. Да будет так! Неверие ее в доверье превратилось. Да будет так!

Юноша из долины отчаяния обратился к [13]Каабе исцеления. Когда он подошел к дому возлюбленной, она благодаря своей смышлености догадалась, что к ней пришел влюбленный. По запаху испепеленного сердца почувствовала она, что он стремится к ней. Она выбежала к нему взволнованная и радостная и позвала его томно: