Помоги проекту - поделись книгой:
Начало и катакомбный период (64–313)
Римские епископы ведут свою родословную от апостола Петра, который, по преданию, был первым главой Римской католической церкви. Именно от него они якобы унаследовали ключи от врат рая и ада, с которыми этого сподвижника Господа нашего Иисуса изображают художники и скульпторы.
Несмотря на столь высокое покровительство, первые двести лет существования христианской церкви были омрачены репрессиями со стороны властей: первых последователей веры Христовой сжигали на кострах, бросали на растерзание диким зверям во время праздничных гладиаторских боев, устраиваемых императорами или богатыми гражданами Вечного города. Печальной была участь и первого папы, самого Петра, который во время нероновских гонений вернулся в Рим, чтобы поддержать свою паству, приговоренную к мучительной казни. Ближайшее окружение апостола настояло на том, чтобы он покинул город и избежал, таким образом, смерти. Петр послушался совета и отправился в путь по Аппиевой дороге. Спустя какое–то время он повстречал человека, в котором признал Учителя и Господина своего, Иисуса Христа:
— Куда путь держишь, Господи? — спросил Петр. Этот вопрос (лат. «Quo vadis, Domini?»; старослав. «Камо грядеши?») вошел во все хрестоматии по истории религии, дал название множеству книг и кинофильмов.
— Иду я в город Рим, чтобы укрепить духом детей своих и быть вторично распятым, — ответил Спаситель.
Петр устыдился своего малодушия, вернулся в Рим, пришел в цирк, где обреченные на ужаснуло казнь христиане со страхом ожидали на арене, когда жестокие служители выпустят хищников, и своей проповедью утешил и ободрил их. После этого его схватили и приговорили к казни через распятие. Но Петр попросил своих палачей распять его вниз головой, так как полагал, что негоже ему, смертному, в мученичестве равняться с самим Спасителем. Его просьба была выполнена, и теперь над местом его убийства возвышается собор Святого Петра, ставший символом могущества католической веры и духовным центром глобального проекта «Папская империя Рима».
С его смертью положение дел не улучшилось, и верующие вынуждены были в течение почти двухсот лет исповедовать свою религию в прямом смысле слова в подполье, в катакомбах, подвергаясь жестокому преследованию со стороны императорской власти. Именно тогда, в этот катакомбный период, стойкость и истинная вера адептов новой идеологии способствовали выживанию проекта, его экспансии и, в конечном счете, принятию христианства в качестве официальной религии Римской империи. Именно в этот период ведутся богословские споры, формируются догматика и аксиоматика, которые все дальше отходят от иудаизма, выстраивая собственное мировоззрение на основе евангелических текстов и христианской философии, выросшей из лучших традиций эллинизма. Одним из самых блистательных богословов этого периода, во многом предопределившим направленность дальнейшей христианской мысли, был Тертуллиан, учение которого ознаменовало вступление ватиканского проекта в период «малого процветания» в ходе первого цикла своего цивилизационного развития.
Квинт Септимий Флоренс Тертуллиан (155–220) родился в Карфагене, городе–государстве, уничтоженном за триста лет до этого события. Высокомерный Рим сровнял его с землей с тем, чтобы на этом месте больше никогда и ничего не возникло. Но то ли в насмешку над самонадеянностью детей волчицы, то ли по какой другой причине, именно здесь зародилась идея, которая привела в итоге к падению Рима языческого и зарождению Рима католического: родившийся в Карфагене философ впервые сформулировал концепцию Троицы, придав тем самым христианскому учению гармонию троичности.
О том, насколько была сильна вера этого человека, свидетельствует сформулированный им парадокс:
Христианам понадобилось почти 200 лет для того, чтобы новое учение обрело письменную традицию, закрепилось на ритуальном уровне, утвердилось в обрядовости. Папа Александр I (105–118) ввел обычай освящать святой водой дома верующих. С именем Телесфора (115–125) связывают установление ночной службы на Рождество и Великого поста, празднование Пасхи в воскресный день. Гигин (136–140) окончательно определил места священнослужителей на иерархической лестнице, установил обряд крестин. Виктор I (189–199) закрепил обычай празднования Пасхи вслед за страстной Пятницей и латинизировал богослужение[5]. Зачинателями новых веяний часто становились сами предстоятели римской церкви, ее епископы, которых благодарная паства все чаще называла «папами», ибо видела в них чадолюбивых отцов, способных защитить своих детей от неправедных властей и жестоких язычников, в том числе и ценой собственной жизни! Фактически все папы катакомбного периода приняли мученическую смерть, что лишь подтверждает факт их истинной веры, преданности новому учению и искренней любви во Христе!
Миланский эдикт и расцвет (313–872)
Легализована христианская церковь была только в 313 году императором Константином, который издал так называемый Миланский эдикт о веротерпимости, приведший очень скоро к подавлению и уничтожению всех иных верований и языческих культов, кроме христианства, которое в течение последующих 30 лет стало господствующей религией в Римской империи. Произошло это в период правления папы Мильтиада (311–314), избравшего местом своего пребывания район Рима Латеран, ставший после этого на долгие века прибежищем римских пастырей, и Сильвестра I (314–335). Кстати, согласно преданию, именно последнему из них Константин передал императорский указ, который провозглашал верховенство римских первосвященников не только над всеми остальными иерархами церкви, но и над светскими владыками (так называемый «Константинов дар»). Сделал же он это, якобы, в благодарность за то, что Сильвестр крестил его и тем самым спас от проказы.
Многие исследователи полагают, что «Константинов дар» — это фальшивка, состряпанная папами в период раннего Средневековья, когда наследники святого Петра боролись за гегемонию в Европе. А вот то, что не должно вызывать сомнений: 11 мая 330 года произошло событие, предопределившее появление на свет нового уникального цивилизационного проекта — римского папства. В этот день императорский двор переехал из Рима в Константинополь. Благодаря этому римский первосвященник стал вполне самостоятельной политической фигурой, в достаточной степени удаленной от неусыпного контроля со стороны светской власти, оставаясь при этом духовным лидером официальной имперской столицы. Правда, к концу IV века империя была разделена на Западную и Восточную, но правители западной ее части не любили жить в Риме, предпочитая ему Равенну, что укрепляло положение папы в качестве полноправного хозяина Вечного города.
В 384 году папа Сириций (384–399) официально установил для епископа Рима титул «Великий понтифик» (Pontifex Maximus) — высшее жреческое звание римской государственности, которое с Юлия Цезаря носили только императоры Вечного города. Так в условиях распада империи папы сделали конкретную заявку на свою неограниченную власть.
После того как германский вождь Одоакр лишил власти последнего императора Ромула Августула и переслал его регалии в Константинополь, всем в городе заправлял он сам. И неизвестно, сколько бы это продолжалось, но в 493 году в Италию по наущению Византии вторглись остготы во главе со своим вождем Теодорихом. Одоакр пытался наладить отношения с этим варваром, но по его приказу был убит во время совместного пира. Это привело к захвату Рима коварным Теодорихом, который, впрочем, оказался достаточно умным и дальновидным политиком. Его авторитет был столь высок, что император Восточной Римской империи был просто вынужден вернуть ему те самые императорские регалии, которые несчастный Одоакр послал в Константинополь. Именно так Рим превратился в приманку для тщеславных авантюристов, мечтавших заполучить императорскую корону, дабы утвердить свое величие и превосходство над соперниками.
Теодорих оказался хорошим правителем: он заботился о Риме и его жителях, город получил титул «Счастливый», а на монетах стали писать «Непобедимый Рим». Именно в правление этого славного вождя, прекрасно, кстати, владеющего латынью, в городе была развязана первая бойня за папский престол между Силимахом/Симмахом и Лауренцием/Лаврентием (498–514). По дошедшим до нас сведениям в этом противостоянии победил Силимах, который на радостях решил построить себе новую резиденцию на Ватиканском холме (до этого местом пребывания римского патриарха был Латеранский собор). В 526 году Теодорих умирает, что сразу же развязывает руки Византии, которая пытается подчинить себе Италию. И небезуспешно: в 536 году в Рим вступают византийские войска под командованием Велисария. Город и Италия входят в состав Византийской империи на правах экзархата, который, впрочем, очень скоро превратился в простую фикцию, так как у Востока явно не хватало сил на сопротивление многочисленным германским племенам, рвущимся в Рим за императорским жезлом.
В 537 году Рим осаждают готы во главе с Витигесом. И хотя эта попытка не увенчалась успехом, все же она послужила ключом к победе 545 года, когда Рим был завоеван Тотилой. За годы правления (до 552) он не только разрушил сам город, но и извел наиболее выдающихся его граждан, физически уничтожив практически все сенаторское сословие, что впоследствии не позволило многим знатным семействам восстановить свои родословные. Именно под его руководством Рим был подвергнут такому варварскому разрушению, что с тех пор для римлян «гот» и «дикарь» синонимы, а все варварское и некрасивое называется «готским». Именно поэтому архитектурный стиль, пришедший в Италию из Франции, нарекли «готикой» — его чрезмерная ажурность свидетельствовала, по мнению законодателей изысканного вкуса, о дурном тоне. В 552 году Тотила погибает в бою с византийцами, и власть вновь переходит к Царьграду.
Заметим, что после фактического разделения Римской империи на Запад и Восток императором Феодосием Великим в 395 году римские епископы избавились от назойливой опеки светских владык. Те сидели в Константинополе и Равенне и не мешали римским патриархам действовать по своему усмотрению. Правда, и византийские императоры, и вожди хлынувших практически сразу же после этого в Италию орд варваров не оставляли попыток подчинить своему влиянию церковь. Но, сидя на двух стульях и умело используя тактику «третьего смотрящего», папам удавалось, играя на конфликтах светских владык, использовать их энергию в своих интересах.
В 554 году происходит наиважнейшее событие в жизни не только Рима, но и всей мировой истории: император Восточной Римской империи Юстиниан принимает так называемую «Прагматическую санкцию», которая допускает римских первосвященников к светской власти. Это событие и стало провозвестником появления на карте мирового господства глобального проекта «Папская империя Рима», который сразу же начал борьбу за власть с другим формирующимся в это время проектом «Священная Римская империя». И если духовный авторитет пап был вне конкуренции и лидеры других проектов на него не претендовали, то стремление римских понтификов вмешиваться в мирскую жизнь вызывало отторжение. Это стало причиной многочисленных заговоров и интриг, кровавых нашествий на Рим и кровопролитных войн, целью которых было только одно: укрепиться в Италии и завладеть Римом, у которого были ключи от имперского могущества. Но в Риме главенствовали папы, которые не горели желанием становиться вассалами претендующих на мировое господство вождей полудиких племен. Предстояла длительная и изнурительная борьба, о перипетиях которой мы попробуем рассказать.
Международный авторитет пап и их влияние на общеполитические процессы во многом зависели от личностных характеристик того, кто владел ключами Св. Петра. Одним из первых поистине великих государственников был Григорий I (родился ок. 540 года, папа с 3 сентября 590–го, умер 12 марта 604 года). Отпрыск на тот момент самого богатого и знатного римского сенаторского рода, он по существу стал первым духовным и светским владыкой Рима. Римский префект, а впоследствии папский нунций в Константинополе, он хорошо разбирался в вопросах администрирования и в хитросплетениях внешней политики, проявив на обоих поприщах недюжинные способности. В 594 году он возглавил оборону города от наседавших со всех сторон лангобардов, с которыми позже заключил мир, ограничивавший ареал их пребывания в Италии северной частью Апеннинского полуострова, которая со временем так и стала называться — Ломбардия.
Григорий Великий стал свидетелем чудесного события, произошедшего в Риме во время эпидемии чумы. Процессия верующих, направлявшаяся к храму Санта—Мария Маджоре, увидела на куполе мавзолея римского императора Адриана ангела, который вложил свой меч в ножны, что свидетельствовало о заступничестве Богоматери (Царицы ангелов) и прощении Всевышнего, отпускающего грехи народу Рима. После этого эпидемия сошла на нет, а усыпальница Адриана получила название замка Святого Ангела, купол которого до сих пор украшает статуя божественного посланника.
В период понтификата Григория Великого в католицизм были обращены испанские вестготы и народы Британии, а литургия пополнилась новыми текстами и песнопениями (служба по григорианскому статуту).
Но при всех заслугах этого великого человека перед историей нельзя не сказать о том, что он был врагом учености и запрещал духовенству чтение древних книг (может быть, и не зря). Кроме того, как идеолог антииудаизма он посеял семена непримиримой вражды к евреям. В основе выдвинутой им концепции лежала следующая идея: на самом деле евреи знали, что Иисус Христос был Мессией и Сыном Божьим, но умышленно отвергли его, так как сердца их были смущены дьяволом. Достаточно очистить их сердца от этой скверны, изгнать засевшего в них падшего ангела — и дело будет сделано. Не стоит говорить о том, что в течение последующих столетий святой престол, да и короли католических стран, упорно стремились с помощью грабежей, погромов, пыток и костров вернуть «заблудших чад» в лоно истинной церкви.
Григорий I и его последователи Сабиниан (604–606) и Бонифаций (606–607) всячески заботились о городе, украшали его и спасали от захватчиков. Проявив чудеса дипломатического искусства, они не допустили разрушения города войсками императора Фоки, который, свергнув своего предшественника на константинопольском троне, устроил страшную резню по всей империи, но Рим не тронул. Более того, он передал папам во владение Пантеон, шедевр античной архитектуры, возведенный в свое время Марком Агриппой в честь Октавиана Августа.
В результате славного правления этих пап Рим украсили семь главных соборов, которые стоят и поныне:
Латеранский собор,
собор Святого Петра,
собор Святого Павла,
собор Святого Лаврентия,
церковь Санта—Мария Маджоре,
церковь Святого Себастьяна на Аппиевой дороге,
церковь Святого Креста.
По преданию, посещение этих храмов очищает от грехов.
Последующий период папы провели в неустанных оборонительных боях с лангобардскими вождями, которые не оставляли своих попыток покорить Рим. Особенно усердствовал некий король по имени Лиутпранд, которому удалось–таки объединить под своим владычеством всю Италию. Чтобы хоть как–то урезонить неугомонного вояку, папа Григорий II (715— 731) обратился за помощью к вождю франков Карлу Мартеллу, с чего и началось благоприятное во всех отношениях сотрудничество папского престола с франкскими вождями, приведшее в итоге к возрождению.
В 754 году папа Стефан III (752–757) поддержал притязания Пипина Короткого, сына Карла Мартелла, на франкский престол. В знак благодарности тот совершил два победоносных похода против лангобардов, захватил Равенну и другие города Италии и передал в вечную собственность церкви земли между Римом и Равенной, которые и стали основой церковного государства, где римский епископ обладал всей полнотой власти. Первым властителем этого государства стал папа Павел I (757–767), чей преемник Лев III (795–816) короновал в Ватикане Карла Великого императорской короной, юридически закрепив, таким образом, факт возрождения Римской империи. Согласно преданию, Лев III пошел на этот шаг, в том числе, и в стремлении выразить благодарность королю франков за то, что тот вернул ему тиару после очередной городской смуты. Но, видимо, не только это повлияло на решение понтифика. Карл Великий поистине обладал неким сакральным знанием и был «избранником Божьим». Иначе трудно объяснить его успехи на полях сражений и победы в философских спорах о церковных догматах.
В целом в третьей четверти I тысячелетия папам удалось пережить и перехитрить всех своих врагов и сосредоточить в своих руках право, которое возвышало их над всеми правителями и вождями, — право духовного освящения обряда венчания на царство. Теперь ни один европейский монарх не мог считать свой статус законным без благословения папы, подтвержденного либо непосредственным участием местоблюстителя Святого престола в акте помазания претендента, либо специальной папской буллой. Окончательно же идею особого статуса римских епископов («папоцезаризм») сформулировал папа Николай I, при котором ватиканский проект вошел в очередной период «малого процветания».
Николай I (856–867) был назван современниками «Великим», поскольку, не ограничившись претензиями на формальное первенство среди всех других иерархов автокефальных церквей (патриархов), настаивал на примате папской юрисдикции, что позволяло ему вмешиваться в дела епископов иных епархий и судить их по своему усмотрению. Находясь на престоле во время просветительской деятельности Кирилла и Мефодия в славянских странах, он стал активно вмешиваться в дела константинопольского патриарха, с чьего благословения и действовали создатели кириллицы. Николай I закрепил за папами право судить и светских владык (в качестве прецедента был использован развод короля Лотаря II с законной женой и его повторный, незаконный с точки зрения Рима, брак со своей любовницей Вальдрадой). В целом его деятельность способствовала дальнейшему укреплению авторитета католичества, утверждению власти пап в Литве, Польше, Чехии и Моравии, прежде тяготевших к Царьграду.
Кризис и порнократия (872–965)
Фактически сразу же после смерти папы Николая I Рим погрузился в пучину тяжелейшего кризиса, который длился около 100 лет (872–965). За этот период на святом престоле сменилось 24 папы. Понтифик превратился в марионетку тосканских, сполетских, неаполитанских и беневентских властителей. В этой борьбе были попраны все основы морали и нравственности. Свидетельством тому может служить так называемый «Трупный синод» (лат. synodus horrenda — жуткий синод), состоявшийся в январе 897 года в Латеране, когда перед церковным трибуналом предстал не живой человек, а труп папы Формоза. Вступивший после него на папский престол сторонник сполетского дома Стефан VII (896–897) решил судить своего идейного противника судом праведным. И все бы ничего, если бы речь шла о живом. В данном же случае судилище было произведено над папой, почившим в бозе.
И вот в 897 году его труп эксгумировали, одели в папские одежды, провели над останками судилище, приговорили к низложению, сорвали одежды и знаки папского отличия, отрубили три пальца, используемые живыми понтификами для благословления верующих, проволокли труп через весь город и швырнули в Тибр.
Такого кощунства Всевышний, по всей видимости, вынести просто не мог, о чем и оповестил свою паству соответствующим знаком: без каких–либо видимых причин Латеранский собор рухнул. Осенью того же года в городе вспыхнуло восстание, Стефана схватили, заточили в темницу, где и удавили. Все это в итоге закончилось принятием закона, запрещающего впредь судить умерших. Вот так выковывалось знаменитое римское право! Следует отметить, что Формоза все же извлекли из Тибра и торжественно погребли в соборе Св. Петра, а спустя некоторое время был реабилитирован и сам организатор кощунственного процесса Стефан VII. Разыгравшаяся после этого смута разбудила силу, прежде находившуюся в тени, — римский народ. Он не захотел никаких императоров, королей и пап и, совершив своеобразную революцию, передал власть местной знати во главе с сенатором Феофилактом и его женой Феодорой, но явно просчитался с выбором. Именно с этой властной, сладострастной и амбициозной правительницы начинается своеобразный период в истории города, получивший название «Время правления непотребных женщин» или «Время порнократии» и продлившийся около 60 лет.
После Феодоры борьбу за власть над городом, святым престолом и ключами от императорских регалий вела ее дочь Мароция, любовница папы Сергия III (904–911), вдохновительница свержения и убийства папы Иоанна X (914–928) и мать папы Иоанна XI (931–935). Причем в этой борьбе Мароции пришлось столкнуться с не менее властолюбивой особой — женой маркграфа Иврейского Адальберта Эрменгардой, которую поддерживал папа Иоанн X. Но ставшая после смерти своих родителей (Феодоры и Феофилакта) полновластной хозяйкой в Риме, Мароция одержала победу над своими недругами, добилась заточения Иоанна X в замке Святого Ангела, откуда тот уже не вышел (согласно одной из версий был задушен по приказу Мароции). А на папский престол Мароция возвела своего сына Иоанна XI, отцом которого, по слухам, был папа Сергий III (на момент их связи ей было всего 15 лет).
Теперь Мароции недостаточно было власти над городом. Она возжелала стать императрицей, благо поддержка со стороны Святого престола ей была обеспечена. А чтобы полностью исключить всякие случайности, она вновь решается выйти замуж. Ее второй муж, Гвидо Тосканский, к этому времени благополучно скончался (первым мужем Мароции был маркграф Камерино Альберик), и она, нисколько не сомневаясь в своем выборе, в 932 году венчается с братом покойного и его (своим) врагом Гуто Прованским!
Мароция с новым мужем наслаждалась властью в Риме недолго, ровно до того момента, как ее сын от первого брака с Ачьбериком, числящийся пажем при монаршем дворе, помогая Гуго при умывании, случайно что–то пролил. Получив пощечину от недовольного правителя, гордый южанин подобного оскорбления снести, понятно, не мог и поднял восстание в Риме, в результате которого «сладкая парочка» была свергнута. Гуто удалось бежать из города, а Мароцию и папу Иоанна XI заточили в темницу. Папа через пять лет там и умер, а вот дальнейшая судьба Мароции неизвестна. Что же касается ее сына, власть в городе перешла к нему.
Альберик праздновал триумф: он стал главой и сенатором всех римлян. И надо отдать ему должное: при нем город жил спокойно и благополучно. Правда, Гуго Прованский продолжал досаждать ему своими попытками овладеть троном, впрочем, они всякий раз заканчивались неудачей. Дабы полностью нейтрализовать назойливого претендента, Ачьберик берет в жены его дочь, прекрасную Альду. По всей видимости, его неприязнь к новоявленному тестю была настолько глубокой, что он не пустил Гуго на свадьбу. Тот решил отомстить обидчику и не нашел ничего лучше, как отказаться от итальянской короны в пользу своего сына Лотаря, человека весьма слабого, как духовно, так и физически. О нем не стоило бы и говорить, если бы не одно весьма важное обстоятельство: женат он был на Адельгейде Бургундской, отличавшейся не только сказочной красотой, но и недюжинным умом, неуемной энергией и непомерными амбициями. Это была уже четвертая женщина (после Феодоры, Мароции и Эрменгарды), которая добивалась абсолютной власти над Римом. После ряда поражений и заточения она, соблазнив охранников (!), сбежала в Милан, откуда решила обратиться за помощью к германцам и их вождю.
Сказано — сделано! Она лично отправилась к Оттону I на поклон и произвела на него такое сильное впечатление, что он не только согласился помочь, но и решился предложить ей руку и сердце. Томная прелестница, одетая в траур, который лишь подчеркивал соблазнительность ее форм и красоту лица, дала согласие, и в 951 году они сыграли пышную свадьбу в Павии. В качестве приданого невеста принесла жениху унаследованную от первого мужа Лотаря итальянскую корону и титул «короля Римского», который был первой ступенькой на пути к императорской власти. Недаром много веков спустя Наполеон Бонапарт, пытаясь закрепить императорский титул за своим сыном, присвоил ему титул «король Римский»!
После женитьбы на Адельгейде Оттон загорелся желанием получить и императорский скипетр. Однако пока Римом правил наследник Мароции Альберик, это было невозможно. Слишком умен и талантлив был сын развратной правительницы. Но ничто не вечно в этом мире! В 954 году 43–летний Альберик неожиданно умирает. Неожиданно для окружающих, но, по всей видимости, не для себя самого, так как он успевает посадить на папский трон своего 16–летнего сына (и внука все той же Мароции) Октавиана, который при восшествии на престол принял имя Иоанна XII (955–963). Так было положено начало существующей и поныне традиции, в соответствии с которой папы меняют имя, вступая в должность.
Сын явно пошел не в отца. Такое, к сожалению, встречается довольно часто, особенно в благородных семействах, где недостойные чада весьма быстро и эффективно умудряются уничтожить все то хорошее, что было создано их добродетельными предками в течение многих лет. Молодой иерарх, с присущей ненасытной молодости похотью, не сдерживаемой авторитетом мудрого и любящего отца, ударился в безоглядный разврат, превратив свою резиденцию в место проведения самых изощренных оргий. При этом он пытался вести активную политическую деятельность и, в частности, хотел присоединить к своим владениям южные области Италии, но не смог этого добиться: не хватило ни отцовской энергии, ни его авторитета, ни воинского таланта. Потерпев неудачу на военном поприще, он решил прибегнуть к методам дипломатического искусства, натравив на своих противников все тех же германцев. Памятуя о желании Оттона I посетить Рим, он приглашает его, но не для визита доброй воли, а для принятия из рук первосвященника императорской короны.
Таким образом, постоянные конфликты описываемого периода, приведшие к падению не только нравов, но и жизненного уровня граждан, а также политический и экономический кризис, усугубленный порнократией, подготовили условия и фактически спровоцировали создание германцами Священной Римской империи.
Под германской дланью (962–1075)
В 962 году Оттон I с Адельгейдой торжественно вступает в Рим, и 2 февраля того же года он венчается в соборе Святого Петра императорской короной. Именно эту дату принято считать днем рождения Священной Римской империи, которая просуществовала до наполеоновских войн. Но коронацией властолюбивый немец не ограничился. В отличие от прежних императоров у него был весьма конкретный подход к вопросам единоначалия. Он никак не мог смириться с положением, в соответствии с которым папы избирались, а не назначались. Кроме того, примитивный вояка не мог взять в толк, как на принадлежащей ему территории может существовать еще какая–то власть. Иными словами, если провести аналогию с современной Россией, решительный тевтонец пытался выстроить так называемую вертикаль власти.
Вот когда Октавиану (папе Иоанну XII) действительно стало плохо! Претензии Оттона выбивали из–под его ног не столько административную, сколько финансовую базу. В общем, как это частенько случается в жизни, между прежними союзниками возник конфликт, в результате которого Октавиан был вынужден бежать из столицы, а Оттон I вошел в город и созвал собор, который низложил потомка Мароции. Интересно, что принятие такого решения конклав архиереев объяснил тем обстоятельством, что Октавиан не владеет латынью (как будто он владел ею на момент избрания!).
В итоге папой был избран Лев VIII (963–965), после чего начинается самое интересное. Оттон I, полагая, что все утряс, со спокойным сердцем покинул Рим, куда тут же вернулся Октавиан, что заставило нового папу в срочном порядке покинуть город. Просто диву даешься, наблюдая за стремительностью этих политических изменений — все произошло буквально на следующий день после его избрания. А ведь это X век! И как все успевали? В общем, в Риме вновь воцарился Октавиан, но несколько месяцев спустя он умер, и римляне поспешили избрать нового папу[6].
Новый папа Бенедикт V (964) недолго наслаждался властью. Германский император стремительно вошел в Рим, изгнал его из города, а на святом престоле восстановил Льва VIII, после чего двинулся походом на юг Италии, чтобы присоединить ее провинции к империи. Но ни ему, ни его наследнику Оттону II это не удалось. В 983 году Оттон II умер, и его наследник, трехлетний Оттон III, через 11 лет, когда ему было всего 14, взял бразды правления империей в свои руки. Уже в 996 году, то есть спустя всего два года, он венчался короной короля Италии и императора. Недовольные римляне угомонились только после того, как он в 998–м вошел в город, и штурмом овладел замком Святого Ангела — цитаделью римской независимости. В качестве своей резиденции он выбрал дворец на Палатинском холме, этом историческом символе имперского величия, откуда руководил победоносными войнами по объединению Германии, Северной и Южной Италии.
Его успех был недолгим, а воссозданное им государство оказалось непрочным. Уже в 999 году от него отсоединились южные владения, что вновь дало шанс Иврейским маркграфам претендовать на высший титул. Оттон III разгромил претендентов на трон, вернулся в Рим как победитель, но жить там так и не смог — слишком самолюбивые и свободолюбивые граждане, много творчества, мало дисциплины и порядка. Чем бы все это закончилось, неизвестно. Но тут опять вмешивается игрок по имени «судьба», от которой не уйти: в 1002 году Оттон III, гениальный юноша, прекрасно образованный и начитанный, свободно владеющий греческим и латынью, мечтающий возродить прекрасные времена античности, умер в возрасте 22 лет, после чего Вечный город вновь впал в мрачное варварство со всеми его «прелестями», главным из которых было абсолютное беззаконие.
После смерти Оттона маркграф Иврейский получает наконец вожделенную корону короля Италии. Казалось, немецкому засилью пришел конец. Но в 1004 году посте ряда блестящих побед над другими претендентами кузен умершего юного императора Генрих II вырывает венец из рук оказавшихся более слабыми маркграфов. При этом в Риме Генрих опирался на поддержку потомков хорошо известной нам Мароции и Альберика, представитель которых Феофилакт в 1012 году вошел с войсками в Рим, захватил Латеранский собор, после чего заставил граждан избрать себя папой Бенедиктом VIII (1012–1024). Через два года он короновал вышеупомянутого Генриха, в благодарность добившись от новоявленного императора согласия на назначение своего родного брата Романа главой городской администрации (по–современному, мэром). После смерти Бенедикта в 1024 году Роман стал папой Иоанном XIX (1024–1032). Император умер в том же году, ненадолго пережив своего духовника.
В 1027–м Иоанн XIX производит в императоры Конрада II, посте чего благополучно правит еще шесть лет и умирает, подготовив еще при жизни папский престол для Феофилакта (очень распространенное имя, видимо, было), своего племянника и сына графа Тускуланского Альберика III. Малолетнему папе Бенедикту IX (1032–1044) на момент избрания было всего 12 лет, хотя официальные хроники настаивают на 18–20. Молодой повеса пустился в загул и пьянство, в чем, по некоторым свидетельствам, превзошел всех своих предшественников. Многих этот папа не устраивал, но кто именно организовал на него покушение, столь напутавшее Бенедикта IX, что он бежал из города, — неизвестно. Ну, да и не это главное. Важно другое — очень скоро он вернулся в сопровождении немецких полков, что не столько, правда, напугало, сколько возмутило свободолюбивых римлян. Они подняли восстание (1044) и изгнали зарвавшегося святошу из города, а вместо него провозгласили папой Сильвестра III (1045), который в благодарность за это щедро расплатился золотом с вождем восставших Джирардо. И здесь начинается еще одна прелюбопытнейшая история, которая могла бы лечь в основу увлекательного любовного романа, триллера или мелодрамы.
У Джирардо была дочь, которая своею красотой затмевала всех женщин не только в Риме и его окрестностях, но, говорят, и во всей Италии. И надо же было такому случиться, чтобы в нее безумно влюбился не кто иной, как свергнутый папа Бенедикт, который решил во что бы то ни стало жениться на чаровнице. Но духовное лицо, хоть и лишенное должности, сделать этого не может. И тогда наш «Ромео» увольняется со службы (то есть отказывается от духовного сана, расстригается), вновь берет себе имя Феофилакта, после чего бежит к той, которая всецело завладела его телом и душой, с весьма конкретным предложением, обернутым в солидную финансовую упаковку, но неожиданно для себя получает отказ. И что бы вы думали, он предпринял в ответ на это? Бросился с Тарпейской скалы? Нет! Отравился изысканным ядом, приготовленным восточными колдунами из тысячи трав? Опять не угадали! Убил неблагодарную девчонку, осмелившуюся отказать такому знатному и известному человеку? Нет!!! Он вернул себе духовный сан, собрал сторонников, изгнал из города Сильвестра и снова стал папой Бенедиктом IX.
Добившись триумфа над своими врагами, он решил, что судьбу все–таки не стоит испытывать, и сделал весьма важный для будущего западной культуры шаг — за 650 кг золота (!) продал титул папы (да, да, именно так!) своему крестному отцу, Иоанну Грациану, который стал папой Григорием VI (1045–1046). Тот в свою очередь не совершил никаких славных дел, за исключением, правда, одного: его капелланом был монах по имени Гильдебранд, ставший впоследствии одним из самых великих людей на ватиканском троне, папой Григорием VII (1073–1085). Но это произойдет спустя несколько лет. А пока Рим живет своей обычной беспокойной жизнью, наслаждаясь захватывающим зрелищем: вереницей сменяющих друг друга правителей и пышными церемониями венчания светских и духовных владык.
В 1046 году, через год после того, как предприимчивый Бенедикт—Феофилакт сумел извлечь конкретную денежную выгоду из продажи своего титула, на Рим двинул свои войска король Генрих III, который предложил горожанам выбрать себе папу. Но глупые обыватели отказались, чем немало подивили грозного германца, которому ничего не оставалось, как самому назначить папу. Его выбор пал на епископа Бамбергского, который стал папой Климентом II (1046–1047). Низложенный покупатель пастырской власти Григорий VI вынужден был покинуть пост, обошедшийся ему столь дорого, и выехать в Германию вместе с императором. В его обозе находился верный спутник и соратник Гильдебранд.
Как только неугомонный Бенедикт—Феофилакт узнал о том, что армия кайзера ушла из города, он тут же отправился туда со своими головорезами, сбросил с трона Климента II и вновь, уже в третий раз стал папой. Надо заметить, что годы постоянной борьбы за власть, приключений, побегов и вторжений не улучшили характер этого склонного к авантюрам священника: вел он себя из рук вон плохо, что не осталось незамеченным его паствой. Закончилось все так же, как и начиналось: восстание, свержение, изгнание. Больше на исторической сцене он не появлялся.
Мятеж в Риме побудил императора вернуться и, чтобы в конце концов угомонить темпераментных детей юга, более склонных к бардаку, нежели к порядку, Генрих III проводит в первосвященники этнического немца под именем Дамасия II (1048), вполне обоснованно полагая, что привыкший к порядку соотечественник урезонит чересчур эмоциональных южан. Но его надеждам не суждено было оправдаться: спустя всего 23 дня новый папа отошел в мир иной, а его место на престоле занял епископ Бруно под именем Льва IX (1049–1054). Именно этот великий политик подготовил трамплин для очередного взлета Рима, сумевшего достичь проектной высоты! Новый пастырь сразу же продемонстрировал прихожанам всю глубину своего смирения перед Всевышним. Уподобившись апостолу Петру, он вошел в город босиком! На улице стоял февраль, не самое благоприятное время для прогулок без обуви даже на знойном юге! Но избранный до этого на соборе в Вормсе патриарх все сделал правильно: впавший в результате бесконечных переворотов и восстаний в беспросветную нищету город не выдержал бы зрелища пышных торжеств. После этого папа принялся молить верующих о помощи умирающей от голода столице. На его призывы откликнулись жители Беневенто, что в итоге и спасло положение.
Лев IX был ярым сторонником церковной реформы и основные усилия сосредоточил на повышении морального уровня духовенства. В его правление вновь было озвучено требование ко всем священнослужителям, начиная от подьячего, придерживаться целибата (безбрачия), вводились жесткие меры против симонии (торговли церковными должностями).
В это же время произошло событие, которое с точки зрения сегодняшних PR-технологий могло бы показаться наиболее скандальным: в 1050 году в Рим прибыл для покаяния шотландский король Макбет, спустя 500 лет обвиненный Шекспиром в убийстве законного самодержца маленькой горной страны на севере Британского полуострова и в узурпации королевской власти. Россиянам это тем более интересно, что наша отечественная леди Макбет, жившая в Мценском уезде, была воспета классиком русской литературы Лесковым, а ее образ на сцене гениально воплощен замечательной актрисой Натальей Гундаревой. К слову сказать, многие историки полагают, что «Вильям наш, так сказать, Шекспир» незаслуженно оболгал умного и справедливого короля Макбета.
В общем, все было бы хорошо с правлением папы Льва IX, если бы не одно «но». Вспомним основной исторический закон развития проектов, сформулированный в предисловии к этой книге: каждый глобальный проект тяготеет к экспансии! Соблазна расшириться за счет соседей не избежал и римский проект времен Льва IX. В результате его стремление подчинить себе юг Италии, находившийся под церковной юрисдикцией константинопольского патриарха, привело к конфликту с византийской церковью, вылившемуся в Великий раскол, который окончательно разделил христианскую церковь на две основные ветви: западную и восточную, после чего папский проект вступил в очередной период хаоса.
Великая схизма и Флорентийская уния (1054–1439)
Великая схизма — так назвали историки раскол христианской церкви на католиков и православных. Произошел он в 1054 году при папе римском Льве IX и константинопольском патриархе Михаиле Кируларии. Непосредственным поводом для нее послужил спор из–за южно–итальянских приходов, из церковной службы которых началось активное вытеснение греческого обряда. В ответ Михаил Кируларий закрыл все храмы латинского обряда в подведомственных ему землях. Папский нунций Гумберт, прибывший в Константинополь для переговоров относительно возникших разногласий, обиделся на то, что патриарх долгое время его не принимает и неподобающе обращается с его депутацией. По собственной инициативе 16 июля 1054 года он предал патриарха и его окружение анафеме. 20 июля того же года Михаил Кируларий ответил Соборным постановлением, в котором папа и его сторонники объявлялись еретиками и отлучались от церкви.
В этом постановлении патриарх все припомнил католикам: и догмат о филиокве, и бритье бород священниками, и правило целибата. Исторически этот раскол был неизбежным итогом череды непримиримых противоречий между двумя главными ветвями христианства:
♦ развитие в Западной церкви теории о королевской власти как орудии в руках церкви;
♦ появление документа под названием «Константинов дар» — грамоты, якобы дарованной императором Константином Великим римским первосвященникам, получившим в результате власть над Римом, Италией и западными провинциями империи, а также над всеми другими иерархами церкви и светскими владыками;
♦ признание папой Иоанном VII (705–707) права Римского понтифика не только на помазание монархов, но и на их низложение с престола;
♦ признание Царьградом «апостолического» происхождения константинопольского патриаршего престола от старшего брата святого Петра апостола Андрея, что исключало притязания пап на старшинство в мировой христианской иерархии;
♦ обвинение римской церкви со стороны восточных церквей в искажении догматики, нарушении церковной дисциплины, обрядов и богослужения;
♦ прекращение упоминания пап при богослужении по греческому обряду с начала XI века;
♦ активная миссионерская деятельность Рима на территориях, относящихся к епархии Константинополя, и рост там числа приходов латинского обряда.
В последующие после схизмы годы религиозные противоречия лишь обострялись и усугублялись:
♦ в 1075 году папа Григорий VII обнародовал буллу «Диктат папы», ставившую монархов в положение вассалов Рима;
♦ Иннокентий III (1198–1216) объявил пап прямыми наместниками Христа на земле;
♦ Бонифаций VIII (1294–1303) провозгласил папу верховным арбитром и «вселенским государем».
Апогеем межцерковного конфликта стала прямая интервенция Рима и захват Константинополя крестоносцами в 1204 году. На его развалинах была провозглашена Латинская империя, впрочем, недолго просуществовавшая. Изгнание католиков из Константинополя не избавило греческую церковь от дальнейших попыток Святого престола присоединить ее к себе. Уже великий Михаил VIII Палеолог, воин, отбивший у надменных латинян Царьград, будучи человеком чрезвычайно прозорливым, понимал, что оторванная от Запада Византия обречена на поглощение мусульманскими ордами. Поэтому при поддержке патриарха Иоанна Векка в 1274 году он заключил с Римом так называемую Лионскую унию, которая, однако, продержалась всего семь лет и была предана забвению уже при сыне императора–освободителя.
И все же угроза полного уничтожения османами Царьграда, особенно после того, как византийский император не смог одолеть султана Орхана в открытом бою и, более того, уступил ему значительные территории вблизи столицы, требовала от его правителей и духовенства поиска сильных союзников, каковыми в то время были исключительно страны Западной Европы (Русь только поднималась на ноги после татаро–монгольского нашествия).
Тогда в отчаянной попытке спасти положение, Андроник III, пришедший к власти путем обмана и свержения собственных деда и отца, за что и был, наверное, лишен заступничества Всевышнего, направился в Италию, пытаясь найти помощь у Венеции и папы. Те быстро сообразили, какие политические дивиденды можно извлечь из плачевного состояния Восточной империи, ласково приняли басилевса, оказали ему самые высокие почести и согласились помочь, но при одном условии: Православная церковь должна была склонить голову перед величием Рима и его понтифика.
Начались интенсивные переговоры и, как бы сейчас сказали, политические консультации, приведшие к тому, что в 1439 году сначала в Ферраре, а затем во Флоренции прошел Вселенский собор, работа которого завершилась 5 июля того же года подписанием в церкви Санта—Мария Новелла соглашения о воссоединении церквей на условиях признания Православной церковью латинской догматики и главенства папы римского при сохранении православных обрядов.
Торжественная церемония подписания унии, признававшая де–юре гибель православия, проходила в присутствии императора и папы, а также 115 католических и 33 восточных иерархов, из которых только православный богослов митрополит Эфесский Марк отказался оставить под ней свой автограф (константинопольский патриарх избежал этого позора лишь благодаря своей смерти). А вот митрополит Московский Исидор завизировал ее, за что и был сразу же по возвращении в Москву низложен великим князем Василием Темным с полного согласия и одобрения народа.
После этого случая русичи стали воспринимать великого князя/государя/царя как истинного защитника веры и опоры православия, а русское духовенство решило само избирать митрополита на соборе своих архиереев.
Следует заметить, что триумф Рима был недолгим, так как почти все православные священнослужители отреклись от унии сразу же по возвращении в свои епархии. По их словам, они вынуждены были поставить свои подписи под сильным давлением принимающей стороны, которая держала их в Италии на полуголодном пайке и третировала недвусмысленными намеками на физическую расправу в случае отказа подписать унию. Говоря современным языком, уния так и не была ратифицирована православными Соборами ни в Москве, ни в Константинополе. А в 1443 году Иерусалимский собор с участием патриархов Иерусалимского, Антиохийского и Атександрийского (главных, после Константинопольского) отлучили всех приверженцев унии от церкви. Окончательную точку в этой неудавшейся попытке захвата Римом поистине вселенской власти стало низложение в 1450 году в Царьграде патриарха–униата Григория Мамы и избрание на апостольский престол сторонника православия Афанасия. Хотя это уже не спасло саму Византию от окончательной гибели: три года спустя, в 1453 году, Константинополь был захвачен турками–османами, последний император Константин XI Драгаш погиб в бою, центр православия переместился в Москву, которая с тех пор считалась главным препятствием на пути Рима к мировому господству.
Превращение Рима в активного мирового игрока: крестовые походы, религиозные войны. Великий западный раскол (1073–1457)
Но вернемся в XI век. Для изгнания арабов из Сицилии папа пригласил в южную Европу воинственных норманнов, которые, разгромив иноверцев, не остановились на достигнутом, а продолжили грабежи, совершив ряд набегов и на Рим. Понтифик возглавил римское ополчение, которое, впрочем, было разбито наголову дерзкими северными вояками. В результате в 1053 году Лев IX был пленен и длительное время находился в почетном заточении. В конце концов ему все же удалось откупиться и вернуться домой, в Рим, где он вскоре умер. После него в соответствии с императорским указом на правление был назначен еще один немец, Гебгард, который взял себе имя Виктора II (1055— 1057).
В 1056 году воинственный Генрих III оставил свои владения малолетнему Генриху IV, что сразу же нарушило воцарившееся на короткое время спокойствие. Четырехлетний император не мог контролировать рвавшихся к власти авантюристов, амбиции которых возросли со смертью Виктора II. После него папой стал родной брат могущественного феодала, герцога Нижней Лотарингии Готфрида Бородатого, Фридрих, который вошел в историю под именем Стефана X (1057–1058). Впрочем, ничем особенным он не отличился за исключением одной маленькой, но весьма важной детали: именно Стефан возвел в сан архидиакона все того же Гильдебранда.
Через год (1058) в Рим ворвались сторонники Тускуланского дома (наследники уже хорошо известного нам Бенедикта–Феофилакта), которые свергли ставленника германцев и посадили на престол своего представителя, папу Бенедикта X (1058–1059), что абсолютно не устраивало Гильдебранда. Ему удалось с помощью вдовы бывшего германского императора Генриха III королевы Агнессы сколотить коалицию, в которую вошли также Готфрид Бородатый и его жена, маркграфиня Тосканская Беатрисса. Они добились созыва так называемого Сиенского собора, постановившего низложить папу Бенедикта X, а на его место избрать Николая II (1059–1061), при котором Гильдебранд становится первым советником прелата. Не без его настойчивых усилий в 1059 году было принято историческое решение, во многом предопределившее ход дальнейших событий: принят специальный закон, регулирующий выбор верховного духовного владыки Запада. Отныне это могла делать только специальная коллегия кардиналов.
В 1061 году Николай II умирает, и Гильдебранду удается возвести на престол своего протеже, папу Александра II (1061— 1073), что вызвало раскол в стане бывших союзников, так как германцы хотели видеть на этом месте своего человека, а именно, епископа Пармы Пьетро Кадало. Против строптивого Гильдебранда были направлены войска, которые, дойдя до города Бенцо, остановились и, не мудрствуя лукаво, провозгласили Петра Кадала (так в миру звали будущего епископа) папой Гонорием II (1061–1072). Таким образом, на какое–то время у приверженцев католической веры оказалось сразу два папы, с чем абсолютно не был согласен набравшийся к тому времени сил и опыта Гильдебранд. С помощью архиепископа Кельна Ганнона он захватил в плен еще совсем маленького Генриха IV, отстранил от власти королеву Агнессу и провозгласил единственным папой Александра.
Однако германцы, с присущей им упертостью, продолжали настойчивые попытки внедрить в Ватикан своего человека. Это закончилось возвращением Гонория II и затяжной войной, в которой Гильдебранд с помощью наемников, все тех же норманнов, одержал победу. Папой опять стал Александр, а королева Агнесса в 1067 году приехала в Рим для покаяния с 17–летним сыном, который — о молодость! — пустился во все тяжкие, повторяя опыт предыдущих юных вождей, которые, пользуясь своим положением, ни в чем себе не отказывали.
В 1073 году наконец–то произошло событие, которого так долго ждали все, кто имел хоть какое–то отношение к высокой политике Запада того времени: после смерти Александра II на папский престол взошел сам Гильдебранд, ставший папой Григорием VII. Так начался новый, четвертый цикл развития папской цивилизации. Надо заметить, что к этому времени уже произошел окончательный раскол христианской церкви на православных и католиков (так называемая Великая схизма 1054 года), поэтому одной из своих главных задач Григорий—Гильдебранд считал объединение всех ветвей церкви под своим, понятно, владычеством. Но, чтобы добиться этого, он должен был заручиться поддержкой сильных мира сего, и, прежде всего, тех, у кого были для этого необходимые финансовые средства и рычаги политического воздействия. Ясно, что после долгих лет противостояния с императорским двором искать союзников надо было на стороне. И он их нашел в лице двух красавиц, которые стали его преданными поклонницами.
Одна из них — уже упоминавшаяся маркграфиня Тосканская Беатрисса. Вторая — ее дочь, прекрасная Матильда, отцом которой был Бонифаций из Каноссы, богатейший феодал Италии, владевший обширными землями и громкими титулами. В 1052 году он был убит недругами, после чего ее мать, приходившаяся дочерью герцогу Верхней Лотарингии, решилась на повторный брак. В 1054 году она вышла замуж за Готфрида Бородатого, герцога Нижней Лотарингии, а для скрепления этого союза согласилась отдать свою дочь Матильду за горбатого сына вновь приобретенного мужа.
Но этот брак оказался неудачным. Матильда, которую многое не устраивало, покидает неказистого спутника жизни. Тот, видимо, не был согласен с таким решением супруги, так как попытался силой вернуть неблагодарную половину. Но не тут–то было! Матильда к тому времени успела приобрести могущественного заступника и союзника в лице папы Григория—Гильдебранда. Падкие до грязных слухов летописцы (журналисты того времени) сразу же обвинили папу в любовной связи с очаровательной беглянкой. Но слухи эти конкретными фактами подтверждены не были, а потому остаются на совести тех, кто их распускал.
Гильдебранд был выдающимся деятелем своей эпохи, мудрым и дальновидным политиком, глубоко религиозным человеком, преданным символу католической веры. Прекрасно понимая, что власть духовная должна в минимальной степени зависеть от всего мирского, он пытался утвердить правила, ограничивающие связь главы церкви с материальным миром. Именно поэтому он настоял на строгом соблюдении закона о целибате и симонии.
В 1074 году, верный своим идеалам религиозной чистоты, Григорий VII отлучил от церкви всех священнослужителей, имеющих жен и замаранных в аферах по купле–продаже церковных должностей, а также всех, кто был уличен в аморальном поведении. В 1075 году он идет еще дальше и своей буллой лишает светскую власть права инвеституры (назначения на духовные должности), тем самым выбив основной козырь из рук германских императоров. Конечно же, это вызвало недовольство двора и феодалов, которые, снабдив деньгами некоего Ценция (Ченчо), провели акцию пленения папы в церкви Санта—Мария Маджоре, где он проводил службу. Но пользующегося огромной популярностью в народе Григория VII фактически тут же освободили, после чего папа решил вразумить Генриха IV, пригрозив ему отлучением от церкви. Это намерение привело созревшего для великих деяний юношу в ярость, и он решил отомстить самонадеянному держателю престола Петра. Сначала он собирает собор в Вормсе, который низложил папу, а потом, полагая, что этого недостаточно, — второй собор в Пьяченце, который подтвердил правомочность этого постановления.
Поделиться книгой: