Альбом второй. Бард Мрака

В главе использованы стихи Николая Гумилёва 'Портрет мужчины'.

В главе использован текст песни 'Свет. Тьма' Сергея Маврина.

Глава 6

Темнота, моё тяжёлое дыхание и эхо ушедшей боли. Сердце колотилось как взбесившийся метроном, пальцы судорожно сжались на грифе эйда. Что это было?

- Прости, - раздался рядом знакомый голос. - С Судьбой не спорят, а ты сама пропела смерть от моей руки. Тебе суждено пройти испытание в Серых Землях. Нельзя уйти от Судьбы.

Только сейчас я осознала, почему вокруг так темно - я рефлекторно зажмурилась от боли. Открыв глаза, я смогла полюбоваться унылым серым пейзажем. Мир вокруг будто выцвел, превратив многообразие красок во все оттенки серого. Трава, камни, деревья, даже небо - всё было блёклым и каким-то ненастоящим. Ни следа солнца. Ни следа тени. Монотонная удручающая серость.

Эйд тоже переменился. Теперь от него остался лишь размытый силуэт, смутный след прежнего воплощения. Выражения его лица, за неимением этого самого лица, я не видела, но мне отчего-то казалось, что он искренне сожалеет о случившемся.

- Да ничего, - после недолгого размышления отмахнулась я. - Говорят, всё в этой жизни возвращается. Это мне, видать, за Чипа.

- За кого? - не понял Эйд.

- Будешь себя хорошо вести - познакомлю, - пообещала я. - Уж не знаю, сойдётесь ли вы характерами, но скучать ты точно перестанешь. К слову о скуке. Ты чего стал выглядеть, как тень отца Гамлета?

- Моё прежнее воплощение было частью покинутого нами мира, а новую форму ты мне ещё не придала.

- Хм... - заинтересованно протянула я. - Значит, я могу сделать тебя кем угодно?

- Что-то вроде, - осторожно отозвался Эйд, видимо, предчувствуя недоброе.

- Ну ты и везунчик! - я хотела хлопнуть силуэт Эйда по плечу, но рука проскочила сквозь него.

- Это ещё почему?

- Если бы ты попал в руки Витька, то стал бы грудастой секси-куколкой. Он всегда говорил, что басуха - его единственная любовь в этой жизни. А тут такой шанс на ответное чувство!

Мне показалось, или дымка вздрогнула и слегка попятилась?

- Да не дрейфь, болезный, - хохотнула я, успокаивая занервничавшего Эйда. - Я спиритофилией не страдаю. У нас с тобой исключительно профессиональные отношения. Хотя сюжет для романтической баллады вышел бы оригинальный.

- Отвык я от юмора смертных, - несколько сконфуженно пробормотал дух.

- Что, Кипрей так не шутил? - заинтересовалась я, только сейчас сообразив, что передо мной достоверный источник сведений о Десятом.

- Когда я был создан, он разменял уже не одну сотню лет, и его юмор был более... зрелым, - деликатно обозначил разницу Эйд.

- И в кого ты такой вежливый? - разочарованно протянула я, предвкушая путешествие в компании существа без чувства юмора.

- Эта черта, вероятно, досталась мне от мастера, - с достоинством ответил Эйд.

А я вот призадумалась, какую бы форму ему придать. Общаться с бестелесным духом было неуютно. В голову почему-то ничего дельного не приходило.

- Пожелания будут? - с надеждой спросила я у спутника.

- Мне понравился прошлый облик, - сообщил тот. - Красивый образ, вполне подходящий по звучанию.

Значит, что-то мужественное и героическое... Я перебирала в памяти соответствующие запросу произведения, но в голову всё больше лезли глупые шутки. Интересно, что будет, если я спою какую-нибудь хрень вроде "её ноги никогда не кончались, её зубы от луны отражались"? Как система воплотить этот сюрреализм? Или здравствуй, Лобачевский? Перемещение в мир неевклидовой геометрии?

К счастью для Эйда, ставить опыты я не стала, зато вспомнила вполне подходящую песню.

Мертвые сказки не стали травой,

Во сне перепутались пламя и сталь.

Мне встретился всадник и тихо сказал:

"Ответь, менестрель, что такое покой?"

Я вижу червленую сталь на плечах,

Улыбка под стать самому королю.

Прости меня, рыцарь, но даже во снах

Ответов таких не даю никому.

Со свистом рассеялась серая пыль,

И там, вдалеке, появился огонь.

И путник, что тысячи жизней убил,

Спросил: "Менестрель, что такое любовь?"

На этот раз я внимательно наблюдала за трансформацией, не желая упускать столь необычайного зрелища. С каждым пропетым словом Эйд менялся всё сильней. Дымка, из которой состоял дух, заклубилась, увеличилась в размерах, уплотнилась и приняла вид всадника на вороном коне. Мне в этой песне почему-то представлялся именно вороной. А ещё Эйд изрядно напоминал назгула из классической экранизации "Властелина Колец". Наверное, это признак скудной фантазии, но именно с этими персонажами у меня ассоциировался всадник в чёрных доспехах, "убивший тысячи жизней". Тьфу, напасть, "отнял" тут звучало бы лучше. Кстати об отъёме жизней... А не зря ли я использовала именно эти строки для того, кто уже раз отправил меня в Серые Земли? Хотя, куда дальше-то? Я и так тут. Как говаривал Сашка - дальше фронта не пошлют.

Мир вокруг ничуть не изменился. Никакого огня вдалеке, хотя серая пыль наличествовала. Но она была тут и до песни. Или песня не годилась, или в Серых Землях я не могу менять реальность по своему желанию.

Конь под Эйдом нетерпеливо фыркал и бил копытом, а сам новоиспечённый Чёрный Всадник взирал на меня сверху вниз.

- Доволен?

- Более чем, благодарю, - величественно кивнул мне дух.

Он спешился и потрепал храпящего коня по холке. Странно, но Эйд не был серым, как всё вокруг. Да и я сохранила "базовую" расцветку. Наверное, это потому, что мы с ним не принадлежим этому миру. Ладно, потом порассуждаю, а сейчас пора переходить к делу.

- Расскажи, что от меня требуется в этом испытании.

- Ты должна выбрать душу и вывести её из Серых Земель в Барлиону.

- И всё? - даже удивилась я.

- По-твоему, это так легко? - недобро усмехнулся Эйд.

- Ну, звучит не особенно сложно.

- Значит, ты без затруднений справишься с этим заданием.

Сказав это, Эйд умолк, явно не желая давать какие-либо дополнительные инструкции. Ну и пёс с тобой, рыцарь печального образа жизни, сама разберусь.

Теперь, когда глаза привыкли к однообразной окраске местности, я смогла как следует оглядеться. Окружающий пейзаж был странным. Первое, что бросалось в глаза - парадоксально плохая видимость. Вроде никаких пылевых облаков, тумана и прочих природных явлений, визуально воздух вполне обыкновенный, но уже метров через сто перспектива смазывалась, будто я смотрела на изрядно затёртый карандашный набросок. Но и в пределах видимости было чему удивиться. Здания разных размеров и стилей построены без вменяемой системы, причём некоторые из них были чёткими и детально проработанными, в то время как другие имели лишь смутные очертания. Подойдя поближе к одному из строений, я смогла рассмотреть текучую субстанцию из которой оно состояло. Подвижная и в то же время плотная, как ртуть, она постоянно находилась в движении, меняя постройку до неузнаваемости. Вот мелькнул барельеф с какими-то паукообразными тварями, вот он сменился выщербленной стеной из необработанного камня, и снова барельеф, но теперь уже изображающий жертвоприношение... Такое впечатление, будто здание не решило, в каком виде оно должно быть воплощено.

Я обратилась к Эйду, как к признанному светилу в вопросах путешествий по Серыем Землям.

- Что не так с этой стеной? И откуда тут вообще эти здания? Это же место обитания душ, а не промышленная стройка. Или душам тоже нужно где-то жить?

- Всё это - подобные мне творения рук великих мастеров, - пояснил дух. Или правильнее говорить "душа", ведь духа-виты он лишён? Но звучит как-то непривычно, неправильно. Пусть будет дух. - Изделия, что обрели душу благодаря своим создателям. Легендарные предметы, лишённые материального воплощения, но сохранившиеся в памяти. Разрушенные храмы и дворцы, скульптуры и картины, доспехи и оружие. Их души тоже попадают в Серые Земли.

Когда мне удалось оторвать взгляд от причудливой стены, мы неспешно двинулись дальше, мимо самых разных предметов и строений. Я вертела головой, как провинциалка при первом посещении столицы. Мир вокруг был одновременно безжизненным и изменчивым. Такое сочетание производило ошеломительное впечатление.

- Но почему некоторые предметы статичны, а некоторые изменяются? - понаблюдав за очередным превращением растущего посреди дороги дерева, спросила я. - Ты вот вообще не имел вменяемой формы, а когда обрёл - остался неизменен.

- Некоторые предметы были описаны точно или даже сохранились их изображения, - Эйд кивнул в сторону скульптуры крылатой девушки, чем-то напомнившей мне богиню Нику из греческой мифологии. - О других сохранились лишь противоречивые легенды, и каждый помнящий видит их по-своему.

Взгляд зацепился за что-то смутно знакомое, и я остановилась, вглядываясь. На чём-то, попеременно превращающимся то в каменный алтарь, то в громоздкий стол, то просто в необработанный кусок скалы, лежала шахматная доска. Нескольких фигур не хватало, а те, что были, постоянно изменялись.

Зато сама доска выглядела достаточно чёткой: тёмные и светлые клетки поля были, видимо, достаточно классическим решением. Все представляли их одинаково, в отличие от переменчивой отделки.

Я попыталась определить, что за фигуры стояли на доске. Клетки, предназначенные для пешек, пустовали. Кони были представлены как классическими животными в замысловатой металлической броне, так и местными ездовыми ящерами. Фигурки "плыли", меняли форму, но в целом оставались узнаваемыми. Ладьи присутствовали только у одной фракции: пара крупных фигур возвышалась над прочими, но изменялась так быстро, что глаза просто не успевали зафиксировать мелькающие образы. Фигурки офицеров были чуть более конкретны: у одной пары чётко угадывались заострённые эльфийские уши, а у второй типично тролльские клыкастые морды. Ферзи тоже стояли на местах. Нечто в странной шапке с оленьими рогами оплывало горячим воском, не позволяя определить даже пол. То же происходило и с фигуркой с посохом в руке. А вот в королях было чуть больше определённости. Один, совершенно очевидно, был орком. На его плечах время от времени появлялась светлая шкура волка, меч в руках сменялся топором, затем копьём, а временами проскакивал образ кривого ятагана. Во втором образе достаточно точно угадывался человек, одеяние и оружие которого то и дело менялось с меча на посох.Шахматы, шахматы... Точно - легендарные шахматы Кармадона! Или Кардамона? Не помню точно, но как-то так. На форумах Барлионы все на уши встали из-за того, что какой-то ювелир начал воссоздание легендарного шахматного набора. Выходит, души созданных фигур снова получили воплощение в мире, а я вижу те, что ещё ждут своей очереди. Интересно, а все эти здания, скульптуры, доспехи и оружие тоже ожидают, пока какой-нибудь мастер не решит воссоздать древнюю легенду? И могу ли я хоть на время воплотить душу предмета в Барлионе?

Я уже подумывала поэкспериментировать в этом направлении, как заметила движение. Не постоянное перетекание одного образа в другой, а вполне себе привычное. Между меняющимися силуэтами предметов по пыльной земле неторопливо брёл человек. Поникшая голова, опущенные плечи, сгорбленная спина и шаркающая походка диссонировали с впечатляющего вида обмундированием. Искусно выкованный латный доспех с выгравированной на нагруднике рептилией покрывала пыль, венец из какого-то металла, такого же серого, как и всё в этих землях, венчал голову призрака, а волочащийся по земле полуторный меч сжимала безвольно обвисшая рука. Доспех был изрядно потрёпан, а меч в руке иззубрен от страшных ударов. Какой-то король, павший в легендарной битве? Судя по его состоянию, историю уже изрядно подзабыли.

На нас с Эйдом дух не обратил никакого внимания. Просто брёл себе, время от времени огибая то или иное препятствие.

- Эй, величество! - без особой веры в успех позвала я призрака.

Тот никак не отреагировал, продолжая безвольно брести к неведомой мне цели. Хотя почему это неведомой? Эйд ведь рассказывал, что души, не имеющие сил сопротивляться зову Хаоса, бредут к Вратам в Небытие. Видно, пришёл час и этой души. Для порядка я попыталась коснуться тени, махала перед её глазами рукой, проходила насквозь и даже попробовала стукнуть эйдом, вызвав неодобрительный взгляд души инструмента. Всё без толку. Бредущий фантом никак не реагировал на мои потуги.

Кто-то может упрекнуть меня в чёрствости, но сердце моё не дрогнуло и к горлу не подступил ком. История этого имитатора не была мне знакома, а потому безымянный король оставался для меня просто безликой программой. Зато он представлял интерес в качестве подопытного кролика. Любопытно ведь узнать, какова моя власть над душами и самим этим местом. Вот только одна загвоздка - я не знаю его истории. Больше того, я не знаю истории ни одного местного правителя, погибшего в битве. Тогда как я про него спою?

Размышляя, я неторопливо шла следом за королём. Везёт мне сегодня на приличное общество. Сплошь рыцари и короли, как в женских романах. Правда, в отличие от этих романов, местный рыцарь уже разик пронзил меня мечом, причём в самом буквальном, а не в образно-эротическом смысле, а безымянный король и вовсе игнорирует мою сиятельную персону. Безымянный король... Что-то мне это напоминает...

Покопавшись в памяти, я припомнила одну из фентезийных песен, коих в последнее время прослушала в изобилии как раз для Барлионы. Специально я её не разучивала, но мотивчик там был простой, а рифмованные строки я запоминаю очень быстро. Ну, а если что не вспомню - досочиняю. Главное, что основа есть, а заполнить пробелы не проблема. Жаль только, поётся песня от лица мужчины, ну да не думаю, что это имеет большое значение.

Эйд шёл следом, ведя коня на поводу, и с интересом наблюдал, как я задумчиво бормочу под нос строки песни, перебираю струны, сплетая звуки в мелодию. Вмешиваться он явно не намеревался. Когда я, наконец, припомнила весь текст и подобрала подходящую музыку, то совершила короткую пробежку, обогнала призрак и села на его пути так, чтобы тот, пока бредёт в мою сторону, успел прослушать всю песню.

Не на золоте полей, чья трава густа,

Не у моря, где на скалах сверкает соль,

А у вражеского рва на краю моста

Наконец нашел тебя я, о мой король!

Мне показалось, или призрак вздрогнул и ещё замедлил шаг?

Из десятков тысяч лиц, через сотни лет,

Я узнал тебя король, сквозь печати бед.

По сиянию волос, где застыл рассвет,

Я узнал и на уста наложил запрет.

Не узнать теперь другим, как ты был убит,

Как подвёл тебя твой голос, порвав струну.

Что за кубок до конца был тобой испит,

Не проведать никому, что ты был в плену!

Дух остановился и с видимым усилием поднял голову. Глаза его были пусты, но это не важно. Я сумела добиться хоть какой-то реакции. Он меня слышит. Или видит. В общем, есть контакт.

Я и так уже предвижу, как верный скальд

Обрисует твою стать и изгиб бровей,

И, настроив на лады деревянный альт,

Понесёт тебя, как взятый в бою трофей.

Прикрываясь твоим именем по пути,

Будет нищий хлеб выпрашивать на ветру,

И герольды будут доблесть твою нести,

И истреплют, словно вражескую хоругвь.

Менестрели налетят, как мошка на свет,

И такого напоют про любовь и боль,

Что не выяснить уже - жил ты или нет...

Hе узнать тебя боюсь я, о мой король.

Всё это время душа безымянного короля преображалась: мужчина выпрямился во весь рост, расправил плечи и посмотрел мне в глаза. Во взгляде призрака появилось осмысленное выражение. Он слушал.