Сердце войны

Сердце войны

Обращение автора

Книга посвящается моим читателям, которые вместе со мной пережили это грандиозное путешествие.

Написание истории Ричарда и Кэлен было для меня огромной честью и одной из величайших радостей моей жизни, но эти истории существуют не только в моем разуме. Они живы, потому что вы тоже несете их в себе.

Именно ваша любовь к этому миру помогла вдохнуть жизнь в персонажей. Благодаря вашей преданности, Ричард и Кэлен, как и их мир, будут жить. Теперь вы несете этот меч, и я глубоко признателен вам за это.

Глава 1

Чувствуя жар и головокружение, Кэлен застыла у изголовья погребального костра и смотрела на лежащее на нем тело Ричарда. Холодные иглы легкого тумана и мелкого дождя впивались в ее лицо, словно в противовес горю, сжигающему ее изнутри. На влажной брусчатке поблескивали последние лучи солнечного света. По многочисленным лужам, в которых отражались части высокой цитадели позади и сторожевая башня неподалеку, пробегала рябь от редких капель дождя.

Хотя аккуратно сложенные дрова намокли от дождя и тумана, она знала, что костер загорится. Нижние доски покрывал толстый слой смолы, поэтому, как только внутрь будет брошен факел, все вспыхнет и будет хорошо гореть даже под дождем, и земную оболочку Ричарда поглотит пламя.

Надежды и мечты Кэлен сгорят вместе с ним.

Надежды и мечты всех людей превратятся в пепел.

Вокруг погребального костра выстроилась дюжина мужчин, и стоит им бросить факелы на древесину, как все будет кончено.

Все будет кончено — для нее, и для всех.

Дюжина мрачных солдат стояли навытяжку, сжимая в руках факелы, их взгляды были прикованы к ней. Никто из солдат Первой Когорты, личной охраны магистра Рала, не хотел стать тем, кто решится кинуть свой факел и зажечь погребальный костер. Только она — Мать—Исповедница и жена магистра Рала — могла отдать этот приказ.

Этим утром царило гробовое молчание, нарушаемое лишь тихим шипением факелов. Их пламя щелкало и потрескивало, слегка колеблясь от влажного дыхания ветра, будто факелы с нетерпением ждали, когда она отдаст распоряжение, и они отправятся в полет, чтобы выполнить свою ужасную задачу.

Толпа, собравшаяся позади солдат с факелами, безмолвствовала. Многие беззвучно плакали.

Стоя в изголовье Ричарда, Кэлен пристально смотрела на благородное лицо мужчины, которого любила. Ей было ненавистно видеть его мертвым и неподвижным. Она боялась за его жизнь бессчетное количество раз, но никогда не могла представить тот день, когда будет стоять над ним, лежащим на погребальном костре.

Они одели его в черную рубашку, а поверх нее черную тунику с разрезами по бокам и золотой каймой, украшенной символами. Широкий, многослойный кожаный ремень, стягивающий великолепную тунику на поясе, был отмечен такими же символами, многие из которых, как она теперь знала, относились к языку Сотворения. На каждом из скрещенных над его остановившимся сердцем запястий были широкие подбитые кожей серебряные браслеты с еще большим количеством выгравированных на них древних символов. Плащ на его широких плечах, который, казалось, соткан из чистого золота, был расстелен под телом, и создавалось впечатление, будто Ричард являет собой подношение для добрых духов.

Где же были добрые духи, когда она в них так нуждалась?

Задаваясь этим вопросом, Кэлен все же знала, что заботы мира живых касались только людей и духов не волновали.

Тусклый свет отражался от алого камня в центре древнего амулета, который Ричард носил на цепочке. Замысловатые нити серебра вокруг камня олицетворяли танец со смертью. Этот амулет был создан Барахом, боевым чародеем тех времен, когда Сулакан развязал Великую войну. Амулет, как и сам танец со смертью, имел особое значение для боевого чародея. Ричарду, видимо, суждено было стать последним из них, и теперь он лежал в традиционном для этого призвания облачении.

Не хватало лишь перевязи из тесненой кожи с великолепными ножнами, выкованными из золота и серебра, в которых покоился Меч Истины. Но на самом деле это оружие не было частью традиционного облачения боевого чародея. Древнее орудие теперь перешло к Кэлен.

Она вспомнила тот день, когда Зедд вручил Ричарду меч и назвал его Искателем Истины. Вспомнила, как Зедд поручился защищать Искателя ценой своей жизни. Он сдержал клятву.

Кэлен вспомнила, как сама упала на колени перед Ричардом, склонив голову и сцепив руки за спиной, тоже обещая отдать жизнь за Искателя.

Призрачная улыбка промелькнула на ее лице при воспоминании об изумленном Ричарде, спрашивающим у Зедда, кто такой Искатель.

Это было очень давно, и с тех пор Ричард изучил и открыл много нового. С момента создания древнего оружия он стал первым, кто в полной мере постиг суть Искателя и истинное назначение вверенного ему оружия. По сути, он был Искателем во всех смыслах.

Другого и быть не могло.

Кэлен сражалась этим мечом в гневе достаточно, чтобы понять его мощь, но никогда не владела им по–настоящему. Меч принадлежал Ричарду, был связан с ним.

Никки, колдунья, остановившая сердце Ричарда и оборвавшая его жизнь, чтобы он смог пройти через завесу жизни и вернуть Кэлен из самой смерти, стояла за левым плечом Кэлен, накинув капюшон плаща на голову, чтобы защититься от мороси, но на влажных кончиках ее длинных светлых волос все равно набухали капельки воды. С ее подбородка капали слезы. Женщина мучилась от осознания того, что Ричард, мужчина, которого она любила, но с которым не могла быть вместе, умер от ее руки, пусть и сам приказал ей это сделать.

Три Морд—Сит — Кассия, Лорен и Вэйл — стояли за правым плечом Кэлен. Ричард совсем недавно покончил с их рабством. Получив свободу, они решили служить ему и защищать. Это стало их первым сознательным выбором с тех пор, как они были детьми. Они сделали выбор, руководствуясь любовью и уважением к человеку, которого едва успели узнать. А теперь его не стало.

Никто из собравшихся на площади не разговаривал в ожидании неумолимого пламени, которое уничтожит тело Ричарда. Он был магистром Ралом, Искателем и мужем Кэлен. Она должна отдать приказ, исполнения которого никто не хотел.

Все, казалось, затаили дыхание, не веря, что их любимый предводитель окончательно мертв.

Тело Ричарда сохраняла оккультная магия, и можно было подумать, что он просто задремал и вот–вот очнется и сядет. Хотя его тело и выглядело как при жизни, оно было пустой оболочкой — жизнь ушла из него. Его дух был за завесой, в подземном мире, а демоны тьмы тащили его в вечную ночь.

Кэлен позволила себе на секунду представить, что все не так, что он может очнуться, улыбнуться и произнести ее имя.

Но это было мимолетное, пустое желание, которое только сделало ее страдания еще невыносимее.

Ее била легкая дрожь, она стояла и наблюдала, как туман капельками оседает на лице Ричарда. Время от времени капельки стекали по его лбу и щекам, словно он тоже плачет.

Кэлен ласково провела пальцами по его влажным волосам.

Как могла она попрощаться с ним? Как могла она отдать приказ поджечь погребальный костер?

Все ждали.

Она знала, что темные силы из этого мира придут, чтобы попытаться завладеть его телом. Император Сулакан хотел бы использовать его для своих нечестивых замыслов.

Как она могла не отпустить мужчину, которого любила больше жизни, в огонь, который защитит его?

Глава 2

Солдаты ждали приказа Кэлен, не желая этого, но зная, что таков ее долг.

Она чувствовала, как паника охватывает ее при мысли, что именно она должна отдать приказ, и ей никогда не забыть момента, когда она произнесет эти ужасные слова.

Но она знала, Ричард хотел бы этого. Он сделал то же самое для Зедда. Ричард тогда сказал ей, что не смог бы вынести мысли о зверях, добравшихся до останков его деда.

Теперь животные в человеческом обличье ворвались в этот мир.

Обязанностью живых, тех, кого он покинул, кто любил его, было позаботиться о его земных останках. Его предки, практически каждый лорд Рал до Ричарда, были погребены в роскошных склепах в подземельях Народного Дворца, их родового дома.

Но император Сулакан с армией полулюдей и поднятых из могил мертвецов буйствовал на их землях, и Кэлен не хотела давать врагу шанс захватить дворец и добраться до тела Ричарда, как до трофея, или даже хуже. Ханнис Арк использовал кровь Ричарда, чтобы оживить труп императора Сулакана. Кэлен даже думать не хотела о том, что они могут сделать с телом Ричарда, если оно попадет к ним в руки.

Кэлен не могла допустить, чтобы подобное произошло с останками ее мужа. Она должна была проследить, чтобы от его тела ничего не осталось в этом мире.

Был только один способ убедиться, что она сделала из любви к нему все, что сейчас было в ее силах — позволить огню сжечь его тело. Одно ее слово, и это произойдет.

Так почему она не могла?

Разум Кэлен метался в тысячах разных направлений, пытаясь придумать способ избежать исполнения ее долга, причину не отдавать приказ бросить факелы в погребальный костер.

Она ничего не могла придумать.

В отчаянии она опустилась на колени, сбросила капюшон плаща, положила руки на плечи Ричарда и склонила голову.

— Магистр Рал ведет нас, — прошептала она, а все молча наблюдали, как она дает древнюю клятву магистру Ралу. — Магистр Рал защищает нас. В сиянии славы твоей — наша сила. В милосердии твоем — наше спасение. В мудрости твоей — наше смирение. Вся наша жизнь — служение тебе. Вся наша жизнь принадлежит тебе.

Ее слова эхом возвращались к ней, пока она стояла на коленях на влажной площади, держа дрожащие руки на плечах Ричарда.

Никто не присоединился к ее клятве. Они знали, что в этот раз она должна это сделать одна. Так она прощалась.

Сквозь холодные частички осевшего тумана и капельки дождя на ее щеках катились слезы и падали вниз. Подавив рыдание прежде, чем оно сумеет прорваться сквозь ее самообладание, она поднялась и надела маску исповедницы, которая скрыла ее внутренние терзания.

Подняв взгляд, Кэлен увидела вдалеке силуэт Охотника через промежуток между собравшимися на площади солдатами. Он спокойно сидел на краю темного леса. Даже с такого расстояния она видела, что взгляд зеленых глаз Охотника прикован к ней.

По всей видимости, дождь нисколько не беспокоил похожее на кошку создание. Вода ручейками стекала по его густой шерсти, как с гуся.

Кэлен снова посмотрела на единственного мужчину, которого полюбила. Все еще удерживая на лице маску исповедницы, она положила ладонь на ледяную щеку Ричарда. Хотя кожа была холодной, магия сохранила ее такой же мягкой, как при жизни. В некотором смысле ее собственное лицо было таким же: застывшим, спокойным и не выражающим эмоций.

Душа Ричарда отправилась в бесконечное путешествие. Кэлен видела, как он погружается во тьму, отягощенный демонами преисподней, плотно обернувшими вокруг него свои крылья. В какой–то момент она тоже была мертва, или по крайней мере на пути к смерти. Демоны тьмы уносили ее в глубины вечной ночи, прочь от линий Благодати, но Ричард прошел сквозь завесу подземного мира и отвлек их на себя. Как только он оттащил их от души Кэлен, таинственный элемент Благодати смог вернуть ее в собственное тело.

Ее сердце было пронзено кинжалом, но Никки сумела исцелить повреждения, и душа Кэлен вернулась вовремя. Вернулась, потому что Ричард пожертвовал своей жизнью, чтобы пойти за ней и вовремя спасти.

При этой мысли Кэлен нахмурилась… вовремя.

В вечности подземного мира не было времени. Оно имело значение только в мире жизни.

Возможно ли, что у Ричарда еще осталась искра жизни, которая была у нее — баланс для смертельного яда, коснувшегося их обоих? Возможно ли, что все это время он сохранял связь с миром жизни, даже уходя все дальше и дальше в бесконечный и вневременной мир мертвых? Как долго эта искра, эта связь, могла продержаться в таком месте? Особенно при условии, что его телесная оболочка при помощи оккультной магии сохранялась в том же состоянии, как на момент смерти? Разложение тела предотвращалось магией, включавшей вневременные элементы подземного мира. Таким образом, его душа в каком–то смысле все еще была привязана к телу.

Ричард избавил Кэлен от ядовитой смертельной порчи, отвлек демонов и использовал ее искру жизни, чтобы отправить по линиям Благодати обратно в мир живых. Они не сохраняли ее тело с помощью оккультной магии, но в этом не было нужды, ведь она была мертва лишь несколько минут. В подземном мире казалось, что это длится вечность, но в мире жизни прошло совсем немного времени.

Ричард был мертв уже достаточно долго, но это имело значение только в мире жизни. Течение времени было приостановлено для его земной оболочки элементами подземного мира, куда ушла его душа, а там времени не существовало.

Но что, если есть способ?

Кэлен бросила взгляд на Охотника, издали наблюдающего за ней. Она думала, что ведьма, Рэд, послала Охотника в знак сочувствия. Но что, если Кэлен ошибалась, и Рэд послала его по другой причине?

Так или иначе, все начинало приобретать безумный смысл. Смысл, характерный для Ричарда. Его идеи зачастую казались безумными на первый взгляд, но затем подтверждались. Что, если ее мысль была из тех же невозможных, сумасшедших идей, которые оказались истиной?

Она была единственной надеждой Ричарда. Никто, кроме нее, не найдет выход. Никто, кроме нее, не будет сражаться за него. Кэлен знала, что если действительно есть шанс вернуть его, хоть самый малый, неважно, сколь безумен он будет на вид, именно она должна отыскать его.

— Я должна идти, — прошептала она. — Я должна идти, — внезапно повернувшись к Никки, громко повторила Кэлен.

Никки, чей лоб сморщился от безмолвного плача, подняла голову.

— Что? Куда идти?

— Я должна увидеться с той ведьмой.

От настойчивости в голосе Матери—Исповедницы Никки нахмурилась еще больше.

— Зачем?

Кэлен посмотрела на Охотника, а затем встретилась взглядом с колдуньей.

— Один из отчаянных поступков во имя любви.

Глава 3

Кэлен помчалась к ближайшему солдату с факелом. Она положила руки поверх мощных кулаков, сжимающих факел, и оттеснила его назад.

— Нет. Мы не можем этого сделать. Тушите факелы. — Она оглянулась на остальных и повысила голос. — Все вы! Гасите их!

Все выглядели смущенными, но дюжина мужчин с факелами скорее испытывала облегчение. Пламя колебалось, когда они уносили шипящие и потрескивающие факелы подальше от костра, чтобы случайно не поджечь его. Солдаты сунули факелы в ведра с водой. Пламя щелкало, свистело и плевалось в знак протеста, но, в конце концов, погасло.

Только тогда Кэлен вздохнула с облегчением.

Никки опустила ладонь на плечо Кэлен и развернула ее.

— О каком отчаянном поступке ты говоришь?

Проигнорировав колдунью, Кэлен махнула рукой в направлении цитадели, отдавая команду солдатам.

— Отнесите Ричарда обратно в спальню и положите на кровать. Будьте с ним осторожны.

Не задавая вопросов о столь странной просьбе, рослые воины Первой Когорты ударили себя кулаком в грудь.

Внимание Кэлен переключилось на командующего Фистера, который выбежал вперед.

— Мать—Исповедница, что…

— Охраняйте комнату. Никто, кроме Первой Когорты, не должен туда входить, даже слуги. Охраняйте цитадель, пока я не вернусь.

Он кивнул.

— Будет сделано, Мать—Исповедница.

— Кэлен, что происходит? — вполголоса спросила Никки.

Кэлен бросила взгляд на Охотника, который все еще сидел на краю темного леса. Она посмотрела поверх деревьев на далекие горы, похожие на серых призраков, плавающих в туманном свете. Где–то в этих горах находится проход к жилищу ведьмы.

— Я должна найти ту ведьму, Рэд, — ответила ей Кэлен.

Никки взглянула в сторону гор.

— Зачем тебе эта женщина? Почему сейчас?

Взгляд Кэлен встретился с голубыми глазами Никки.