Танцуй для меня

Сегодня вечером компания невелика, и я останавливаю взгляд на двух фигурах, сидящих прямо напротив меня, и понимаю, что желаю поучаствовать.

Женщина несколькими годами старше меня одета в черную юбку-карандаш и заправленную в нее красную блузку, что соответствует цвету ее губной помады, одаряет меня страстным испепеляющим взглядом, когда я вхожу в комнату. Она похожа на фейерверк, из-за чего я решаю называть ее Рыжей. Десять к одному, что прийти сюда — ее идея. Наверное, чтобы оживить интерес в спальне. Так часто случается, когда пары приходят вместе, чтобы посмотреть мой танец. Для меня это не важно. Деньги есть деньги, и не мое дело судить чужие отношения. Но я сужу, потому что узнаю человека рядом с ней, лицо, которое смотрит прямо на меня. Я бы с легкостью узнала эту вальяжную позу и темные глаза где угодно.

Может, все-таки это и не было ее идеей.

Мои миры столкнулись с новой силой, словно лужа неправильно подобранной краски, пролитой поперек пола, покрытого линолеумом. Я не ожидала увидеть своего мужчину-загадку еще раз, но он здесь, сидит передо мной, ожидает моих прикосновений. Этого достаточно, чтобы у меня перехватило дыхание.

Я не знаю, что он здесь делает, и мне ненавистна мысль, что он привел кого-то с собой, но я не могу перестать поедать глазами каждый дюйм его восхитительной фигуры. Он — мечта в черном костюме, верхние несколько пуговиц его белоснежной рубашки расстегнуты, открывая взору немного волос на груди. Как будто этого было не достаточно, чтобы убедить меня в том, что он замышляет что-то нехорошее, темно-красный свет падает сверху на его фигуру, делая его до смерти похожим на дьявола — донельзя грешного и бесспорного.

Нежелание профессора Скотта разоблачать того, с кем у него встреча, более не является тайной. Может быть, он привел ее сюда только, чтобы посмотреть, как я буду реагировать, если не в качестве меры наказания за попытку узнать информацию. Это именно то, что я сейчас вижу. Кем бы ни была эта женщина, она, должно быть, приезжая, так как я определенно не узнаю ее. Я сильно сомневаюсь, что профессор Скотт ожидал в своем классе натолкнуться на собственную любовницу так же, как я никогда не рассчитывала, что он окажется одним из моих преподавателей. Но как же мой мужчина-загадка? Каждый его шаг преднамеренный. Расчетливый. Я не сомневаюсь, что и сегодня это в некотором роде тест.

Я как не в своей тарелке. Я чувствую, будто меня предали, но в то же время я напоминаю себе, что между нами никогда не было никаких обязательств. Тем не менее, я не могу перестать представлять, как он делает с ней то же самое, что и со мной в комнате отеля.

Она заняла мое место?

От мыслей, что проносятся в моей голове, меня тошнит. Я превращаюсь в беспорядочный комок нервов, и мне нужен чертов алкоголь, чтобы успокоить нервы, но с его влиянием профессор Скотт выглядит абсолютно спокойным. А почему бы и нет? Он единственный, кто здесь дергает за ниточки. Это заставляет меня задаться вопросом, как часто он это делает. Несмотря на то, что я испытываю уже второй приступ тошноты с момента, как вошла в эту дверь, и он становится все сильнее и сильнее с каждым моим шагом, он не проявляет абсолютно никаких признаков эмоций. Не могу сказать, или волнует его вообще мое присутствие здесь, или же он может предвидеть все, что должно случиться.

Я бы хотела думать, что читаю в его глазах именно предвкушение. Пусть я никогда и не предполагала, что буду исполнять приватный танец перед одним из своих преподавателей, не могу отрицать, что часть меня приходит в восторг, так как я, наконец, получаю возможность быть еще ближе к человеку, который подавлял все мои мысли и эмоции в течение нескольких месяцев. Чем больше я думаю об этом, тем больше понимаю, что меня абсолютно не должно волновать наличие у него девушки. Он ступил на мою территорию, и если кто-то и должен прямо сейчас чувствовать себя неловко, то это он. Сегодня я намерена показать ему, каково это быть в чьей-то власти.

Воодушевленная реализацией замысла, я концентрируюсь на том, что сделаю с ним то, что он всегда делал со мной. Сладкие пытки ― моя специализация. Если он будет хорошо себя вести, я даже позволю ему коснуться меня. От самой мысли об этом я становлюсь влажной.

Медленными отточенными движениями я ставлю колено на сцену и начинаю ползти по ней. Я удерживаю взгляд профессора Скотта, когда кружусь вокруг, а затем сажусь на краю и ставлю каблуки по обе стороны его ноги и ноги женщины, широко раздвигая свои собственные. Взгляд профессора падает на мою промежность, и я ухмыляюсь, когда замечаю голод, отражающийся в нем.

Это тот выброс мужества, в котором я нуждаюсь.

― Правило первое: никаких разговоров. ― Мой голос щелкает, словно удар кнута, заставляя обоих обратить их внимание на мое лицо. Это не правило внутреннего распорядка, оно из моих собственных. Мне нравится мое непрерывное выступление, и болтовня, как правило, портит настроение. ― Если я задаю вам вопрос, простой кивок или качание головой ― все, что от вас требуется.

― Правило второе: никаких прикосновений. Я буду касаться вас, но вы не будете трогать меня... пока я не позволю, ― добавляю я со знойной улыбкой на лице, когда натыкаюсь на испепеляющий взгляд профессора Скотта. Ему не чуждо это состязание. Он знает правила. Но я не сомневаюсь, что он нарушит их, и глазом моргнуть не успеешь, при первой же возможности.

― Думаю, мы поняли друг друга? ― Они оба кивают, и моя улыбка становится шире. ― Отлично. Теперь, думаю, вы в ожидании простого приватного танца?

Женщина быстро кивает, но на ее лице отражается сомнение, когда она замечает профессора, все еще сидящего, словно камень. Моя улыбка превращается в мысленную ухмылку, когда я чую беду, возникшую на горизонте этой многообещающей пары. Я понятия не имею, как долго они вместе, но незнание того, чего каждый из них хочет, ― это верный признак того, что пришли тяжелые времена. Я знаю, чего он хочет. Я точно знаю, какие грязные, мерзкие вещи возбуждают его. Может ли она сказать то же самое?

― Поскольку мы не на одной волне, давайте посмотрим, сможем ли все-таки настроиться друг на друга, ― говорю я и смотрю на женщину, встречаясь взглядом с ее простыми карими глазами. ― Основной танец я начну на сцене и буду двигаться вниз, к вам двоим, оставаясь полностью одетой. Если вы нуждаетесь в большем, одежда исчезает. Следующий этап? Я буду прикасаться и ласкать, возбуждать твоего мужчину выше или ниже его штанов, и если у меня будет хорошее настроение, то я позволю вам прикасаться ко мне в ответ.

― Один из вас или же вы оба вместе можете принять участие. Некоторым женщинам нравится наблюдать за мной с их мужчиной, ― произношу я и смотрю на профессора Скотта. ― Некоторым мужчинам нравится смотреть на меня с их женщиной. Вам решать, как вы двое хотите достигнуть цели.

Жар, который я увидела в глазах Рыжей, когда впервые вошла в комнату, был показной, и теперь она выглядела абсолютно неуверенной ни в чем. Я практически читаю ее мысли. Она переосмысливает всю эту ночь, задаваясь вопросом, что если не стоило наполнять ее разнообразием. Идея о другой женщине, вертящейся обнаженной для ее мужчины, не кажется уже столь привлекательной.

Я переворачиваюсь на спину и подтягиваюсь, чтобы встать на сцену.

― Я дам вам двоим минуту на раздумья. Не больше, ― произношу я, хватаясь за шест и оборачиваясь вокруг него. ― Время пошло.

Я наблюдаю краем глаза, как они переговариваются, и Рыжая, что стоит по-видимому ей огромных усилий, пытается убедить профессора Скотта отказаться от этой идеи, но то, как его взгляд постоянно скользит вверх, чтобы посмотреть на меня, говорит мне, что он планирует остаться на шоу.

Спустя несколько мгновений я вижу, как Рыжая вновь устраивается в своем кресле и скрещивает руки на вздымающейся груди, и я получаю ответ. С самодовольной улыбкой я присаживаюсь вниз перед ними.

― Это означает, что решение принято?

Профессор Скотт воздерживается от еще одного взгляда на Рыжую.

― Я хочу познать все.

Не мы, а я. Чувство маленькой победы охватывает меня, и мне хочется мурлыкать. Нет ничего сексуальнее, чем человек, который знает, чего он хочет, и не боится принять это. Вот почему я так полюбила его.

― Вы не будете разочарованы.

Я, как и сказала минуту назад, начинаю свою работу на шесте, кружась, ползая, лаская себя, пока точно не становлюсь уверенной, что полностью привлекла их внимание. Темные глаза профессора расширены до такой степени, что становятся абсолютно черными, зрачок полностью поглощает радужку глаза. Соскакивая со сцены и вставая перед ним на колени, вижу, как большая выпуклость быстро растет на внутренней части его бедра, словно готовясь к прыжку.

Я пытаюсь сосредоточить все свое внимание на нем, а не на раздраженной рыжеволосой женщине, наблюдающей за нами. Должно быть, трудно отказаться от контроля над ситуацией в пользу другой женщины, зная, что твой парень испытывает к ней сексуальное влечение. Но это не моя проблема. Прямо сейчас он принадлежит мне.

Он всегда принадлежал мне.

Эта мысль беспокоит меня, и я стараюсь похоронить ее прежде, чем начать рассматривать слишком серьезно. Блокируя проявление любых признаков нервозности, я, наконец, получаю возможность изучить все свои фантазии в отношении этого мужчины. Я кладу руки ему на колени и скольжу по его бедрам, чувствуя, как подрагивают его мощные мышцы. Я целенаправленно позволяю кончикам своих пальцев задеть его, словно из стали, член, его прерывистый вздох разжигает во мне страсть.

Когда мои груди выступают против его ног, я трусь о него и подползаю вверх, касаясь всего его тела, вдыхая богатое сочетание дорогого одеколона и бренди, что словно прилипли к его загорелой коже. Рыжая нехотя смещается в сторону, чтобы освободить больше пространства и избежать быть продырявленной моим каблуком, когда я поднимаюсь и сажусь на колени профессора Скотта, чтобы оседлать его. Не в силах устоять, я запускаю пальцы в его зачесанные назад волосы и хватаю прядь волос позади его шеи. Откинув голову назад, вращаю бедрами в такт музыки, при каждом движении моя киска трется о его стальной член.

Его низкий ропот одобрения заставляет меня желать, чтобы мы были в каком-нибудь другом месте. Там, где мы могли бы быть одни и он бы мог беспрепятственно касаться меня, быть во мне. Меня никогда особо не привлекал танец на коленях, но сегодня все иначе. Сегодня это худший вариант для поддразнивания. Я только-только начала, а мои трусики уже намокли.

Поднимая голову, я встречаюсь взглядом с профессором Скоттом и наклоняюсь вперед, прижимая свою грудь к его лицу. Я чувствую влагу от его языка, блуждающего в моем декольте, что зажигает водоворот желания внутри меня. Хоть это и против правил, я не буду делать ему выговор. Вместо этого я вознагражу его.

Откидываясь назад, я продолжаю соблазнительно двигать бедрами против него, поддерживая зрительный контакт, беру руками свои груди, сжимая их вместе, а потом провожу руками вверх, чтобы поднять волосы с шеи. Ловкими пальцами тяну за бантик на своем танцевальном наряде — и он спадает, предоставляя мою грудь его изголодавшимся глазам. Он никогда не позволял мне столько контроля, когда мы вместе, поэтому сегодня я намерена воспользоваться этим по максимуму.

Облизывая его губы, я вижу, как руки профессора дергаются по швам, но, как хороший мальчик, он не прикасается ко мне. Снова приподнимая свои груди, я сжимаю их вместе и сдавливаю соски так, как он бы мог это сделать, дразня их, пока их концы не затвердели. Нежные стоны, слетающие с моих губ, неподдельны. Я ощущаю каждое покалывание своей киски. Если бы я не знала, что Рыжая была против, я бы не остановилась на частном танце.

Член профессора напрягается подо мной, и, судя по темному взгляду его глаз, он более чем готов "взорваться". Как и я.

Сидя у него на коленях, я подношу груди к его лицу, придавая им форму чаши, чтобы предложить ему, и провожу сосками по его губам. Замечая вопрос в его глазах, я кусаю губы и киваю в знак одобрения. Мы оба хотим этого, и без колебаний профессор, открыв рот, смыкает его на соске моей правой груди. Ощущение его горячего, влажного языка на моей груди почти рушит меня, и я вырываюсь из его рта с громким причмокиванием. Его взгляд отображает предупреждение и разочарование. Это крайне возбуждает меня.

Поднимаясь, я поворачиваюсь спиной к нему. Цепляя пальцами стринги из прозрачной ткани, я медленно опускаю их вниз к лодыжкам. В этом положении профессору не придется гадать, как сильно я хочу его. Даже в плохом освещении он сможет увидеть, как для него испускает соки моя киска. Как и Рыжая, которая становится более взбешенной в этот момент.

Отбросив мокрые трусики в сторону, я сажусь ему на колени спиной к нему и начинаю тереться своей голой задницей о его промежность. Его член, словно ствол дерева, между моими ягодицами, и, твою ж мать, я не могу удержаться, проживая вновь то, как оно было, когда он вдалбливался в меня сегодня утром. Никто, кроме него, никогда не вызывал во мне такой реакции, это повышенное внимание грозит уничтожить меня.

Медленное вращение бедрами и прижатие ягодиц к его члену срывают с губ профессора всевозможные гортанные звуки. Я знаю, с этого ракурса ему виден каждый дюйм моего обнаженного тела. Мысль о том, чтобы позволить ему прикоснуться ко мне в ответ, соблазняет меня больше остального, что я когда-либо испытывала, но я быстро отгоняю ее от себя. Я хочу, чтобы профессор желал меня так же, как я жажду его. Я хочу, чтобы он ушел сегодня и представлял себе меня, когда трахает свою женщину. Я хочу, чтобы он чувствовал отвращение по отношению к другим.

Поэтому, дотягиваясь к напряженной точке между своих ног и заставляя обратить на себя внимание, я упорно тружусь, чтобы, как говорится, подвести нас обоих к краю. И затем я соскакиваю.

Позади меня дыхание профессора Скотта похоже на шипение сквозь зубы, а грудь тяжело вздымается за моей спиной. От него исходит жар, и когда он издает томительный стон, а тело бьет дрожь, улыбка расплывается на моем лице.

Вставая, я наклоняюсь и собираю части своего наряда. Начиная одеваться, я оборачиваюсь. Мои глаза тотчас опускаются на влажное пятно, что виднеется на темной ткани прекрасно выглаженных брюк профессора.

― Вы найдете полотенца за баром, если вам нужно привести себя в порядок, прежде чем покинуть наше заведение. Кота снаружи, если вы захотите запланировать какую-либо встречу на будущее. Просто скажите, что хотите видеть Кошечку.

Я ухожу, прежде чем любой из них может ответить. Бернис выходит из комнаты под номером три, держа в обеих руках чистящие средства, и мне приходится свернуть в сторону, чтобы не столкнуться с ней.

― Эй, Джо, ― зовет она, пытаясь привлечь мое внимание, но я не оглядываюсь.

Все, что она хочет сказать мне, может подождать. Я продолжаю идти к противоположному концу клуба и запираюсь в гардеробной, предназначенной только для сотрудников. Мое сердце неистово колотится в груди, когда я начинаю понимать, что на самом деле только что сделала.

Я только что заставила кончить своего профессора, даже не трахаясь с ним.

Глава 6

Следующим утром занятие напряженное, если не сказать больше. Хотя я не уверена, с чьей стороны больше: моей или профессора. Я держала голову опущенной и не поднимала взгляд с того момента, как зашла в аудиторию, не желая рисковать и заранее зная, что я увижу в его глазах.

Я провела всю ночь, размышляя над тем, что произошло в темной комнате, и понимая, что это было ошибкой. Мне нужно было развернуться и выйти в ту же секунду, когда мой взгляд упал на него, но искушение было слишком велико. Теперь, при свете дня, столкнувшись с тем, что произошло между нами, становится ясно, что секреты, подобные нашему, могут быть болезненно очевидными.

Несмотря на мои усилия держать раздельно обе стороны своей жизни, теперь они столкнулись, полностью разрушаясь. Все не как у Джей Ло в фильме "Госпожа горничная"2. В реальной жизни проблемы достигают эпического размаха, и могу сказать, что комната вокруг меня смыкается в удушающей хватке, из которой меня спасет только гидравлический резак3.

Даже просто раздумывая над тем, как выкрутиться из сложившейся ситуации, я понимаю: возможности мои ограничены. Это единственный курс по искусству в колледже, а профессор Скотт ― единственный преподаватель, занимающий эту должность. И если я не хочу полностью свести на нет все, чем я занималась здесь четыре года, мне придется смириться и не отступать от намеченной цели.

Я ощущала на себе взгляд профессора Скотта в течение часа. Мое нежелание отрывать взгляд от ноутбука и принимать участие в обсуждение не означает, что я невнимательна. В действительности, все было наоборот. Я болезненно ощущаю каждую секунду, каждое слово, произнесенное глубоким голосом и слетающее с его губ. Я могла повторить все, что он сказал, настолько я была сосредоточена.

Я ровно до секунды знаю, когда должен прозвенеть звонок. Когда он раздается, я вскакиваю с такой скоростью, что у Энни нет шансов поспеть за мной. Ничего не могу поделать. Мне нужен воздух. Нужна дистанция.

Так продолжается всю неделю. Точно так же и на работе. Я ловлю себя на том, что разглядываю каждый темный угол, а все внутри меня сворачивается в узел, потому что я не знаю, хочу ли увидеть там скрывающуюся внушительную фигуру или нет.

Но профессор Скотт не замечает меня на занятиях и не показывается в клубе. Неделя проходит без инцидентов, и я начинаю расслабляться. Без сомнения, он ощущает себя так же не в своей тарелке, как и я. То, что произошло между нами, может вызвать скандал. За такое люди лишаются работы. Для нас обоих было бы лучше забыть ту ночь и все остальные.

Я отправляюсь в бар "DJ’s" рядом с кампусом и захожу в переполненный зал. Я надеюсь встретить Энни и кого-нибудь из друзей, чтобы выпить. Я ждала этого всю неделю. Мне необходимо расслабить натянутые нервы и повеселиться, иначе я взорвусь. После недели, которая была у меня, сейчас самое время.

Заметив нашу тусовку за столиком рядом со сценой, на которой местная группа играет кавер на песню "Возвращение к корням" Weezer, начинаю пробираться через толпу. Улыбка расплывается от уха до уха, когда я замечаю Энни, сидящую во главе стола с покрасневшими щеками и зажатым в левой руке бокалом пива.

Подойдя сзади, я обнимаю ее за шею, прежде чем она понимает, что это я. Она коротко взвизгивает и, подскочив со стула, обнимает меня.

― Ты это сделала!

― Ты пьяна! ― Я отодвигаю ее от себя, смеясь и вглядываясь в ее стеклянный взгляд и покрасневшие щеки.

Энни машет пальцем, когда мы обе садимся за стол.

― Навеселе, но не пьяная. Одним пивом нельзя напиться.

Я приподнимаю бровь.

― Ну, если ты так говоришь, куколка. Так, а где твой пупсик?

Я оглядываю стол, не замечая никаких признаков Джейсона.

― Он припоздает. ― Она закатывает глаза. Теперь я понимаю, почему вечеринка началась без меня.

Понимающе погладив ее руку, я открываю рот, готовясь сказать что-нибудь утешительное, но прежде чем успеваю вымолвить хоть слово, меня выдергивает со стула крепкая пара рук.

― Ты здесь и даже не поздоровалась?

Я смеюсь, когда вздох вырывается из моей груди.

― Броуди! Я не видела тебя, когда вошла. ― Я целую его колючую щеку. ― А даже если бы и увидела, ты же знаешь, вначале я поздороваюсь со своей девочкой, прежде чем с кем-то еще.

Он выше меня на шесть дюймов, и я могу заглянуть в улыбающиеся карие глаза Броуди, пока он разглядывает мои ноги. Его хитрая белоснежная улыбка с отчетливыми ямочками на щеках пользуется бешеным успехом у женского населения, и я должна заметить, что и у меня нет на нее иммунитета. Но я знаю Броуди с тех пор, как он был тощим первокурсником, и отношусь к нему как к брату.

― Я дольше тебя знаю. ― Он делает недовольную гримасу.

― Девочки вперед, ― говорю я, игриво ударяя его по руке кулаком. Парень возмужал благодаря футболу. Еще одна причина, от чего он такой сердцеед.

― Сначала друзья, а телочки потом. Ты собираешься тут зависнуть? Рио собирается петь в караоке и надеется, что ты присоединишься к нему.

― О нет! ― Я поднимаю руки и качаю головой. ― На сегодня с меня хватит.

― Что? Ты должна пойти. В июне ты была прекрасна.

Я сделала ошибку, спев "Переступить черту" однажды, когда Рио напоил меня, и с тех пор позволяла уговорить себя петь каждый уикенд. Сегодня я не сдамся.

Смеясь, я отхожу в сторону бара и вскидываю руки в воздух.

― Прости, но Джонни придется петь сегодня соло. Может, ты хочешь прийти ему на выручку? ― Показав ему средний палец, я разворачиваюсь и скрываюсь в толпе.

В баре становится еще более людно, если такое возможно. И громче тоже. Я пытаюсь перекричать музыку, чтобы обратить внимание бармена на себя, но ничего не получается. Мой голос кажется мышиным писком и не может осилить стоящий шум.

Я склоняюсь над стойкой, размахивая рукой, чтобы привлечь внимание престарелого мужчины-бармена, и чувствую прилив тепла за спиной. Повернув голову, я смотрю через плечо и вскрикиваю от неожиданности.

Профессор Скотт с призрением смотрит на меня, его темные глаза, как лазеры, прожигают меня. Мое дыхание сбивается, и я сползаю с барной стойки, пока пальцами ног не чувствую под собой твердый пол. Только один глоток воздуха разделяет нас. Сегодня он сменил свой сдержанный профессорский костюм на сексуальную темную одежду, явно сшитую на заказ. В черных брюках он кажется худее и выше, но мой взгляд притягивают мелкие розовые пуговицы на воротнике его рубашки, две из которых расстегнуты и открывают завитки на его груди. Это зрелище переносит меня обратно в VIP-комнату, и волна жара пробегает по моему телу.

Я вспоминаю его темный взгляд ― смесь угрозы и похоти. Этот же взгляд сейчас направлен на меня, только в десять раз более интенсивный. Взгляд мужчины, привыкшего доминировать в отношениях. Он излучает опасность, но не того рода, чтобы мне захотелось убежать. Скорее, он привлекает, вселяет ложное чувство безопасности, чтобы, показав то, что до этого даже представить было нельзя, оставить разодранной в клочья и в слезах.

Тем не менее, я, словно беспомощный мотылек, не могу не подлететь ближе. Я таю в его тепле. Я хочу быть сожженной.

Он дьявол за моим плечом.

Даже понимая все это, я не могу уйти.

― Ты выглядишь так, словно тебе надо выпить.

Его голос более низкий, чем обычно, и мне интересно, влияю ли я на него так же, как он на меня. Отпустив его руку, изучаю его сильный профиль, пока он заказывает нам напитки. Я даже не ощущаю, насколько поглощена этим занятием, пока он не ставит стакан перед моим лицом с понимающей ухмылкой на полных губах.

― Вот дерьмо, спасибо.

Я выпиваю жидкость янтарного цвета, задыхаясь, пока она обжигает меня внутри.

― Вообще-то, это было для меня. ― Я быстро моргаю, пытаясь сосредоточиться и понять смысл его слов, после того как жидкость обожгла мое горло. Он держит бутылку пива. ― Вот это было для тебя.

Мои щеки горят, и я начинаю смеяться, качая головой, и беру бутылку.

― Упс. Прости. Я куплю тебе еще один.

Вместо того, чтобы начать спорить, он изумленно наблюдает, как я пытаюсь привлечь внимание бармена. Предприняв несколько попыток, я наконец сдаюсь и поворачиваюсь к нему. С впечатляющим мастерством он, используя свой командный голос, просит парня повторить. Хотела бы и я в таких случаях иметь такой голос. Это не только чертовски сексуально, но еще и не может быть проигнорировано. По крайней мере, не тогда, когда такой голос использует профессор Скотт. И снова я переношусь в гостиничный номер, где он так легко командует моим телом и разумом.