Танцуй для меня

Уставившись на открытый капот на минуту, я взвешиваю все варианты. Если я останусь, то опоздаю на работу. Если уйду, буду выглядеть дурой. И хотя он вывел меня из себя ранее, когда выставил из номера и пытался унизить перед всем классом, у меня не создалось впечатления, что он полнейший кретин. На самом деле, кажется, грубость — это всего лишь часть того, кто он есть. А прямо сейчас он выглядит действительно чертовски уязвимым. Может, если я сыграю роль доброй самаритянки, он позволит мне скрыться с глаз до конца года.

С этой маленькой искрой надежды, бурлящей в голове, я ставлю машину на стоянку и открываю дверь. Профессор Скотт наблюдает, как я выхожу из машины, так, словно впервые меня видит. Это абсурд, если учесть, что он наблюдает за мной на сцене стрип-бара в течение многих месяцев и почти столько же раздевает меня в приватной обстановке.

Он внимательно рассматривает меня, начиная с лица, постепенно опускаясь к ногам и обратно. Когда его взгляд задерживается на моей груди дольше, чем полагается, я улавливаю предательскую искру, которая позволяет мне убедиться, что ему нравится то, что он видит.

Я не могу его винить за это. Каждый день я вижу тот же взгляд мужчин в клубе. Классическое интуитивное притяжение. Мужчине нравится то, что он видит, но в действительности он не знает меня, так что на этом все и заканчивается.

Если только один из нас не решает иначе.

Возможно, это как-то связано с изменением окружающей нас обстановки. Вне стен клуба и отеля я реальный человек. Не какая-то фантазия, которую он может трахнуть и отложить на потом, как фарфоровую куклу.

Я становлюсь немного смелее, ощущая влияние силы, которое обычно приходит лишь, когда я выступаю на сцене.

— Говорите, что-то щелкает, когда вы пытаетесь завести ее?

— Да, щелчки и больше ничего.

Прошмыгнув мимо него, я обхожу машину вокруг со стороны водителя и проскальзываю на маслянисто-черное кожаное сиденье. Машина роскошна и по цене, и по стилю, я уделяю минуту, чтобы зафиксировать в памяти искусно сделанную приборную панель, вручную обшитые кожей и хромированные детали. Черт, даже маленькая елочка, которая пахнет мужским одеколоном и висит на зеркале, занимает в моей голове особое место. Через лобовое стекло я вижу профессора, который напряженно моргает и пытается овладеть собой.

Право, пора преподать ему небольшой урок насчет того, кто я.

Хотя машина и не заведется, я все равно пытаюсь повернуть ключ зажигания для того, чтобы услышать щелчки самой. Звучит один щелчок, и я наблюдаю за показателями на приборной панели.

— Панель управления как-то реагировала, когда ты в первый раз пытался завести машину?

Он скрещивает руки на груди, и я не могу не отметить, как ткань его рубашки обтягивает его плечи и бицепсы. "Прошлой ночью на них были мои руки", — думаю я, мысленно улыбаясь.

— Панель загорелась на секунду, а потом погасла. Все перестало работать.

Он прищуривается, наблюдая, как я выхожу. Он отходит в сторону и следит за моими движениями, когда я снова проскальзываю мимо него и заглядываю под капот. Я знаю, о чем он думает. Что, по мнению этой девушки, она знает про ремонт автомобиля? Ответ: больше, чем он.

Моя лимонная "Тойота" тысяча девятьсот девяносто второго года выпуска частенько ломалась. Затраты на постоянные ремонты требовали всех заработанных мной денег, поэтому я научилась самостоятельно справляться с некоторыми вещами. Например, я точно знаю, что произошло с неоправданно дорогим профессорским "куском металла".

— Стартер накрылся, — говорю я, глядя через плечо на него.

Его глаза расширяются от удивления, а затем сужаются с подозрением.

— Дай угадаю, твой отец или брат в детстве тебя научили нескольким хитростям?

Опять же, он бы знал ответ, если бы уделял время, чтобы узнать меня. Кажется, ему нужен экспресс-курс.

— Мой отец умер, а я единственный ребенок в семье, — как бы между делом говорю я, хотя замечаю, как он опускает руки и делает шаг назад, будто он шокирован и сожалеет о своих последних словах. — Тому, что я знаю о машинах, я научилась самостоятельно. Твой стартер, — говорю я, указывая на машину, — сломался. Ремонт обойдется относительно дешево, особенно если ты можешь сделать это сам. — Я критически осматриваю его модную одежду. — Но что-то мне подсказывает, что ты не станешь возиться с этим.

Он осматривает свою одежду, словно пытаясь понять, что с ней не так. Когда он снова поднимает взгляд на меня, я замечаю, что мои слова затронули что-то в нем. Профессор Скотт подходит к открытому капоту.

— Ну а ты, значит, станешь?

Он оглядывает меня с тем же выражением, что и я его, — мой черный топ, белые зауженные джинсы и туфли-лодочки с открытым носком.

Ухмыляясь, я отвечаю:

— Ничего не имею против небольшой грязи под ногтями. К сожалению, я только на этой неделе сделала маникюр, и у меня нет времени его переделывать. Тем не менее, я могу подвезти, если тебе куда-то нужно.

Должна признаться, я наслаждаюсь происходящим. Меняясь ролями с тем, кто всегда все контролирует, а теперь должен подчиниться. Отплатить за унижение, которое я испытала, когда он так бессердечно выставил меня из своего номера в отеле.

Я пристально наблюдаю за ним, терпеливо ожидая его ответа, но время идет. А я не могу позволить себе опоздать на работу.

Профессор Скотт не выглядит довольным своим выбором, но, к счастью, у него не занимает много времени принять решение. С тяжелым вздохом он захлопывает капот и вытаскивает ключи из зажигания. Очень решительно большими шагами он направляется к пассажирской двери моей машины.

— Я встречаюсь кое с кем на Ривер Фронт Плаза. Знаешь, где это?

Конечно, знаю, учитывая, что это лучший элитный ресторан в городе, который расположен в квартале от клуба, и он трахает меня каждую неделю в отеле по соседству. Акцентировать на этом внимание, кажется, банально. Разумеется, он и так об этом знает.

Взяв себя в руки и решившись наконец идти дальше, отбросив все мысли и скрыв разочарование, ведь с кем бы он ни встречался там, это не я, решаю провести с ним еще немного времени. Поэтому сажусь за руль и завожу двигатель.

— Мне знакомо это место, — коротко отвечаю я.

Профессор Скотт пристегивает ремень безопасности, и я замечаю, что он, кажется, не слишком доволен тем, как проходит его день. С другой стороны, это замечательная возможность, свалившаяся на меня просто с неба. Пока я подъезжаю к выезду со стоянки, уже вечереет, и я сразу же вливаюсь в поток движущихся машин.

— Это деловая встреча или развлечение? — спрашиваю я и жму на газ, чтобы успеть проскочить, пока не загорелся красный.

Мы проносимся через оживленный перекресток, не смотря на то, что нас зафиксировал видеорегистратор на камере, установленной в прошлом году. Сидящий рядом профессор мертвой хваткой держится за дверную ручку, и я, довольная, усмехаюсь сама себе.

— Что? — переспрашивает он, и его голос напряжен.

Я почти смеюсь, потому что сейчас тот единственный раз, когда я вижу его за пределами его привычной среды. Как правило, он все держит под контролем, а я в полной его власти. Должна сказать, чувство власти опьяняет.

Честно говоря, я вожу ужасно. Я это знаю, потому что Энни много раз мне об этом говорила, и поэтому всякий раз, когда мы куда-нибудь едем вместе, за рулем она. Проблема даже не в том, что я безрассудна. Я агрессивна. Немногие люди могут сдерживаться достаточно долго, чтобы не покритиковать мою езду, и меня впечатляет то, что он смог так долго держать свои комментарии при себе. Однако, болезненная бледность выдает, что он на пути к преждевременному сердечному приступу, так что я давлю на педаль и сбавляю скорость.

— Так деловая встреча или развлечение? — повторяю я.

По мере того, как к его лицу снова приливает кровь, профессор Скотт отрывает взгляд от дороги на достаточно долгое время и смотрит на меня.

— Что ты имеешь в виду?

— Встреча с другом? С деловым партнером? Или с женой?

— Развлечение, надо полагать.

Я киваю, делая вид, будто информация не выбила весь воздух из моих легких.

— Значит, жена?

Он бросает на меня странный взгляд, и я не могу понять, уловил ли он напряжение в моем голосе.

— Ты моя студентка, Джозефин, — выговаривает он. — Я не собираюсь с тобой это обсуждать.

— Прекрасно, — быстро отвечаю я, сильно обеспокоенная его холодным тоном. — Я уже знаю, что ты не женат. Так что собираюсь предположить, это подружка.

— И как ты узнала, что я не женат? — спрашивает он, поворачиваясь ко мне лицом с приподнятой бровью.

Потянувшись, я прикасаюсь к безымянному пальцу его левой руки.

— Нет кольца.

Это было первое, что я проверила в ту ночь, когда он передал мне свою визитную карточку и попросил встретиться с ним вне клуба. Мало ли что я могу натворить, но я точно не увожу чужих мужей.

Он отворачивается к окну, и, к моему разочарованию, разговор заканчивается, так и не начавшись. Подъезжая к ресторану, я уделяю минутку, чтобы разглядеть его. Я никогда не была внутри, но у меня всегда дух захватывает от размера и величия этого здания.

Я негромко и протяжно присвистываю от восторга, наклоняясь к рулю, чтобы разглядеть стальной небоскреб.

— Шикарно.

Профессор Скотт тихо смеется и качает головой.

— Вот и все, — говорит он, потянувшись к дверной ручке. — Спасибо, что подвезли, мисс Харт. Я в долгу перед вами. Хорошего вечера.

Он уходит за секунды, а я отъезжаю, все раздумывая, как он намерен отплатить мне. Но, как только я вхожу через задний вход в "Мираж", менее чем за пять минут меня окутывает покровом тьмы, резким запахом духов, алкоголя и слабым запахом плесени, и осознание того, что он встречается с кем-то еще, сбивает меня с ног. Наше общее времяпровождение подошло к концу.

Я не должна чувствовать себя так, словно кто-то умер, но я чувствую знакомую боль, которая преследовала меня после смерти родителей, как груз, висящий в самом центре моей груди. Он разъедает меня изнутри, словно кислота, и я должна напомнить себе, что знала: этот день настанет. Я просто не думала, что уходить будет так сложно.

— Ты опоздала, Джо.

Кота, владелец клуба, входит в раздевалку без стука и опирается плечом о стену, когда наблюдает за тем, как я переодеваюсь.

Его жесткий пристальный взгляд пугал меня, когда я только нанималась к нему на работу одной из его танцовщиц, но, как и к большинству вещей в жизни, я привыкла к этому. Это помогло понять, что Коте все равно, раздетая ты перед ним или нет. Он достаточно долго работает в этом бизнесе, чтобы понять, что следующие сиськи будут такие же, как и предыдущие. Его больше интересует конечная прибыль.

— Мне нужно было выручить друга, — неопределенно говорю я, потому что здесь лучше меньше распространяться. Все, что Кота или еще кто-либо должен знать обо мне, написано в моем резюме.

— Я отработаю сверхурочно за столиками, чтобы реабилитироваться, прежде чем я начну выступление.

— Никаких столиков, — говорит Кота, его лысая голова сияет, когда он ею качает. — Ты нужна мне сегодня в зале.

Я пожимаю плечами и безучастно киваю. Все девушки в течение недели проходят через это, и то, что я буду сегодня работать в зале, означает, что кто-то не пришел. Думаю, на сегодняшний вечер мне нужно изменить свой костюм.

— Кто отпросился?

— Кристин. У нее грипп или что-то в этом роде.

— Надеюсь, она не беременна, — с усмешкой отвечаю я, но, увидев недовольную гримасу на лице Коты, понимаю, что шутка не удалась, и перестаю улыбаться. Забеременеть — все равно что умереть. Это гарантированный пинок под зад. Еще один стимул для меня, так сказать, держать штаны застегнутыми.

Выпрямляя спину, Кота распахивает дверь, позволяя грохоту музыку влиться внутрь.

— Дай им жару, Киска. Похоже, ночка будет тяжелой.

Глава 5

Кота не шутил, когда говорил, что ночка будет тяжелой. За всю ночь я не присела, и тело болит везде. Принеся выпивку за последний столик, ставлю поднос за барной стойкой и машу рукой высоко над головой в надежде привлечь внимание Коты.

― Я беру перерыв! ― кричу я и, когда он кивает и возвращается к разливу напитков, направляюсь в уборную.

В первую очередь я сбрасываю туфли на каблуках и разминаю свои пальцы. Ощущения так чертовски хороши, что я стону. Эта работа определенно для молодых, потому что я даже представить себе не могу, что здесь можно провести десять лет. По окончанию этого года я буду двигаться к более существенному и лучшему.

Я использую перерыв, чтобы освежиться, протирая свою разгоряченную кожу влажной бумажной салфеткой и поправляя пальцами волосы. Когда я заканчиваю, дверь в дамскую комнату распахивается, и я поднимаю взгляд на Бернис, голова которой заглядывает вовнутрь.

― А, вот ты где, ― с облегчением говорит она. ― Я искала тебя повсюду. Кота говорит, что ты нужна в VIP-зале.

В ее карих глазах вспыхивает веселье, когда ее взгляд опускается к моим ногам, которые я закинула в раковину, наполненную водой.

Это лучший способ снять усталость от этих чертовых туфель, поэтому я не чувствую ни капли стыда. Я киваю в сторону бумажных полотенец, Бернис берет парочку и протягивает руку, чтобы вручить их мне.

― Он сказал, кто там?

Иногда нам поручали постоянных клиентов. С ними легко, потому что они предсказуемы.

Сморщенный нос Бернис подсказывает, что ответ мне не понравится.

― Не-а.

Я вздыхаю. После такого денька у меня нет никакого настроения развлекаться.

― Ну, а ты знаешь, кто там?

― Не-а.

Отлично. Парню лучше бы оставить побольше чаевых.

― Скажи ему, что я буду через минуту.

― Будет сделано, но позволь совет: я бы не заставляла его ждать слишком долго. Парень, кажется, важная персона.

С легкой улыбкой она уходит прочь.

Я вздыхаю, вытирая ноги и засовывая их обратно в туфли с шестидюймовым каблуком. Они начинают жать, как только я выхожу из туалета, и я едва успеваю изобразить на лице счастье. Я пытаюсь мыслить оптимистически. Думаю, сколько я получу в конце шоу.

* * *

VIP-комната расположена в самом конце отдельного темного коридора на первом этаже справа от бара. Там, над каждой из шести дверей, горит розовая неоновая подсветка, указывающая на то, что все они заняты. Подходя к концу коридора, чувствую нервный трепет ожидания. Я никогда не знаю, что ждет меня за закрытой дверью. Один мужчина или двое? Горячий ли он? Никогда не знаешь заранее, но слова Бернис о том, что парень важная персона, вселяют в меня небольшой луч надежды. Независимо от обстановки, в которую я собираюсь окунуться, она будет более интимной, чем выступление на сцене. И оплачено это будет гораздо лучше.

Моя рука дрожит, когда я поворачиваю ручку и вхожу внутрь.

Комната больше, чем остальные, достаточно большая, чтобы вместить около двадцати людей, которые разместились бы в красных кабинках из кожи, образующих полукруг вдоль дальней стены. Кота утверждает, что кожа дает клиентам представление, будто учреждение высокого уровня. На самом же деле все выглядит высококлассным, когда единственный источник света исходит от люминесцентной лампы. Так просто легче убирать весь бардак. Круговая сцена с четырьмя блестящими серебряными металлическими шестами находится перед кабинками и занимает большую часть центра комнаты. Мини-бар справа от меня гарантирует, что холостяки могут напиться до чертиков, пока к их членам ласково и дразняще прикасаются, но сегодня он пуст.