Рождественские каникулы - английский и русский параллельные тексты

"No," she smiled, "I don't think that."	- Нет, - улыбнулась Лидия, - не думаю.
"How can it hurt you to come to the pictures with me?	- Что вам сделается, если вы сходите со мной в кино?
You've made the position quite clear and I accept it."	Вы очень ясно дали мне понять, каково положение, и я его принимаю.
She laughed now.	Теперь рассмеялась она.
It was absurd to make so much fuss.	Это ж нелепо так волноваться из-за пустяка.
She had little enough amusement in her life, and if he liked to give her a treat and was content merely to sit beside her and to talk, she would be a fool to forgo it.	Не было у нее почти никаких удовольствий в жизни, и если он хочет ее развлечь и ему довольно просто посидеть с ней и поговорить, глупо от этого отказываться.
After all, she was nothing. She need answer for her actions to nobody.	Она ведь, в сущности, никто и никому не обязана давать отчет.
She could take care of herself and she had given him full warning.	Она может сама о себе позаботиться, а его она предупредила всеми словами.
"Oh, very well," she said.	- Что ж, ладно, - сказала она.
They went to the pictures several times and after the show Robert accompanied Lydia to whichever was the nearest station for her to get a train home.	Они несколько раз ходили в кино, и после картины Робер провожал Лидию до ближайшей остановки трамвая, идущего к ее дому.
During the little walk he took her arm and for a part of the performance he held her hand, once or twice when they parted he kissed her lightly on both cheeks, but these were the only familiarities he permitted himself.	По дороге он брал ее под руку, а в кино какое-то время держал ее руку, раз-другой при расставании легко целовал ее в обе щечки, но никаких других вольностей себе не позволял.
He was good company.	Его общество было приятно Лидии.
He had a chaffing, ironic way of talking about things that pleased her.	Он разговаривал шутливо, иронично, и Лидии это доставляло удовольствие.
He did not pretend to have read very much, he had no time, he said, and life was more entertaining than books, but he was not stupid and he could speak intelligently of such books as he had read.	Он не делал вид, будто очень много читал, не было у него на это времени, сказал он, притом жизнь куда занятнее книг, но он был неглуп и о тех книгах, которые прочел, говорил умно.
It interested Lydia to discover that he had a peculiar admiration for Andr? Gide.	Лидия с интересом узнала, что он особенно восхищается Андре Жидом.
He was an enthusiastic tennis-player and he told her that at one time he had been encouraged to take it seriously; people of importance in the game, thinking he had the making of a champion, had interested themselves in him.	Он увлеченно играл в теннис и говорил ей, что одно время ему советовали заняться теннисом всерьез; вершители судеб в теннисе полагали, что у него задатки чемпиона, и заинтересовались им.
But nothing came of it.	Но ничего из этого не вышло.
"One needs more money and more time to get into the first rank than I could dispose of," he said.	- Чтобы на этом поприще добиться успеха, мне недоставало ни времени, ни денег, - сказал он.
Lydia had a notion that he was in love with her, but she would not allow herself to be certain of it, for she could not but fear that her own feelings made her no safe judge of his.	Лидии казалось, что он влюблен в нее, но уверенности она себе не позволяла, боялась, что собственные чувства мешают ей беспристрастно судить.

He occupied her thoughts more and more.	Он все больше и больше занимал ее мысли.
He was the first friend of her own age that she had ever had.	Впервые у нее появился друг ее лет.
She owed him happy hours at the concerts he took her to on Sunday afternoons, and happy evenings at the cinema.	Ему она была обязана счастливыми часами на концертах, куда он водил ее по воскресеньям днем, и счастливыми вечерами в кино.
He gave her life an interest and excitement it had never had before.	Благодаря ему в ее жизни появился интерес, радостное волнение, чего никогда прежде не было.
For him she took pains to dress more prettily.	Ради него она всячески старалась принарядиться.
She had never been in the habit of making up, but on the fourth or fifth time she met him she rouged her cheeks a little and made up her eyes.	Она не имела обыкновения пользоваться косметикой, но, собираясь на четвертую или пятую встречу с ним, слегка нарумянилась и чуть подвела глаза.
"What have you done to yourself?" he said, when they got into the light.	- Что это вы с собой сделали? - спросил он, когда они оказались на свету.
"Why have you been putting all that stuff on your face?"	- Зачем накрасились?
She laughed and blushed under her rouge.	Лидия засмеялась и от смущения густо покраснела.
"I wanted to be a little more of a credit to you.	- Мне хотелось бы, чтоб вы могли мной гордиться.
I couldn't bear that people should think you were with a little kitchen-maid who'd just come up to Paris from her native province."	Неприятно, если люди подумают, будто с вами судомоечка, которая только что приехала в Париж из родной провинции.
"But almost the first thing I liked in you was that you were so natural.	- Но чуть ли не первое, что мне в вас понравилось, это ваша естественность.
One gets so tired of all these painted faces.	Мне надоели размалеванные физиономии.
I don't know why, I found it touching that you had nothing on your pale cheeks, nothing on your lips, nothing on your eyebrows.	Не знаю почему, но меня тронуло, что на ваших бледных щеках, на губах, на бровях нет никакой краски.
It was refreshing, like a little wood that you come into after you've been walking in the glare of the road.	Это освежает, будто рощица, в которую попал после слепящего жара дороги.
Having no make-up on gives you a look of candour and one feels it is a true expression of the uprightness of your soul."	Без косметики от вас веет чистосердечием, и чувствуешь, что это и есть истинное выражение вашей честной натуры.
Her heart began to beat almost painfully, but it was that curious sort of pain which is more blissful than pleasure.	У Лидии заколотилось сердце, чуть ли не до боли, но то была та удивительная боль, что блаженней наслажденья.
"Well, if you don't like it, I'll not do it again.	- Что ж, если вам не нравится, я больше не стану краситься.
After all, I only did it for your sake."	В общем-то я накрасилась только ради вас.
She looked with an inattentive mind at the picture he had brought her to see.	Лидия рассеянно смотрела фильм, на который он ее привел.

She had mistrusted the tenderness in his musical voice, the smiling softness of his eyes, but after this it was almost impossible not to believe that he loved her.	Все это время она не доверяла нежности в его мелодичном голосе, улыбчивой ласке взгляда, но после таких слов невозможно не поверить, что он ее любит.
She had been exercising all the self-control she possessed to prevent herself from falling in love with him.	Она призвала на помощь все свое самообладание, чтобы удержаться и не влюбиться в него.
She had kept on saying to herself that it was only a passing fancy on his part and that it would be madness if she let her feelings run away with her.	Она продолжала твердить себе, что с его стороны это лишь мимолетный каприз, и было бы безумием дать волю своим чувствам.
She was determined not to become his mistress.	Она решила ни в коем случае не становиться его любовницей.
She had seen too much of that sort of thing among the Russians, the daughters of refugees who had so much difficulty in making any sort of a living; often enough, because they were bored, because they were sick of grinding poverty, they entered upon an affair, but it never lasted; they seemed to have no capacity for holding a man, at least not the Frenchmen whom they generally fell for; their lovers grew tired of them, or impatient, and chucked them; then they were even worse off than they had been before, and often nothing remained but the brothel.	Слишком много она видела подобных историй среди русских, дочерей эмигрантов, которым с таким трудом хоть как-то удавалось заработать на жизнь; нередко от скуки или намаявшись из-за отчаянной бедности, они вступали в связь, но всегда она оказывалась недолгой; похоже, они неспособны удержать мужчину, по крайней мере француза, в кого они обычно влюблялись; они наскучивали своему любовнику или начинали его раздражать, и он их бросал; тогда они оказывались уж вовсе в бедственном положении, и часто им только и оставалось, что идти в публичный дом.
But what else was there that she could hope for?	Но на что еще могла она надеяться?
She knew very well he had no thought of marriage.	Она прекрасно понимала, о женитьбе Робер не помышляет.
The possibility of such a thing would never have crossed his head.	У него и мысли такой не было.
She knew French ideas.	Она знала, как смотрят на брак французы.
His mother would not consent to his marrying a Russian sewing-woman, which was all she was really, without a penny to bless herself with.	Его мать нипочем не согласится, чтоб он женился на русской портнихе, а она только портниха и есть, да к тому же без гроша за душой.
Marriage in France was a serious thing; the position of the respective families must be on a par and the bride had to bring a dowry conformable with the bridegroom's situation.	Во Франции к браку относятся серьезно; жених и невеста должны быть людьми одного круга, и у невесты должно быть приданое, соответствующее положению жениха.
It was true that her father had been a professor of some small distinction at the university, but in Russia, before the revolution, and since then Paris swarmed with princes and counts and guardsmen who were driving taxis or doing manual labour.	Правда, ее отец был не вовсе безвестный профессор в университете, но это было в России, до революции, а с тех пор Париж наводнили князья, и графы, и гвардейцы - и либо стали таксистами, либо занялись физическим трудом.
Everyone looked upon the Russians as shiftless and undependable.	В русских все видели людей ленивых и ненадежных.
People were sick of them.	Всем они надоели.

Lydia's mother, whose grandfather had been a serf, was herself hardly more than a peasant, and the professor had married her in accordance with his liberal principles; but she was a pious woman and Lydia had been brought up with strict principles.	Мать Лидии, чей отец был крепостной, и сама недалеко ушла от крестьянки, и профессор женился на ней, следуя своим либеральным воззрениям; но она была благочестива и воспитала дочь в строгих правилах.
It was in vain that she reasoned with herself; it was true that the world was different now and one must move with the times: she could not help it, she had an instinctive horror of becoming a man's mistress.	Напрасно Лидия пыталась себя переубедить - да, мир стал другим, и надо меняться вместе с ним, -но она ничего не могла с собой поделать: стать любовницей - от этой мысли она поневоле приходила в ужас.
And yet.	И все же.
And yet.	Все же.
What else was there to look forward to?	На что еще ей рассчитывать?
Wasn't she a fool to miss the opportunity that presented itself?	Не глупо ли упускать такой случай?
She knew that her prettiness was only the prettiness of youth, in a few years she would be drab and plain; perhaps she would never have another chance.	Ведь ее миловидность всего лишь миловидность юности, и уже через несколько лет она подурнеет и станет невзрачной; вполне вероятно, что другая возможность ей уже не представится.
Why shouldn't she let herself go?	Почему не дать себе волю?
Only a little relaxation of her self-control and she would love him madly, it would be a relief not to keep that constant rein on her feelings, and he loved her, yes, he loved her, she knew it, the fire of his passion was so hot it made her gasp, in the eagerness of his mobile face she read his fierce desire to possess her; it would be heavenly to be loved by someone she loved to desperation, and if it didn't last, and of course it couldn't, she would have had the ecstasy of it, she would have the recollection, and wouldn't that be worth all the anguish, the bitter anguish she must suffer when he left her?	Стоит только чуть изменить привычной сдержанности, и она бы безумно в него влюбилась; какое было бы облегченье не держать в узде свои чувства, и ведь он ее любит, да, конечно, любит, от пламени его страсти у нее перехватывает дыхание, в его пылком взгляде, в живом лице - неистовое желание обладать ею; как чудесно быть любимой тем, кого любишь до безумия, и если бы он ее разлюбил, а он наверняка разлюбит, ей бы остался исступленный восторг, остались бы воспоминания, и разве они не стоят боли, мучительной боли, которую она испытает, когда он ее покинет?
When all was said and done, if it was intolerable there was always the Seine or the gas oven.	А когда все будет сказано, все кончено, если боль окажется нестерпимой, к ее услугам всегда будет Сена или газовая плита.
But the curious, the inexplicable, thing was that he didn't seem to want her to be his mistress.	Но самое удивительное, непостижимое, что он вовсе не хотел, чтобы она стала его любовницей.
He used her with a consideration that was full of respect.	Он обходился с ней с величайшим уважением.
He could not have behaved differently if she had been a young girl in the circle of his family acquaintance whose situation and fortune made it reasonable to suppose that their friendship would eventuate in a marriage satisfactory to all parties.	Вел себя так, словно она девушка из круга знакомых его семьи, чье положение в обществе и состояние позволяют предположить, что их дружба кончится браком, желательным для обеих сторон.
She could not understand it.	Лидия не могла этого понять.

She knew that the notion was absurd, but in her bones she had a queer inkling that he wished to marry her.	Как ни нелепо было так думать, но тайное чутье подсказывало ей, что Робер хотел бы на ней жениться.
She was touched and flattered.	Она была тронута и польщена.
If it was true he was one in a thousand, but she almost hoped it wasn't, for she couldn't bear that he should suffer the pain that such a wish must necessarily bring him; whatever crazy ideas he harboured, there was his mother in the background, the sensible, practical, middle-class Frenchwoman, who would never let him jeopardize his future and to whom he was devoted as only a Frenchman can be to his mother.	Если она права, он такой один на тысячу, но она почти надеялась, что ошибается, было бы невыносимо, если б ему пришлось падать, а при таком желании это неизбежно; какие бы сумасбродные планы он ни строил, у него есть мать, рассудительная, практичная француженка, которая ни за что не позволит ему ставить под угрозу его будущее и которой он предан, как может быть предан матери только француз.
But one evening, after the cinema, when they were walking to the Metro station he said to her:	Но однажды вечером, после кино, когда они шли к станции метро, Робер сказал:
"There's no concert next Sunday.	- В следующее воскресенье концерта нет.
Will you come and have tea at home?	Не придете ли вы к нам на чай?
I've talked about you so much to my mother that she'd like to make your acquaintance."	Я столько рассказывал о вас матери, она хотела бы с вами познакомиться.
Lydia's heart stood still.	Сердце у Лидии замерло.
She realized the situation at once.	Она тут же поняла, что означает это приглашение.
Madame Berger was getting anxious about this friendship that her son had formed, and she wanted to see her, the better to put an end to it.	Мадам Берже встревожена странной дружбой сына и хочет ее видеть, чтобы положить конец этой дружбе.
"My poor Robert, I don't think your mother would like me at all.	- Бедный мой Робер, я думаю, я вовсе не понравлюсь вашей матери.
I think it's much wiser we shouldn't meet."	По-моему, нам с ней лучше не встречаться.
"You're quite wrong.	- Вы сильно ошибаетесь.
She has a great sympathy for you.	Мама вам очень симпатизирует.
The poor woman loves me, you know, I'm all she has in the world, and it makes her happy to think that I've made friends with a young girl who is well brought up and respectable."	Понимаете, она, бедняжка, любит меня, кроме меня у нее никого нет в целом свете, и она рада, что я подружился с воспитанной и достойной молоденькой девушкой.
Lydia smiled.	Лидия улыбнулась.
How little he knew women if he imagined that a loving mother could feel kindly towards a girl that her son had casually picked up at a concert!	Как плохо он знает женщин, он воображает, будто любящая мать может питать добрые чувства к девушке, с которой ее сын случайно познакомился на концерте!
But he pressed her so strongly to accept the invitation, which he said he issued on his mother's behalf, that at last she did.	Но он настойчиво уговаривал ее принять приглашение, которое, по его словам, исходило от матери, и она в конце концов согласилась.
She thought indeed that it would only make Madame Berger look upon her with increased suspicion if she refused to meet her.	Подумалось, если она откажется прийти, это лишь усилит недоверие к ней мадам Берже.

They arranged that he should pick her up at the Porte St. Denis at four on the following Sunday and take her to his mother's.	Они условились, что Робер встретит ее в воскресенье в четыре у ворот Сен-Дени.
He drove up in a car.	Он приехал на автомобиле.
"What luxury!" said Lydia, as she stepped in.	- Какая роскошь! - сказала Лидия, садясь в машину.
"It's not mine, you know.	- Видите ли, автомобиль не мой.
I borrowed it from a friend."	Я взял его у приятеля.
Lydia was nervous of the ordeal before her and not even Robert's affectionate friendliness sufficed to give her confidence.	Лидия нервничала из-за предстоящего ей испытания, и даже ласковое дружелюбие Робера не могло придать ей уверенности.
They drove to Neuilly.	Они поехали в Нейи.
"We'll leave the car here," said Robert, drawing up to the kerb in a quiet street.	- Автомобиль оставим здесь, - сказал Робер, остановившись у тротуара на тихой улочке.
"I don't want to leave it outside our house.	- Не хочу ставить его у нашего дома.
It wouldn't do for the neighbours to think I had a car and of course I can't explain that it's only lent."	Соседям незачем думать, будто у меня есть свой автомобиль, не объяснять же им, что я взял его у приятеля.
They walked a little.	Они немного прошли пешком.
"Here we are."	- Вот мы и дома.
It was a tiny detached villa, rather shabby from want of paint and smaller than, from the way Robert had talked, she expected.	Стоящий поодаль от других давно не крашенный домик оказался непригляднее, чем Лидии представлялось по рассказам Робера.
He took her into the drawing-room.	Он ввел ее в гостиную.
It was a small room crowded with furniture and ornaments, with oil pictures in gold frames on the walls, and opened by an archway on to the dining-room in which the table was set for tea.	Комната была загромождена мебелью, везде безделушки, на стенах картины, написанные маслом, в золоченых рамах, и через арку вход в столовую, где накрыт стол.
Madame Berger put down the novel she was reading and came forward to greet her guest.	Мадам Берже отложила роман, который читала, и подошла поздороваться с гостьей.
Lydia had pictured her as a rather stout, short woman in widow's weeds, with a mild face and the homely, respectable air of a person who has given up all thought of earthly vanity; she was not at all like that; she was thin, and in her high-heeled shoes as tall as Robert; she was smartly dressed in black flowered silk and she wore a string of false pearls round her neck; her hair, permanently waved, was very dark brown and though she must have been hard on fifty there was not a white streak in it.	Лидия представляла ее довольно полной, невысокой, в трауре, как положено вдове, с кротким лицом, скромной, почтенной женщиной, по которой сразу видно, что она отрешилась от суетных желаний; она же оказалась совсем другой: худенькая и на высоких каблуках, ростом с Робера; элегантное черное в цветах шелковое платье, на шее нитка поддельного жемчуга; она темная шатенка, волосы подвиты, и хотя ей под пятьдесят, ни одного седого волоса.
Her sallow skin was somewhat heavily powdered.	Бледное лицо сильно напудрено.
She had fine eyes, Robert's delicate, straight nose, and the same thin lips, but in her, age had given them a certain hardness.	Красивые глаза. Такой же, как у Робера, изящный, прямой нос, те же тонкие губы, только годы придали им некоторую суровость.

She was in her way and for her time of life a good-looking woman, and she evidently took pains over her appearance, but there was in her expression nothing of the charm that made Robert so attractive.	Для своих лет и на свой лад она хороша собой и явно очень заботится о своей наружности, но нет в ней того обаяния, что так привлекает в Робере.
Her eyes, so bright and dark, were cool and watchful.	В ее глазах, таких ярких и темных, холодность и настороженность.
Lydia felt the sharp, scrutinizing look with which Madame Berger took her in from head to foot as she entered the room, but it was immediately superseded by a cordial and welcoming smile.	Лидия ощутила, каким острым испытующим взглядом окинула ее с ног до головы мадам Берже, когда она вошла, но тотчас настороженность сменилась радушной, приветливой улыбкой.
She thanked Lydia effusively for coming so long a distance to see her.	Она рассыпалась в благодарностях за то, что Лидия проделала такой длинный путь ради того, чтобы повидаться с ней.
"You must understand how much I wanted to see a young girl of whom my son has talked to me so much.	- Вы, разумеется, понимаете, как мне хотелось увидеть девушку, о которой сын столько мне рассказывал.
I was prepared for a disagreeable surprise.	Я была готова к неприятному сюрпризу.
I have, to tell you the truth, no great confidence in my son's judgement.	Сказать по правде, я не очень доверяю суждениям сына.
It is a relief to me to see that you are as nice as he told me you were."	И для меня истинное облегчение увидеть, что вы и вправду так милы, как он говорил.
All this she said with a good deal of facial expression, with smiles and little nods of the head, flatteringly, in the manner of a hostess accustomed to society trying to set a stranger at her ease.	Все это говорилось весьма оживленно, с улыбками, кивками, с желанием польстить, так говорит обычно хозяйка, привыкшая к приемам, стараясь, чтобы гостья почувствовала себя непринужденно.
Lydia, watchful too, answered with becoming diffidence.	Лидия, тоже настороженная, отвечала с красящей ее застенчивостью.
Madame Berger gave an emphatic, slightly forced laugh and made an enthusiastic little gesture.	Мадам Берже выразительно, чуть принужденно засмеялась и даже всплеснула руками.
"But you are charming.	- Но вы очаровательны.
I'm not surprised that this son of mine should neglect his old mother for your sake."	Не удивительно, что мой сын забросил из-за вас старую мать.
Tea was brought in by a stolid-looking young maid whom Madame Berger, while continuing her gesticulative, complimentary remarks, watched with sharp, anxious eyes, so that Lydia guessed that a tea-party was an unusual event in the house and the hostess was not quite sure that the servant knew how to set about things.	Чай внесла девица с тупым лицом, и, продолжая жестикулировать и осыпать гостью любезностями, мадам Берже следила за служанкой тревожным взглядом; Лидия поняла, что здесь не привыкли приглашать гостей на чай и хозяйка не уверена в умении служанки подать на стол как полагается.
They went into the dining-room and sat down.	Они пошли в столовую и сели за стол.
There was a small grand piano in it.	Тут же стоял кабинетный рояль.
"It takes up room," said Madame Berger, "but my son is passionately devoted to music.	- Рояль занимает место, - сказала мадам Берже, -но мой сын страстно увлечен музыкой.
He plays for hours at a time.	Бывает, он часами сидит за роялем.

He tells me that you are a musician of the first class."	Он говорит, вы превосходная музыкантша.
"He exaggerates.	- Он преувеличивает.
I'm very fond of it, but very ignorant."	Я очень люблю музыку, но совсем несведуща в ней.
"You are too modest, mademoiselle."	- Вы слишком скромны, мадемуазель.
There was a dish of little cakes from the confectioner's and a dish of sandwiches.	На столе стояли печенья из кондитерской и пирожные.
Under each plate was a doyley and on each a tiny napkin.	Под каждой тарелочкой был узорчатый кружок, а на ней небольшая салфетка.
Madame Berger had evidently taken pains to do things in a modish way.	Мадам Берже явно постаралась соблюсти все правила хорошего тона.
With a smile in her cold eyes she asked Lydia how she would like her tea.	С улыбкой в холодных глазах она спросила Лидию, с чем та предпочитает чай.
"You Russians always take lemon, I know, and I got a lemon for you specially.	- Вы, русские, всегда пьете чай с лимоном, и я нарочно для вас поставила лимон.
Will you begin with a sandwich?"	Может быть, начнете с пирожного?
The tea tasted of straw.	Чай отдавал соломой.
"I know you Russians smoke all through your meals.	- Я знаю, русские всегда курят за едой.
Please do not stand on any ceremony with me.	Пожалуйста, не церемоньтесь со мной.
Robert, where are the cigarettes?"	Робер, где сигареты?
Madame Berger pressed sandwiches on Lydia, she pressed cakes; she was one of those hostesses who look upon it as a mark of hospitality to make their guests eat however unwilling they may be.	Мадам Берже усиленно угощала Лидию пирожными, печеньем; она оказалась из тех хозяек, для которых гостеприимство заключается в том, чтобы даже вопреки желанию гостя непременно его накормить.
She talked without ceasing, well, in a high-pitched, metallic voice, smiling a great deal, and her politeness was effusive.	Болтала она без умолку, а голос у нее был резкий, пронзительный, с лица ее не сходила улыбка, и любезности ее не было предела.
She asked Lydia a great many questions, which had a casual air so that on the face of it they looked like the civil inquiries a woman of the world would put out of sympathy for a friendless girl, but Lydia realized that they were cleverly designed to find out everything she could about her.	Она задавала Лидии множество вопросов, как бы случайных, будто светская дама из сочувствия вежливо расспрашивает одинокую девушку, но Лидия понимала, они хорошо продуманы, чтобы узнать о ней все, что только возможно.
Lydia's heart sank; this was not the sort of woman who for love of her son would allow him to do an imprudent thing; but the certainty of this gave her back her own assurance.	Сердце у Лидии упало: не такая это женщина, чтобы из любви к сыну позволить ему поступить безрассудно; но эта мысль вернула ей уверенность в себе.
It was obvious that she had nothing to lose; she certainly had nothing to hide; and she answered the questions with frankness.	Ведь ясно же, ей нечего терять; и скрывать нечего; и на вопросы мадам Берже Лидия отвечала с полной откровенностью.
She told Madame Berger, as she had already told Robert, about her father and mother, and what her life had been in London and how she had lived since her mother's death.	Рассказала ей, как уже рассказывала Роберу, о своих родителях, и как она жила в Лондоне, и как жила после смерти матери.

It even amused her to see behind Madame Berger's warm sympathy, through her shocked commiserating answers, the shrewdness that weighed every word she heard and drew conclusions upon it.	За горячим сочувствием мадам Берже, за ее потрясенно-сострадательными репликами Лидии даже забавно было подмечать проницательность, с какой она взвешивает каждое услышанное слово и делает свои заключения.
After two or three unavailing attempts to go, which Madame Berger would not hear of, Lydia managed to tear herself away from so much friendliness.	После двух или трех безуспешных попыток уйти, о чем мадам Берже и слышать не хотела, Лидия наконец ухитрилась вырваться из этой чересчур дружелюбной атмосферы.
Robert was to see her home.	Робер собрался ее проводить.
Madame Berger seized both her hands when she said good-bye to her and her fine dark eyes glittered with cordiality.	Когда она прощалась с мадам Берже, та схватила ее за руки, и ее красивые темные глаза лучились нежностью.
"You are delicious," she said.	- Вы прелесть, - сказала она.
"You know your way now, you must come and see me often, often; you will be always sure of a hearty welcome."	- Дорогу вы теперь знаете. Приходите ко мне, приходите почаще. Вы всегда будете желанной гостьей.
When they were walking along to the car Robert took her arm with an affectionate gesture which seemed to ask for protection rather than to offer it and which charmed her.	Когда они шли к автомобилю, Робер ласково взял Лидию под руку, и было похоже, он хочет не защитить ее, а скорее найти у нее защиту, и этот жест совсем ее покорил.
"Well, my dear one, it went off very well.	- Ну, дорогая, все прошло хорошо.
My mother liked you.	Матери вы понравились.
You made a conquest of her at once.	Вы ее сразу очаровали.
She'll adore you."	Она вас будет обожать.
Lydia laughed.	Лидия засмеялась.
"Don't be so silly.	- Какие глупости.
She detested me."	Она меня возненавидела.
"No, no, you're wrong.	- Нет, нет, вы ошибаетесь.
I promise you.	Вот увидите.
I know her, I saw at once that she took to you."	Я ее знаю, я сразу увидел, что вы пришлись ей по душе.
Lydia shrugged her shoulders, but did not answer.	Лидия пожала плечами и ничего не сказала.
When they parted they arranged to go to the cinema on the following Tuesday.	Расставаясь, они условились пойти во вторник в кино.
She agreed to his plan, but she was pretty sure that his mother would put a stop to it.	Лидия согласилась, хотя почти не сомневалась, что мать постарается положить конец их знакомству.
He knew her address now.	Теперь Робер знал ее адрес.
"If anything should happen to prevent you, you'll send me a petit bleu?"	- Если что-нибудь вам помешает, вы мне пошлите petit bleu.
"Nothing will happen to prevent me," he said fondly.	- Ничто не может мне помешать, - нежно возразил Робер.

She was very sad that evening.	Грустно ей было в этот вечер.
If she could have got by herself she would have cried.	Окажись она в одиночестве, она бы непременно поплакала.
But perhaps it was just as well that she couldn't; it was no good making oneself bad blood.	Но, наверно, и лучше, что не было у нее такой возможности; нечего расстраиваться.
It had been a foolish dream.	Напрасно она размечталась.
She would get over her unhappiness; after all, she was used to it.	Она справится со своим разочарованием, в конце концов не впервой.
It would have been much worse if he had been her lover and thrown her over.	Было бы куда хуже, если б он стал ее любовником, а потом ее бросил.
Monday passed, Tuesday came; but no petit bleu.	Прошел понедельник. Наступил вторник, но petit bleu не пришла.
She was certain that it would be there when she got back from work.	Ничего, уж наверняка она найдет ее, когда вернется с работы.
Nothing.	Нет, опять ничего.
She had an hour before she need think of getting ready, and she passed it waiting with sickening anxiety for the bell to ring; she dressed with the feeling that she was foolish to take the trouble, for the message would arrive before she was finished.	Остается еще час, когда можно не думать, что пора собираться, и Лидия провела его в мучительном, тревожном ожидании звонка у двери; она одевалась, а сама чувствовала, что глупо это, ведь почтальон придет еще раньше, чем она будет готова.
She wondered if it were possible that he would let her go to the cinema and not turn up.	Неужели Робер заставит ее прийти в кино, а сам не явится?
It would be heartless, it would be cruel, but she knew that he was under his mother's thumb, she suspected he was weak, and it might be that to let her go to a meeting-place and not come himself would seem to him the best way, brutal though it was, to show her that he was done with her.	Это было бы бессердечно, жестоко, но ведь он под каблуком у матери, и, пожалуй, слабый он, и, должно быть, ему кажется, что, если она придет на свидание, а он ее не встретит, как это ни грубо, это лучше всего, ведь тогда ей станет совершенно ясно, что он с ней порвал.
No sooner had this notion occurred to her than she was sure of it and she nearly decided not to go.	Не успела у нее мелькнуть эта мысль, как Лидия уже не сомневалась, что так оно и есть, и уже почти решила не ходить.
Nevertheless she went.	И однако, пошла.
After all, if he could be so beastly it would prove that she was well rid of him.	В сущности, если он способен на такую низость, это лишь докажет, что она легко от него отделалась.
But he was there all right and when he saw her walking along he came towards her with the springy gait which marked his eager vitality.	Но нет, он ее ждал и, увидев, что она идет, нетерпеливо, с живостью пошел ей навстречу своим пружинистым шагом.
On his face shone his sweet smile.	Лицо его озаряла всегдашняя милая улыбка.
His spirits seemed even higher than usual.	Настроение у него было, кажется, еще лучше обычного.
"I'm not in the mood for the pictures this evening," he said.	- Мне сегодня не хочется в кино, - сказал он.

"Let us have a drink at Fouquet's and then go for a drive.	- Зайдем к Фуке выпьем, а потом покатаемся.
I've got a car just round the corner."	Автомобиль здесь, за углом.
"If you like."	- Как хотите.
It was fine and dry, though cold, and the stars in the frosty night seemed to laugh with a good-natured malice at the gaudy lights of the Champs-?lys?es.	Вечер был чудесный, сухой, хотя и холодный, и звезды в морозной выси будто добродушно потешались над слишком яркими огнями Елисейских полей.
They had a glass of beer, Robert meanwhile talking nineteen to the dozen, and then they walked up the Avenue George V to where he had parked his car.	Лидия с Робером выпили пива, он все говорил, говорил без умолку, потом прошли на авеню Георга Пятого, где он оставил автомобиль.
Lydia was puzzled.	Лидия была озадачена.
He talked quite naturally, but she had no notion what were his powers of dissimulation, and she could not help asking herself whether he proposed the drive in order to break unhappy news to her.	Разговаривал Робер вполне естественно, но, может быть, он умеет так хорошо притворяться, и невольно спрашивала себя, не для того ли он предложил покататься, чтобы сразить ее горькой вестью.
He was an emotional creature, sometimes, she had discovered, even a trifle theatrical, (but that amused rather than offended her), and she wondered whether he were setting the stage for an affecting scene of renunciation.	Она уже знала, что порой он вдруг возбуждается, даже слегка актерствует, но ее это скорее забавляло, чем обижало, возможно, он хочет получше обставить трогательную сцену отказа от нее.
"This isn't the same car that you had on Sunday," she said, when they came to it.	- Это не тот автомобиль, что был у вас в воскресенье, - сказала Лидия, когда они подошли к машине.
"No.	- Да
It belongs to a friend who wants to sell.	Это моего приятеля, он хочет его продать.
I said I wanted to show it to a possible purchaser."	Я обещал подыскать покупателя.
They drove to the Arc de Triomphe and then along the Avenue Foch till they came to the Bois.	Они поехали к Триумфальной арке, потом по авеню Фош до Буа.
It was dark there except when they met the head-lights of a car coming towards them, and deserted except for a car parked here and there in which one surmised a couple was engaged in amorous conversation.	Было темно, кроме мгновений, когда светили фары встречного автомобиля, и пустынно, кроме редких машин, что стояли у обочин, и там, по-видимому, парочки вели любовный разговор.
Presently Robert drew up at the kerb.	Скоро Робер тоже остановился у тротуара.
"Shall we stop here and smoke a cigarette?" he said.	- Давайте посидим и выкурим по сигаретке, -предложил он.
"You're not cold?"	- Вам не холодно?
"No."	- Нет.
It was a solitary spot and in other circumstances Lydia might have felt a trifle nervous.	Тут было безлюдно, и при других обстоятельствах Лидии стало бы не по себе.
But she thought she knew Robert well enough to know that he was incapable of taking advantage of the situation.	Но ей казалось, она достаточно знает Робера, он не злоупотребит ее доверием.

He had too nice a nature.	Он ведь такой славный.
Moreover she had an intuition that he had something on his mind, and was curious to know what it was.	Больше того, чутье подсказывало ей, он что-то задумал, и ей не терпелось узнать, что же это.
He lit her cigarette and his and for a moment kept silent.	Он поднес ей огонь, закурил сам и сидел молча.
She realized that he was embarrassed and did not know how to begin.	Видно было, что он смущен и не знает, как начать.
Her heart began to beat anxiously.	У нее тревожно заколотилось сердце.
"I've got something to say to you, my dear," he said at last.	- Милая, я хочу вам кое-что сказать, - наконец заговорил он.
"Yes?"	- Да?
"Mon Dieu, I hardly know how to put it.	- Ну даже не знаю, как начать.
I'm not often nervous, but at the moment I have a curious sensation that is quite new to me."	Я редко нервничаю, просто удивительно, совсем я к этому не привык.
Lydia's heart sank, but she had no intention of showing that she was suffering.	Сердце у Лидии упало, но она не желала показать, что страдает.
"If one has something awkward to say," she answered lightly, "it's better to say it quite plainly, you know.	- Если что-то трудно сказать, по-моему, лучше сказать прямо, - беспечно отозвалась она.
One doesn't do much good by beating about the bush."	- Что толку ходить вокруг да около.
"I'll take you at your word.	- Ловлю вас на слове.
Will you marry me?"	Будьте моей женой.
"Me?"	- Я?
It was the last thing she had expected him to say.	Лидия ждала чего угодно, только не этого.
"I love you passionately.	- Я безумно тебя люблю.
I think I fell in love with you at first sight, when we stood side by side at that concert, and the tears poured down your pale cheeks."	Мне кажется, я влюбился с первого взгляда, когда мы стояли рядом на концерте и у тебя текли по щекам слезы.
"But your mother?"	- А как же твоя мать?
"My mother is delighted.	- Мама в восторге.
She's waiting now.	Она нас ждет.
I said that if you consented I would take you to her.	Я сказал, что, если ты согласишься, я тебя привезу.
She wants to embrace you.	Она хочет тебя обнять.
She's happy at the thought that I'm settling down with someone she entirely approves of, and the idea is that after we've all had a good cry together we should crack a bottle of champagne."	Она рада, что я выбрал девушку, которая не вызывает у нее никаких возражений, и план у нас такой: все вместе поплачем, а потом разопьем бутылку шампанского.
"Last Sunday when you took me to see your mother, had you told her that you wished to marry me?"	- В прошлое воскресенье, когда ты меня пригласил познакомиться с матерью, ты ей сказал, что хочешь на мне жениться?

"But of course. She very naturally wanted to see what you were like.	- Ну конечно.
She's not stupid, my mother; she made up her mind at once."	Мама отнюдь не глупая, она сразу все решила.
"I had an idea she didn't like me."	- Мне казалось, я ей не понравилась.
"You were wrong."	- Ты ошиблась.
They smiled into one another's eyes, and she raised her face to his.	Они улыбались друг другу, Лидия подняла к нему лицо.
For the first time he kissed her on the lips.	Впервые он поцеловал ее в губы.
"There's no doubt," he said, "that a right-hand drive is much more convenient for kissing a girl than a left-hand."	- А ведь при правостороннем движении куда удобнее целовать девушку, чем при левостороннем.
"You fool," she laughed.	- Глупый, - засмеялась Лидия.
"Then you do care for me a little?"	- Значит, я тебе все-таки не безразличен?
"I've worshipped you ever since I first saw you."	- Я с первой минуты тебя обожаю.
"But with the reserve of a well-brought-up young woman who will not give free rein to her emotions until she's quite sure it's prudent?" he answered, tenderly chaffing her.	- Но была сдержанна, как и полагается хорошо воспитанной особе, она не дает воли своим чувствам, пока не уверится, что это не противоречит благоразумию? - ласково поддразнил Робер.
But she answered seriously:	Но Лидия ответила серьезно:
"I've suffered so much in my short life, I didn't want to expose myself to a suffering perhaps greater than I could bear."	- За свою недолгую жизнь я так настрадалась, я не хотела новых страданий, которые, может быть, не перенесу.
"I adore you."	- Я без ума от тебя.
She had never known such happiness; indeed, she could hardly bring herself to believe it: at that moment her heart overflowed with gratitude to life.	Никогда еще Лидия не была так счастлива; право же, ей с трудом в это верилось; благодарность к жизни переполняла ее сердце.
She would have liked to sit there, nestling in his arms, for ever; at that moment she would have liked to die.	Она была бы рада так и остаться здесь, в его объятиях, навеки; в такую минуту и смерть не страшна.
But she bestirred herself.	И все-таки она заставила себя оторваться от него.
"Let us go to your mother," she said.	- Едем к твоей маме, - сказала она.
She felt on a sudden warm with love for that woman who but just knew her, and yet, contrary to all expectation, because her son loved her, because with her sharp eyes she had seen that she deeply loved her son, had consented, even gladly, to their marriage.	Ее вдруг охватила нежность к этой женщине, ведь та едва ее знает и, однако, против ожиданий, понимая, что ее сын полюбил ее, Лидию, и проницательным взглядом увидев что и Лидия его всерьез любит, согласилась, даже радостью, на их брак.
Lydia did not think there could be another woman in France who was capable of such a sacrifice.	Лидии казалось, во всей Франции не найдется другой женщины, способной на такую жертву.
They drove off.	Они поехали.

Robert parked the car in a street parallel to the one in which he lived.	Робер оставил автомобиль на улице, параллельно той, где жил.
When they reached the little house he opened the front door with his latchkey and excitedly preceded Lydia into the sitting-room.	А когда подошли к дому, открыл дверь своим ключом и, порывисто опередив Лидию, поспешил в гостиную.
"O.K., mother."	- Все хорошо, мама.
Lydia immediately followed him in and Madame Berger, in the same black dress of flowered silk as she had worn on Sunday, came forward and took her in her arms.	Лидия вошла тотчас следом, и мадам Берже, в том же черном в цветах шелковом платье, что и в воскресенье, шагнула ей навстречу и обняла.
"My dear child," she cried.	- Милое мое дитя, - воскликнула она.
"I'm so happy."	- Я так счастлива!
Lydia burst into tears.	Лидия расплакалась.
Madame Berger kissed her tenderly.	Мадам Берже нежно ее целовала.
"There, there, there!	- Ну, ну, успокойтесь!
You mustn't cry.	Не надо плакать.
I give you my son with all my heart.	Я от всей души отдаю вам сына.
I know you'll make him a good wife.	Я знаю, вы будете ему хорошей женой.
Come, sit down.	Идите сюда, садитесь.
Robert will open a bottle of champagne."	Робер откроет бутылку шампанского.
Lydia composed herself and dried her eyes.	Лидия овладела собой и утерла глаза.
"You are too good to me, Madame.	- Вы слишком добры ко мне, мадам.
I don't know what I've done to deserve so much kindness."	Не знаю, чем я заслужила такое сердечное расположение.
Madame Berger took her hand and gently patted it.	Мадам Берже взяла ее за руку и ласково погладила.
"You have fallen in love with my son and he has fallen in love with you."	- Вы полюбили моего сына, а он - вас.
Robert had gone out of the room.	Робер вышел из комнаты.
Lydia felt that she must at once state the facts as they were.	Лидия чувствовала, что должна сказать его матери все как есть.
"But, Madame, I don't feel sure that you realize the circumstances.	- Но, боюсь, вы не знаете моих обстоятельств, мадам.
The little money that my father was able to get out of Russia went years ago.	Те небольшие деньги, что отец смог вывезти из России, давным-давно кончились.
I have nothing but what I earn.	У меня нет ничего, кроме моего заработка.
Nothing, absolutely nothing.	Ничего, совсем ничего.
And only two dresses besides the one I'm wearing."	И кроме вот этого платья, еще только два.
"But, my dear child, what does that matter?	- Но, милое мое дитя, какое это имеет значение?

Oh, I don't deny it, I should have been pleased if you had been able to bring Robert a reasonable dot, but money isn't everything.	Не скрою, я была бы рада, если бы вы принесли Роберу и недурное приданое, но деньги еще не все.
Love is more important.	Любовь важнее.
And nowadays what is money worth?	А в наше время чего вообще стоят деньги?
I flatter myself that I am a good judge of character and it didn't take me long to discover that you have a sweet and honest nature.	Льщу себя надеждой, что умею разбираться в людях, и я сразу поняла, что у вас милая и честная натура.
I saw that you had been well brought up and I judged that you had good principles.	Я увидела, что вы хорошо воспитаны и несомненно человек твердых правил.
After all that is what one wants in a wife, and you know, I know my Robert, he would never have been happy with a little French bourgeoise.	А это и требуется от жены, и, знаете, мой Робер никогда не был бы счастлив с девушкой из среды мелких французских буржуа.
He has a romantic disposition and it says something to him that you are Russian.	Он романтик, и ему по душе, что вы русская.
And it isn't as if you were nobody; it is after all something one need not be ashamed of to be the daughter of a professor."	И ведь не кто-нибудь, а дочь профессора, это что-то да значит.
Robert came in with glasses and a bottle of champagne.	Вошел Робер с бокалами и с бутылкой шампанского.
They sat talking late into the night.	За разговором засиделись допоздна.
Madame Berger had her plan cut and dried and they could do nothing but accept it; Lydia and Robert should live in the house while she would make herself comfortable in the little pavilion at the back of the garden.	У мадам Берже все уже было продумано, и им оставалось только согласиться; Лидия с Робером будут жить в доме, а она уютно устроится во флигельке в глубине сада.
They would have their meals in common, but otherwise she would keep to her own quarters.	Есть они будут вместе, а остальное время она будет проводить у себя.
She was decided that the young couple must be left to themselves and not exposed to interference from her.	Молодых надо предоставить самим себе и не навязывать им свое общество, решила она.
"I don't want you to look upon me as a mother-in-law," she told Lydia.	- Я не хочу, чтобы вы считали меня свекровью, -сказала она Лидии.
"I want to be the mother to you that you've lost, but I also want to be your friend."	- Я хочу быть вам матерью, ведь родной матери вы лишились, но хочу стать и вашим другом.
She was anxious that the marriage should take place without delay.	Ей очень хотелось, чтобы свадьба состоялась как можно скорее.
Lydia had a League of Nations passport and a Carte de S?jour; her papers were in order; so they had only to wait the time needed for notification to be made at the Mairie.	У Лидии был паспорт, выданный Лигой наций, и Carte de S?jour, все бумаги в порядке, так что надо только подать заявление в мэрию и выждать положенный срок.
Since Robert was Catholic and Lydia Orthodox, they decided, notwithstanding Madame Berger's reluctance, to waive a religious ceremony that neither of them cared about.	Так как Робер был католик, а Лидия православная, они, к огорчению мадам Берже, отказались от церковного бракосочетания, оба не придавали этому значения.

Lydia was too excited and too confused to sleep that night.	В ту ночь Лидии не спалось, слишком она была взволнована и растеряна.
The marriage took place very quietly.	Свадьбу сыграли более чем скромно.
The only persons present were Madame Berger and an old friend of the family, Colonel Legrand, an army doctor who had been a brother officer of Robert's father; Evgenia and Alexey and their children.	Присутствовали только мадам Берже и старый друг их семьи полковник Легран, военный врач, который служил вместе с отцом Робера, да еще Евгения с Алексеем и их детьми.
It took place on a Friday and since Robert had to go to work on the Monday morning their honeymoon was brief.	Происходило это в пятницу, а так как в понедельник утром Роберу предстояло идти на службу, их медовый месяц был совсем короткий.
Robert drove Lydia to Dieppe in a car that he had been lent and drove her back on Sunday night.	На автомобиле, который Роберу дали взаймы, он повез Лидию в Дьепп, а в воскресенье вечером привез ее назад.
Lydia did not know that the car, like the cars in which he had on other occasions driven her, was not lent, but stolen; that was why he had always parked them a street or two from that in which he lived; she did not know that Robert had a few months before been sentenced to two years' imprisonment with sursis, that is, with a suspended sentence because it was his first conviction; she did not know that he had since been tried on a charge of smuggling drugs and had escaped conviction by the skin of his teeth; she did not know that Madame Berger had welcomed the marriage because she thought it would settle Robert and that it was indeed the only chance he had of leading an honest life.	Лидия не знала, что, как и прежние автомобили, тот, в котором он ее вез, был не взят взаймы, а украден, вот почему Робер всегда оставлял их не у дома, а на какой-нибудь ближайшей улице; не знала, что несколько месяцев назад его приговорили к двум годам тюрьмы, но условно, поскольку это было его первое преступление; не знала, что затем его привлекали к судебной ответственности по обвинению в контрабанде наркотиков, и он чудом избежал обвинительного приговора; не знала, что мадам Берже так радовалась их браку в надежде, что теперь Робер остепенится, да это и вправду было для него единственной возможностью зажить жизнью честного человека.
v	5
CHARLEY HAD NO IDEA how long he had been sitting at the window, absent-mindedly gazing out into the dark court, when he was called back from the perplexed welter of his thoughts by the sound of Lydia's voice.	Чарли понятия не имел, сколько времени он просидел так у окна, рассеянно глядя в темный двор, пока в его смятенные, сумбурные мысли не ворвался голос Лидии.
"I believe I've been asleep," she said.	- Я, кажется, спала, - сказала она.
"You certainly have."	- Еще как спали.
He turned on the light, which he had not done before for fear of waking her.	Чарли зажег свет, чего не делал прежде, боясь ее разбудить.
The fire was almost out and he put on another log.	В камине огонь догорал, и он положил еще одно полено.
"I feel so refreshed.	- Я так хорошо отдохнула.
I slept without dreaming."	Спала безо всяких снов.
"D'you have bad dreams?"	- Вам снятся дурные сны?
"Fearful."	- Ужасные.
"If you'll dress we might go out to dinner."	- Если вы оденетесь, можно пойти пообедать.

There was an ironic, but not unkindly, quality in the smile she gave him.	Лидия глянула на него с чуть насмешливой, но и доброй улыбкой.
"I don't suppose this is the way you usually spend Christmas Day."	- Вы, наверно, совсем не так привыкли проводить Рождество.
"I'm bound to say it isn't," he answered, with a cheerful grin.	- Признаться, вы правы, - ответил он, весело усмехнувшись.
She went into the bathroom and he heard her having a bath.	Она ушла в ванную, и Чарли услышал, как она купалась.
She came back still wearing his dressing-gown.	Вернулась она по-прежнему в его халате.
"Now if you'll go in and wash, I'll dress."	- Теперь, если вы пойдете мыться, я оденусь.
Charley left her.	Чарли оставил ее в комнате.
He accepted it as quite natural that though she had slept all night in the next bed to his she should not care to dress in his presence.	Ему казалось вполне естественным, что, хоть она и проспала всю ночь в соседней постели, ей неловко при нем переодеваться.
Lydia took him to a restaurant she knew in the Avenue du Maine where she said the food was good.	Лидия повела его в знакомый ей ресторан на авеню дю Мэн, где, по ее словам, хорошо кормили.
Though a trifle self-consciously old-world, with its panelled walls, chintz curtains and pewter plates, it was a friendly little place, and there was no one there but two middle-aged women in collars and ties and three young Indians who ate in moody silence.	Хотя чуть застенчиво старомодный, ресторанчик оказался очень славный - стены обшиты панелями, на окнах ситцевые занавески, кушанья подают на оловянных тарелках, - в нем было почти безлюдно: только две женщины средних лет в высоких воротничках и галстуках да трое молодых индийцев, которые ели в хмуром молчании.
You had a feeling that, lonely and friendless, they dined there that evening because they had no place to g°.	Казалось, все они одиноки, у них нет друзей, и они обедают здесь в этот вечер, оттого что им некуда пойти.
Lydia and Charley sat in a corner where their conversation could not be overheard.	Лидия и Чарли сели в уголке, где никто не услышит их разговор.
Lydia ate with hearty appetite.	Лидия ела с большим аппетитом.
When he offered her a second helping of one of the dishes they had ordered she pushed forward her plate.	Когда Чарли предложил ей добавки одного из заказанных блюд, она с готовностью протянула тарелку.
"My mother-in-law used to complain of my appetite.	- Свекровь всегда жаловалась, что у меня слишком хороший аппетит.
She used to say that I ate as though I had never had enough in my life.	Она, бывало, говорила, что я так ем, будто никогда не наедалась досыта.
Which was true, of course."	Да ведь так оно и было.
It gave Charley a turn.	Ее слова потрясли Чарли.
It was a queer sensation to sit down to dinner with someone who year in and year out had never had quite enough to eat.	Странное чувство - обедаешь с человеком, который из года в год недоедал.

And another thing: it disturbed his preconceived ideas to discover that one could undergo all the misery she had undergone and yet eat voraciously.	И еще: оказывается, можно пройти через всевозможные несчастья и все-таки есть с отличным аппетитом.
It made her tragedy a little grotesque; she was not a romantic figure, but just a quite ordinary young woman, and that somehow made all that had happened to her more horrible.	Это поколебало его прежние представления и вносило в ее трагедию что-то балаганное; Лидия -фигура отнюдь не романтическая, она самая обыкновенная молодая женщина, и почему-то все случившееся с ней казалось от этого еще ужасней.
"Did you get on well with your mother-in-law?" he asked.	- А с вашей свекровью вы ладили? - спросил Чарли.
"Yes. Reasonably.	- Да, более или менее.
She wasn't a bad woman.	Она была неплохая женщина.
She was hard, scheming, practical and avaricious.	Просто суховатая, расчетливая, практичная и скупая.
She was a good housekeeper and she liked everything in the house to be just so.	Хорошая хозяйка, любила идеальный порядок в доме.
I used to infuriate her with my Russian sloppiness, but she had a great control over her temper and never allowed an irritable word to escape her.	Моя русская неряшливость ее возмущала, но она умела держать себя в руках и ни разу мне резкого слова не сказала.
After Robert, her great passion was for respectability.	После Робера главной ее страстью была респектабельность.
She was proud of her father having been a staff officer and her husband a colonel in the Medical Service.	Она гордилась, что ее отец был штабной офицер, а муж - полковник медицинской службы.
They were both officers in the Legion of Honour.	Оба они были кавалерами ордена Почетного легиона.
Her husband had lost a leg in the war.	Муж во время войны лишился ноги.
She was very proud of their distinguished record, and she had a keen sense of the social importance their position gave her.	Она очень гордилась их безупречной репутацией и весьма высоко ставила то положение в обществе, которое занимала благодаря им.
I suppose you'd say she was a snob, but in such a pretty way that it didn't offend you, it only made you laugh.	Вы, наверно, скажете, она сноб, но в таких пустяках, что это не обижает, а только смешит.
She had notions of morality that foreigners often think are unusual in France.	Ее представления о морали иностранец счел бы удивительными во француженке.
For instance, she had no patience with women who were unfaithful to their husbands, but she looked upon it as natural enough that men should deceive their wives.	Например, она не прощала женщин, которые изменяют мужьям, но ей казалось вполне естественным, что мужчины обманывают жен.
She would never have dreamt of accepting an invitation unless she had the power to return it.	Она нипочем не примет приглашения, если не может пригласить этих людей к себе.
Once she'd made a bargain she'd stick to it even though it turned out to be a bad one.	Если она о чем-то условилась, то уж непременно сдержит слово, даже если это окажется для нее невыгодно.

Though she counted every penny she spent she was scrupulously honest, honest by principle and honest from loyalty to her family.	Она считала каждый грош, но была безупречно честна, честна и из принципа и из уважения к своей семье.
She had a deep sense of justice.	Ей было присуще глубокое чувство справедливости.
She knew she'd acted dishonourably in letting me marry Robert in the dark, and should at least have given me the chance of deciding whether, knowing all, I would marry him or not-and of course I would never have hesitated; but she didn't know that, and she thought that I should have good cause to blame her when I found out and all she could answer was that where Robert was concerned she was prepared to sacrifice anyone else; and because of that she forced herself to be tolerant of a great deal in me that she didn't like.	Она понимала, что поступила со мной непорядочно, когда согласилась на наш с Робером брак, ведь я ничего про него не знала, и не следовало оставлять меня в неведении, тогда я хотя бы могла не вслепую решать, выходить за него или нет; я, конечно, ни минуты бы не колебалась, но она-то этого не знала и, когда мне все стало известно, считала, что у меня есть все основания ее винить, а оправдаться она могла бы лишь тем, что ради Робера готова была кого угодно принести в жертву; вот почему она заставляла себя терпеть многое, что ей не нравилось во мне.
She put all her determination, all her self-control, all her tact, into the effort of making the marriage a success.	Со всей решительностью, со всем своим самообладанием и тактом она старалась, чтобы наш брак был удачным.
She felt it was the only chance that Robert had of reforming and her love was so great that she was prepared to lose him to me.	Она чувствовала, только счастливый брак и может исправить Робера, и так велика была ее любовь к сыну, что она готова была отдать его мне.
She was even prepared to lose her influence over him, and that I think is what a woman values, whether it's a son or a husband or a lover or anything, even more than his love for her.	Даже готова была утратить свое влияние на него, а этим женщина, по-моему, дорожит даже больше, чем любовью к ней, независимо от того, идет ли речь о сыне, о муже, о любовнике или о ком-то еще.
She said that she wouldn't interfere with us and she never did.	Она сказала, что не станет вмешиваться в нашу жизнь, и не вмешивалась.
Except in the kitchen, later on when we gave up the maid, and at meal times, we hardly saw her.	Мы почти и не видели ее, только в кухне, когда какое-то время спустя отказались от служанки, да за столом.
When she wasn't out she spent the whole time in her little pavilion at the end of the garden and when, thinking she was lonely, we asked her to come and sit with us, she refused on the excuse that she had work to do, letters to write, or a book she wanted to finish.	Все время, когда она бывала дома, она проводила во флигельке в глубине сада, а если нам казалось, что ей одиноко, и мы звали ее посидеть с нами, она отказывалась под каким-нибудь предлогом: то у нее работа, то надо написать письма, то хочется дочитать книжку.
She was a woman whom it was difficult to love, but impossible not to respect."	Ее трудно было любить, но невозможно не уважать.
"What has happened to her now?" asked Charley.	- Что с ней теперь? - спросил Чарли.
"The cost of the trial ruined her.	- Суд над сыном ее разорил.
Most of her small fortune had already gone to keep Robert out of prison and the rest went on lawyers.	Большая часть ее скромных сбережений пошла на то, чтобы уберечь Робера от тюрьмы, а остальное - на адвокатов.

She had to sell the house which was the mainstay of her pride in her position as an officer's widow and she had to mortgage her pension.	Ей пришлось продать дом на который опиралась гордость офицерской вдовы, и заложить свою пенсию.
She was always a good cook, she's gone as general servant in the apartment of an American who has a studio at Auteuil."	Она всегда прекрасно стряпала, вот и пошла служанкой за все к одному американцу, у которого студия в Отейле.
"D'you ever see her?"	- Вы с ней когда-нибудь видитесь?
"No.	- Нет.
Why should I?	Чего ради?
We have nothing in common.	У нас с ней нет ничего общего.
Her interest in me ceased when I could be no further use in keeping Robert straight."	Раз я не смогла удержать Робера на пути праведном, я ей стала ни к чему.
Lydia went on to tell him about her married life.	Лидия продолжала рассказывать Чарли о своем замужестве.
It was a pleasure for her to have a house of her own and heaven not to have to go to work every morning.	Ей приятно было обрести дом, а какое блаженство не ходить каждое утро на работу.
She soon discovered that there was no money to waste, but compared with what she had been used to, the circumstances in which she now lived were affluent.	Она скоро увидела, что на всякие транжирства денег нет, но по сравнению с тем, к чему она привыкла, они жили богато.
And at least she had security.	И во всяком случае, у нее появилась уверенность в завтрашнем дне.
Robert was sweet to her, he was easy to live with, inclined to let her wait on him, but she loved him so much that this was a delight to her, gay with an impudent, happy-go-lucky cynicism that made her laugh, and brim-full of vitality.	Робер был нежен, жить с ним было легко, ему нравилось, когда она ему прислуживала, но она так его любила, что и прислуживать было радостью. Ее смешил его веселый, дерзкий, бесшабашный цинизм, и жизнь била в нем ключом.
He was generous to a fault considering how poor they were.	При их довольно скудных средствах он был чрезмерно, щедр.
He gave her a gold wrist-watch and a vanity case that must have cost at least a couple of thousand francs and a bag in crocodile skin.	Подарил ей золотые ручные часы и сумочку для косметики, которые уж наверно стоили не одну тысячу франков, и сумку крокодиловой кожи.
She was surprised to find a tram ticket in one of the pockets, and when she asked Robert how it got there, he laughed.	Лидия с удивлением обнаружила в одном из ее отделений трамвайный билет, и когда спросила Робера, как он туда попал, тот в ответ засмеялся.
He said he had bought the bag off a girl who had had a bad day at the races.	Сказал, что купил сумку у девушки, которая проигралась на бегах.
Her lover had only just given it her and it was such a bargain that he had not been able to resist buying it.	Девушка только что получила ее в подарок от любовника и продавала так дешево, что он просто не мог ее не купить.
Now and then he took her to the theatre and then they went to Montmartre to dance.	Иногда Робер водил Лидию в кино, а потом они шли на Монмартр танцевать.

When she wanted to know how he had the money for such extravagance he answered gaily that with the world full of fools it would be absurd if a clever man couldn't get on to a good thing now and again.	Ей хотелось знать, откуда у него деньги на такое мотовство, и Робер весело отвечал, что мир полон дураков и умному человеку нелепо было бы порой этим не воспользоваться.
But these excursions they kept secret from Madame Berger.	Но свои походы они скрывали от мадам Берже.
Lydia would have thought it impossible to love Robert more than when she married him, but every day increased her passion.	Лидии казалось, что невозможно любить Робера больше, когда она выходила за него замуж, но с каждым днем чувство ее крепло.
He was not only a charming lover, but also a delightful companion.	Он был не только чудесный любовник, но и восхитительный спутник жизни.
About four months after their marriage Robert lost his job.	Месяца через четыре после женитьбы Робер лишился работы.
This created a disturbance in the household that she failed to understand, for his salary had been negligible; but he and his mother shut themselves up in the pavilion for a long time, and when Lydia saw her mother-in-law next it was obvious that she had been crying.	Дома это вызвало бурю, Лидии непонятную, ведь жалованье Робер получал мизерное; но он надолго заперся с матерью во флигеле, и когда Лидия потом увидела свекровь, стало ясно, что та плакала.
Her face was haggard and she gave Lydia a look of sullen exasperation as though she blamed her.	Лицо у нее было измученное, и она так мрачно и зло глянула на Лидию, будто винила ее.
Lydia could not make it out.	Лидия не могла взять этого в толк.
Then the old doctor, the friend of the family, Colonel Legrand, came and the three of them were again closeted in Madame Berger's room.	Потом пришел старый доктор, друг семьи полковник Легран, и они втроем опять заперлись у мадам Берже.
For two or three days Robert was silent and for the first time since she had known him somewhat irritable; when she asked him what was the matter he told her sharply not to bother.	Дня три Робер был молчалив и впервые за все время их знакомства даже раздражен; на вопрос Лидии, что с ним происходит, резко ответил, чтобы не приставала.
Then, thinking perhaps that he must offer some explanation, he said the whole trouble was that his mother was so avaricious.	Потом, должно быть, подумав, что надо все-таки что-то ей объяснить, сказал, что сыр-бор разгорелся из-за материной скупости.
Lydia knew that though she was sparing, she was never so where her son was concerned, for him nothing was too good; but seeing that Robert was in a highly nervous state, she felt it better to say nothing.	Лидия знала, что, хотя свекровь не бросает деньги на ветер, она никогда не экономит на сыне, ничего для него не жалеет; но Робер был сильно на взводе, и она предпочла промолчать.
For two or three days Madame Berger looked dreadfully worried, but then, whatever the difficulty was, it was settled; she dismissed, however, the maid to keep whom had been almost a matter of principle, for so long as she had a servant Madame Berger could look upon herself as a lady.	Дня три мадам Берже была вне себя от тревоги, но потом, что бы там ни было причиной, тревога улеглась; правда, она уволила служанку, а держать служанку было для нее делом принципа, ведь, пока у тебя есть прислуга, можно смотреть на себя как на истинную даму.
But now she told Lydia that it was a useless waste; the two of them could easily run the little house between them, and doing the marketing herself she could be sure of not being robbed; and besides, with nothing to do really, she would enjoy cooking.	Но теперь мадам Берже сказала Лидии, что это пустая трата денег, они вдвоем вполне справятся с таким скромным хозяйством, а покупая сама провизию, она будет уверена, что ее не обкрадывают; и ведь дел у нее особых нет, и она с удовольствием станет стряпать.

Lydia was only too willing to do the housework.	Ну а Лидия охотно взяла на себя уборку дома.
Life went on pretty much as it had before.	И жизнь потекла почти совсем как прежде.
Robert quickly regained his good humour and was as gay, loving and delightful as he had ever been.	К Роберу скоро вернулось хорошее настроение, и он опять стал веселым, любящим и очаровательным.
He got up late in the morning and went out to hunt for a job, and often he did not come back till late in the night.	Он вставал поздно и отправлялся на поиски работы и часто возвращался только поздним вечером.
Madame Berger always had a good meal for Robert, but when the two women were alone they ate sparingly; a bowl of thin soup, a salad and a bit of cheese.	У мадам Берже всегда было припасено для него что-нибудь повкуснее, но без него трапеза двух женщин бывала скудной: чашка некрепкого бульона, салат и немного сыру.
It was plain that Madame Berger was harassed.	Все это время мадам Берже явно была встревожена.
More than once Lydia came into the kitchen and found her standing there, doing nothing, with her face distraught, as though an intolerable anxiety possessed her, but on Lydia's approach she chased the expression away and busied herself with the work upon which she was engaged.	Не раз, заходя в кухню, Лидия заставала ее стоящей без дела, на лице смятение, словно ею владела нестерпимая тревога, но стоило Лидии войти, выражение ее менялось и она принималась за прерванную работу.
She still kept up appearances, and on the 'days' of old friends dressed herself in her best, faintly rouged her cheeks, and sallied forth, very upright and a pattern of middle-class respectability, to pay her visit.	Она по-прежнему следила за собой и в "приемные дни" своих старых друзей одевалась во все лучшее, слегка румянила щеки и, высоко подняв голову - воплощенная респектабельность среднего сословия, - отправлялась с визитом.
After a short while, though he was still without a job, Robert seemed to have no less spending-money than he had before.	Хотя Робер был все еще без работы, денег на карманные расходы у него вскоре стало не меньше, чем прежде.
He told Lydia that he had managed to sell one or two secondhand cars on commission; and then that he had got in with some racing men at a bar he went to and got tips from them.	Он сказал Лидии, что сумел в качестве посредника продать два-три одержанных автомобиля; а еще завязал знакомства на скачках, ему подсказали, на какую лошадь ставить, и он кое-что выиграл.
Lydia did not know why a suspicion insinuated itself into her unwilling mind that something was going on that was not above board.	Сама не зная почему, Лидия невольно заподозрила, что тут не все чисто.
On one occasion an incident occurred which troubled her.	Был даже случай, когда она по-настоящему встревожилась.
One Sunday Robert told his mother that a man who, he hoped, was going to give him a job had asked him to bring Lydia to lunch at his house near Chartres and he was going to drive her down; but when they had started, picking up the car two streets off the one in which they lived, he told Lydia that this was an invention.	Однажды в воскресенье Робер сказал матери, что человек, который, как он надеется, возьмет его на службу, пригласил его с Лидией на обед у себя дома, неподалеку от Шартра, и он повезет ее туда на автомобиле; но когда они сели в автомобиль, что стоял за две улицы от их дома, и поехали, Робер сказал, что все это выдумка.
He had had a bit of luck at the races on the previous Thursday and was taking her to lunch at Jouy.	В прошлый четверг ему повезло на скачках, и они едут обедать к Жуй.

He had told his mother this story because she would look upon it as an unjustified extravagance to go and spend money at a restaurant.	А матери он солгал, не то она сочла бы, что тратить деньги на ресторан непростительное транжирство.
It was a warm and beautiful day.	День был великолепный, теплый.
Luncheon was served in the garden and the place was crowded.	Обед подавали в саду, и народу было полным-полно.
They found two seats at a table that was already occupied by a party of four.	Они отыскали два места за столиком, где уже сидели четыре человека.
This party were finishing their meal and left while they were but half through theirs.	Вся эта компания отобедала и ушла, когда Робер и Лидия едва добрались до середину трапезы.
"Oh, look," said Robert, "one of those ladies has left her bag behind."	- Ой, смотри, - сказал Робер, - одна дама забыла свою сумочку.
He took it and, to Lydia's surprise, opened it.	Он взял сумочку и, к удивлению Лидии, открыл.
She saw there was money inside.	Она увидела там деньги.
He looked quickly right and left and then gave her a sharp, cunning, malicious glance.	Робер кинул быстрый взгляд налево, направо, быстро, хитро и недобро глянул на жену.
Her heart stood still.	У Лидии упало сердце.
She had a conviction that he was just about to take the money out and put it in his pocket.	Сейчас он вынет деньги и сунет в карман.
She gasped with horror.	От ужаса перехватило дыхание.
But at that moment one of the men who had been at the table came back and saw Robert with the bag in his hands.	И в этот миг вернулся один из сидевших за столиком мужчин и увидел сумочку в руках Робера.
"What are you doing with that bag?" he asked.	- Что вы делаете с этой сумкой? - спросил он.
Robert gave him his frank and charming smile.	Робер улыбнулся своей открытой обаятельной улыбкой.
"It was left behind.	- Ее забыли.
I was looking to see if I could find out to whom it belonged."	Хотел посмотреть, не узнаю ли, чья она.
The man looked at him with stern, suspicious eyes.	Мужчина посмотрел на него сурово, подозрительно.
"You had only to give it to the proprietor."	- Надо было просто отдать ее хозяину ресторана.
"And do you think you would ever have got it back?" Robert answered blandly, returning him the bag.	- И вы думаете, вам бы ее вернули? - учтиво ответил Робер, возвращая сумочку.
Without a word the man took it and went away.	Тот молча ее взял и пошел прочь.
"Women are criminally careless with their bags," said Robert.	- Женщины преступно беспечно обращаются со своими сумочками, - сказал Робер.
Lydia gave a sigh of relief.	У Лидии вырвался вздох облегчения.
Her suspicion was absurd.	Какое нелепое подозренье.
After all, with people all around, no one could have the effrontery to steal money out of a bag; the risk was too great.	Вокруг люди, ну у кого бы хватило наглости украсть деньги из забытой сумки, слишком велик был риск.

But she knew every expression of Robert's face and, unbelievable as it was, she was certain that he had intended to take it.	Но она знала все выражения лица Робера, и как это ни невероятно, не сомневалась, что он намерен был взять деньги.
He would have looked upon it as a capital joke.	И счел бы это преотличной шуткой.
She had resolutely put the occurrence out of her mind, but on that dreadful morning when she read in the paper that the English bookmaker, Teddie Jordan, had been murdered it returned to her.	Она решительно вычеркнула из памяти этот случай. Но он вспомнился ей в то страшное утро, когда она прочла в газете, что убит англичанин -букмекер Тедди Джордан.
She remembered the look in Robert's eyes.	В памяти всплыл тогдашний взгляд Робера.
She had known then, in a horrible flash of insight, that he was capable of anything.	В страшный миг озарения она поняла, он способен на все.
She knew now what the stain was on his trousers.	Теперь она поняла, что за пятна оказались на его брюках.
Blood!	Кровь!
And she knew where those thousand-franc notes had come from.	И поняла, откуда брались тысячи франков.
She knew also why, when he had lost his job, Robert had worn that sullen look, why his mother had been distracted and why Colonel Legrand, the doctor, had been closeted with mother and son for hours of agitated colloquy.	Поняла также, почему так мрачен был Робер, когда лишился работы, почему была в таком отчаянии его мать и почему мать и сын заперлись с полковником Леграном и долгие часы там шел взволнованный разговор.
Because Robert had stolen money.	Потому что Робер украл деньги.
And if Madame Berger had sent away the maid and since then had skimped and saved it was because she had had to pay a sum she could ill afford to save him from prosecution.	И мадам Берже уволила служанку и с тех пор во всем себе отказывала и откладывала каждый грош, чтобы выплатить непосильную для нее сумму и уберечь сына от тюрьмы.
Lydia read once more the account of the crime.	Лидия перечитала сообщение об убийстве.
Teddie Jordan lived alone in a ground-floor flat which the concierge kept clean for him.	Тедди Джордан жил один в квартире на первом этаже, убирала у него консьержка.
He had his meals out, but the concierge brought him his coffee every morning at nine.	Ел он не дома, но каждое утро в девять консьержка приносила ему кофе.
It was thus she had found him.	Так она его и обнаружила.
He was lying on the floor, in his shirt-sleeves, a knife wound in his back, near the gramophone, with a broken record under him so that it looked as if he had been stabbed while changing it.	Увидела его на полу, без пиджака, в спине ножевая рана, лежал он у патефона, на разбитой пластинке, похоже, нож всадили, когда он менял пластинку.
His empty pocket-book was on the chimney-piece.	На полке над камином - пустой бумажник.
There was a half-finished whiskey and soda on a table by the side of an armchair and another glass, unused, on a tray with the bottle of whiskey, a syphon and an uncut cake.	Рядом с креслом, на столике, недопитый стакан виски с содовой и второй стакан, непочатый, на подносе, там же бутылка виски, сифон для сельтерской воды и ненарезанный кекс.
It was obvious that he had been expecting a visitor, but the visitor had refused to drink.	Он явно ждал гостя, но гость не захотел выпить.
Death had taken place some hours before.	Смерть наступила за несколько часов до прихода консьержки.

The reporter had apparently conducted a small investigation of his own, but how much fact there was in what he narrated and how much fiction, it was hard to say.	Репортер, очевидно, сам провел небольшое расследование, но сколько в этом отчете было правды, а сколько выдумки, сказать трудно.
He had questioned the concierge, and from her learnt that so far as she knew no women ever came to the apartment, but a certain number of men, chiefly young, and from this she had drawn her own conclusions.	Он расспросил консьержку и узнал, что, насколько ей известно, женщины у покойника не бывали, лишь несколько мужчин, больше все молодые, из чего она сделала свои выводы.
Teddie Jordan was a good tenant, gave no trouble, and when in funds, was generous.	Тедди Джордан был хороший жилец, не доставлял никаких хлопот, а когда бывал при деньгах, не скупился.
The knife had been thrust into his back with such violence that, according to the reporter, the police were convinced that the murderer must have been a man of powerful physique.	Нож всадили в спину с огромной силой, и, по словам репортера, полиция убеждена, что убийца, должно быть, человек очень крепкий.
There were no signs of disorder in the room, which indicated that Jordan had been attacked suddenly and had had no chance to defend himself.	В комнате никаких следов беспорядка, значит, нападение было внезапным и Джордан не мог защищаться.
The knife was not found, but stains on the window curtain showed that it had been wiped on it.	Ножа не нашли, но, судя по пятнам на гардинах, нож о них вытерли.
The reporter went on to say that, though the police had looked with care, they had discovered no fingerprints; from this he concluded that the murderer had either wiped them away or worn gloves.	Далее репортер сообщал, что, хотя полиция все тщательно осмотрела, отпечатков пальцев не обнаружено; а значит, убийца либо их стер, либо был в перчатках.
In the first case it showed great coolness and in the second premeditation.	В первом случае можно говорить о величайшем хладнокровии, во втором - о преднамеренности.
The reporter had then gone on to Jojo's Bar.	Потом репортер отправился в бар Жожо.
This was a small bar in a back street behind the Boulevard de la Madeleine, frequented by jockeys, bookmakers and betting men.	Это был небольшой бар на глухой улице за бульваром Мадлен, который облюбовали жокеи, букмекеры и те, кто играл на скачках.
You could get simple fare, bacon and eggs, sausages and chops, and it was here that Jordan regularly had his meals.	Здесь подавали простую пищу - яичницу с беконом, сосиски, отбивные котлеты, тут-то обычно и ел Джордан.
It was here too that he did much of his business.	Здесь по большей части и заключал сделки.
The reporter learnt that Jordan was popular among the bar's frequenters.	Репортер узнал, что здешние завсегдатаи считали его славным малым.
He had his ups and downs, but when he had had a good day was open-handed.	Бывали у него хорошие времена, бывали и плохие, но в удачные дни он денег не жалел.
He was always ready to stand anyone a drink and was hail-fellow-well-met with everyone.	Всегда был готов любому поставить выпивку, все у него были приятели.
All the same he had the reputation of being a pretty wily customer.	И однако, знали, с ним надо держать ухо востро.
Sometimes he was up against it and then would run up a fairly heavy bill, but in the end he always paidup.	Случалось, у него бывали полосы невезения, и тогда счет его рос и рос, но в конце концов он расплачивался.

The reporter mentioned the concierge's suspicions to Jojo, the proprietor of the bar, but was assured by him that there was no foundation for them.	Репортер поделился с Жожо, владельцем бара, подозрениями консьержки, но тот его заверил, что нет для этого никаких оснований.
He ended his graphic story by saying that the police were actively engaged in making inquiries and expected to make an arrest within twenty-four hours.	Красочный газетный отчет закончен был словами, что полиция усердно ведет расследование и надеется на протяжении суток арестовать убийцу.
Lydia was terrified.	Лидия была в ужасе.
She did not doubt for a moment that Robert was guilty of the crime; she was as sure of that as if she had seen him commit it.	Она ни минуты не сомневалась, что преступление совершил Робер; так была в этом уверена, будто все произошло у нее на глазах.
"How could he?	- Как он мог?
How could he?" she cried.	Как он мог? - воскликнула она.
But she was startled at the sound of her own voice.	И тут же испугалась собственного голоса.
Even though the kitchen was empty she must not let her thoughts find expression.	Пусть даже в кухне никого и нет, нельзя высказывать вслух свои мысли.
Her first, her only feeling was that he must be saved from the terrible danger that faced him.	Надо непременно спасти Робера от грозящей ему опасности, это была ее первая, ее единственная мысль.
Whatever he had done, she loved him; nothing he could do would ever make her love him less.	Что он ни натворил, она его любит; пускай бы он сделал что угодно, она все равно любила бы его не меньше.
When it occurred to her that they might take him from her she could have screamed with anguish.	Она вдруг представила, что его могут у нее отнять, и чуть не закричала от боли.
Even at that moment she was intoxicated by the thought of his soft lips on hers and the feel of his slim body, still a boy's body, in her arms.	Даже в такую минуту ее пьянило воспоминание о его нежных губах, она ощущала его стройное, все еще мальчишеское тело в своих объятиях.
They said the knife-thrust had shown great violence, and they were looking for a big, powerful man.	Было сказано, что нож всадили с огромной силой, и полиция ищет крупного, могучего человека.
Robert was strong and wiry, but he was neither big nor powerful.	Робер крепкий, жилистый, но не крупный и не могучий.
And then there was what the concierge suspected.	А потом, еще эти подозрения консьержки.
The police would hunt in the night-clubs and the caf?s, in Montmartre and the Rue de Lappe, which the homosexuals frequented.	Полиция будет рыскать по ночным клубам и кафе на Монмартре и на улице де Лапп, где постоянно бывают гомосексуалисты.
Robert never went to such places and no one knew better than she how far he was from any abnormal inclination.	Робер никогда не ходил в подобные заведения, и уж она-то лучше всех знала, как он далек от противоестественных наклонностей.
It was true that he went a good deal to Jojo's Bar, but so did many others; he went to get tips from the jockeys and better odds from the bookmakers than he was likely to get at the tote.	Правда, он частенько захаживал в бар Жожо, но туда многие ходили; там он получал нужные ему сведения от жокеев и заключал пари с букмекерами повыгодней, чем в тотализаторе.
It was all above board.	Это было вполне законно.
There was no reason why suspicion should ever fall on him.	Нет никаких причин, чтобы подозрение пало на него.

The trousers had been destroyed, and who would ever think that Madame Berger, with her thrift, had persuaded Robert to buy a second pair?	Улики уничтожены, и кому придет в голову, что мадам Берже, при ее бережливости, уговорила Робера заказать вторую пару таких же брюк?
If the police discovered that Robert knew Jordan (and Jordan knew masses of people) and made an examination of the house (it was unlikely, but it might be that they would make enquiries of everyone with whom the bookmaker was known to have been friendly) they would find nothing.	Если полиция узнает, что Робер был знаком с Джорданом (а Джордан был знаком со множеством народу), и произведет в доме обыск (это маловероятно, но, возможно, станут допрашивать всех, с кем, как известно, букмекер поддерживал приятельские отношения), ничего они не найдут.
Except that little packet of thousand-franc notes.	Кроме той небольшой пачки билетов по тысяче франков.
At the thought of them Lydia was panic-stricken.	При мысли об этих деньгах Лидию охватила паника.
It would be easy to ascertain that they had been in straitened circumstances.	Проще простого узнать, что их семья находится в стесненных обстоятельствах.
Robert and she had always thought that his mother had a little hoard hidden away somewhere in her pavilion, but that doubtless had gone at the time Robert lost his job; if suspicion once fell on him it was inevitable that the police should discover what the trouble had been; and how then could she explain that she had several thousand francs?	Робер и она всегда считали, что где-то во флигеле у матери припрятаны кое-какие деньжата, но когда Робер лишился работы, им наверняка пришел конец; если на него падет подозрение, полиция неизбежно узнает, что его уволили со службы; как же тогда объяснить, что у матери сохранилось несколько тысяч франков?
Lydia did not know how many notes there had been in the packet.	Лидия не знала, сколько билетов в той пачке.
Perhaps eight or ten.	Наверно, восемь или десять.
It was a substantial sum to poor people.	Для бедняков сумма изрядная.
It was a sum that Madame Berger, even though she knew how Robert had got the notes, would never have the courage to part with.	Даже зная, как Робер ее добыл, мадам Берже никогда не отважится с ней расстаться.
She would trust in her own cunning to hide them where no one would think of looking.	Решит, что у нее хватит хитрости запрятать деньги в такое место, куда никому и в голову не придет заглянуть.
Lydia knew it would be useless to talk to her.	Лидия понимала, разговаривать с ней бесполезно.
No argument would move her in such a case.	Никакие доводы на нее не подействуют.
The only thing was to get at them herself and burn them.	Только одно и остается: найти их и сжечь.
She would never have a moment's peace till then.	До тех пор не будет у нее ни минуты покоя.
Then the police might come and no incriminating evidence could be discovered.	А уж когда она это сделает, пускай полиция приходит, никаких улик не найдут.
With frenzied anxiety she set her mind to think where Madame Berger would have been most likely to put them.	В безумной тревоге гадала она, куда бы могла спрятать деньги мадам Берже.

She did not often go into the pavilion, for Madame Berger did the room herself, but she had in her mind's eye a pretty clear picture of it, and in her thought now she examined minutely every piece of furniture and every likely place of concealment.	Во флигеле Лидия бывала редко, мадам Берже сама прибирала у себя, но Лидии отчетливо запомнилось, где там что, и теперь мысленно она старательно обшаривала каждую вещь, каждое местечко, которые могут служить тайником.
She determined to take the first opportunity to make a search.	При первом же удобном случае Лидия решила отправиться туда на поиски.
The opportunity presented itself sooner than she could have foreseen.	Случай представился раньше, чем она могла предвидеть.
That very afternoon, after the meagre lunch which the two women had eaten in silence, Lydia was sitting in the parlour, sewing.	В тот же самый день, после скудного обеда, за которым обе женщины не проронили ни слова, Лидия сидела в гостиной и шила.
She could not read, but she had to do something to calm the frightful disquietude that gnawed at her heartstrings.	Читать она была не в силах, а что-то надо было делать, чтобы успокоить снедающую ее ужасную тревогу.
She heard Madame Berger come into the house and supposed she was going into the kitchen, but the door was opened.	Она услышала, как в дом вошла мадам Берже, и решила, что та, наверно, идет в кухню, но свекровь заглянула в гостиную.
"If Robert comes back tell him I shall be in soon after five."	- Если вернется Робер, скажи ему, что я буду в начале шестого.
To Lydia's profound astonishment, she saw that her mother-in-law was dressed in all her best.	С изумлением Лидия увидела, что свекровь нарядилась во все самое лучшее.
She wore her black dress of flowered silk and a black satin toque and she had a silver fox round her neck.	На ней было черное в цветах шелковое платье, черный атласный ток, а вокруг шеи черно-бурая лиса.
"Are you going out?" Lydia cried.	- Вы идете в гости? - воскликнула Лидия.
"Yes, it's the last day of la g?n?rale.	- Да, сегодня у генеральши последний приемный день.
She would think it very ill-mannered of me if I did not put in an appearance.	Если я не покажусь, она оскорбится.
Both she and the general had a great affection for my poor husband."	И она и генерал были очень расположены к моему бедному мужу.
Lydia understood.	Лидия поняла.
She saw that in view of what might happen Madame Berger was determined that on that day of all others she must behave as she naturally would.	В предвидении того, что может случиться мадам Берже решила, что уж в этот-то день она должна вести себя как ни в чем не бывало.
To omit a social duty might be ascribed to fear that her son was implicated in the murder of the bookmaker.	Пренебречь светскими обязанностями - значило бы выказать страх, что ее сын замешан в убийстве букмекера.
To fulfil it, on the other hand, was proof that the possibility had never entered her head.	А вот исполнить долг приличия - значит доказать, что такая возможность ей и в голову не приходила.
She was a woman of indomitable courage.	Мадам Берже была женщиной неукротимого мужества.

Beside her, Lydia could only feel herself weak and womanish.	Рядом с ней Лидия чувствовала себя слабой, истинно по-женски беспомощной.
As soon as she was gone Lydia bolted the front door so that no one could come in without ringing and crossed the tiny garden.	Как только свекровь ушла, Лидия заперла парадную дверь так, чтоб без звонка никто не мог войти, и поспешила в глубину садика.
She gave it a cursory glance; there was a patch of weedy grass surrounded by a gravel walk, and in the middle of the grass a bed in which chrysanthemums had been planted to flower in the autumn.	Она окинула его беглым взглядом: неухоженный газон, заросший тощей травкой, сбоку вьется песчаная дорожка, а посредине клумба, и на ней высажены хризантемы, что расцветут осенью.
She had a conviction that her mother-in-law was more likely to have hidden the notes in her own apartment than there.	Свекровь, конечно, прятала деньги скорее не здесь, а у себя в жилище.
The pavilion consisted of one largish room with a closet adjoining which Madame Berger had made into her dressing-room.	Весь-то флигель - одна довольно просторная комната да смежный с ней чулан, который мадам Берже превратила в гардеробную.
The larger room was furnished with a highly carved bedroom suite in mahogany, a sofa, an armchair and a rosewood desk.	Обстановку комнаты составляют резной спальный гарнитур красного дерева, диван, кресло и письменный столик.
On the walls were enlarged photographs of herself and her deceased husband, a photograph of his grave, under which hung his medals and his Legion of Honour, and photographs of Robert at various ages.	На стенах увеличенные фотографии хозяйки и ее покойного мужа, фотография его могилы, под ней - его медали и орден Почетного легиона, а еще немало фотографий Робера, начиная с детских лет.
Lydia considered where a woman of that sort would naturally hide something.	Лидия задумалась, где такая женщина, как мадам Берже, станет что-нибудь прятать.
She had doubtless a place that she always used, since for years she had had to keep her money where Robert could not find it.	Несомненно у нее есть какой-то тайничок, ведь ей годами приходилось скрывать деньги от Робера.
She was too cunning to choose such an obvious hiding-place as the bed, a secret drawer in the writing-desk, or the slits in the armchair and the sofa.	Слишком она сообразительна, чтобы пользоваться обычными для таких случаев местами - кроватью, потайным ящичком в письменном столе, углублениями у боковин кресла или у спинки дивана.
There was no fireplace in the room, but a gas stove with an iron pipe.	Камина в комнате нет, но есть газовая плита с железной трубой.
Lydia looked at it.	Лидия глянула в ту сторону.
She saw no possibility of concealing anything there; besides, in winter it was used, and Lydia thought her mother-in-law the sort of woman who, having found a safe place, would stick to it.	Нет, там ничего не спрячешь; к тому же зимой плиту зажигают, а свекровь из тех, кто, раз присмотрев тайничок, его и станет держаться.
She stared about her with perplexity.	Лидия растерянно озиралась.
Because she could think of nothing better to do she unmade the bed and took the pillow out of its slip.	Ничего другого ей не приходило голову, и она раскрыла постель, вынула подушку из наволочки.
She looked at it carefully and felt it over.	Внимательно осмотрела, ощупала.
The mattress was covered with a material so hard that she felt sure Madame Berger could not have cut one of the seams and re-sewn it.	Матрац был покрыт очень плотной материей, мадам Берже уж наверно было бы не под силу распороть и снова зашить один из швов.

If she had used the same hiding-place for a long period it must be one that she could get at conveniently and such that, if she wanted to take money out, she could quickly efface all trace of her action.	Раз она пользуется тайником долгое время, он должен быть легко доступен, чтобы можно было быстро достать деньги и сразу же все привести в порядок.
For form's sake Lydia looked through the chest of drawers and the writing-desk.	Для проформы Лидия пересмотрела ящики комода и письменного стола.
Nothing was locked and everything was carefully arranged.	Ни один ящик не заперт, и все в них аккуратно уложено.
She looked into the wardrobe.	Заглянула в платяной шкаф.
Her mind had been working busily all the time.	И все время мысль лихорадочно работала.
She had heard innumerable stories of how the Russians hid things, money and jewels, so that they might save them from the Bolsheviks.	Лидия наслушалась всяких рассказов про то, как русские прятали свое добро, деньги и драгоценности, чтобы уберечь их от большевиков.
She had heard stories of extreme ingenuity that had been of no avail and of others in which by some miracle discovery had been averted.	Рассказывали, как не помогала и самая невероятная изобретательность и, напротив, как чудом ничего не находили.
She remembered one of a woman who had been searched in the train between Moscow and Leningrad.	Ей вспомнилось, как одну женщину обыскивали в поезде между Ленинградом и Москвой.
She had been stripped to the skin, but she had sewn a diamond necklace in the hem of her fur-coat, and though it had been carefully examined the diamonds were overlooked.	Ее раздели донага, но бриллиантовое ожерелье упрятано было в шов мехового манто, и хотя его старательно осмотрели, бриллиантов не нашли.
Madame Berger had a fur-coat too, an old astrakhan that she had had for years, and this was in the wardrobe.	У мадам Берже тоже было меховое манто, старое каракулевое, купленное давным-давно, оно висело в шкафу.
Lydia took it out and made a thorough search, but she could neither see nor feel anything.	Лидия его достала, старательно осмотрела и прощупала, но тщетно.
There was no sign of recent stitching.	Никаких следов недавнего шва.
She replaced it and one by one took out the three or four dresses that Madame Berger possessed.	Лидия повесила шубу на место и одно за другим вынула три-четыре платья, небогатый гардероб мадам Берже.
There was no possibility that the notes could have been sewn up in any of them.	Нет, ни в одно из них невозможно было зашить пачку банкнот.
Her heart sank.	Сердце у Лидии упало.
She was afraid that her mother-in-law had hidden the notes so well that she would never find them.	Она испугалась, что свекровь слишком хорошо спрятала деньги, ей их не найти.
A new idea occurred to her.	И вдруг ее осенило.
People said that the best way to hide something was in a place so conspicuous that no one would think of looking there.	Говорят, лучший тайник - самое заметное место, где никто не подумает искать.
A work-basket, for instance, like the one Madame Berger had on a little table beside the armchair.	Например, в рабочей корзинке, вроде той, что стоит у мадам Берже на столике подле кресла.

Somewhat despondently, with a look at her watch, for time was passing and she could not afford to stay too long, she turned the things in it over.	Лидия глянула на часы, время шло, нельзя здесь слишком задерживаться; приуныв, она стала рыться в корзинке.
There was a stocking that Madame Berger had been mending, scissors, needles, various odds and ends, and reels of cotton and silk.	Вот чулок, который штопает мадам Берже, ножницы, иголки, всякие обрезки, катушки бумажных и шелковых ниток.
There was a half-finished tippet in black wool that Madame Berger was making to put over her shoulders when she came from the pavilion to the house.	А вот наполовину связанный черный шерстяной шарф, мадам Берже вязала его, чтобы накидывать на плечи, когда идет из флигеля в дом.
Among the reels of black and white cotton Lydia was surprised to find one of yellow thread.	Среди катушек и белых и черных ниток Лидия с удивлением увидела одну с желтыми.
She wondered what her mother-in-law used that for.	Интересно, зачем они свекрови?
Her heart gave a great leap as her eyes fell on the curtains.	А потом она случайно глянула на гардины, и сердце у нее екнуло.
The only light in the room came from the glass door, and one pair hung there; another pair served as a porti?re for the door that led to the dressing-room.	Свет в комнату проникал только через стеклянную дверь, и одна пара гардин висела на этой двери, а другой завешена была дверь в гардеробную.
Madame Berger was very proud of them, they had belonged to her father the colonel and she remembered them from her childhood.	Мадам Берже очень гордилась этими гардинами, они принадлежали ее отцу, полковнику, и она помнила их с детства.
They were very rich and heavy, with a fringed and festooned pelmet, and they were of yellow damask.	Роскошные, тяжелые, с ламбрекеном, отделанным бахромой и фестонами, были они из желтой камчатной ткани.
Lydia went up first to those at the window and turned back the lining.	Лидия сперва подошла к тем, что висели на стеклянной двери, отвернула подпушку.
They had been made for a higher room than that in which they now were, and since Madame Berger had not had the heart to cut them, had been turned up at the bottom.	Они предназначались для более высокой комнаты, но у мадам Берже не хватило мужества их обрезать, и она внизу их подогнула.
Lydia examined the deep hem; it had been sewn by a professional sempstress and the thread was faded.	Лидия тщательно просмотрела шов; строчила профессиональная портниха, и нитка уже выцвела.
Then she looked at the curtains on each side of the door.	Потом она посмотрела на гардины по обе стороны двери в гардеробную.
She gave a deep sigh.	И у нее вырвался глубокий вздох.
At the corner nearest to the front wall, and so in darkness, there was a little piece about four inches long which the clean thread showed to have been recently stitched.	В углу, у стены фасада, а значит, в самом темном, кусочек дюйма в четыре зашит был свежей ниткой, стало быть, недавно.
Lydia got the scissors out of the work-basket and quickly cut; she slipped her hand through the opening and pulled out the notes.	Лидия взяла из корзинки ножницы и быстро подпорола шов; сунула руку в отверстие и вытащила банкноты.
She put them in her dress and then it did not take her more than a few minutes to get a needle and the yellow thread and sew up the seam so that no one could tell it had been touched.	Спрятала деньги за пазуху, и ей потребовалось всего несколько минут, чтобы взять иголку, желтую нитку и все снова зашить.

She looked round the room to see that no trace of her interference remained.	Теперь никто не догадался бы, что в этом месте шов сделан заново.
She went back to the house, upstairs into the bathroom, and tore the notes into little pieces; she threw them into the pan of the closet and pulled the plug.	Она осмотрела комнату - не осталось ли здесь следов ее пребывания.
Then she went downstairs again, drew back the bolt on the front door, and sat down once more to her sewing.	Вернулась в дом, поднялась в ванную, разорвала деньги на мелкие кусочки, кинула в унитаз и спустила воду.
Her heart was beating so madly that she could hardly endure it; but she was infinitely relieved.	Потом сошла вниз, отодвинула засов на парадной двери и снова села за шитье... Сердце у нее готово было выскочить из груди, но насколько же легче стало на душе.
Now the police could come and they would find nothing.	Пускай теперь приходит полиция, ничего они не найдут.
Presently Madame Berger returned.	Вскоре вернулась мадам Берже.
She came into the drawing-room and sank down on a sofa.	Вошла в гостиную и опустилась на диван.
The effort she had made had taken it out of her and she was all in.	Усилие, которое она над собой сделала, измотало ее, и она совсем выдохлась.
Her face sagged and she looked an old woman.	Она осунулась и сейчас казалась старухой.
Lydia gave her a glance, but said nothing.	Лидия глянула на нее, но ничего не сказала.
In a few minutes, with a sigh of weariness, she raised herself to her feet and went to her room.	Через несколько минут мадам Берже с усталым вздохом поднялась и пошла к себе.
When she came back she had taken off her smart clothes and wore felt slippers and a shabby black dress.	Она сняла свой элегантный наряд и вернулась в войлочных шлепанцах и поношенном черном платье.
Notwithstanding the marcelled hair, the paint on her lips and the rouge on her face, she looked like an old charwoman.	Несмотря на завитые волосы, помаду и румяна, она была сейчас похожа на старую поденщицу.
"I'll see about preparing dinner," she said.	- Я займусь обедом, - сказала она.
"Shall I come and help you?" asked Lydia.	- Помочь вам? - спросила Лидия.
"No, I prefer to be alone."	- Нет, я предпочитаю побыть одна.
Lydia went on working.	Лидия продолжала шить.
The silence in the little house was sinister.	В домике стояла зловещая тишина.
It was so intense that the sound after a while of Robert inserting his latch-key in the lock had all the effect of a frightening noise.	Такая она была напряженная, что, когда недолго спустя Робер стал открывать замок своим ключом, звук этот показался Лидии грозным шумом.
Lydia clenched her hands to prevent herself from crying out.	Она стиснула руки, чтобы не расплакаться.
He gave his little whistle as he entered the house, and Lydia, gathering herself together, went out into the passage.	Войдя в дом, Робер, по обыкновению, негромко свистнул, и Лидия, овладев собой, вышла в коридор.

He had two or three papers in his hand.	В руках у него было несколько газет.
"I've brought you the evening papers," he cried gaily.	- Я принес тебе вечерние газеты, - весело крикнул он.
"They're full of the murder."	- Они полны этим убийством.
He went into the kitchen where he knew his mother would be and threw the papers on the table.	Он прошел в кухню, где, он знал, найдет мать, и кинул газеты на стол.
Lydia followed him in.	Лидия прошла за ним.
Without a word Madame Berger took one of them and began to read it.	Без единого слова Берже взяла одну газету и стала читать.
There were big headlines.	Заголовки набраны крупно.
It was front-page news.	Этой новости отвели первые полосы.
"I've been to Jojo's Bar.	- Я заходил в бар Жожо.
They can talk of nothing else.	Там только и разговору, что об этом убийстве.
Jordan was one of their regular clients and everybody knew him.	Джордан был постоянным клиентом бара, его там все знают.
I talked to him myself on the night he was murdered.	Я и сам с ним разговаривал в вечер убийства.
He'd not done so badly on the day's racing and he was standing everybody drinks."	У него был неплохой день на скачках, и он всем ставил выпивку.
His conversation was so easy and natural, you would have thought he had not a care in the world.	Робер болтал так непринужденно, естественно, будто ничто на свете его не тревожило.
His eyes glittered and there was a slight flush on the cheeks that were usually rather pasty.	Глаза его блестели, а всегда довольно бледные щеки слегка разрумянились.
He was excited, but showed no sign of nervousness.	Он был возбужден, но не выказывал ни малейшего волнения.
Trying to make her tone as unconcerned as his, Lydia asked him:	Стараясь, чтобы и ее голос звучал так же беззаботно, как его, Лидия спросила:
"Have they any idea who the murderer was?"	- Они уже кого-то подозревают в убийстве?
"They suspect it was a sailor.	- Думают, это матрос.
The concierge says she saw Jordan come in with one about a week ago.	Консьержка сказала, что она неделю назад видела, как Джордан возвратился домой с каким-то матросом.
But of course it may just as well have been someone disguised as a sailor.	Но, конечно, кто-то мог просто вырядиться матросом.
They're rounding up the frequenters of the notorious bars in Montmartre.	Полиция устраивает облавы на всех посетителей сомнительных баров на Монмартре.
From the condition of the skin round the wound it appears that the blow was struck with great force.	Судя по виду кожи вокруг раны, ударили, похоже, с огромной силой.
They're looking for a husky, big man of powerful physique.	Ищут рослого человека могучего сложения.
Of course there are one or two boxers who have a funny reputation."	Известны, конечно, два-три боксера, о которых идет дурная слава.

Madame Berger put down the paper without remark.	Мадам Берже, ни слова не сказав, отложила газету.
"Dinner will be ready in a few minutes," she said.	- Обед будет готов через несколько минут, -сказала она.
"Is the cloth laid, Lydia?"	- Лидия, ты скатерть постелила?
"I'll go and lay it."	- Пойду постелю.
When Robert was there they took the two principal meals of the day in the dining-room, even though it gave more work.	В дни, когда Робер бывал дома, обедали и ужинали в столовой, хотя это и хлопотней.
But Madame Berger said:	Но мадам Берже сказала:
"We can't live like savages.	- Нельзя жить как дикари.
Robert has been well brought up and he's accustomed to having things done properly."	Робер получил хорошее воспитание и привык, чтобы все делалось, как положено.
Robert went upstairs to change his coat and put on his slippers.	Робер пошел наверх переменить пиджак и надеть шлепанцы.
Madame Berger could not bear him to sit about the house in his best clothes.	Мадам Берже не позволяла ему носить дома выходной костюм.
Lydia set about laying the table.	Лидия стала накрывать на стол.
Suddenly a thought occurred to her, and it was such a violent shock that she staggered and to support herself had to put her hand on the back of a chair.	И вдруг содрогнулась от ужаса, пораженная нежданной мыслью, и ухватилась за спинку стула, чтобы не упасть.
It was two nights before that Teddie Jordan had been murdered, and it was two nights before that Robert had awakened her, made her cook supper for him, and then hurried her to bed.	Ведь две ночи назад, как раз когда был убит Тедди Джордан, Робер разбудил ее среди ночи, попросил накормить его ужином и поспешил лечь с ней в постель.
He had come to her arms straight from committing the horrible crime; and his passion, his insatiable desire, the frenzy of his lust had their source in the blood of a human being.	Он кинулся к ней в объятия сразу после того, как совершил это чудовищное преступление; и источником его страсти, его ненасытного желания, его безумных ласк была пролитая им кровь.
"And if I conceived that night?"	"А если я той ночью зачала?"
Robert clattered downstairs in his slippers.	Вниз по лестнице прошлепал Робер.
"I'm ready, mummy," he cried.	- Я готов, ма, - крикнул он.
"I'm coming."	- Иду.
He entered the dining-room and sat down in his usual place.	Он вошел в столовую и сел на свое обычное место.
He took his napkin out of the ring and stretched over to take a piece of bread from the platter on which Lydia had put it.	Вынул салфетку из кольца, разложил и взял ломоть хлеба с тарелки, на которую Лидия его положила.
"Is the old woman giving us a decent dinner tonight?	- Ну как, наша старушка сегодня хорошо нас покормит?
I've got a beautiful appetite.	Я нагулял отличный аппетит.
I had nothing but a sandwich at Jojo's for lunch."	У Жожо я в обед только и съел, что сандвич.

Madame Berger brought in the bowl of soup and taking her seat at the head of the table ladled out a couple of spoonfuls for the three of them.	Мадам Берже внесла супницу, села во главе стола и разлила всем троим бульон.
Robert was in high spirits.	Робер был превосходно настроен.
He talked gaily.	Он весело болтал.
But the two women hardly answered.	Но женщины едва отвечали.
They finished the soup.	С первым покончили.
"What's coming next?" he asked.	- Что дальше? - спросил Робер.
"Cottage pie."	- Мясная запеканка с картофелем.
"Not one of my favourite dishes."	- Не самое мое любимое блюдо.
"Be thankful you have anything to eat at all," his mother answered sharply.	- Скажи спасибо, что у тебя есть хоть какая-то еда, - резко отозвалась мать.
He shrugged his shoulders and gave Lydia a gay wink.	Робер пожал плечами и весело подмигнул Лидии.
Madame Berger went into the kitchen to fetch the cottage pie.	Мадам Берже пошла в кухню за запеканкой.
"The old woman doesn't seem in a very good humour to-night.	- Похоже, наша старушка не в настроении.
What's she been doing with herself?"	Чем она сегодня занималась?
"It was the g?n?rale's last day of the season.	- Сегодня у генеральши последний приемный день сезона.
She went there."	Она туда ходила.
"The old bore! That's enough to put anyone out of temper."	- Эта старая зануда кого хочешь выведет из себя.
Madame Berger brought in the dish and served it.	Мадам Берже внесла запеканку и разложила по тарелкам.
Robert helped himself to some wine and water.	Робер выпил вина с водой.
He went on talking of one thing and another, in his usual ironical and rather amusing way, but at last he could ignore no longer the taciturnity of his companions.	Как всегда иронично и довольно забавно он продолжал болтать о том о сем, но в конце концов вынужден был заметить, как неразговорчивы женщины.
"But what is the matter with you both to-night?" he interrupted himself angrily.	- Да что с вами нынче? - сердито прервал он себя.
"You sit there as glum as two mutes at a funeral."	- Сидите надутые, будто двое немых на похоронах.
His mother, forcing herself to eat, had been sitting with her eyes glued to her plate, but now she raised them and, silently, looked him full in the face.	Мать все время ела через силу, уставясь в тарелку, но теперь подняла глаза и молча, в упор посмотрела на сына.
"Well, what is it?" he cried flippantly.	- Ну, что еще? - дерзко воскликнул он.
She did not answer, but continued to stare at him.	Она не ответила, но все смотрела на него.
Lydia gave her a glance.	Лидия глянула на свекровь.

In those dark eyes, as full of expression as Robert's, she read reproach, fear, anger, but also an unhappiness so poignant that it was intolerable.	В ее темных, выразительных, как у Робера, глазах она прочла упрек, страх, гнев, но и горе, безмерное горе, видеть это было нестерпимо.
Robert could not withstand the intensity of that anguished gaze and dropped his eyes.	Робер не выдержал силы этого страдальческого взгляда и опустил глаза.
They finished the meal in silence.	Обед закончили в молчании.
Robert lit a cigarette and gave one to Lydia.	Робер закурил и дал сигарету Лидии.
She went into the kitchen to fetch the coffee.	Она пошла в кухню и принесла кофе.
They drank it in silence.	Выпили его в молчании.
There was a ring at the door.	В дверь позвонили.
Madame Berger gave a little cry.	Мадам Берже вскрикнула.
They all sat still as though they were paralysed.	Все трое не шевельнулись, словно парализованные.
The ring was repeated.	Еще звонок.
"Who is that?" whispered Madame Berger.	- Кто это? - прошептала мадам Берже.
"I'll go and see," said Robert.	- Пойду посмотрю, - сказал Робер.
Then, with a hard look on his face: "Pull yourself together, mother.	Потом прибавил, посуровев: - Возьми себя в руки, мать.
There's nothing to get upset about."	Не из-за чего тебе расстраиваться.
He went to the front door.	Он пошел к парадной двери.
They heard strange voices, but he had closed the parlour door after him and they could not distinguish what was said.	Послышались незнакомые голоса, но Робер закрыл за собой дверь гостиной, и нельзя было разобрать, о чем там разговор.
In a minute or two he came back.	Через минуту-другую он вернулся.
Two men followed him into the room.	За ним следовали двое мужчин.
"Will you both go into the kitchen," he said.	- Вы обе пройдите, пожалуйста, в кухню, - сказал Робер.
"These gentlemen wish to talk to me."	- Эти господа хотят со мной побеседовать.
"What do they want?"	- Что им нужно?
"That is precisely what they are going to tell me," Robert answered coolly.	- Как раз это они и собираются мне сказать, -спокойно ответил Робер.
The two women got up and went out.	Женщины встали и вышли.
Lydia stole a glance at him.	Лидия украдкой глянула на мужа.
He seemed perfectly self-possessed.	Казалось, он ничуть не волнуется.
It was impossible not to guess that the two strangers were detectives.	Нельзя было не догадаться, что эти незваные гости - сыщики.
Madame Berger left the kitchen door open, hoping she would be able to hear what was being said, but across the passage, through a closed door, the words spoken were inaudible.	Мадам Берже оставила дверь кухни открытой, надеялась услышать какой пойдет разговор, но через коридор и из-за закрытой двери слов было не разобрать.

The conversation went on for the best part of an hour, then the door was opened.	Чуть не час длилась беседа, потом дверь отворили.
"Lydia, go and fetch me my coat and my shoes," cried Robert.	- Лидия, поди принеси мне пиджак и ботинки, -крикнул Робер.
"These gentlemen want me to accompany them."	- Эти господа хотят, чтоб я пошел с ними.
He spoke in his light, gay voice, as though his assurance were unperturbed, but Lydia's heart sank.	Он сказал это беспечно, весело, словно по-прежнему был в себе уверен, но у Лидии упало сердце.
She went upstairs to do his bidding.	Она пошла наверх за его вещами.
Madame Berger said never a word.	Мадам Берже не произнесла ни слова.
Robert changed his coat and put on his shoes.	Робер переменил пиджак, переобулся.
"I shall be back in an hour or two," he said.	- Я вернусь через час-другой, - сказал он.
"But don't wait up for me."	- Но вы ложитесь, не ждите меня.
"Where are you going?" asked his mother.	- Куда ты? - спросила мать.
"They want me to go to the Commissariat.	- Они хотят, чтоб я прошел в комиссариат.
The Commissaire de Police thinks I may be able to throw some light on the murder of poor Teddie Jordan."	Полицейский комиссар думает, я могу пролить кое-какой свет на убийство бедняги Тедди Джордана.
"What has it got to do with you?"	- Какое это имеет отношение к тебе?
"Only that, like many others, I knew him."	- Просто я, как и многие другие, его знал.
Robert left the house with the two detectives.	Робер ушел с двумя сыщиками.
"You'd better clear the table and help me to wash up," said Madame Berger.	- Собери-ка со стола и помоги мне вымыть посуду, - сказала мадам Берже.
They washed up and put everything in its place.	Они все вымыли и убрали.
Then they sat on each side of the kitchen table to wait.	Потом сели по обе стороны кухонного стола и принялись ждать.
They did not speak.	Не разговаривали.
They avoided one another's eyes.	Избегали смотреть друг другу в глаза.
They sat for an interminable time.	Бесконечно долго они так сидели.
The only sound that broke the ominous silence was the striking of the cuckoo clock in the passage.	Зловещую тишину нарушал лишь бой часов-кукушки в коридоре.
When it struck three Madame Berger got up.	Когда пробило три, мадам Берже поднялась.
"He won't come back to-night.	- Сегодня он не вернется.
We'd better go to bed."	Давай ляжем.
"I couldn't sleep.	- Я не усну.
I'd rather wait here."	Лучше посижу здесь.
"What is the good of that?	- Что толку?
It's only wasting the electric light.	Только зря жечь электричество.

You've got something to make you sleep, haven't you?	У тебя ведь найдется какое-нибудь снотворное?
Take a couple of tablets."	Возьми парочку таблеток.
With a sigh Lydia rose to her feet.	Лидия со вздохом поднялась.
Madame Berger gave her a frowning glance and burst out angrily:	Мадам Берже хмуро на нее посмотрела и сердито выпалила:
"Don't look as if the world was coming to an end.	- Нечего вешать нос, будто настал конец света.
You've got no reason to pull a face like that.	Нет у тебя причин киснуть.
Robert's done nothing that can get him into trouble.	Ничего такого Робер не сделал, ему ничто не грозит.
I don't know what you suspect."	Уж и не знаю, что ты подозреваешь.
Lydia did not answer, but she gave her a look so charged with pain that Madame Berger dropped her eyes.	Лидия не ответила, но во взгляде, которым она посмотрела на мадам Берже, такая была боль, что та опустила глаза.
"Go to bed! Go to bed!" she cried angrily.	- Иди ложись, иди ложись! - сердито крикнула она.
Lydia left her and went upstairs.	Лидия вышла, поднялась в спальню.
She lay awake all night waiting for Robert, but he did not come.	Всю ночь не смыкала она глаз, ждала Робера, но он не вернулся.
When in the morning she came down, Madame Berger had already been out to get the papers.	Когда утром она сошла вниз, оказалось, мадам Берже уже выходила купить газеты.
The Jordan murder was still front-page news, but there was no mention of an arrest; the Commissaire was continuing his investigations.	Убийство Джордана все еще занимало первые полосы, но сообщений об аресте там не было; полицейский комиссар продолжал расследование.
As soon as she had drunk her coffee Madame Berger went out.	Едва выпив кофе, мадам Берже ушла из дому.
It was eleven before she came back.	И вернулась уже только в одиннадцать.
Lydia's heart sank when she saw her drawn face.	При виде мрачного лица свекрови у Лидии упало сердце.
"Well?"	- Ну что?
"They won't tell me anything.	- Ничего не хотят говорить.
I got hold of the lawyer and he's gone to the Commissariat."	Я связалась с адвокатом, и он пошел в полицию.
They were finishing a miserable luncheon when there was a ring at the front door.	Они заканчивали свой жалкий обед, и тут в дверь позвонили.
Lydia opened it and found Colonel Legrand and a man she had not seen before.	Лидия открыла, на пороге стоял полковник Легран и с ним человек, которого она видела впервые.
Behind them were two other men, whom she at once recognized as the police officers who had come the night before, and a grim-faced woman.	За ними оказались еще двое мужчин - она сразу узнала в них тех полицейских, что приходили накануне вечером, - и женщина с суровым лицом.

Colonel Legrand asked for Madame Berger.	Полковник Легран спросил, нельзя ли видеть мадам Берже.
Her anxiety had brought her to the kitchen door, and seeing her, the man who was with him pushed past Lydia.	Она в тревоге уже подошла к дверям кухни, и, увидев ее, человек, что пришел с полковником, протиснулся мимо Лидии.
"Are you Madame L?ontine Berger?"	- Это вы мадам Леонтин Берже?
"I am."	- Я.
"I am Monsieur Lukas, Commissaire de Police.	- Я Лукас, полицейский комиссар.
I have an order to search this house."	У меня ордер на обыск вашего дома.
He produced a document.	- Он протянул бумажку.
"Colonel Legrand has been designated by your son, Robert Berger, to attend the search on his behalf."	- Ваш сын, Робер Берже, уполномочил полковника Леграна представлять его интересы во время обыска.
"Why do you want to search my house?"	- Почему вам понадобился обыск в моем доме?
"I trust that you will not attempt to prevent me from fulfilling my duty."	- Надеюсь, вы не станете препятствовать мне исполнить мой долг?
She gave the Commissaire an angry, scornful look.	Она бросила на комиссара гневный, презрительный взгляд.
"If you have an order I have no power to prevent you."	- Раз у вас есть ордер, я не вправе вам препятствовать.
Accompanied by the Colonel and the two detectives the Commissaire went upstairs, while the woman who had come with them remained in the kitchen with Madame Berger and Lydia.	Комиссар в сопровождении полковника и обоих сыщиков поднялся по лестнице, а их спутница осталась в кухне с мадам Берже и Лидией.
There were two rooms on the upper floor, a fairly large one which Robert and his wife used, and a smaller one in which he had slept as a bachelor.	Наверху были две комнаты, одна, довольно большая, служила спальней Роберу с женой, другая поменьше, там он спал холостяком.
There was besides only a bathroom with a geyser.	Еще там была ванная с газовой колонкой.
They spent nearly two hours there and when they came down the Commissaire had in his hand Lydia's vanity-case.	Незваные гости провели там чуть не два часа, и когда комиссар сошел вниз, он держал в руках сумочку Лидии.
"Where did you get this?" he asked.	- Откуда она у вас? - спросил он.
"My husband gave it me."	- Муж подарил.
"Where did he get it?"	- Откуда она у него?
"He bought it off a woman who was down and out."	- Он купил у женщины, которая осталась без денег.
The Commissaire gave her a searching look.	Комиссар испытующе на нее посмотрел.
His eyes fell on the wrist-watch she was wearing and he pointed to it.	Заметил часы на руке, показал на них и спросил:
"Did your husband also give you that?"	- Это тоже подарок мужа?
"Yes."	- Да.
He made no further observation.	Больше он ничего не сказал.

He put the vanity-case down and rejoined his companions who had gone into the double room which was part dining-room and part parlour.	Положил сумочку и присоединился к остальным, прошедшим в сдвоенную комнату, часть которой служила столовой, а часть - гостиной.
But in a minute or two Lydia heard the front door slam and looking out of the window saw one of the police officers go to the gate and drive off in the car that was standing at the kerb.	Но через минуту-другую хлопнула входная дверь. Лидия выглянула из окна и увидела, что один из полицейских направился к воротам, сел в стоящий у обочины автомобиль и уехал.
She looked at the pretty vanity-case with sudden misgiving.	С внезапным дурным предчувствием она посмотрела на красивую сумочку.
Presently, so that a search might be made of the kitchen, Lydia and Madame Berger were invited to go into the parlour.	Вскоре, чтобы произвести обыск в кухне, Лидию и мадам Берже пригласили перейти в гостиную.
Everything there was in disorder.	Там все было вверх дном.
It was plain that the search had been thorough.	Обыск явно был тщательным.
The curtains had been taken down and they lay on the floor.	Снятые гардины валялись на полу.
Madame Berger winced when her eyes fell on them, and she opened her mouth to speak, but by an effort of will kept silence.	Взгляд мадам Берже упал на них, она вздрогнула, хотела было что-то сказать, однако заставила себя промолчать.
But when, after some time in the kitchen, the men crossed the tiny patch of garden to the pavilion, she could not prevent herself from going to the window and looking at them.	Но когда немного погодя, выйдя из кухни, мужчины прошли через садик к флигелю, она не удержалась, подошла к окну, посмотрела им вслед.
Lydia saw that she was trembling and was afraid the woman who was with them would see it too.	Лидия заметила, что она дрожит, и испугалась, вдруг оставшаяся с ними женщина тоже это заметит.
But she was idly looking at a motor paper.	Но та лениво листала газету автолюбителя.
Lydia went up to the window and took her mother-in-law's hand.	Лидия подошла к окну, взяла свекровь за руку.
She dared not even whisper that there was no danger.	Но не решилась шепнуть, что опасности нет.
When Madame Berger saw the yellow brocade curtains being taken down she clutched Lydia's hand violently, and all Lydia could do was by an answering pressure to attempt to show her that she need not fear.	Когда мадам Берже увидела, как во флигеле содрали с окна желтые камчатные гардины, она судорожно стиснула руку Лидии. И Лидия только могла попытаться ответным пожатием показать, что бояться нечего.
The men remained in the room nearly as long as they had remained upstairs.	Мужчины пробыли во флигеле почти так же долго, как наверху.
While they were there the officer who had gone away returned.	Тем временем вернулся полицейский, который уезжал.
After a little he went out again and fetched two shovels from the waiting car.	Скоро он опять прошел к автомобилю и достал оттуда две лопаты.
The two underlings, with Colonel Legrand watching, proceeded to dig up the flower bed.	Двое младших чинов, под присмотром полковника Леграна, стали вскапывать цветочную клумбу.
The Commissaire came into the sitting-room.	Комиссар вошел в гостиную.

"Have you any objection to letting this lady search you?" he asked.	- Вы не возражаете, если эта женщина вас обыщет?
"None."	- Не возражаю.
"None."	- Не возражаю.
He turned to Lydia.	Он повернулся к Лидии.
"Then perhaps Madame would go to her room with this person."	- Тогда, может быть, мадам пройдет с ней в свою комнату.
When Lydia went upstairs she saw why they had been so long.	Наверху Лидия поняла, почему они оставались здесь так долго.
It looked as though the room had been ransacked by burglars.	Казалось, в комнате рылись грабители.
On the bed were Robert's clothes and she guessed that they had been subjected to very careful scrutiny.	На кровати валялась одежда Робера, и Лидия догадалась, что каждую вещь подвергли весьма тщательному осмотру.
The ordeal over, the Commissaire asked Lydia questions about her husband's wardrobe.	Наконец тяжкое испытание окончено, комиссар принялся задавать Лидии вопросы, касающиеся гардероба мужа.
They were not difficult to answer, for it was not extensive: two pairs of tennis trousers, two suits besides the one he had on, a dinner-jacket and plus-fours; and she had no reason not to reply truthfully.	Отвечать было не трудно, весь-то гардероб Робера - две пары теннисных брюк, два костюма, кроме того, что на нем, смокинг да брюки гольф, и не было причины говорить неправду.
It was past seven o'clock when the search was at last concluded.	Когда обыск наконец завершился, шел уже восьмой час.
But the Commissaire had not yet done.	Но у комиссара оказалось и еще дело.
He took up Lydia's vanity-case which she had brought in from the kitchen and which was lying on a table.	Он взял со стола сумочку Лидии, которую она принесла из кухни.
"I am going to take this away with me and also your watch, Madame, if you will kindly give it me."	- Я беру ее с собой и ваши часы тоже, будьте добры, снимите их, мадам.
"Why?"	- Почему?
"I have reason to suspect that they are stolen goods."	- У меня есть основания полагать, что они краденые.
Lydia stared at him in dismay.	Лидия растерянно на него уставилась.
But Colonel Legrand stepped forward.	Но тут вмешался полковник Легран:
"You have no right to take them.	- Вы не имеете права их забирать.
Your warrant to search the house does not permit you to remove a single thing from it."	Ваш ордер на обыск в доме не дает вам разрешения уносить отсюда ни единой вещи.
The Commissaire smiled blandly.	Комиссар любезно улыбнулся.
"You are quite right, Monsieur, but my colleague has, on my instructions, secured the necessary authority."	- Совершенно верно, мосье, но я распорядился, и мой коллега привез соответствующее разрешение.

He made a slight gesture, whereupon the man who had gone away in the car-on an errand which was now patent-produced from his pocket a document which he handed to him.	Комиссар протянул руку полицейскому, который уезжал в автомобиле, - теперь стало ясно, по какому делу, - и тот достал из кармана бумагу и подал комиссару.
The Commissaire passed it on to Colonel Legrand.	А комиссар передал ее полковнику Леграну.
He read it and turned to Lydia.	Полковник прочел ее и повернулся к Лидии.
"You must do as Monsieur le Commissaire desires."	- Придется вам выполнить требование комиссара.
She took the watch off her wrist.	Лидия сняла с руки часы.
The Commissaire put it with the vanity-case in his pocket.	Комиссар сунул их вместе с сумочкой к себе в карман.
"If my suspicions prove to be unfounded the objects will of course be returned to you."	- Если мои подозрения окажутся безосновательными, вам, конечно, все вернут.
When at last they all left and Lydia had bolted the door behind them, Madame Berger hurried across the garden.	Наконец все ушли, Лидия заперла за ними дверь на засов, и мадам Берже поспешила во флигель.
Lydia followed her.	Лидия пошла за ней.
Madame Berger gave a cry of consternation when she saw the condition in which the room was.	Увидев, что творится в комнате, мадам Берже вскрикнула:
"The brutes!"	- Скоты!
She rushed to the curtains.	Она кинулась к гардинам.
They were lying on the floor.	Они лежали на полу.
She gave a piercing scream when she saw that the seams had been ripped up.	Она увидела, что швы распороты, и у нее вырвался пронзительный вопль.
She flopped on to the ground and turned on Lydia a face contorted with horror.	Она обратила к Лидии перекошенное от страха лицо.
"Don't be afraid," said Lydia.	- Не бойтесь, - сказала Лидия.
"They didn't find the notes.	- Деньги они не нашли.
I found them and destroyed them.	Я нашла их раньше и уничтожила.
I knew you'd never have the courage."	Я знала, вы на это не решитесь.
She gave her hand to Madame Berger and helped her to her feet.	Она протянула свекрови руку и помогла подняться.
Madame Berger stared at her.	Берже смотрела на Лидию во все глаза.
They had never spoken of the subject that for forty-eight hours had obsessed their tortured thoughts.	Они ни разу не заговаривали друг с другом о том, о чем каждая неотступно и мучительно думала эти двое суток.
But now the time for silence was passed.	Но теперь пришел конец.
Madame Berger seized Lydia's arm with a cruel grip and in a harsh, intense voice said:	Мадам Берже сильно, до боли стиснула руку Лидии и резко, напористо произнесла:
"I swear to you by all the love I bear him that Robert didn't murder the Englishman."	- Клянусь тебе всей силой моей любви к Роберу, не убивал он англичанина.

"Why do you say that when you know as certainly as I do that he did?"	- Зачем так говорить, ведь вы, как и я, уверены, что он убил?
"Are you going to turn against him?"	- Ты пойдешь против него?
"Does it look like it?	- С чего вы взяли?
Why do you suppose I destroyed those notes?	Зачем, по-вашему, я уничтожила деньги?
You must have been mad to think they wouldn't find them.	Вы, видно, совсем потеряли голову, вообразили, что полиция их не найдет.
Could you think a trained detective would miss such an obvious hiding-place?"	Да разве опытный сыщик упустит такое подходящее для тайничка место?
Madame Berger released her hold of Lydia's arm.	Пальцы мадам Берже, впившиеся в руку Лидии, разжались.
Her expression changed and a sob burst from her throat.	Выражение лица ее изменилось, она громко всхлипнула.
Suddenly she stretched out her arms, took Lydia in them, and pressed her to her breast.	Потом вдруг обняла Лидию, прижала к груди.
"Oh, my poor child, what trouble, what unhappiness I've brought upon you."	- Бедное мое дитя, какую беду, какое несчастье я навлекла на тебя.
It was the first time Lydia had ever seen Madame Berger betray emotion.	Впервые мадам Берже дала волю чувствам при Лидии.
It was the first time she had ever known her show an uncalculated, disinterested affection.	Впервые обнаружила, что способна любить нерасчетливо, бескорыстно.
Hard, painful sobs rent her breast and she clung desperately to Lydia.	Тяжкие, мучительные рыдания сотрясали ее, она отчаянно припала к Лидии.
Lydia was deeply moved.	Лидия была глубоко тронута.
It was horrible to see that self-controlled woman, with her pride and her iron will, break down.	Страшно было видеть, как эта сдержанная, гордая женщина с железной волей потеряла самообладание.
"I ought never to have let him marry you," she wailed.	- Ни за что нельзя было позволить ему жениться на тебе, - рыдая, говорила она.
"It was a crime.	- Это было преступно.
It was unfair to you.	Нечестно по отношению к тебе.
It seemed his only chance.	Но мне казалось, только это может его спасти.
Never, never, never should I have allowed it."	Ни за что, ни за что, ни за что не должна была я это допустить.
"But I loved him."	- Но я его любила.
"I know.	- Знаю.
But will you ever forgive him?	Но простишь ли ты его когда-нибудь?
Will you ever forgive me?	Простишь ли меня?
I'm his mother, it doesn't matter to me, but you're different; how can your love survive this?"	Я его мать, я люблю его несмотря ни на что, а твоя любовь разве может выдержать такое?

Lydia snatched herself away and seized Madame Berger by the shoulders.	Лидия вырвалась из объятий свекрови, схватила ее за плечи.
She almost shook her.	Встряхнула.
"Listen to me.	- Послушайте меня.
I don't love for a month or a year.	Я полюбила не на месяц и не на год.
I love for always.	Я полюбила навсегда.
He's the only man I've loved.	Его единственного я полюбила.
He's the only man I shall ever love.	И никого другого уже не полюблю.
Whatever he's done, whatever the future has in store, I love him.	Что бы он ни сделал, что бы ни ждало нас в будущем, я его люблю.
Nothing can make me love him less.	Ничто не заставит меня любить его меньше.
I adore him."	Я его обожаю.
Next day the evening papers announced that Robert Berger had been arrested for the murder of Teddie Jordan.	Назавтра вечерние газеты сообщили, что за убийство Тедди Джордана арестован Робер Берже.
A few weeks later Lydia knew that she was with child and she realized with horror that she had received the fertilizing seed on the very night of the brutal murder.	Несколько недель спустя Лидия узнала, что ждет ребенка, и с ужасом поняла, что зачала в ту самую ночь, ночь зверского убийства. * * *
Silence fell between Lydia and Charley.	За столиком, где сидели Лидия и Чарли, воцарилось молчание.
They had long since finished their dinner and the other diners had gone.	Они давно уже отужинали, все остальные посетители ушли.
Charley, listening without a word, absorbed as he had never been in his life, to Lydia's story, had, all the same, been conscious that the restaurant was empty and that the waitresses were anxious for them to go, and once or twice he had been on the point of suggesting to Lydia that they should move.	Чарли, который слушал Лидию без единого слова, поглощенный ее рассказом как никогда и ничем в жизни, все-таки сознавал, что ресторан опустел, а официанты жаждут от них избавиться, и раза два чуть не сказал Лидии, что им пора уходить.
But it was difficult, for she spoke as if in a trance, and though often her eyes met his he had an uncanny sensation that she did not see him.	Но нелегко это было, она говорила, словно в трансе, и хотя их взгляды временами встречались, у него было жутковатое ощущение, что она его не видит.
But then a party of Americans came in, six of them, three men and three girls, and asked if it was too late to have dinner.	А потом вошла компания американцев, трое мужчин и три девицы, и спросили, не слишком ли поздно, накормят ли их.
The patronne, foreseeing a lucrative order, since they were all very lively, assured them that her husband was the cook and if they didn't mind waiting, would cook them whatever they wished.	Предвидя выгодный заказ, так как компания была очень веселая, patronne заверила американцев, что повар здесь ее супруг, и если они не прочь обождать, он состряпает все, что они пожелают.
They ordered champagne cocktails.	Они заказали коктейли с шампанским.
They were out to enjoy themselves and their gaiety filled the little restaurant with laughter.	Они заявились сюда, чтобы приятно провести время, и ресторанчик наполнился их беззаботным смехом.

But Lydia's tragic story seemed to encompass the table at which she and Charley sat with a mysterious and sinister atmosphere which the high spirits of that happy crowd could not penetrate; and they sat in their corner, alone, as though they were surrounded by an invisible wall.	Но трагический рассказ Лидии, казалось, окружил столик, за которым она сидела с Чарли, таинственной и зловещей дымкой, и приподнятое настроение веселой компании не проникало сквозь нее; Лидия и Чарли сидели в уголке одни, словно огражденные невидимой стеной.
"And do you love him still?" asked Charley at last.	- И вы все еще его любите? - спросил наконец Чарли.
"With all my heart."	- Всем сердцем.
She spoke with such a passionate sincerity that it was impossible not to believe her.	С такой страстной искренностью она ответила, что не поверить он не мог.
It was strange, and Charley could not prevent the slight shiver of dismay that passed through him.	Удивительно это было, Чарли даже растерянно поежился.
She did not seem to belong to quite the same human species as he did.	Казалось, Лидия - существо совсем иной человеческой породы.
That violence of feeling was rather terrifying, and it made him a little uncomfortable to be with her.	Это неистовство чувств пугало Чарли, и неуютно ему стало с нею.
He might have felt like that if he had been talking quite casually to someone for an hour or two and then suddenly discovered it was a ghost.	Ощущение возникло такое, словно он проболтал с кем-то час-другой и вдруг понял, что разговаривает с привидением.
But there was one thing that troubled him.	Но одно не давало Чарли покоя.
It had been on his mind for the last twenty-four hours, but not wishing her to think him censorious, he had not spoken of it.	Мысль эта не шла у него из головы последние двадцать четыре часа, однако ему не хотелось, чтобы Лидия сочла его блюстителем нравов, и до сих пор он молчал.
"In that case I can't help wondering how you can bear to be in a place like the S?rail.	- Не могу взять в толк, как же при этом вы можете быть в таком месте, как S?rail.
Couldn't you have found some other means of earning your living?"	Разве нельзя было найти какой-то иной способ зарабатывать на жизнь?
"I tried to.	- С легкостью.
I'm a good needle-woman, I was apprenticed to a dress-maker.	- Тогда я не понимаю. - После суда все были очень добры ко мне.
You'd have thought I could have got work in that business; when they found out who I was no one would have me. It meant that or starvation."	Я могла стать продавщицей в одном большом магазине. Я хорошая швея, была в учении у портнихи, могла бы получить работу по этой части. Нашелся даже человек, который хотел на мне жениться, если я разведусь с Робером.
There seemed nothing more to say, and Charley was silent.	Казалось, что тут еще скажешь, и Чарли молчал.
She planted her elbows on the red-and-white checkered table-cloth and rested her face on her hands.	Лидия поставила локти на стол, покрытый скатертью в красную и белую клетку, уперлась подбородком в ладони.

Charley was sitting opposite to her and she gazed into his eyes with a long reflective look that seemed to bore into the depths of his being. "I didn't mind as much as you might have thought I would." She hesitated for an instant.	Чарли сидел напротив нее; долгим, задумчивым взглядом, который, казалось, проникал в самые глубины его существа, Лидия смотрела ему в глаза.
"I wanted to atone."	- Я искала искупления.
Charley stared at her uncomprehendingly.	Чарли уставился на нее, ничего не понимая.
Her words, spoken hardly above a whisper, gave him a shock.	Чуть слышно произнесенные слова эти его потрясли.
He had a sensation that he had never had before; it seemed to him that a veil that painted the world in pleasant, familiar colours had been suddenly rent and he looked into a convulsed and writhing darkness.	Никогда еще он ничего подобного не испытывал -будто вдруг разодрали пелену, которая придавала миру знакомые приятные краски, и он заглянул в сотрясаемую корчами тьму.
"What in God's name do you mean?"	- Бога ради, что вы хотите этим сказать?
"Though I love Robert with all my heart, with all my soul, I know that he sinned.	- Хотя я люблю Робера всем сердцем, всей душой, я знаю, он согрешил.
I felt that the only way I could serve Robert now was by submitting to a degradation that was the most horrible I could think of.	Я чувствовала, только тем я и могу ему послужить, что подвергну себя унижению, самому чудовищному из всех, какие могла себе представить.
At first I thought I would go to one of those brothels where soldiers go, and workmen, and the riffraff of a great city, but I feared I should feel pity for those poor people whose hurried, rare visits to such places afford the only pleasure of their cruel lives.	Сперва я решила пойти в какой-нибудь публичный дом, где бывают солдаты, рабочие и всякие отбросы большого города, но побоялась, что стану жалеть этих несчастных, ведь поспешные и редкие посещения этих мест -единственное удовольствие в их ужасной жизни.
The S?rail is frequented by the rich, the idle, the vicious.	А посетители S?rail - богатые, праздные развратники.
There was no chance there that I should feel anything but hatred and contempt for the beasts who bought my body.	К тем скотам, которые покупают там мое тело, я не могу испытывать ничего, кроме ненависти и презрения.
There my humiliation is like a festering wound that nothing can heal.	Там мое унижение, точно гноящаяся незаживающая рана.
The brutal indecency of the clothes I have to wear is a shame that no habit can dull.	Из-за грубой непристойности одежд, которые я вынуждена носить, меня жжет стыд, к нему не привыкаешь.
I welcome the suffering.	Я радуюсь страданию.
I welcome the contempt these men have for the instrument of their lust.	Радуюсь презренью, с каким мужчины относятся к тому, что служит их похоти.
I welcome their brutality.	Радуюсь их скотству.
I'm in hell as Robert is in hell and my suffering joins with his, and it may be that my suffering makes it more easy for him to bear his."	Я в аду, как и Робер, мои страдания соединяются с его страданиями, и, быть может, мои страдания помогают ему переносить те, что выпали на его долю.
"But he's suffering because he committed a crime.	- Но он-то страдает, потому что совершил преступление.

You suffered enough for no fault of yours.	А вы и так настрадались, хотя ни в чем не виноваты.
Why should you expose yourself to suffering unnecessarily?"	Чего же подвергать себя излишнему страданию?
"Sin must be paid for by suffering.	- За грех надо платить страданием.
How can you with your cold English nature know what the love is that is all my life?	Где вам с вашей холодной английской натурой понять, что такое любовь, которая и есть моя жизнь?
I am his and he is mine.	Я принадлежу Роберу, а он - мне.
I should be as vile as his crime was if I hesitated to share his suffering.	Если бы я не решилась разделить его страдания, я была бы так же отвратительна, как его преступление.
I know that my suffering as well as his is necessary to expiate his sin."	Я знаю, чтобы искупить его грех, мне так же необходимо страдать, как ему.
Charley hesitated.	Чарли засомневался.
He had no particular religious feelings.	Он не был глубоко верующим человеком.
He had been brought up to believe in God, but not to think of him.	Его воспитали в вере в Бога, но не в мыслях о нем.
To do that would be-well, not exactly bad form, but rather priggish.	Думать о Боге - ну, это не то что дурной тон, но некая крайность.
It was difficult for him now to say what he had in mind, but he found himself in a situation where it seemed almost natural to say the most unnatural things.	Ему трудно сейчас было разобраться в своих мыслях, но казалось чуть ли не естественным высказывать самые неестественные суждения.
"Your husband committed a crime and was punished for it.	- Ваш муж совершил преступление и за это наказан.
I daresay that's all right.	Смею сказать, это справедливо.
But you can't think that a-a merciful God demands atonement from you for somebody else's misdeeds."	Но нельзя же думать, что... что всемилостивый Бог требует, чтобы вы расплачивались за чьи-то злодеяния.
"God?	- Бог?
What has God to do with it?	При чем тут Бог?
Do you suppose I can look at the misery in which the vast majority of the people live in the world and believe in God?	По-вашему, я могу видеть, в каких мучениях живет огромное большинство людей, и верить в Бога?
Do you suppose I believe in God who let the Bolsheviks kill my poor, simple father?	По-вашему, я верю в Бога, который допустил, чтобы большевики убили моего несчастного простодушного отца?
Do you know what I think?	Знаете, что я думаю?
I think God has been dead for millions upon millions of years.	Я думаю, Бог мертв уже миллионы миллионов лет.

I think when he took infinity and set in motion the process that has resulted in the universe, he died, and for ages and ages men have sought and worshipped a being who ceased to exist in the act of making existence possible for them."	Я думаю, он умер, когда объял бесконечность и положил начало образованию Вселенной, он умер, а люди из века в век продолжают взывать к нему, который перестал существовать, когда сотворил то, что сделало возможным их существование.
"But if you don't believe in God I can't see the point of what you're doing.	- Но если вы не верите в Бога, я не вижу смысла в том, что вы делаете.
I could understand it if you believed in a cruel God who exacted an eye for an eye and a tooth for a tooth.	Я мог бы это понять, если бы вы верили в жестокого Бога, который требует око за око и зуб за зуб.
Atonement, the sort of atonement you want to make, is meaningless if there's no God."	Если Бога нет, такое искупление, на какое вы решились, теряет всякий смысл.
"You would have thought so, wouldn't you?	- Вам так кажется, да?
There's no logic in it.	Нет в моем поведении логики.
There's no sense.	Нет смысла.
And yet, deep down in my heart, no, much more than that, in every fibre of my body, I know that I must atone for Robert's sin.	И однако, в самой глубине моего сердца, нет, больше того, всеми фибрами своей души я знаю, что должна искупить грех Робера.
I know that that is the only way he can gain release from the evil that racks him.	Знаю, только через это он освободится от владеющего им зла.
I don't ask you to think I'm reasonable.	Я не прошу вас считать меня разумной.
I only ask you to understand that I can't help myself.	Прошу лишь понять, что ничего не могу с собой поделать.
I believe that somehow-how I don't know-my humiliation, my degradation, my bitter, ceaseless pain, will wash his soul clean, and even if we never see one another again he will be restored to me."	Я верю, что как-то - сама не знаю как - мое унижение, поругание, жестокая, непрестанная боль омоет, очистит его душу, и даже если мы никогда больше не увидимся, он будет мне возвращен.
Charley sighed.	Чарли вздохнул.
It was all strange to him, strange, morbid and disturbing.	Все это было ему странно, странно, и чуждо, и приводило в замешательство.
He did not know what to make of it.	Не понимал он, как с этим быть.
He felt more than ever ill-at-ease with that alien woman with her crazy fancies; and yet she looked ordinary enough, a prettyish little thing, not very well dressed; a typist or a girl in the post-office.	Сейчас ему было особенно не по себе с этой чужой женщиной, одержимой безумными фантазиями; а ведь на вид она такая заурядная, смазливенькая, неважно одетая; ее можно принять за машинистку или работницу почты.
Just then, at the Terry-Masons', they would probably have started dancing; they would be wearing the paper caps they'd got out of the crackers at dinner.	А у Терри-Мейсонов сейчас как раз, наверно, начинаются танцы; все в бумажных колпаках, которые им достались за праздничным столом.
Some of the chaps would be a bit tight, but hang it all, on Christmas Day no one could mind.	Кое-кто из молодых людей под мухой, но, черт возьми, на Рождество это не зазорно.
There'd have been a lot of kissing under the mistletoe, a lot of fun, a lot of ragging, a lot of laughter; they were all having a grand time.	А сколько будет поцелуев под омелой, сколько шуток, розыгрышей, смеха; все веселятся в свое удовольствие.

It seemed very far away, but thank God, it was there, normal, decent, sane and real; this was a nightmare.	Казалось, это так далеко, но, слава Богу, оно есть, оно существует, нормальное, достойное, разумное поведение, а не этот кошмар.
A nightmare?	Кошмар?
He wondered if there was anything in what she said, this woman with her tragic history and her miserable life, that God had died when he created the wide world; and was he lying dead on some vast mountain range on a dead star or was he absorbed into the universe he had caused to be?	А может быть, все-таки эта женщина с ее трагической историей, с ее ужасной жизнью была не так уж не права, когда сказала, что Господь, сотворив наш мир, умер, может быть, он покоится мертвый где-то на горном хребте какой-нибудь погасшей звезды или его поглотила Вселенная, им созданная?
It was rather funny, if you came to think of it, Lady Terry-Mason rounding up all the house party to go to church on Christmas morning.	Забавно это, если подумать о леди Терри-Мейсон, которая рождественским утром собирает всех гостей и ведет в церковь.
And his own father backing her up.	И его, Чарли, отец ее поддерживает.
"I don't pretend I'm much of a church-goer myself, but I think one ought to go on Christmas Day.	"Не стану уверять, будто я очень уж часто хожу в церковь, но на Рождество это, по-моему, необходимо.
I mean, I think it sets a good example."	Я хочу сказать, мы тем самым подаем хороший пример".
That's what he would say.	Так, наверно, он бы сказал.
"Don't look so serious," said Lydia.	- Не будьте так серьезны, - сказала Лидия.
"Let's go."	- Идемте.
They walked along the forbidding, sordid street that leads from the Avenue du Maine to the Place de Rennes, and there Lydia suggested that they should go to the news reel for an hour.	Они прошли по мрачной, грязной улице, что ведет от авеню дю Мэн к Плас де Ренн, и Лидия предложила пойти на часок в кинохронику.
It was the last performance of the day.	Это был последний сеанс.
Then they had a glass of beer and went back to the hotel.	Потом они выпили по кружке пива и вернулись в гостиницу.
Lydia took off her hat and the fur she wore round her neck.	Лидия сняла шляпу и мех.
She looked at Charley thoughtfully.	И задумчиво посмотрела на Чарли.
"If you want to come to bed with me you can, you know," she said in just the same tone as she might have used if she had asked him if he would like to go to the Rotonde or the D?me.	- Если вы хотите со мной лечь, я не против, -сказала она совершенно тем же тоном, как если бы спрашивала, предпочитает он пойти в Ротонду или в Дом Инвалидов.
Charley caught his breath.	У Чарли перехватило дыхание.
All his nerves revolted from the idea.	Все в нем взбунтовалось.
After what she had told him he could not have touched her.	После всего, что она ему рассказала, он и помыслить не мог ее коснуться.
His mouth for a moment went grim with anger; he really was not going to have her mortify her flesh at his expense.	На миг он гневно сжал губы; не хватало еще и ему унижать ее плоть.

But his native politeness prevented him from uttering the words that were on the tip of his tongue.	Но врожденная вежливость помешала ему произнести слова, что готовы были сорваться с языка.
"Oh, I don't think so, thank you."	- Нет-нет, не думаю, благодарю вас.
"Why not?	- Почему же?
I'm there for that and that's what you came to Paris for, isn't it?	Я там именно для этого, и за этим вы и приехали в Париж, разве не так?
Isn't that why all you English come to Paris?"	Разве не за этим вы, англичане, приезжаете в Париж?
"I don't know.	- Не знаю.
Anyhow I didn't."	Во всяком случае, я не за этим.
"What else did you come for?"	- Тогда чего ради?
"Well, partly to see some pictures."	- Ну, отчасти чтобы посмотреть некоторые картины.
She shrugged her shoulders.	Лидия пожала плечами.
"It's just as you like."	- Что ж, как хотите.
She went into the bathroom.	Лидия пошла в ванную.
Charley was a trifle piqued that she accepted his refusal with so much unconcern.	Чарли был несколько уязвлен тем, как равнодушно она восприняла его отказ.
He thought at least she might have given him credit for his delicacy.	Ему казалось, что она, по крайней мере, могла бы отдать ему должное за такую деликатность.
Because perhaps she owed him something, at least board and lodging for twenty-four hours, he might well have looked upon it as a right to take what she offered; it wouldn't have been unbecoming if she had thanked him for his disinterestedness.	Ведь кое-чем она, пожалуй, ему обязана, хотя бы за стол и кров в эти сутки, и потому он мог бы счесть себя вправе воспользоваться ее предложением; так что ей бы в самый раз поблагодарить его за бескорыстие.
He was inclined to sulk.	Он готов был разобидеться.
He undressed, and when she came in from the bathroom, in his dressing-gown, he went in to wash his teeth.	Он разделся и, когда Лидия вышла из ванной в его халате, пошел почистить зубы.
She was in bed when he returned.	Возвратясь, он застал ее уже в постели.
"Will it bother you if I read a little before I go to sleep?" he asked.	- Вам не помешает, если я перед сном немного почитаю? - спросил он.
"No.	- Нет.
I'll turn my back to the light."	Я повернусь спиной к свету.
He had brought a Blake with him.	Чарли привез с собой томик Блейка.
He began to read.	И принялся читать.
Presently from Lydia's quiet breathing in the next bed he knew she was asleep.	Вскоре по спокойному дыханию Лидии в соседней постели он понял, что она уснула.
He read on for a little and switched off the light.	Он еще немного почитал и выключил свет.

Thus did Charley Mason spend Christmas Day in Paris.	Так Чарли Мейсон провел Рождество в Париже.
vi	6
THEY DID NOT WAKE till so late next morning that by the time they had had their coffee, read the papers (like a domestic couple who had been married for years), bathed and dressed, it was nearly one.	Наутро они проснулись так поздно, что к тому времени, когда выпили кофе, прочли газеты (будто супруги, женатые уже не один год), вымылись и оделись, было уже около часу.
"We might go along and have a cocktail at the D?me and then lunch," he said.	- Можно пойти выпить коктейль в Доме Инвалидов, а потом пообедать, - сказал Чарли.
"Where would you like to go?"	- Куда бы вы хотели пойти?
"There's a very good restaurant on the boulevard in the other direction from the Coupole.	- На бульварах, по другую сторону от кафе "Куполь", есть очень хороший ресторан.
Only it's rather expensive."	Только он довольно дорогой.
"Well, that doesn't matter."	- Ну, это не важно.
"Are you sure?"	- Вы уверены?
She looked at him doubtfully.	- Лидия с сомнением на него посмотрела.
"I don't want you to spend more than you can afford.	- Мне не хочется, чтобы вы тратили больше, чем можете себе позволить.
You've been very sweet to me.	Вы были ко мне так предупредительны.
I'm afraid I've taken advantage of your kindness."	Боюсь, я злоупотребила вашей добротой.
"Oh, rot!" he answered, flushing.	- Чепуха, - вспыхнув, отозвался Чарли.
"You don't know what it's meant to me, these two days.	- Вы не знаете, что значили для меня эти два дня.
Such a rest.	Такой отдых.
Last night's the first night for months that I've slept without waking and without dreams.	Прошлую ночь я впервые за много месяцев спала, не просыпаясь и без снов.
I feel so refreshed.	Я прямо ожила.
I feel quite different."	Совсем по-другому себя чувствую.
She did indeed look much better this morning.	В это утро она и вправду выглядела много лучше.
Her skin was clearer and her eyes brighter.	Кожа не такая тусклая, глаза ясные.
She held her head more alertly.	И голову она держала выше.
"It's been a wonderful little holiday you've given me.	- Вы устроили мне замечательные каникулы.
It's helped me so much.	Они так мне помогли.
But I mustn't be a burden to you."	Но не годится быть вам в тягость.
"You haven't been."	- А вы и не были мне в тягость.
She smiled with gentle irony.	Она улыбнулась чуть насмешливо.
"You've been very well brought up, my dear.	- Вы очень хорошо воспитаны, мой дорогой.

It's nice of you to say that, and I'm so unused to having people say nice things to me that it makes me want to cry.	Это очень мило, что вы так говорите, я совсем не привыкла, чтобы со мной так мило разговаривали, мне даже плакать хочется.
But after all you've come to Paris to have a good time; you know now you're not likely to have it with me.	Но ведь вы приехали в Париж поразвлечься, а со мной не поразвлечешься, вы уже знаете.
You're young and you must enjoy your youth.	Вы молоды и должны наслаждаться своей молодостью.
It lasts so short a while.	Молодость так недолговечна.
Give me lunch to-day if you like and this afternoon I'll go back to Alexey's."	Накормите меня сегодня обедом, если хотите, а потом я вернусь к Алексею.
"And to-night to the S?rail?"	- А вечером в S?rail?
"I suppose so."	- Надо думать.
She sighed, but she checked the sigh and with a little gay shrug of the shoulders gave him a bright smile.	У Лидии вырвался было вздох, но она сдержалась, беспечно пожала плечами и весело ему улыбнулась.
Frowning slightly in his uncertainty Charley looked at her with pained eyes.	В нерешительности хмурясь, Чарли с грустью смотрел на Лидию.
He felt awkward and big, and his radiant health, his sense of well-being, the high spirits that bubbled inside him, seemed to himself in an odd way an offence.	Большим и нескладным чувствовал он себя, и его цветущее здоровье, сознание своего благополучия, неизменная радость жизни странным образом казались ему сейчас оскорбительными.
He was like a rich man vulgarly displaying his wealth to a poor relation.	Он был точно богач, который грубо похваляется своим богатством перед бедным родственником.
She looked very frail, a slim little thing in a shabby brown dress, and after that good night so much younger that she seemed almost a child.	В этом поношенном коричневом платье хрупкая тоненькая Лидия словно помолодела после хорошего ночного сна и казалась сейчас совсем девчонкой.
How could you help being sorry for her?	Ну как было ее не пожалеть?
And when you thought of her tragic story, when you thought-oh, unwillingly, for it was ghastly and senseless, yet troubling so that it haunted you-of that crazy idea of hers of atoning for her husband's crime by her own degradation, your heart-strings were wrung.	А когда подумаешь о ее трагической судьбе, -против воли подумаешь, потому что думать об этом и страшно и бессмысленно, а все равно тревожишься, и мысль эта не отпускает, - о ее безумной идее втоптать себя в грязь, чтобы искупить преступление мужа, больно сжимается сердце.
You felt that you didn't matter at all, and if your holiday in Paris, to which you'd looked forward with such excitement, was a wash-out-well, you just had to put up with it.	И чувствуешь, что сам ты ничего не значишь, и если каникулы в Париже, которые предвкушал с таким волнением, не удались, что ж, ничего не поделаешь.
It didn't seem to Charley that it was he who was uttering the halting words he spoke, but a power within him that acted independently of his will.	Казалось, слова, что с запинкой срывались у него с языка, произносит не он, а какая-то сила в нем, не зависевшая от его воли.
When he heard them issue from his lips he didn't even then know why he said them.	Слушая их, он даже в те минуты не понимал, почему говорит такое.

"I don't have to get back to the office till Monday morning and I'm staying till Sunday.	- Мне надо вернуться в контору только в понедельник утром, и я пробуду в Париже до воскресенья.
If you care to stay on here till then, I don't see why you shouldn't."	Если вы не против, до тех пор оставайтесь здесь.
Her face lit up so that you might have thought a haphazard ray of the winter sun had strayed into the room.	Лидия вся просияла, будто случайный луч зимнего солнца проник в комнату.
"Do you mean that?"	- Вы это серьезно?
"Otherwise I wouldn't have suggested it."	- Не всерьез я бы не предложил.
It looked as though her legs suddenly gave way, for she sank on to a chair.	У нее вдруг будто подкосились ноги, и она упала в кресло.
"Oh, it would be such a blessing.	- Ох, это было бы такое блаженство.
It would be such a rest.	Я бы так отдохнула.
It would give me new courage.	Набралась мужества.
But I can't, I can't."	Но не могу я, не могу.
"Why not?	- Почему же?
On account of the S?rail?"	Из-за S?rail?
"Oh, no, not that.	- Нет, нет, тут другое.
I could send them a wire to say I had influenza.	Им я бы могла послать телеграмму, мол, у меня грипп.
It's not fair to you."	Но это нехорошо по отношению к вам.
"That's my business, isn't it?"	- А это уже моя забота.
It seemed a bit grim to Charley that he should have to persuade her to do what it was quite plain she was only too anxious to do, and what he would just as soon she didn't.	Не слишком приятно было ему уговаривать Лидию поступить так, как ей, конечно же, очень хотелось поступить, ведь он предпочел бы, чтобы она отказалась.
But he didn't see how else he could act now.	Но не мог он вести себя иначе.
She gave him a searching look.	Лидия испытующе на него посмотрела.
"Why should you do this?	- Чего ради вы это делаете?
You don't want me, do you?"	Вы ведь не желаете меня, нет?
He shook his head.	Чарли покачал головой.
"What can it matter to you if I live or die, what can it matter to you if I'm happy or not?	- Не все ли вам равно, живу я или умру, счастлива или нет?
You've not known me forty-eight hours yet.	Вы еще и двух суток со мной не знакомы.
Friendship?	Из дружеских чувств?
I'm a stranger to you.	Но я вам чужая.
Pity?	Из жалости?
What has one got to do with pity at your age?"	Да разве в ваши годы умеют жалеть?

"I wish you wouldn't ask me embarrassing questions," he grinned.	- Не надо задавать мне вопросов, которые меня смущают, - усмехнулся Чарли.
"I suppose it's just natural goodness of heart.	- Наверно, вы просто по природе великодушны.
They always say the English are kind to animals.	Недаром говорят, англичане добры к животным.
I remember one of our landladies who used to steal our tea took in a mangy mongrel because it was homeless."	Помню, одна из наших квартирных хозяек, которая вечно крала у нас чай, подобрала бездомную шелудивую дворнягу.
"If you weren't so small I'd give you a smack on the face for that," he retorted cheerfully.	- Не будь вы такая крошечная, не миновать бы вам пощечины, - весело отозвался Чарли.
"Is it a go?"	- Ну, договорились?
"Let's go out and have lunch.	- Идемте пообедаем.
I'm hungry."	Я голодна.
During luncheon they spoke of indifferent things, but when they had finished and Charley, having paid the bill, was waiting for his change, she said to him:	За столом они болтали о том о сем, но когда отобедали и Чарли, заплатив по счету, ждал сдачу, Лидия спросила:
"Did you really mean it when you said I could stay with you till you went away?"	- Так вы всерьез предлагаете мне остаться с вами до вашего отъезда?
"Definitely."	- Безусловно.
"You don't know what a boon it would be to me.	- Вы не представляете, какое это было бы для меня благо.
I can't tell you how I long to take you at your word."	Не могу сказать, как бы я рада поймать вас на слове.
"Then why don't you?"	- Что же вам мешает?
"It won't be much fun for you."	- Вам будет мало радости от меня.
"No, it won't," he answered frankly, but with a charming smile.	- Что ж, согласен, - честно, но с обаятельной улыбкой признался Чарли.
"But it'll be interesting."	- Зато будет интересно.
She laughed.	Лидия рассмеялась.
"Then I'll go back to Alexey's and get a few things.	- Тогда я зайду к Алексею и кое-что возьму.
At least a toothbrush and some clean stockings."	Хотя бы зубную щетку и чистые чулки.
They separated at the station and Lydia took the Metro.	Они расстались у станции метро, и Лидия уехала.
Charley thought that he would see if Simon was in.	А Чарли решил повидать Саймона, если его застанет.
After asking his way two or three times he found the Rue Campagne Premi?re.	Он раза три спрашивал дорогу и наконец оказался на улице Кампань Премьер.
The house in which Simon lived was tall and dingy, and the wood of the shutters showed gray under the crumbling paint.	Саймон жил в высоком закопченном доме, на ставнях кое-где облупилась краска и виднелось серое дерево.
When Charley put in his head at the concierge's loge he was almost knocked down by the stink of fug, food and human body that assailed his nostrils.	Чарли сунул голову в каморку консьержки, и в нос шибануло таким затхлым, густым запахом еды и пота, что он едва устоял на ногах.

A little old woman in voluminous skirts, with her head wrapped in a dirty red muffler, told him in rasping, angry tones, as though she violently resented his intrusion, where exactly Simon lived, and when Charley asked if he was in bade him go and see.	Старушонка в необъятных юбках, голова укутана грязным красным шарфом, скрипучим голосом сердито сказала ему, где живет Саймон, а на вопрос, дома ли он, предложила Чарли пройти да посмотреть самому.
Charley, following her directions, went through the dirty courtyard and up a narrow staircase smelling of stale urine.	Следуя старухиным объяснениям, он прошел через прошел через грязный двор и поднялся по узкой лестнице, где пахло застоялой мочой.
Simon lived on the second floor and in answer to Charley's ring opened the door.	Саймон жил на третьем этаже и в ответ на звонок Чарли открыл дверь.
"H'm. I wondered what had become of you."	- Гм. А я все думал, куда ты подевался.
"Am I disturbing you?"	- Я помешал?
"No.	- Нет.
Come in.	Входи.
You'd better keep on your coat.	Пальто лучше не снимай.
It's not very warm in here."	Здесь не очень-то тепло.
That was true.	Что правда, то правда.
It was icy.	В комнате холодина.
It was a studio, with a large north light, and there was a stove in it, but Simon, who had apparently been working, for the table in the middle was littered with papers, had forgotten to keep it up and the fire was almost out.	Это была студия с большим, выходящим на север окном, с печкой, но Саймон, который, видимо, работал, так как стоящий посередине стол был завален исписанными листами, забыл поддержать огонь, и он едва тлел.
Simon drew a shabby armchair up to the stove and asked Charley to sit down.	Саймон пододвинул к печке обшарпанное кресло и пригласил Чарли сесть.
"I'll put some more coke on.	- Я подкину угля.
It'll soon get warmer.	Скоро станет теплей.
I don't feel the cold myself."	Сам я не чувствую холода.
Charley found that the armchair, having a broken spring, was none too comfortable.	Кресло со сломанной пружиной оказалось не слишком удобным.
The walls of the studio were a cold slate-gray, and they too looked as though they hadn't been painted for years.	Стены были грязно-серого цвета, похоже, их не красили годами.
Their only ornament was large maps tacked up with drawing-pins.	Единственным украшением служили большущие карты, прикрепленные к стене канцелярскими кнопками.
There was a narrow iron bed which hadn't been made.	Узкая железная кровать была не застелена.
"The concierge hasn't been up to-day yet," said Simon, following Charley's glance.	- Консьержка еще сегодня не приходила, - сказал Саймон, заметив взгляд Чарли.

There was nothing else in the studio but the large dining-table, bought second-hand, which Simon wrote at, some shelves with books in them, a desk-chair such as they use in offices, two or three kitchen chairs piled up with books, and a strip of worn carpet by the bed.	В комнате только и было, что большой поддержанный обеденный стол, за которым Саймон писал, несколько полок с книгами, у стола стул, какими пользуются в конторах, две или три табуретки и груды книг на них да еще кусок потертого ковра у кровати.
It was cheerless and the cold winter light coming in through the north window added its moroseness to the squalid scene.	Безрадостный холодный зимний свет, проникавший сквозь северное окошко, делал убогое жилище еще безотрадней.
A third-class waiting-room at a wayside station could not have seemed more unfriendly.	Таким неприветливым не показался бы даже зал ожидания третьего класса на захолустной станции.
Simon drew a chair up to the stove and lit a pipe.	Саймон пододвинул к печке стул и закурил трубку.
With his quick wits he guessed the impression his surroundings were making on Charley and smiled grimly.	Далеко не дурак, он легко догадался, какое впечатление произвело на Чарли его жилище, и хмуро улыбнулся.
"It's not very luxurious, is it?	- Не больно роскошно?
But then I don't want luxury."	А к чему она мне, роскошь?
Charley was silent and Simon gave him a coolly disdainful look.	- Чарли промолчал, и Саймон глянул на него холодно и презрительно.
"It's not even comfortable, but then I don't want comfort.	- Здесь даже и неудобно, но удобство мне ни к чему.
No one should be dependent on it.	Нельзя зависеть от удобств.
It's a trap that's caught many a man who you would have thought had more sense."	Это ловушка, в нее попались многие, кто мог бы быть поумнее.
Charley was not without a streak of malice and he was not inclined to let Simon put it over on him.	Чарли иной раз вполне способен был разозлиться и сейчас не пожелал спустить Саймону эти бредни.
"You look cold and peaked and hungry, old boy.	- Судя по твоему виду, ты устал, замерз и проголодался, старина.
What about taking a taxi to the Ritz Bar and having some scrambled eggs and bacon in warmth and comfortable armchairs?"	Как насчет того, чтобы взять такси, махнуть в бар Ритц и, сидя в тепле, в удобных креслах, съесть яичницу с беконом?
"Go to hell.	- Иди к черту.
What have you done with Olga?"	А куда ты дел Ольгу?
"Her name's Lydia.	- Ее зовут Лидия.
She's gone home to get a toothbrush.	Она пошла домой за зубной щеткой.
She's staying with me at the hotel till I go back to London."	Она пробудет со мной в гостинице до моего отъезда.
"The devil she is.	- Ох, и чертовка она.
Going some, aren't you?"	Малость зацепило, а?

The two young men stared at one another for a moment.	- Молодые люди впились друг в друга глазами.
Simon leant forward.	Потом Саймон подался вперед.
"You haven't fallen for her, have you?"	- Ты, часом, не влюбился?
"Why did you bring us together?"	- Ты зачем нас свел?
"I thought it would be rather a joke.	- Я думал, это будет забавно.
I thought it would be a new experience for you to go to bed with the wife of a notorious murderer.	Думал, тебе будет в новинку переспать с женой известного убийцы.
And to tell you the truth, I thought she might fall for you.	И сказать по правде, мне казалось, ты можешь прийтись ей по вкусу.
I should laugh like a hyena if she has.	Вот бы я тогда посмеялся.
After all, you're rather the same type as Berger, but a damned sight better-looking."	У тебя ведь тот же тип, что у Берже, только ты куда красивей.
Charley suddenly remembered a remark that Lydia had made when they were having supper together after the Midnight Mass.	Чарли вдруг вспомнились слова Лидии, когда они ужинали вдвоем после полуночной мессы.
He had not understood what she meant at the time, but now he did.	Теперь он понял, что она тогда имела в виду.
"It may surprise you to learn that she tumbled to that.	- Представь, она об этом догадалась.
I'm afraid you won't be able to laugh like a hyena."	Так что, боюсь, не придется тебе злорадствовать.
"Have you been together ever since I left you with her on Christmas Eve?"	- С кануна Рождества, когда я вас оставил, ты все время был с ней?
"Yes."	- Да.
"It seems to agree with you.	- Похоже, тебе это на пользу.
You look all right.	Ты отлично выглядишь.
A bit pale, perhaps."	Разве что малость побледнел.
Charley tried not to look self-conscious.	Чарли пытался скрыть смущение.
He would not for the world have had Simon know that his relations with Lydia had been entirely platonic.	Ему отнюдь не хотелось, чтобы Саймон узнал, что их отношения с Лидией были сугубо платонические.
It would only have aroused his derisive laughter.	У того это только вызвало бы язвительный смех.
He would have looked upon Charley's behaviour as despicably sentimental.	Поведение Чарли Саймон счел бы чувствительностью, достойной одного лишь презрения.
"I don't think it was a very good joke to get me off with her without letting me know what I was in for," said Charley.	- По-моему, это вовсе не забавно отправить меня с ней, не сказав, во что ты меня втравил, - сказал Чарли.
Simon gave him a tortured smile.	Лицо Саймона исказила кривая улыбка.
"It appealed to my sense of humour.	- Это отвечало моему чувству юмора.
It'll be something to tell your parents when you go home.	Будет что рассказать родителям, когда вернешься.

Anyhow you've got nothing to grouse about.	Во всяком случае, тебе ворчать нет причины.
It's all panned out very well.	Все удалось как нельзя лучше.
Olga knows her job and will give you a damned good time in that way, and she's no fool; she's read a lot and she can talk much more intelligently than most women.	Ольга знает свое дело и уж в этом смысле тебя ублажит на славу, вдобавок она не дура; много читала и разговаривает куда умней большинства женщин.
It'll be a liberal education, my boy.	Она кой-чему тебя научит, мой милый.
D'you think she's as much in love with her husband as ever she was?"	Как по-твоему, она все так же влюблена в своего мужа?
"I think so."	- По-моему, да.
"Curious, human nature is, isn't it?	- Чудно устроен человек, ты не находишь?
He was an awful rotter, you know.	Этот Берже жуткая дрянь.
I suppose you know why she's at the S?rail?	Ты, наверно, уже знаешь, почему она в S?rail?
She wants to make enough money to pay for his escape; then she'll join him in Brazil."	Она хочет накопить денег, чтобы заплатить за его побег, и тогда поедет к нему в Бразилию.
Charley was disconcerted.	Чарли огорчился.
He had believed her when she told him that she was there because she wanted to atone for Robert's sin, and even though the notion had seemed to him extravagant there was something about it that had strangely moved him.	Он поверил Лидии, будто она пошла в S?rail, чтобы искупить грех Робера; идея эта, хоть и казалась нелепой, как ни странно, его тронула.
It was a shock to think that she might have lied to him.	Мысль, что Лидия ему солгала, потрясла его.
If what Simon said were true she had just been making a fool of him.	Если Саймон говорит правду, Лидия его попросту дурачила.
"I covered the trial for our paper, you know," Simon went on.	- Знаешь, я писал об этом процессе в нашей газете, - продолжал Саймон.
"It caused rather a sensation in England because the fellow that Berger killed was an Englishman, and they gave it a lot of space.	- В Англии статья произвела сенсацию, ведь этот малый, которого убил Берже, был англичанин, и газета не пожалела места.
It was a snip for me; I'd never been to a murder trial in France before and I was pretty keen to see one.	Мне повезло; во Франции я прежде не бывал на процессах об убийстве, а очень хотел на такое поглядеть.
I've been to the Old Bailey, and I was curious to compare their methods with ours.	В Олд-Бейли я был, и мне любопытно было сравнить, как ведут такие дела французы и мы.
I wrote a very full account of it; I've got it here; I'll give it you to read if you like."	Я написал о процессе очень подробный отчет, у меня он есть, если хочешь, дам почитать.
"Yes, I would."	- Да, я прочел бы.
"The murder created a great stir in France.	- Во Франции это убийство наделало шуму.
You see, Robert Berger wasn't an apache or anything like that.	Понимаешь, Робер Берже не бандит, ничего похожего.
He was by way of being a gent.	Он не из простых.

His people were very decent.	Родители его порядочные люди.
He was well-educated and he spoke English quite passably.	Он образован, вполне прилично говорит по-английски.
One of the papers called him the Gentleman Gangster and it caught on; it took the public fancy and made him quite a celebrity.	Одна газета назвала его джентльменом-гангстером, и прозвище привилось; история захватила воображение публики, и он стал знаменитостью.
He was good-looking too, in his way, and young, only twenty-two, and that helped.	К тому же он на свой лад красив, молод, ему всего двадцать два, как же им не заинтересоваться.
The women all went crazy over him.	Женщины прямо с ума посходили.
God, the crush there was to get into the trial!	Господи, в суд было не протолкаться!
It was a real thrill when he came into the court-room.	Когда он вошел в зал, всех прямо затрясло.
He was brought in between two warders for the press photographers to have a go at him before the judges came in.	Два стража ввели его еще до появления судей, чтобы фотографы успели его запечатлеть.
I never saw anyone so cool.	В жизни я не видал, чтобы человек был так спокоен.
He was quite nicely dressed and he knew how to wear his clothes.	Одет он был вполне элегантно и вещи носить явно умеет.
He was freshly shaved and his hair was very neat.	Свежевыбритый, аккуратно причесанный.
He had a fine head of dark brown hair.	Волосы темные, красивые.
He smiled at the photographers and turned this way and that, as they asked him to, so that they could all get a good view of him.	Он улыбался фотографам, по их просьбе поворачивался и так и эдак, чтобы лучше им позировать.
He looked like any young chap with plenty of money that you might see at the Ritz Bar having a drink with a girl.	Он походил на любого из молодых людей с большими деньгами, которых встречаешь в баре Ритц за стаканом вина и с девушкой.
It tickled me to think that he was such a rogue.	Меня даже забавляло, что он такой негодяй.
He was a born criminal.	Прирожденный преступник.
Of course his people weren't rich, but they weren't starving, and I don't suppose he ever really wanted for a hundred francs.	Его родители, конечно, не были богаты, но они не голодали, и я думаю, уж сотня-то франков для него всегда находилась.
I wrote a rather pretty article about him for one of the weekly papers, and the French press printed extracts from it.	Я написал о нем недурную статью для одного еженедельника, и французская пресса перепечатала из нее отрывки.
It did me a bit of good over here.	Здесь это пошло мне на пользу.
I took the line that he engaged in crime as a form of sport.	Я утверждал, что преступление для него своего рода спорт.
See the idea?	Улавливаешь?
It worked up quite amusingly.	Даже забавно, как я попал в точку.

He'd been almost a first-class tennis-player and there was some talk of training him for championship play, but oddly enough, though he played a grand game in ordinary matches, he had a good serve and was quick at the net, when it came to tournaments he always fell down.	Он был, можно сказать, первоклассный теннисист, подумывали даже готовить его к состязаниям, но, странное дело, он отлично играл в обыкновенных матчах, у него была хорошая подача, и он отлично отбивал мяч, а вот когда доходило до турниров, он неизменно терпел неудачу.
Something went wrong then.	Что-то было не так.
He hadn't got power of resistance, determination or whatever it is, that the great tennis-player has got to have.	Ему недоставало силы сопротивления, решительности или чего-то еще, без чего теннисисту не стать чемпионом.
An interesting psychological point, I thought.	Я подумал, есть тут какой-то занятный психологический сдвиг.
Anyhow his career as a tennis-player came to an end because money began to be missed from the changing-room when he was about, and though it was never actually proved that he'd taken it everyone concerned was pretty well convinced that he was the culprit."	Да и все равно его спортивной карьере пришел конец, так как каждый раз, как он появлялся в раздевалке теннисистов, у них стали пропадать деньги, и хотя улик против него не было, но все пострадавшие не сомневались, что виновник он.
Simon relit his pipe.	Саймон снова зажег трубку.
"One thing that peculiarly struck me in Robert Berger was his combination of nerve, self-possession and charm.	- Одно меня особенно поразило в Робере Берже, это сочетание хладнокровия, самообладания и обаяния.
Of course charm is an invaluable quality, but it doesn't often go with nerve and self-possession.	Обаяние, конечно, бесценное свойство, но оно не часто встречается вместе с хладнокровием и самообладанием.
Charming people are generally weak and irresolute, charm is the weapon nature gives them to cope with their disadvantages; I would never set much trust in anyone who had it."	Обаятельные люди обычно бесхарактерны и нерешительны, обаяние - оружие, которым природа возмещает их слабости Такому человеку я никогда бы всерьез не доверился.
Charley gave his friend a slightly amused glance; he knew that Simon was belittling a quality he did not think he possessed in order to assure himself that it was of no great consequence beside those he was convinced he had.	Чарли чуть насмешливо глянул на друга; тот всегда преуменьшал достоинства, которыми сам не обладал, ему необходимо было уверить себя, что эти чужие достоинства ничто по сравнению с теми, которыми обладает он.
But he did not interrupt.	Но прерывать его Чарли не стал.
"Robert Berger was neither weak nor irresolute.	- Робер Берже оказался и не бесхарактерным и не нерешительным.
He very nearly got away with his murder.	Он чуть не вышел сухим из воды.
It was a damned smart bit of work on the part of the police that they got him.	Надо отдать справедливость полиции, они отлично потрудились, чтобы его уличить.
There was nothing sensational or spectacular in the way they went about the job; they were just thorough and patient.	Не было в их работе ничего сенсационного, захватывающего, просто они вели расследование дотошно и терпеливо.
Perhaps accident helped them a little, but they were clever enough to take advantage of it.	Возможно, им помог случай, но у них хватило ума не упустить его.

People must always be prepared to do that, you know, and they seldom are."	Человек должен всегда быть к этому готов, только, знаешь ли, мало кому это дано.
An absent look came into Simon's eyes, and once more Charley was aware that he was thinking of himself.	Взгляд Саймона стал отсутствующий, и Чарли лишний раз убедился, что тот думает о себе.
"What Lydia didn't tell me was how the police first came to suspect him," said Charley.	- Вот чего Лидия мне не рассказала, это как полиция впервые его заподозрила, - сказал Чарли.
"When first they questioned him they hadn't the ghost of an idea that he had anything to do with the murder.	- Когда они впервые его допрашивали, у них и в мыслях не было, что он имеет какое-то отношение к убийству.
They were looking for a much bigger man."	Они искали человека куда более рослого и крепкого.
"What sort of a chap was Jordan?"	- А что из себя представлял этот Джордан?
"I never ran across him.	- Я ни разу его не встречал.
He was a bad hat, but he was all right in his way.	Негодяй он был, но по-своему славный малый.
Everybody liked him.	Все его любили.
He was always ready to stand you a drink, and if you were down and out he never minded putting his hand in his pocket.	Всегда готов был любому поставить выпивку, а если кто оказался на мели, охотно открывал кошелек.
He was a little fellow, he'd been a jockey, but he'd got warned off in England, and it turned out later that he'd done nine months at Wormwood Scrubs for false pretences.	Он был невелик ростом, в прошлом жокей, но в Англии ему предложили убираться подобру-поздорову, а потом выяснилось, что он отсидел девять месяцев в Уормуд Скрабз за подлог.
He was thirty-six.	Ему было тридцать шесть лет.
He'd been in Paris ten years.	В Париже он прожил десять лет.
The police had an idea that he was mixed up in the drug traffic, but they'd never been able to get the goods on him."	Полиция подозревала, что он замешан в торговле наркотиками, но уличить его не удалось ни разу.
"But how did the police come to question Berger at all?"	- Но почему полиция вообще стала допрашивать Берже?
"He was one of the frequenters of Jojo's Bar.	- Он был одним из завсегдатаев бара Жожо.
That's where Jordan used to have his meals.	Того, где Джордан обычно ел.
It's rather a shady place patronized by bookmakers and jockeys, touts, runners and the sort of people with the reputation that we journalists describe as unsavoury, and naturally the police interviewed as many of them as they could get hold of.	Место это довольно подозрительное, его посещают жокеи, букмекеры, "жучки", контрабандисты и прочий люд сомнительной репутации, как это называем мы, журналисты, и полиция, понятно, беседовала с каждым из этой публики, кого ей удалось заполучить.
You see, Jordan had a date with someone that night, that was shown by the fact that there were a couple of glasses on the tray and a cake, and they thought he might have dropped a hint about whom he was going to meet.	Понимаешь, кого-то Джордан в тот вечер ждал, это ясно по тому, что на подносе стояли два стакана и кекс, и они думали, может, он кому-нибудь обмолвился, кого именно ждет.

They had a pretty shrewd suspicion that he was queer, and it was just possible one of the chaps at Jojo's had seen him about with someone.	Не без оснований подозревали, что он гомосексуалист, и кто-нибудь из посетителей бара вполне мог видеть его поблизости в чьем-то обществе.
Berger had been rather pally with Jordan, and Jojo, the owner of the bar, told the police he'd seen him touch the bookie for money several times.	Берже вроде водил с ним дружбу, и Жожо, владелец бара, сказал полицейским, что видел, как Берже несколько раз брал у того деньги.
Berger had been tried on a charge of smuggling heroin into France from Belgium, and the two men who were up with him went to jug, but he got off somehow.	Берже однажды обвиняли в том, что он контрабандой провез из Бельгии во Францию героин, и двое парней, которые проходили по этому же делу, попали за решетку, он же как-то вывернулся.
The police knew he was as guilty as hell, and if Jordan had been mixed up with dope and had met his death in connection with that, they thought Berger might very well know who was responsible.	Полиция не сомневалась, что он виновен, и если Джордан имел отношение к наркотикам и из-за этого и погиб, Берже мог знать, чьих это рук дело.
He was a bad lot.	Берже темная личность.
He'd been convicted on another charge, stealing motor-cars, and got a suspended sentence of two years."	Его судили и еще за одно преступление - за кражу автомобиля, и он получил два года условно.
"Yes, I know that," said Charley.	- Это я знаю, - сказал Чарли.
"His system was as simple as it was ingenious.	- Проделывал он это и очень просто, и на редкость хитроумно.
He used to wait till he saw someone drive up to one of the big stores, the Printemps or the Bon March?, in a Citro?n, and go in, leaving it at the kerb.	Ждет, бывало, у какого-нибудь большого магазина, "Прентан" или "Бон Марше", видит, кто-то подъехал в "ситроене" и пошел за покупками, автомобиль оставил у обочины.
Then he'd walk up, as bold as brass, as though he'd just come out of the store, jump in and drive off."	Тогда он нахально шагает к автомобилю, будто только что вышел из магазина, вскакивает в него и отъезжает.
"But didn't they lock the cars?"	- А разве хозяева не запирают автомобили?
"Seldom.	- Редко.
And he had some Citro?n keys.	А у него было несколько ключей к "ситроену".
He always stuck to the one make.	Он всегда держался одной марки.
He'd use the car for two or three days and then leave it somewhere, and when he wanted another, he'd start again.	Попользуется автомобилем дня два-три, потом оставит его где-нибудь, а пожелав другой автомобиль, проделывает все сначала.
He stole dozens.	Он украл их десятки.
He never tried to sell them, he just borrowed them when he wanted one for a particular purpose.	Никогда не пытался их продавать, просто брал взаймы, когда ему для чего-нибудь бывал нужен автомобиль.
That was what gave me the idea for my article.	Это и натолкнуло меня на идею моей статьи.
He pinched them for the fun of the thing, for the pleasure of exercising his audacious cleverness.	Он их воровал просто для забавы, ради удовольствия применить свою дерзкую смекалку.

He had another ingenious dodge that came out at the trial.	Была у него и еще одна хитроумная проделка, которая всплыла на суде.
He'd hang around in his car about the bus stops just at the time the shops closed, and when he saw a woman waiting for a bus he'd stop and ask her if she'd like a lift.	Он околачивался на автомобиле у автобусных остановок в часы, когда закрывались магазины, заметит женщину, которая ждет автобуса, остановится и предложит подвезти ее.
I suppose he was a pretty good judge of character and knew the sort of woman who'd be likely to accept a ride from a good-looking young man.	Я думаю, он неплохо разбирался в людях и знал, какого рода женщина скорее всего согласится проехаться с красивым молодым человеком.
Well, the woman got in and he'd drive off in the direction she wanted to go, and when they came to a more or less deserted street he stalled the car. He pretended he couldn't get it to start and he would ask the woman to get out, lift the hood and tickle the carburettor while he pressed the self-starter.	Итак, женщина садилась в автомобиль, он вез ее в ту сторону, куда она скажет, а на какой-нибудь сравнительно безлюдной улице останавливался, делал вид, что не может запустить мотор, просил женщину выйти, поднять капот и подкачать карбюратор, а он тем временем будет нажимать на автоматический стартер.
The woman did so, leaving her bag and her parcels in the car, and just as she was going to get in again, when the engine was running, he'd shoot off and be out of sight before she realized what he was up to.	Женщина исполняла его просьбу, оставив сумочку и свертки в автомобиле, вот уже мотор заработал, она собирается вновь сесть в автомобиль, и тут-то Берже включает скорость и, не давая ей опомниться, уносится прочь, только его и видели.
Of course a good many women went and complained to the police, but they'd only seen him in the dark, and all they could say was that he was a good-looking, gentlemanly young man in a Citro?n, with a pleasant voice, and all the police could do was to tell them that it was very unwise to accept lifts from good-looking, gentlemanly young men.	Многие женщины, конечно, обращались в полицию, но видели они его в темноте и только и могли сказать, что за рулем "ситроена" был красивый, приличный на вид молодой человек с приятным голосом, а полиция только и могла, что объяснять им, как неразумно женщине соглашаться на предложение красивого, приличного на вид молодого человека ее подвезти.
He was never caught.	Берже ни разу не поймали.
At the trial it came out that he must often have done very well out of these transactions.	На суде обнаружилось, что он, должно быть, зачастую неплохо зарабатывал на этих проделках.
"Anyhow a couple of police officers went to see him.	В общем, парочка полицейских явилась к нему домой.
He didn't deny that he'd been at Jojo's Bar on the evening of the murder and had been with Jordan, but he said he'd left about ten o'clock and hadn't seen him after that.	Он не отрицал, что в тот вечер был в баре Жожо и посидел там с Джорданом, но ушел около десяти и после его не видел.
After some conversation they invited him to accompany them to the Commissariat.	Немного поговорив с Берже, полицейские предложили ему поехать с ними в комиссариат.
The Commissaire de Police who was in charge of the preliminary proceedings had no notion, mind you, that Berger was the murderer.	Причем заметь, у полицейского комиссара, который занимался расследованием убийства, и в мыслях не было, что Берже убийца.
He thought it was a toss-up whether Jordan had been killed by some tough that he'd brought to his flat or by a member of the drug-ring whom he might have double-crossed.	Он полагал, что Джордана с одинаковым успехом мог убить и какой-нибудь бандит, которого он привел к себе домой, и кто-то, связанный с торговлей наркотиками, кого он надул.

If the latter, he thought he could wheedle, jockey, bully or frighten Berger into giving some indication that would enable the police to catch the man they were after.	В последнем случае комиссар надеялся уговорами, запугиванием, угрозами, не мытьем, так катаньем вынудить Берже сообщить полиции что-то, что поможет поймать человека, за которым она охотится.
"I managed to get an interview with the Commissaire.	Мне удалось взять у комиссара интервью.
He was a chap called Lukas.	Этого малого зовут Лукас.
He was not at all the sort of type you'd expect to find in a job like that.	Он нисколько не похож на хорошо нам известный тип полицейского комиссара.
He was a big, fat, hearty fellow, with red cheeks, a heavy moustache and great shining black eyes.	Рослый здоровяк, краснощекий, густые усищи, большие блестящие черные глаза.
He was a jolly soul and you'd have bet a packet that there was nothing he enjoyed more than a good dinner and a bottle of wine.	Весельчак и, пари держу, превеликий любитель хорошо пообедать и выпить бутылочку вина.
He came from the Midi and he had an accent that you could cut with a knife.	Он родом с Юга, и его южный выговор вовек не выкорчуешь.
He had a fat, jovial laugh.	Смеется он этаким дурацким смехом.
He was a friendly, back-slapping, good-natured man to all appearances and you felt inclined to confide in him.	По всем признакам, он добродушный весельчак, из тех, что хлопают тебя по спине и внушают полное доверие.
In point of fact he'd had wonderful success in getting confessions out of suspects.	Надо сказать, он на диво успешно добивался признания у подозреваемых.
He had great physical endurance and was capable of conducting an examination for sixteen hours at a stretch.	На редкость физически выносливый, он мог вести допрос шестнадцать часов подряд.
There's no third degree in France of the American sort, no knocking about, I mean, or tooth-drilling or anything like that, to extort a confession; they just bring a man into the room and make him stand, they don't let him smoke and they don't give him anything to eat, they just ask him questions; they go on and on, they smoke, and when they're hungry they have a meal brought in to them; they go on all night, because they know that at night a man's powers of resistance are at their lowest; and if he's guilty he has to be very strong-minded if by morning for the sake of a cup of coffee and a cigarette he won't confess.	Во Франции не существует допросов с пристрастием на американский лад, я хочу сказать, никаких побоев, зуботычин и прочего, лишь бы вырвать признание; тут просто вводят человека в комнату и заставляют стоять, не позволяют курить и не дают сесть и знай задают вопросы; спрашивают, спрашивают, спрашивают, сами курят, а если проголодаются, велят принести им еду; так продолжается всю ночь, они ведь знают, что ночью человеку всего трудней сопротивляться; и если он виновен, у него должна быть ох какая выдержка, чтобы ради чашки кофе и сигареты к утру не признаться.
The Commissaire got nothing out of Berger.	Но от Берже комиссар ничего не добился.
He admitted that at one time he'd been friendly with the heroin smugglers, but he asserted his innocence of the charge on which he'd been tried and acquitted.	Тот признал, что одно время был в приятельских отношениях с контрабандистами, перевозившими героин, но когда его обвинили, доказал свою невиновность и был оправдан.

He said he'd done stupid things in his youth, but he'd had his lesson; after all, he'd only borrowed cars for two or three days to take girls out, it wasn't a very serious crime, and now that he was married he was going straight.	Сказал, что в юности наделал глупостей, за что получил урок, который пошел ему на пользу, в конце концов он всего лишь брал автомобиль взаймы на два-три дня, чтобы прокатиться с девушкой, не слишком это серьезное преступление, а теперь, когда он женился, он ведет добропорядочную жизнь.
As far as the drug traffickers were concerned he'd had nothing to do with them since his trial and he had had no idea that Teddie Jordan was mixed up with them.	А что до торговцев наркотиками, он после того давнего суда начисто с ними порвал и понятия не имел, что Тедди Джордан с ними связан.
He was very frank.	Он был очень откровенен.
He told the Commissaire that he was very much in love with his wife, and his great fear was that she would discover his past.	Сказал комиссару, что страстно влюблен в жену и больше всего боится, как бы она не узнала о его прошлом.
For her sake as well as for his own and his mother's, he was determined to lead in future a decent and honourable life.	Ради нее, а также и ради себя самого и своей матери он твердо намерен впредь вести достойную жизнь порядочного человека.
The fat, jolly man went on asking questions, but in a friendly, sympathetic way so that you felt, I think, that he couldn't wish you any harm.	Веселый толстяк все задавал вопрос за вопросом, но дружелюбно, сочувственно, и в мысль не придет, будто он желает тебе зла.
He applauded Berger's good resolutions, he congratulated him on marrying a penniless girl for love, he hoped they would have children which were not only an ornament to a home, but a comfort to their parents.	Он приветствовал добрые намерения Берже, поздравил его с женитьбой по любви на бедной девушке, понадеялся, что у них будут дети, а это не только украшение дома, но и утешение родителей.
But he had Berger's dossier; he knew that in the heroin case, though the jury had refused to convict, he was undoubtedly guilty, and from enquiries he had made that day, that he had been discharged from the broker's firm and had only escaped prosecution because his mother had made restitution of the money he had embezzled.	Но он читал досье Берже; он знал, что в той истории с героином Берже несомненно был виновен, хотя суд и не пожелал его осудить, в тот день он знал также, что из посреднической фирмы Берже уволили и судебного преследования он избежал только благодаря матери, она возместила убытки, вернула присвоенные им деньги.
It was a lie that since his marriage he had been leading an honest life.	И, уверяя, будто после женитьбы он ведет честную жизнь, он солгал.
He asked him about his financial circumstances.	Комиссар поинтересовался, как у него с деньгами.
Berger confessed that they were difficult, but his mother had a little and soon he was bound to get a job and then they would be all right.	Берже признался, что он в стесненных обстоятельствах, но кое-что есть у матери, а сам он скоро наверняка получит работу, и тогда все будет порядке.
And pocket money?	А деньги на карманные расходы?
Now and then he made a bit racing and he introduced clients to bookmakers, that was how he'd become friendly with Jordan, and got a commission.	Время от времени он по мелочам играет на скачках и подыскивает клиентов букмекерам, так он и с Джорданом подружился, и получает комиссионные.
Sometimes he just went without.	А случается, и ходит с пустым кошельком.

" 'En effet,' said the Commissaire, 'the day before he was killed you said you were penniless and you borrowed fifty francs from Jordan.'	"En effet, - сказал комиссар, - вы говорили, что накануне того дня, когда был убит Джордан, вы оказались без гроша и заняли у него пятьдесят франков".
" 'He was good to me.	"Он был хорош со мной.
Poor chap.	Бедняга.
I shall miss him.'	Мне будет его недоставать".
"The Commissaire was looking at Berger with his friendly, twinkling eyes, and it occurred to him that the young man was not ill-favoured.	Комиссар смотрел на Берже своими дружелюбными блестящими глазами, и ему подумалось, что совсем он не гнусен.
Was it possible?	Возможно ли это?
But no, that was nonsense.	Да нет, чепуха.
He had a notion that Berger was lying when he said he had given up all relations with the drug traffickers.	Врет он, говоря, что порвал отношения с торговцами наркотиками.
After all, he was hard up and there was good money to be made there; Berger went about among the sort of people who were addicted to dope.	Ведь ему нужны деньги, а там можно хорошо заработать; Берже вращался среди той самой публики, которая употребляет наркотики.
The Commissaire had an impression, though he had no notion on what he founded it, that Berger, if he didn't know for certain who'd committed the murder, had his suspicions: of course he wouldn't tell, but if they found heroin hidden away in the house at Neuilly they might be able to force him to.	Комиссару казалось, хотя он и сам не знал, откуда у него такая мысль, что если Берже и не знает наверняка, кто убийца, то кого-то подозревает; конечно, он ничего не скажет, но если у него дома, в Нейи, найти героин, его можно будет и принудить.
The Commissaire was a shrewd judge of character and he was pretty sure that Berger would give a friend away to save his own skin.	Комиссар превосходно разбирался в людях и не сомневался, что ради спасения собственной шкуры Берже выдаст дружка.
He made up his mind that he would hold Berger and have the house searched before he had any chance of disposing of anything that was there.	Он решил задержать Берже в участке, и пускай в доме произведут обыск раньше, чем тот сумеет избавиться от всего, что там может храниться.
With the same idea in his mind he asked him about his movements on the night of the murder.	С этой же мыслью он спросил, где и в какое время был Берже в вечер убийства.
Berger stated that he had come in from Neuilly rather late and had walked to Jojo's Bar; he had found a lot of men there who had come in after the races.	Тот сказал, что приехал из Нейи довольно поздно и пошел в бар Жожо; там было полно народу после скачек.
He got two or three drinks stood him, and Jordan, who'd had a good day, said he'd pay for his dinner.	Его угостили стаканчиком-другим, а Джордан, у которого выдался удачный день, сказал, что заплатит за его ужин.
After he'd eaten he hung about for a bit, but it was very smoky and it made his head ache, so he went for a stroll on the boulevard.	Он поел, послонялся по бару, но там было очень накурено, у него заболела голова, и он пошел пройтись по бульвару.
Then about eleven he went back to the bar and stayed there till it was time to catch the last Metro back to Neuilly.	Потом около одиннадцати вернулся к Жожо и оставался там до последнего поезда метро в Нейи.
" 'You were away just long enough to kill the Englishman in point of fact,' said the Commissaire in a joking sort of way.	"Сказать по правде, вы отсутствовали достаточно долго, чтобы успеть убить англичанина", -шутливо заметил комиссар.

"Berger burst out laughing.	Берже расхохотался.
" 'You're not going to accuse me of that?' he said.	"Уж не собираетесь ли вы обвинить меня в этом?" - сказал он.
" 'No, not that,' laughed the other.	"Нет, в этом нет" - со смехом ответил комиссар Лукас.
" 'Believe me, Jordan's death is a loss to me.	"Поверьте, смерть Джордана для меня потеря.
The fifty francs he lent me the day before he was murdered wasn't the first I'd had from him.	Пятьдесят франков он мне одолжил за день до того, как его убили, но это не первые деньги, которые я у него занимал.
I don't say it was very scrupulous, but when he'd had a few drinks it wasn't hard to get money out of him.'	Может, оно и не очень по совести, но стоило ему выпить стаканчик-другой, и у него с легкостью можно было получить денежки".
" 'Still, he'd made a lot that day, and though he wasn't drunk when he left the bar, he was in a happy mood.	"А все-таки в тот день он сорвал изрядный куш, и хотя уходил из бара не захмелевший, настроение у него было отличное.
You might have thought it worth while to make sure of a few thousand francs at one go rather than get it in fifties from time to time.'	И вы могли подумать, а не лучше ли разом заполучить несколько тысяч франков, чем изредка получать по полсотни".
"The Commissaire said this more to tease than because he thought there was anything in it.	Комиссар сказал это скорее из желания подразнить Берже, на самом деле он вовсе так не думал.
And he didn't think it a bad thing to let Berger suppose he was a possible object of suspicion.	Но ему казалось, будет очень неплохо, если Берже испугается, что его подозревают в убийстве.
It would certainly not make him less disinclined to tell the culprit's name if he had an inkling of it.	В этом случае он охотнее назовет виновника, если у него есть на этот счет свои соображения.
Berger took out the money in his pocket and put it on the table.	Берже вынул из кармана деньги и положил на стол.
It amounted to less than ten francs.	Там не было и десяти франков.
" 'If I'd robbed poor Jordan of his money you don't suppose I'd only have that in my pocket now.'	"Вам не кажется, что, ограбь я беднягу Джордана, у меня в кармане было бы побольше денег?"
" 'My dear boy, I suppose nothing.	"Ничего мне не кажется, мой дорогой.
I only pointed out that you had the time to kill Jordan and that money would have been useful to you.'	Я только отметил, что у вас было время убить Джордана и что деньги были бы вам очень кстати".
"Berger gave him his frank and disarming smile.	Берже ответил ему открытой обезоруживающей улыбкой.
" 'Both those things, I admit,' he said.	"Не отрицаю ни того, ни другого", - сказал он.
" 'I will be perfectly open with you,' said the other.	"Буду с вами совершенно откровенен, - сказал комиссар.
'I don't think you murdered Jordan, but I'm fairly certain that if you don't know who did, you have at least a suspicion.'	- Я не думаю, будто Джордана убили вы, но уверен, что если вы и не знаете, кто убийца, то хотя бы кого-то подозреваете".
"Berger denied this, and though the Commissaire pressed him, persisted in his denial.	Берже это отрицал и, как комиссар ни настаивал, стоял на своем.

It was late by now and the Commissaire thought it would be better to resume the conversation next day, he thought also that a night in the cells would give Berger an opportunity to consider his position.	Было уже поздно, и комиссар решил, что лучше возобновить беседу на другой день, да притом ночь в камере заставит Берже поразмыслить о своем положении.
Berger, who had been arrested twice before, knew that it was useless to protest.	Берже, который уже дважды попадал за решетку, знал, что протестовать бесполезно.
"You know that the dope traffickers are up to every sort of trick to conceal their dope.	Торговцы наркотиками, знаешь ли, на какие только хитрости не пускаются, чтобы скрыть свой товар.
They hide it in hollow walking-sticks, in the heels of shoes, in the lining of old clothes, in mattresses and pillows, in the frames of bedsteads, in every imaginable place, but the police know all their dodges, and you can bet your boots that if there'd been anything in the house at Neuilly they'd have found it.	Прячут его в полых тростях, в каблуках, в подкладке старой одежды, в матрацах и подушках, в кроватном остове и еще невесть где, но полиции известны все их фокусы, и даю голову на отсечение, если бы в доме Берже в Нейи что-нибудь было бы, они непременно бы нашли.
They found nothing.	Не нашли ничего.
But when the Commissaire had been going through Lydia's bedroom he'd come across a vanity-case, and it struck him that it was an expensive one for a woman of that modest class to have.	Но когда комиссар обыскивал спальню Лидии, он наткнулся на сумочку и удивился, очень уж дорогая вещь у женщины такого скромного достатка.
She had a watch on that looked as if it had cost quite a lot of money.	Были у нее и часы, которые явно стоили больших денег.
She said that her husband had given her both the watch and the vanity-case, and it occurred to the Commissaire that it might be interesting to find out how he had got the money to buy them.	Она сказала, что это подарки мужа, и комиссар подумал, что любопытно бы узнать откуда у него взялись деньги на это.
On getting back to his office he had inquiries made and in a very short while learnt that several women had reported that they had had bags stolen by a young man who had offered them lifts in a Citro?n.	Вернувшись в участок, он велел навести кое-какие справки и очень быстро узнал, что несколько женщин обращались в полицию, так как у них украл сумочки молодой человек, который предлагал подвезти их в "ситроене".
One woman had left a description of a vanity-case which she had thus lost and it corresponded with that which the Commissaire had found in Lydia's possession; another stated that there had been in her bag a gold watch from such and such a maker.	Одна женщина оставила описание похищенной таким образом сумочки, и оно совпадало с той сумочкой, которую комиссар нашел у Лидии; другая женщина заявила, что в ее сумочке лежали золотые часы работы такого-то мастера.
The same maker's name was on Lydia's. It was plain that the mysterious young man whom the police had never been able to lay their hands on was Robert Berger.	Имя того же мастера стояло и на часах Лидии, Стало ясно, что таинственный молодой человек, которого полиции никак не удавалось изловить, и есть Робер Берже.
That didn't seem to bring the solution of the Jordan murder any nearer, but it gave the Commissaire an additional weapon to induce Berger to spill the beans.	Это никак не давало ключа к разгадке убийства Джордана, но комиссар обрел еще одну возможность вынудить Берже проговориться.
He had him brought into his room and asked him to explain how he had come by the vanity-case and the watch.	Он велел ввести Берже и попросил того объяснить, как к нему попали сумочка и часы.

Berger said he'd bought one of them from a tart who wanted money and the other from a man he'd met in a bar.	Берже сказал, что сумочку купил у девки, которой нужны были деньги, а часы у мужчины, которого встретил в баре.
He could give the name of neither.	Имени ни той, ни другого он назвать не мог.
They were casual persons whom he'd got into conversation with and had neither seen before nor since.	То были случайные люди, он с ними поговорил, но больше их не встречал.
The Commissaire then formally arrested him on a charge of theft, and telling him that he would be confronted next morning with the two women to whom he was convinced the articles belonged, tried to persuade him to save trouble by making a confession.	Тогда комиссар на законном основании его арестовал и, обвинив в воровстве и посулив наутро очную ставку с женщинами, которым явно принадлежали эти вещи, попытался уговорить его признаться и тем избежать неприятностей.
But Berger stuck to his story and refused to answer any more questions till he had the assistance of a lawyer, which by French law, now that he was arrested, he was entitled to have at an examination.	Но Берже настаивал на своих показаниях и отказался отвечать, пока не пригласят адвоката; по французским законам арестованный имеет право требовать присутствия адвоката при допросе.
The Commissaire could do nothing but acquiesce, and that finished the proceedings for the night.	Пришлось комиссару согласиться и на ночь прервать разбирательство.
"On the followng morning the two women in question came to the Commissariat and immediately they were shown the objects recognized them.	Наутро обеих женщин, о которых шла речь, пригласили в комиссариат, и обе с первого взгляда признали свои вещи.
Berger was brought in and one of them at once identified him as the obliging young man who had given her a lift.	Берже ввели в кабинет, и одна из них тотчас узнала в нем того любезного молодого человека, который ее подвез.
The other was doubtful; it was night when she had accepted his offer to drive her home and she had not seen his face very well, but she thought she would recognize his voice.	Другая сомневалась: она приняла предложение подвезти ее поздно вечером и не разглядела его лица, но думала, что узнает его голос.
Berger was told to read out a couple of sentences from a paper and he had not read half a dozen words before the woman cried out that she was certain it was the same man.	Берже велели прочесть вслух несколько фраз из газеты, и не прочел он и десятка слов, как женщина воскликнула, что уверена, это он и есть.
I may tell you that Berger had a peculiarly soft and caressing voice.	Должен сказать, голос у Берже необычно мягкий, ласкающий.
The women were dismissed and Berger taken back to the cell.	Женщин отпустили, а Берже отвели обратно в камеру.
The vanity-case and the watch were on the table before him and the Commissaire looked at them idly.	Сумочка и часы лежали перед комиссаром на столе, и его взгляд лениво скользил по ним.
Suddenly his expression grew more intent."	Вдруг выражение его лица стало напряженно-внимательным.
Charley interrupted.	Чарли его перебил:
"Simon, how could you know that?	- Саймон, ну откуда тебе это известно?
You're romancing."	Ты фантазируешь.
Simon laughed.	Саймон рассмеялся.

"I'm dramatizing a little.	- Я немного драматизирую.
I'm telling you what I said in my first article.	Я тебе пересказываю свою первую статью.
I had to make as good a story out of it as I could, you know."	Ты ведь понимаешь, мне надо было расписать все это как можно красочнее.
"Go on then."	- Тогда продолжай.
"Well, he sent for one of his men, and asked him if Berger had on a wrist-watch when he was arrested, and if he had, to bring it.	- Так вот, он послал за одним из своих людей и спросил, были ли на руке у Берже часы при аресте, и если были, велел их принести.
Remember, all this came out at the trial afterwards.	Помни, все это всплыло потом, на суде.
The cop got Berger's watch.	Полицейский принес часы Берже.
It was an imitation gold thing, in a metal that I think's called aureum, and it had a round face.	Это была подделка под золото, они были из металла, который называется, кажется, ауреум, с круглым циферблатом.
The press had given a lot of details about Jordan's murder; they'd said, for instance, that the knife with which the blow had been inflicted hadn't been found, and, incidentally, it never was; and they'd said that the police hadn't discovered any finger-prints.	В газетах сообщалось множество подробностей, связанных с убийством Джордана; писали, например, что нож, которым был нанесен удар, найти не удалось, кстати, его так и не нашли; писали и что полиция не обнаружила отпечатков пальцев.
You'd have expected to find some either on the leather note-case in which Jordan had kept his money or on the door handle; and of course they deduced from that that the murderer had worn gloves.	А ведь они должны были остаться либо на кожаном бумажнике, в котором Джордан держал деньги, либо на ручке двери, - значит, заключила полиция, убийца был в перчатках.
But what they didn't say, because the police had taken care to keep it dark, was that when they had gone through Jordan's room with a fine comb they had found fragments of a broken watch-glass.	Но вот об одном газеты не сообщали, потому что об этом умолчала полиция: комнату Джордана обыскали тщательнейшим образом и обнаружили осколки часового стекла.
It couldn't have belonged to Jordan's watch, and it needn't necessarily have belonged to the murderer's, but there was just a chance that somehow or other, in his nervousness or haste, by an accidental knock against a piece of furniture, the murderer had broken the glass of his watch.	Осколки явно не были от часов Джордана, и вовсе не обязательно они были от часов убийцы, ну, а вдруг, так или иначе, в волнении и спешке убийца случайно стукнулся о мебель и разбил стекло своих часов.
It wasn't a thing he would be likely to notice at such a moment.	В такую минуту он вряд ли бы это заметил.
Not all the pieces had been found, but enough to show that the watch they had belonged to was small and oblong.	Осколки нашлись не все, но их хватило, чтобы стало ясно, что часы были небольшие и прямоугольные.
The Commissaire had the pieces in an envelope, carefully wrapped up in tissue-paper, and he now laid them out before him.	Комиссар спрятал осколки в конверт, аккуратно завернув их в папиросную бумагу, а теперь разложил перед собой.
They would have exactly fitted Lydia's watch.	Они как раз подходили к часам Лидии.
It might be only a coincidence; there were in use thousands of watches of just that size and shape.	Это могло оказаться просто совпадением; существуют тысячи часов такого же размера и формы.
Lydia's had a glass.	У часов Лидии стекло в целости.

But the Commissaire pondered.	Но комиссар размышлял.
He turned over in his mind various possibilities.	Прокручивал в уме разные возможности.
They seemed so farfetched that he shrugged his shoulders.	Похоже было, все они притянуты за уши, и он только плечами пожал.
Of course during the period, three-quarters of an hour at least, that Berger claimed he'd been strolling along the boulevard, he would have had plenty of time to get to Jordan's apartment, a ten minutes' walk from Jojo's Bar, commit the murder, wash his hands, tidy himself up, and walk back again; but why should he have been wearing his wife's watch?	Разумеется, за те по меньшей мере три четверти часа, когда, как заявлял Берже, он прогуливался по бульвару, у него вполне хватило бы времени дойти до квартиры Джордана - всего десять минут ходу от бара Жожо, - совершить убийство, вымыть руки, привести себя в порядок и вернуться в бар; но с чего б ему носить часы жены?
He had one of his own.	У него же есть свои.
His own, of course, might have been out of order.	Свои, разумеется, могли испортиться.
The Commissaire nodded his head thoughtfully."	Комиссар задумчиво кивнул.
Charley giggled.	Чарли прыснул.
"Really, Simon."	- Ну знаешь, Саймон!
"Shut up.	- Помолчи.
He gave instructions that plain-clothes men should go to every watchmaker's within a radius of two miles round the house in Neuilly where the Bergers lived.	Он распорядился, чтобы сыщики обошли часовых дел мастеров в радиусе двух километров вокруг дома Берже в Нейи.
They were to ask if within the last week any watchmaker had repaired a watch in imitation gold or had put a glass in a small lady's-watch with an oblong face.	Им велено было спрашивать, не приносили ли им в починку за последнюю неделю часы из поддельного золота или не вставляли ли они стекло в дамские часики с прямоугольным циферблатом.
Within a few hours one of the men came back and said that a watchmaker, not more than a quarter of a mile from the Bergers' house, said that he had repaired a watch corresponding to the description and it had been called for, and at the same time the customer had brought another watch to have a glass put in.	Неделю спустя один из сыщиков вернулся и сообщил, что в часовой мастерской, примерно в четверти мили от дома Берже, мастер сказал, что чинил подходящие по описанию часы, и когда клиентка их забирала, она попросила вставить стекло в другие часы.
He had done it on the spot and she had come in for it half an hour later.	Он тотчас это сделал, и она через полчаса за ними зашла.
He couldn't remember what the customer looked like, but he thought she had a Russian accent.	Он не помнит ее лица, но говорила она вроде с русским акцентом.
The two watches were taken for the watchmaker to look at and he claimed that they were those he had repaired.	Обе пары часов показали часовщику, и он заявил, что это те самые часы и есть.
The Commissaire beamed as he might have beamed if he had a great plate of bouillabaisse set before him in the Old Port at Marseilles.	Комиссар так расплылся, словно сидел в марсельском ресторане "Старый порт" и перед ним поставили большущую тарелку bouillabaisse.
He knew he'd got his man."	Теперь он знал, преступник у него в руках.
"What was the explanation?" asked Charley.	- Каково же объяснение?

"Simple as A B C.	- Просто, как дважды два.
Berger had broken his watch and borrowed the one he'd given to Lydia.	У Берже испортились часы, и он взял часы Лидии.
She hardly ever went out and didn't need it.	Она редко выходила из дому и могла обойтись без них.
You must remember that in those days she was a quiet, modest, rather shy girl with few friends of her own, and I should say somewhat lethargic.	Не забудь, в ту пору она была тихая, скромная, довольно робкая, без друзей, я бы сказал, какая-то вялая.
At the trial two men swore that they'd noticed Berger wearing it.	На суде двое мужчин заявили под присягой, что видели эти часы на руке у Берже.
Jojo, who was a police informer, knew that Berger was a crook and wondered how he had got it.	Жожо, который был осведомителем, знал, что Берже мошенник, и заинтересовался, откуда у него такие часы.
In a casual way he mentioned to Berger that he had a new watch on and Berger told him it was his wife's.	Как бы случайно он заметил Берже, что у него новые часы, и Берже сказал, что это часы жены.
Lydia went to the watchmaker's to get her husband's watch the morning after the murder, and very naturally, since she was there, had a new glass put in her own.	Лидия пошла за часами мужа наутро после убийства и заодно попросила вставить новое стекло в свои часы.
It never occurred to her to mention it and Berger never knew that he had broken it."	Ей не пришло в голову сказать Берже, что он разбил стекло, и он так и не узнал об этом.
"But you don't mean to say that he was convicted on that?"	- Неужели, по-твоему, на этом основании его обвинили?
"No.	- Нет.
But it was enough to justify the Commissaire charging him with the murder.	Но это уже давало комиссару право предъявить ему обвинение в убийстве.
He thought, quite rightly as it turned out, that new evidence would be forthcoming.	Он решил и, как показало дальнейшее, не ошибся, что не заставит себя ждать и другая улика.
All through his interrogations Berger conducted himself with amazing adroitness and self-possession.	Во время допросов Берже вел себя с поразительной находчивостью и самообладанием.
He admitted everything that could be proved and no longer attempted to deny that it was he who had robbed all those women of their handbags, he admitted that even after his conviction he had gone on pinching cars whenever he wanted one; he said the ease with which it could be done was too much for him and the risk appealed to his adventurousness; but he denied absolutely that he'd had anything to do with the murder.	Он признал все, что могло быть доказано, и больше не пытался отрицать что украл сумочки у всех тех женщин; он признался, что даже после того, как был обвинен, продолжал угонять автомобили всякий раз, как приходила охота; уж слишком это было легко и он не мог устоять -чересчур сильна в нем тяга к риску, но он начисто отрицал свою причастность к убийству.
He claimed that the fact of the pieces of glass fitting Lydia's watch proved nothing, and she swore black and blue that she'd broken the glass herself.	Что осколки стекла подходят к часам Лидии ровно ничего не доказывает, утверждал он, а она клялась самыми страшными клятвами, что часы разбила сама.
The juge d'instruction in whose charge the case was of course eventually placed was puzzled because no trace could be found of the money Berger must have stolen, and actually it never was found.	Судебный следователь, к которому, как и полагалось, под конец поступило дело, был озадачен тем, что никаких следов денег, по всей вероятности украденных Берже, найти не удалось.

Another odd thing was that there was no trace of blood on the clothes that Berger was wearing on that particular night.	Еще одна странность - на одежде, в которой Берже был в тот вечер, не нашли никаких следов крови.
The knife wasn't found either.	Не нашелся и нож.
It was proved that Berger had one, in the circles he moved in that was usual enough, but he swore that he'd lost it a month before.	Было доказано, что нож у Берже имелся, в его среде это не редкость, но он утверждал, что потерял его за месяц до убийства.
I told you that the detectives' work was pretty good.	Я уже тебе говорил, что сыщики очень неплохо поработали.
There'd been no finger-prints on the stolen cars nor on the stolen handbags, which when he'd emptied he'd apparently just thrown into the street and some of which had eventually got into the hands of the police, so it was pretty obvious that he had worn gloves.	Отпечатков пальцев обнаружить не удавалось ни на украденных автомобилях, ни на украденных сумочках, - опустошив их, Берже попросту выбрасывал их на улице, и некоторые потом попадали в руки полиции; тем самым стало очевидно, что он надевал перчатки.
They found a pair of leather gauntlets among his things, but it was unlikely that he would have kept them on when he went to see Jordan, and from the place in which the body was found, which suggested that Jordan had been changing a record when he was struck, it was plain that Berger hadn't murdered him the moment Jordan let him into the room.	Среди вещей Берже полиция нашла пару кожаных перчаток, но вряд ли он пошел в них к Джордану, а по тому, где обнаружено было тело, ясно, что удар был нанесен, когда Джордан менял пластинку, и, значит, Берже убил его не тогда, когда Джордан впустил его в комнату.
Besides, they were too large to go in his pocket and if he had had them at the bar someone would have noticed them.	К тому же перчатки слишком большие, в карман не положишь, а будь он в них в баре, кто-нибудь бы их да заметил.
Of course Berger's photo had been published in all the papers, and in their difficulty the police got the press to help them.	Фотографию Берже, разумеется, напечатали все газеты, - зайдя в тупик, полиция обратилась за помощью к прессе.
They asked anyone who could remember having sold about such-and-such a date a pair of gloves, probably gray, to a young man in a gray suit, to come forward.	Просили объявиться любого, кто помнит, что примерно такого-то числа продал пару перчаток, вероятно, серых, молодому человеку в сером костюме.
The papers made rather a thing about it; they put his photo in again with the caption:	Г азеты лихо разыграли эту карту, опять опубликовали фотографию, на сей раз под заголовком:
'Did you sell him the gloves he wore to kill Teddie Jordan?'	"Не вы ли продали перчатки, в которых он убил Тедди Джордана?".
"You know, a thing that has always struck me is people's fiendish eagerness to give anyone away.	Знаешь, меня всегда поражает, с каким злобным рвением люди стремятся выдать кого угодно.
They pretend it's public spirit, I don't believe a word of it, I don't believe it's even, as a rule anyway, the desire for notoriety; I believe it's just due to the baseness of human nature that gets a kick out of injuring others.	Они притворяются, будто ими движет общественный дух, но нет, не верю я этому; не верю даже, что это жажда известности, во всяком случае, как правило; по-моему, причина в человеческой низости, в удовольствии, которое получает человек, кому-нибудь навредив.

You know, of course, that in England the Treasury and the King's Proctor are supposed to have a wonderful system of espionage to detect income-tax evasions, and collusion and so forth in divorce cases.	Как ты, конечно, знаешь, считается, что министерство финансов и высокий суд по делам о разводах создали замечательную систему шпионажа, чтобы обнаруживать тех, кто уклоняется от уплаты налогов, а также тех истцов и ответчиков, кто ради развода вступает в тайный сговор.
Well, there's not a word of truth in it.	Так вот, это все неправда.
They depend entirely on anonymous letters.	Они опираются на анонимные письма.
There are a whole mass of people who can't wait if they have the chance of doing down someone who's trying to get away with anything."	Счету нет людям, которые всегда рады случаю дать подножку тому, кто пытается избежать наказания.
"It's a grim thought," said Charley, but added cheerfully: "I can only hope you're exaggerating."	- Мрачный вывод, - сказал Чарли, но прибавил бодро: - Надеюсь только, что ты преувеличиваешь.
"Well, anyhow, a woman from the glove department at the Trois Quartiers came forward and said she remembered selling a young man a pair of gray su?de gloves on the day of the murder.	- Ну, короче говоря, отозвалась женщина из отдела перчаток в магазине "Труа Картье", она сказала, что помнит, как в день убийства продала молодому человеку серые замшевые перчатки.
She was a woman of about forty and she'd liked the look of him.	Женщине этой, лет сорока, покупатель приглянулся.
He was particularly anxious that they should match his gray suit and he wanted them rather large so that he shouldn't have any difficulty in slipping into them.	Он был очень озабочен тем, чтобы перчатки подошли к его серому костюму, и хотел, чтобы они были не слишком маленькие и легко надевались.
Berger was paraded with a dozen other young men and she picked him out at once, but, as his lawyer pointed out, that was easy since she had only just seen his picture in the paper.	Берже провели перед ней вместе с дюжиной других молодых людей и она тотчас на него указала, но его адвокат заявил, что сделать это ей было проще простого, ведь она только что видела его фотографию в газете.
Then they got hold of one of Berger's crooked friends who said he'd met him on the night of the murder, not walking towards the boulevard, but in a direction that would have taken him to Jordan's apartment.	Потом полиции подвернулась одна темная личность, приятель Берже, и он сказал, что в вечер убийства видел, как тот шел не к бульвару, а в другую сторону, как раз в ту, где находилась квартира Джордана.
He'd shaken hands with him and had noticed that he was wearing gloves.	Они пожали друг другу руки, и он заметил, что Берже в перчатках.
But that particular witness was a thorough scamp.	Но свидетель этот был отъявленный негодяй.
He had a foul record, and Berger's counsel at the trial attacked him violently.	Репутация у него была прескверная, и на суде защитник Берже яростно обрушился на него.
Berger denied that he had seen him on that particular evening and his counsel tried to persuade the jury that it was a cooked-up story that the man had invented in order to ingratiate himself with the police.	Берже отрицал, что в тот самый вечер они виделись, и адвокат старался убедить суд, что это сфабриковано, тот все придумал, чтобы подольститься к полиции.
The damning thing was the trousers.	Роковой уликой оказались брюки.

There'd been a lot of stuff in the papers about Berger's smart clothes, the well-dressed gangster and all that sort of thing; you'd have thought, to read it, that he got his suits in Savile Row and his haberdashery at Charvet's.	В газетах чего только не писали об элегантности Берже, о гангстере-франте и прочее; читая все это, можно было подумать, будто он покупал костюмы на Савил-Роу, а галантерейные мелочи у Шарве.
The prosecution was anxious to prove that he was in desperate need of money and they went round to all the shops that supplied things both to him and for the household to find out if there had been any pressure put to settle unpaid accounts.	Обвинение жаждало доказать, что он отчаянно нуждался в деньгах, и они обошли все лавки, где делались покупки для самого Берже и для хозяйства, хотели узнать, не требовали ли от него срочно оплатить счета.
But it appeared that everything bought for the house was paid for on the nail and there were no outstanding debts.	Но оказалось, для дома все покупалось за наличные и никаких долгов за семьей не числится.
So far as clothes were concerned Berger, it turned out, had bought nothing since he lost his job but one gray suit.	Что же до одежды, выяснилось, что с тех пор, как Берже уволили со службы, он купил себе только один серый костюм.
The detective who was interviewing the tailor asked when this had been paid for and the tailor turned up his books.	Сыщик, который расспрашивал портного поинтересовался, когда за костюм было заплачено, и портной справился с записями в книге.
He was an advertising tailor in a large way of business who made clothes to measure at a lowish price.	То был портной, рекламирующий свои изделия, дело у него было поставлено на широкую ногу, и он шил костюмы на заказ по сходной цене.
It was then discovered that Berger had ordered an extra pair of trousers with the suit.	И тогда оказалось, что Берже заказал к костюму запасную пару брюк.
The police had a list of every article in his wardrobe, and this pair of trousers didn't figure on it.	У полиции был список всего принадлежащего ему гардероба, и эта пара брюк в нем не значилась.
They at once saw the importance of the fact and they made up their minds to keep it dark till the trial.	Они тотчас поняли, как важна эта подробность, и решили до суда хранить открытие в тайне.
"It was a thrilling moment, believe me, when the prosecution introduced the subject.	Можешь мне поверить, захватывающая была минута когда обвинение сказало об этом вслух.
There could be no doubt that Berger had had two pairs of trousers to his new gray suit and that one of the pairs was missing.	Нет сомнений, у Берже были две пары брюк к новому серому костюму, и одна пара исчезла.
When he was asked about it he never even attempted to explain.	Его спросили об этом, но он даже не пытался дать объяснения.
He didn't seem flummoxed.	Казалось, он ничуть не смутился.
He said he didn't know they were missing.	Сказал, он и не знал, что они исчезли.
He pointed out that he had had no opportunity of going over his wardrobe for some months, having been in prison awaiting trial, and when he was asked how he could possibly account for their disappearance suggested flippantly that perhaps one of the police officers who had searched the house was in need of a pair of new trousers and had sneaked them.	Прибавил, что последние месяцы, сидя в тюрьме в ожидании суда, не имел случая разбираться в своем гардеробе, а на вопрос, как все-таки он может объяснить их исчезновение, дерзко предположил, что кому-нибудь из полицейских, которые производили в доме обыск, понадобились новые брюки, и он их присвоил.

But Madame Berger had her explanation pat, and I'm bound to say I thought it a very ingenious one.	Зато у мадам Берже было наготове объяснение, и, должен сказать, мне оно показалось весьма хитроумным.
She said that Lydia had been ironing the trousers, as she always did after Robert had worn them, and the iron was too hot and she had burnt them.	Она сказала, что Лидия гладила брюки, она всегда их гладила после того, как Робер в них выходил, утюг был чересчур горячий, и она их сожгла.
He was fussy about his clothes and it had been something of a struggle to find the money to pay for the suit, they knew he would be angry with his wife, and Madame Berger, wishing to spare her his reproaches and seeing how scared she was, proposed that they shouldn't tell him; she would get rid of the trousers and Robert perhaps would never notice that they had disappeared.	Робер крайне привередлив в одежде, а деньги на костюм он собрал не без труда, и дома знали, что он рассердится на жену; поэтому, желая избавить ее от упреков и видя, как она испугана, мадам Берже предложила ничего ему не говорить; она избавится от этих брюк, а Робер, возможно, никогда и не узнает, что они исчезли.
Asked what she had done with them she said that a tramp had come to the door, asking for money, and she had given him the trousers instead.	На вопрос, куда же она их подевала, мадам Берже ответила, что в дверь как раз позвонил какой-то бродяга, просил денег, а она вместо денег отдала ему брюки.
The size of the burn was gone into.	Заинтересовались размерами прожженной дыры.
She claimed that it made the trousers unwearable, and when the public prosecutor pointed out that invisible mending would have repaired the damage, she answered that it would have cost more than the trousers were worth.	Она клялась, что брюки стали никуда не годны, а когда обвинитель заметил, что можно было отдать их в художественную штопку, она ответила, что это стоило бы дороже самих брюк.
Then he suggested that in their impoverished circumstances Berger might well have worn them in the house; it would surely have been better to risk his displeasure than to throw away a garment which might still be useful.	Далее обвинитель предположил, что при стесненных обстоятельствах семьи Берже вполне мог бы носить их дома; уж лучше бы стерпеть его неудовольствие, чем выбрасывать вещь, которая еще могла послужить.
Madame Berger said she never thought of that, she gave them to the tramp on an impulse, to get rid of them.	Мадам Берже сказала, ей это не пришло в голову, она отдала их бродяге, поддавшись желанию поскорей от них отделаться.
The prosecutor put it to her that she had to get rid of them because they were blood-stained and that she hadn't given them to a tramp who had so conveniently presented himself, but had herself destroyed them.	А не потому ли она спешила от них отделаться, что на них оказались пятна крови, заметил прокурор, и, пожалуй, она не отдала их так кстати подвернувшемуся бродяге, а своими руками их уничтожила.
She hotly denied this.	Она горячо это отрицала.
Then where was the tramp?	Ну, а где ж тогда бродяга?
He would read of the incident in the papers and knowing that a man's life was at stake would surely present himself.	Он должен был бы узнать об убийстве из газет и, зная, что на карту поставлена человеческая жизнь, должен был бы объявиться.
She turned to the press, throwing out her arms with a dramatic gesture.	Мадам Берже повернулась к корреспондентам, в волнении вскинула руки и воскликнула:
" 'Let all these gentlemen,' she cried, 'spread it far and wide. Let them beseech him to come forward and save my son.'	"Пускай эти господа повсюду об этом напишут, пускай заклинают его объявиться и спасти моего сына!".
"She was magnificent on the witness stand.	В роли свидетеля она была великолепна.

The public prosecutor subjected her to a merciless examination; she fought like a fury.	Прокурор подверг ее беспощадному допросу, она яростно отбивалась.
He took her through young Berger's life and she admitted all his misdeeds, from the episode at the tennis club to his thefts from the broker who after his conviction had, out of charity, given him another chance.	Он провел ее по жизни сына, и она признала все его провинности от истории в теннисном клубе до краж в посреднической конторе, хозяин которой после того, как Берже сознался из сострадания простил его.
She took all the blame of them on herself.	Вину за все она полностью взяла на себя.
A French witness is allowed much greater latitude than is allowed to a witness in an English criminal trial, and with bitter self-reproach she confessed that his errors were due to the indulgence with which she had brought him up.	Во Франции свидетелю дана гораздо большая свобода высказываться, чем в английском уголовном суде, и, горько упрекая себя, мадам Берже признала, что во всех ошибках сына виновато полученное им воспитание - слишком она ему потакала.
He was an only child and she had spoilt him.	Он единственный ребенок, и она его избаловала.
Her husband had lost a leg in the war, while attending to the wounded under fire, and his ill health had made it necessary for her to give him unremitting attention to the detriment of her maternal duties.	Ее муж лишился ноги на войне, когда под огнем оперировал раненых, и его плохое здоровье требовало от нее неослабного внимания и заботы, даже в ущерб материнским обязанностям.
His untimely end had left the wretched boy without guidance.	Безвременная кончина мужа оставила несчастного мальчика без наставника.
She appealed to the emotions of the jury by dwelling on the grief that had afflicted them both when death robbed their little family of its head.	Она взывала к чувствам судей, многословно рассказывая, какое горе обрушилось на нее и сына, когда смерть лишила главы их маленькую семью.
Then her son had been her only consolation.	После смерти мужа сын остался единственным ее утешением.
She described him as high-spirited, headstrong, easily led by bad companions, but deeply affectionate and, whatever else he was guilty of, incapable of murdering a man who had never shown him anything but kindness.	Он всегда был горяч, своеволен, легко поддавался дурным влияниям, говорила она, но он такой любящий, и, в чем бы он ни был виноват, он никак не способен убить человека, от которого не видел ничего, кроме добра.
"But somehow she didn't create a favourable impression.	Однако ей не удалось произвести на суд хорошее впечатление.
She insisted on her own unimpeachable respectability in a way that grated on you.	Она так расписывала свою безукоризненную добропорядочность, что это резало слух.
Even though she was defending the son she adored she missed no opportunity to remind the Court that she was the daughter of a staff officer.	Защищая обожаемого сына, она не упустила случая напомнить суду, что она дочь штабного офицера.
She was smartly dressed, in black, perhaps too smartly, she gave you the impression of a woman who was trying to live above her station; and she had a calculating expression on her hard, decided features; you couldn't believe that she'd have given a crust of bread, much less a pair of trousers, even though damaged, to a beggar."	Она была вся в черном, но одета элегантно, пожалуй, чересчур элегантно, и производила впечатление женщины, которая пытается жить выше своих возможностей; а лицо жесткое, решительное, и видно, что она очень себе на уме; невозможно было поверить что подаст нищему корку хлеба, не то что брюки, пусть даже и негодные.
"And Lydia?"	- А Лидия?

"Lydia was rather pathetic.	- Лидия выглядела довольно трогательно.
She was very much in the family way.	Было уже вполне естественно, что она всеми силами старается спасти мужа.
Her face was swollen with tears and her voice hardly rose above a whisper, so that you could only just hear what she said. No one believed her story that she had broken the glass of the watch herself, but the prosecutor wasn't hard on her as he'd been on her mother-in-law; she was too obviously the innocent victim of a cruel fate. Madame Berger and Robert had used her unmercifully for their own ends. The Court took it as natural enough that she should do everything in her power to save her husband. It was even rather touching when she told how kind and sweet he had always been to her.	Когда она рассказывала, какой он был с нею добрый и нежный, это звучало даже трогательно.
It was quite clear that she was madly in love with him.	Ясно было, что она безумно его любит.
The look she gave him when she came on to the witness stand was very moving.	Взгляд, каким она на него посмотрела, когда шла давать показания, не мог никого оставить равнодушным.
Out of all that crowd of witnesses, policemen and detectives, jailors, bar-loungers, informers, crooks, mental experts-they called a couple of experts who had made a psychological examination of Berger and a pretty picture they painted of his character-out of all that crowd, I say, she was the only one who appeared to have any human feeling.	Из всей толпы свидетелей, полицейских и сыщиков, тюремщиков, завсегдатаев бара, осведомителей, проходимцев, психиатров-экспертов (суд пригласил и экспертов, они обследовали Берже, и уж такой представили его психологический портрет, не обрадуешься), из всей этой толпы, скажу тебе, казалось, одной ею и владело человеческое чувство.
"They'd got Ma?tre Lemoine, one of the best criminal lawyers at the French bar, to defend Berger; he was a very tall, thin man, with a long sallow face, immense black eyes and very black thick hair.	Берже защищал один из лучших адвокатов по уголовным делам, мэтр Лемуан, очень высокий, худой, с длинным бледным лицом, огромными черными глазами и гривой угольно-черных волос.
He had the most eloquent hands I've ever seen.	Таких красноречивых рук, как у него, я в жизни не видал.
He was a striking figure in his black gown, with the white of his lawyer's bands under his chin.	В адвокатской черной мантии с двумя белыми полосами, спускающимися из-под подбородка, он был весьма внушителен.
He had a deep, powerful voice.	У него был глубокий сильный голос.
He reminded you, I hardly know why, of one of those mysterious figures in a Longhi picture.	Не очень понимаю почему, но он напоминал одну из загадочных фигур на картине Лонги.
He was an actor as well as an orator.	Был он не только оратор, но и актер.
By a look he could express his opinion of a man's character and by a pause the improbability of his statements.	По виду человека он мог определить его характер, а по тому, как он молчал, - понять, что показания не заслуживают доверия.

I wish you could have seen the skill with which he treated the hostile witnesses, the suavity with which he inveigled them into contradicting themselves, the scorn with which he exposed their baseness, the ridicule with which he treated their pretensions.	Видел бы ты, как ловко он обходился с враждебными свидетелями, как вкрадчиво вынуждал их противоречить самим себе, с каким презреньем выставлял напоказ их низость, как высмеивал их притворство.
He could be winningly persuasive and brutally harsh.	Он умел быть обезоруживающе убедителен и отвратительно груб.
When the mental experts deposed that on repeated examinations of Berger in prison they had formed the opinion that he was vain, arrogant and mendacious, ruthless, devoid of moral sense, unscrupulous and insensible to remorse, he reasoned with them as though he were a trained psychologist.	Когда эксперты-психологи, повторно освидетельствовав Берже в тюрьме, дали заключение, что он самовлюбленный, самонадеянный, лживый, жестокий, не способен различать добро и зло, неразборчив в средствах, не знает угрызений совести, мэтр Лемуан спорил с ними так убедительно, словно был ученым-психологом.
It was a delight to watch the working of his subtle brain.	Наблюдать за работой его изощренного мозга было сущее наслажденье.
He spoke generally in an easy, conversational tone, but enriched by his lovely voice and with a beautiful choice of words; you felt that everything he said could have gone straight down in a book without alteration; but when he came to his final speech and used all the resources at his disposal the effect was stupendous.	Обычно он говорил непринужденно, словно просто беседуя, но беседу эту украшал приятный голос и великолепное владение словом; все, что он говорил, могло безо всяких изменений стать страницей книги; а уж в своей заключительной речи он пустил в ход все свои таланты и просто ошеломил слушателей.
He insisted on the flimsiness of the evidence; he poured contempt on the credibility of the disreputable witnesses; he drew red herrings across the path; he contended that the prosecution hadn't made out a case upon which it was possible to convict.	Он утверждал, что улики не убедительны; он облил презреньем показания имеющих дурную репутацию свидетелей; он сбивал суд с толку; он заявлял, что прокурор не сумел доказать справедливость обвинения, на основании которого можно было бы осудить его подзащитного.
Now he was chatty and seemed to talk to the jury as man to man, now he worked up to a flight of impassioned pleading and his voice grew and grew in volume till it rang through the court-room like the pealing of thunder.	Он то вдруг обращался к судьям запросто, как человек к человеку, то взволнованно взывал к их милосердию, и голос его становился все громче, громче, и скоро уже его речь гремела в зале заседаний, как раскаты грома.
Then a pause so dramatic that you felt your skin go all goosy.	Потом вдруг замолкал, да так выразительно, что у тебя мурашки шли по коже.
His peroration was magnificent.	Резюме его было великолепно.

He told the jury that they must do their duty and decide according to their conscience, but he besought them to put out of their minds all the prejudice occasioned by the young man's admitted crimes, and his voice low and tremulous with emotion-by God! it was effective-he reminded them that the man the public prosecutor asked them to sentence to death was the son of a widow, herself the daughter of a soldier who had deserved well of his country, and the son of an officer who had given his life in its defence; he reminded them that he was recently married, and had married for love, and his young wife now bore in her womb the fruits of their union.	Он сказал присяжным, что они должны исполнить свой долг и судить по совести, но при этом умолял их отказаться от предубеждения, вызванного преступлениями, в которых обвиняемый сознался, а потом негромко, дрожащим от волнения голосом - Г осподи, как же это впечатляло! - напомнил им что человек, которому прокурор требовал вынести смертный приговор, сын вдовы, дочери солдата, у которого есть заслуги перед Францией, и офицера, отдавшего за нее жизнь; он напомнил, что подсудимый недавно женился, женился по любви, и его молодая жена носит под сердцем плод их союза.
Could they let this innocent child be brought into the world with the stigma that his father was a convicted murderer?	Неужели они позволят этому невинному агнцу войти в мир с клеймом позора, ибо родитель осужден за убийство?
Claptrap?	Трескучие фразы?
Of course it was claptrap, but if you'd been there and heard those thrilling, grave accents you wouldn't have thought so.	Ну, конечно, но если бы ты был там и слышал эти душераздирающие речи, ты бы так не подумал.
Gosh! how people cried.	Черт возьми! Как публика плакала.
I nearly did myself, only I saw the tears coursing down Berger's cheeks and him wiping his eyes with a handkerchief, and that seemed to me so comic that I kept my head.	Я сам чуть не расплакался, да увидел, как по щекам Берже текут слезы и он утирает глаза платком, и так мне это показалось смешно, что я овладел собой.
But it was a fine effort, and not all the huissiers in the world could have prevented the applause that burst from the crowd when he sat down.	Но это было нелегко, и никакие судебные исполнители не смогли бы остановить аплодисменты, которые разразились в зале, когда мэтр Лемуан сел.
"The prosecuting counsel was a stout, rubicund fellow of thirty-five, I should say, or forty, who looked like a North Country farmer.	Прокурор был плотный румяный малый лет тридцати пяти - сорока, по виду фермер с севера Англии.
He oozed self-satisfaction.	Он источал самодовольство.
You felt that for him the case was a wonderful chance to make a splash and so further his career.	Так и чувствовалось, что для него это замечательный случай произвести сенсацию и сделать карьеру.
He was verbose and confused, so that, if the presiding judge hadn't come to his help now and then, the jury would hardly have known what he was getting at.	Он был многословен и разглагольствовал так путано, что, если бы председательствующий время от времени не приходил ему на помощь, присяжные едва ли поняли бы, к чему он клонит.
He was cheaply melodramatic.	Он не чурался дешевого мелодраматизма.
On one occasion he turned to Berger who had just made some remark aside to one of the warders who sat in the dock with him, and said:	В какую-то минуту он повернулся к Берже, который как раз что-то говорил одному из стражей, сидящему рядом на скамейке, и сказал:

" 'You may smile now, but you won't smile when, with your arms pinioned behind your back, you walk in the cold gray light of dawn and see the guillotine rear its horror before your eyes.	"Улыбайтесь, улыбайтесь, но вот когда со связанными за спиной руками вас выведут и при сером холодном свете занимающегося дня вы увидите гильотину во всем ее ужасе, вам будет не до улыбок.
No smile then will break on your lips, but your limbs will shake with terror, and remorse for your monstrous crime wring your heart.'	Тогда уж вы не улыбнетесь, вас затрясет от страха, и раскаянье стиснет вам сердце".
"Berger gave the warder an amused look, but so contemptuous of what the public prosecutor had said, that if he hadn't been eaten up with vanity he couldn't have failed to be disconcerted.	Берже с усмешкой глянул на стражника, с таким явным презреньем он слушал прокурора, что, не будь тот одержим тщеславием, он бы поневоле смешался.
It was grand to see the way Lemoine treated him.	И одно удовольствие было видеть, как с прокурором обходится Лемуан.
He paid him extravagant compliments, but charged with such corrosive irony that, for all his conceit, the public prosecutor couldn't help seeing he was made a fool of.	Он осыпал его комплиментами, но таким язвительным тоном, что при всем своем тщеславии тот не мог не понять, что его выставляют на посмешище.
Lemoine was so malicious, but with such perfect courtesy and with such a condescending urbanity, that you could see in the eyes of the presiding judge a twinkle of appreciation.	Лемуан был беспощаден, но безупречно вежлив и снисходительно любезен, и во взгляде председателя суда можно было подметить искорку восхищения.
I very much doubt if the prosecuting counsel advanced his career by his conduct of this case.	Сильно сомневаюсь, что поведение прокурора на этом процессе помогло ему продвинуться по службе.
"The three judges sat in a row on the bench.	Трое судей сидели в ряд на скамье.
They were rather impressive in their scarlet robes and black squarish caps.	В своих алых мантиях и черных квадратных шапочках они выглядели весьма внушительно.
Two were middle-aged men and never opened their mouths.	Двое, мужчины средних лет, ни разу не раскрыли рта.
The presiding judge was a little old man, with the wrinkled face of a monkey, and a tired, flat voice, but he was very observant; he listened attentively, and when he spoke it was without severity, but with a passionless calm that was rather frightening.	А председательствовал старичок с морщинистым обезьяньим лицом и усталым глухим голосом, но зоркий и проницательный; слушал он внимательно, говорил не сурово, но с бесстрастным спокойствием, которое даже пугало.
He had the exquisite reasonableness of a man who has no illusions about human nature, but having long since learnt that man is capable of any vileness accepts the fact as just as much a matter of course as that he has two arms and two legs.	В нем чувствовалась редкостная рассудительность человека, чуждого иллюзий касательно человеческой натуры. Без сомнения, он давно понял, что человек способен на любую гнусность, и принял это как нечто вполне естественное, как то, что у него две руки и две ноги.
When the jury went out to consider their verdict we journalists scattered to have a chat, a drink or a cup of coffee.	Когда суд удалился на совещание, мы, журналисты, вышли поболтать, выпить по чашке кофе.
We all hoped they wouldn't be too long, because it was getting late and we wanted to get our stuff in.	Все мы надеялись, что приговор вынесут быстро, ведь было уже поздно, а нам хотелось успеть дать материал в номер.

We had no doubt that they'd find Berger guilty.	Мы не сомневались, что Берже признают виновным.
One of the odd circumstances I've noticed in the murder trials I've attended is how unlike the impression is you get about things in court to that which you get by reading about them in the paper.	Бывая на процессах об убийствах, я заметил одну особенность - как непохоже впечатление, которое получаешь, сидя в суде, на то, которое выносишь из газетных отчетов.
When you read the evidence you think that after all it's rather slight, and if you'd been on the jury you'd have given the accused the benefit of the doubt.	Когда читаешь те или иные показания обвиняемого, они кажутся не слишком убедительными, а когда присутствуешь при слушании дела, начинаешь сомневаться в его вине.
But what you've left out of account is the general atmosphere, the feeling that you get; it puts an entirely different colour on the evidence.	За рамками отчета остается атмосфера, царящая в суде, чувство, владеющее всеми присутствующими, и оттого показания предстают в ином свете.
After about an hour we were told that the jury had arrived at a decision and we trooped in again.	Прошел час, и вот нам сказали, что суд вынес приговор, все опять потянулись в зал заседаний.
Berger was brought up from the cells and we all stood up as the three judges trailed in one after the other.	Из камеры привели Берже, мы все встали, один за другим показались судьи.
The lights had been lit and it was rather sinister in that crowded court.	В переполненном помещении вспыхнул свет, что-то было в этом зловещее.
There was a tremor of apprehension.	Пробрала дрожь дурного предчувствия.
Have you ever been to the Old Bailey?"	Ты бывал когда-нибудь в Олд-Бейли?
"No, in point of fact, I haven't," said Charley.	- Нет, по правде говоря, не был, - сказал Чарли.
"I go often when I'm in London.	- Я, когда в Лондоне, часто туда хожу.
It's a good place to learn about human nature.	Самое место, чтобы изучать человеческую натуру.
There's a difference in feeling between that and a French court that made a most peculiar impression on me.	В Олд-Бейли возникает иное чувство, чем во французском суде, который произвел на меня совсем особое впечатление.
I don't pretend to understand it.	Сам не знаю почему.
At the Old Bailey you feel that a prisoner is confronted with the majesty of the law.	В Олд-Бейли арестанту противостоит его величество закон.
It's something impersonal that he has to deal with, Justice in the abstract.	Он имеет дело с чем-то безликим, с отвлеченным Правосудием.
An idea, in fact.	В сущности, с отвлеченным понятием.
It's awful in the literal sense of the word.	И само по себе это чудовищно.
But in that French court, during the two days I spent there, I was beset by a very different feeling, I didn't get the impression that it was permeated by a grandiose abstraction, I felt that the apparatus of law was an arrangement by which a bourgeois society protected its safety, its property, its privileges from the evil-doer who threatened them.	Но во французском суде за те два дня, что я там провел, меня одолело другое чувство, мне не казалось, будто там все пронизано какой-то возвышенной идеей, я чувствовал что закон - это механизм, помогающий буржуазному обществу защитить себя, свое имущество, свои привилегии от преступника, который на них покушается.

I don't mean the trial wasn't fair or the verdict unjustified, what I mean is that you got the sensation of a society that was outraged because it feared, rather than of a principle that must be upheld.	Я не хочу сказать, будто суд неправеден или приговор неправомерен но чувствуется, будто там правит не столько принцип, которым не следует поступаться, сколько общество, которое испугалось и оттого пришло в негодование.
The prisoner was up against men who wanted to safeguard themselves rather than, as with us, up against an idea that must prevail though the heavens fall.	Заключенный противостоит людям, которые хотят себя оберечь, а не как у нас, некоей свято чтимой идее.
It was terrifying rather than awful.	Это было не столько чудовищно, сколько страшно.
The verdict was guilty of murder with extenuating circumstances."	Приговор гласил: виновен в убийстве со смягчающими вину обстоятельствами.
"What were the extenuating circumstances?"	- Какие же это были обстоятельства?
"There were none, but French juries don't like to sentence a man to death, and by French law when there are extenuating circumstances capital punishment can't be inflicted.	- Да никаких не было, но французские судьи не любят приговаривать человека к смерти, а по французскому закону, когда есть смягчающие обстоятельства, смертный приговор вынести нельзя.
Berger got off with fifteen years' penal servitude."	Берже отделался пятнадцатью годами каторжных работ.
Simon looked at his watch and got up.	Саймон взглянул на часы и поднялся.
"I must be going.	- Мне надо идти.
I'll give you the stuff I wrote about the trial and you can read it at your leisure.	Я дам тебе свои материалы о процессе, можешь почитать на досуге.
And look, here's the article I wrote on crime as a form of sport.	И вот посмотри, это моя статья о преступлении как одном из видов спорта.
I showed it to your girl friend, but I don't think she liked it very much; anyhow, she returned it without a word of comment.	Я показывал ее твоей подружке, но, по-моему, ей не больно понравилось. Во всяком случае, она вернула статью без единого слова.
As an exercise in sardonic humour it's not so dusty."	Как опыт язвительного юмора это недурно.
vii	7
SINCE HE HAD NO WISH to read Simon's articles in Lydia's presence, Charley, on parting from his friend, went to the D?me, ordered himself a cup of coffee, and settled himself down to their perusal.	Чарли не хотелось читать статью Саймона при Лидии, и потому, когда он расстался с другом, он пошел в Дом Инвалидов, заказал чашку кофе и, усевшись поудобней, погрузился в чтение.
He was glad to read a connected account of the murder and the trial, for Lydia's various narratives had left him somewhat confused.	Он рад был прочесть связный отчет об убийстве и процессе, так как отрывочные рассказы Лидии его несколько сбили с толку.
She had told him this and that, not in the order in which it had occurred, but as her emotion dictated.	Она рассказывала ему то об одном, то о другом, не по ходу событий, а как диктовало ей чувство.

Simon's three long articles were coherent, and though there were particulars which Charley had learnt from Lydia and of which he was ignorant, he had succeeded in constructing a graphic story which it was easy to follow.	В трех больших статьях Саймона все изложено было связно, последовательно, некоторые подробности Чарли уже знал от Лидии, другие ему были внове, но Саймону удалось восстановить четкую канву, по которой было легко следовать.
He wrote almost as he spoke, in a fluent journalistic style, but he had managed very effectively to present the background against which the events he described had been enacted.	Он писал почти как говорил, в беглом журналистском стиле, но сумел весьма наглядно представить фон, на котором разворачивались описываемые события.
You got a sinister impression of a world, sordid, tumultuous, in which these gangsters, dope traffickers, bookies and racecourse touts lived their dark and hazardous lives.	Гнетущее впечатление оставлял гнусный, полный превратностей мир, в котором живут темной, опасной жизнью все эти гангстеры, торговцы наркотиками, букмекеры и ипподромные жучки.
Dregs of the population of a great city, living on their wits, suspicious of one another, ready to betray their best friend if it could be of advantage to themselves, open-handed, sociable, gaily cynical, even good-humoured, they seemed to enjoy that existence, with all its dangers and vicissitudes, which kept you up to the mark and made you feel that you really were living.	Отбросы большого города, они существуют на сомнительные доходы, не доверяют друг другу, готовы ради выгоды продать лучшего друга и притом щедры, общительны, весело циничны, даже добродушны и, похоже, наслаждаются таким существованием со всеми его опасностями и злоключениями, которые поддерживают их в хорошей форме и дают почувствовать, что они живут полной жизнью.
Each man's hand was against his neighbour's, but the alertness which this forced upon you was exhilarating.	В этом мире все против всех, но неизбежная при этом настороженность пьянит и возбуждает.
It was a world in which a man would shoot another for a trifle, but was just as ready to take flowers and fruit, bought at no small sacrifice, to a third who was sick in hospital.	Там стреляют друг в друга из-за сущего пустяка, но с такой же готовностью несут угодившему в больницу приятелю цветы и фрукты, выложив за них последние деньги.
The atmosphere with which Simon had not unskilfully encompassed his story filled Charley with a strange unease.	Атмосфера эта, довольно искусно воссозданная Саймоном в его отчете, вселила в Чарли странную тревогу.
The world he knew, the peaceful happy world of the surface, was like a pretty lake in which were reflected the dappled clouds and the willows that grew on its bank, where care-free boys paddled their canoes and the girls with them trailed their fingers in the soft water.	Мир, который знал он, знал только его спокойную, счастливую внешнюю сторону, был точно красивое озеро, в котором отражаются рассеянные облака и ветлы, растущие по берегам, где катаются в байдарках беспечные юнцы, а их подружки опускают пальцы в теплую воду.
It was terrifying to think that below, just below, dangerous weeds waved tentacles to ensnare you and all manner of strange, horrible things, poisonous snakes, fish with murderous jaws, waged an unceasing and hidden warfare.	Страшно подумать, что чуть глубже под зеркальной гладью зловещие водоросли протягивают щупальца, чтобы ухватить тебя и опутать, и всевозможные диковинные чудовища, ядовитые змеи, рыбы со смертоносными челюстями беспрестанно тайно воюют меж собой.

From a word here, a word there, Charley got the impression that Simon had peered fascinated into those secret depths, and he asked himself whether it was merely curiosity, or some horrible attraction, that led him to observe those crooks and blackguards with a cynical indulgence.	По иным словечкам в этих статьях у Чарли создалось впечатление, что Саймон заворожено всматривается в таинственные глубины, и он спрашивал себя, только ли любопытство или какое-то пугающее влечение побуждало Саймона равнодушно и снисходительно наблюдать за проходимцами и негодяями.
In this world Robert Berger had found himself wonderfully at home.	В этом мире Робер Берже чувствовал себя в своей стихии.
Of a higher class and better educated than most of its inhabitants, he had enjoyed a certain prestige.	Принадлежа к более привилегированному сословию и более образованный, чем почти все здесь, он пользовался известным авторитетом.
His charm, his easy manner and his social position attracted his associates, but at the same time put them on their guard against him.	Его обаяние, непринужденность и положение в обществе привлекали к нему его сотоварищей, но и заставляли держаться начеку.
They knew he was a crook, but curiously enough, because he was a gar?on de bonne famille, a youth of respectable parentage, took it somewhat amiss that he should be.	Они знали, что ему нельзя доверять, но, как ни странно, у них было превратное представление, что раз он gar?on de bonne famille, сын почтенных родителей, значит, таким он и должен быть.
He worked chiefly alone, without confederates, and kept his own counsel.	Действовал он по большей части один, без сообщников, и о своих делах помалкивал.
They had a notion that he despised them, but they were impressed when he had been to a concert and talked enthusiastically and, for all they could tell, with knowledge of the performance.	Вся эта публика догадывалась, что он их презирает, но они невольно восхищались, что он ходит на концерты и рассказывает об услышанном пылко и, похоже, со знанием дела.
They did not realize that he felt himself wonderfully at ease in their company.	Они не понимали, что в их компании он чувствовал себя на редкость легко и свободно.
In his mother's house, with his mother's friends, he felt lonely and oppressed; he was irritated by the inactivity of the respectable life.	В доме матери, среди ее друзей ему было одиноко и не по себе; его раздражала бездеятельность добропорядочного существования.
After his conviction on the charge of stealing a motor car he had said to Jojo in one of his rare moments of confidence:	После того как его судили за кражу автомобиля он как-то сказал Жожо в редкую минуту откровенности:
"Now I needn't pretend any more.	"Теперь мне незачем больше притворяться.
I wish my father were alive, he would have turned me out of the house and then I should be free to lead the only life I like.	Вот был бы жив мой отец, он бы выгнал меня из дому, и тогда я волен был бы жить как хочу.
Evidently I can't leave my mother.	Ну а бросить мать я ведь не могу.
I'm all she has."	Кроме меня у нее ничего и никого".
"Crime doesn't pay," said Jojo.	"Преступление - штука невыгодная", - сказал Жожо.
"You seem to make a pretty good thing out of it," Robert laughed.	"Похоже, ты на нем неплохо наживаешься, - со смехом возразил Робер.
"But it's not the money, it's the excitement and the power.	- Но суть не в деньгах. Суть в другом - это встряска, испытываешь свою силу.
It's like diving from a great height.	Все равно как нырять с большой высоты.

The water looks terribly far away, but you make the plunge, and when you rise to the surface, gosh! you feel pleased with yourself."	Кажется, вода страшно далеко, но ты прыгаешь, а когда выныриваешь, черт возьми, чувствуешь себя молодцом".
Charley put the newspaper cuttings back in his pocket, and, his brow slightly frowning with the effort, tried to piece together what he now knew of Robert Berger in order to get some definite impression of the sort of man he really was.	Чарли сунул в карман газетные вырезки и, чуть нахмурясь от усилия собрать воедино все, что узнал о Робере Берже, попытался окончательно представить, что же это за человек.
It was all very well to say he was a worthless scamp of whom society was well rid; that was true of course, but it was too simple and too sweeping a judgement to be satisfactory; the idea dawned in Charley's mind that perhaps men were more complicated than he had imagined, and if you just said that a man was this or that you couldn't get very far.	Проще всего сказать, это ничтожество, дрянь, и слава Богу, что общество от него избавилось; справедливо, конечно, но слишком простое, слишком огульное суждение, на нем не успокоишься; Чарли пришло на ум, что люди, должно быть, сложнее, чем он воображал, и если просто сказать, что человек такой или сякой, этого еще совсем недостаточно.
There was Roberts passion for music, especially Russian music, which, so unfortunately for her, had brought Lydia and him together.	Вот страсть Робера к музыке, особенно к русской музыке, что, на беду для Лидии, свела этих двоих.
Charley was very fond of music.	Чарли и сам очень любил музыку.
He knew the delight it gave him, the pleasure, partly sensual, partly intellectual, when intoxicated by the loveliness that assailed his ears, he remained yet keenly appreciative of the subtlety with which the composer had worked out his idea.	Музыка дарила ему радость, наслажденье, отчасти чувственное, отчасти интеллектуальное, захлестывала и опьяняла красотой звуков, но это не мешало ему трезво оценивать мастерство, с каким композитор воплощал свою идею.
Looking into himself, as perhaps he had never looked before, to find out what exactly it was he felt when he listened to one of the greater symphonies, it seemed to him that it was a complex of emotions, excitement and at the same time peace, love for others and a desire to do something for them, a wish to be good and a delight in goodness, a pleasant languor and a funny detachment as though he were floating above the world and whatever happened there didn't very much matter; and perhaps if you had to combine all those feelings into one and give it a name, the name you'd give it was happiness.	Быть может, впервые в жизни он заглядывал в себя, пытаясь понять, что же доподлинно он ощущает, когда слушает какую-нибудь прекрасную симфонию, и ему казалось, его охватывает множество чувств - волнение и в то же время покой, любовь к людям, готовность что-то для них сделать, желание быть хорошим, восхищение добром, приятная истома и странная отрешенность, словно он парит над миром, и чтобы там не происходило, не так уж это и важно; и, быть может, если бы собрать воедино все эти чувства и назвать целое по имени, имя ему будет счастье.
But what was it that Robert Berger got when he listened to music?	Ну, а Робер Берже, что испытывает он, когда слушает музыку?
Nothing like that, that was obvious.	Явно ничего похожего.
Or was it unjust to dismiss such emotions as music gave him as vile and worthless?	Или это несправедливо - думать, что в таком вот Берже музыка будит только чувства низкие и никчемные?

Might it not be rather that in music he found release from the devil that possessed him, that devil which was stronger than himself so that he neither could be delivered, nor even wanted to be delivered, from the urge that drove him to crime because it was the expression of his warped nature, because by throwing himself into antagonism with the forces of law and order he realized his personality-might it not be that in music he found peace from that impelling force and for a while, resting in heavenly acquiescence, saw as though through a rift in the clouds a vision of love and goodness?	А разве не может быть, что музыка его освобождает от власти дьявола, от дьявола, который много сильнее его самого, так что он не может ни избавиться, ни даже захотеть избавиться от жажды, влекущей его к преступленью, ибо в преступлении проявляет себя его извращенная натура, и, противоборствуя силам закона и порядка, он утверждает свою личность, - разве не может быть, что в музыке он обретает покой от этой движущей им силы, недолго отдыхает в чудесном согласии с миром, и в просвете между тучами ему видятся любовь и добро?
Charley knew what it was to be in love.	Чарли знал, что значит быть влюбленным.
He knew that it made you feel friendly to all men, he knew that you wanted to do everything in the world for the girl you loved, he knew that you couldn't bear the thought of hurting her and he knew that you couldn't help wondering what she saw in you, because of course she was wonderful, definitely, and if you were honest with yourself you were bound to confess that you couldn't hold a candle to her.	Знал, что, когда влюблен, люди становятся тебе милы, ради любимой ты готов на все, даже и помыслить не можешь причинить ей боль и не устаешь удивляться, что же она в тебе нашла, ведь она, конечно, чудо, а ты, если честен с собою, должен признать, что не стоишь ее мизинца.
And Charley supposed that if he felt like that everyone else must feel like that and therefore Robert Berger had too.	И если он сам так чувствовал, думалось Чарли, значит, и все остальные чувствуют так, не исключая и Робера Берже.
There was no doubt that he loved Lydia with passion, but if love filled him with a sense of-Charley jibbed at the word that came to his mind, it made him almost blush with embarrassment to think of it-well, with a sense of holiness, it was strange that he could commit sordid and horrible crimes.	Нет сомнений, он страстно любил Лидию, но если любовь наполняла его... тут Чарли споткнулся о слово, которое пришло ему на ум, едва не покраснел от смущения... ну да ладно, наполняла его святостью, тогда как же он мог совершать омерзительные, ужасные преступления.
There must be two men in him.	Значит, в нем два человека.
Charley was perplexed, which can hardly be considered strange, for he was but twenty-three, and older, wiser men have failed to understand how a scoundrel can love as purely and disinterestedly as a saint.	Чарли был озадачен, да это и не удивительно в его двадцать три года, ведь люди и старше и мудрее не в состоянии понять, как негодяй, подобно святому, может любить чистой, бескорыстной любовью.
And was it possible for Lydia to love her husband even now with an all-forgiving devotion if he were entirely worthless?	И возможно ли, чтобы даже теперь Лидия любила его преданной, всепрощающей любовью? Зная, какое ее муж ничтожество.
"Human nature wants a bit of understanding," he muttered to himself.	- Человеческую натуру не так-то легко понять, -пробормотал Чарли.
Without knowing it, he had said a mouthful.	Сам того не ведая, он сказал золотые слова.

But when he came to consider the love that consumed Lydia, a love that was the cause of her every action, the inspiration of her every thought, so that it was like a symphonic accompaniment that gave depth and significance to the melodic line which was her life from day to day, he could only draw back in an almost horrified awe as he might have drawn back, terrified but fascinated, at the sight of a forest on fire or a river in flood.	Но когда он подумал, какой силы любовь владеет Лидией, какой любовью вызван каждый ее поступок, рождена каждая мысль, ему пришло на ум, что любовь подобна симфоническому сопровождению, что сообщает глубину и значимость мелодии - ее повседневной жизни, он невольно отпрянул в благоговейном ужасе, как испуганный и зачарованный отпрянул бы при виде лесного пожара или буйно разлившейся реки.
This was something with which his experience could not cope.	Не укладывалось это в его жизненный опыт.
By the side of this he knew that his own little love affairs had been but trivial flirtations and the emotion which had from time to time brought charm and gaiety into his somewhat humdrum life no more than a boy's sentimentality.	Рядом с такой любовью его влюбленность всего лишь легкий флирт, и чувство, что время от времени придавало очарование и веселье его довольно однообразной жизни, не более чем мальчишеская сентиментальность.
It was incomprehensible that in the body of that commonplace, drab little woman there should be room for a passion of such intensity.	Просто непостижимо, как умещается в этой заурядной, невзрачной маленькой женщине страсть такого накала.
It was not only what she said that made you realize it, you felt it, intuitively as it were, in the aloofness which, for all the intimacy with which she treated you, kept you at a distance; you saw it in the depths of her transparent eyes, in the scorn of her lips when she didn't know you were looking at her, and you heard it in the undertones of her sing-song voice.	Ощущаешь ее не только в том, что Лидия говорила, но и, так сказать, чутьем в ее отчужденности, в том, что, несмотря на все доверие, с каким она к тебе отнеслась, она держит тебя на расстоянии; читаешь эту страсть в глубине прозрачных глаз Лидии, в пренебрежительной складке губ, когда она не знает, что на нее смотрят, слышишь в ее звучном певучем голосе.
It was not like any of the civilized feelings that Charley was familiar with, there was something wild and brutal in it, and notwithstanding her high-heeled shoes, her silk stockings, and her coat and skirt, Lydia did not seem a woman of to-day, but a savage with elemental instincts who still harboured in the darkest recesses of her soul the ape-like creature from which the human being is descended.	Любовь Лидии совсем не походила на знакомые Чарли цивилизованные чувства, было в ней что-то жуткое, отталкивающее, и, несмотря на высокие каблучки и шелковые чулки, жакет и юбку, Лидия казалась не современной женщиной, а дикаркой с первобытными инстинктами, в темных глубинах ее души затаилось обезьяноподобное существо, пращур человека.
"By God! what have I let myself in for?" said Charley.	- Господи! Во что же это я ввязался? - вырвалось у Чарли.
He turned to Simon's article.	Он обратился к статье Саймона.
Simon had evidently taken pains over it for the style was more elegant than that of his reports of the trial.	Саймон явно поработал над ней, стиль статьи был куда отточенней, чем в его отчетах о суде.
It was an exercise in irony written with detachment, but beneath the detachment you felt the troubled curiosity with which he had considered the character of this man who was restrained neither by scruple nor by the fear of consequences.	Она была пронизана иронией, написана без предубеждения, но за этой непредубежденностью чувствовалось тревожное любопытство, с каким он рассматривал характер человека, которого не обуздывали ни сомнения, ни страх перед последствиями его поступков.
It was a clever little essay, but so callous that you could not read it without discomfort.	То было небольшое талантливое эссе, но такое бесчувственное, что даже становилось не по себе.

Trying to make the most of his ingenious theme, Simon had forgotten that human beings, with feelings, were concerned; and if you smiled, for it was not lacking in a bitter wit, it was with malaise.	Стараясь выжать все, что только можно, из оригинальной темы, Саймон забыл, что речь-то о живых людях и их чувствах; и если, читая, ты улыбался, - а эссе не лишено было горького остроумия, то улыбка выходила болезненная.
It appeared that Simon had somehow gained admittance to the little house at Neuilly, and in order to give an impression of the environment in which Berger had lived, he described with acid humour the tasteless, stuffy and pretentious room into which he had been ushered.	Оказалось, Саймон каким-то образом ухитрился посетить домик в Нейи, и чтобы дать представление об обстановке, в которой жил Берже, с едким юмором описал безвкусную, душную и претенциозную комнату, куда его ввели.
It was furnished with two drawing-room suites, one Louis Quinze and the other Empire.	В обстановке гостиной смешались предметы двух разных гарнитуров, одни - в стиле Людовика Пятнадцатого, другие - в стиле ампир.
The Louis Quinze suite was in carved wood, gilt and covered in blue silk with little pink flowers on it; the Empire suite was upholstered in light yellow satin.	Одни резного дерева с позолотой и обиты голубым шелком в розовых точках; другие -желтым атласом.
In the middle of the room was an elaborately-carved gilt table with a marble top.	Посреди комнаты стол искусной резьбы с мраморной столешницей.
Both suites had evidently come from one of those shops in the Boulevard St. Antoine that manufacture period furniture wholesale, and had been then bought at auction when their first owners had wanted to get rid of them.	Оба гарнитура, должно быть, сработаны в какой-нибудь из мастерских стильной мебели, расположенных на бульваре Сент-Антуан, и куплены на аукционе, когда первоначальные владельцы захотели от них избавиться.
With two sofas and all those chairs it was impossible to move without precaution and there was nowhere you could sit in comfort.	При двух диванах и множестве стульев там приходилось двигаться с осторожностью, и куда бы ни сел, сидеть было неудобно.
On the walls were large oil paintings in heavy gold frames, which, it was obvious, had been bought at sale-rooms because they were going for nothing.	На стенах большие, писанные маслом картины в тяжелых золоченых рамах, вероятно, купленные на аукционе, благо по дешевке.
The prosecution had reconstructed the story of the murder with plausibility.	Прокурор весьма правдоподобно воссоздал историю преступления.
It was evident that Jordan had taken a fancy to Robert Berger.	Джордан явно был неравнодушен к Роберу Берже.
The meals he had stood him, the winners he had given him and the money he had lent him, proved that.	Тому доказательство обеды, которыми Джордан его угощал, победители на скачках, которых он ему загодя называл, и деньги, которыми его ссужал.
At last Berger had consented to come to his apartment, and so that their leaving the bar together should not attract attention they had arranged for one to go some minutes after the other.	Наконец Берже согласился прийти к нему домой, и чтобы их совместный уход из бара не привлек внимания, они уговорились выйти врозь, сперва один, а через несколько минут другой.
They met according to plan, and since the concierge was certain she had admitted that night no one who asked for Jordan, it was plain that they had entered the house together.	Потом, как и было условлено, они встретились, и в квартиру Джордана несомненно вошли вместе -ведь консьержка показывала, что в тот вечер она не впускала никого, кто бы спрашивал Джордана.
Jordan lived on the ground floor.	Жил он на первом этаже.

Berger, still wearing his smart new gloves, sat down and smoked a cigarette while Jordan busied himself getting the whiskey and soda and bringing in the cake from his tiny kitchen.	Берже, не снимая новых элегантных перчаток, сел и закурил, а Джордан достал виски, содовую, принес из кухоньки кекс.
He was the sort of man who always sat in his shirt-sleeves at home, and he took off his coat.	Пиджак он снял, такие, как он, дома обычно не ходят при полном параде.
He put on a record.	Поставил пластинку.
It was a cheap, old-fashioned gramophone, without an automatic change, and it was while Jordan was putting on a new record that Berger, coming up behind him as though to see what it was, had stabbed him in the back.	Патефон был старомодный, дешевый, без автоматической смены пластинок, и в ту самую минуту, когда он ставил другую пластинку, Берже подошел сзади, словно желая посмотреть, что это за пластинка, и вонзил ему в спину нож.
To claim, as the defence did, that he had not the strength to give a blow of such violence as the post-mortem indicated, was absurd.	Заявление защитника, будто Берже не мог нанести удар той силы, какую показало вскрытие трупа, сущая нелепость.
He was very wiry.	Берже очень крепкий, жилистый.
Persons who had known him in his tennis days testified that he had been known for the power of his forehand drive.	Люди, знавшие его в те времена, когда он играл в теннис, свидетельствуют, что он славился силой удара справа.
If he had never got into the first rank it was not due to an inadequate physique, but to some psychological failing that defeated his will to win.	Классным теннисистом он не стал не из-за его физических данных, а из-за некоей психологической ущербности, ослабляющей волю к победе.
Simon accepted the view of the prosecution.	Саймон был согласен с точкой зрения прокурора.
He thought they had got the facts pretty accurately, and that the reason they gave for Jordan's asking the young man to come to his apartment was correct, but he was convinced they were wrong in supposing that Berger had murdered him for the money he knew he had made during the day.	Считал, что обвинение изложило факты вполне точно и причина, по которой Джордан пригласил к себе молодого человека, указана правильно, но был убежден, что неверно полагать, будто Берже убил Джордана из-за денег, которыми он разжился в тот день.
For one thing, the purchase of the gloves showed that he had decided upon the deed before he knew that Jordan would be in possession that night of an unusually large sum.	Прежде всего покупка перчаток показывает, что он задумал убить Джордана, еще не зная, что у того к вечеру окажется необычно крупная сумма.
Though the money had never been found Simon was persuaded that he had taken it, but that was by the way; it was there for the taking and he was glad enough to get it, but to do so was not the motive of the murder.	Хотя этих денег так и не нашли, Саймон все равно не сомневался, что Берже их взял, но просто заодно; как было не взять, когда они оказались под рукой, однако не ради них он убил Джордана.
The police claimed that he had stolen between fifty and sixty cars; he had never even attempted to sell one of them; he abandoned them sometimes after a few hours, at the most after a few days.	Полиция заявляла, что Берже украл от пятидесяти до шестидесяти автомобилей; и ни один даже попытался продать; через несколько часов, самое большее через несколько дней просто бросал их на улице.
He purloined them for the convenience of having one when he needed it, but much more to exercise his daring and resource.	Он похищал машину, когда она бывала ему нужна, но еще того больше из желания испытать свою смелость и находчивость.

His robberies from women, by means of the simple trick he had devised, brought him little profit; they were practical jokes that appealed to his sense of humour.	Обкрадывая женщин с помощью своей нехитрой уловки, он не очень мог с этого разжиться; скорее то были розыгрыши, которые потрафляли его чувству юмора.
To carry them out required the charm which he loved to exert.	Тут требовалось обаяние, и ему нравилось пускать его в ход.
It made him giggle to think of those women left speechless and gaping in an empty street while he sped on.	Он посмеивался, представляя онемевших, ошарашенных женщин, когда бросал их посреди безлюдных улиц, а сам уносился прочь.
The thing was, in short, a form of sport, and each time he had successfully brought it off he was filled with the self-satisfaction that he might have felt when by a clever lob or by a drop shot he won a point off an opponent at tennis.	Короче говоря, то был своего рода спорт, и при каждой удаче Берже исполнялся самодовольства, словно, играя в теннис, благодаря ловкой свече или укороченному удару выиграл у противника очко.
It gave him confidence.	Успех придавал ему уверенность.
And it was the risk, the coolness that was needed, the power to make a quick decision if it looked as though discovery were inevitable, much more than the large profits, that had induced him to engage in the business of smuggling dope into France.	Риск, необходимость хладнокровия, уменье мигом принимать решения, когда уже кажется, тебя вот-вот разоблачат, привлекали его куда сильней больших денег, ради которых он связался с контрабандой наркотиков.
It was like rock-climbing; you had to be sure of foot, you had to keep your head; your life depended on your nerve, your strength, your instinct; but when you had surmounted every difficulty and achieved your aim, how wonderful after that terrific strain was the feeling of deliverance and how intoxicating the sense of victory!	Эти его забавы были сродни скалолазанию: требовалась уверенность в каждом шаге, присутствие духа; жизнь зависела от твоего мужества, силы, от врожденного чутья; но когда преодолены все трудности и цель достигнута, как замечательно после безмерного напряжения почувствовать, что все уже позади, и как пьянит ощущение победы.
Certainly for a man of his slender means he had got a good deal of money out of the broker who had employed him; but it had come in driblets and he had spent it on taking Lydia to night clubs and for excursions in the country, or with his friends at Jojo's Bar.	Для Берже, при его скромном достатке, комиссионные, получаемые от букмекера, на которого он работал, были, разумеется, далеко не мелочью, но платил тот понемножку, а Берже все растратил, когда возил Лидию по ночным клубам да на экскурсии и загородные прогулки или прокутил с приятелями в баре Жожо.
Every penny had gone by the time he was caught; and it was only a chance that he was; the method he had conceived for robbing his employer was so adroit that he might very well have got away with it indefinitely.	К тому времени, как его уличили, у него не осталось ни гроша; уличили же его по чистой случайности; он придумал такой хитрый способ обжуливать того букмекера, что это могло сходить ему с рук бесконечно.
Here again it looked as though it were much more for the fun of the thing, than for profit, that he had committed a crime.	И опять получалось, что преступление он совершил не столько ради денег, сколько для забавы.
He told his lawyer quite frankly that the broker was so confident of his own cleverness, he could not resist making a fool of him.	Он вполне откровенно признался адвокату, что не мог устоять перед соблазном одурачить своего нанимателя, слишком уж большим умником тот себя воображал.

But by now, Simon went on, pursuing his idea, Robert Berger had exhausted the amusement he was capable of getting out of the smaller varieties of evil-doing.	Но к тому времени, осуществляя свой план, Робер Берже сочувствовал, что ему уже не доставляют удовольствия мелкие беззакония, продолжал Саймон.
During one of the periods he spent in jail awaiting trial he had made friends with an old lag, and had listened to his stories with fascinated interest.	Когда-то, за одно из первых попав в тюрьму, в ожидании суда, он свел там дружбу со старым каторжником, и восторженно заслушивался его рассказами.
The man was a cat burglar who specialized in jewellery and he made an exciting tale of some of his exploits.	То был вор-домушник, охотник за драгоценностями, и иные его подвиги на этом составили увлекательнейшую повесть.
First there was the marking down of the prey, then the patient watching to discover her habits, the examination of the premises; you had to find out not only where the jewels were kept and how to get into the house, but also what were the chances of making a quick get-away if necessary; and after you had made sure of everything there was the long waiting for the suitable opportunity.	Прежде всего он избирал жертву, потом терпеливо наблюдал за ней, прослеживал ее привычки, тщательно изучал дом и все вокруг; надо было разведать не только где хранятся драгоценности и как войти в дом, но и как в случае чего мигом оттуда улизнуть; а уж когда тебе все известно, подолгу ждешь удобного случая.
Often months elapsed between the time when you made up your mind to go after the stuff and the time when at last you had a whack at it.	Задумаешь присвоить драгоценности, а покуда улучишь минуту цапнуть добычу проходят месяцы.
That was what choked Berger off; he had the nerve, the agility and the presence of mind that were needed, but he would never have had the patience for the complicated business that must precede the burglary.	Неизбежность долгого ожидания отталкивала Берже; ему хватало отваги, и ловкости, и присутствия духа, но нипочем не хватило бы терпенья, которое требовалось для сложной подготовки к ограблению.
Simon likened Robert Berger to a man who has shot partridge and pheasant for years, and having ceased to find diversion in the exercise of his skill, craves for a sport in which there is an element of danger and so turns his mind to big game.	Саймон уподоблял Робера Берже охотнику на куропаток и фазанов, которому за много лет наскучило искусство стрелять мелкую дичь, вот он и возжаждал заняться охотой, которая сопряжена с опасностью, и занялся крупной дичью.
No one could say when Berger began to be obsessed with the idea of murder, but it might be supposed that it took possession of him gradually.	Никому не ведомо, когда Робером Берже завладела мысль об убийстве, но можно предположить, что она крепла у него постепенно.
Like an artist heavy with the work demanding expression in his soul, who knows that he will not find peace till he has delivered himself of the burden, Berger felt that by killing he would fulfil himself.	Точно художник, обремененный замыслом, что зреет в его душе и ищет выхода, который не будет знать покоя до тех пор, пока не освободится от своего бремени, Берже чувствовал, что, совершив убийство, он наконец состоится.
After that, having expressed his personality to its utmost, he would be at rest and then could settle down with Lydia to a life of humdrum respectability.	До предела выразив таким образом свою личность, он успокоится и тогда сможет зажить с Лидией размеренной и благопристойной жизнью.
His instincts would have been satisfied.	Его инстинкты будут удовлетворены.
He knew that it was a monstrous crime, he knew that he risked his neck, but it was the monstrousness of it that tempted him and the risk that made it worth the attempt.	Он понимал, преступление это чудовищное, понимал, что рискует головой, но как раз чудовищность и соблазняла его, а риск делал преступление таким привлекательным.

Here Charley put the article down.	Дочитав до этого места, Чарли отложил статью.
He thought that Simon was really going too far.	И подумал, что, право же, Саймон уж слишком расфантазировался.
He could just fancy himself committing murder in a moment of ungovernable rage, but by no effort of imagination could he conceive of anyone doing such a thing-doing it not even for money, but for sport as Simon put it-because he was driven to it by an urge to destroy and so assert his own being.	Можно представить, что человек убивает в минуту неукротимой ярости, но, как ни старайся, не вообразишь того, кто совершает убийство -причем даже не ради денег, но, по версии Саймона, из чисто спортивного интереса - потому что жаждет, кого-то убив, утвердить самого себя.
Did Simon really believe there was anything in his theory, or was it merely that he thought it would make an effective article?	Неужели Саймон и вправду верил в эту свою теорию или просто думал, что так статья произведет большее впечатление.
Charley, though with a slight frown on his handsome face, went on reading.	Чарли принялся читать дальше, хотя его красивое лицо оставалось хмурым.
Perhaps, Simon continued, Robert Berger would have been satisfied merely to toy with the idea if circumstances had not offered him the predestined victim.	Если бы обстоятельства не предназначили Джордана в жертву, писал далее Саймон, вероятно, Робер Берже просто потешил бы себя таким замыслом да и успокоился.
He may often, when drinking with one of his boon companions, have considered the feasibility of killing him and put the notion aside because the difficulties were too great or detection too certain.	Наверно, не раз, выпивая с кем-нибудь из приятелей, он подумывал, не прикончить ли собутыльника, и отбрасывал эту мысль - слишком трудно было ее осуществить или слишком велика опасность разоблачения.
But when chance threw him in contact with Teddie Jordan he must have felt that here was the very man he had been looking for.	Но когда случай свел его с Тедди Джорданом, он, должно быть, почувствовал, вот подходящая жертва!
He was a foreigner, with a large acquaintaince, but no close friends, who lived alone in a blind alley.	Джордан иностранец, у него тьма знакомых, но близких друзей нет, и живет он один в глухом закоулке.
He was a crook; he was connected with the dope traffic; if he were found dead one day the police might well suppose that his murder was the result of a gangsters' quarrel.	Он мошенник, связан с торговлей наркотиками, и если однажды его найдут мертвым, полиция скорее всего предположит, что он убит в какой-нибудь сваре между гангстерами.
If they knew nothing of his sexual habits, they would be sure to find out about them after his death and likely enough to assume that he had been killed by some rough who wanted more money than he was prepared to give.	Если полиция и не знает о его сексуальных вкусах, то наверняка узнает после его смерти и вполне вероятно, предположит, что его убил какой-нибудь бандюга, который захотел получить с него больше денег, чем Джордан намерен был дать.
Among the vast number of bullies, blackmailers, dope-peddlers and bad hats who might have done him in, the police would not know where to look, and in any case he was an undesirable alien and they would think he was just as well out of the way.	Бандитов, вымогателей, торговцев наркотиками и прочих темных личностей, которые могли разделаться с убитым, великое множество, и полиция не будет знать, куда кидаться, и во всяком случае он нежелательная личность, иностранец и совсем не плохо, что он больше не будет путаться под ногами.
They would make enquiries and if results were not soon obtained quietly shelve the case.	Поведут расследование и, если вскорости ничего не выяснят, преспокойно поставят на нем крест.

Berger saw that Jordan had taken a fancy to him and he played him like an angler playing a trout.	Берже понял, что Джордан положил на него глаз, и стал играть с ним, как удильщик с форелью.
He made dates which he broke.	Назначал свидания и не приходил.
He made half-promises which he did not keep.	Вроде бы давал обещания и не исполнял их.
If Jordan, thinking he was being made a fool of, threatened to break away, he exercised his charm to induce him to have patience.	Если Джордан, заподозрив, что Берже водит его за нос, грозил с ним порвать, тот пускал в ход свое обаяние, чтобы вынудить Джордана набраться терпенья.
Jordan thought it was he who pursued and the other who fled.	Джордан думал, это он преследует Берже, а тот убегает.
Berger laughed in his sleeve.	А Берже втихомолку над ним потешался.
He tracked him as a hunter day after day tracks a shy and suspicious beast in the jungle, waiting for his opportunity, with the knowledge that, for all its instinctive caution, the brute will at last be delivered into his hands.	Он выслеживал Джордана, как охотник изо дня в день выслеживает в джунглях пугливого и осторожного зверя и поджидает своего часа, зная, что несмотря на все свое чутье и опаску животное в конце концов попадет к нему в руки.
And because Berger had no feeling of animosity for Jordan, neither liking him nor disliking him, he was able to devote himself without hindrance to the pleasure of the chase.	Берже вовсе не чувствовал к Джордану враждебности, не питал к нему ни приязни, ни неприязни и потому без помех наслаждался охотой.
When at length the deed was done and the little bookmaker lay dead at his feet, he felt neither fear nor remorse, but only a thrill so intense that he was transported.	Когда наконец дело было сделано и маленький букмекер мертвый лежал у его ног, не испытал он ни страха, ни угрызений совести, но лишь самозабвенный восторг.
Charley finished the essay.	Чарли дочитал эссе.
He shuddered.	И дрожь его пробрала.
He did not know whether it was Robert Berger's brutal treachery and callousness that more horrified him or the cool relish with which Simon described the workings of the murderer's depraved and tortuous mind.	Он не знал, что больше его ужасало - бездушие и жестокое вероломство Берже или то, как невозмутимо, со вкусом описывал Саймон работу извращенного и порочного ума убийцы.
It was true that this description was the work of his own invention, but what fearful instinct was it in him that found delight in peering into such vile depths?	Правда, описанное - плод его воображения, но как же страшны его собственные инстинкты, если он со вкусом заглядывает в эти мерзкие тайники?
Simon leaned over to look into Berger's soul, as one might lean over the edge of a fearful precipice, and you had the impression that what he saw filled him with envy.	Саймон наклонился, вглядываясь в душу Берже, как можно наклониться над краем устрашающей бездны, и похоже, увиденное вызвало в нем зависть.
Charley did not know how he had got the impression (because there was nothing in those careful periods or in that half-flippant irony actually to suggest it) that while he wrote he asked himself whether there was in him, Simon Fenimore, the courage and the daring to do a deed so shocking, cruel and futile.	Чарли не понимал, откуда у него сложилось впечатление, что, когда Саймон писал, он спрашивал себя, а достало ли бы ему, Саймону Фенимору, бесстрашия и дерзости для такого ужасного, жестокого и бессмысленного шага -ведь ни в тщательно отделанных фразах, ни в отдающей легкомыслием иронии это никак не ощущалось.
Charley sighed.	Чарли вздохнул.

"I've known Simon for nearly fifteen years.	"Я знаю Саймона почти пятнадцать лет.
I thought I knew him inside out.	Мне казалось, я его знаю как облупленного.
I'm beginning to think I don't know the first thing about him."	А теперь мне кажется, я совсем его не знаю".
But he smiled happily.	И тут он радостно улыбнулся.
There were his father and his mother and Patsy.	Есть у него отец, мать, Пэтси.
They would be leaving the Terry-Masons next day, tired after those strenuous days of fun and laughter, but glad to get back to their bright, artistic and comfortable house.	Завтра, усталые от заполненных весельем и смехом дней, они, должно быть, уедут от Терри-Мейсонов и с радостью вернутся в свой красивый, артистичный и уютный дом.
"Thank God, they're decent, ordinary people.	"Они, слава Богу, обыкновенные порядочные люди.
You know where you are with them."	С ними знаешь, на каком ты свете".
He suddenly felt a wave of affection for them sweep over him.	Его вдруг захлестнуло волной любви к ним.
But it was growing late; Lydia would be getting back and he did not want to keep her waiting, she would be lonely, poor thing, by herself in that sordid room; he stuffed the essay into his pocket with the other cuttings and walked back to the hotel.	Но уже поздно; вот-вот вернется Лидия. Чарли не хотел, чтобы она ждала одна в этой убогой комнате, ей будет одиноко, бедняжке; он сунул эссе в карман вместе с другими вырезками и зашагал к гостинице.
He need not have fashed himself.	Он зря беспокоился.
Lydia was not there.	Лидия еще не пришла.
He took Mansfield Park, which with Blake's Poems was the only book he had brought with him, and began to read.	Чарли взял "Мэнсфилд-парк", который вместе с томиком стихов Блейка только и прихватил с собой, и принялся читать.
It was a delight to move in the company of those well-mannered persons who after the lapse of more than a hundred years seemed as much alive as anyone you met to-day.	Чудесно оказаться в обществе воспитанных людей, и хотя их отделяло от него более сотни лет, они казались живыми, как любой, кого встречаешь сегодня.
There was a gracious ease in the ordered course of their lives, and the perturbations from which they suffered were not so serious as to distress you.	Была в их упорядоченной жизни изящная непринужденность, и горести, от которых они страдали, были не столь серьезны, чтобы из-за них расстраиваться.
It was true that Cinderella was an awful little prig and Prince Charming a monstrous pedant; it was true that you could not but wish that instead of setting her prim heart on such an owl she had accepted the proposals of the engaging and witty villain; but you accepted with indulgence Jane Austen's determination to reward good sense and punish levity.	Правда, Золушка - ужасная маленькая резонерка, а Сказочный принц - несносный педант; правда, поневоле захочешь, чтобы она не отдавала свое добродетельное сердечко этому чопорному глупцу, а приняла предложение обаятельного и остроумного негодяя; и все же снисходительно миришься с намерением Джейн Остен вознаградить здравый смысл и наказать легкомыслие.
Nothing could lessen the delight of her gentle irony and caustic humour.	Ничто не может притупить остроту наслажденья, которое испытываешь от ее мягкой иронии и язвительного юмора.

It took Charley's mind off that story of depravity and crime in which he seemed to have got so strangely involved.	Книга отвлекла мысли Чарли от истории порока и преступления, в которую он оказался так странно вовлечен.
He was removed from the dingy, cheerless room and in fancy saw himself sitting on a lawn, under a great cedar, on a pleasant summer evening; and from the fields beyond the garden came the scent of hay.	Из запущенной, унылой комнаты он мысленно перенесся на зеленую лужайку и приятным летним вечером сидел там под огромным кедром; а с лугов за парком доносился аромат скошенной травы.
But he began to feel hungry and looked at his watch.	Но Чарли почувствовал, что проголодался, и взглянул на часы.
It was half-past eight.	Половина девятого.
Lydia had not returned.	Лидия еще не вернулась.
Perhaps she had no intention of doing so?	Быть может, она и не намерена возвращаться?
It wouldn't be very nice of her to leave him like that, without a word of explanation or farewell, and the possibility made him rather angry, but then he shrugged his shoulders.	Не очень-то было бы мило вот так его оставить, ничего не объяснив, не сказав ни словечка на прощанье, при мысли об этом он даже рассердился, но потом пожал плечами.
"If she doesn't want to come back, let her stay away."	"Не хочет возвращаться, ну и пусть ее".
He didn't see why he should wait any longer, so he went out to dinner, leaving word at the porter's desk where he was going so that if she came she could join him.	Чего ради ее ждать? И он отправился ужинать, предупредив портье, где он будет, чтобы Лидия могла присоединиться к нему, если придет.
Charley wasn't quite sure if it amused, flattered or irritated him, that the staff should treat him with a sort of confidential familiarity as though they got a vicarious satisfaction out of the affair which, naturally enough, they were convinced he was having.	Он сам не знал, льстило ли ему, забавляло или раздражало, что персонал гостиницы обходился с ним с некоей доверительной фамильярностью, словно его интрижка - а что у него интрижка, они, конечно, не сомневались, - им тоже доставляла удовольствие.
The porter was smilingly benevolent and the young woman at the cashier's desk excited and curious.	Портье благосклонно улыбался, а молоденькая кассирша была исполнена взволнованного любопытства.
Charley chuckled at the thought of their shocked surprise if they had known how innocent were his relations with Lydia.	Чарли усмехнулся при мысли, как бы они изумились, узнай они, сколь невинны его отношения с Лидией.
He came back from his solitary dinner and she was not yet there.	Он поужинал в одиночестве и вернулся, а она все еще не пришла.
He went up to his room and went on reading, but now he had to make a certain effort to attend.	Он поднялся к себе в номер и опять раскрыл книгу, но теперь плохо удавалось сосредоточиться.
If she didn't come back by twelve he made up his mind to give her up and go out on the loose.	Если к двенадцати она не вернется, решил он, он махнет на нее рукой и пустится в загул.
It was absurd to spend the best part of a week in Paris and not have a bit of fun.	Это же нелепо, провести в Париже чуть не неделю и не развлечься.
But soon after eleven she opened the door and entered, carrying a small and very shabby suitcase.	Но в самом начале двенадцатого Лидия отворила дверь и вошла, при ней был изрядно потертый чемоданчик.

"Oh, I'm tired," she said.	- Ох, устала, - сказала Лидия.
"I've brought a few things with me.	- Я прихватила с собой кое-что из вещей.
I'll just have a wash and then we'll go out to dinner."	Сейчас вымоюсь, и пойдем ужинать.
"Haven't you dined?	- Вы не ужинали?
I have."	А я уже.
"Have you?"	- Уже?
She seemed surprised.	Она, похоже, удивилась.
"It's past eleven."	- Сейчас половина двенадцатого.
She laughed.	Лидия рассмеялась.
"How English you are!	- До чего же вы англичанин!
Must you always dine at the same hour?"	Вам необходимо ужинать всегда в одно и то же время?
"I was hungry," he answered rather stiffly.	- Я проголодался, - суховато ответил Чарли.
It seemed to him that she really might express some regret for having kept him waiting so long.	Ему казалось, не худо бы ей извиниться, что она заставила его так долго ждать.
It was plain, however, that nothing was farther from her thoughts.	Но ей, конечно же, это и в голову не пришло.
"Oh, well, it doesn't matter, I don't want any dinner.	- Ну, да ладно, не важно. Не нужен мне никакой ужин.
What a day I've had!	Ну и денек у меня выдался!
Alexey was drunk; he had a row with Paul this morning, because he didn't come home last night, and Paul knocked him down.	Алексей был пьян, поругался с Полем, потому что Поль не ночевал дома, и Поль сбил его с ног.
Evgenia was crying, and she kept on saying:	Евгения плакала и все повторяла:
' God has punished us for our sins.	"Господь нас наказывает за наши грехи.
I have lived to see my son strike his father.	До чего я дожила - мой сын ударил своего отца.
What is going to happen to us all?'	Что с нами со всеми будет?"
Alexey was crying too.	Алексей тоже плакал.
' It is the end of everything,' he said.	"Всему конец, - сказал он.
' Children no longer respect their parents.	- Дети больше не уважают родителей.
Oh, Russia, Russia!' "	Ох, Россия, Россия!"
Charley felt inclined to giggle, but he saw that Lydia was taking the scene in all seriousness.	Чарли подмывало засмеяться, но он видел, что для Лидии все это очень серьезно.
"And did you cry too?"	- И вы тоже плакали?
"Naturally," she answered, with a certain coldness.	- А как же, - с холодком в голосе ответила она.
She had changed her dress and now wore one of black silk. It was plain enough but well cut.	Она переоделась, была сейчас в черном шелковом платье, довольно простом, но хорошо сшитом.
It suited her.	Платье ей шло.

It made her clear skin more delicate and deepened the colour of her blue eyes.	В этом платье ее светлая кожа казалась еще нежней и глаза еще голубее.
She wore a black hat, rather saucy in shape, with a feather in it, and much more becoming than the old black felt.	А черная, довольно кокетливая шляпка с пером была ей куда больше к лицу, чем старая фетровая.
The smarter clothes had had an effect on her; she wore them more elegantly and carried herself with a graceful assurance.	Изящный наряд наложил на нее отпечаток - она выглядела элегантней и держалась с изящной уверенностью.
She no longer looked like a shop-girl, but like a young woman of some distinction, and prettier than Charley had ever seen her, but she gave you less than ever the impression that there was anything doing, as the phrase goes; if she had given before the effect of a respectable workgirl who knew how to take care of herself, she gave now that of a modish young woman perfectly capable of putting a too enterprising young man in his place.	Теперь она походила уже не на продавщицу, но на молодую женщину из более почтенной среды, и такой хорошенькой Чарли ее еще не видел, однако сейчас еще ясней было, что с ней, так сказать, кашу не сваришь, если раньше она выглядела добропорядочной работницей, которая умеет за себя постоять, теперь, казалось, эта модная молодая женщина вполне способна поставить на место не в меру предприимчивого молодого человека.
"You've got a different frock on," said Charley, who was already beginning to get over his ill humour.	- На вас другое платье, - сказал Чарли, он уже почти справился со своим дурным настроением.
"Yes, it's the only nice one I've got.	- Да, единственное мое нарядное платье.
I thought it was too humiliating for you to have to be seen with such a little drab as I was looking.	Я подумала, что вам, должно быть, совестно появляться на людях с такой замухрышкой.
After all, the least a handsome young man in beautiful clothes can ask is that when he goes into a restaurant with a woman people shouldn't say: how can he go about with a slut who looks as though she were wearing the cast-off clothes of a maid of all work?	Уж если красивый, хорошо одетый молодой человек идет в ресторан, он по меньшей мере должен быть уверен, что люди не станут недоумевать, с чего это он расхаживает с неряхой в обносках прислуги?
I must at least try to be a credit to you."	Надо же мне постараться выглядеть хоть так, чтобы вас не осрамить.
Charley laughed.	Чарли рассмеялся.
There was really something rather likeable about her.	Право же, есть в ней что-то очень милое.
"Well, we'd better go out and get you something to eat.	- Ну, пойдемте-ка я вас покормлю.
I'll sit with you.	И посижу с вами.
If I know anything about your appetite you could eat a horse."	Если я не ошибаюсь насчет вашего аппетита, вы сейчас готовы съесть быка.
They started off in high spirits.	И в отличном настроении они вышли из номера.
He drank a whiskey and soda and smoked his pipe while Lydia ate a dozen oysters, a beefsteak and some fried potatoes.	Пока Лидия поглощала дюжину устриц, бифштекс и жареный картофель, Чарли пил виски с содовой и курил.
She told him at greater length of her visit to her Russian friends.	Она подробнее рассказала ему о том, что увидела у своих русских друзей.
She was greatly concerned at their situation.	Их положение ее очень тревожило.

There was no money except the little the children earned.	Денег нет, кроме той малости, что зарабатывают дети.
One of these days Paul would get sick of doing his share and would disappear into that equivocal night life of Paris, to end up, if he was lucky, when he had lost his youth and looks, as a waiter in a disreputable hotel.	Рано или поздно Полю надоест отдавать деньги родителям, и он исчезнет, окунется в подозрительную ночную жизнь Парижа, а когда потеряет молодость и красоту, кончит слугой в какой-нибудь гостинице с дурной славой, да и то если повезет.
Alexey was growing more and more of a soak and even if by chance he got a job would never be able to hold it.	Алексей все больше спивается, и даже если ему случайно подвернется работа, он на ней не удержится.
Evgenia had no longer the courage to withstand the difficulties that beset her; she had lost heart.	У Евгении больше не хватает мужества справляться с бесконечными трудностями, она отчаялась.
There was no hope for any of them.	Им всем не на что надеяться.
"You see, it's twenty years since they left Russia.	- Понимаете, они покинули Россию двадцать лет назад.
For a long time they thought there'd be a change there and they'd go back, but now they know there's no chance.	Долгое время они думали, что там все переменится и они вернутся, но теперь понимают, что на это рассчитывать нечего.
It's been hard on people like that, the revolution; they've got nothing to do now, they and all their generation, but to die."	Революция тяжело ударила по таким людям; теперь им и всему их поколению только и остается умереть.
But it occurred to Lydia that Charley could not be much interested in people whom he had not even seen.	Но тут Лидия догадалась, что вряд ли ее слушателю так уж интересны люди, которых он в глаза не видал.
She could not know that while she was talking to him about her friends he was telling himself uneasily that, if he guessed aright what was in Simon's mind, it was just such a fate that he was preparing for him, for his father, mother and sister, and for their friends.	Откуда ей было знать, что пока она рассказывала ему о своих друзьях, он внутренне поеживался от мысли, что, если он правильно понимает Саймона, как раз такую судьбу тот и готовит ему, его родителям, сестре и их друзьям.
Lydia changed the subject.	Лидия заговорила о другом.
"And what have you been doing with yourself this afternoon?	- Чем же вы занимались сегодня?
Did you go and see any pictures?"	Пошли посмотрели какие-нибудь картины?
"No.	- Нет.
I went to see Simon."	Я ходил к Саймону.
Lydia was looking at him with an expression of indulgent interest, but when he answered her question, she frowned.	Лидия смотрела на него со снисходительным интересом, но, услышав его ответ, нахмурилась.
"I don't like your friend Simon," she said.	- Не нравится мне ваш приятель Саймон, - сказала она.
"What is it that you see in him?"	- Что вы в нем находите?
"I've known him since I was a kid.	- Я его знаю с детства.
We were at school together and at Cambridge.	Мы вместе учились в школе, и в Кембридже тоже.

He's been my friend always.	Он всегда был моим другом.
Why don't you like him?"	Чем он вам не нравится?
"He's cold, calculating and inhuman."	- Холодный он, расчетливый, бесчеловечный.
"I think you're wrong there.	- Думаю, вы неправы.
No one knows better than I do that he's capable of great affection.	Я как никто знаю, что он способен горячо любить.
He's a lonely creature.	Он очень одинок.
I think he hankers for a love that he can never arouse."	Думаю, он тоскует по любви, но ни в ком ее не встречает.
Lydia's eyes shone with mockery, but, as ever, there was in it a rueful note.	В глазах Лидии сверкнул насмешливый огонек, но, как обычно, не лишенный печали.
"You're very sentimental.	- Вы чересчур сентиментальны.
How can anyone expect to arouse love who isn't prepared to give himself?	Как можно надеяться вызвать в ком-нибудь любовь, если не готов отдать себя?
In spite of all the years you've known him I wonder if you know him as well as I do.	Хоть вы и знаете его столько лет, вряд ли вы знаете его так же хорошо, как я.
He comes a lot to the S?rail; he doesn't often go up with a girl and then not from desire, but from curiosity.	Он много времени проводит в S?rail; девушку он выбирает редко, да и то не от желания, а из любопытства.
Madame makes him welcome, partly because he's a journalist and she likes to keep in with the press, and partly because he sometimes brings foreigners who drink a lot of champagne.	Мадам его привечает отчасти потому, что он журналист, а она хочет ладить с прессой, и еще потому, что иногда он приводит иностранцев, а они пьют много шампанского.
He likes to talk to us and it never enters his head that we find him repulsive."	Ему нравится с нами разговаривать, и ему не приходит в голову, что он нам мерзок.
"Remember that if he knew that he wouldn't be offended.	- Имейте в виду, знай он об этом, он бы не обиделся.
He'd only be curious to know why.	Просто полюбопытствовал бы почему.
He has no vanity."	Он не самолюбив.
Lydia went on as though Charley had said nothing.	Лидия продолжала, будто и не слышала Чарли:
"He hardly looks upon us as human beings, he despises us and yet he seeks our company.	- Он едва ли считает нас за людей, он нас презирает и все же ищет нашего общества.
He's at ease with us.	С нами он не стесняется.
I think he feels that our degradation is so great, he can be himself, whereas in the outside world he must always wear a mask.	По-моему, он считает, мы пали так низко, что он может быть самим собой, а перед всем прочим миром надо всегда появляться в маске.
He's strangely insensitive.	Он на удивленье нечуткий.
He thinks he can permit himself anything with us and he asks us questions that put us to shame and never sees how bitterly he wounds us."	Думает, с нами можно позволить себе что угодно, задает нам вопросы, от которых нам стыдно, и совершенно не понимает, как больно он нас ранит.
Charley was silent.	Чарли молчал.