— Илишка! Ты чудо! — вскричал Болан, вскочил и закружил ее по комнате. Впрочем, радовался преждевременно. Департамент был не той конторой, которая его интересовала. Более того, он чуть не попался. Влез в сервер Департамента и засыпался, пытаясь снять защиту. Самое плохое, что даже не понял, в какой момент прокололся. Спасла привычка к параноидальной осторожности в кибервзломах. В компе, через который Болан вошел в сервер, сидел жучок. Тихо, мирно, незаметно. Сидел и проверял все, что идет по каналам связи. До поры, до времени ни во что не вмешивался. Но как только сервер заинтересовался координатами Болана, жучок поднял тревогу, а вместо адреса Болана подсунул серверу адрес одного малолетнего, но весьма наглого хакера, после чего самоуничтожился.
Болан задумался. Связываться с сервером было опасно. Это требовало массу времени. А времени жалко. В то же время, именно на этот сервер сходилась вся информация по розыску его, Болана. Знать, как идет розыск, было бы невредно. В конце концов, он остановился на компромиссном варианте. Модернизировал жучка (это заняло всего двое суток) и посадил на все компы, с которыми был связан сервер. Жучки фильтровали информацию, идущую по каналу и собирали для Болана те сообщения, в которых упоминался он, или его друзья.
У метода было два недостатка: некоторые сообщения были зашифрованы. И на одном канале стоял радиомодем. Такой же, как в портативном компе Илины, но с более мощным передатчиком. Проконтролировать работу радиоканала Болан не мог.
Закончив ремонт крыши амбара, Болан спустился на землю и отправился в сад разыскивать Илину. Похвастаться. Илина сидела под деревом и плакала. По-детски, взахлеб. Болан сел рядом, положил руку на плечо. Утешать он не умел. Но это и не понадобилось. Илина тут же начала вытирать слезы.
— Подожди минуту, я сейчас… — бормотала всхлипывая она. — Не надо было тебе меня такой видеть.
— Илишка, мы же Пара. Что случилось? Мне казалось, все хорошо. Розыск почти прекратился. Нашим делом всего одна бригада занимается. Сколько в бригаде? Пятеро? Скоро урожай соберем, перезимуем. Я амбар починил.
— Как ты не понимаешь? Это тупик! Сколько можно от властей скрываться? Все время прятаться, все время начеку. Виток? Два? Тебе это в новинку, но я-то три витка пряталась. Бол, я несчастья приношу. Я падшая женщина.
— Ну что ты, моя милая. Ты сильная и добрая.
— Я предаю всех и вся. Я отказница. Я выдала тебе тайны Департамента. Я загубила жизнь пареньку. Я…
Болан прижал ее к себе, начал целовать. Илина слабо сопротивлялась.
— Это тупик, Бол. Мне уже тридцать. Рожать пора. А если рожу, что с маленькими делать? Им в школу надо. В интернат подкинуть? Не можем же мы всю жизнь прятаться. Ты вот сказал, нас всего одна бригада ищет. Да это же «Финиш». Профессионалы. Виртуозы сыска. Они опаснее всей полиции вместе взятой!
— Ничего, перезимуем. Илиша, дай мне время, и я все устрою. Я же тоже профессионал. Мирового класса. Таких, как мы с Бертом, и двух десятков на всей планете не наберется. Ты подумай, уже сто лет вся информация о всех жителях хранится исключительно в компах. А это по моей части. Сочиню нам биографии, распихаю по базам данных информацию начиная со свидетельства о рождении. Чтоб комар носа не подточил. Школьные атестаты, дипломы, кредитки — все сделаю. Тогда легализуемся. Я никогда не занимался таким серьезным делом, но ради тебя все сделаю. Я по шестнадцать часов работать буду. За зиму инструментарий подготовлю, весной внедрять начну, а к осени мы снова гражданство обретем. Ты мне веришь?
— Верю, — всхлипывала Илина у него на груди.
Эта ночь была ночью Любви. Все началось с обычного секса. Но чувство, которое родилось между ними, было огромно и незнакомо. Оно было неизмеримо сильнее мужского чувства. Оно было во много раз крепче более сильного женского чувства. Илина и Болан были восхищены и напуганы происшедшей с ними переменой.
— Илишка, ты хоть раз слышала о таком?
— Я слышала, что самый сладкий воздух на краю пропасти.
— Мы Пара! — восхищался Болан. — Илишка, милая, я только сейчас понял, что значит быть в Паре. Это как в океане! Внизу синее, а сверху голубое. И все это твое! От края и до края!
Если б только Илина поменьше философствовала.
— Цени сегодняшнее счастье. Завтра оно превратится в горе. Это Резник сказал, не я, — был ее ответ.
Он забросил изучение проектов и с головой ушел в киберпространство. Здорово нехватало привычной аппаратуры, шлема виртуальной реальности, сенсоперчаток. Лишь клавиатура да маленький экран. Первым делом он модернизировал матобеспечение систем передачи данных. Все было почти как раньше, с той лишь разницей, что Болан получал максимальный приоритет, а сведения о нем нигде не регистрировались. Он стал призраком-невидимкой. Второе новшество заключалось в том, что в любой момент Болан мог перекрыть все каналы информации для всех, кроме себя.
Отладив и испытав систему на сервере небольшого городка, Болан начал тиражировать ее по десяткам и сотням узлов связи во всем мире. После чего вновь взялся за сервер отдела сыска. Все достаточно просто объяснялось. На сервере стояла операционная система СВК — система виртуальных компов. Короче, один комп изображал из себя несколько. Обычно СВК использовали только для отладки новых версий операционных систем. Собственно, для этого она и была создана. Здесь же работала в штатном режиме. Болан понял, как попался в первый раз. СВК позволяла незаметно следить за всем, что делается на компе. Пробиться сквозь защиту СВК было невозможно.
Сутки Болан размышлял над этой проблемой, пока не забрезжила одна бредовая идея.
— Знаешь, Илишка, тебе не повезло! — весело окликнул он жену. — Псих в мужья достался. Ни один нормальный до такого не додумался бы.
— Это опасно?
— Нет, — Болан уже рылся в базе городского кадастра, разыскивая планы зданий Департамента. Затем — план помещения, в котором стоял сервер, схему электроснабжения здания, координаты и сетевой адрес компа, управляющего электроснабжением. Комп электриков сдался без боя. Как и большинство работяг, электрики были ребятами без комплексов и не любили усложнять себе жизнь. Все пароли по неписанной дурной традиции звучали одинаково — «пароль». Как в детском анекдоте: «Скажи пароль». — «Пароль!» — «Проходи». Болан взял на заметку, что перед началом операции пароли нужно будеть изменить. А после окончания — восстановить. Незачем подводить хороших парней.
Первая фаза закончилась. Подготовка ко второй требовала нескольких дней. Во время операции все произойдет за секунды, вмешаться будет просто некогда. Поэтому атакой должен управлять комп. А для этого в него следовало заложить сценарии всех возможных ситуаций. Болан не отходил от компа ни днем, ни ночью. Почему-то его преследовала уверенность, что нужно торопиться. Если опоздает, то все, конец надеждам, конец всему. И он гнал себя как спортсмен-марафонец, не думая, что будет после финиша. Илина готовила еду, ставила рядом с локтем. Он съедал. Часто уже остывшее. Когда глаза начинали невыносимо слипаться, отодвигал клавиатуру и падал головой на стол. Илина отводила его на кровать, укутывала одеялом, сделанным из спального мешка. Просыпаясь, он умывался холодной водой и снова садился за комп. Как автомат. Комп — постель — комп — постель. Однажды увидел себя в зеркало. Отрешенно подумал: «Этому парню не повезло». Криво ухмыльнулся. Отражение оскалилось в ответ.
— Илиша, вставай. Ты хотела посмотреть, как все будет.
Болан был крайне возбужден. Глаза бегали, руки тряслись, он никак не мог найти им место.
— Три часа ночи. Днем никак нельзя?
— Нельзя. Темнота — это тоже часть плана.
— А-а… Ну тогда начинай. — Она накинула халатик на плечи и села рядом с ним. Болан запустил программу.
— Делай раз! — комментировал он, вглядываясь в экран покрасневшими как у кролика глазами. — Меняем пароли в компе электриков. Теперь никто из них не сможет нам помешать. Делай два! — отключаем силовое питание в помещении сервера. Сервер говорит всем: «до свидания» и уходит в глубокий шатдаун до лучших времен.
— Как — шатдаун? Ты же питание отключил.
— На серьезных машинах ставят аварийные батарейки на такой случай. Как раз хватает времени сказать коллегам последнее «прости». Сейчас встревожился дежурный инженер. Если проснулся, конечно. Если нет, скоро клиенты звонками разбудят. Тогда он начнет звонить электрикам. Дежурный электрик тоже спит. Спи спокойно, дорогой товарищ, ты это заслужил. Когда он подойдет к экрану, то увидит там сообщение, что подача энергии возобновится через десять минут. Если он не семи пядей во лбу, то вернется к телефону и обрадует инженера. А уж потом задумается, кто мог послать такое сообщение. Но поднимать шум не будет. Побоится, что засмеют. Итак, истекают десять минут. Делай три! — включаем силовое питание! Электрик успокаивается и ложится досыпать. Что делает инженер? Правильно! Запускает сервер. Сейчас наступит тот момент, ради которого все затевалось. Сервер уже под током, но никакой операционной системы еще нет! Он ждет команды от оператора. Кто первый скомандует, тот и будет прав! Первым будет мой комп! Вот оно! Но инженера нужно отвлечь. Иначе заметит. Не дурак же он, инженер все-таки. А заметит — всему конец. Делай четыре! Гасим свет! Вступает в действие психология. Никто в здравом уме и твердой памяти не усидит в темноте перед экраном. Нормальный инженер в здравом уме и твердой памяти отправится шарить руками по стенке в поисках выключателя. А мой комп тем временем допрашивает с пристрастием пленного языка. Сколько у того памяти, сколько процессоров, где что сидит, куда что подключено. Ага, разобрался. Делай пять! На экран инженеру выводим сообщение об аппаратной ошибке и имитируем запуск тестов. Если он умный человек, то клавиатуру пальцами трогать не будет до тех пор, пока на экране цифирьки меняются. Тем более, в темноте. А мой компик, умница, лапочка, кисонька, солнышко, сливает в сервер новую версию СВК. Моего производства! Слил! Делай шесть! Включаем свет, восстанавливаем пароли электрикам, уничтожаем следы, а инженеру сообщаем, что тест закончен, система готова к запуску. Все. Сервер наш. Спа-ать…
Лихорадочное возбуждение ушло. Пошатываясь, Болан добрел до кровати, стянул штаны и рухнул поверх одеяла лицом в подушку.
— Спят ус-сталые игрушки… Спа-ать…
Победа над сервером была полной. Но лишь на третьи сутки он начал более-менее ориентироваться в информационном хозяйстве Департамента имплантации. Технических проблем не было, просто слишком много информации. Подробные досье на каждого жителя планеты составляли едва ли сотую часть от общего объема. Болану же нужно было другое. Информационные структуры управления самим Департаментом. На четвертые сутки он нашел их. На пятые — вышел на бригаду «Финиш». Илина была неправа, когда говорила, что их всего пятеро. Ядро «Финиша» — да, но они могли привлекать к своей работе кого угодно. По Болану работало около сотни человек. Велась постоянная слежка за родными, друзьями и знакомыми Болана и Илины. Тару давно выследили, но в контакт не вступали. Болан припомнил, когда последний раз они пользовались кредиткой Тары. Вскоре после того, как на заправке купили две бочки спирта. Тогда они запаслись несколькими мешками муки и сахара. Прикинув, на сколько километров «ослику» хватило бы двух бочек спирта, Болан нарисовал на карте круг с центром в точке последней закупки. Круг ему понравился. В него вошла чуть ли не половина континента и внушительный кусок Светлого океана.
— Что это? — поинтересовалась Илина?
— Мы — здесь! — гордо ответил Болан, шлепнув ладонью по кругу.
Он перекачал в свой комп личные дела членов бригады «Финиш» — четырех мужчин и одной женщины, изучил их от корки до корки. Подолгу вглядывался в фотографии, пытаясь понять, что же толкнуло их заняться этой работой.
— Не мучайся, — сказала Илина. — Три четверти занятых в Департаменте — штрафники. Перевод в Департамент — это вроде наказания. Я тоже так туда попала. До этого работала консерватором. По моей вине бригада ремонтников чуть не погибла. Обварились сильно.
— Илиша, но в глубине ведь недра еще горячие. Сотни градусов.
— Как ты с трехсот километров тепло на поверхность поднимешь?
— Так же, как вы со ста.
— Ты хотя бы прикидывал, какое атмосферное давление в шахте на глубине ста километров? Воздух — не вода! Он сжимается. В воде давление линейно нарастает, а в газовой среде — как лавина. Это что-то страшное! Воздух все сжимается и сжимается, пока жидкостью не станет. И он во все щели лезет, металлы в нем корродируют, словно тают. Если кессон прорвало и шахту воздухом затопило, ее засыпают. А знаешь, какое давление в недрах на глубине ста километров? Камень течет! Когда породу наверх поднимают, она взрывается. К отвалам на километр страшно подходить! Для них карьеры роют, а потом пятью метрами песка сверху присыпают.
— В таких шахтах опасно работать.
— А в них никто не работает. Все на дистанционке да автоматике. Как только теплообменники заканчивают монтировать, шахту цементомастикой заливают. На веки вечные.
Для того, чтоб легче было следить за новостями, Болан создал несколько фиктивных личностей и от их имени работал в мировых информационных сетях. Невидимым, под своим именем входил в какой-то сервер, там менял имя и, как рядовой гражданин, утолял жажду из источника знаний. Время работало на него. Бригада «Финиш» буксовала, а Болан готовил инструментарий. Вскрыть один-два сервера можно и вручную. Но, когда их сотни, лучше поручить это компу. По существу, Болан создавал свою собственную информационную сеть, независимую от государственной. Заодно узнал много интересного о мире, в котором жил. Научился подключаться к системам мониторинга службы движения и любовался пейзажами незнакомых городов. Пейзажи, правда, были так себе — перекрестки, развязки, путепроводы. Но среди них был и Кандагский перевал. Управление камерой позволяло видеть всю картину, или же выделить какой-то участок крупным планом. Был режим автоматического слежения за выбранным мобилем. Трасса широкими петлями серпантина поднималась все выше и выше. Белоснежные мосты несколько раз переносили ее через бурную Каруту. С высотой петли серпантина становились все уже и уже, пока трасса не ныряла в темный зрачок тоннеля. Она была красива, эта трасса. Она вписывалась в ланшафт, придавала ему законченность и целесообразность. Изящная виньетка на холсте горного ущелья, на нее можно было смотреть часами.
Разобравшись с системами мониторинга, Болан серьезно занялся службой движения. Он хотел научиться перехватывать управление служебными мобилями бригады «Финиш». Из этого ничего не вышло. Небольшие мобили обладали слишком большой автономностью и самостоятельностью. Они даже не поддерживали постоянного канала связи с компьютерами службы движения. То ли дело — беспилотные контейнеровозы. Однако, и тут Болан не смог многого добиться. Ядро системы управления было зашито в ПЗУ — постоянное запоминающее устройство. Болан мог направить этого монстра на колесах по любому адресу, но не мог заставить его нарушить правила дорожного движения. Например, остановиться на перекрестке, или выехать на встречную полосу. Не мог даже включить фары в светлое время суток. А вот аварийные мигалки включить мог. И стеклоочистители включить мог. И шины мог подкачать. Странные ребята проектировали управление контейнеровозом.
Чтоб Илина не чувствовала себя оторванной от мира, Болан обучил ее нескольким приемам скрытной работы, и она знакомилась с прессой, когда Болан спал. К сожалению, слабенький модем хорошо принимал только ближайшую телестанцию — два канала, забитых эстрадой, развлекаловкой и местными новостями. А смотреть стереофильмы без шлема, на малюсеньком плоском экране было противно. Да и не до них было Илине. На ее плечи легли все заботы по дому, по сбору урожая и подготовке к зиме. Однако, именно Илина обнаружила ТО сообщение, адресованное лично им.
— Им не стоило этого делать! — Болан с силой ударил кулаком по стене. С потолка посыпалась пыль. — Не стоило им этого делать. Они будут об этом жалеть.
— Бол, это провокация. Они хотят вывести тебя из равновесия, хотят спровоцировать на ответные действия.
— Тогда им это удалось!
— Бол, послушай, не надо… Бол, умоляю! Хочешь на колени встану? — она на самом деле упала на колени, и Болану тоже пришлось опуститься на колени, чтоб вести разговор на равных.
— Илина, Илиша, родная моя, есть вещи, которые нельзя делать. Которые нельзя прощать. Если мы простим им это, мы предадим самих себя. Мы перестанем быть собой.
— Ради меня, ради наших детей! Я же ради тебя… Всех и все… Почему ты не можешь?
Лицо Болана страшно изменилось. Илина забилась в рыданиях.
— Прости, прости меня! Забудь, что я сказала.
— Все будет хорошо, милая моя. Мы им не по зубам. Мы же Пара.
— Бол, умоляю, дай слово, что не будешь убивать.
— Илиша, мое оружие — комп. Твоим компом не убить, даже если по голове стукнуть.
Ваши действия противозаконны и аморальны. Пока дело затрагивало лишь мою свободу и мои интересы, я терпел. Но вы пытаетесь шантажировать меня, угрожая безопасности моего друга. Этого я простить не могу. Имею честь сообщить вам, что атакую вас через три дня.
Файл с таким содержанием, адресованный членам бригады «Финиш» возник на одном из почтовых серверов словно из воздуха. У этого файла не было ни даты, ни времени создания. У него не было и хозяина. А адресован он был всем почтовым серверам сразу. Болан оформил послание как модификацию служебной команды, используемой при настройке сервера для выяснения сетевых адресов ближайших соседей. Мало кто знал, что если в команде адрес отправителя задать метасимволом «все», то послание расползется по всем почтовым серверам мира.
Каждый десятый житель планеты прочел послание, но лишь одна-две сотни поняли, кому оно адресовано. И единицы — о чем идет речь.
Почти сутки Болан подбирал ключи к банковскому серверу. Защиту делали они с Бертом. И оставили для себя лазейку, закрытую шестью подряд идущими паролями. Они всегда так делали, потому что администраторы менялись, умирали, забывали пароли, а увольняясь, меняли их из злопыхательских побуждений. Тогда фирмы обращались к авторам системы. Это был небольшой, но почти регулярный доход. Тонкость заключалась в том, что система не давала приглашения ко вводу пароля. Она в этот момент якобы думала о своем. Но и Болан не помнил паролей. Список паролей, записанный на мятой бумажке, лежал в сейфе их с Бертом офиса. В эту бумажку были завернуты канцелярские скрепки. (Берт и Болан имели свою точку зрения на надежность сейфов и других средств защиты.) Болан смутно вспоминал, что это был какой-то идиотский отрывок детского стишка.
«Идет бычок, качается, кивает на ходу», — набрал, наконец, он, и сервер пропустил его внутрь. Первым делом Болан выяснил кредитоспособность членов «Финиша». Потом написал простенькую программу из десяти строк с активизацией по дате и времени. Через пять дней программа должна была перевести всю наличность «финишей» на благотворительные цели, а счета закрыть. И — самоуничтожиться.
Покончив с банковским сервером, Болан взялся за сервер службы общественного порядка. Для проверки назначил себя главой полиции мелкого городка, а через пять минут влепил себе выговор с занесением и уволил за несоответствие занимаемой должности.
— Знаешь, Илишка, — задумчиво произнес он, — я ведь могу отсюда управлять миром. Сейчас я — первый хакер на планете. Никогда не добивался этого поста, но ведь вынудили, гады!
Илина с сомнением покачала головой.
— Не веришь? Послушай! — он начал загибать пальцы. — Два десятка банков — мои! Там наши с Бертом системы безопасности. Так? Полиция — моя! Связь — моя! Светофоры в городе — и то мои! Они мне на фиг не нужны, но мои!
— Я верю, что всем по отдельности ты можешь управлять. Но на все сразу тебя не хватит.
— Верно подмечено, — с неохотой согласился Болан. — Илиш, а может мне сначала предупредить «финишей»? Ну, напугать чем-нибудь безобидным? Продемонстрировать свою мощь?
— Очень хорошая идея! Скажи им, чтоб оставили нас в покое, нам же больше ничего не надо.
— Садись за клавиатуру, составляй послание. А мне подумать надо.
Болан достал карту, на которой было отмечено их возможное местонахождение и провел новую окружность — на триста километров больше старой.
— Пусть думают, что у нас был полный бак и канистра. Могла же быть у нас канистра…
— Как ты им на это намекнешь?
— Я выйду на связь отсюда, отсюда, отсюда, отсюда и отсюда, — он наметил на новой окружности пять точек. Тем самым я покажу им, что мы знаем, что они знают, где мы находимся. Этим я продемонстрирую, что не считаю их дураками, а также еще раз намекну, насколько безнадежно их дело.
— А также добавишь к зоне поиска несколько десятков тысяч квадратных километров.
— Ага!
Илина склонилась над клавиатурой, подолгу размышляя над каждой фразой.
— Где ты устроишь демонстрацию?
Болан на секунду задумался.
— На Кандагском перевале. Сегодня, перед заходом солнца. У них останутся сутки на раздумья.
Тревога поднялась сразу же, как только первый из «финишей» прочитал послание Илины. По-видимому, у них были помимо компов еще какие-то средства связи, потому что четверо остальных тут же обеспокоились и включили свои компы. После чего было несколько минут неразберихи. По двум адресам из пяти, откуда Болан отправил свои послания, были высланы оперативные группы, но отозваны с полпути. Интенсивный обмен сообщениями шел еще несколько часов. Но сообщения были зашифрованы, а возиться с декодированием не было времени. Вместо этого, мучаясь совестью, Болан подсадил в компы всех пятерых простенький, но вредный вирус-вандал с активацией по дате. Пять дней спустя вирус должен был обнулить всю память компа. Месяц назад за такое он любому набил бы морду, а теперь сам… Сделать это оказалось очень просто. Компы, на которых работали «финиши», были родными братьями компа Илины и допускали объединение ресурсов. Болан подключился шестым в общее поле памяти, а этого даже никто не заметил. Может, как сыщикам, «финишам» цены не было, но в компьютерной безопасности они не разбирались абсолютно.
Приближался вечер, и Болан занялся перевалом. Однако, его любимой обзорной телекамерой кто-то управлял вручную. Бригада «Финиш» приняла послание всерьез. Было чертовски обидно, что из-за этого он может не увидеть результатов.
Первым делом Болан увеличил на десять процентов предельно-допустимую скорость на серпантине. Комп службы движения съел поправку без звука. Потом начал выбирать жертву. Отбросил контейнеровоз с продуктами, забраковал несколько со станками, топливом и электроникой и остановил выбор на машине, везущей сорок тонн минеральных удобрений. Как только та въехала на серпантин, отключил контроль давления в шинах и включил подкачку воздуха в правое переднее колесо.
Несколько раз его контейнеровоз попадал в поле зрения телекамеры. Один раз даже крупным планом. Болан остался доволен выбором — старая, потрепанная машина. Через три-четыре витка ее так и так сняли бы с линии.
Однако, время шло, но ничего фатального не происходило. Машина упорно ползла в гору, температура двигателя тоже ползла вверх, а давление в шине хотя и росло, но далеко не так быстро, как хотелось бы. Вот контейнеровоз миновал первый поворот, и шел теперь не по краю пропасти, а почти прижимаясь боком к вертикальной стене. Болан начал нервно кусать ногти. Давление поднялось до пяти атмосфер, но шина держалась. Болан решил, что если машина дойдет до последнего зигзага, он спустит давление до нормального, и выберет следующую жертву.
Контейнеровоз миновал второй поворот и снова двигался по краю пропасти. Илина закончила работу в саду и села перед экраном рядом с мужем. Болан ввел ее в курс дела и показал на общем плане «свою» машину. Давление поднялось до пяти с половиной атмосфер, но дальше росло крайне неохотно. В отличии от температуры двигателя. Болан опасался, что из-за перегрева двигателя автопилот контейнеровоза снизит скорость. Позади осталось еще три поворота. Болан опять принялся за ногти, Илина легонько шлепнула его по руке.
— Во-от! — заорал Болан, тыча пальцем в экран. Давление в правом колесе упало до нуля. Даже на общем плане было видно, как машина завиляла, выехала на встречную полосу. Автопилот включил тормоза. Тягач занесло влево, он врезался в склон горы, но прицеп напирал, и контейнеровоз «сложился», перегородив наискосок всю трассу. Контейнеровоз, идущий навстречу, ударил в прицеп, развернул его и сам развернулся. Машины сцепились бортами и так, сцепкой, обрушились вниз.
— Это же надо, какого кита моя малявка завалила, — поразился Болан.
Поделиться книгой: