Литературная Газета, 6610 (№ 34/2017)

Собеседник титанов

Собеседник титанов30 августа писателю Дмитрию Жукову исполнилось бы 90 лет

Литература / Первая полоса / ТЕМА НОМЕРА

Поляков Юрий

Фото: Из семейного архива

Теги: Дмитрий Жуков

Дмитрий Анатольевич Жуков – значительная, знаменательная и загадочная фигура отечественной культуры ХХ века, настоящего, а не календарного. Он – доброволец Великой Отечественной войны и беспартийный офицер Генерального штаба, выполнявший секретные задания за рубежами страны. Он – разработчик логических схем для компьютерного перевода с иностранных языков и литературовед, жёстко споривший со структуралистами. Он – полиглот, человек европейского образования, перешагнувший племенные барьеры, и соавтор антисионистского фильма «Тайное и явное», положенного на полку в 1970-е годы. Он – блестящий прозаик, работавший в самых разных жанрах – от художественной биографии до научной фантастики. Он – переводчик сотен произведений сербских, американских и английских писателей. Он – потомок старинного дворянского рода, историк русской революции, а точнее, контрреволюции, собеседник легендарного монархиста Шульгина. Он – хранитель русского культурного наследия, один из основателей Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры, созданного в шестидесятые годы. Он – яркий публицист, просветитель, лидер «Русского клуба», задуманного как прообраз национальной партии, сподвижник Вадима Кожинова и Петра Палиевского. Он… неисчерпаем.

Когда в середине 1970-х, будучи выпускником литературного факультета и молодым поэтом, я прочитал выпущенную в ЖЗЛ его книгу об Алексее Константиновиче Толстом, то был поражён и озадачен.

Биография автора «Князя Серебряного» была написана так, точно в СССР не царила марксистско-ленинская идеология, а монархия официально признавалась, пусть и не лучшей, но вполне достойной формой правления. В книге Жукова не ощущалось тени революционно-демократической доминанты, неизбежной в работах по истории русской литературы XIX века. Да и сам язык писателя отличался от привычных текстов, словно бы автор перенёс в эпоху развитого социализма чистый слог русской классики, великодушно допустив избранные «советизмы», доказавшие свою полезность родной речи. Я не говорю уже об увлекательности и дивном умении оживлять на страницах давно умерших людей, представляя их читателю не в хрестоматийной патине, а дышащими, страдающими, ошибающимися, кающимися…

Потом в полковой библиотеке в журнале «Молодая гвардия» я прочёл повесть о любимом мной Козьме Пруткове и его весёлых создателях. Она открыла мне мир русских иронистов-интеллектуалов, нисколько не уступавших, а в социальном сарказме даже превосходивших своих знаменитых британских собратьев. Вообще смеховая культура всегда интересовала Дмитрия Анатольевича как литературоведа и переводчика, он сделал достоянием русских зрителей пьесы блестящего комедиографа Нушича и написал его биографию для ЖЗЛ.

Именно из сочинений Жукова миллионы советских читателей (а его книги выходили 100-тысячными тиражами) узнавали о драматических, прежде утаиваемых поворотах в судьбах русских титанов – Верещагина, Грибо­едова, Скобелева, Поддубного… В его книгах и публикациях современники искали и находили живую историю, вытеснявшую постепенно схемы «красных профессоров» и «примат-доцентов» И конечно же, вершиной советского периода Жукова стал знаменитый «Огнепальный» – книга об Аввакуме. Многие впервые услыхали о мятежном протопопе, прикоснулись к реальной жизни допетровской Руси, трагедии раскола, ощутили густой язык русской старины, свычаи и обычаи того времени. Как Ермак отвоевал Сибирь, так писатель отвоевал у агитпроповской историографии настоящее прошлое, открыв его советскому читателю. Житие мятежного протопопа, повесть «Огнепальный» стали своего рода символами сопротивления деруссификации отечественной культуры и безродному конформизму.

Сказать, что в условиях советской цензуры выпускать в свет такие книги –дело непростое, – не сказать ничего. У писателя были серьёзные враги, тот же заведующий отделом пропаганды ЦК КПСС А. Яковлев – автор установочной статьи «Об антиисторизме», после которой в «Молодой гвардии» рассыпали набор «Огнепального», подготовленный для ЖЗЛ. К слову, Яковлев позже стал ближайшим сообщником Ельцина. Но в недрах советской власти было немало и тех, кто поддерживал Жукова, ведь книги-то и публикации пусть с трудом, но появлялись: «Владимир Иванович», «Корни», «На семи холмах», «Биография биографий», раздраконенная в тогдашней «ЛГ». Официозный обозреватель Сергей Чупринин корил автора за упоминание неких «влиятельных сил», провоцирующих наступление массовой культуры, стыдил за употребление в отношении советской литературы буржуазной терминологии, бранил за отступление от марксистско-ленинских принципов, хотя Жуков к ним и не приступал никогда… По-моему, одна из бед современной России в том, что при попытке обновления державы в 1991 году во власти восторжествовали «яковлевы», в «искусстве» – «чупринины», а единомышленники Дмитрия Жукова так и остались в оппозиции. Уродливые плоды этого глобального недоразумения – у всех перед глазами.

Впервые я увидел Дмитрия Анатольевича в конце 1970-х на каком-то литературном собрании в ЦДЛ. Среди гомонящей, суетной, по большей части неказистой и неопрятной литературной братии вдруг появился высокий, подтянутый, моложавый, хоть и немолодой человек с удивительно умным и благородным лицом. Казалось, он явился сюда из века Толстых, мыслителей и бретёров. А за какую-то провинность, явно сердечного свойства, ему повелели вместо блестящего кавалергардского мундира носить костюм хорошего английского сукна, сидевший на нём, доложу вам, великолепно.

– Кто это? – спросил я приятеля, сочинявшего под Бродского.

– Жуков, – холодно ответил тот.

– Который? – уточнил я, ибо Жуковых в ту пору только в Московской организации насчитывалось не менее пяти.

– Тот самый…

А вот близко мы познакомились в 1986 году во время Дней советской литературы на Дальнем Востоке. После торжественного и хлебосольного, точнее, икорно-крабового открытия писатели разъехались во все уголки огромного Приморского края. Мы с Дмитрием Анатольевичем, не сговариваясь, выбрали Сахалин и оказались там вдвоём. Неделю путешествовали по острову, выступая в домах культуры, библиотеках, воинских частях, на сейнерах… Я, в ту пору молодой самонадеянный прозаик, ошпаренный первой громкой славой после выхода в «Юности» «ЧП районного масштаба», с напускной скромностью ждал читательского ажиотажа вокруг моей «антикомсомольской» повести. Но в центре их внимания неизменно оказывался Жуков, книги которого там знали, любили все: учителя, инженеры, офицеры, моряки…

Поначалу Дмитрий Анатольевич отнёсся ко мне осторожно, видимо, проверяя, к какой литературной партии я принадлежу, но очень скоро понял: ни к какой – в силу молодости и неосведомлённости. Однако в ходе разговоров об истории страны и о месте русской культуры в «новой исторической общности» он почувствовал во мне единомышленника, пусть пока и несмышлённого. Со мной была вёрстка многострадальной повести «Сто дней до приказа», бомбы, которая спустя год взорвалась на страницах той же «Юности», и я дал её прочесть старшему товарищу, ожидая, разумеется, похвал за талант и отвагу. Но Жуков смотрел на современность глазами собеседника титанов русской и мировой культуры, паря над злободневностью «перестроечных» разоблачений. Тем не менее он отозвался о моей повести с мудрой снисходительностью:

– Недурно. Живо. Хотя нельзя видеть в армии лишь недостатки. На этом обжёгся Куприн, а потом сожалел. И вот что, Юра, не старайтесь быть оригинальным любой ценой. Оригинальность, повторенная дважды, умирает. Учитесь быть точным – в словах, в деталях, в мыслях… Точность не устаревает никогда. Кстати, а почему вы пишете «он втянул ремнём по спине»? Правильно – «вытянул».

– Это опечатка, – покраснел я.

Потом, после Сахалина, была ещё целая жизнь, перешагнувшая из одного тысячелетия в другое. Дмитрий Жуков, не стесняемый более цензурой, но и не оценённый по заслугам, представил читателям немало новых сочинений – о Шульгине, Савинкове-Ропшине… В одной из последних книг он вернулся к персидской теме, интересовавшей его всю жизнь и, очевидно, связанной со службой в Генштабе… А я, став в 2001 году главным редактором «ЛГ», первым делом пригласил к сотрудничеству именно Дмитрия Анатольевича, для которого «Литературка» в 1990-е была наглухо закрыта по общеизвестным причинам: гормональные либералы, встретив просвещённого русского патрио­та, впадают в агрессивную истерику. Дмитрий Жуков стал одним из первых лауреатов премии имени Антона Дельвига «За верность Слову и Отечеству».

Он умер в 2015 году, не дожив двух лет до девяноста. Когда я думаю об уходе этого замечательного писателя, историка, мыслителя, радетеля об отечественной культуре, мне приходят на ум строки высоко им ценимого Тютчева: «Его призвали всеблагие, как собеседника, на пир». Но книги, а значит, и часть души Дмитрия Анатольевича с нами. Навсегда.

Не женский писатель

Не женский писатель

Книжный ряд / Первая полоса / Книга недели

Теги: Виктория Токарева , Дома стоят дольше , чем люди

Виктория Токарева. Дома стоят дольше, чем люди. Повести, рассказы и очерки. СПб. Азбука, Азбука-Аттикус 2017 256 с. 20 000 экз.

Новая книга Виктории Токаревой разножанрова: здесь есть и повести, и рассказы, и очерки. И все они отмечены индивидуальным и узнаваемым авторским стилем. Человечность, теплота, ум, нежная ирония, переходящая в сочувствие, – вот что отличает творческий почерк Токаревой, полюбившийся многим читателям. И в основе всего – жизненность, густая, терпкая и правдивая. «Её звали Анна Андреевна, как Ахматову. В молодости она называлась Анюта, в зрелости Аннушка, а в третьем возрасте стала Анна Андреевна. Анна Андреевна всегда выглядела моложе своих лет, что свойственно блондинкам. Очень долго, практически всегда, нравилась мужчинам – всем и всяким, без исключения, что тоже свойственно блондинкам». Это из повести, открывающей сборник, – «Времена года». А дальше – во всей полноте надежд и разочарований – женская судьба.

Можно, наверное, сказать и так: Виктория Токарева отнюдь не женский писатель, лучше всего написавший о женщинах. Мужественные тексты о женственном. «Иногда я думаю: что составляет моё счастье? Дети, профессия, дом… Трудно вычленить, что важнее...»

Кирилл-просветитель

Кирилл-просветитель

Политика / События и мнения / Актуально

Теги: Россия , культура , Кирилл Серебренников

Художественный руководитель «Гоголь-центра» Кирилл Серебренников, которому предъявлено обвинение в мошенничестве в особо крупном размере, сделал несколько заявлений. Например, сказал: «Я честный человек. Я хочу, чтобы Россия из провинциальной стала великой культурной державой».

Дело следствия и суда разбираться во всех обстоятельствах, не испытывая давления со стороны СМИ. Словом, не стоит торопить события. Но остаётся вопрос: как относиться к высказыванию режиссёра о культурной провинциальности России?

Нет, они не Макаренко

Олег Нилов, заместитель руководителя фракции «Справедливая Россия» в Госдуме РФ:

– «Благие» порывы сытых деятелей культуры, которые примостились у бюджетного пирога и нещадно его поедают, звучат на фоне действий безнаказанно жирующих топ-менеджеров и руководителей регионов. На них, видимо, и равняются новомодные режиссёры. Они уже давно решили, что и им всё можно, всё сойдёт с рук, и они и дальше могут прикрываться какими-то невероятными прожектами и платформами, на которые чиновники, давшие такой пример растраты многомиллиардных госсредств, выделяют им существенное финансирование. И вот, когда петух клюнул, и те, и другие включают пластинку об их великой миссии заботы о судьбе, о культуре России! Так и хочется сказать: «Не бережёте вы себя, всё о культуре, о России думаете. Отдохнуть бы вам, Кирилл Семёнович!»

Главные вопросы – на что вообще идёт финансирование и о ком пекутся Серебренников и его единомышленники? О тех ли ребятах, которым в маленьких городах и поселениях в культурную, духовную пищу не то что мяса, но и вермишели подчас не докладывают? Уже многие годы, получая бюджетные средства, подобные творцы не замечали, что происходит в глубинке, где молодёжь спивалась, садилась на иглу, в том числе под воздействием телевидения, венедиктовичей всех мастей. О такой культурной провинциальности никто из режиссёров не заботился, а теперь они пытаются излечить её демонстрацией филейной части вместо того, чтобы воспитывать подрастающее поколение на русской классике, чтобы любой подросток в любом уголке страны хорошо знал творчество мировых и наших корифеев культуры.

Но для многих представителей власти и богемы из компании Серебренникова эти приоритеты далеки. Мол, не царское дело! Как говорится, сытый голодного не разумеет. Вот и пекутся об узком (элитарном и платёжеспособном) кружке единомышленников.

Если бы, как некогда Антон Макаренко, они занялись настоящей просветительской работой среди детей и молодёжи, тогда можно было бы заикаться о просветительской миссии. А так это прикрытие корыстолюбивых замыслов и удовлетворение чрезмерных амбиций. Для подлинного культурного возрождения и развития нужны другие подходы и другие люди.

Голые в трамвае

Владимир Есинов, кинопродюсер, гендиректор творческого объединения «Кинопрограмма ХХI век»:

– Обратил бы внимание на то, что страна, которая так не мила Серебренникову, позволяет ему ставить фактически всё, что хочется, выделяет под его проекты немалые средства – большинству коллег такие не снились. Хотя проблема выделения и расходования средств в сфере культуры на самом деле очень острая, – это другая история.

Серебренников без опаски высказывается, как считает нужным, говоря о какой-то цензуре и политических преследованиях. Всё это не вяжется одно с другим. Даже вызывает недоумение, хотя смысл подобного «творческого поведения», думаю, многим понятен: лай на власть громче – не тронут.

Более всего удивляет, как бы помягче сказать, явно завышенная самооценка режиссёра. Если за новшество и мировой уровень выдавать появление по замыслу постановщика голых людей на сцене, то это не вчерашний, а даже позавчерашний день. В смутные революционные годы так ставили в Питере, например, «Ревизора» Гоголя, а сами актёры забавлялись поездками голыми в трамвае.

Кто бы что ни говорил, а «провинциальная культурная Россия» для всего мира – это страна Пушкина и Достоевского, Шолохова и Шостаковича, Шукшина и Распутина, Высоцкого и Ростроповича, Гергиева и Нетребко. Они символизируют собой подлинный потенциал культуры в России, её притягательную силу.

Земельные страсти

Земельные страсти

Колумнисты ЛГ / Очевидец

Воеводина Татьяна

Теги: Россия , сельское хозяйство , землеустройство

Три года подряд судьба милостива к пахарю: общий урожай зерновых превышает лучший советский показатель 1971-го. У нас в хозяйстве, как и во всей Ростовской области, урожай радует. Впечатлительные эксперты даже обнаружили «ростовский феномен»: четвёртый год рост урожая. Эти восторги вызывают у низового сельхозпроизводителя смешанное чувство неловкости и опасения: проблем и задач у нас – выше крыши. И чисто производственных, и по хранению продукции, и по кадрам, и по социалке.

Расскажу об одной – касающейся земельных отношений.

Всё охотнее экономические операторы вкладывают деньги в пахотную землю: как недавно верили в московскую недвижимость, так теперь – в производство зерна. В Краснодарском крае, где отменная земля, уже всё скупили, теперь скупщики переместились в Ростовскую область. За два года земля подорожала в 3–5 раз. Дорожает и аренда: землю сдают собственники, получившие наделы по приватизации. Кто-то вдруг ощущает себя нежданно богатым, кто-то соображает, как бы спекульнуть землицей – словом, «развязаны дикие страсти под игом ущербной луны». К сожалению, страсти эти не производительны. Рост цены аренды уже привёл к уменьшению рентабельности производства зерна и заработков арендаторов.

Кто главный скупщик земли? Очевидно, зерновые агрохолдинги. У них деньги – это главное, плюс административный ресурс. Именно они – основные производители товарного зерна, в т.ч. и отправляемого за границу, чем у нас принято гордиться на госуровне. Можно относиться к новым латифундистам как угодно, но факт остаётся фактом: именно они (наряду с бывшими колхозами-совхозами) в основном и засыпают зерно «в закрома Родины», как выражался советский агитпроп. В нашей зоне на крупные хозяйства приходится 80% производства зерна. Это естественно: и в мире идёт процесс укрупнения сельхозпроизводителей, к тому же, как убеждал ещё знаменитый экономист-аграрник Чаянов, для производства зерна больше подходит крупное хозяйство.

При этом для общественного сознания, особенно городской интеллигенции, которая заправляет в СМИ, симпатичнее фермеры. СМИ почти всегда на их стороне. Меж тем фермеры (по-нашему фермерá) – серая зона агробизнеса. Они нанимают работников без оформления, сбывают продукцию за чёрный нал, уж не говоря о том, что воровство кормов и потравы посевов больших хозяйств со стороны фермеров прочно вошли в быт. И главное, они не участвуют в поддержании инфраструктуры села. Это целиком возложено на крупные хозяйства. Фермеры маленькие и бедные? По-разному. Иногда фермерское (или даже личное подсобное) хозяйство разрастается до внушительных размеров, продолжая пользоваться фермерскими льготами и не участвуя в общей жизни территории.

В апреле в Думу внесли законопроект, по которому земля, находящаяся в обработке фермера (в собственности или в аренде), – ограничивается. Точные цифры должны установить местные органы: в Ростовской области предполагается 500 га. Говорят, правило войдёт в силу в ноябре с окончанием сельскохозяйственного сезона. Уверена, поднимется вой: мол, вольного труженика-хлебопашца подминают злые агрохолдинги в сговоре с продажными политиками. На самом деле никто никого не собирается обижать. У тебя больше земли, чем положено фермеру? Тогда есть два пути: продать лишнее или стать ООО, ЗАО с присущими им налогами, отчётностью, официальным наймом работников и, конечно, участием в поддержании жизни села. Хочешь быть маленьким? Тогда будь им. Хочешь стать большим? Но и веди себя как большой.

Нам, всему народу, пора научиться жить и работать по правилам. Это позволит тратить меньше сил на выдумывание всяких лазеек и лайф-хаков, а сосредоточиться на деле.

Фотоглас № 34

Фотоглас № 34

Фотоглас / События и мнения

Фото: Фёдор Евгеньев

26 августа в Москве, на Поклонной горе, в 15-й раз прошёл ежегодный Фестиваль прессы, в котором участвовало почти 60 ведущих издательских компаний России. Большой популярностью пользовался стенд «Литературной газеты», где посетители могли ознакомиться с нашими последними номерами и книгами, изданными под эгидой «ЛГ», а также оформить льготную подписку. Кому-то посчастливилось стать обладателем необычного сувенира: наш автор, известный карикатурист Адольф Скотаренко, в качестве подарка за считанные минуты рисовал для самых активных читателей дружеские шаржи.

Правда в сердце человека

Правда в сердце человека

Политика / Новейшая история / Авторитетное мнение

Соседи по дому? Друзья? Родня? Символичное граффити в Минске

Теги: Россия , Болоруссия , союзное государство , общественная палата , Николай Бурляев

Создано новое общественное объединение России и Белоруссии

Вчера в Москве прошло расширенное заседание президиума Общественной палаты Союзного государства России и Белоруссии. Речь шла о плане работы, первых шагах ОП. Было принято обращение к президенту Белоруссии А. Лукашенко в связи с днём его рождения (30 августа). Обсуждался также проект Кодекса деятелей культуры Союзного государства, предложенный известным актёром и режиссёром, народным артистом России, сопредседателем Общественной палаты Николаем Бурляевым. Накануне с ним встретился корреспондент «ЛГ».

– Николай Петрович, итак, 19 июля на своём первом съезде Общественная палата Союзного государства была создана. Это двести человек, по сто от каждой страны. Не много ли? И, уж простите за прямоту, не превратится ли всё в пустую говорильню? Предусмотрены ли механизмы, позволяющие дать результат?

– Ваши вопросы закономерны. Каждый из нас, видимо, опасается, не станет ли палата «говорильней». Сейчас начало пути, рано что-то обещать.