— Понял! — завопил Атран и устремился к нему. С разгона довольно жёстко припечатался к верхнему нервному пятну, напряг присоску м слился. И почувствовал, как Лотвич сливается с кулом через нижнее пятно.

— «Что мне теперь делать?»

— «Ты уже здесь? — изумился охотник. — Отличная работа, юноша! Возвращайся на свой пост».

Ещё один оторванный конец щупальца лёг на дно, и два щупальца тащились по дну словно канаты. Несколько раз охотники пытались атаковать глаза, но безуспешно. Алмар успевал отбить атаку, прикрывая глаз щупальцем. В одну из таких атак Аранк сорвался с кула, увернулся от одного щупальца, другого — и вышел из драки. Его кул, потеряв партнёра, сам отошёл на безопасное расстояние и замер. Атран слился с ним и отвёл к охотнику.

— «Как впечатления?»

— «Работа — не буди сонного. Замерзаю», — отозвался Атран.

— «Радуйся. Кулы ещё в ярость не впали. Разъярятся — тогда побегаешь за ними», — порадовал охотник, проверяя состояние кула.

Схватка продолжалась. Ещё дважды кулы теряли охотников, раз щупальце обхватило кула Лотвича, и все охотники бросились ему на помощь, буквально разорвав щупальце на куски. Но кулы Мбалы и Лотвича получили раны, а Аранк — длинную глубокую царапину вдоль хвоста. Как ни странно, движения алмара становились всё стремительней. Охотники и кулы наоборот уставали. Глаза Атрана с трудом различали тела в наступающей темноте, и холод сковывал движения. Никогда ещё он не погружался так глубоко. С некоторой отрешённостью наблюдал, как внизу вскипают облака мути, окрашенной кровью. По его представлениям, алмар давно должен был ослабеть от ран и потери крови.

Как всё произошло, даже не видел. Просто из свалки вылетела серая тень и растерянно замерла.

Кул без охотника — понял Атран и устремился к нему. Причалил к верхнему пятну, слился, переключился на чувства кула и огляделся в поисках охотника. Кул оказался кулой Мбалы.

Вопль, полный смертельного ужаса ударил в уши. Словно плетью по нервам хлестнуло — кула узнала голос хозяйки. Встречный поток ударил в лицо. Атран напряг присоску, изо всех сил заработал хвостом, пытаясь удержаться. Вопль прекратился. Очень близко Атран увидел огромный клюв алмара... и то, что опускалось на дно. Переднюю половину Мбалы.

И тут закричала кула.

Отчаяние и ярость захлестнули сознание Атрана. От неожиданности он раскрылся...

Последующее помнил плохо. Яростная атака, щупальце, вкус крови, вираж, новая атака, боль раны. Именно боль пробудила ясность сознания.

«Если я сейчас начну рулить, мы точно покойники, — с невероятной ясностью понял он. — Если не начну — то же самое. Что же делать?»

Сосредоточившись, он передал в мозг кулы образ глаза. Огромного, немигающего глаза алмара. И кула поняла! Вновь танец среди щупалец, крутые виражи, вкус крови во рту. И сильный, с полного хода удар носом прямо в чёрный зрачок огромного глаза. Стремительный манёвр, удар головой о твёрдое как камень щупальце...

Атран очнулся почти сразу. И бросился наутёк, ориентируясь по сигналам боковой линии. Глаза ничего не видели. В голове звенело, желудок пытался избавиться от содержимого. Он даже не сразу понял, что кулы нет рядом, а когда понял, долго-долго не мог сообразить, что же делать. До того самого момента, когда мощное, тёплое, упругое тело подошло к нему снизу, ища слияния. Слился, всё ещё пытаясь задержать ускользающую реальность.

Зрение вернулось. Какая разница, что это зрение кулы, не своё. Во рту что-то тёплое, студенистое.

— «Что теперь? Покажи, где кусать/рвать?» — ударил в сознание вопрос кулы. Атран даже не поверил вначале, что вопрос исходит от неразумной хищницы. Настолько ясно и зримо он был передан.

— Сейчас, милая, сейчас... — пробормотал он, осматриваясь. Алмар вторично выпустил чернильную кляксу. Далеко не такую густую, как в первый раз. Охотники неторопливо кружили метрах в двадцати выше.

— «К ним», — передал Атран и заработал хвостом, не понимая даже, чьим, настолько полным было слияние. Слова, обращённые к себе, вначале тоже не понял. А когда понял, уныло ужаснулся. Он нарушил первое правило слияния с неразумными. Вместо того, чтоб овладеть телом неразумного, отдал неразумному своё тело и своё сознание. Отсюда и небывалая чёткость понятий/образов.

— Хорошая работа, юноша. Просто отличная. Оба глаза за две секунды.

— Мбала погибла...

— Я в курсе. Постарайся отвести кулу подальше и успокоить. Мы теперь быстро закончим.

Атран послушно отвёл кулу на безопасное расстояние. Хищница бомбила его сознание образом Мбалы на нижнем нервном пятне и порывалась броситься в схватку. Атран с трудом её сдерживал.

Когда всё кончилось и тушу алмара начали обгладывать глубинные рачки, к Атрану приблизилась Урена.

— Послушайте, Атран, мне очень жаль, что так получилось, но вы должны задержаться у нас. Мбала уступила место молоди. А кулы — они не разумные существа, они живут эмоциями... Кула Мбалы сейчас в шоке. Кто-то должен постоянно быть рядом с ней, понимаете?

— Я должен стать охотником?

— Нет, совсем нет. Это вовсе не обязательно... Только пока на наш кордон не прибудет охотница на место Мбалы. Две-три недели, не больше... Иначе кулу придётся отправить на бойню. Она станет опасна для общества. Как алмар... Вы понимаете...

— Я согласен.

Назад двигались медленно. Кулы были усталы и сыты. Охотники усталы и задумчивы. Ныли ушибы и раны. Атран медленно приходил в себя от шока.

«Что со мной? — в который раз спрашивал он себя. — Что это за чувство? Я на что-то напоролся — как на обломок коралла с разбега. Чёрная глубина! Я же нарушил инструкцию! Самую важную по работе с неразумными. Отдал себя неразумной в момент эмоционального пика — и заразился, вот в чём дело. Перестал быть разумным. Даже хуже — стал гибридом разумного с неразумным. Неужели навсегда? Надо скрывать это, надо вести себя как всегда, иначе... Не знаю, что, но мало не покажется. Не зря же инструкцию составили. Нужно вести себя как всегда. Никто не догадается. А смогу? Хорошо, что меня здесь почти не знают...»

Когда среда потеплела и в мир вновь вернулись краски, Лотвич прервал молчание.

— Кто видел, как алмар схватил Мбалу? Урена?

— Я в тот миг помогала тебе.

— Точно. Алмар как раз схватил нас с кулом за хвост. Аранк?

— Я был с другой стороны. Видел, как кула Мбалы уходила в сторону, потом услышал крик. Самой Мбалы не видел.

— Атран?

— Я увидел кулу без охотника, слился с ней, мы услышали крик и пошли на помощь Мбале. Только не успели. Он уже перекусил Мбалу пополам. Кула очень разозлилась, я с трудом ей управлял...

— Все действовали правильно. Атран, ты справился со своей функцией просто великолепно.

— Если мы всё делали правильно, почему Мбала уступила место молоди?

— Гибель Мбалы — профессиональный риск. Для уничтожения алмара такого размера нужно было выделить шесть или восемь охотников — чтоб каждого атакующего кто-то страховал. Будем знать на будущее. А с тобой, парень, всё в порядке?

— Честно говоря, не знаю, что считается в порядке после такой драки. Получил по черепушке, замёрз как медуза, болит царапина на хвосте, кула очень... огорчена. Но зато масса новых впечатлений.

— А, экстремальный туризм!..

— Лотвич, наверно, это глупый вопрос... А чем, собственно, помешал алмар?

— Он нарушал экологическое равновесие в нашем секторе. Слишком много кушал. Не так важно, что много, главное — не тех. С этим можно было бы смириться, если б он приносил пользу. Но расходовать ресурс просто так... Питался бы планктоном — на него б никто внимания не обратил. Но он предпочитал вершину пищевой цепочки — самых крупных неразумных. Пищевая цепочка — она как пирамида. Ты ведь знаешь, сколько лет и корма нужно, чтоб вырастить шалота или кула, сколько звеньев в их пищевой цепочке.

— Проходили...

Когда вернулись на кордон, Урена внимательно осмотрела сначала животных, потом охотников. Серьёзных ран ни у кого не было, но кул Лотвича на ночь был отправлен в лечебку.

— Сегодня уже поздно, а завтра я пойду к связистам, — сообщил Лотвич. — Надо выписать нового охотника.

— Охотницу, — поправила Урена.

— Правильно, охотницу. Атран, ты пойдёшь? Связисты работают на таких глубинах, что сегодняшняя прогулка мелководьем покажется.

Как поступил бы я вчера? — задумался Атран.

— Он ещё раздумывает, — рассмеялся Аранк. — До чего ленивый турист пошёл!

— Я бы с радостью, но боюсь надолго кулу оставлять. Ей сейчас очень нехорошо.

— А я подумал, холода испугался. Не волнуйся, кулы будут с нами. Своим ходом до связистов слишком долго добираться.

Атран попытался изобразить радость. Урена, которая внимательно наблюдала за ним, встревожилась.

— Дай-ка я проверю твою кулу.

— Пожалуйста. Только сливайтесь с ней сверху. Снизу она всё ещё Мбалу ждёт.

— Конечно, сверху, малыш. С чужой кулой не принято сливаться снизу. Нижнее пятно — для хозяина. Ты молодец, что сам разобрался в этом.

Атран поспешно освободил верхнее пятно. Минут пять Урена прислушивалась к ощущениям животного.

— Бедняжка на самом деле сильно тоскует. Но что поразительно, Атран, ты успел завоевать её симпатию.

— Знай наших, — гордо выпятил грудь Аранк и рассмеялся. — Ужинать! Всем ужинать и спать!

— Мне надо... Я хотел погулять с кулой, — промямлил Атран. — Можно?

— Нужно, юноша! Кула на полном твоём попечении. Но об ужине и сне тоже не забывай.

— Толковый парнишка, — улыбнулась Урена, когда Атран скрылся за зелёной завесой. — Из него может выйти отличный охотник.

Алим. Река

Шли дни. Экстремальщики втянулись в ритм. Тяжёлые переходы закалили и сплотили группу. Пройденные километры складывались в десятки, десятки в сотни... Привычными стали пресная среда и ночёвки там, где застал вечер. А на восьмой день у экстремальщиков был праздник. Корпен, парнишка-инфор, которого Икша отправила сопровождать Реску, проводил девушку до обитаемых мест и сумел догнать группу. Алим был поражён до глубины печёнки. Инфоров всегда считали ленивыми, неповоротливыми домоседами, но этот скромный, хиленький с виду парнишка совершил подвиг.

Кто-то предложил учредить переходящий титул лучшего экстремальщика дня. Идею подхватили, и тут же лучшим экстремальщиком единогласно выбрали Корпена.

Группа покинула широкую, тёплую но мутную реку, свернула в приток с прозрачной, но холодной средой и быстрым течением. Теперь, экономя силы, Икша вела группу хитрым зигзагом то вдоль одного берега, то вдоль другого, седьмым чувством выбирая водовороты и места со слабым течением.

А потом были пороги. Течение на перекате столь стремительное, что казалось, никакая сила не сможет противостоять ему. Но Икша разогналась — и пролетела перекат, до половины поднявшись над средой, оставляя за собой пенный след. Через минуту спустилась по течению, усталая но счастливая. Подозвала Корпена, слилась с ним, передавая информацию. Через минуту начался инструктаж. Экстремальщики поочерёдно сливались с Икшей или Корпеном, получали информацию о расположении камней и оптимальном маршруте, а также восторг победы и ощущение шипящей среды, обтекающей упругое, сильное тело. И шли на штурм переката. Некоторых выносило обратно. Но никого это не пугало, наоборот, возбуждало. Настолько силён был заряд бодрости и восторга, полученный от инструктора-охотницы.

Алим серьёзно волновался за Риглу. И действительно, девушку дважды вынесло течением. Но в третий раз она с боевым криком ушла в стремнину — и не вернулась. Алим выждал на всякий случай минуту. Видимо, прошла.

— Берегись!!! Яп-яп-яп-яаа!!! — завопил он и устремился вперёд.

Пройти перекат оказалось намного сложнее, чем в ощущениях Икши. Но как приятно звучали крики встречающих, тех, кто прошёл порог раньше.

Последней поднялась Икша. И тут же ошеломила группу сообщением, что они с честью преодолели первый, самый лёгкий порог, а впереди будут по-настоящему трудные.

...Отдалённый грохот наполнил среду вибрацией. Дно реки дрожало и колебалось. Вокруг донных камней поднимались неуверенные грибки мути, их сносило неторопливым течением.

— Что это? — выкрикнули сразу несколько голосов. Колонна остановилась.

— За мной! Быстро! — закричала Икша и рванула против течения. Туристы устремилась за ней. Вопросы отпали. Происходило что-то непонятное и опасное.

Икша поднялась к самой поверхности, даже ещё выше, почти полкорпуса подняв над средой.

— Делай как я! — крикнула она, и этот крик передался по цепочке.

— Делай как я! — в свою очередь крикнул Алим, поднимая спину над поверхностью.

Дрожь дна не уменьшалась. Но теперь по среде доносился глухой перестук камней.

Глубина резко уменьшилась, и так же резко возросла скорость течения. То и дело Алим касался грудью обросших скользким зелёным пухом камней. Работая хвостом изо всех сил, он продвигался вперёд со скоростью ленивого краба. Два раза его здорово приложило об камень — сначала хвостом, потом головой и боком, когда течение развернуло и потащило назад.

Здесь я не смогу помочь Ригле. Глубина мала, — промелькнула идиотская мысль, и Алим скосил глаз на напарницу. Девушка, как ни странно, двигалась уверенно и спокойно. Она выбрасывала вперёд рук-ки хваталась за камни и рывком преодолевала целый метр. Алим обалдело открыл рот. Использовать рук-ки для движения вместо плавников... Это была очень свежая, оригинальная мысль. Протянув вперёд обе рук-ки, он ухватился за камень и подтянулся. Получилось! Рук-ки добавили ту чуточку усилия, которую не мог уже дать хвост.

— Используйте рук-ки! Отталкивайтесь от камней рук-ками! — закричал Алим во весь голос. Сказать прямо, чтоб тащили себя рук-ками не позволил стыд.

Метров через семьсот-восемьсот река вновь обрела глубину. Течение замедлилось, а потом река и вовсе разлилась озером. Икша отвела группу в спокойную бухточку, построила и пересчитала. Как ни странно, никто не отстал и не потерялся. Экстремальщики были усталы, слегка напуганы, но радостны и возбуждены.

— Ты видел?! Рук-ками хватаешься и тянешь себя над самым дном!

— А я рук-ками за камень ухвачусь, отдохну, а потом как рвану вперёд на двадцать метров! И снова за камень схвачусь и отдыхаю, — слышалось со всех сторон.

— Эти широкомыслящие — славные парни. В самый тяжёлый момент что-нибудь да выдумают!

Алим посмотрел на свои оцарапанные ладони, стёр следы зелени и вытянул рук-ки вдоль тела, спрятав в желобки обтекателей. Восторга от того, что пришлось помогать хвосту рук-ками, не испытывал. Но тут в голову пришла новая, оригинальная мысль. Для экстремальных условий годится то, что в обычной жизни никто никогда не делает. А они — кто? Туристы-экстремальщики! Мысль показалась настолько удачной, что Алим потребовал тишины и произнёс её вслух. А потом вытолкал вперёд Риглу и объявил, что именно она — автор идеи. Смутившуюся девушку под радостные крики провозгласили лучшим экстремальщиком дня. Потом слово взяла Икша и сказала, что группа фактически достигла конечной точки маршрута. В этом озере они отдохнут неделю-другую, осмотрят достопримечательности, а потом пойдут назад. Первая экскурсия состоится через два дня. Они поднимутся по очень мелкому и холодному ручью и осмотрят чудо природы — водопад. А на эти два дня она, Икша, снимает с себя полномочия руководителя группы и назначает старшим Орчака.

Орчак оказался тем самым опытным экстремальщиком из вида неутомимых, который поддержал Алима в первый день в неприятном деле поедания морской капусты.

А помощником Орчака Икша назначила... Алима!

— Но почему я? — удивился юноша.

— Орчак — опытный турист. Знает, что делать и когда делать. А у тебя голова на плечах. Ты проявил себя как надёжный партнёр, тебе группа верит. И вообще, должность заместителя — это синекура. Работа — не буди спящего.

При упоминании спящего со всех сторон послышались смешки. За Алимом закрепилась слава любителя поспать. А чья-то подлая душа пустила от его имени крылатую фразу: «Поели? Теперь можно и поспать!», намекая на тот случай, когда он уснул, не закончив завтрак из морской капусты.

Под общее хихиканье обе кандидатуры были утверждены. Алим смотрел на группу, выстроившуюся полукругом, и не мог представить, как он, совсем ещё малёк, будет командовать взрослыми, многие из которых в несколько раз старше него.

— А не скажет ли многоуважаемый инструктор, почему водопад осматриваем не сегодня, а через два дня? — поинтересовался один из насмешников-хохмачей.

— Почему не сказать, — улыбнулась Икша. — Ваши нежные, избалованные тельца должны хоть немножко привыкнуть к холодной среде. Потому что у водопада она на самом деле холодная!

Наши тельца не избалованные! — хотел возразить Алим, но удержался. Как-никак, он теперь инструктор, а руководство должно быть едино и монолитно!