— Остальные подумают то, что я им скажу. А я им скажу, что Ригла уступила место молоди. Группа понесла потери. Все будут напуганы и станут вдвойне осторожнее, что мне и нужно! Алим, ну что ты скуксился, как маленький, — Икша дружески толкнула его в плечо. — Вы же не простые туристы, а экстремальщики. Что за экстремальный туризм, если никакого риска? Ни вспомнить, ни перед друзьями похвастаться!

— Икша, скажите...

— Давай на ты, — перебила она его.

— ...Скажи, все несчастные случаи, о которых ты рассказывала — ну, они вроде этого?

— Нет, мальчик... Иногда на порогах гибнут по-настоящему, — погрустнела инструктор. — На этом маршруте я потеряла пятерых...

— Из ста групп?

— Ста с небольшим.

— Ты дважды произнесла это слово — пороги. Что это?

— Скоро увидишь. Мелкое, опасное место с очень сильным течением среди камней. Вроде полосы прибоя.

— А аллергия на пресную среду — она существует?

— От вас, широкомыслящих, ничего не скроешь, — улыбнулась охотница. — Кто-то слаб, кто-то испугался. Но им стыдно повернуть назад. Нужно сохранить лицо. Тут подхожу я и говорю: «У вас аллергия. Дальше вам идти нельзя, иначе будет обострение. Вплоть до потери сознания. Возвращайтесь, я не могу вести вас. Это опасно для вашего здоровья». И они возвращаются со спокойной душой. Это уже не трусость, это подчинение приказу инструктора.

— Хорошо у вас всё продумано, — улыбнулся Алим и огляделся. Окружающий мир вновь стал уютным и безопасным. Несмотря на тысячи незнакомых запахов и пресную среду.

Весь день Алим учился у Икши проводить в жизнь высокую политику. На построении обнаружилось, что пропала Реска, девушка из вида рулевых. Икша разбила туристов на пары и послала на поиски. Через пять минут Реску нашли. Напуганная непонятно чем до потери рассудка, та забилась под берег, в корни наземных растений.

— Ничего страшного, — заявила Икша. — Аллергия на пресную среду. Непривычная среда угнетающе действует на нервную систему. В солёной среде всё пройдёт без следа. Мы отправим Реску назад, на базу. Нужен доброволец для сопровождения.

Добровольцев не нашлось. Икша посмотрела на Риглу, но та испуганно залепетала что-то и спряталась за Алима. Алим подмигнул Икше, та как-то странно покосилась на него и назначила сопровождающим Корпена, хлипкого на первый взгляд парнишку из вида инфоров. Конечно, тот тоже не хотел возвращаться, но Икша суровым тоном произнесла: «Это приказ!» И парнишка смирился.

— Вы сможете присоединиться к следующей группе, — утешила его охотница.

— Но я не смогу со следующей группой... Моя работа...

Икша слилась с ним на целых пять минут. Какой информацией они менялись, неизвестно, но сразу после этого Корпен слился с Реской и повёл её вниз по течению.

Переход выдался не самым трудным, но жутко неприятным. Ныли усталые мышцы, экстремальщики были голодны и угрюмы. Алим то и дело с опаской косился на Риглу. Сегодня он при всём желании не сумел бы нести её на себе. И очень боялся, что девушка сдаст. Но Ригла отвечала ему робкой, виноватой улыбкой — и держалась.

За день он в полной мере отведал того, что напугало Реску. Голод накладывался на усталость, лишая последних сил и веры в себя. Лёгкий завтрак — и всё стало бы на свои места. Вернулись бы силы и бодрость. Алим сорвал на ходу какое-то пресноводное растение, но оно оказалось безвкусным и противным. С отвращением выплюнул, прополоскал рот и жабры. Привкус остался. Чуть позже в голову пришла идиотская навязчивая мысль, что растение могло быть ядовитым.

Икша время от времени останавливала группу и предлагала осмотреть сушу. Туристы послушно высовывали головы из среды и щурились, пытаясь хоть что-то разобрать в увиденном. Большинству не было дела до того, что там на берегу. Но остановка это отдых, в котором так нуждались тела.

Команда: «Привал, экстремальщики!» прозвучала божественной музыкой. Икша построила группу полукругом, пересчитала туристов, сообщила, что следующий переход будет легче и отпустила на отдых.

— Спасибо тебе, — стесняясь, промолвила Ригла.

— За что?

— За то, что ты был рядом. Одна, я бы ни за что не дошла. Но ты посмотришь заботливо, с тревогой и вниманием, и я знаю, что ничего страшного со мной не случится. Если совсем изнемогу, опять на закорках понесёшь, не бросишь. И новые силы откуда-то берутся.

— Алим, а на меня со вниманием не посмотришь? — ехидно спросила толстушка из вида курьеров.

— На тебя я со вниманием смотрю, — пробасил её напарник.

— А на закорках меня носить будешь? — парировала та.

Алим в пикировку не вмешивался. Он уже спал.

К чему слушать благодарности? Они не заменят здорового сна. Не будем терять времени!.. —

сквозь сон смутно услышал он. А может, приснилось...

Похихикав, туристы отбуксировали его в старицу, чтоб сонного не унесло течением.

Атран. Охота

А не свалял ли я дурака, — в тысячный раз спрашивал себя Атран. — Экстремальный туризм — это, конечно, круто. Но голова-то одна...

Всё сегодня было не так, как вчера. Охотники с утра обращались к нему на «ты», но хорошее на этом заканчивалось. Ни шуток, ни смеха. Суровые, серьёзные, сосредоточенные лица. Разведчик прибыл ранним утром, перекинулся парой слов с Лотвичем — и команду словно подменили. А настроение охотников моментально передалось кулам.

Атран занимал верхнюю позицию на куле Аранка, так как охотник сегодня расположился в нижней.

— Послушайте, Аранк, а что натворил этот алмар?

— Угробил троих рулевых.

— Это я слышал.

— Он работал на строительстве грота информатория. Ставили обрешётку для кораллов. Знаешь, как это делается? Кораллы заполняют ячеи обрешётки, укрепляют каркас — и через десять-пятнадцать лет грот готов. Так вот, в тот раз обрешётка рухнула и ранила рулевого. Рулевой был в контакте, и алмар испытал сильнейший болевой шок. Алмар сорвал рулевого со спины, боль исчезла, и алмар это запомнил. Следующим рулевым нужно было назначить самого опытного, отправить алмара на отдых месяца на два. Но умных на стройке не оказалось, рулевым назначили зелёного новичка и отправили алмара на расчистку стройплощадки. Видимо, алмар сделал себе бо-бо, содрал рулевого со спины — и слопал на глазах у окружающих.

— И после этого кто-то рискнул сесть на него?

— Никто не рискнул. Вызвали специалиста, который должен был отвести алмара на бойню. Тот дал животному два дня отдыха, но как только попытался слиться, зверюга его слопала. И убежала в Темноту. Теперь она наша.

— Почему он так делает?

— Видимо, обжёг нервное пятно. Когда кого-то плющит в лепёшку на твоём нервном пятне, это, видишь ли, очень больно.

— Больно ему... Сам расплющил...

— Но ведь всё равно больно. Теперь никого к пятну не подпустит.

Лотвич вёл отряд в Темноту. С каждой минутой бледнел солнечный свет, возрастало давление, холоднее становилась среда.

Кажется, я трушу, — сказал себе Атран. — Да нет, я определённо трушу.

— Аранк, что я должен делать, когда найдём алмара?

— Подняться повыше и наблюдать.

— Просто наблюдать?

— Да, если всё пойдёт нормально, просто наблюдать.

— А если нет?

— До этого не дойдёт, — сердито отозвался Аранк.

— Я, кажется, не то ляпнул.

— Да, не то.

— Скажи, Аранк, как ты оказался здесь? Ты же широкомыслящий.

— Видишь ли, мой юный друг, я очень долго занимался своим делом. А долгая однообразная работа сужает кругозор. Однажды я понял, что ничего вокруг не вижу, кроме пятачка своей работы. Тогда бросил всё — и вот я здесь.

— Здорово! У меня не хватило бы духа.

— Не расслабляйся.

Атран вздрогнул и огляделся. Собственные глаза почти ничего не видели, и он сосредоточился на чувствах кула. Глаза хищника различали предметы намного лучше. Боковая линия длиннее и не в пример чувствительнее собственной. Кул ощущал каждое движение хвоста плывущих рядом охотников. Обоняние доносило десятки запахов. Даже в саду ароматов Атран не встречал такого разнообразия. Все чувства кула обострились, проснулось даже непонятное, доставшееся от далёких предков чувство живого. Слияние — не слияние, но что-то похожее.

А вокруг умирали последние краски. Вся гамма цветов сжалась до тёмно-зелёного и коричневого. Холодало. Атран сосредоточился, закрыл свои глаза и напряг зрение кула. Бросил взгляд вправо, влево, вниз... И почувствовал доброжелательный интерес животного к своим действиям. До вчерашнего дня он не сливался с крупными неразумными. А мелкие были просто продолжением его чувств, его органов.

— «Ты зоркий/чуткий, сильный» — передал Атран самые простые образы. Словно к предразумному обращался. И чуть не сорвался, расслабив присоску, почувствовав ответ. Кул пытался что-то передать. Атран закрыл глаза, отвлёкся от шумов, запахов и движений среды. Поставил барьер образам и эмоциям Аранка, слившегося с кулом через нижнее пятно... Системы образов/понятий не совпадали. Расплывчатое радужное облако образа. Но если расслабиться, пустить кула глубже в своё сознание... Ещё чуть... Облако приобретает контуры, смысл... Теперь — сосредоточиться, сфокусировать образ. Так... «Ты новый, занятный...» Нет, не занятный. «интересный/любопытный» — это ближе. «Удовольствие/удовлетворение», но за ним «сожаление». Что это за образ? «Скользкий/склизкий». Что получилось? «Новенький, ты интересный/любопытный. С тобой хорошо. Жаль, что ты склизкий».

— «Мы общаемся с кулом! — радостно выплеснул Атран. — Он показал, что я интересный, но склизкий!»

— «Кулам не нравятся покрытые слизью, — подтвердил Аранк. — Они сами голокожие, и охотников любят голокожих. А мы с тобой — чешуйчатые, да ещё слизью чешую защищаем. Нас только пожалеть».

— Я даже представить не мог, что кулы такие умные, — вслух произнёс Атран. И вновь погрузился в чувства кула. Боковая линия сообщила, что два мощных хвоста работают справа, и один — сверху. Какая-то мелочь суетится у самого дна. Непонятный тревожный запах где-то очень далеко...

То ли глаза адаптировались, то ли стало светлее, но Атран отчётливо видел дно своими глазами. Наверняка стало светлее. Вышли ведь рано утром, а теперь солнце прямо над головой.

Хорошо там, дома. Блики весело играют, тепло, зелень кругом. На фига мне сдался этот экстремальный туризм? — уныло размышлял Атран, изучая голое песчаное дно. Путь охотников опять пошёл под уклон, в Темноту, и кул начал нервничать. Атран попытался погрузиться в чувства кула, но ничего не понял.

— «Что/почему?» — задал он вопрос.

— «Запах» — отчётливо и ясно прозвучал в мозгу ответ кула.

— Внимание, алмар близко, — тут же предупредил всех Лотвич. Кулы выстроились ромбом и поднялись над дном настолько, насколько позволяла видимость.

— «Вот он!» — передал Аранк. Где-то там, у дна замерло нечто огромное. Даже кулы по сравнению с ним смотрелись молодью.

— Действуем по обычному плану. Ты, Урена, на страховке. Отвлекай внимание, но в драку не лезь.

— А я? — встрял Атран.

— На подстраховке. Наблюдай отсюда и не приближайся. Бывает, в пылу схватки кулы остаются без партнёра — твоя задача позаботиться о них.

— Что значит — позаботиться?

— Вывести из драки и подвести к охотнику. Кулы часто увлекаются, и без охотника могут легко погибнуть. А ты — новичок, боевых приёмов не знаешь. По уставу сначала должен посмотреть на десяток схваток зрителем, ни во что не вмешиваясь, потом пройти курс тренировки вместе с кулом. Но у нас нет никого на подстраховке. Справишься?

— Можете на меня рассчитывать! — повеселел Атран.

— Главное — не суйся под щупальца. Отводи кула на безопасное расстояние, и уже потом осматривайся. Ты — не на страховке, а на подстраховке. Страхует Урена. Что ещё? Не распускай рук-ки. Схватит за рук-ку — погибнешь. И последнее. Если тебе будет больно, немедленно выходи из слияния с кулом. Не мучай партнёра.

— Всё понял!

Последнее было далеко от истины. Что такое «страховка»? Чем она отличается от «подстраховки»?

Разберусь по ходу дела, — решил Атран и успокоился.

...Это был танец. Опасный, безумно опасный танец смерти. Кулы кружились вокруг гигантского алмара то приближаясь, то удаляясь. Алмар распушил щупальца с когтями и страшными присосками, вращал огромными глазами, каждый — с голову охотника, и бочком, медленно двигался вниз по склону, пытаясь уйти в Темноту. Кула Мбалы резко ускорилась, напала на алмара сзади и вцепилась в щупальце, извиваясь всем телом. Тут же к ней устремились два других щупальца. Но были перехвачены кулами Аранка и Лотвича. Алмар дёрнулся всем телом, прогнулся ракушкой, подтягивая щупальца с охотниками к страшному клюву, но опоздал. Кулы прыснули в стороны словно стайка молоди. Вода окрасилась кровью. На дно лёг перекушенный конец щупальца. Даже оторванный от тела, он продолжал извиваться словно огромная — вдвое длиннее Атрана — пиявка. Кул Лотвича неторопливо жевал. Из жаберных щелей выхлёстывали фонтанчики окрашенной кровью среды. Аранк выкрикнул что-то радостно-возбуждённое, и вновь вокруг алмара завилась карусель стремительных серых теней.

Вторая атака, столь же стремительная, как и первая. Но и щупальца бросились на охотников все сразу. Алмар выгнулся, превратившись на секунду в шар. И в это мгновение Урена бросила в атаку свою кулу. Атран даже не понял, что произошло, серая тень лишь на мгновение коснулась беловато-рыжей туши, но та словно взорвалась! Шар вывернулся наизнанку, выпустив чёрное облако. Кулы бросились в стороны и вверх.

— Все целы? — крикнул Лотвич. — Мбала?

— У нас ни царапины.

— Аранк?

— Лёгкий ушиб. Работать можем.

— Урена?

Охотница выплюнула кусок кровавого мяса. Её кула наоборот, проглотила нечто крупное.

— Какая гадость эти переростки! Всё в порядке, командир.

— Отлично. У нас лёгкая царапина. Работать можем.

Охотники собрались вокруг Атрана, словно он был ориентиром. Мбала подмигнула ему и покосилась вниз. Чёрное облако медленно рассеивалось.

— Совсем чуть-чуть промахнулись. Буквально на полметра, — огорчённо жаловалась непонятно кому Урена.

— А куда вы целили? — не удержался Атран.

— Мы целили в глаз. Обидно, право слово. Будь мы в форме...

— Не расслабляться! — негромко скомандовал Лотвич. — Алмар разогрелся, будьте осторожны.

— Вот он! — воскликнула Урена, и схватка возобновилась. Кулы кружили вокруг алмара, атакуя при первой возможности. Они выдирали из щупалец куски мяса и тут же бросались наутёк. Кровь мутила среду. Но алмар, казалось, не замечал ран. Всё так же неторопливо, бочком, передвигался вниз по склону.

Щупальце захлестнуло хвост кула Лотвича, но тут же его атаковал Аранк. Кул Лотвича рванулся с такой силой, что охотника сорвало потоком. Кул замер в трёх десятках метров от драки и растерянно оглянулся.