— На меня!

— Не угадала. На Фалина! Жаль, у нас раньше таких глаз не было. Можно было бы на лекциях дремать. А ещё южане обещали научить нас на волнах кататься. Они все на волнах катаются. На работу, с работы...

— Инфоры всегда были ленивыми, — хмыкнул Фалин.

— Как ты не понимаешь? Это особенность жизни у поверхности! — укорила его Анта, которая уже считала себя чуть ли не специалистом по мелководью. — Мы живём в глубине, тут волн нет. А для них это естественно.

— Девушки! Продолжаем тесты! — позвал Атран. — С этой отметки — все вчетвером.

— Зачем тесты, если нас всего четверо? — хмыкнула одна испытательница.

— Тсс! Ну положено так. Нам же несложно, а им приятно, — зашептала Анта, садясь на верхнее пятно инфора.

— Значит, как договаривались, тест на остроту зрения и цветоощущение через каждые десять метров, — последний раз напомнил Атран. — Сначала с фильтрами, потом по-старому. Начинаем погружение.

Последнюю операцию делал Фалин. Правда, Иранья находилась рядом. А через три дня после выхода девушки из инструмента Атран заказал шалота и устроил для южан и испытательниц трёхнедельный тур по самым интересным местам. Разумеется, желающих набралось больше, чем мест на шалоте.

Свисты-пограничники бросили жребий, кому ехать, кому оставаться. И четверо счастливчиков присоединились к экскурсантам на своих кулах.

Посетили самые известные сады ароматов, знаменитые танцхомы университета, Бирюзу, Голубые сады. Даже поднялись на несколько километров вверх по пресной реке. Это было самое интересное приключение. В пресной среде кулы чувствовали себя нормально, а шалот нервничал всё сильнее. Поэтому водитель предложил всем сойти, а сам скорее повёл гиганта в море.

Те, кто уже обзавёлся сухопутным зрением, принимали на нижнее пятно всех желающих и показывали ландшафты суши. Фалин выскочил из среды и схватился рук-ками за ветви накренившегося над рекой дерева. Дерево наклонилось ещё сильнее, затрещало и рухнуло в реку. Было много испугов, визгов и смеха. На визги и шум падения примчались все четыре кула и яростно набросились на дерево. Вниз по течению поплыли сорванные ветви с зелёной листвой. Опять было много испугов и визгов. Но девушки-испытательницы бросились успокаивать хищников. Тут и свисты подоспели. Кулы поняли, что ничего опасного не случилось, принялись резвиться, сбрасывая адреналин. Свисты подозвали их и начали катать всех желающих.

К вечеру все устали, но день прошёл замечательно. В море возвращались уже на закате, своим ходом. Только испытательницы ехали на кулах. Иранья рассказывала, как много лет назад она поднималась до истоков этой реки, как экспедиция чуть не погибла в пресном озере. Разумные держались компактной группой, чтоб не пропустить ни слова. Фалин предложил повторить маршрут. Мнения разделились, начался спор. Иранья быстро его погасила, предложив для начала заглянуть на турбазу. Так и сделали. Кулы учуяли шалота издали, все заняли места и двинулись на турбазу. Ночь была тёмной, но не для повелителей глубин. Анта видела всё как днём. Она села на нижнее пятно шалота, и водитель смотрел её глазами.

На турбазе с трудом разместили такой косяк посетителей. А утром выяснилось, что маршрут к водопаду по-прежнему закрыт. Это почти никого не огорчило. За ночь энтузиазм угас. Горевал один Фалин.

На обратном пути отдохнувший шалот шёл весело и ходко. Все чувствовали себя бывалыми экстремалами. Хором распевали туристские песни и кричали «Физкульт-привет!» встречным шалотам.

Девушки-испытательницы, пошушукавшись, решили, что жекторы им больше не нужны. Убедить Фалина не составило труда. Решили, что Алтус возражать особенно не будет, так как его тема — сонар. Но Атран... Отговорить Атрана поручили Анте. Самым демократичным методом — голосованием. Три «за» при одной «против» и одном воздержавшемся.

— Но ведь мы обязаны провести испытание жектора на разумном виде, — слабо сопротивлялась Анта. — Нельзя сразу в мир... Это задержка на целое поколение...

— А мы куда-нибудь торопимся? Спешка хороша при ловле паразитов, — настаивали подруги.

Но тут Атрана догнала телеграмма из Бирюзы с предложением выступить перед Советом. Решающий разговор отложили.

Сначала Атран хотел быстренько сгонять в Бирюзу с одним из свистов на его куле, отчитаться и догнать группу. Но понимания у народа не нашёл. (Когда ещё доведётся увидеть заседание правительства?) Оперативно перестроившись, он решил выступить с совместным докладом двух институтов. С демонстрацией уникальных способностей испытателей. Свисты и девушки решению обрадовались, южане ударились в панику.

— Да не буду я выступать перед Советом, — наотрез отказалась Иранья. — Я целитель, а не политик.

После жарких споров решили, что от южан будет выступать одна из инфорочек. Сообщение поможет составить Атран.

— А если вопросы пойдут? — испуганно лепетала девушка.

— С ответами я помогу, — успокоил Атран. — Доклад совместный, я буду рядом.

Выступление прошло на «ура». Сначала Атран рассказал о достижениях и перспективах Северо-Запада. Потом инфорочка с испуганной физиономией чётко отбарабанила об успехах Юго-Востока. Затем снова выступил Атран с сообщением о совместной деятельности институтов. Коснулся перевоза инструментов, упомянул между делом о своём визите на Юго-Восток, представил делегацию южан. Начались демонстрации. Свисты демонстрировали сонар. Зрение суши иллюстрировало успехи Юго-Востока. Светочувствительные глаза для Темноты в комплекте со светозащитными веками подавались как совместная разработка двух институтов.

Во второй части доклада Атран поразил членов Совета сообщением о жекторах и четвероруких землепроходцах. Иранья расхрабрилась и поведала миру о двоякодышащих лапчатых. У членов Совета сложилось впечатление, что до окончательной победы осталось одно маленькое усилие. Настал черёд вопросов. Большинство были просты, касались сроков и перспектив. Но попадались и очень неприятные. Например, об антагонизме между Югом и Севером. Особенно в среде молодёжи.

— Я не готов отвечать на этот вопрос, — смущённо развёл плавники Атран. — Наверно, вы владеете материалом лучше меня.

Другой неприятный вопрос касался социальной адаптации разумных испытателей и промежуточных видов.

— Все проблемы адаптации решены два месяца назад! — выкрикнула с места Анта, испугалась и спряталась за спины подруг. Но её вызвали на трибуну и допросили с пристрастием. Оказалось — не все... Но тут с наглой откровенностью над трибуной поднялся Елобоч и заявил, что, как обстоят дела на Юге, он не знает. На Севере проблемы были, есть и будут. Но Атран — мужик с понятием, и пока он руководит институтом, с ним всегда можно договориться. Как ни странно, Совет ему поверил...

Кто-то заговорил о статистике смертности среди испытателей, но его убедили, что статистика начинается с цифры три. Одна смерть на Юге и одна на Севере не дают материала для анализа.

В институт Темноты возвращались полные впечатлений.

— Знаете, коллеги, пока вы отдыхали, мне в голову пришла гениальная мысль, — встретил туристов Алтус. — Звучит она так: «Не пытайтесь совместить несовместимое».

— Звучит логично, — согласился Атран. — А на практике?

— На практике ставим не один, а два жектора. А весь лоб отдаём сонару!

— Но мы обсуждали этот вариант. В мутной среде рассеянный свет будет слепить разумного. Мы поэтому и отнесли жектор как можно дальше от глаз.

— В мутной среде разумный закроет один жектор и будет смотреть только одним глазом. А рассеяние света даст круговое освещение.

— Должно получиться, — после некоторого раздумья согласился Атран. — Но девушкам сделаем один жектор. Так проще.

— А может, ну его? — робко возразила Анта, вспомнив уговор. Если честно, она тоже не стремились снова лечь в инструмент.

— Можно и так, — Атран покосился на жену с непонятным выражением. — Но это задержит мировой прогресс лет на десять-пятнадцать.

— Если всё так серьёзно, мы согласны.

— Предательница слабохарактерная! — зашипели подруги.

На следующий день целители и целительницы собрались в лаборатории.

— Начнём с повторения ваших опытов, — предложила Иранья. — Я хочу всё увидеть и прочувствовать сама.

— Без проблем, — Фалин с расстроенным видом пошёл отлавливать образец.

Операцию он провёл, как всегда, быстро, чётко, профессионально. И, как всегда, неудачно.

— Знаете, — задумалась Иранья, — Алим мне часто говорил: «Если не знаешь, что делать, сделай перерыв. Дай проблеме опуститься в подсознание». Мы перепутали порядок действий. Надо было сначала посмотреть операцию, а потом ехать в путешествие.

И, вильнув хвостом, выплыла на улицу. Целители удивлённо переглянулись.

— Что мы скажем Атрану?

— Нафиг! Вы как хотите, а я хочу есть, — заявил Фалин.

Два дня Иранья шаталась по институту, а на третий удивила всех. Попросила Фалина вырастить ей прозрачные веки. И легла в инструмент.

— Светофильтры? — уточнил целитель.

— Нет, обычные, с оптикой. Зрение суши.

Фалин удивлённо хмыкнул, сел на пятно инструмента и приступил к операции.

На шестой день задумчивая Иранья вышла из инструмента. Поднялась к поверхности, сосредоточилась и за рекордное время разобралась со старыми и новыми веками. Но видно было, что мысли её бродят где-то далеко.

— Что-то не так? — обеспокоился Фалин.

— Побаливают ещё. Ты когда последний раз кушал?

— Неделю назад.

— Я тоже. Идём покушаем. А денька через три продолжим.

Иранья вела операцию чуть ли не месяц. Разбила её на несколько этапов, после каждого подолгу чего-то выжидала... И добилась успеха!

— Мальчик мой, ты всё делал правильно, — утешила Иранья Фалина. — Просто слишком торопился. Природу нельзя гнать как курьерского шалота. Надо роздых давать. То, что ты принял за перерождение тканей, это просто рубцевание. Близкое рубцевание разнородных тканей. Я делала то же самое, что и ты, но медленно, без суеты и спешки. И вот...

— Выходит, мы победили? Можно Светлячка звать?

— Ещё нет. Звать надо Убана. Жектор мы собрали, но им надо научиться управлять. А такого центра в мозгу нет. Да не волнуйся ты, Убан справится. Он научил нас задние рук-ки к нервной системе подключать, а тут — всего-то несколько мышц.

— А что нам сейчас делать?

— Как — что? Готовить образцы для Убана. Не на Анте же ему тренироваться.

Прошёл год. Тепло попрощавшись со всеми, целители отправились в обратный путь. Провожали их всем институтом, так как Атран объявил день праздничным. Кое-кто говорил, что теперь его будут называть днём Повелителя Темноты.

Дольше всех за шалотом держались испытательницы и свисты на кулах. Кулы резвились, девушки грустили, свисты свистели и пели непонятные песни глубин. Шалот сердился. Свисты ему не нравились. Очень уж шумные.

Обратный путь занял четыре месяца. И все четыре месяца слава мчалась впереди них. Каждые два-три дня целительниц приглашали прочитать где-нибудь лекцию. Инфорочки выступали по очереди. После доклада перед Советом, да ещё с их памятью, это было несложно. Всего-то повторить доклад Атрана слово в слово, желательно с теми же интонациями.

Попутно выяснилось, что о покорении Темноты народ знает достаточно много. Но о землепроходцах ходят невероятные и удивительные легенды.

В Юго-Восточный Институт Генетики прибыли поздно ночью. Ардина получила телеграмму, поэтому встретила на вокзале и долго расспрашивала. На следующий день заставила выступить в самой крупной аудитории института. Слушателей было — не протолкнуться. От дна до самой поверхности. Но инфорочки поднаторели в докладах, поэтому выглядели уверенно и авторитетно. Иранья шушукалась с Ардиной.

Алим. Покорители Суши

— ...Не один, а два дыхательных пузыря! И множество жаберных гребёнок в каждом. Это позволит уменьшить размеры гребёнок, но увеличить суммарную площадь контакта с воздушной средой. И в то же время повысить общую живучесть организма! — докладчик оглядел всех с видом победителя. — Чем больше одинаковых элементов, тем меньше скажется на всём организме повреждение или травма одного из них.

— Вы ещё чешую в пример приведите, — донеслось из задних рядов.

— Эту реплику мы проигнорируем как несознательную, — тут же среагировал докладчик. — На чём я остановился? Два дыхательных пузыря потребуют увеличения объёма грудной клетки. В то же время в среде дыхательные пузыри не нужны. В среде хватит обычных жаберных щелей. Поэтому в среде рёбра сместятся, жаберные гребёнки повернутся и лягут с перехлёстом друг на друга, дыхательные пузыри сожмутся — и что мы получим? Правильно! Привычный обтекаемый облик!

— Но через пузыри нет прямого тока воздушной среды, — не унимался оппонент.

— Правильно! Прямого нет. Но у нас есть подвижные рёбра и есть мускулатура, которая ими управляет. Меняя объём грудной клетки и пузырей, мы обеспечим принудительную циркуляцию воздушной среды. Принцип позаимствован у обонятельного мешка. Заодно решаем проблему орошения жаберных гребёнок. Если в пузырях останется немного жидкой среды, то при каждом сжатии гребёнки окунутся в среду. Мы считаем, что даже небольшого запаса среды в пузырях хватит на долгие часы активного функционирования на суше.

— Если я верно понял, вы предлагаете полностью разделить системы дыхания для среды и для суши? — поднялся над своим местом Алим.

— Да, — смущённо развёл плавники докладчик. — Объединить системы нам так и не удалось. В среде организм будет дышать старыми добрыми жабрами, а на суше — дыхательными пузырями.

— К этому всё и шло, — согласился Алим. — Как насчёт сроков?

— Собственно... Среди наших образцов уже есть лапчатые с описанной системой дыхания... Мы одновременно отлаживаем несколько вариантов дыхательных систем, и эта кажется нам наиболее перспективной.

— Почему — кажется?

Докладчик смутился.

— Результаты нельзя считать достоверными, так как у образцов нет нервного пятна. Мы не знаем, что они на самом деле чувствуют. И кожа у них не та. Они не могут долго находиться на суше, кожа пересыхает. Нам было некогда готовить образцы по полной программе... Но теперь мы заложим новую серию опытов. С контактным пятном, с новой кожей...

— Об этом поговорим позже, — перебил Алим. — Какие ещё могут быть проблемы?

— Управление сухопутным дыханием. Должно ли оно быть чисто рефлексивным или сознательным?

— И к какому варианту склоняетесь?

— Рефлексивное, с возможностью управления на сознательном уровне. Но есть опасения, что на рефлексивном уровне организм может ошибиться с выбором системы дыхания. Нужны опыты.

— Разумеется, нужны опыты. Поздравляю ваш отдел с крупной победой. Все свободны, а вы задержитесь. Обсудим дальнейшую программу.

Недоуменно ворча по поводу такого резкого завершения семинара, учёные начали расходиться. Но тут к Алиму подлетел запыхавшийся Илька и выпалил:

— Целительницы вернулись!

— Минуту внимания! — выкрикнул Алим. — Семинар будет продолжен здесь же, через два часа. Повестка — рассказ о делах Северо-Западного института Темноты.

— Вот чего ты так торопился, — улыбнулась, подплыв, Ригла. — Сам встретить хотел?

— Не угадала. Но они очень вовремя прибыли. Идём, обрадуем Иранью. Она ещё не знает, что выступать будет. Илька, ты чего рук-ки в стороны развесил, словно лапчатый? Ты же не на суше.

Подросток с явной неохотой убрал конечности в обтекатели.

— Не нравится мне это, — ворчала Иранья. — Как два краба-отшельника из-за раковины готовы подраться. Не верю я!

— Милая, не важно, верите вы или нет. Важно, что Совет в любой момент может закрыть тему, — холодно заметила Ардина. — Вы сами рассказали, что следующее поколение испытателей Атрана будет полнофункциональным. И Северо-Запад вновь вырвется в лидеры. Впрочем, если освещать факты в русле вашего доклада...