Сегодня я умру

— Значит, они ждали их, — Варнайлиэль пришёл к тем же выводам. — Они не пытались прийти за девчонкой?

— Нет, Владыка.

— Интересно. Дорханиэль, я снимаю тебя с патрулей, за Амриной присмотрит Румир. Твоя задача — присматривать за иномирянкой и докладывать мне обо всём. Если окажется, что она на стороне Тёмного — убей.

— Да, Владыка…

Венценосная сволочь. Привычная злость поднимается из глубин души, но усилием воли заставляю себя загнать её обратно. Насмешливый ответный взгляд Владыки и он, отвернувшись, скрывается за деревьями. Знает. От него невозможно скрыть ничего, поэтому Варнайлиэль — опасный противник, с ним боятся иметь дело даже придворные интриганы.

— Дор, ты ведь не убьёшь её? — Каленор ещё молод и оспаривание приказов пока сходит с рук. — Она не может быть с Тёмным, ты же видел — её душа светлая!

Не может, ты прав. Но заодно с Тёмным может быть её мужчина. Пойдёт ли она за ним? Что между ними?

— Вы слышали Владыку? — помимо желания произносят мои губы. — Свободны.

Знаю, что сейчас веду себя так же как он, но ничего не могу поделать. Ярость требует выхода и единственное, что может удержать внутренний огонь — прохладные руки Нарлины едва касающиеся висков. Знахарка умеет лечить не только телесные раны. Меня тянет в её дом. Тянет к крылатой девочке. Возможно, это благо, что я буду с ней неотступно. Но смогу ли я её убить? Уже сейчас я не знаю ответа на этот вопрос.

Нарлина поняла всё без слов. Знахарка что-то разглядела в моих глазах, едва я появился на пороге и тихо вскрикнула, покачав головой.

— Я не дам тебе этого сделать! — едва слышно прошипела эльфийка. — Я столько сил потратила, чтобы поставить её на ноги! Ты в своём уме?

— Лина, — как же я устал! — Слово Владыки нерушимо. Если она переступит грань, я сделаю это.

— Ненавижу тебя, слышишь? Ненавижу!

Я никогда не видел, чтобы знахарка плакала. Она тоже успела привязаться к Ларисе и сейчас просто разревелась, как ребёнок.

— Дор, ну ты сходи, посмотри на неё. Она такая хрупка, её душа светится, она не может быть на стороне зла. Как ты можешь ему верить?

— Лина, — пришлось встряхнуть беловолосую целительницу. — Я не верю ему. И сделаю, что возможно, чтобы она осталась здесь.

— Обещаешь? — девушка так доверчиво заглядывает в глаза.

Я не умею врать. Лина это знает и, всхлипнув, скрывается на веранде.

Когда вхожу в комнату, Лариса уже снова спит. Сейчас, это лучшее лекарство. Во сне её волосы разметались по подушке. Ладошки спрятала под щекой, а колени подтянула к груди. Крылья распахнуты и свисают по краям кровати. Она словно испуганная птица, загнанная в клетку. Но почему-то мне кажется, что она привыкла так жить. Загнанный зверь, каждую минуту ожидающий последнего удара от охотника. И роль охотника теперь принадлежит мне.

Глава 3

Лариса

Просыпаться было легче, чем в прошлый раз. Уютные родные крылья обернулись вокруг тела и дарили тепло. Провела ладонью по шелковистым перьям и поёжилась от прошедшей по спине щекотки. Приснилось! Это был сон!

— Габри… — резко развернулась и уткнулась носом в подушку позади себя, а спину возле позвоночника пронзило неприятное ощущение схожее с тем, что бывает когда прищемишь палец. — …эль.

Никого. Только всё тот же древесно-кустарниковый вид за окном. А крылья…

— Ааааа! — моему воплю позавидовали бы самые буйные умалишённые в этом дурдоме.

Они растут из моей спины! У меня крылья! Судорожно ощупала под одеялом своё тело — всё то, что отличает женщину от мужчины на своих местах. Я не в его теле. Но у меня крылья! Как? Как это возможно? Почему? Где эта пернатая нечисть? Слёзы приближающейся истерики брызнули из глаз, а из горла вырвался тихий скулёж. Что здесь вообще происходит?

— Лариса? — в комнату вбежала Нарлина и села на кровать рядом со мной.

Нежная рука девушки скользила по моим волосам, а тихий мелодичный голос шептал что-то успокаивающее. Мой разум бился в поисках ответов, но перед глазами всё так же стояло железное месиво из машин и маленькое белое пёрышко. Я действительно умерла? Это сюда попадают после смерти? Но почему я помню свою прошлую жизнь? И где Габриэль? Во всех историях, что рассказывают о "белом тоннеле", там встречают родственники, а ангел сопровождает… Значит, это какой-то другой мир или я сплю?

— Дор, посиди с ней, — врывается сквозь пелену эмоций далёкий голос. — Я принесу отвар из мяты.

Мой взгляд фокусируется на приближающемся мужчине. Эльф. Черноволосый, сапфировоглазый эльф. Это не сон.

Очередной вопль вырывается из груди, а я пытаюсь отползти от вполне материального наваждения, крылья живут своей жизнью и бьют по моему телу, по кровати. Случайно прижимаю одно из них рукой, боль вонзается в спину и вопль переходит в шипение.

— Тихо, — эльф выставляет вперёд руки, защищаясь от пернатых ударов, но продолжает идти вперёд. — Лариса, успокойся, всё хорошо.

— Хорошо? Что хорошо? — я срываюсь на крик. — У меня единственный друг пропал! У меня из спины крылья выросли! Я в другой мир попала! Это ты называешь хорошо?!

Злость на остроухого накрывает с головой. Да что он понимает? Живёт тихо-мирно в своём лесу. И никто его отсюда в чужой мир не вытаскивает! Жалость к самой себе, такой слабой и жалкой, точит душу.

— Тебе никто не причинит вреда, — меняет пластинку остроухий.

— Да? — продолжаю выть я, перестав пятиться и теперь наступая. — А Саурон и Средиземье ни в счет?

С трудом встала на кровати и, пытаясь удержать равновесие, вцепилась в прикроватный столбик, праведным гневом нависая над мужчиной.

— Чего? — эльф опешил, вытаращив на меня свои нереально синие глаза. — Кто такие Саурон и Средиземье?

— Э… — настал мой черёд хлопать ресничками. — Значит палата Толкиенистов не здесь?

А вот это, наверное, печально. В Средиземье нашлось бы чем заняться — фантазия уже довольно потирала лапки, но — не суждено. Наш высокоинтеллектуальный спор прервала вернувшаяся Нарлина.

— Дорханиэль! — рявкнула знахарка так, что подскочили мы оба, а я, потеряв опору, упала в кровать и снова прижала крыло. Больно-то как! — Я попросила посидеть, а не доводить её до истерики!

Лина отпихнула черноволосого в сторону кресла и уселась рядом со мной.

— Выпей, тебе полегче станет.

Я приложилась губами к глиняной миске, пить хотелось неимоверно. Горькая мятно-полынная жидкость скользнула по горлу. Терпкий аромат внёс какую-то долю успокоения. Вкус есть. Запах есть. Боль чувствую. Я в другом мире! Мамочки…

— Вот и молодец, — обняла меня знахарка. — Мой постоянный присмотр тебе уже не нужен. Пойдём посмотрим твой новый дом?

— Мой дом?

Это шутки у них такие? Я изумлённо изучала взглядом свою спасительницу и никак не могла понять — меня что, вот так вот просто здесь примут?

Нарлина вытолкала Дорханиэля за дверь и мы принялись придумывать как и во что меня одеть. Было сложно. Знахарка вытащила из шкафа несколько десятков платьев, но каждое из них требовало значительных усилий, чтобы вместить мою нестандартную окрылевшую фигуру. Прорези для крыльев? Версия отпадала за нежизнеспособностью, если бы они хоть убирались — ещё можно бы было подумать. Интересно, а они убираются? Я никогда не видела Габриэля без них! Мысль о друге отозвалась тупой колющей болью и навернувшимися слезами.

Наконец, девушка выудила из недр шкафа нечто, напоминающее длинную женскую сорочку с широкими рукавами. Это что — платье? Мой вопрос и недоумённо поднятая бровь получили утвердительный ответ.

— Да, — улыбнулась Лина. — Это платье, но я его не ношу — слишком откровенное для меня. А тебе, думаю, пойдёт и крыльям мешать не будет. Одевайся, я отвернусь.

Вздохнув, сняла с себя через ноги свободную ночную рубашку и вступила в горловину разложенного на полу платья. Шатаясь натянула его на себя и взвыла — оно намертво застряло в районе груди! Благо, Нарлина всё быстро поняла и отыскала небольшой кинжал, которым распорола платье на спине под крыльями. Руки скользнули под бретельки, к которым оказались пришиты воздушные рукава из тончайшей ткани, и я готова была идти осматривать свой новый дом!

Дорханиэль

Больше всего на свете сейчас хотелось найти хотя бы одного из Творцов и притащить его за руку сюда, чтобы посмотрел, что натворил. Глядя на уползающую от меня, путающуюся в собственных крыльях, руках и ногах девушку, я пытался понять как её успокоить и не выдать при этом порцию отборных ругательств по отношению к создавшим наш мир. Храбрая, этого не отнять.

Пока Нарлина поила иномирянку одним из своих успокоительных отваров, я, воспользовавшись случаем, нагло рассматривал Ларису. Наверное, всё же был не прав в первый раз сравнив её с диким загнанным зверьком. В девушке были странные безнадёжность и внутренняя сила, которые толкали её вперёд, не позволяя думать о прошлом. И в то же время удивительная хрупкость и беззащитность.

— Дор, прочь за дверь! — Лина попыталась состроить суровую мордашку, но у неё не получилось и я, улыбнувшись, оставил их вдвоём.

Девушки вышли через несколько минут. Знахарка нашла для крылатой свободное серебристое платье в пол с лёгкими воздушными рукавами, едва прикрывающими плечи. Лариса улыбнулась и сделала кривоватый оборот вокруг своей оси, любуясь своим отражением в стекле окна. Крылья перевешивали и было заметно, что они ей совершенно непривычны. А я заметил, что платье сзади на спине пришлось испортить, чтобы не стягивало растущие из спины крылья.

— Можем идти, — снова улыбнулась, но глаза выдавали испуг и настороженность притаившегося внутри дикого зверька.

Если бы у неё сейчас не было крыльев, решил бы, что она давно и сильно пьяна. Раскачивающаяся от несуществующего ветра походка, хлопающие по воздуху крылья, растопыренные в стороны руки и ноги.

Я едва сдержал смех, но укоризненный взгляд Ларисы в мою сторону дал понять, что мою реакцию заметили. Изобразив шутливый поклон, протянул ей свою руку. Ни секунды не колеблясь крылатое чудо вцепилась в меня обеими руками и попыталась поймать равновесие. Против воли улыбка тронула мои губы. Кажется, кому-то придётся учиться ходить заново. А пока, пусть не позорится — злых языков у нас много.

Подхватил возмущённую девушку на руки пошёл по переходам к уже известному мне домику. Деревья в эльфийских лесах особые: они сами выращивают для нас дома, благодаря магии моего народа и заключённому союзу. А вот настилы и переходы уже наших рук дело.

Лариса всю дорогу буквально захлёбывалась от восторга и пыталась то залезть мне на плечи, чтобы рассмотреть что-то в вышине, то перевешивалась через руку и испуганно взвизгивала от открывавшихся ей видов далёкой земли.

А ещё мешали крылья. Они жили собственной жизнью! Складывались за спиной, раскрывались, трепетали под порывами ветра. Невольно любуясь ими, чуть не пропустил поворот и не упал вместе со своей удивительной ношей.

Дом, выращенный на эдаибе вчера, уже успели обставить так как у нас принято. Передняя комната, в которой можно встречать гостей со скамьёй и столом. Спальня с кроватью и местом для отдыха. Уборная с углублением для омовений и местом для естественных надобностей.

Обыкновенное жильё по соседству с моим. Была бы возможность — поселил у себя, чтобы глаз не спускать и не позволить Владыке провернуть что-то за моей спиной. Но, приличия требовали раздельного проживания. Вряд ли Лариса обрадовалась бы сплетням и перешёптываниям, достаточно и того, что я принёс её сюда на руках.

С чувством сожаления отпустил счастливо улыбающуюся девушку перед входом и отошёл. Несмотря на всю их неуправляемость, её крылья всё больше привлекали моё внимание и я боялся признаться себе в том, что именно сейчас в этот момент, если поступит приказ Владыки — я не смогу его исполнить.

Рука знахарки коснулась моего плеча, а обращённый на меня взгляд светился пониманием.

Глава 4

Лариса

Да. Вот это — да! Эльфам надо поставить памятник, ну или хотя бы выписать премию. Терпение у них каменное. Особенно у мужчины. Иначе, как объяснить его совершенно невозмутимое поведение за то время, что я фактически по нему лазала, как мартышка по пальме? Стоило нам только ступить на один из подвесных мостков между домами, снаружи напоминающими приплюснутые шарики со светящимися круглыми оконцами, и я уже не знала куда смотреть. Впереди под ноги несущего меня на руках Дорханиэля ложился деревянный настил на манер китайской дороги смерти. На чёрт-те знает какой высоте неширокая качающаяся дорожка с абсолютным отсутствием перил! Да я бы даже верёвочкам, как в детском воздушном городке, была рада. А тут… Он даже не поморщился когда я завизжала сиреной и попыталась слезть с него, чтобы добраться в безопасный уют знахаркиного дома! Удержал и даже не возмущался.

От моих крыльев ему тоже досталось, равно как и мне. Как Габриэль с ними обращался? Приказы "Крылья, застыть!" и "А ну, сложились за спиной!" — не действуют. Я проверяла. Вслух тоже, за что заработала шокированные взгляды от обоих спутников.

По бокам от воздушной тропы росли широкоствольные деревья с теми странными зеленовато-серыми листьями, что видны были из окна, а на деревьях прямо в стволе, опоясывая его по кругу своими верандами, росли дома. И каждый так похож на предыдущий, что уже через несколько минут у меня рябило в глазах. И как я буду находить здесь свой? Мне жизни не хватит, чтобы освоить эти лабиринты! Мысленно я взмолилась о какой-нибудь крошечной хижинке у подножия, подальше от этих высот, но моим надеждам не суждено было сбыться.

Очередной милый пузырик оказался моим, перед ним Дорханиэль и спустил меня на землю. Выдав очередной кульбит, и едва удержав равновесие, я фактически ввалилась внутрь. Хотя, чего уж скрывать, я просто самым банальным образом, утянув за собой остроухого, растянулась на пороге, сверху прикрыв свой позор белым перьевым безобразием.

Надо всё-таки отдать должное эльфам. Меня даже не попрекали неуклюжестью, не смотря на то, что сапфировоглазому от души досталось крыльями, а теперь ещё и по рёбрам локтями прошлись. Вот что значит — настоящий мужчина! Хихикнула, прикрыв рот ладонью, пока моя мягкая подушка, отряхиваясь, поднимался с пола и помогал мне принять вертикальное положение.

— Осматривайся, если понадоблюсь, то мой дом соседний, — и, сцапав под ручку Нарлину, Дорханиэль поспешил ретироваться.

Проводив эльфов мрачным взглядом, зашторила вход. Нет у них тут дверей в принципе! А целая система знаков вместо этого. Шпионы в обнимку с кустом герани в окне судорожно записывают, чтобы ничего не пропустить. Открытая шторка — хозяина дома нет, закрытая — дома и отдыхает, а закрытая наполовину — будет рад, если зайдёте на чашечку травяного чая. Интересно, а для здравурчика есть какой- то знак? Я бы сейчас не отказалась, чтобы мозги на место встали. Влипла так влипла! Это вам не ангела в пять утра из люка вытаскивать!

Чувство тягучей грусти, снова шевельнулось внутри. Отчего-то казалось, что с ним всё в порядке, хоть он и далеко. Увидимся ли ещё когда-нибудь?

Задвинув поглубже в себя грусть, принялась исследовать вверенное мне хозяйство. Со стороны, наверное, зрелище было ещё то! Представьте себе совершенно пьяную девушку, которую при ходьбе жестоко штормит и она налетает то на одну стену, то на другую в попытке пройти хоть десять метров по узкому коридорчику, при этом размахивая крыльями. Так вот это я. Только трезвая.

Крохотная прихожая вела от входа в небольшое помещение с лавкой и столом, справа висело нечто напоминающие дачный умывальник, вот только куда заливать воду? Отверстий я не обнаружила, а подергав за каменную рогульку, таки добыла ценную жидкость. Интере-е-есно.

В комнате, которую я по привычке окрестила гостиной обнаружился ещё один проход, который также скрывался за шторкой. Спальня с широкой деревянной кроватью, небольшим столиком возле окна и ещё одной шторкой, где прятался признак эльфийской цивилизованности. Там тоже без всяких труб и магии текла вода, наполняя мини-бассейн и предмет индивидуальной необходимости.

Наконец, не выдержав творимого крыльями беспредела, в обнаруженной мною спальне стащила с кровати простыню и обмотала её вокруг тела, прижимая крылья как можно крепче. Жить стало легче. И веселей. По крайней мере, комнаты перестали плясать перед глазами. Итак, что мы имеем?

Я в другом мире — это раз. Габриэль пропал — это два. Домик шикарен — это три. Изнутри как и снаружи он полностью повторял уже виденный мною интерьер дома Нарлины, только не было мелочей намекающих на интересы хозяина и на то, что тут кто-то живёт. Пустой и безликий. Надо что-то делать, хотя бы книг добыть и узнать куда же я попала?

Решительно отдёрнула занавеску на входе, вышла на веранду с твёрдым намерением найти библиотеку или что у них тут есть, и замерла на пороге растерянно хлопая ресничками. Э… Соседний дом говоришь? Какой из десяти?!

В итоге, решив не искушать судьбу, пошла по пути наименьшего сопротивления и завопила во всю мощь своих лёгких.

— Дорх-как-тебя-там-эль! Будь другом, покажись, а?

Из трёх домиков напротив высыпали любопытные жители, а из-за занавески с левой стороны вышел нужный мне эльф. Ой, и правда, соседний дом. Неудобно-то как!

Синие глаза на мраморном лице пылали непонятным выражением пока Дорханиэль шёл ко мне и почему-то казалось, что мне совсем не хочется знать о его мыслях. Шею свернёт, как пить дать!

— Не подскажешь как пройти в библиотеку? — самой стало смешно от глупости заданного вопроса и ситуации в целом, но мне нужна была информация.

Брови остроухого изумлённо поползли вверх, а выражение лица стало далеко не миролюбивым!

Дорханиэль

Женский вопль раздавшийся снаружи, вонзился в чувствительные уши. Я поморщился, разглядывая как мятный отвар знахарки из выплеснувшейся от неожиданности чашки разливается по одежде, грозя обжечь всё самое ценное. Мой мрачный взгляд Лина встретила звонким смехом и подтолкнула в сторону выхода, стянув с меня по дороге мокрую накидку. Жил себе спокойно четыреста девятнадцать лет, а теперь обзавёлся личным крылатым несчастьем. Покачав головой, вышел наружу, чтобы в числе ещё пятерых соседей лицезреть закутанную в простыню от ступней до подмышек Ларису. Да она Амрину с её выходками далеко позади оставит! Не приведи боги им познакомиться!

Любопытные взгляды сверлили мою спину всю дорогу до иномирянки, а та, вскинув свои невозможные зелёные глаза с самым невинным и умильным лицом наблюдала за моим приближением.

— Не подскажешь как пройти в библиотеку? — вопрос Ларисы застал врасплох.

— Что? — моему изумлению не было предела, я ожидал чего угодно, но не этого.

— Библиотека — это место такое, где книги разные, — ресницы запорхали как бабочки.

— По истории, например, или географии.

— Я знаю, что такое библиотека, — ответил резче, чем хотел и имел несчастье лицезреть дрожащие губы девушки и навернувшиеся в глазах серебринки слёз.

Видят боги, я пытался оставаться бесстрастным! Но представшая передо мной картина снесла все годами тщательно возводимые стены. Права была Владычица, я встретил ту, которая пробила основательную брешь в моей обороне.

— А простыня тебе зачем? — с трудом подавил в себе желание затолкать её обратно в дом и уже не выпускать, как минимум до утра, сплетен и без этого хватит с лихвой.

Щеки Ларисы очень мило заалели и желание закрыть собственные глаза рукой стало просто невыносимым.

— Я ею крылья привязала, чтобы не мешали.