Выжить любой ценой

Матвей Григорьевич Савельев мог бы стать министром обороны, и даже президентом, если бы от него это потребовалось. Но он был человеком боя, и даже в возрасте сорока четырех лет был в прекрасной физической форме. В какой-то степени они были очень похожи с президентом, только тот служил в ФСБ, а не в ФСО. И было это в девяносто девятом году.

На данный момент, только три человека знали, что когда произошла вся эта “ситуация” с вирусом, президент лично назначил Савельева вторым руководящим лицом в стране, и двое из них находились в этой комнате, а третьим был президент. Ситуация требовала быстрых и верных решений, и кандидата лучше, чем Матвей Григорьевич, быть не могло.

Увидев вошедшего Савельева, имеющий полное телосложение Шерстнев соскочил с кресла, но Матвей тот тут же остановил его:

-Да сиди ты, не дергайся. – сказал он, и пройдя в середину комнаты, сел в кожаное кресло. – Спасибо, что любезно пригласил посетить твою персону. Егор Афанасьевич меня уведомил.

– Матвей, а как по другому? Никто же не знает, что ты… – сказал министр заикаясь.

– Шерстнев, не напрягайся. – перебил его Савельев, замечая, как выступил пот на лбу министра, – Я не пугать тебя пришел. Кстати, почему ты меня боишься? С таким характером вообще непонятно как ты стал министром обороны. Хотя ладно, проехали. – Меня интересует совсем другая информация. Как продвигаются дела со связью? Когда «Прометей» будет работать на полную?

– Спутниковая связь и интернет привязанные к функционалу “Прометея” полностью восстановлены, все было сделано буквально три часа назад! – выпалил Шерстнев скороговоркой.

– Отлично. Значит одну проблему решили. Теперь касательно аналитики и исследования происхождения вируса. Я просил создать аналитический центр и исследовательскую лабораторию, в мое отсутствие. Как продвигаются дела?

– Нам удалось запустить резервный объект на Северном Кавказе, силами регионального спецназа ФСБ, вернее тем, что от него осталось. Также на помощь спецназу пришли уцелевшие служащие Погранвойск. Там всеми командует подполковник Дорошенко. За пару дней им удалось собрать подобие аналитического центра, состоящего из десяти человек. Также они запустили в работу лабораторию для исследования вируса, но пока там работает только один человек. -

– Довольно неплохо. – сказал Матвей с легким восторгом. – Что по поводу остатков армии и флота? Скольким удалось выжить? В кратчайшие сроки мы должны создать хотя бы жалкое подобие армии, для проведения зачистки территорий, и оказания помощи всем выжившим.

– По приблизительным данным, по всей стране выжило около двух миллионов человек. Многие военные и гражданские организовали убежища. Теперь, когда связь восстановлена, мы получим больше информации. Нужно только пару дней. Что касательно флота, то не один корабль не выходит на связь, но местоположение каждого нам известно.

– Меня интересуют три корабля: Кузнецов, Петр Великий и Колчак.

– Кузнецов в Мурманске, Петр Великий в Новороссийске. А вот с Колчаком проблема! – Шерстнев достал сигарету и закурил.

– Ну говори уже! – громким голосом попросил Савельев, от чего у министра чуть не выпала сигарета.

– Колчак сейчас находиться в Атлантическом океане, и на полном ходу движется к берегам Португалии, которых он достигнет в течении двух дней.

– И ты молчал!? Авианесущий крейсер Адмирал Флота Российской Федерации Колчак через два дня будет уничтожен? Шерстнев, ты не понимаешь? Там четыре атомных реактора, флагман Российского флота, самый крупный корабль в мире! Срочно свяжись с аналитиками на Кавказе, пусть продумают операцию по спасению корабля. Все дополнительные указания получишь позже по личному каналу связи. Мы с ребятами через час вылетаем на Кавказ, и чтобы к нашему прилету там было все готово! Ты понял меня?

– Матвей Григорьевич, все будет сделано. – ответил Шерстнев, с явным облегчением.

Обсудив оставшиеся вопросы с министром, через пять минут Савельев вышел и кабинета, и направился к парням. Разговор с Шерстневым был ему не приятен. Скользкий и лживый министр не должен быть живым. Но раз президент сказал, то Матвею придется слушаться. Тем более убивать человека чисто из личной неприязни он точно не станет.

***

Нам принесли еду, и мы дружно преступили к трапезе. Обещанная сауна должна была быть готова через пятнадцать минут, и все ждали ее с предвкушением удовольствия. Даже Чарли Тейлор.

– Приятного аппетита. – сказал Матвей, войдя в комнату и присоединяясь к столу. Ему в ответ прозвучало дружное «спасибо».

– Что-то случилось? – спросил я, заметив, что Савельев почти не ест, о чем-то усердно думая.

– Возникла ситуация, которая требует немедленного вмешательства. – ответил он, ковыряясь вилкой в салате, – Нужно один кораблик от уничтожения спасти. Адмирал Колчак который.

– Вот это да! – воскликнул Марченко, присвистнув. – И когда вылетаем?

– Чем быстрее, тем лучше. – ответил Матвей.

– Товарищ полковник, а как же сауна? – не унимался Марченко, с умоляющей физиономией.

– Хорошо. По быстрому в сауну, а потом вылетаем. – согласился Матвей, и повернувшись ко мне, спросил, – Игнат, ты с нами?

– С вами. – спокойно ответил я. – Но это в последний раз. А потом обратно в Златоуст.

– Ну вот и отлично. – обрадовался Матвей и громко хлопнул в ладоши. – А теперь все в сауну!

После посещения сауны и бассейна, мы по быстрому начали собираться к вылету на Северный Кавказ. Инструктажа не было, так как его должны были провести там же по прилету. Двадцать минут, и группа была у конвертоплана, который вызвался пилотировать Чарли Тейлор. Он так и не смирился с названием «конвертоплан», и по привычке называл его вертолетом. Никто не возражал. Даже мне это название было более удобным. Перед самым вылетом, Савельев вручил мне и Тейлору планшетные компьютеры «Прометей», самой последней версии, и уведомил всех членов группы о полностью восстановленных спутниковой связи и интернете.

Вооружения взяли по минимуму. Каждому по пистолету, с парой запасных обойм. И два ПП «Витязь». Полковник ФСБ Егор Афанасьевич напрочь отказался давать нам больше оружия, сославшись на его постоянный недостаток. Но при этом забрал старое. Хитрый и скользкий тип. Он нравился мне все меньше и меньше. Даже в ФСБ есть крысы. Я хотел воспротивиться, но Матвей остановил меня, сославшись на то, что два крупнокалиберных пулемета установленных на вертолете и одна тридцатимиллиметровая пушка – вооружение очень неплохое. «Долетим до Кавказа, и получим любую экипировку, какую захотим.» – сказал он.

Когда вертолет поднялся в воздух, я активировал новенький планшет, и попытался настроить его под свои параметры. Устройство показало частичную потерю сигнала. Несколько попыток не принесли результата. Матвея по такому пустяку тревожить не стал, решив попробовать настроить чуть позже. Предстояло пять часов полета, и это время нужно было как-то скоротать. Марченко начал травить анекдоты, которых он знает бесконечное множество, и время побежало гораздо быстрее.

****

Спустя полтора часа как вертолет, на котором находились спецназовцы, улетел, Шерстнев вызвал в кабинет Егора Афанасьевича.

– Сергей Константинович, сделал все в лучшем виде, как вы просили! – сказал полковник ФСБ прямо с порога.

-Детонатор у тебя? – спросил министр, не удостоив полковника взглядом.

– Сергей Константинович, зачем детонатор? Много возни синхронизировать взрыватель со спутником. – заговорил Егор Афанасьевич. – Я установил небольшой заряд пластида в хвост вертолета, и поставил таймер на два часа. – посмотрев на наручные часы, полковник продолжил, – Через семь минут бомба взорвётся, и Савельев и его спецназовцы, прекратят существование!

Если бы Матвей Савельев присутствовал при разговоре, то он бы сильно удивился, увидев Шерстнева с новой стороны.

– Афанасьевич ты идиот! Идиот! – заорал Шерстнев, не боясь быть услышанным другими идиотами, – Ты установил бомбу на хвост вертолета?! Я же сказал установить на крыло! Там двигатель и топливный бак! Это вертолет последней разработки! Он вообще без хвоста может лететь!

– Но у них пилот Американец! Он вообще первый раз в жизни сел управлять такой вертолет! Сергей Константинович, я вам даю гарантию, они скоро хлопнуться!

– Хлопнуться говоришь? – Шерстнев встал из кожаного кресла, обошел стол и подошел к полковнику. Схватив его за гудки, и подняв со стула, он начал орать еще сильнее, при этом брызжа слюной. – Этот Американец умеет летать абсолютно на всем! Нет такого самолета или вертолета, который он не смог бы поднять в воздух! Ты дурак не понимаешь! Если Савельев выживет, он нас из-под земли достанет!

Около пяти минут Шерстнев расхаживал по кабинету, выкуривая сигареты одну за другой в три тяги. С трудом сумев успокоиться на третей, он вернулся на дорогой кожаный стул.

– Мы не можем допустить провала. Президента нет, Савельев умрет. Вся власть будет у нас. Мы сможем править остатками человечества. И построить новое государство…

****

На душе скребли кошки. Складывалось ощущение, что я что-то забыл. Анекдоты Марченко уже давно не слушал, пытаясь найти причину беспокойства. Может вертолет не в порядке? Сторожевая система еще никогда не подводила.

Сообщить Матвею о беспокойствах я не успел. Раздался взрыв. Конвертоплан сильно подбросило в воздухе, и накренившись носовой частью к земле, он начал падать.

Я находился к взрыву ближе всего, поэтому меня слегка контузило ударной волной. Прижимная сила, создавшаяся из-за начавшегося стремительного падения, начала вдавливать тело в кресло. В наушниках раздался голос Савельева:

-Черт! Нас что сбили? Чарли, выравнивай вертолет! Иначе мы упадем!

– Я пытаюсь! – ответил Чарли Тейлор, из-за сильнейшей перегрузки голос звучал отдаленно, – Нет, не сбили! Это была бомба. Монитор показывает полное отсутствие хвостовой части.

Повернув голову в сторону сидящего впереди Руслана Урвачева, я понял, что он без сознания. Марченко, сидящий рядом с ним готов был потерять сознание. Собравшись с силами, я сумел пристегнуться ремнем к креслу. Прижатых к креслам товарищей пристегнуть уже не смог. Слова Савельева и Чарли Тейлора, сидящих в кабине пилотов, раздавались в голове:

– Чарли, вертолет можно посадить без хвоста, винты вращаются в разные стороны, поэтому нас не раскручивает! Переведи каждый двигатель на ручное управление, и попробуй прекратить падение!

– Заткнись Савельев! Я пытаюсь сделать все возможное!

Каким-то чудом Чарли Тейлору удалось замедлить падение, и немного выровнять машину в воздухе. Я не слушал, о чем они кричали, всеми силами пытаясь не потерять сознание, но спустя несколько секунд отключился.

Не знаю, возможно Чарли пытался пролететь лесополосу, и уронить нас в поле, но ему это не удалось. Он сделал все, на что был способен. И даже немного больше. Ломая макушки деревьев, винтокрылая машина разлеталась на ходу. Лишившись крыльев, сильно деформированный фюзеляж хлопнулся на землю. Сильно подпрыгнув, он пролетел в воздухе добрых тридцать метров, чудом не зацепив деревья, и снова упал. Скользящий удар в дерево развернул поврежденный остов, и сделав несколько кувырков в воздухе, тот окончательно остановился.

***

Я очнулся от сильнейшей боли. Все тело ныло, а голова была готова вот-вот взорваться. Туловище находилось в горизонтальном положении, пристегнутое ремнем безопасности к креслу. Шлем сильно мешал, поэтому я отцепил его, и просто скинул.

Когда удалось немного прийти в себя, первым делом я попытался вспомнить, что произошло, и где нахожусь. Осмотрев все вокруг, понял, что внутри металлической коробки, сильно поврежденной и отдаленно напоминающей десантный отсек вертолета. Слева от меня, вверху, там, где должна была находиться дверь, зиял пустой проем, и в него были видны макушки деревьев и небо. Поврежденная носовая часть также просматривалась, и в ней я увидел висящего на ремне человека.

Память о случившимся вернулась, когда я пытался отцепить ремень, на котором вишу. Вспомнил как мы падали, вспомнил взрыв в хвостовой части, и вспомнил, что в кабине находились Марченко и Урвачев.

Стараясь не думать о плохом, я сумел отстегнуть ремень, и упал на поврежденное железо. Мне не очень повезло, потому что при падении с высоты в один метр, я умудрился сильно приложиться головой о что-то очень твердое. Сознание снова покинуло меня…

– Шухов…

– Шухов…

– Очнись…

– Сейчас я тебе стимулятор воткну и ты махом оклемаешься…

Голос казался смутно знакомым, но звучал где-то далеко. Неимоверным усилием я открыл глаза. Рядом со мною на коленях стоял Савельев, и измазанными в крови руками распаковывал армейский шприц-тюбик. Заметив, что я пришел в себя, он произнес:

– Терпи парень. Сейчас вколю стимулятор, а затем обезболивающее, и через пять минут легче станет! – Матвей воткнул мне в шею два шприц-тюбика, – Игнат, ты на хрена шлем снял?! Всю голову разбил!

Матвей усадил меня, прислонив спиной к железной стенке. По щеке потекло что-то теплое, и дотронувшись до нее рукой, я увидел кровь. Пошевелить челюстью оказалось очень больно, наклонив голову я выпустил изо рта скопившуюся кровь. Хотелось сказать Матвею, что все нормально, но вместо нормальных слов из груди вырвался сиплый хрип.

– Игнат, потерпи. Скоро легче станет. Я пока Тейлору помогу. Скоро вернусь! – прихватив с собой принесенную армейскую аптечку, Савельев прихрамывая выбрался из опрокинутого вертолета, через носовую часть.

Боль постепенно уходила, и мне становилось легче. Стимулятор начал действовать, силы возвращались в тело. Я просидел около десяти минут, и собрав все силы, принял решение выбираться наружу. Сперва встал на колени, а затем поднялся на ноги. Удержать равновесие удалось с трудом. Пошатываясь из стороны в сторону, стал пробираться в сторону кабины, хватаясь руками за все, что можно.

Правая часть кабины, где сидел Чарли Тейлор, была сильно повреждена. Видимо при падении вертолет ударился о что-то большое и твердое. Стекла отсутствовали напрочь, и я выбрался наружу, через оставшийся от них проем. Возле одного из деревьев увидел сидящего спиной к стволу Чарли Тейлора.

– Игнат, смотрю тебе повезло больше моего. Вот нас потрепало. Ты садись рядом, сейчас Матвей вернется. Он Марченко ушел искать… – оттолкнувшись от земли двумя руками он попытался подтянуть вытянутые ноги, ближе к себе, и продолжил, – Ты зачем шлем снял? Всю голову разбил!

Только сейчас я заметил, как неестественно лежат ноги Чарли, и сделал вывод, что у него либо полностью раздроблен таз, либо сломана спина. Сплюнув остатки крови изо рта, я проговорил:

– Да хрен с этой головой! Приложился о что-то твердое слегка. Скажи, что у тебя с ногами? – мое самочувствие постепенно улучшалось, и голова почти полностью прояснилась. Оглядевшись я увидел валяющиеся кругом запчасти от вертолета, – Не вижу не Савельева ни ребят, где они?

– Хана моим ногам Игнат! Сломало спину! – прорычал Чарли, – Когда падали, об дерево приложились сильно, как раз моей стороной. После я сознание потерял, а когда очнулся возле дерева, ног совсем не почувствовал! Меня Матвей из вертолета вытащил. Кстати, он где-то там, за вертолетом, Марченко ищет. – Чарли попытался встать, но ноги совсем не слушались его, и оставив эту затею, он продолжил, – Руслану повезло меньше всех. Он мертв. Вертолетом придавило…

Вскочив на ноги, и не обращая внимания на боль в теле от резких движений, я побежал на поиски. Среди многочисленных обломков, и измятой двери вертолета я не сразу заметил тело. Руслан Урвачев лежал на земле, лицом вверх, в десяти метрах от упавшего вертолета. Защитный шлем валялся рядом с ним. На голове полностью отсутствовали повреждения, лишь изо рта сочилась кровь. Шлем наверняка снял Матвей. Нужно проверить пульс.

– Нет смысла Шухов! – сказал Матвей, появившись за спиной, – Он умер. Ребра пробили легкие и сердце. У него не было шансов.

-Тварь! Сука!!! Почему… Почему… Рвач… Сука… – я упал на колени рядом с Русланом и принялся колотить землю кулаками. Прошло пару минут, прежде чем я прекратил кричать и расшвыривать куски вертолета по сторонам. Выпустив ярость я вернулся и обессиленный упал рядом с телом товарища.

Голос Савельева прозвучал где-то вдалеке, и услышанное не сразу дошло до меня.

-Шухов там Марченко, я вколол ему три шприца морфия. Но он не долго продержится! Я не смог… Он просит… Но я не могу…

Вскочив на ноги, я побежал туда, где вертолет врезался в дерево. Пробежав около двадцати метров, обнаружил Тараса сидящего возле обломанного крыла вертолета. Из его живота торчал большой кусок метала. Удар был настолько сильным, что даже защита костюма «КОБРА» не смогла вынести его. Заметив меня Марченко заговорил:

– Шухов… А ты живучий гад… Я вот… – он закашлял, кровь потекла изо рта, но Тарас нашел в себе силы чтобы продолжить, – Шухов… Рвачу тоже не повезло… Савельев молчит падла… Но я по твоим глазам вижу…

– Тарас ты

– Игнат… Одна просьба… Дай мне ствол… Мой вылетел при падении… Нет сил терпеть это… Тем более Рвач меня там… наверное заждался…

– Тарас, все будет хорошо! – пытаясь его успокоить, я сел рядом с ним, и достав пистолет из кобуры, снял с предохранителя.

-И Савельев так сказал… Шухов, я же понимаю…

Вложив пистолет в руку Тараса, я упал на землю, и закрыл голову руками, пытаясь не слышать. Громкий хлопок раздался спустя шесть секунд…

***

Что я чувствовал, когда рыл могилу куском вертолетной лопасти? Что мне хреново! Не каждый день хоронишь друзей! Этот месяц забрал троих. Лучших из лучших. Савельев боялся, что Руслан может превратиться. Но этого не произошло. Не знаю почему, но думаю всему виной поврежденное сердце. Кровь не может больше циркулировать, и мозг умирает. Или по какой-то другой причине. Мне было не до этого. Я усердно копал могилу. Каждый раз, с максимальным усилием вгонял кусок железа в твердую землю, а когда она становилась довольно рыхлой, выгребал ее наружу большим куском железа.

В костюме было слишком жарко, поэтому пришлось снять его. Пот бежал лицу и всему телу. Разбитые в кровь руки сильно болели. Большое рассечение, начинающееся над правым глазом и уходящее почти до уха, обильно кровоточило. Порой я был готов потерять сознание, и рухнуть в выкопанную могилу. Хотелось отключиться, чтобы ничего не помнить. Но этого не происходило, и я продолжал упрямо рыть дальше.

Матвею, как выяснилось позже, повезло гораздо меньше меня. Кусок метала, размером чуть больше охотничьего ножа, пробил ему бедро, и вышел насквозь. Он очнулся раньше всех, и отыскав аптечку, принялся оказывать себе первую помощь.

Собственноручно вытащить осколок из бедра. Не каждый на такое способен. Вернее, единицы. Наложив жгут и остановив кровотечение, Матвей принялся спасать остальных. Вот только не всем смог помочь.

Сейчас Савельев находился в отключке. Спустя десять минут после смерти Марченко, он потерял сознание. Сказалась сильная потеря крови. Ему сильно повезло, что артерии оказались не задеты. Оттащив его поближе к Чарли Тейлору, я пошел копать могилу. И копал ее около четырех часов. Еще около часа ушло чтобы похоронить Марченко и Урвачева. В конце концов, я обессиленный дошел до Чарли Тейлора, и сел рядом с ним.

-И что мы теперь будем делать? – спросил Чарли, не зная с чего начать.

– Хрен его знает Чарли! Хрен его знает! – во мне снова начала кипеть злость, и повернувшись лицом к свеж зарытой могиле, я продолжил, – Ты можешь быть солдатом. Стрелять во врага. Убивать каждый день. И при этом не чувствовать абсолютно ничего. Понимаешь Чарли?! Но когда у тебя на глазах погибает товарищ! Два товарища! Я ведь их знал очень давно. Тейлор, они были мне как братья! Я сука… – пелена злости заполонила разум, – Знаешь, что Чарли? Ту тварь, которая это сделала, я убью голыми руками! Найду… И заставлю умирать медленно…

Матвей Савельев, лежащий на земле зашевелился и попытался сесть. Движения давались ему с трудом, но в конечном счете у него получилось. Повернув голову мы встретились взглядами. Какое-то время он пристально смотрел на меня, а затем произнес:

– Шухов, столько злобы в глазах! Ненависть не самое лучшее чувство! – прорычал он.

– Ну давай Матвей, воспитывать меня начни… – несмотря на дикую усталость, я резко вскочил на ноги, и направился к брошенной Савельевым аптечке. Достав два последних шприц-тюбика, вколол оба в шею…

– Игнат, ты собирался искать того, кто это сделал. – спокойно начал говорить Матвей, – Никого искать не нужно. Все предельно ясно.

Сказанное еще больше прибавило мне сил, и подойдя к нему, я сел рядом, и сказал всего одно слово: