Помоги проекту - поделись книгой:
Саша Тэмлейн
Под ногами троллей
Посвящается Юлии Рослик
С искренней благодарностью Анатолию Столярову за подробные консультации касательно мореходного дела
А знаете ли Вы историю Аррен?
О, тогда вам непременно стоит послушать!
Ибо печальнее — и прекраснее — истории не случалось в подлунном мире.
Садитесь ближе к костерку, придвигайтесь теснее — и я расскажу Вам историю, что принёс мне восточный ветер. Имена в этой истории — сказочные; земли — придуманные края Мира фантазий; герои — рождены между сном и явью; и лишь сама история — настоящая. Пожалуй, я бы не осмелился рассказать её, но Аррен попросила меня — а разве я могу отказать?
Часть 1. На пристани
Глава 1. Мальчик и девочка
Аррен сидела на крыше небольшой халупки на краю города и смотрела на свинью, развалившуюся в соседском дворике. Свинья была чрезвычайно важная и самодостаточная. Задними ногами она лежала в сарае, а передними — в луже с грязью. Недавно прошёл дождь, и земля раскисла. Аррен подумала, что она бы и сама не отказалась этак завалиться в лужу помоев, похрюкивать и блаженствовать до конца дней.
И тут ей в нос ударил острый камешек.
— Ай! — пикнула она, потому что было больно.
Ухватившись на торчащий кусок стропила, она свесилась с крыши и увидела «доброхота». Внизу стоял донельзя довольный мальчишка с непослушными вихрами и бесовской улыбкой.
— Слазь давай, королевна! — крикнул он, потрясая деревянным клинком.
Аррен показала ему язык и уселась поудобнее.
В бёдра впивался всякий мусор, сидеть на покатой крыше неудобно — но оно того стоило. Домик стоял в небольшом овражке: города с крыши почти не видно, зато открывался отличный вид на заливные луга — трава шла волнами, ветер гладил её, как большого зелёного котёнка.
— Слазь, кому говорю! — возмутился мальчишка. — Мы же договорились, пойти к кладбищу!
— Сам проспал, — буркнула Аррен, обращаясь к угольному коту, возлежащему рядом. Девчонки он не боялся, лениво урчал и изредка подёргивал хвостом. «Доброхот», видимо, и сам понимал, что виноват, а потому сменил тактику.
— А я кизила принёс, — сказал он.
Девочка фыркнула и зажмурилась. Солнце едва поднялось, но так шпарило, что Аррен буквально ощущала, как загар ложиться на неё слоями — один, другой, третий.
И нос подозрительно зачесался — того гляди, облупится.
Она опёрлась о прохудившуюся крышу локтями, откинулась назад, и ей открылось небо — бескрайнее, голубое. Облака были двух видов: одни мчались по небу, подобно куче кудрявых барашков; наверно, за ними гнались какие-то небесные волки. А другие были тоненькими, выстиранные, как потасканные привидения.
Паренёк потоптался на месте и решил прибегнуть к последнему аргументу:
— Место здесь дурное, — вкрадчиво поведал он. — Занозу вгонишь.
Аррен фыркнула и чуть съехала вниз, вовремя ухватившись за обломок доски.
Спускаться она не собиралась.
— Ну всё, — возмутились внизу. — Сейчас я сам заберусь.
Послышался треск и изобретательное сквернословие — малолетний «разбойник» ломился через малину, раздвигая колючие ветви руками и оцарапавшись. А заодно изодрав рубаху. Сама-то Аррен взобралась на крышу с другой стороны — перепрыгнув с невысокой кирпичной стены в конце тупичка.
Хозяева дома возмутились бы такому вторжению — но уже более тридцати лет пребывали в Царстве Льва. А слава у халупы и впрямь, была дурная: горожане прозвали её «ведьминым логовом»; место было жутковатое. Когда-то давно, стоял на окраине бревенчатый дом — обычный, из одного этажа: не то, что резные «замки» в серёдке Пристани.
А потом он сгорел.
Не так, чтоб
Ставни давно рассыпались, и заглядывать в окна было жутковато — там стояла темень даже в солнечный день. Комнаты поросли пылью и паутиной. Взрослые не любили «ведьмино логово»; зато оно совершенно не пугало котов, обожающих греться на крыше или покосившемся плетне.
Не боялась его и Аррен.
Было, конечно, ощущение жути — осознавать, что здесь некогда случилось Страшное. А под крышей, может, живут одичалые домовые или ещё какая нечисть. Но солнышко грело, из города доносился людской говор, и страх расползался, истаивал в голубом небе, лишь изредка подкрадываясь лёгкой приятной дрожью.
— Ох, ведьмина сыть!
Послышался очередной треск — на этот раз громкий, сочный, словно над ухом раскусили яблоко. Паренёк наступил ногой на крылечко, и гнилые доски лопнули, издав душераздирающий стон и подняв в воздух тучу трухи и пыли. Нога непрошенного гостя провалилась в вязкое нутро.
— Благие боги!
Аррен свесилась с крыши.
— Къертар, ты там живой? Кончай валять дурака!
Он поднял к ней смеющееся конопатое лицо.
— Я тебя достану!
— Дуралей! Кости переломаешь!
Он осторожно высвободил стопу из западни, пощупал щиколотку.
— Сама-то как забралась?
Девочка в ответ фыркнула.
— Ещё чего! Нашла, как — значит, место моё!
На самом деле особой её заслуги в этом не было. Она обнаружила проход, когда за ней гналась ватага Рябого Горда.
Протиснулась меж неказистыми доминами, и оказалась в тупичке, отгороженном стеной — кирпичной, заросшей вьюном. Вскарабкалась наверх — и поняла, что до «ведьминого дома» недалеко. Между кустами шиповника (в человеческий рост), стеной соседнего дома (тоже заброшенного) и крапивой, был свободный пятачок.
Он весь зацвёл роскошными гладуиолусами.
Туда она и спрыгнула.
И обнаружила, что ничего страшного во внутреннем дворике нет — его так же, как и весь остальной город, заливало солнце; розы, которые никто не стриг, лебеда и картошка росли вперемешку; мак зацветал среди мать-и-мачехи и чертополоха. Города отсюда, изнутри, не было видно — она нашла крохотное потайное убежище.
Она слышала голоса Горда, Флина и всей их шайки — недоумевали, куда она подевалась. В конце концов, порешили, что её утащили призраки. Они ушли, а она обнаружила, что с крыши покосившегося амбара можно перебраться на крышу дома — ветхую, в дырах.
Но какой с неё открывался вид!
— Я тоже найду, — упрямо заявил мальчишка.
Аррен состроила ему рожицу.
— Призраков не боишься?
— Ногу сломать боюсь, — искренне посетовал он. — Кто ж меня, без ноги, в воины возьмёт?
— Ну и сиди дома, с ногой, — обиделась она.
— Дома и без ноги сидеть можно, — возразил он, и ухватился пальцами за край крыши.
Домик порядок осел, так что ему лишь пришлось подпрыгнуть. Пальцы соскользнули, и он рухнул в крапиву. Аррен хихикнула и чуть не покатилась кубарем вниз. Къертар поднялся с серьёзным лицом, посасывая пальцы. Философски вытянул занозу. Обошёл дом по кругу, похрупывая травой — мокрица и вьюнок так густо оплели землю, что казались сплошным ковром. Чертыхнулся, провалившись в невидимую канавку.
— Вроде здесь можно ухватиться, — с сомнением сказал он.
— Вроде можно, — согласилась Аррен.
Он поставил ногу на осклизлую поленницу, в незапамятные годы наваленную у стены дома. Дрова заскрипели, но выдержали. Мелькнула юркая тень — из щелей выбежала и скрылась в траве ящерица. Поленья заросли мхом, и противной чёрной слизью. Мальчик поморщился. А затем резко перенёс на них вес и ухватился за торчащее вверху бревно. Дрова заскрипели и поехали под ногами, но он ухватился второй рукой, громко фыркнул, подтянулся и оказался рядом с Аррен. Кот лениво потянулся и посмотрел на него одним глазом.
— Я забрался!
Къертар выпрямился горделиво — ни дать ни взять, король, ведущий войска в захваченный город.
— Герой, — серьёзно сказала девочка.
— А то, — осторожно он ощупал доски под руками.
И уселся рядом.
Старые доски скрипнули. Мальчик замер, а потом, когда осознал, что крыша под ним проваливаться в тартарары не спешит, облегчённо выдохнул. Слева открывался вид, от которого захватывало дух — громадная равнина аж до самых гор: они прорывали укутывающее их зелёное покрывало и обнажали меловые склоны. Между горами и городом в траве блестела змейка — то текла река Быстроюжная.
— Ух ты, — сказал Къертар. — Красота.
Она смотрела вдаль, а он смотрел на неё, и самодовольная ухмылка победителя сменилась на обычную улыбку — тёплую и славную. Он устроился поудобнее и подставил лицо солнцу. От крыши до города было не слишком и далеко; но вот со стороны равнины начинался небольшой откос холма. Падать было футов двадцать.
Къертар поёжился.
— Страшновато.
Аррен улыбнулась ему — а потом ответила, немного невпопад:
— А я не боюсь. Ничего не боюсь.
Мальчик хмыкнул и подвинулся на дюйм ближе к ней:
— Уж я знаю.
Она и впрямь не боялась — ничего, чему положено страшить девчонок в её возрасте: змей и пауков, оспы и чахотки, смерти и голода, и презрения подружек. Подружки и без того её недолюбливали, болячки обходили стороной, а пауков с Къертаром они нередко ловили, чтобы попугать других девчонок. Благо, на островах они водились здоровенные — чёрно-жёлтые, с орех величиной.
Къер порылся в карманах и вытащил что-то слипшееся и ароматное.
— Держи, — протянул он ей ладонь. — Кизил.
— Спасибо, — сказала она, вытащила из склеившейся массы один плод, и сунула в рот.
Фрукт был кисловатым и очень вкусным.
Мальчишка хмыкнул и отряхнул рукав от трухи и паутины.
— Главное, не провалиться вниз, — мудро заключил он.
Они молчали, как порой бывает с лучшими друзьями: зачем слова, когда языком главного не скажешь? А погода была на загляденье — как раз такая, когда не хочется не то, что говорить, но и думать. Лето выдалось на Островах жаркое. На каменной мостовой (единственной в городе) можно было жарить блины: рукой коснёшься — опечёт. Хорошо, хоть изредка поднимался ветер: он дул с такой силой, что железные флюгера так и вертелись на крышах: точь-в-точь хвост собачонки, завидевшей угощение.
— А как ты думаешь, приплывёт ли в этом году Король? — вдруг спросил мальчик.
Такое за ним водилось: разморенный на солнце, он напряжённо думал.
— Зачем ему Острова? — отозвалась Аррен. — Других мест разве нету?
— Другие-то места, конечно, есть, — сказал мальчишка. — Но и Зелёные Острова входят в Королевство. Вот бы повидать! В позапрошлый раз я был слишком мелкий, не помню ничегошеньки. А в прошлый меня тётя заперла в кладовке. Я не виноват, что её собака такая кусачая, и я накормил её вареньем.
Они снова замолчали, следя за ползающими облаками — а ведь это такое дело, за которым можно наблюдать бесконечно. И вот тут я понял, мой дорогой читатель, что рассказал Вам много про Къера и Ари, и почти ничего — про Острова. А ведь это непорядок — ведь именно на них наша героиня родилась и выросла. А коли неинтересно, так пропускайте и читайте дальше: кого же в наши-то дни интересует история и география?
А росла Аррен, надо сказать, немало — целых пятнадцать лет!
Лежат эти острова в Закатном океане, и солёные воды его горят, точно медь, когда солнце принимает свои вечерние ванны. Холмы на островах — зелёные и мягкие, валяйся на травке в удовольствие, а к морю они спускаются обрывисто и неприветливо. Деревья там небольшие, да всё больше кряжистых, по-гномьи приземистых пород — сплошь яблони да груши, да сливы одичалые. А величавых красавцев клёнов, тополей или буков — не найти.
Тихая да мирная это страна: один только городок, на самом крупном острове — Рыбном: и зовётся он незатейливо — Келарден, что говоре островитян значит «Пристань».
Войны, голод и болезни обходят этот счастливый край; сказать по правде, не происходит тут ничего примечательного. Разве что корабль приплывёт из Большой Гавани, что на Западном Берегу. Да и то: лежат острова в стороне от торговых путей. Только если бурей зашвырнёт корабль в местные воды, да бросит команда якорь у Лобастого взгорья, набрать сладкой ключевой воды. Да ещё редко — ух, как редко! — приплывают из Гавани короли, и клянутся им старейшины Келардена в верности.
Там, за Гаванью — большая страна, да только не видела её Аррен никогда: сказывают, там горы до небес, и реки — такие, что и не переплыть. И вздымаются вверх башни Семистолпного Града, столицы Первого Царства, и сидят на престолах Четверо Благих Королей, и правят этим чудесным краем.
Ох, что бы отдала Аррен, только б их повидать!
Да кому она нужна — кроха из деревушки рыбацкой?
Нет, никому!
Впрочем, тут я покривил душой.
Был всё-таки мальчик, которому она небезразлична.
Поделиться книгой: