Властелин бумажек и промокашек [СИ]

Историк повиновался и речевой рефлекс на французский не подвел. Фраза получилась такой же эльфийской.

- Ники э тхре бун, - пропищал Жорик, вымазанным в морожке ртом, и был награжден царственным трепанием за щечку.

- Я думаю, в тот момент, когда наш папа и дед, наши дяди и славные солдаты защищают православные народы от поругания и разора, мы должны быть достойны своей фамилии поведением и учёбой. - Здесь Историк чуть подпустил в голос пафоса, - это самое малое что мы можем.

- Так себе спич, - скептически отнесся Химик, но был посрамлен, в этом веке такими вещами не врали.

- Ох, Ники, ты так быстро взрослеешь - вздохнула Мария Фёдоровна и лукаво пожаловалась, - скоро без разрешения начнешь театры посещать.

- Ага, жди, - скривился мысленно Историк для Химика, - лет до двадцати.

Этот момент выбрала Ксения, чтобы заявить о себе. Царственная сестра, развалилась на соседнем стуле, рот ее был вымазан кашкой, что торопливо стирала няньяка белоснежным платком, голубые глазенки уставились на морожку, но поскольку телекинез не входил в родовой бонус Романовых, а два года слишком мало для осмысленного высказывания своих явных желаний вслух, принцесса лишь бессмысленно вытягивала шею и наконец захныкала.

Ситуацию спас Типа. Этот белый, толстый английский бульдожка, после смерти своего предшественника черного пуделя Кинг Чарльза, был взят к дому и быстро стал любимцем Марии Фёдоровны. Типа забеспокоился, встал на задние лапы и начал толкать Ксению своим носом, пытаясь успокоить ребенка, отчего принцесса, позабыв про мороженое, засмеялась и стала выкручивать ему свисающее ухо.

- Режим Хатико включен, - прокомментировал Химик

- Богданов Модест Николаевич, - пробормотал Историк, - вот кто реально способен включить и режим Хатико, и режим Джульбарса, и режим Барри. Он доцент зоологии Императорского Санкт-Петербургского университета с 1878 года, основатель первой кинологической и первой птицеводческих организаций в России. В следующем году приедет из Европы, где находился с научной миссией. Вот кто нам бы инкубаторы запилил и собачек служебных создал, если бы не чертов туберкулез.

- Маменька, - Жорик, покончив с мороженым, был настроен высокохудожественно, - дозвольте остаться на вечернее музицирование?

По громадному ковру светлого колера, шурша длиннющий юбкой, мимо скульптуры пушкинской Татьяны работы Изобелли, Великая княгиня подошла к фортепиано и подозвала Николая.

- Ники, я сыграю твоего любимого Булахова

Историк бы вспотел, но вместо страха почувствовал радость. Играть он не особо умел, уроки фортепиано у Великого князя начнутся лет с четырнадцати, но был заядлым меломаном и не стеснялся подтягивать любой понравившийся мотив. Да и кто не любит петь в детском возрасте и воображать себя звездой местного трактира в девятнадцатом веке?

- Гори, гори моя звезда\Звезда любви-и-и, приветная, - начал он дрожащим голоском.

***

- Ахаха, великолепный творческий вечер, - потешался Химик, - под конец ты разошелся, и я все гадал: кто из тебя вырвется Высоцкий или Лепс.

- А чего, я могу, - подбоченился Историк и спел для Химика: 'То-о-олько, гематома на скуле\ от удара топоро-о-ом'.

- Лепс рвет струны на своей гитаре, - оценил Химик, - и ладит из них гарроту для тебя.

- Но я же только что расширил его аудиторию, - попытался возразить Историк

- Да, но ты сделал это без уважения, - строго ответил Химик

- Хорошо, - уныло сказал Историк, - как же важно быть серьезным. Вот сказал и озарило: я мог бы спасти Оскара Уайльда, напомнишь мне лет через пятнадцать?

- Не знаю кто этот славный джентльмен и отчего его спасать, но мы же плохишей не спасаем? Только в фильмах, для карьеры спасателей неважна биография клиента!

- Гениальный человечище, - искренне выдал Историк, - только тролил много и без уважения относился к британским ценностям. Заднескамеичничал при двоих живых детях и право государство на вмешательство в свою жизнь не признавал.

- Ну, - сказал Химик после долгой паузы, за время которой они дошли до Манежной, - главное, что не депутат Госдумы, спасем!

На месте бывшего Манежа Аничкова дворца, во время современнности, размещались СДЮШОР номер два, театр кукол и школа танцев. И это правильно, дети не кони - влезет больше. На самом деле Аничков Манеж был зданием вместительным, двухэтажным с большим двориком. На гравюре от 1870 года видно как 12-ый гренадерский Астраханский полк во время парада поместился там полностью.

Генерал Данилович стоял у арки входа в Манеж печально и величественно, словно пингвинопитек на сцене конференц-зала отеля Санкт-Петербург во время известного научно-популярного форума.

- А куда он денется, - буркнул Историк, - навернется Ники без него с лошадки и поедет генерал в Сибирь на орехозаготовки.

- Из того что я знаю, - успокоил Химик, - лошадка у Николая смирная, зовут Флора, а объезжать свирепый подарок твоего дяди будет какой-то умелец из конвоя. И для начала его кастрируют. Жеребца в смысле.

- Ничего не знаю про лошадей, - пробормотал Историк, - но по мнению специалистов лучшие кавалерийские части были в русской императорской армии. Однако, вот беда, подготовлены они были не для современной войны, в которой кавалерия просто мобильные пехотинцы. Атаки конным сомкнутым строем, владение холодным оружием, даже различные каскадерские трюки на полном скаку - все эти дисциплины учили блестяще. В 'Записках кирасира" Владимир Трубецкой вспоминает, что в их полку было два чемпиона Европы. С другой стороны огневая мощь кавалерийского полка - это две стрелковые роты.У пехотинца боеприпас 180 - 200 патронов, у кавалериста - 40 патронов. Сорок, Карл! В русской кавалерийской дивизии - 12 орудий, в немецкой пехотной - 72. Вот и могли русские кавалерийские части успешно воевать только с австрийцами, у которых были похожие проблемы. Германские кавалеристы боя не принимали отходя и наводя наших кавалеристов на свои пехотные части.

- Спасибо за исторический экскурс, - поблагодарил Химик, - если ты от страха так словоохотлив, то расслабься, на этой кобыле ты уже два года ездишь. Я даже не стану говорить банальные вещи вроде - ты знаешь три способа держать поводья: английский, немецкий, французский. Тело вспомнит само, автоматически.

Звероватый бородач (твой кучер Афиноген Захаров, - прошелестел Химик) подвел с поклоном к Николаю изящную, черную, с длинной шеей и мощными мышцами красотку, по-другому не скажешь, с умными глазами, которая первым делом начала, наклонив голову, исследовательно тыкаться по карманам Николая.

- Русская верховая, - сказал Химик, - лошадь, знающая себе цену и с чувством собственного достоинства. Все, умолкаю, просто расслабься и все само собой пойдет.

- Так, оба повода в левую руку, правой рукой беремся за заднюю луку, подняться на левом стремени, перенести правую руку на переднюю луку в тот момент, когда правая нога заносится через круп лошади, и упасть на седло, - победно закончил Историк.

- Сев в седло, не следует держать лошадь на месте, но тотчас надо тронуть ее вперед, - напомнил было Химик, но Историк уже ушел в дубле, сделал полувольт, вольт, контрвольт и закончил восьмеркой.

- Николай был отличным наездником с детства, ты оказался прав, все пошло само собой, - обрадовано сказал Историк, вытаскивая морковку для Флоры из кармана. - Вспоминается даже фото двух старших дочерей Николая Второго: Ольги и Татьяны которые амазонками принимали парад своих подшефных кавалерийских полков в 1913 году: Вознесенского и Елисаветградского. Но, видимо, из-за жены и больного сына Николай пересел на автомобили.

- Да и ноги устают прилично, - прокомментировал Химик, - выражение кавалерийская походка в обиходе не зря, ляжки раздаются при постоянных упражнениях. Ну и что хорошего в растяжении тазобедренного сустава?

- Ничего, - согласился Историк, - но коняша просто прелесть. И он потрепал Флору за шею.

- Я только пройдусь по парку и сразу вернусь, Григорий Григорьевич, прошу Вас не волнуйтесь, - поставил он в известность Даниловича и коротким шагом направил кобылу в ворота.

***

Володька стоял у турника в южной части парка, разминаясь перед подходом. Подъезжавшего Николая, что заканчивал свой круг по парку, он видел и даже показал издалека тайный знак скрещенными пальцами, означавший на их тайном, ребяческом языке жестов, что-то вроде - круть.

- Володь, - произнес Николай подъехав, - ты где Жорика потерял?

- Он от цесаревны, Вашей матушки чуть позже тебя вернулся в игральную, пылая жаждой знания, - чуть насмешливо сказал Володя, - и пристал к моей матушке, требуя секрета как быстро выучиться. Что это на тебя нашло Ники: Данилович покусал ночью, а ты Жорика?

- Вежество и знания, увы, не заразны, - с горечью признался Николай, - мой метод - творческий сон. Молюсь Сергию Радонежскому, а ночью сон как задачку решить снится.

- Че, правда? - загорелся Володька.

- Ты осторожнее с православными, - запаниковал Химик, - они и через два века шуток не понимают: сначала человек - потом кинотеатр.

- Правда, Володька, только что бы правильно задачку святому доложить, надо в её условия сначала все-таки вникнуть, - объяснил Николай и сразу перевел скользкую тему, - матушка твоя решила уже куда ты идешь дальше учиться?

- Все мужчины военные в нашей семье, - пожал плечами Володька, - или в Первую Санкт-Петербургскую военную гимназию или во Вторую.

- Ты же понимаешь как там строго с дисциплиной, - спросил Николай, - на минуту опоздаешь, отправят домой. После прихода в корпус кадетов собирают в зале и смотрят чистые ли ногти, шея, уши. Могут заставить снять сапоги и посмотреть насколько грязные ноги. Про карцер не знаю, но за чрезвычайные проступки сорвут погоны.

Володька уныло кивнул. Да уж, какой контраст с Аничковым дворцом, где грязные ногти проверит лакей или личная служанка и сделает это вежливо, без оглашения результатов перед строем кадетов.

- А и впрямь, где наш кореш будет учиться точно? - полюбопытствовал Химик.

- Реально не знаю, - ответил Историк, - но могу включить мистера Холмса.

- В мире, где нет Холмса, есть примерно восемь кандидатов на Мориарти, - сострил Химик.

- Раунд! - признал Историк, - но, мне кажется, все очевидно. Володька, как безлошадный, будет учиться в ближайшем по расстоянии корпусу, если только они не оба расположены близко от дворца. До 1863 года далеко было до обоих кадетских корпусов. Второй корпус находится на реке Ждановка километрах в четырех от нас. Первый находился во дворце Меншикова примерно так же далёко, но потом на его место посадили Павловское военное училище. Это происходило в то время когда корпуса заменяли военными гимназиями. Первый корпус на тринадцать лет перевели на место военного училища в дом графа Воронцова у Обухова моста на реке Фонтанка, в нескольких кварталах от нас на север.

- Володька будет жить во дворце, пока АПешка доучивает Жоржика, но ходить учиться в корпус, а ведь это наша единственная пока боевая единица, - задумался Химик, - ее ценность упадет больше чем наполовину.

Будем ковать железо пока горячо решил Историк.

- Я ничего не обещаю, Володь, но когда приедет отец, я буду просить его разрешения привлечь к моему совместному обучению несколько самых умных и преданных гимназистов России из всех сословий. И, конечно, я рассчитываю на тебя тоже.

Володька еще не верил, но в его глазах расцветал огонёк надежды.

- Только не думай, Ники, что я боюсь, - сказал он, - просто без вас обучение будет... Он запнулся, подбирая слова, но Николай отлично его понял

- Так уныло, - подсказал Великий князь и согласно дернул уголками губ, - вот и договорились, Володь. На чё забьемся - я больше подтянусь?

- Да ни в жизнь, - осмелел Володька, - на твою чёрную клавишу от фортепиано.

Оный осколок благолепия от роскошного инструмента рук Карла Шрёдера Ники спер во время ремонта, проходя мимо приглашенного мастера, улучив момент, когда тот отвернулся. С тех пор прошел год, но Николаю до сих пор было стыдно за свой поступок.

- Жди, - согласно бросил Николай и тронул поводья, - я только Флору в Манежную отведу. Проиграешь - с тебя задание.

***

Эти примитивные масляные лампы, боже, какой же от них духан, - морщился Химик, когда Николай шел в свои комнаты на третьем этаже, - когда дворец электрофицируют? Чувствую себя Алладином.

- И это очень странно, - отвечал Историк, - тело у нас на двоих одно, а запахи мы идентифицируем по-разному. Для меня это приятное амбрэ из терпкого запаха смородины, благородного жасмина и свежей нотки мяты. Разумеется, я шучу, но касаемо духана: лучше надышаться конопляным маслом чем парами керосина, не находишь?

И Историк мысленно подмигнул Химику.

- Раскрыта тайна пофигизма Николая Второго! - анонсировал Химик, - он слишком много дышал в детстве парами конопляного масла.

- Жаль, что я не могу ничем в тебя кинуть, - притворно огорчился Историк, открывая свою комнату, - но ты должен был разобраться, что масло все-таки растительное, хотя и с добавками.

- А еще от них жара, - капризно сказал Химик, - так и хочется схватить лакея за руку и потребовать прекратить майнить биткойны на царские деньги.

- Эге, батенька, да вы уже надышались, - шутливо встревожился Историк, усаживаясь за стол перед окном, - а до электрофикации Аничкова дворца еще восемь с половиной лет. Причем сами работы будут длиться несколько лет.

- Ох, Ма-а-ать драконов, - грустно сказал Химик, - а ведь в России первой в Европе электрофицировали какой-то город, как мне давным-давно читали на лекции.

- Справедливости ради, укажем, что в городе, возникшим как царская резиденция, я про город Пушкин, построить электростанцию с водонапорной башней было легче остальных, как мне кажется, - отметил Историк, - в электрофикации я не специалист, но с основными вехами и личностями, в общем, ознакомлен. Будем составлять ГОЭЛРО сейчас или займемся матикой?

- А кто ГОЭЛРО составлял и сколько ему сейчас лет, ты знаешь? - наивно спросил Химик.

- Семь, - сказал Историк, - демонстративно переворачивая страницу сборника задач, - и это ответ на первую задачку. ГОЭЛРО писала целая комиссия: кого-то из них расстреляли, кого-то сослали, так что и следа не найти, кто-то тупо партийный работник, а не электротехник. Но за главную тройку инженеров-энергетиков, они практически наши ровесники, я знаю и попозже мы об этом поговорим.

- Кстати, - оживился Химик, - а мы расстреливать будем?

- Конечно, - поднял воображаемые брови Историк, - и начнем с химиков, если они не замолчат.

- Ты не понимаешь, - начал жаловаться Химик, - с номографией мне пока не развернуться, с концертами под фортепиано я не выступаю, сижу тупень-тупенем - где моя лаборатория, газохроматограф, лазерно-искровой спектрометр?

- Рабынь и вино еще в заявочке черкани, - хладнокровно посоветовал Историк, - по крайней мере, шансов на их получение у папеньки будет больше. Думаю, если ты прямо сейчас начнешь думать над промышленным синтезом, хотя бы, аспирина - пользы будет намного больше. Для начала сформулируй техзадание.

Химик обиженно замолчал и Историк смог не отвлекаясь, приняться за задачки.

***

Математика сиротливо развалилась на столе, а Историк подперев голову задумчиво смотрел в окно на Невский проспект.

Двадцать четвертое ноября 1877 года, День Великомученицы Екатерины по православному календарю, четверг. Главный проспект Российской империи гудит и живет вечерней жизнью. Мысли вяло текут: кто-то истово крестится, скинув шапку на купол дворца, кто-то летит лихой двойкой, вот гимназист в каком-то неуклюжем плаще, бесконечно широком, переходит дорогу, снега и мороза еще нет, но несет холодом с реки, вот дама в приталенном пышном платье, настолько длинном, что подметает подолом тротуар, головной убор ее с перьями раскачивается в такт походке, будочка на углу, перед конной скульптурой, расклеена афишами и извозчики, извозчики и конка, звенит колокольчиком, а впереди бледным пятном лампа. И мертвый свет газовых фонарей, серебрящий смешные вывески "Суконный магазин", "Богемский хрусталь графа Гарраха", "Аптека" и наконец, - экспансия московских купцов - вывеска чайного короля этого века "Василий Перлов с сыновьями", через 10 лет им пожалует именное дворянство Александр Третий, а их символом станет чайный куст. Меховой магазин, крымские вина Христофорова - наружная реклама не так повсеместна еще и агрессивна, но уже скоро начнет тянуться растяжками на тротуар, мешая прохожим в буквальном смысле этого слова.

Через пять лет на Невском проспекте будет телефонная станция, через год после нее загорятся электрические фонари, а электростанцию для них установят на барже у Аничкова дворца.

Время разбежится и пойдет столбить прыжками, а с него будут падать, с выпученными глазами, россыпью империи. И вроде поднимется Россия, подобрав портки, нагонит и запрыгает вровень со временем, даже перепрыгнет, но ненадолго, упав снова с сердечной недостаточностью, широким и простодушным лицом в грязь.

- Ну, эй, - возмутился Химик, - я слышу все твои мысли! Да как ты смеешь!

- Ага, - довольно сказал Историк, - шок еще никому не нравился. Тебе нужны сильные потрясения или сильная Россия?

- А что, - не удержался Химик, - намечается раздача мельдония?

- У нас не было времени на примерную детализацию плана с самого утра, - заговорил серьезно Историк, - но, пожалуй, уже можно начать.

Итак, номография и преподаватель математики из кадетского корпуса. Никакой надежды на него, конечно, нет. Даже если он разберется и поймет о чем идет речь - он пойдет куда?

- К своему начальству, - предположил Химик.

- И вот стоит Данилович и думает, чего это Николай учудил и идет куда?