Властелин бумажек и промокашек [СИ]

- Нет, - думал он, делая страшные глаза и бросаясь за Жоржиком, который отступил за стол, где с краю развалился третий их компаньон Володька - сонный светловолосый мальчик перед горкой булочек и чашкой с какао. - Шалишь старушка костлявая, не дам я умереть этому энерджайзеру, в далеком грузинском селе.

- Ну, - подал голос Химик, - стрептомицин открыли сразу после пенициллина, думаю его хватит. Хотя чего это я? Изониазид синтезировать гораздо легче. Но - сначала лабу мне, тогда можно будет назвать сроки.

- Все желательно побыстрее и лабу, и препарат, - загрустил Историк, - Федор Михайлович, кровь из носу, должен жить и творить. Достоевский - Фёдоров - Соловьев - это треугольник титанов, которые могут и должны, вместе, если не остановить, то ощутимо смягчить тот кровавый разгул терроризма, что вскоре обрушиться на страну и которому станет рукоплескать недалёкая интеллигенция. Нужна только дать им точку опоры.

- Ты что ли, двухвершковой опорой метишь стать, - грубовато спросил Химик, - есть ресурсы - решаем проблему, нет ресурсов - переключаемся на другую тему. Сванте Паабо трахался полгода прежде чем просто смог сделать лабораторию, в которой без загрязнения можно было работать с ДНК. В немецком университете. С достаточным финансированием. В конце двадцатого века. Почитать его эпопею расшифровки генома неандертальца? А антибиотики сейчас, как проект, сложнее выглядят.

- Никенька, Жоржик, ваши высочества, уж и горазды вы голдеть с утра, - вошедшая в столовую Александра Петровна в светло-коричневом платье, наверняка модном и ужасно неказистом, пышном и длинным, с широкими рукавами, с оттенненым черным воротом платье, пыталась выглядеть строгой, но неуверенные интонации, на которые так чутки мелкие негодяи, проскальзывали, - весь стол изъелозите, извольте завтракать молча.

- Голдеть, - вздохнул Химик, - о великий могучий русский язык, хорошо, что можно заглянуть в память реципиента, таки невовремя задали вы лататы.

- Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, - скороговоркой зачастил Историк, - только не ты. Еще здесь есть юлианский календарь, пуды, аршин и яти. Но клянусь папкиной бородой - разговаривать вот так я не стану!

- Ешь уже свою какаву, парень, - посоветовал Химик, - нас ждут великие дела.

***

На уроке, как и ожидалось их троих, Великих князей и Володьку, ждали разные задания. Жоржик, высунув язык, каллиграфил какое-то предложение с доски, благоговейно пользуясь розовой промокашкой, Володька с Николаем читал вслух Пушкина.

- Где же чертов Данилович, этот важный сухарь, - грустно думал Историк, пока Химик хихикал над Володькиным мычанием, - скукота смертная, с ним хоть ружьишко игрушечное покрутить можно будет или караульную службу мы еще не проходили? Солнце русской поэзии особого впечатление на него не производило, да и к зеркалу революции он был равнодушен, хотя папанька вот последнего уважал.

Рядом на столе лежал новый (то есть 1877 года) сборник арифметических задач В. А. Евтушевского в первой части "Целые числа" с печальным белобородым дедком со счетами на обложке, и он все гадал - насколько все плохо.

- Абсолютно, - сказал Химик, - для начальной школы же. Удивлюсь если там все четыре арифметические действия есть и что-то не оставили на закуску для гимназии.

- Автор - дядька, в общем, неплохой, - почувствовал он легкую обиду, - будущий председатель Педагогического общества в Петербурге. Уделал Льва Толстого на раз в соревнованиях между школами, когда тот самонадеянно сказал, что по его методике ученики понимают больше. Но учиться еще раз диким примерам по яблокам для меня чересчур.

- Ваше высочество, Никенька, - заметила его взгляд на задачник Александра Петровна и, конечно, истолковала совсем неправильно, - если не хочется сейчас, можем позаниматься арифметикой завтра, но придется нагонять.

- Ах, чтоб аммонал меня в ванадий, какая добрая учительница, - умилился Химик.

- Это что, когда Николай начал изучать университетский курс, вот там преподаватели просто не имели права его спрашивать, как он усвоил материал. Мечта идиота, - меланхолично отозвался Историк.

Вслух он сказал, что ему приснился Сергий Радонежский и обещал свое покровительство отсель и доныне, а потому он готов учиться со всем тщанием.

- В любом, непонятном случае вали всё на святого, - прокомментировал Химик и заржал.

В ответ на его тираду Володька вытаращился на него, словно у него выросла вторая голова, а Жорик испугался и удрал в соседнюю комнату. Видимо, залечивать с игрушечными солдатиками такой стресс. Александра Петровна этот удар вынесла, но затаила догадку о какой-то необычной проказе.

Да, - подумал Историк, - вот что значит - не выделяться.

***

- Задача тысяча двадцать один, - монотонно читал Историк, - за сколько лет капитал четыре тысячи р., отданный под пять процентов годовых превратится в четыре тысячи шестьсот? Ответ - за три года. (Так-то два с чем-то, мы же не пропиваем двести р годовых и вкладываем их по умолчанию тоже, но вычислять лень и глупо со стороны Никеньки, - балагурил Химик) Задача тысяча двадцать два: шесть тысяч рублей отдали взаймы на один год под восемь процентов и на полученные процентные деньги купили по одинаковой цене восемьдесят четвертей пшеницы. Сколько заплатили за каждую четверть? Ответ - шесть рублей.

Александра Петровна раскраснелась, вспотела, один глаз у нее неритмично дергался, а черный веер так и летал в ее руках.

- Как бы удар тетеньку не хватил, - озаботился Химик.

- Я уже давно решил все задачки и помню все ответы, - с покаянным видом сказал своей воспитательнице Николай, - не хотел признаваться, чтобы был повод лениться на счете.

- Услышал Боженька, молитвы-то мои, - невпопад сказала Александра Петровна и обняв мальчика зарыдала.

-Ммм, - замычал Химик, - что за Счето-Барбара, чего это она?

- Это и ее победа тоже, - дипломатично сказал Историк, - мальчик за год прошел учебник, рассчитанный на два. Ее ждет респект и бонусы. И вообще отнесись к тетке с пониманием, ей сто девяносто лет примерно, а тут за тремя чертенятами следить и это с усиливающейся болезнью почек.

- Ладно, уже заканчивай комедию, бери все учебники по арифметике, что есть и валим к себе в комнату на перерыв, изучать матчасть, - скомандовал Химик.

Николай скорчил Володьке, присутствовашим при историческом моменте и имевшим несколько обалделый и взъерошенный вид, самую решительную рожу на которую был способен, ткнул в себя большим пальцем из-за теткиной широкой спины и пошевелил указательным и безымянным пальцем.

Кореш не подвел.

- Жорик, что-то притих, проверить бы надо, а то вот опять из песка мороженое слепил и на вкус пробует, - рассудительно произнес Володя, и вопросительно поглядел на Николая.

Тот показал большой палец.

***

- Да, ладно, - кисло сказал Химик, - две с половиной тысячи примеров по дробям и уравнению с одним неизвестным?

- Добро пожаловать в царскую Россию! - отвесил мысленно шутовской поклон Историк, - учили здесь на совесть и на хворость.

Николай сидел в своей комнате за узеньким столиком перед окном на Невский проспект и листал вторую часть сборник арифметических задач В. А. Евтушевского "Дроби".

- Нет, понятно, что мы сразу решим их в уме - скривился Химик, - но не вызовут ли в таком случае с четвертого этажа, из домовой церкви Аничкового дворца, батюшку Бажанова для изгнания демонов из царевича?

- Ога, -сказал Историк, - учебниками арифметики обложат и поджгут. Не шестнадцатый же век, все по феншую будет. Напоминаю. Военному атташе ВБ записочку черканут: атташе - бумажку за скрепку, скрепку - за стельку, стельку - за кепку, а кепку - бабке, в бриташку. Там то долго думать не станут. И чтоб ты знал, то что скрепку изобретут только лет через двадцать, на финал никоим образом не влияет.

- Психую я чего-то, - вздохнул Химик, - хочется "Tule" - "Fearless" врубить на полную, упасть на белый песок, лежать и долго смотреть в ночное небо, пока звезды не закружатся в бешеном танце и не рассыпятся в невесомую пыль.

- "Lost" от "Tule" тоже неплох, бро - покивал головой Историк, - а теперь когда я выразил уважение твоим культурным ценностям, позволь напомнить: крестьяне хлеб с лебедой и соломой жрут, пока ты неуклюже пытаешься адаптироваться к реалиям девятнадцатого века. По пятьдесят задачек черкаем в день на тетрадь, и чур, скрепы интеллектуальные не шатать!

- А остальные тысячу, - напомнил Химик

- Там папанька уже с русско-турецкого фронта подъедет, - сказал Историк, - я ему-то главный экзамен и сдам на соответствие званию умного сына, не до незаписанных задачек будет.

Он нацелился на тетрадь: "Ну что, первые пятьдесят пошли?"

- Не, - мудро сказал Химик, - думаю надо к ребятам, по плану после трёх уроков прогулка в саду, не стоит так явно отдаляться от коллектива. А там и Данилович подойдет со своими словесными экзерцициями.

***

- Аз, буки, бураки, печёная кваша, собирайтесь вместе, вся братия наша... - считал Володька, невольно покачивая металлическим шестом, зажатым под мышкой, в такт считалки.

Жорик неотрывно следил за пальцем Володьки с обгрызенным ногтем, боясь что тот смухлюет. Нику было все равно, он держал коробку с серсо, наслаждаясь царящим вокруг ноябрьским, климатическим мордором.

Скажи нам Петр, ты строил город

Не для умерших - для живых?

Так тяжко дождь течет за ворот

Окаменевших часовых, - внезапно прочитал Историк для Химика, но ничего необычного на этот раз не случилось.

Вся тусовка расположилась в саду Аничкова дворца, ближе к Фонтанке. Для конца ноября погода была не столь холодной, сколь мерзкой и в данный момент мелкий сынишка кого-то из обслуги тащил из Сервизной (она просто была ближе всего) молоток для отбивки мяса, которым гоп-компашка собиралась забить шест для серсо в промерзшую землю.

- Я первый, кидаю, я первый, победил, победил - захлопал Жорик и запрыгал на одной ноге вокруг Николая, - а надо было считать: "Дора, дора, помидора - мы в саду поймали вора"!

- Жорик, - сказал Николай серьезно, - галопируешь, как Бонопартий, а вместо коника - палочка, смотри сейчас Володька прокутузит под шумок за тебя колечко.

Володька принял оскорбленный вид, но глаза его смеялись.

- А он немногословен, - отметил Химик.

- Он старше на год, и ему постарались донести разницу между ним и Великими князьями. Если бы не Александр Третий, прямо приказавший ему относится к своим детям как к обычным, он бы стоял в сторонке и не подошел даже, - объяснил Историк, - парень на самом деле верный как пёс, хотя звёзд с неба не хватал, судя по биографии.

- Первый кандидат в команду, - резюмировал Химик, - правда пока только на роль курьера, для переноски реактивов и веществ.

- Недурственный бросок, Владимир Константинович, - солидно одобрил Николай Володькину попытку накинуть серсо, - жалую тебе будущий перстень с царского пальца.

На Володькином лице отобразилось сложное чувство недоумения и старательности, но подыграв он бросил два пальца к виску.

Шинелишко потертое, фуражка черного сукна с затертым козырьком - а сияет как Десница Короля, - ехидничал Химик, но скорее с удовольствием.

- Да, кажется жизнь-то налаживается, инфильтрация проходит успешно, - согласился Историк, попутно жмущий руку Володьке и обнимающий Жору, - старый Николай вечно ему подлянки строил, а тут обошелся по-человечески, люди и расцветают.

- Холера, - внезапно вырвался энергичный шепот у Володьки, а за спиной Николая раздался размеренный и вкрадчивый голос: " Ваше высочество Николай Александрович, позвольте выразить восхищение Вашими талантами математике, надеюсь что Вы с такой же страстью отдадитесь науке воинской и беспримерно высокому чувству долга, дабы порадовать Его императорское высочество по прибытии на Родину как своим прилежанием, так и поведением".

***

Генерала Даниловича никто не любил. То его называли первым звеном в разрушении России, то сухарём, то иезуитом. Холодно и неприступно, сквозь две седые морковки усищ, поникших вниз, и бакенбарды взирали глаза наставника внука императора и весь вид его выражал, казалось недоумение: почему мальчики еще не построились в ряд и не рассчитались на первый-второй. Но бывшие с Николаем Володька и Жорик в число подопытных генерала не входили, а потому - моментально испарились.

Как же хочется сказать: "Ваше превосходительство, у вас ус отклеился", - подумалось Историку. Вместо этого он подтянулся и изобразил воинское приветствие.

- Служил Гаврила генералом, Гаврила генералом был, - солидарно высказался Химик

- Начали ли Вы, ваше высочество, изучение Устава о внутренней службы в пехотных войсках, - проскрипел Данилович

- Так точно, Ваше превосходительство - браво откликнулся Николай и забарабанил, - Внутреннее устройство рот и команд, разделение строевой роты, параграф первый: Рота для внутреннего управления разделяется на 4 взвода, а каждый взвод на 2 отделения. В роте военного состава каждый взвод разделяется на 4 отделения.

- Хорошо, ваше высочество, а если прошел бой и людей во взводе осталось менее двенадцати человек. Как тогда делить на отделения? - коварно спросил Данилович

- В этом случае разбивка на отделения не производится, - среагировал Николай.

- Отменно, ваше высочество, Московский 65-й пехотный полк может гордиться своим шефом, - вполне человеческим языком заговорил Данилович.

Они шли по аллее к парадному входу Аничкова дворца, наставник вещал о роли и значении устава в жизни армии, и Историк думал, что в сущности для счастья человеку надо немного. Тем более военному. Паёк и знание устава. У гражданского еще какие-то мысли возникают может, а у военного просто времени на них нет. Начальство задрачивает. Вот креатура Александра 2 генерал Данилович в качестве военного наставника для Николая Александровича. Конечно, навязанная кандидатура восторгов у царственной семьи не вызывала. Мария Федоровна запросто тыкала Григорию Григоровичу Гошей, Александр Александрович особо не жаловал, сын так вообще от старикана на первых порах сбегал и особо не слушал, имитируя внимание. Ситуация, в общем, ни царь, ни псарь не жалует - а службу нести надо. В том числе следить за Николаем, читать мораль о высоком долге, а потом докладывать вышестоящим о проделках Великого князя.

Понятно почему, после завершения обучения Николай 2 вычеркнул Даниловича из своей жизни.

- Взгляд у него еще маньяческий, - подсказал Химик, - такие, знаешь, глаза убийцы. Мало кому это нравится.

- Ах-ха-ха, Данилович - тайное оружие Александра 2, Педагог-киллер, - рассмеялся Историк, - диссертация на эту тему стала бы самой скандальной после "Проблем объективности...", на самом деле Данилович, как генерал ни разу не боевой, вся его карьера - сплошное учительство и заведование учительством. А в учителях у Второй военной гимназии, например, сам Чернышевский отметился как преподаватель словесности. За такими вольнодумцами глаз да глаз нужен, там он и натренировал свой взгляд.

- Интересная версия, - схохмил Химик, - проверять я ее, конечно, не буду.

- Нет, ни союзником Николая, ни другом, Данилович никогда не станет. Но надеюсь у него хватит ума не становиться его врагом, - у людей около трона на это чутье. В противном случае... Комнаты Даниловича напротив игровой - он уязвим как никто другой в этом дворце, - высказался Историк.

- Аминь, - подытожил Химик.

***

Был у Историка один пунктик - давать явлениям в качестве характеристики первую же пришедшую на ум букву, а отталкиваясь от нее слово. Н - непоседа.

Так окрестил про себя Историк с первого взгляда, теперь уже свою мамку, датскую принцессу Дагмар, в православии Марию Фёдоровну. Которая, неожиданно, сама спустилась из своей половины четвертого этажа Аничкова дворца в столовую к детям. В большинстве случаев она просто давала звонок и дети заваливалась на её половину сами.

Мария Фёдоровна нравилась всем. Принценяшка. Вся такая воздушная, в завитушечках, глазки блестящие, нрава веселого - это потом её назовут "Гневной". Ну да, в России жить - по волчьи выть.

Обед, накрытый на детской половине, в столовой, состоял из пяти блюд: суп раковый, пирожки из семги, зелень, - хм, что за зелень? - спросил несознательный Химик и Историку пришлось взять в руки меню - оказалось спаржкой с голландским соусом, жаркое с салатом и клюквенная пастила.

- Стоматология и в следующем веке будет дном, - заявил Химик, - никакой пастилы.

- Ты меня за совецку власть не агитируй, - сказал Историк, имитируя деда Щукаря - лиходеям в белых халатах я живым не дамся.