Помоги проекту - поделись книгой:
- А как же, есть! Мы сами её с ребятами устроили.
- Это ещё интереснее. А кому же такая хорошая идея в голову пришла?
- Да так как-то, само всё получилось. Можно сказать, с пустяков и началось.
Я попросил дедушку рассказать всё подробно. Старичок охотно согласился. Ему, видно, и самому хотелось поговорить об этом деле с новым, незнакомым человеком. Он закончил чистить рыбу, поставил её варить в печь и пересел к столу.
- Всё это вот как получилось, - начал он. - Этот домик нашей рыболовецкой бригады, вроде сторожки, значит. Тут у нас сети под окном сушатся, лодки у берега стоят, и всякий рыбачий инвентарь в кладовке хранится. И я здесь живу вроде как сторож, за всем имуществом наблюдаю. А живу, сам видишь, от деревни в сторонке, у леса, на бережку, будто на даче. Ну, вот наши деревенские ребятишки ко мне в гости и похаживают: то рыбу придут поудить, то в лес по грибы, по ягоды. Люблю я с ребятами возиться. Своих-то внучат у меня нет. Я, значит, всех ребят своими и считаю. Вместе и в лес и за рыбой ходим. Мы дружбу давно ведём.
Старичок встал, набил трубочку, закурил и продолжал:
- Вот, значит, года два тому назад шли мы с ребятками как-то весною по берегу моря да и наткнулись на гагачье гнездо. Гага прямо из-под ног у нас выскочила, на море полетела. Вдруг, откуда ни возьмись, коршун, не то орёл, здоровенный такой, схватил нашу гагу и понёс. Мы кричать. Да разве он бросит?
Поглядели мы на яйца в гнезде, а они уже наклюнуты. Вот-вот гагачата должны вывестись. Что тут делать? Забрали мы всё гнездо - и домой ко мне, в сторожку. Дома гнездо с яйцами на печку, к трубе, положили, сверху ватной курткой прикрыли, чтобы теплее было. За ночь гагачата у нас и вывелись. Занятные такие, в пушку, как утята домашние, только тёмненькие.
Ребята меня и спрашивают: «Дядя Федя, а чем же их кормить?» «Как чем? - говорю. - Нужно тот же корм давать, что они на воле едят».
Наловили мы у берега морских рачков и дали гагачатам в сковородке с водой. Глядим: как начали гагачата рачков носами ловить, в один миг всех поели. Сразу дело с кормёжкой на лад пошло. А потом, когда подросли гагачата, стали мы им хлеб мочёный и кашу давать. Они всё ели, да только кормить их особо не приходилось. Утром, как откроешь дверь, они марш из дома на море. Целый день полощутся. А к вечеру выйдут на бережок и бегут друг за дружкой домой, будто домашние утки. Тут уж мы их обязательно угостим чем-нибудь: кашей или хлебом. Наедятся и за печку спать отправляются. Так и прожили всё лето.
С этих самых гаг всё дело и началось. Заинтересовался ими учитель школы, стал вместе с ребятами сюда приходить, разные наблюдения вести. А потом и решили при школе станцию юннатов устроить.
Рассказчик конфузливо улыбнулся и прибавил:
- А меня на собрании в школе единогласно почётным юннатом избрали, потому как я, значит, всему этому делу начало положил. - И он не без гордости взглянул на меня.
- Вот это правильно! Поздравляю вас! - сказал я. - А что же вы, кроме гаг, ещё какими-нибудь животными занимаетесь или нет?
- Конечно, мы за всяким зверем и за птицей в лесу наблюдение ведём: кто как живёт, чем кормится, как детей выводит. Учитель всем юннатам задания дал.
- Да у вас, дяди Федя, я вижу, работа всерьёз идёт. Какие же это задания?
- Говорю ж тебе, разные, - ответил старик. - Ну, хоть, к примеру, Толя Фомин с Витей лосями занимаются. У нас тут неподалёку в лесу болото есть, там лоси круглый год живут. Вот Витя и Толя за ними наблюдают, где в какое время они держатся, какой корм охотней едят… А прошлым летом в колхоз для скотины соль привезли. Глядим, наши ребята уж тут как тут. Выпросили у бригадира два здоровых куска соли, еле унесли. И в лесу их положили. Лось - ведь та же скотина, только дикая. Ему соль обязательно для здоровья нужна. Устроили ребята в лесу солонец, а рядом с ним на дереве вышку смастерили, чтобы следить, когда лоси соль лизать приходят, сколько из них старых и молодых. У вас каждый лось на примете. Это ведь ценный зверь.
Вот тебе, к примеру, одно задание, - продолжал старичок. - А другие ребята разных мелких зверей изучают. Пете, сыну учителя, дано поручение проследить, как звери весной и осенью шерсть меняют. При школе в живом уголке зайцы и белки живут. Петя с ребятами во дворе целый зверинец устроил.
Дядя Федя достал из угла свёрнутый рулон бумаги и бережно развернул его:
- Гляди!
На листе было нарисовано несколько контуров зайцев. Отдельные участки туловища у них были заштрихованы, обозначая места линьки.
- Это всё нужно, чтобы определить, когда у зверя мех цену имеет, - пояснил мне старик и, помолчав, добавил: - А вот наши девочки Шура с Валей за лесной птицей следят: за тетеревом, глухарём. Когда они яйца несут, когда птенцов выводят… У нас в лесу штук десять гнёзд на примете…
- Ну, а вам тоже задание дано? - спросил я.
- А то как же! - весело ответил дядя Федя. - Я гагой занимаюсь, да и- не один, у меня целая бригада ребят.
- А можно ваше хозяйство поглядеть?
- Конечно, можно! - с радостью согласился старичок.
Мы вышли из сторожки. Уже начинался прилив. Многие камни, которые я видел на берегу, когда шёл сюда, были теперь в воде. И возле этих камней, как белая пена, покачивалась на лёгкой волне стайка гагунов.
- Ишь, и не уходят отсюда, подружек дожидаются, - улыбнулся дядя Федя.
Мы отошли от крыльца всего на каких-нибудь десять - пятнадцать шагов, и я заметил на берегу сделанные из камней невысокие загражденьица. Некоторые из них были сверху слегка прикрыты обрезками старых досок. Я с удовольствием поглядел на них. Такие же заграждения я когда-то видел в гагачьем заповеднике.
- Вот наши домики для гаг, - сказал дядя Федя. - Это всё мы с ребятами мастерили. Ведь гага, что скворец: только устрой для неё хибарку, сразу займёт. В таком доме ей сидеть куда способнее, чем на открытом берегу. Ни дождь, ни ветер не побеспокоят. И пух в гнезде лучше сохраняется. А как только выведутся гагачата, уйдут с матерями из гнёзд, мы весь этот пух соберём и в город сдадим.
Мы подошли к ближайшему гагачьему домику.
Я увидел большую коричневатую птицу, очень похожую на утку. Она сидела совсем неподвижно, прижавшись к земле, и только внимательно наблюдала за нами.
Немного поодаль виднелось ещё несколько таких же домиков.
Обходя их, мы нечаянно спугнули с гнезда гагу. Она отлетела к морю и села на воду.
Я осмотрел оставленное птицей гнезда В нём лежали крупные белые яйца, гнездо было выстлано серым пухом.
Наконец-то мне опять довелось увидеть этот замечательный гагачий пух, самый тёплый и самый лёгкий на свете. Он идёт на одежду для северных лётчиков, моряков, зимовщиков, исследователей полярных стран.
Весною, перед тем как насиживать яйца, гага выщипывает у себя из грудки пух и выстилает им своё гнездо. Собираясь слететь с него, чтобы покормиться в море, гага тщательно закрывает яйца пухом, будто укутывает их тёплым одеялом.
Мы с дедушкой нашли два таких укрытых пухом гнезда. Гаги с них улетели на кормёжку.
- А сейчас я тебе ещё одну штуку покажу, - сказал мой спутник и повёл меня обратно к дому.
Сзади него была пристроечка с коптильней для рыбы.
- Вот погляди-ка в печку, - предложил старик.
Я присел на корточки, заглянул внутрь ч даже отшатнулся от неожиданности. Прямо перед моим лицом, в самом растворе печи, сидела гага.
- Это моя умница здесь сидит, - улыбнулся дедушка. - Её и погладить можно. Она не боится.
Я осторожно протянул руку и погладил птицу по гладкой, будто шёлковой головке. Но гага даже не двинулась с места, только плотнее втянула голову в плечи.
- Что, хороша? - любуясь птицей, сказал старичок. - Совсем ручная. И нашла же место, где детей выводить! Из-за неё мы с ребятами другую печку для копчения рыбы сложили, чтобы её гнездо не нарушить…
Ну, а теперь домой пойдём, - добавил дядя Федя. - Заводил я тебя совсем и чайком даже не угостил. А то, глядишь, скоро мои юннаты придут, за дела примемся, тогда уж не до чая будет.
Я смотрел на старичка и думал, что он и в самом деле настоящий юннат.
Дедушка - юннат! Как это славно, звучало и как подходило к этому чудесному старику!
НА ЗНАКОМОЙ УЛИЦЕ
Н. Александрова
Хороший город Кишинёв! Зелёный, солнечный, красивый. Улицы словно сады, вдоль тротуаров тянутся аллеи сирени, белой акации, черёмухи. Загляни в любой, самый маленький дворик - и непременно увидишь в нём зелёное деревцо.
Но как ни хорош Кишинёв, а оставаться на лето в городе не так-то весело. Каменные дома, мощёные улицы и мелкая, почти пересохшая речка Бычок, в которой даже не выкупаешься, - воды по колено. Обидно! Ведь всего раз в году бывают такие длинные каникулы, как летом. Сколько за два с половиной месяца можно объездить и увидеть, а тут сиди дома и гляди на улицу, где давно знаешь каждый камень. И особенно обидно оставаться дома, когда все кругом уезжают.
Многим кишинёвским ребятам до прошлого года в голову не приходило, что и в городе можно хорошо провести лето.
- Подумаешь, мачта! - презрительно говорили некоторые ребята, когда во дворе седьмой школы на Килийской улице стали устанавливать мачту. - Всё равно ничуть не похоже на лагерь.
- Ну, а что мы будем в этом лагере делать? - спрашивали остающиеся в городе и равнодушно добавляли:
- Ну, ладно, записывай…
И в самом деле тогда казалось, что ни мачта, ни громкое название «городской пионерский лагерь», ни открытое на всё лето здание школы ничего че изменят в городской летней жизни. Всё будет так, как было, с той только разницей, что можно будет заходить в школу играть в шахматы. Но случилось так, что ребят, оставшихся в городе, не надо было жалеть. Просто удивительно, какое у них вышло хорошее лето.
- Боря! А откуда ты взял этот стебель риса? - удивлялись ребята, разглядывая осенью гербарий Бори Белого. - Ведь у нас в Молдавии рис не растёт!
- Что за бабочка? Никогда такой не видели, - удивлялись в другом классе, рассматривая коллекцию Браны Айзиной.
А в пионерской комнате все читали листок бумаги с незнакомым штампом в углу: «Совхоз эфиро-масличных культур». На листке было сказано, что дирекция объявляет благодарность пионерам лагеря за работу на плантации роз. И рядом была другая благодарность - от правления колхоза «Скиносы» за сбор черешен. Позже, когда стали писать обычное после каникул первое сочинение «Как я провёл лето», очень интересными оказались сочинения ребят, которые провели лето в городском лагере. Эти ребята отличились и на спортивной площадке; многие из них научились играть в волейбол и баскетбол. Сколько новых вратарей подросло за лето!
Как же случилось, что знакомая узенькая улица вдруг словно раздвинулась, словно обросла тропками и повела ребят и к плантациям роз, и к рисовым полям, и к старинной крепости на реке? Как случилось, что небольшой школьный двор стал стадионом, что Гена Луценко, живя в городе, научился разводить костры, а Зина Бойко варить на костре пшённую кашу?
Случилось всё это потому, что восемьдесят ребят, живущих на одной улице, решили вместе провести лето. Им не помешало то, что они учатся в разных классах, наоборот, это помогло им придумать много интересных занятий. И то, что не могли сделать двое или даже трое друзей, стало под силу большому, дружному коллективу…
Они жили все у себя дома. Но утром ребят будил горн, и они собирались на школьном дворе. Делали зарядку, читали книги, работали на опытном пришкольном участке, играли в мяч. Обедать уходили домой, потом снова собирались. С походами сначала получалось нехорошо: одному мама даст с собой кусок пирога, другому - хлеб с маслом, третьему - ещё что-нибудь. Когда все сядут обедать и каждый начинает есть своё, сразу становится скучно: нет настоящего привала с общим походным обедом, и оказывается, незачем разводить походный костёр, потому что на нём нечего варить.
И вот тогда ребята решили так: в поход всем брать одни и те же продукты и дежурным поварам готовить обед на всех в большом котле на костре.
Потому и хорошо было в городском лагере, что он во многом напоминал загородный лагерь, где за лето ребята не только многое узнают, но и учатся жить в коллективе, сообща преодолевать трудности, по-настоящему дружить.
Правда, был в лагере пионер Боря Л., который повёл было себя так, как будто он находится не в коллективе: то на зарядку не придёт - проспит, то не явится на шахматный турнир. А однажды на прогулке Боря стал самостоятельно делать привалы. Все идут, а он сидит, или все пойдут налево, а он свернёт направо. На замечания ребят Боря не обращал внимания. Тогда на привале вожатая Наталия Алексеевна срочно собрала совет лагеря. - По-моему, - сказала она, - пока мы ещё далеко не ушли, надо Бориса отправить домой. Сколько мы из-за него времени теряем: то с. забора стаскиваем, то разыскиваем по всему лесу. Он плохо себя ведёт, ни с кем не считается…
Когда Борис узнал, что совет дружины решил его отправить домой, он заплакал: в лес-то ему всё-таки хотелось пойти. Но ребята решили выдержать характер и, несмотря на протест Бори, отправили его домой.
Так на этот раз стало меньше одним путешественником. Зато на следующее утро Борис первым примчался на зарядку, и совету отряда больше не пришлось заниматься им.
Этот случай сильно подействовал на всех ребят. Все как-то подтянулись, стали строго выполнять режим дня и серьёзно относиться к каждому поручению совета лагеря, Однажды в день, когда был назначен поход, с утра шёл сильный дождь. И всё-таки ребята собрались точно в назначенное время.
К лагерю на Килийской улице хорошо относились все родители. Ещё до открытия лагеря они вместе с директором школы обсудили лагерный план и потом во всём помогали ребятам. Куда бы ребята ни собирались, что бы лагерь ни затевал, - родители только радовались. Ведь ребята были не одни, с ними была и вожатая Наталия Алексеевна Данюшевская, и директор школы Николай Сергеевич Иванов, и учительница истории Ирина Игнатьевна Васильева, и преподавательница биологии Вера Лукинична Якубанис, и военрук школы Ефим Григорьевич Турянский. Все они заботились о том-, чтобы ребята хорошо отдохнули летом.
Поделиться книгой: