Помоги проекту - поделись книгой:
- Кажется, поняли… - медленно сказал он. - Чтобы вентилятор дул, нужно, чтобы снизу шёл воздух…
- Конечно! На дне ящика у вас большое отверстие, но если поставить ящик прямо на пол, притока воздуха не будет. Что же надо сделать?
- Подставочки! - закричал Валентин.
- Ну да, сделайте подставки, два каких-нибудь устойчивых чурбачка.
- Спасибо, Александр Капитоныч! - поблагодарил Лёша, глядя на учителя сияющими глазами.
«Вот как хорошо, когда есть с кем посоветоваться!», - думал он, испытывая счастливое чувство, знакомое каждому, когда долго ищешь чего-нибудь и наконец находишь… Теперь можно было успокоить Игоря: костёр горит!…
Из школы Лёша с Валентином шли вместе.
- До костра ещё пять часов, - сказал Валентин, - сейчас пообедаем, отдохнём, уроки выучим. А потом я за тобой зайду.
Дома Лёша разогрел на плитке обед, приготовленный мамой с вечера, поел, убрал посуду и отправился в сарай за дровами. Первый снег так и не растаял. Правда, он лежал совсем топким слоем, и, когда Лёша прошёл по двору, от крыльца до сарая пролегли тёмные следы, снег приставал к подошвам. Но всё же он держался, этот лёгкий белый покров.
Только Лёша собрался колоть дрова, как в сарай заглянул Валентин.
- Ты что так рано? Я ещё и уроки не учил.
- Да и я не учил, погоди ты с уроками! Знаешь, о чём мы забыли? О гостях!
- Ничего не забыли, их приглашал второй отряд, - ответил Лёша.
- Да мы-то должны были зал украсить, вот в чём дело! - с прежней горячностью продолжал Валентин.
- Так ведь это поручено славкиному звену!
- Ну, уж славкино звено украсит, как же! А я, знаешь, что придумал? Надо взять из живого уголка все цветы и поставить вокруг костра. Будет, как в лесу, в лагере! А? Давай скорее в школу сбегаем!
- Зачем же сейчас бежать? Цветы можно расставить и вечером, - резонно заметил Лёша.
- А вдруг Елена Петровна вечером не придёт? Ключ-то от биологического кабинета у неё. Да мы быстро сбегаем! Только возьмём ключ. А потом вместе уроки выучим. Не понимаю, чего ты раздумываешь!
Лёша сдался. Но в тот момент, когда они, красные и запыхавшиеся, явились в школу, там шёл урок и Елену Петровну невозможно было вызвать из кабинета в коридор. Пришлось ждать целых полчаса.
Наконец зазвенел звонок, и ребята бросились к биологическому кабинету. Елена Петровна развела руками, когда услышала их сбивчивую просьбу.
- Да что вы, друзья мои, цветы давно уже в зале, - сказала она.
- Славкино звено без нас не догадалось! - иронически буркнул Лёша, извинился перед Еленой Петровной и вышел из кабинета. Валентин поплёлся за ним…
Ох, как неуютно было в нетопленном доме! Лёша хоть согрелся, пока наколол большую охапку дров и принёс её из сарая. А Валентин совсем закоченел, сидя на стуле с поджатыми под себя ногами. Но он мужественно старался не показывать вида, что замёрз, и бодро читал вслух главу из учебника географии. Всё равно топить печку теперь уже было поздно: некогда ждать, пока прогорят дрова.
- А если оставить трубу открытой, когда будем уходить? - предложил он всё-таки, поёживаясь.
- Белый свет не натопишь, - ответил Лёша, как говаривала мама. Вспомнив про маму, он нахмурился, бросил на товарища сердитый взгляд и вздохнул:
- Вот придёт мама после работы в такой ледник…
- Ну ладно уж, - виноватым голосом сказал Валентин, - вот увидишь, она тебе ничего не скажет. Ты ей каждый день помогаешь, а гости у нас раз в год бывают. Разве она не поймёт?
Уходя из дому, Лёша положил на стол записку: «Мамочка, я не успел сделать того, что ты велела. Я был занят, у нас нынче почётные гости, ты уж извини.
Алексей».
Один за другим вошли в зал отряды пионеров и выстроились на линейку. Лёша в новой белой рубашке с красным галстуком тоже замер в общем строю…
Кто из ребят не любит этого торжественного момента, когда стоишь плечом к плечу с товарищами, а председатель совета отряда отдаёт рапорт?… Ом говорит, что в отряде двадцать семь человек, присутствуют все, к сбору готовы, а ты слышишь в его голосе лёгкое волнение и тоже волнуешься и повторяешь про себя каждое слово. Очень хочется, чтобы рапорт был отдан без запинки, лучше всех! Ведь он отдаётся и от твоего имени, ты один из тех двадцати семи, что готовы к сбору; если бы ты не пришёл, их было бы только двадцать шесть…
- Дружина, смирно! На знамя равняйсь! - командует старший вожатый.
И ты, весь подтянувшись, провожаешь глазами красное знамя, которое чуть колышется в руках знаменосца, проносящего его
Лёша тоже испытывал это чувство радостного подъёма, когда хочется немедленно сделать что-нибудь чрезвычайно хорошее!…
Открывая праздник, старший вожатый Леонид Юрьевич, похожий на командира в своей защитного цвета гимнастёрке, сказал:
- Вы все знаете, ребята, какая великая стройка идёт на нашей родной Волге. В этой стройке участвует, ей помогает весь советский народ: рабочие заводов, лесорубы, железнодорожники, речники, учёные, колхозники. Участникам стройки мы и посвящаем наш сегодняшний сбор. Право зажечь костёр завоевал первый отряд. Зажечь костёр!
- Есть зажечь костёр! - звонко ответил Игорь.
Игорь, Лёша и Валентин вышли на середину, присели возле поленьев, сложенных «колодцем». Коротко щёлкнул выключатель, вспыхнула лампочка, спрятанная внутри «колодца», раздалось лёгкое жужжанье… Приподнялся один трепетный язычок, другой, третий… И вот уже всё бумажное пламя зашевелилось, забилось, как живое.
Кто-то из старших выключил свет, и зал освещало только красное пламя костра, Лёша оглянулся на ребят, чтобы увидеть, каково впечатление. Блестящие глаза, восторженные улыбки, прошелестевшие по рядам тихие одобрительные возгласы были ответом на его безмолвный вопрос.
- Садитесь поближе, поудобнее, - пригласил вожатый ребят. - А вот сюда, на почётное место, попросим дорогих гостей!
Гостей было двое. Тот, что сел поближе к костру, был с усами и небольшой бородкой, в чёрном кителе с погонами и двумя полосками орденских ленточек. «Водник», - с удовольствием отметил про себя Лёша. Ему нравились водники: они ведь тоже работники транспорта, как его отец… Другой гость был помоложе, бритый, в украинской вышитой рубашке и сером костюме. Он сидел, сложив на коленях большие тёмные руки, и смотрел на ребят внимательными глазами. Его лицо было знакомо Лёше, но он никак не мог вспомнить, откуда…
- Слово предоставляется штурману парохода «Витязь» Павлу Ивановичу Веселову, - сказал вожатый, и все захлопали в ладоши.
Павел Иванович встал, погладил бородку.
- Уж кому-кому, а нам, речникам, великая стройка на Волге - самое близкое, можно сказать, родное дело, - начал он, немного окая. - Я вот много лет по Волге-то плаваю. Ещё до революции до Октябрьской на пароход поступил, совсем зелёным мальцом. А посмотрели бы вы, ребята, чго это был за пароход! Назывался он «Ниагара». Колесо у него было сзади, за кормой, и плюхал он им, ни дать ни взять, как пловец-новичок, Знаете, который ногами так бултыхает, что брызги на версту летят, а толку мало…
Мальчики переглянулись. Валентин усмехнулся Лёше - они сами были такими пловцами, когда учились плавать.
- Вот так, бывало, и «Ниагара», - продолжал штурман, тоже улыбнувшись. - Нынче таких пароходов и в помине нет. Да и сама Волга до того изменилась, что как вспомнишь старое - городишки с колокольнями да лабазами купеческими. нищие деревни, оборванных грузчиков, пустынные молчаливые Жигули, - так диву даёшься! Сам себе кажешься столетним дедом, потому что такую древность помнишь. А разве это древность? Всего каких-нибудь тридцать лет с хвостиком прошло!
Павел Иванович говорил о том, как расцветала жизнь на берегах советской Волги, как речники учились по-новому водить новые суда, возить больше грузов для строек сталинских пятилеток. Слушая его, Лёша видел себя на борту «Витязя», читал вместе со штурманом лоцию Волги, расчаливал на ходу плоты, чтобы без остановки провести их под мостом. И, какие плоты! Если бы один такой - и не самый большой, а средней величины - «плотик» разобрать на брёвна да повезти по суше, понадобился бы целый десяток железнодорожных составов!…
- Но есть у нас до сих пор коварные враги, - сказал Павел Иванович.
Лёша насторожился: что за враги такие?
- Это мели да перекаты, - объяснил штурман. - Много они доставляют нам хлопот! Конечно, мы умеем их обходить, зорко следим за фарватером, научились даже и ночью проводить плоты по самым опасным местам. Но, как говорится, гляди в оба, не зевай!… Только теперь уж недолго будут пески мешать нашей работе. Через пять лет конец мелям в волжском плёсе!
- Как? Гидростанция и мели уничтожит? - спросил Валентин.
- А как же? Это будет такое сооружение, какого не видывал мир! Оно даст не только электроэнергию, не только воду полям, но и Волгу сделает полноводной. Ведь плотина запрудит реку и будет пропускать из Волжского моря столько воды, сколько надо, чтобы уровень был одинаковый как весной, так и летом, в самый зной. Тогда нам уж не придётся лавировать со своими плотами между бакенами - плыви себе прямо вперёд вольной дорогой, полным ходом! Вот я и говорю поэтому, что новая стройка - наше родное дело…
И Павел Иванович рассказал, как трудятся команды буксирных судов. Навигация почти закончилась, пассажирские пароходы ушли на зимовку в затоны, снег побелил синие горы, шуга идёт, а всё ещё не смолкают на Волге гудки, всё ещё по ночам светятся, движутся на воде жёлтые, зелёные, красные огни. «Будем возить грузы до последней возможности!» - вот как решили работать речники.
Да ведь и то сказать - какие грузы! Тут и новые машины, и строительные материалы, и разборные дома, и оконное стекло, и кровати для строителей. Вот- уж подлинно со всей страны, со всех её концов подарки.
- И железнодорожники тоже, чего только не возят для стройки! Мне папа рассказывал, - не утерпел Лёша, блестя глазами от возбуждения. - Со всех сторон тоже возят: и с Урала, и с Украины, и из Ленинграда!
- А как же? - опять ответил штурман, кивнув головой. - Такую стройку иначе, как всем народом, не поднимешь!…
Когда Павел Иванович кончил свой рассказ, вожатый сказал, что теперь выступит Фёдор Куприянович Сиднев, знатный маляр-стахановец. Тут-то Лёша и догадался, наконец, где видел второго гостя. Недавно портрет знатного маляра был напечатан в газете. И там же, под портретом, было написано, что товарищ Сиднев ездил в Москву делать доклад о своём новом методе работы. Вспомнив об этом, Лёша только головой покачал - ну и гости у них сегодня знаменитые! - и уселся поудобнее, приготовляясь слушать ещё один интересный рассказ.
Фёдор Куприянович говорил негромким, глуховатым голосом, изредка коротко покашливая в руку, и даже как будто немного смущался. Он так прямо и сказал, что не привык рассказывать о своей работе, ему легче было бы показать её.
- Может, вы бывали в новом посёлке Мастеров? - спросил он пионеров. Некоторые закивали в ответ. - Видали, какие там дома? Подходящие. правда? Со всеми удобствами, с балконами. И улицы там теперь асфальтированные и фонари на столбах - ну, город и город. В квартирах живут рабочие семьи. И весь этот посёлок вырос за одно лето! Немало поработали каменщики, плотники, штукатуры Ну, и мы не последняя спица в колеснице; без маляров тоже пи один дом не строится. Наше дело - наводить красоту в домах. Ничего у нас дело, подходящее, верно?
Все в зале дружно и весело захлопали в ладоши, а Лёша под шумок успел условиться с Валентином в первый же выходной съездить в посёлок Мастеров. Они даже не знали до сих пор, что есть такой!
- Вот подумаешь, какая от твоего труда польза и радость людям, - продолжал Фёдор Куприянович, - и хочется работать всё лучше да лучше. А уж теперь, когда у нас на Волге такая стройка идёт, и вовсе! Ведь там, на гидроузле, новый город заложен. Многие мои товарищи туда уже уехали.
- II вы тоже поедете? - спросил кто-то из мальчиков.
- Обязательно. Только пока мне поручили здесь молодёжь обучать, для того же гидроузла готовить кадры. Недавно мы отправили туда первую группу выпускников. Ещё человек пятьдесят обучу, да и поеду с ними сам, Тоже буду строить город у Волжского моря!…
Отгремела новые аплодисменты, и вожатый предложил;
- Испросим теперь к костру пашу третью дорогую гостью!
Ребята стали оглядываться: они и не заметили, чтс кто-то ещё вошёл в зал. Оглянулся на дверь и Лёша. Дальний конец зала тонул в красноватом полумраке, и трудно было разглядеть, кто это сидит там, у стены, рядом с учителями. Но только этот «кто-то» встал, как Лёша охнул от несжи-. данности. К костру подходила его мама!
Она была в том же коричневом платье, которое надела с утра, с пуховым платком на плечах, как всегда, гладко причёсанная. Вот и лёшины друзья узнали её. Валентин ткнул Лёшу локтем в бок и сделал круглые глаза, укоризненно прошептав: «Что же ты мне ничего не сказал?».
Лёша нетерпение отмахнулся. Он был поражён. «Мама? Мама здесь!…» 11 вдруг его охватило смущение и какое-то щемящее беспокойство. Он даже съёжился и спрятался за спину Игоря, чтобы не быть на свету. Ему показалось, что ребята переглядываются и спрашивают друг друга: «Это ведь лёшина мать? Чего это она пришла? Какой интерес её слушать?…» У него шевельнулось в душе чувство досады на неё. Что она расскажет, право!
Но краем глаза Лёша всё-таки смотрел на маму. А она спокойно спросила:
- О чём же мне вам рассказать, дорогие? «Ну вот! - ещё больше испугался Лёша. - Не знает, о чём говорить!» Но мама продолжала:
- Скажите-ка мне сначала, кто-нибудь из вас бывал на нашей фабрике? Никто не бывал? Ну, конечно, я знаю, все вы тут техники, думаете: «Что за работа у швеи, крути ручку машинки, и ладно!» Я как-то позвала сына к нам в цех, а он мне говорит: «А что там интересного? Швейная машинка у нас и дома есть»
По залу пробежал лёгкий смешок, кто-то из ребят дёрнул Лёшу сзади за рубашку, но он не оглянулся; он всё ещё был растерян.
А мама рассказывала так просто, как будто это не она пришла гостьей к торжественному костру, а все лёшины товарищи пришли к ней домой.
- Если бы вы попали в паши цеха, то многому бы подивились. Ну, представьте себе, - тут она осмотрелась кругом, - представьте себе зал, примерно раза в три больше вот этого. В зале рядами стоят машины, за ними сидят работницы в халатах. Только никаких ручек они, конечно, не крутят: зачем крутить, если нажал на педаль, и готово - иголка застрочила. Ты следи, чтобы шов был ровный, а электричество своё дело исполняет, машина стучит…
Мама придвинулась ближе к костру. Лицо у неё было оживлённое; тёмные глаза, освещенные красным светом, казались ещё темнее и больше. Лёша уже не хмурился, он смотрел на неё с любопытством, как давеча утром из-под одеяла. И другие ребята также не спускали с неё глаз, сидели очень тихо.
- Я тоже уважаю технику, - сказала она. - Допустим, работаешь ты в гладильном отделении. Понянчи-ка утюг целый рабочий день! Тяжело. Но у нас теперь есть механический утюг, он гладит сам, а ты только управляй рычагом. Подумайте, так ведь раз в десять больше сделаешь и не устанешь! Есть у нас машины, которые переносят с места на место детали. Машина же и пуговицы пришивает и нитку вдевает в иголку! Чем не техника?…
Наклонив голову по своей привычке немного набок, мама некоторое время молча смотрела на мальчиков. Потом спросила:
- А к чему я вам это говорю, как вы думаете? Да к тому, чтобы вы знали и о труде швеи. Наша фабрика тоже получает важные заказы от государства. Вот Фёдор Куприянович говорил, что обучает ремесленников для стройки. А в чьих шинелях ходят ремесленники? В наших. Этот заказ мы выполнили раньше срока, - знали, что для строительного училища шьём…
- Екатерина Егоровна, про вас говорят, что вы внесли цепные рационализаторские предложения. Ребятам интересно послушать об этом расскажите, - попросил Александр Капитонович.
«Рационализаторские предложения!» - повторил про себя Лёша, всё больше удивляясь.
- Можно, - спокойно ответила мама. - Видали вы, конечно, на шинелях петлицы? Они есть и у ремесленников, и у железнодорожников, и у военных. Кажется, много ли материала идёт на эту деталь? Так себе, узенькая полоска. Но сколько надо таких полосок, скажем, на десять тысяч шинелей? Прикиньте-ка… Солидный выходит метраж. А мы всё думаем, как бы нам материал сэкономить. Вот я и предложила делать часть петлиц из обрезков, что остаются при раскрое, а не из целого куска сукна, как раньше. Экономия получилась большая, много шинелей шьём из сэкономленного материала.
Лёша вспомнил, что он мельком слышал, как мама рассказывала об этом отцу, даже кроила что-то из бумаги и раскладывала по столу бумажные прямоугольники. Значит, это и было рационализаторское предложение? А он-то даже и не знал.
- У нас на фабрике таких рационализаторов, как я, много. - продолжала мама. - Ведь всем хочется, чтобы дело шло быстрее да лучше. Сегодня, - она усмехнулась и качнула головой, - сегодня ещё одно моё предложение разбирали, из-за чего я и опоздала к вам. Мне самой смешно, как я до него додумалась.
Поделиться книгой: