Помоги проекту - поделись книгой:
Прежде всего об этом говорит тот факт, что внешнеполитическая доктрина, за
отсутствие которой так долго упрекали российскую дипломатию, теперь существует —
и не только на бумаге, но и в повседневной международной деятельности государства.
Одобренная Президентом Российской Федерации 28 июня 2000 года новая редакция
Концепции внешней политики России3 воплотила в себе идеологию этой деятельности.
Она во многом подвела итог глубоким размышлениям государственных, политических
и общественных деятелей, дипломатов и ученых о роли и месте нашей страны в
мировом сообществе на современном этапе и путях реализации ее долгосрочных
национальных интересов на международной арене.
То, что новая Концепция внешней политики появилась именно сейчас, конечно, не случайно. Ее разработка стала составной частью
3 Текст Концепции см.: «Российская Газета». 11 июля 2000 г.
формирующейся общегосударственной стратегии развития страны и тесно увязана с
другими ее направлениями – будь то экономика, государственное строительство, федеративные отношения, социальная сфера, оборона или безопасность. В начале 2000
года в России была принята Концепция национальной безопасности4 – базовый
документ, содержащий анализ внешних угроз интересам Российской Федерации. На ее
основе была разработана Военная доктрина, развивающая положения этой Концепции
применительно к оборонному строительству. Концепция внешней политики решает ту
же самую задачу по отношению к конкретным областям внешнеполитической
деятельности государства.
Важная особенность новой Концепции состоит в том, что в ней ставятся не
декларативные, а вполне реалистические и реализуемые задачи. При этом речь не идет
о кардинальной переориентации внешнеполитического курса. В документе нашли
отражение прежде всего те принципы и приоритеты, которые полностью оправдали
себя на практике и, что особенно важно, получили поддержку Федерального Собрания
и общественного мнения. Одним словом, это «работающая» Концепция, основанная на
опыте прошлого и, вместе с тем, развернутая в будущее. Тем самым она придает
российской внешней политике открытость и необходимую предсказуемость. Мировое
сообщество получает четкие ориентиры не только нынешних, но и будущих шагов
России в мировых делах.
Путь к определению этих ориентиров, разумеется, был непростым, а порой
болезненным, и прокладывался в несколько этапов. По классической формуле, согласно которой внешняя политика есть продолжение внутренней, процесс
становления новой России как субъекта мировой политики последовательно отразил
всю глубину и масштабность перемен, которые пережило наше государство в
последнее десятилетие XX века.
Первым из этих этапов был период «перестройки» в СССР (1985-1991 гг.), в
течение которого произошли ключевые события, предопределившие новую роль
России на международной арене: прекращение «холодной войны» и распад Советского
Союза. Второй этап – примерно до середины 90-х годов – был начальным периодом
формирования российской внешней политики. Он проходил на фоне становления
нового социально-экономического строя в России и связанных с этим кардинальных, а
порой драматических изменений в жизни страны, в самой ткани российского общества, в мироощущении людей. Не удивительно, что он протекал под знаком острейшей
4 См.: «Собрание законодательства Российской Федерации» 2000, № 2. С. 690-704.
политической борьбы вокруг фундаментальных вопросов развития страны, которая
напрямую затронула и сферу внешней политики.
В декабре 1991 года Россия вышла на мировую арену в новом историческом
облике. Ее внешнеполитическая деятельность с самого начала протекала в качественно
иной, отличной от советского периода, правовой и общественно-политической среде, основными чертами которой были:
– радикальное изменение механизмов формирования внешней политики в
результате демократизации политической и общественной жизни; все более активное
воздействие на этот процесс парламента, средств массовой информации и
общественного мнения;
– ослабление координационного начала в развитии международных связей, диапазон которых существенно расширился благодаря открытости общества по
отношению к внешнему миру;
– быстрый и поначалу неупорядоченный выход российских регионов и
субъектов Федерации на прямые связи с сопредельными регионами и с местными
органами власти зарубежных государств;
– резкий переход к информационной открытости внешней политики при полном
разрушении аппарата советской внешнеполитической пропаганды и других
государственных механизмов формирования образа страны за рубежом;
– перевод на негосударственные рельсы развития целых направлений
международных связей, ранее находившихся под жестким контролем государства: торгово-экономическое и инвестиционное сотрудничество, обмены в области науки, культуры и т.д.
Начальный этап формирования российской внешней политики был отражением
бурного и во многом стихийного процесса становления демократии и рыночной
экономики в стране со всеми его противоречиями и издержками.
Распад советской политической системы произошел столь внезапно и
стремительно, что ни государственное руководство, ни тем более российское общество
не имели, да и не могли иметь в тот момент полного представления о дальнейших
путях развития страны, в том числе о ее внешнеполитических приоритетах. Об этом
прямо и откровенно говорил в 1992 году, выступая в Верховном Совете, первый
Президент России Б.Н.Ельцин: «Болезненное переходное состояние России не
позволяет пока четко разглядеть ее вечный и одновременно новый облик, получить
ясные ответы на вопросы: От чего мы отказываемся? Что хотим сберечь? Что хотим
возродить и создать вновь?»5
В общественном сознании царила эйфория перемен. Тогда многим казалось, что
стоит лишь резко сменить политические ориентиры, как большинство проблем начнет
решаться само собой как во внутренних, так и в международных делах. Например, подобно тому, как в экономической стратегии расчет строился на том, что резкая
либерализация цен и
5 «Российская газета». 7 октября 1992 г.
включение рыночных механизмов сами по себе создадут положительную динамику
развития, во внешней политике ожидалось, что радикальный поворот от конфронтации
к сближению с западными странами автоматически изменит их отношение к России и
мобилизует массированную политическую поддержку и экономическую помощь. Эти
завышенные ожидания оставили свой отпечаток в первой редакции
внешнеполитической Концепции России, принятой в 1993 году6.
Следует признать, что для таких надежд в тот момент действительно было
немало оснований. К концу 80-х – началу 90-х годов произошло реальное улучшение
международного климата. Демократические перемены в нашей стране, а затем
драматические события августа 1991 года в Москве вызвали массовые симпатии к
России и поддержку ее руководства во всем мире. Большинство российского
общественного мнения приветствовало курс на сближение с бывшими противниками
СССР, ожидая от него реальной отдачи для интересов страны.
В действительности все оказалось намного сложнее. На фоне серьезного
ухудшения социально-экономической обстановки в первые годы реформ произошло
Поделиться книгой: