Помоги проекту - поделись книгой:
Нет, про Туору это она зря вспомнила. Я же не сам себя привязать попросил! Меня, наоборот, обычно за излишнюю активность ругали. Если не считать первого раза, когда я весь из себя был задеревеневший от волнения и подставы важной части тела.
Просто я же не думал, что можно… До этого на всех наших свальных ночевках групповых выслушивал краем уха, как очередного рискнувшего попытать счастье с шутками и прибаутками обламывали.
Но раз можно, то не вопрос. Правой рукой сестренку за талию сцапал и на себя сверху уложил, а потом бутербродик наш маслом вниз перевернул. И на этом храбрость меня временно покинула, потому что она, вместо того, чтобы глаза закрыть, а губки приоткрыть, все наоборот проделала. А на меня ее взгляд и раньше странно действовал, а уж после отуманивания…
Сестренка подо мной хихикнула, за шею обняла и снова поцеловала. Она меня целует, а я глаза закрываю… Активность через край просто плещет, водопадом.
— Алекс? Открой глазки, деточка! — снова хихикнули подо мной.
Смешно ей. Тут человек с силами собирается, а она веселится, лежит. И ведь главное вот же она, подо мной, желанная, согласная… А у меня паралич какой-то просто. Так бы вот лежал бы и на нее любовался. Глаз не отвести и с места не сдвинуться.
Когда Алекс меня под себя перевернул, я уж было решила, что пришло время начинать арию: «Ах, что вы, я не такая! Вы все не так поняли…». Люблю я в такие игры играть, по грани. Завести, возбудить, чтобы у парня уже дыхание сбивалось и в глазах дурман, а потом губки бантиком, бровки домиком и искреннее изумление во взоре, чтобы ему же еще и стыдно стало, что он себе всякого навыдумывал.
Хотя в этот раз я совсем нечестно играла. Целоваться обычно ко мне парни лезут, а я сначала кокетливо ломаюсь, потом пара поцелуев человеку все же перепадает. А вот когда у него готовность невооруженным глазом видно и руки начинают лезть куда не надо, можно изображать оскорбленную невинность.
А тут я сама же лезу с поцелуями, и как, спрашивается, потом делать вид, что меня не так поняли? Но Алекс так откровенно наслаждается, что удержаться невозможно. Да и хочу ли я сдерживаться?
Арию начинать оказалось рано. Братишка меня под себя положить сумел, а вот что дальше делать надо — забыл. Лежит и взглядом ручного олененка на меня смотрит. Прелесть какая! Похоже, надо или идти кофе делать, или самой брать инициативу в руки и лишиться девственности наконец.
На губах Алекса появилась робкая такая, несмелая улыбка, и я, обняв брата за шею, поцеловала его еще раз… Смешно, сил нет! Обычно я с парнями играю, чтобы потом их обломать. А тут стараюсь растормошить, наоборот, а он на меня, как на чудо какое-то, ему нечаянно в руки попавшее, смотрит, и все. А я, между прочим, уже настроилась на попробовать зайти подальше, чем обычно! И если я чего решила, то никакой форс-мажор меня с пути к цели не собьет! Почему-то хотелось в первый раз именно с Алексом, а не с Рутором.
Объяснить это желание логично я себе не могла, но интуиции своей привыкла доверять на сто десять процентов — ни разу еще не подводила.
Мозг, зараза такая, иногда вспоминал, что я почти блондинка. Особенно уважал он это дело во время экзамена, подставляя в самый ответственный момент, как стрелка на колготках — три вопроса по теории вероятностей или электротехнике на интуиции не ответишь же.
Так что придется, похоже, брать в свои руки не только завязку, а и все дальнейшее развитие действия. Концовку хоть сам бы проделал, олененок мой…
Тело снова обретало способность шевелить конечностями, и я решил не терять времени даром, а то сейчас вырвутся и за кофе уйдут от такого лопуха аморфного. И останусь ни с чем, потому что такие девушки, как Лекси, второй попытки точно давать не будут. А там, глядишь, и Рутор подсуетится. Хотя и сейчас непонятно, за что мне такое счастье привалило, после того, как он соловьем вчера сестренке в уши разливался.
Девочки же на романтику падкие, как на сладкое, а я вчера пол дня был занят с другой, а потом вообще уснул. Но если Рутор и здесь успеет раньше меня, то можно надеть слюнявчик и расслабится.
И тут сестренка меня опять за шею обняла и ласково так, в ухо, прошептала:
— Са-а-ашка, ну поцелуй же меня!
Все! Трындец котенку! Только начавшая проявляться способность к двигательной активности снова меня покинула. Но тут уж я разозлился, сконцентрировался и, закрыв глаза, потому что сестра смотрела на меня даже не моргая, чуть коснулся губами ее губ.
— Са-а-ашка… …и меня, как маятник, качнуло с отдачей, в противоположную сторону…
Я вложил в следующий поцелуй все свое желание, и Лекси тут же сдалась, смиряясь, отдаваясь… А я, уже нежно, наслаждаясь, целовал ее в закрытые веки, покрыл поцелуями все лицо, шею, ямочку между ключицами — то самое место, где живет ее душа, наша душа на двоих, потому что своей у меня нет… и только потом снял с нее майку, полюбовался на ее небольшие грудки, по очереди лизнул языком застывшие на них розовые капельки, сначала левую, потом правую… Я играл в эти два бутончика губами и языком до тех пор, пока сестра не выгнулась дугой, плотно прижавшись ко мне бедрами, и не простонала умоляюще:
— Ну, давай же уже… Пожалуйста!
После этого я почувствовал, что хоть немного восстановил в ее глазах свою мужскую честь. Ну, и моя самооценка снова подросла, с минусового значения. Теперь главное было продолжать держаться на том же уровне и, если я хочу заранее затмить Рутора… А я ведь хочу? Или мне все равно?
Не-е-ет, мне не все равно! Со всеми другими девушками мне были важны только две вещи — мой и ее кайф, вот просто, чтобы он был. Но с Лекси я хотел быть… просто хотел с ней быть, а для этого мне нужно хоть в чем-то оказаться лучше соперника. В то, что она будет принадлежать только мне одному, я не верил. Но был готов делить ее с ним, а для этого мне надо было предложить ей что-то, что есть только у меня. Чтобы она захотела нас двоих. Чтобы она продолжила хотеть меня после него.
Рутор был пусть и романтичный, но самец, значит мне надо стать его противоположностью. Робким, мягким, нежным, ласковым… Ей, похоже, такие нравятся. И я был на верном пути. Только не надо путать робость с заторможенностью, и все будет хорошо.
Поэтому я продолжил спускаться поцелуями ниже и ниже… А потом замер.
Задуманная роль удавалась мне слишком хорошо, но я быстро заставил себя выйти из очередного ступора. По-моему Лекси паузы в несколько секунд, пока я боролся сам с собой, вообще не заметила. Моя девочка извивалась, тихо постанывая, мышцы на ее ножках то напрягались, то расслаблялись, а я целовал то плоский втянутый животик, то нежную кожицу в паховых складках, и все выжидал, томил, мстил… Но тут она, согнув ноги в коленях и запустив руки мне в волосы, в очередной раз простонала:
— Са-а-ша…
Я попытался спуститься ниже, чтобы насладится ее вкусом, еще помучить, лаская сердцевинку маленького розового бутончика, но мне не дали. И, подтащив руками наверх, обняли за плечи и скрестили ноги у меня на заднице.
В сестренкиных глазах были желание и вызов, и я вошел в нее, а она ойкнула, прижалась ко мне, и дыхание у нее замерло. Но я даже испугаться и задуматься, что происходит, не успел, как она немного ослабила хватку и, поймав ритм моих движений, начала приподнимать бедра мне навстречу, сжимаясь при этом внутри так сильно, что мои мужская честь и достоинство снова оказались под угрозой. Я мог кончить в любой момент, а мне надо было успеть довести Лекси до оргазма и вынуть из нее член до того, как… Презерватива-то на мне не было.
Алекс наслаждался своей сладкой местью с чувством, с толком и расстановкой. Я пыталась отстраненно наблюдать за собой и за ним — ведь не каждый день у тебя по программе получение первого сексуального опыта, исполняемого дуэтом. Но меня очень быстро захватило и закружило в теплом потоке наслаждения происходящим, и отстраненный наблюдатель предпочел вернуться и тоже нырнуть вместе со мной в эту бурлящую реку. Сначала я просто расслабилась и позволила Алексу делать со мной все, что захочет.
Но потом просто спокойно лежать и тихо постанывать стало невозможно, мое тело тоже решило начать мстить мне за то что я так долго лишала его такого удовольствия. Собственные руки знали, как ласкать правильно, но чужие губы… Их осторожные, нежные касания не просто несли меня по волнам, они ласково тянули меня на самое дно, раскачивали, кружили… Я чувствовала себя русалкой, танцующей под одной мне слышную музыку, которую играл для меня мой парень. Ритм становился все быстрее, четче…
Поток, захвативший меня, бурлил, кипел, клокотал… В каком-то уже полубессознательном состоянии я затащила брата на себя и посмотрела на него так, чтобы он понял — или он делает это сам, или я сейчас проделаю все за него. Он понял.
Ощущение, когда в твое тело медленно входит часть другого, мне очень понравилось. Плавно двигаясь в каком-то своем темпе, полузакрыв глаза, в которых все равно была муть и полное отсутствие сознания, Алекс сначала чуть замедлил течение реки удовольствия внутри меня, но потом, наоборот, меня вынесло к водопаду и поток резко потащил меня вниз… Меня выгибало, сжимало, скручивало… Переполняло, разрывало изнутри…
Когда это все прекратилось, и я упала на подушку без сил, а брат пристроился рядом, обняв меня одной рукой… Сожаление во мне было только одно — почему я не позволила себе испытать это раньше!? Почему я поверила подругам, утверждающим, что собственными руками они удовлетворяют себя лучше, чем их парни? Или у меня руки кривые, или парень не такой, как у них.
Алекс, как почувствовав, что я думаю о нем, поднял голову и посмотрел на меня. Вопросительно и влюбленно. Олененок.
— А вот теперь можно идти под душ и пить кофе, да?
Вопрос во взгляде брата умножился, и я, закусив губу, начала вспоминать, что приличная девушка делает после хорошего секса, кроме того, что колет ножом лед и пьет кофе. Вспомнила! Хотя мне казалось, что это же и так видно, но братишке, очевидно, хотелось еще и услышать.
— Мне было очень-очень хорошо, спасибо!
Угадала! Теперь можно идти делать кофе… Мою майку и трусы найдем потом.
Я смог. Искусав изнутри себе всю щеку, я дотерпел до ее оргазма и оно того стоило… Одно зрелище этого стоило! А уж ощущения внутри нее в эти минуты… Она сжимала меня там, а я вцеплялся пальцами в простыню и держался за нее, как утопающий за соломинку. Долго так продолжаться не могло, но я выдержал. До того, как мое тело полностью вышло из-под контроля и начало жить своей жизнью, сотрясаясь как от ударов электрошокера, успел упасть рядом с Лекси, лицом в подушку… Когда у меня появилось чуть-чуть сил, я потратил их на то, чтобы поднять голову и посмотреть на свою девушку, пытаясь понять, удалось ли задуманное. Что она сейчас чувствует… Кто я теперь для нее? Первый ли я? А ведь есть все шансы, что я действительно у нее первый!
— А вот теперь можно идти под душ и пить кофе, да? — улыбнулась она мне.
Фраза после первого в жизни секса слишком уж обыденная, по-моему. Или нет?
— Мне было очень-очень хорошо, спасибо!
Нет, не первый. Жаль немного, первый обычно запоминается, даже если потом за ним идет толпа народа. Да и в моей игре против Рутора очков бы сразу прибавилось, даже если он свою партию исполнит так же хорошо, как я.
А вообще-то не сексом единым можно очаровывать девушку! Им, главное, ее не разочаровывать.
— Хочешь, я отнесу тебя на кухню на руках?
— Он еще спрашивает! Конечно, хочу! Саш, ой, Алекс, мне такой сон приснился! Расскажу сейчас — не поверишь!
Смешная…
— После всего того, что с нами вчера было? Да я сейчас даже в то, что мы инопланетная раса дарийцев поверю. И (тут я немного смутился)… Если тебе нравится, можешь звать меня Сашей. Когда никто не слышит.
Глава 7
Брат и правда отнес меня на руках до кухни, легко и ненапряжно! Сгрузил аккуратно на ту самую тумбочку, между плитой и раковиной, где я в наш первый совет на четверых заседала. И, преданно заглядывая в глаза, спросил:
— Я заслужил кружку кофе и бутер с сыром?
Меркантильная расчетливая жаба он, а не олененок! Мог бы поцелуй для начала попросить… Но Алекс не стал просить того, что, по его мнению, уже можно было брать без спросу. И, пока я приходила в себя, еще ощущая вкус его губ, скрылся в ванной, уже от двери уточнив:
— С хлебом и маслом, если можно.
Ну что же, мне же проще — всем одинаковое, оно всегда удобнее. Еще огурчика свежего порезать на четыре части, посолить и сверху на бутерброды положить. И кофе налить.
Вернулся на кухню братишка какой-то слишком задумчивый. Интересно, чего он там себе под душем напридумывал?
— Лекси… — этот робкий взгляд олененка просто сводит меня с ума! — А что теперь с нами будет?
— Позавтракаем и поедем в институт, — выдала я, посмотрела на брата и рассмеялась. Невозможно над ним издеваться с серьезным лицом, как над остальными! Сразу желание приласкать и поцеловать просыпается, такие он моськи строит умилительные.
Но он абсолютно зря сейчас от меня серьезного ответа ждет — выбирать между ним и Рутором я не готова. У каждого из парней были и плюсы, и минусы, и пока я собиралась нахальным образом удерживать при себе и одного, и второго. Правда, способность Рутора читать образы очень сильно мешала этой забаве. Не в моей голове, так в братиковой он увидит кадры сегодняшнего утра, и как на все это отреагирует мое чудовище, интересно?
Не думаю, что это его обрадует, но пусть привыкает. Я ему эту фразочку — насчет того, что он может встретить другую женщину и привести ее в наш дом, не спросив меня, а я могу уйти, если против… Я ее ему… У-ух!
Нет, я не ревнивая, но злая, и память у меня хорошая. Он мне конкретно за эту фразу все мои недолгие годы рядом с ним отвечать будет по полной!
Причем, я ее сейчас глубоко, на самое дно подсознания, запрячу, чтобы даже самой про нее забыть. А то ишь чего удумал — гарем себе устраивать, а я могу детей ему оставить и уйти. Ща-а-аз! Я и так недолго буду ему нервишки трепать, лет так до своих сорока, наверное. Хотя, если себя холить и лелеять, да еще на свежем воздухе все время… И, ладно, пусть пару девочек притащит, чтобы было кому еду готовить, посуду мыть и одежду ему штопать.
Обидно, что братишка может попасть под раздачу, а у них с Рутором весовые категории абсолютно разные. И что же нам теперь делать с этим?
Разве только не давать им больше встречаться, другого варианта в голову не приходит. Но смогу ли я удержать брата в нашем мире, если сама собираюсь часто бывать в гостях у дарпеолов? Да и чудовище легко может заявиться в гости, и будет веселье уже на нашей территории, но от перемены мест слагаемых сумма не изменится, вернее, расклад сил останется прежним. Главное, чтобы братик первым на соперника не накинулся, у мужчин помутнения в голове бывают, и они вдруг перестают временно здраво оценивать свои возможности.
— Алекс, понимаешь, то, что произошло между нами…
— Для тебя ничего не значит, да?
На меня снова взглянули трогательным взглядом ручного олешки. Дурачок, похоже, он так и не понял, что был у меня первый. Потому что если бы понял, то даже не сомневался, насколько сильно он для меня важен.
— Значит. Много значит. И ты, и то, что между нами произошло. Но это не означает, что я теперь откажусь от Рутора. Понимаешь? Ты готов делить меня с ним?
Странно, но вместе с его тихим «Да» мне отчетливо послышался вздох облегчения. Он ожидал, что я просто выставлю его вон из своей квартиры и из своей жизни? За кого он меня принимает? За Туору, что ли?! Мужчины…
Такие непонятные порой в своем ожидании от женщин только плохого. Мы к ним со всей душой, а они… Ладно, не важно, пострадаю позже.
— Ну вот и отлично. Значит ты мне сцен ревности устраивать не будешь? Я могу на это рассчитывать?
Алекс кивнул и так робко улыбнулся, как будто не этот же самый парень двадцать минут назад целовал меня горячо и жадно! Прелесть, как я люблю такие контрасты в мужчинах.
Я был самым счастливым парнем… На весь наш институт, точно. Лекси сама спросила, готов ли я делить ее с Рутором. Значит, она хочет, чтобы я был с нею рядом. Да, глупо. Мне не предложили стать единственным, но я и не верил во все это. Девушки приходили в мою жизнь и уходили из нее на следующее утро, как мотыльки-однодневки. Вместо сеновала мы шли в мою квартиру, а вместо большой, но чистой любви у нас был хороший секс.
Утром я целовал девушку в щечку, давал денег на такси и к вечеру забывал, как ее зовут, а иногда и не спрашивал даже.
Сейчас все было по-другому, уж не знаю, туман ли в этом виноват, извращенное генетическое притяжение или что-то иное, но я хотел быть в жизни сестры. Навсегда. И глубоко внутри понимал, что соглашусь быть даже понурой тенью, поэтому вариант быть одним из двух ее парней меня бесконечно радовал. Правда, перспективка расплаты за сегодняшнюю ночь начала нависать надо мной дамокловым мечом, но я отогнал ее подальше.
Сегодня дома, сидя один перед экраном монитора, буду придумывать как выкрутиться и спасти свою задницу, причем, в буквальном смысле этого слова.
Мы приехали в институт вместе на этом треклятом байке, и я, прижавшись лицом к спине Алекса, вдруг ощутила себя влюбленной и счастливой, при полном разжижение мозга. Брат, по-моему, ощущал себя примерно так же.
Сначала мы со свистом подлетели к дверям любимого ВУЗа, и я слезла, потом Алекс, красиво поставив байк на дыбы, припарковал его среди двух тачек наших одногруппников.
Потом мы, держась за руки, взлетели по винтовой лестнице и уселись рядом, в самом конце аудитории, и тут же начали смущенно краснеть, касаясь нечаянно друг друга. В общем, вели себя очень подозрительно, особенно с учетом того, что до этого мы шарахались друг от друга, как чумные. Народ оборачивался и перешептывался, девочки смотрели на меня, как на вора, укравшего у них самое ценное, а парни на Алекса — как на человека, знающего какую-то великую тайну: с уважением и тихой завистью.
Но, главное, подойти и уточнить, что собственно происходит, никто не рискнул, даже после того, как мы остались сидеть рядом и не побежали во время перерыва вместе со всеми.
Дождавшись, когда вокруг нас образуется достаточно пустого пространства, я повернулась к брату и заговорщицким шепотом выдала:
— А теперь я расскажу тебе свой сон, или меня сейчас порвет на лоскуточки!
Получив одобрительную улыбку с влюбленно-восхищенным взглядом, я перешла к рассказу.
Я любовался на Лекси половину пары, абсолютно не слыша лектора и не видя никого вокруг. Душа просила совершить какую-то глупость, например, сбежать со следующей половины и скупить на последние деньги все цветы в ларьке у метро. Залезть на крышу здания института и проорать как можно громче, что я влюблен и бесконечно счастлив от этого. Схватить сестру на руки и закружить по аудитории, целуя при всех, чтобы знали, что она моя!
Я просто физически ощущал, как у меня за спиной вырастали длинные острые крылья, и мне до зуда хотелось испытать их…
— А теперь я расскажу тебе свой сон, или меня сейчас порвет на лоскуточки!
Отвлекшись от размышлений о том, какие еще безумства можно было бы совершить в моем теперешнем состоянии, я улыбнулся, кивнул и приготовился слушать.
Не считая отца со странностями, у меня огромное число родственников по материнской линии с еще большими отклонениями. Да и сама с детства живу, как будто в двух измерениях, и если бы я родилась в обычной среднестатистической семье, меня, может, даже лечиться отправили. Но в роду у меня нет ни одного человека, близкого к нормальному — то ведьмы, то знахарки, то просто любительницы по параллельным мирам потаскаться. И из поколения в поколение в семье рождаются только женщины и передается история о каком-то древнем проклятии, хотя никто уже не помнит даже, в чем это проклятие заключалось. Единственное, что точно помнят: рождение одних девочек — его следствие. Нет, в младших ветвях мальчики пытались пробиться, но как-то им в этом не очень везло. То умирали в младенчестве, то спивались в зрелом возрасте, то еще какая напасть случалась. А старшая ветвь гордо производила на свет исключительно девочек — и что хочешь с этим, то и делай. Зато с зелеными человечками мы болтаем, как с соседкой по подъезду, и домовые у нас всегда сытые, довольные, деловые и общительные. И с родственниками, за черту ушедшими, тоже как с живыми разговаривать можем. Вот такая у меня семейка со странностями. Так что, когда выяснилось, что я тоже удалась, никто лечить меня не стал, только повздыхали и объяснили, что если видишь что-то — не начинай с этим разговаривать в обществе, пока не убедишься, что другие это тоже видят. Это правило я заучила четко. Я вижу, но остальные обычно не видят.
Под конец первой половины пары, когда разжижение мозга меня немного отпустило, я начала размышлять и об увиденном сне, и о словах жреца, и о странностях отца, и о проклятии по материнской линии. И как-то снова резко захотелось весны в голове, но процесс уже был запущен, и компьютер приступил к анализу, проведению вероятностных расчетов и построению возможных логических цепочек.
К началу перерыва меня просто распирало от желания вылить все это на брата и послушать, что он обо всем думает.
Поделиться книгой: