Помоги проекту - поделись книгой:
Ему же нас представили русским (или на каком мы сейчас говорим?) языком, как приличному. Это хорошо, что у нас тут рукой подать до озера их всевидящего. Как только встреча совсем наперекосяк пойдет, я сразу сестру в охапку и бултых, без прости-прощай. Ну, может, воздушный поцелуй своей красавице пошлю, как хорошо воспитанный.
Но тут меня, можно сказать, нежно так обломали, крылья подрезали на взлете. Потому что по голове случилось большое «бум-с» и после этого резко выключили свет и звук. *Лекси:* Всего я ожидала от этой дылды фифномымровой, но такую подлянку даже я, ромашка цинично-пакостная, представить себе не могла. Взяла и моему брату по голове чем-то, в кулак зажатым, как приложила!
— Стерва! Убью, тварь!
Ага, как же… Мой братик тут на их фоне как гимнастка в клетке с бизонами, а я — так вообще культурист-недокормыш. Рутор, гад, схватил меня в охапку и прижал к себе так, что у меня дыхание перехватило:
— Все нормально. Не переживай. Она его себе на ночь выбрала. Его женщины для нее подготовить должны.
Маньяки! Братишка и так ради этой мегеры на все готовый был, бери тепленьким и веди куда хочешь. Зачем по голове для этого бить?! Дура недальновидная! Так бы он сам ножками пошел, а то и побежал бы, если бы задом своим активнее повиляла, мымра скудоумная! А теперь его на ручках нести надо до того места, где его женщины готовить будут. Малый суповой набор нашли, извращенцы кошкообразные!
Очевидно моя речь сопровождалась подходящими к случаю картинками, потому что тело держащего меня на руках одного из кошкообразных извращенцев сотрясалось от еле сдерживаемого смеха. А вот его скудоумная и недальновидная сестра сверкала на меня своими зелеными глазищами так, что искры просто сыпались.
Папаша не выдержал первым и, восторженно хрюкнув, спросил:
— Там все такие, или ты долго выбирал?
Когда я пришел в себя, то очень пожалел, что не могу уйти обратно, из себя, снова. Нормальное желание, если открываешь глаза и понимаешь, что лежишь абсолютно голый на какой-то шкуре давно и окончательно загубленной зверушки, а руки у тебя разведены и прикованы над головой…
А над тобой высокий полог, тоже из выделанной шкурки, похоже.
Если они оборотни, то как-то странно неправильно получается. У нас вот поделки из человеческой кожи в моду все никак войти не могут. Прямо даже себя жителем цивилизованного мира почувствовал. Лежу тут, ни руками, ни ногами, кстати, пошевелить не могу и весь такой дитя цивилизации, просто душа радуется. Главное, чтобы она, душа моя родная, сегодня в мир иной после здешней программы по встрече гостей не отошла.
Тут передо мной лицо моей красавицы возникло. И не только лицо… Ну наконец-то, дождался, похоже, я праздника на своей улице. Полностью обнаженная Туора уселась на меня сверху и начала нежно наглаживать мои плечи, грудь, даже животу досталось… Уж не знаю, зачем для этого надо было меня по голове чем-то тяжелым прикладывать. Сказала бы, что ее мужики связанные возбуждают, я бы и слова против не сказал.
Улыбайся, моя красивая, и устраивайся поудобнее. У меня уже все стоит в полной боевой готовности, ждет тебя. Давай уже, заканчиваем с предварительными ласками, а то я сейчас совсем лужицей по этой шкурке растекусь.
И тут одна из ручек моей красавицы вдруг превратилась в лапку с острыми такими когтями и у меня на теле вдоль ребер появилось четыре длинных тонких красных полосы.
Нет, связывание — это я всегда готов, мало ли какие в девичьей голове фантазии мелькают. Не лишаться же шанса приятно провести время из-за такого пустяка, как полная фиксация? Но на лоскутки меня резать мы не договаривались! Одно дело, когда ноготочками наманикюренными тебе по спине в порыве страсти, и совсем другое — когда вот так вот, глядя в глаза, раз и… Причем, ведь больно практически не было. Да и страшно пока еще тоже не стало. Просто возмущение внутри забурлило, как вода в закипевшем чайнике.
Главное, я не понял, послышалось ли мне в музыке или и правда где-то рядом вскрикнула Лекси?
Отводить взгляд от обнаженной прекрасной маньячки, сидящей на мне сверху, не хотелось. Мало ли чего она еще удумает? Сопротивляться я, конечно, не смогу, но хоть видеть буду, что это извращение прекрасное еще со мной проделать соберется. Однако то, что где-то рядом находится сестра, меня беспокоило. И я попытался, одним краем глаза отслеживая действия красотки, другим краем осмотреться, а где я собственно нахожусь.
Лекси я увидел почти сразу. Она стояла, прижавшись спиной к своему шкафу. А тот притянул ее к себе за талию и что-то шептал ей на ухо. Но сестра смотрела на меня, и во взгляде у нее было… Не только сочувствие. Что-то еще там было такое… Похожее немного на то чувство, что испытал я, осознав, что она где-то здесь.
Тут в глазах Лекси мелькнул испуг, а у меня на ребрах с другой стороны появились еще четыре полоски. А потом, хотя я и самоотверженно отплевывался, в меня влили несколько капель какой-то дряни и буквально через две-три минуты снова выключили звук и свет. Все это время мы с сестрой не отводили взгляд друг от друга…
Когда свет и звук включили снова, я сразу понял, что здесь просто так заведено, похоже. Приходишь в себя и понимаешь, что когда ты перед уходом из себя переживал на тему «Вот попал же я в натуре!», то это ты еще совсем даже не попал. А вот теперь… Теперь абсолютно точно, вот оно, попадалово. Причем не от слова «попал», а от слова «попа».
Красовался я по-прежнему голый, только был уже не в юрте местной модификации, а на природе. И вместо мягкой шкурки меня привязали к толстому дереву. Ну и для создания полного контраста, я стоял, а не лежал.
И кругом никого…
Смотался Санька на часок, другой мир посмотреть. Любопытство, оно и кошкам пользы не приносит, про это даже в книжках умных написано.
Я подумал и решил, что наверное уже пора начинать бояться. Пока еще непонятно чего, но так, для тренировки нового ощущения. Потому что отец всегда учил, что страх — это чувство бесполезное и непродуктивное.
Разумно опасаться — надо. А бояться — нет. Из каждого безвыходного положения выход на самом деле есть, только страх и предубеждения мешают нам его разглядеть. Вот сейчас я был именно в такой ситуации. Выход, как истина, был где-то рядом, но заныкался, зараза, очень надежно. Поэтому я и решил побояться. И чувство это мне не понравилось абсолютно. Похоже чем-то на возбуждение — потеешь, сердце бьется через раз, дыхание перехватывает. Только удовольствия в итоге нет.
Начал пытаться думать, отбросив в сторону предрассудки и перебирая самые безумные варианты. Я даже дерево попробовать перегрызть не мог, потому что привязан был лицом к поляне. По которой начинал клубиться странный туман. И как-то он мне не нравился совсем. Вроде ничего такого…
Стемнело уже, поляна лесная, может, влажность у них ночью тут повышается, хотя мне не холодно совсем. Но, может, это от действия той невкусной дряни, что в меня Туора влила. Если от нее сознание теряют, то почему бы ей и внутренний обогрев не усиливать?
Туман поднимался все выше и становился все гуще. Совсем некстати вспомнился Брэм Стокер с его знаменитым «Дракулой». Иногда плохо быть слишком начитанным мальчиком, неполных девятнадцати лет от роду, которому очень жить хочется!
Туман сгустился так, что кроме него уже ничего было не видно. И у меня создавалось жутко реальное такое ощущение, что он, собака такая, живой… Нет, с одной стороны гон сбрендившего от страха воображения, а с другой… Я в ином мире, куда попал через телевизор в комнате своей сводной сестры. Уже неплохая легенда для отмазки от армии. Мне нравится.
Обязательно на военной кафедре расскажу, убедительно и с подробностями.
Нет, лучше сначала институт закончу, а то мало ли, перекроют совсем кислород, признают буйным и получится, что я зря потратил на кучу уже сданных сессий столько нервных клеток. Только вот насчет моих планов об окончании института… Как бы они вот тут в тумане и не оборвались, вместе с моей жизнью, молодой и только начатой!
Туман до меня дотронулся!!! И пусть страх — чувство беспродуктивное и неполезное, но оно зато такое же мощное, как оргазм! Полностью парализует работу мозга и органов дыхания. Сердце зато начинает стучать сильнее и чаще, как будто компенсируя заторможенность всех остальных частей тела.
И тут удушливая волна паники вдруг начала отступать и мне стало глубоко фиолетово на все происходящее. Ну, то есть, где-то глубоко внутри маленький такой Санек бегал и вопил от страха, но его все игнорировали.
А туман лизнул! (…ать!) одновременно все следы от когтей у меня на ребрах и прошептал! (…ать два раза!): «А ты вку-у-усный…».
Почему нельзя входить и выходить из себя по требованию? Как в маршрутном такси? «Остановите, пожалуйста, у светофора. Я здесь выйду.» Очередная удушливая волна паники снова натолкнулась на стену и восприятие мира опять окрасилось в фиолетовое.
А туман начал меня трогать… Гладить… Возбуждать… Аш-два-о газообразное! И главное он же мягкий, пушистый… И везде! По всему телу сразу… И не только снаружи! Он, развратная дымка, внутрь меня полез…
У меня стаж сексуальной жизни с двенадцати лет, это если и опыт индивидуального творчества засчитывать, но вот как-то не доходили у меня и у партнерш руки до того самого места, куда туманность эта как к себе домой завалила. И, главное, я сначала напрягся, а потом даже жалеть начал, что руки ни у кого раньше не доходили. Потому что там была волшебная кнопка: «Включить кайф!». Нет, серьезно… Тот джойстик, что спереди, он тоже за кайф отвечает неплохо, особенно в умелых руках, а еще лучше губах. Но кнопка, которая сзади и немного внутри, она при правильном нажатии этот кайф увеличивала в несколько раз.
Тут туман решил еще со мной поболтать, чтобы я не расслаблялся слишком сильно:
— Представь ее…
Кого? Туору? Представил. Красивая. Обнаженная. На мне… И потом блеск в глазах, сверкание когтей, резкий мгновенный обжигающий «вжих» по ребрам… И вскрик Лекси.
Сестренка, конечно, не такая сногсшибательность, она просто очень симпатичная. И… Я вспомнил как она держалась за меня, когда мы мчались на байке. Осторожно. Нежно. Не так, как Туора, как будто я уже весь ее, стоит ей только свистнуть.
И как она пропихнула свои пальчики мне в кулаки, чтобы мне было не так больно, когда я впервые увидел ее квартиру. «Впервые» — хорошее слово, оно означает, что будет еще «не впервые». Я очень хочу, чтобы оно было… И ее пальчики в моих кулаках, и ее взгляд в котором мне померещилось что-то большее, чем просто переживания сестры о брате. И…
Все те три года что я внимательно следил за ней, и последний день, когда мы наконец-то рискнули поговорить и вдруг неожиданно стали такими родными, буквально за несколько часов… Все это мелькнуло у меня перед глазами… А потом просто ее взгляд, последнее, что я видел, перед тем как потерял сознание и очнулся уже здесь.
Меня сотрясало от самого яркого по ощущениям оргазма в моей жизни, а по щекам текли слезы, потому что я вдруг понял, что женщина, для которой я предназначен, моя вторая половина, та, которую многие ищут всю свою жизнь и не находят, у меня есть, но это моя сводная сестра и у моей любви нет будущего по определению.
Войдя в их вигвамище, я первым делом нашла взглядом брата. Он лежал на широкой, но невысокой кровати, а сверху на нем сидела стервлядь и явно намеревалась устроить показательный трах.
Нет, я за три года студенческой жизни и уймы пьянок чего только не видела. Само собой, с отдельными кабинками для секса на даче у одногруппника или в квартире у одногруппницы напряженно. А желание у всех так и прет, хоть в клуб «Кому за семьдесят» сдавай. Романтично, с розами, шампанским и конфетами — это только в первый раз, и то не каждой повезет. А потом уж где добрались друг до друга, там и расчистили себе площадку два на полтора, курток накидали и давай гнездиться.
Так что видела я все это во всех ракурсах, все семь возможных вариантов, если рассматривать и пары, и тройки. И самой мне не раз предлагали в этом поучаствовать, но как-то все нужного варианта не находилось — то лошадь в яблоках, а то и не принц вовсе.
Кстати, братика — хотя почти на всех пьянках, где была я, он тоже присутствовал — мне ни разу обнаженным и в процессе «гнездовья» видеть не приходилось. И, по-моему, только его одного из всей нашей компании.
Так что у меня сегодня намечался премьерный просмотр.
Нет, с девчонками в техническом вузе, конечно напряженно, но многие парни притаскивали с собой то постоянную, то свежепойманную. Но брата я видела или целомудренно обнимающим какую-нибудь очередную однодневку, или с гитарой. Ну, один раз без рубашки имела честь лицезреть, когда сама же на него «случайно» вино красное вылила. Он тогда молча улыбнулся на мое «Ой, прости, я не хотела!», снял рубашку и пошел ее стирать в ванную. Сам.
И вот теперь он лежал под этой раскрасоткой, полностью обнаженный, а она его лапала своими… Лапами?!
Я, по-моему, все же успела один раз вскрикнуть, до того как Рутор мне ладонью рот заткнул. Сразу как маска у ниндзя получилась — только глаза на лице и видны. Хорошо, я существо доброе и с крылышками, а другая бы укусила, между прочим, и совесть бы ее не мучила.
Когда стало понятно, что кричать я больше не буду, руку ото рта убрали, но прижали к себе плотно и на ухо начали жарко шептать объяснение происходящей церемонии.
И тут Алекс нашел взглядом меня и у него в глазах было что-то такое…
Чего не должно быть в глазах брата, смотрящего на сестру.
Глава 4
Когда этот Фредди Крюгер замаскированный очередной раз располосовала моего брата, во мне сразу столько силы проснулось… Но я героически сдержалась, до того момента как братишка снова отключился. Но уж тогда я начала рвать и метать, и очень прямым текстом всем объяснять, где я их видела, чтобы даже без карты добрались! Особенно одна, у которой билет вип-класса по указанному мной маршруту.
И Рутору пришлось меня из их вигвама на свежий воздух вынести, потому что иначе я там всех бы поубивала. Такой маленький карманный киллер! Ну, я тогда на него одного весь запал и израсходовала — лягалась, кусалась, и вырывалась. Наконец все силы у меня закончились, причем как-то разом.
И я уткнулась в грудь своего недавнего противника и расплакалась. Меня тут же начали гладить и успокаивать:
— Я же тебе объяснял. Ничего страшного с ним не случится, поверь мне!
Просто он какое-то время будет хранить верность одной Туоре, вот и все.
И зачем для этого парню кожу на ребрах на ленточки пускать?! Не понимаю я местных традиций самим себе дополнительное развлечение устраивать.
Алекс и так на эту мымру неприкрыто облизывался, тем более экзотик какой — оборотень в постели. Точно месяц продержался бы на собственном голом энтузиазме, даже если та просто ноги перед ним раздвигала. А уж если хотя бы парочку акробатических этюдов исполнила, из тех, что у нас девочки в период «гнездовья» демонстрируют, так, может, и на подольше бы хватило. Зачем она сама себе проблем с заморочками добавляет? Когда ты пример на сложение через логарифмы решить пытаешься, это не твой великий ум показывает, а неумение зрить в корень и видеть красоту простоты решения. Отец всегда говорил, что любая огромная задача легко разбивается на мелкие составляющие, которые можно решить, как орешки пощелкать. А можно вообще рассмотреть окрестности и найти обход, чтобы не напрягаться совсем. Во мне лень с детства холили и лелеяли, приучая к мысли, что смысла напрягаться ради напряжения нет никакого.
А тут человек и так имеет возможность извилинами поработать и чудеса ловкости выдать, а она вместо этого зачем-то делает все, чтобы брат мой на нее потом не с вожделением, а, в лучшем случае, с изумлением смотрел.
Хотя, я думаю, любой нормальный парень — а Алекс психом вроде не был — после того как она на него лапу подняла, да еще два раза, будет эту красотку алогичную стороной обходить. Красивых блондинок и в нашем мире найти можно, в красную книгу пока только умных занести пытаются. А брат и с этой вроде не светские беседы под луной вести намеревался, значит, рад будет любой, под руку первой попавшей.
Короче, загостились мы тут что-то, пора и честь знать. И на будущее «…Уж лучше вы к нам!».
— Я готов проводить тебя к озеру, — грустно вздохнул Рутор.
— Без брата я с места не сдвинусь! — гордо выдала я, всхлипнув в последний раз. И только потом осознала, что мое заявление можно использовать в корыстных целях и оставить меня тут на веки вечные.
Но Рутор, уже привычно усмехнувшись на очередной выпуск моего комикса от издательства «Воображение», снова принялся объяснять:
— Его сейчас отнесли одной из наших богинь (я тихо задеревенела и начала пускать корешки) и она закрепит у него на некоторое время привязанность к женщине, которую он желал последней.
И тут у меня случился гендерный переворот в сознании, и я решила уточнить:
— А у вас только парней к этой богине носят или и женщин тоже с ее помощью «прикрепляют»?
Рутор посмотрел на меня так, как будто это я последних остатков разума лишилась, а не они тут все творят что-то иномирным умом необъятное.
Прочитав свежеизданную страничку стенгазеты у меня в голове, он поверил, что я всерьез спрашиваю, а не издеваюсь, и со специальной интонацией «для особо одаренных» продолжил пояснять здешние правила:
— Мужчина всю свою жизнь борется за место в клане. Сначала надо проявить обязательные для всех качества — силу, храбрость, выносливость. Потом надо постепенно развивать то, что есть у всех, чтобы достичь положения самый-самый. Или можно развить в себе то, чего ни у кого нет, но очень нужно клану. Раньше, когда нас было больше, борьба шла постоянно. А теперь…
Парень грустно вздохнул и продолжил:
— Если мужчина приводит в клан жену, она может завоевать свое личное место среди других женщин, если захочет. А может просто быть замужней. Я правильно понял ваш термин?
— Да.
— Если я беру женщину из клана, то выбирать могу только из тех, кто менее важен чем я. А вот если мне понравится женщина, которая для клана нужнее, то тогда она уступит мне свою «ценность». Поэтому выбирает она, я могу только намекнуть, что она мне нравится. Ведь став ее мужчиной я буду для нее важнее клана. Я, дети, семья. Я буду решать, будет ли она и дальше приносить клану пользу или будет сидеть в… (Рутор явно покопался в моих картинках, подыскивая нужную)…юрте и шить мне одежду. Если женщина из клана выбирает себе мужа со стороны, то правила те же, только этот брак должен будет одобрить Совет Старейшин. Чем ценнее женщина, тем тяжелее ей найти себе мужа. Зато любовников она может менять, как ожерелья на шее.
— И каждый раз перед сменой «ожерелья» надо проделывать все эти сложные манипуляции? — сил острить у меня уже не было, денек выдался слишком богатый на переживания, явно наблюдался избыток и перенасыщение.
Хотелось поскорее домой, в уютную теплую кроватку…
Маме я предусмотрительно записку оставила, на всякий случай, еще перед тем как мы эксперименты по прорыву в телевизор начали. Так что она свято верит, что я где-то с одногруппниками веселюсь, причем, ведь и правда. С одним из… Но завтра, между прочим, обычный студенческий будень намечался, и неплохо было бы начать его выспавшейся и с кружкой кофе в руке.
— Да нет, не обязательно. Не знаю, почему Туора решила воспользоваться помощью богини, но ничем опасным твоему брату это не грозит.
Как- то неубедительно это прозвучало. Не умеешь ты врать, Рутор. И главное — из всего потока информации я не поняла, почему мужчин к богине носят, а женщин — нет. Давай, чудовище зеленоглазое, выдавай правду, а то сейчас пытать буду!
Чудовище фыркнуло:
— Да правду я говорю! Он же мальчишка еще совсем, встретить свое предназначение точно не успел, так что представит он Туору и какое-то время будет за ней хвостом ходить. Дольше, чем один лунный цикл такая привязка не держит.
После слов практически нашего ровесника о том, что мой брат — мальчишка, я отхихикалась сначала, а потом мысленно залепила себе ладонью в лоб:
— А тебе сколько лет, древность моя шерстяная?
Рутор всхлипнул от смеха, притянул меня к себе и попытался поцеловать. Я расценила это как наглое увиливание от ответа на заданный вопрос.
Поэтому, вывернувшись, строго посмотрела в наглые зеленые глаза:
— Сколько. Тебе. Лет?
— Девяносто восемь.
Да… Богатый на переживания денек…
— А мымре… Сестре твоей сколько?
— Сто девятнадцать.
«Нет, сынок, это — фантастика!». Я готова поверить в иные миры, готова поверить в оборотней, но в то, что эта фифа скудоумная прожила сто девятнадцать лет — ни за что! У нее же мозгов как у курицы, зато гонора, правда, лет на триста.
Поделиться книгой: