Колыбельная для смерти [litres]

– Не это нужно.

– А что же? – с кривой усмешкой осведомилась Дина. – Что мне нужно, чтобы написать ваш чертов сценарий?

Мужчина посмотрел на нее печальным взглядом и грустно сказал:

– Умереть.

6

Происходящее все больше напоминало ей длинный и вязкий сон, от которого невозможно было проснуться. Абсурдные события, встречи, которые в реальности никогда бы не случились, странные диалоги – какая-то другая параллель, которая никак не могла быть ее настоящим. И все же это происходило.

Инга позвонила не в семь, как обещала, а гораздо позже. Лиза только вошла в квартиру и даже не успела снять куртку. И может, потому, что звонок застал ее врасплох, когда она еще размышляла над разговором с Дэном, Лиза не нашла в себе силы сказать Инге правду. Ограничилась полуправдой с вымышленными деталями: согласилась, что да, влюбилась, но рассказала не о Роне, а о мифическом парне. Будто «он» учился вместе с нею в одном университете, но уже на выпускном курсе, познакомились позапрошлой весной и провстречались несколько месяцев – до его выпуска. А потом он ушел, и с тех пор о нем ничего не было слышно. Рассказывая, Лиза сама себе удивлялась, как складно у нее выходило врать. Врать Инге! Когда она успела до такого докатиться? И может, потому, что история у нее вышла такой гладкой и правдоподобной, Инга ей не поверила. И пусть не стала уличать во лжи, Лиза по долгой паузе и зазвеневшему непривычными нотами голосу мачехи поняла, что та огорчена.

– Время лечит, – буднично ответила Инга. Лиза не обиделась. Расскажи она правду, Инга нашла бы для нее другие слова, не такие банальные.

– Да, время лечит, – согласилась Лиза. Почему ей так тяжело говорить о Роне? Из-за боязни, что Инга спросит, были ли они с ним вместе, как мужчина и женщина? Были, и что в этом постыдного? Ей скоро исполнится двадцать один год. Или из-за того, что Инга «не примет» необычный стиль Рона? Так она никогда не была ханжой. Из-за того, что расскажет все папе Лизы и тот рассердится? Так Инга ничего не расскажет без ее согласия. Может, все дело было в том, что телефонные разговоры, когда не видишь глаз собеседника, не располагают к откровениям?

– А призрак? – все же предприняла еще одну попытку Инга. Лиза вздохнула и опять ответила полуправду: ходила в старую церковь на экскурсию и там, в абсолютно пустом помещении, с ней кто-то заговорил.

– Может, это просто был сторож, – как бы невзначай предположила Лиза. И Инга опять согласилась:

– Может.

Лиза с облегчением перевела дух, когда Инга заговорила о домашних. Но когда они уже прощались, мачеха вдруг попросила:

– Лиза, постарайся ни во что не влезать. Больше не влезать.

– Но я…

– Да, сейчас скажешь, что ни во что не влезала. И я сделаю вид, что тебе поверила. Знаю, проходила уже через это сама, – натянуто рассмеялась Инга. В свое время, когда она еще практиковала как ведунья, ее брат-двойняшка Вадим постоянно просил сестру ни во что «не влезать». Инга обещала и… по своей и не по своей воле оказывалась втянутой в очередные приключения. Но если бы она слушалась Вадима, никогда бы не познакомилась ни с Алексеем Черновым, ни с его дочерью. И если бы она однажды не вмешалась, Лизы бы не было уже в живых.

– Я не хочу ни во что влезать. Но меня… втягивают, – призналась Лиза.

– Знаю. Так оно и происходит. И я понимаю твое нежелание мне что-то рассказывать. Я тоже уходила от ответа, когда Вадим или твой отец меня расспрашивали. Не хотела их огорчать и пугать. Только мне тогда было лет на десять больше, чем тебе сейчас, и у меня был хоть какой-то опыт за плечами…

Инга оборвала себя на полуслове и замолчала. Молчала и Лиза. Хоть Инга и не стыдила ее, напротив, пыталась поддержать, она все равно чувствовала себя пристыженной.

– Я еще не готова об этом говорить, Инга, – наконец вымолвила она. – Не знаю почему. Мне не хочется пока об этом рассказывать.

– Хорошо, – вздохнула мачеха. – Только знай, что я всегда с тобой. На твоей стороне, что бы ни случилось. И примчусь к тебе по любому твоему зову.

– Да. Знаю.

– Звони мне в любое время и с любыми вопросами. Обещаю, что наши разговоры останутся между нами. Великий и могущественный Чернов не узнает о них без твоего разрешения.

Лиза почувствовала, как Инга улыбнулась в трубку, и сама тоже улыбнулась, хоть на глаза навернулись слезы.

– Спасибо, Инга.

– Угу.

– Обними за меня Темку и папу.

– Мы ждем тебя.

– Я постараюсь приехать на зимние каникулы.

– Постарайся! А то твой отец сам примчится к тебе. Он и так, хоть и занят работой, места себе в твое отсутствие не находит. Хотя уже должен был бы привыкнуть: его дочь повзрослела и уехала учиться.

– Угу.

Лиза попрощалась, отложила телефон и внезапно поняла, что не хочет ни сама ехать домой, ни того, чтобы к ней приехали родные. Она изменилась – сильно и за короткий срок. В последнее время Лиза боялась подходить к зеркалу, потому что видела в нем не свое отражение, а блеклую тень былой себя. Не так давно одна из сокурсниц будто невзначай поинтересовалась, не находится ли Чернова в депрессии. И даже порекомендовала ей какого-то крутого психотерапевта. Лиза тогда ответила шуткой. Но потом прислушалась к самой себе и все же решила, что нет, несмотря на тоску по Рону, она не впала в депрессию. Это все задания от Владлена. С каждым из них Лиза теряла частичку себя. Выцветала, истончалась, таяла, несмотря на то, что после каждого сеанса пыталась восполнить энергию. Инга обучала ее и защите, и способам восстановления после сложных ритуалов. До поры до времени эти знания помогали, но заданий с каждым днем становилось все больше. И Лиза просто не успевала восстановиться.

Нет, нельзя, чтобы родные увидели ее в таком виде. Тут даже отец не поверит рассказам про учебную нагрузку и заберет дочь из столицы в родной город. Надо взять себя в руки и что-то делать. Задания от Владлена закончились. Самое время начать работать над собой. И начать стоит, пожалуй, с полноценного вкусного ужина, а не перекуса бутербродом.

Кот, до этого мирно дремавший в кресле, понял, что хозяйка идет на кухню, и выбежал следом.

– Потеряшка, – ласково улыбнулась ему Лиза. – Никто так и не позвонил.

Кот громко мяукнул, выражая негодование. И Лиза поторопилась его успокоить:

– Не переживай, на улицу тебя никто не выгонит. Останешься у меня. Тебе ведь у меня нравится?

Сиамец потерся головой о ее лодыжку и опять мяукнул.

Какой ты разговорчивый! И все понимаешь. Знать бы еще, как тебя зовут. Или придумаем тебе новое имя? Новая жизнь, новое имя. Так и должно же быть? Как тебя назвать?

Но кота, похоже, не столько интересовал выбор имени, сколько содержимое холодильника. Он забежал вперед девушки на кухню и требовательно мяукнул. Лиза выложила ему в миску солидную порцию паштета и занялась приготовлением ужина для себя. Салат и хороший стейк – пожалуй, нужно начать с этого.

– Даже не знаю, какое имя тебе подходит, – вслух размышляла Лиза, ставя на огонь сковороду. – Надо подумать. Мне нравится одно имя, но так зовут одного человека…

Кот повел темными ушами, будто прислушивался, но при этом не прекратил уминать паштет.

– Рон… Его зовут Рон. Тебе бы это имя тоже подошло.

Кот замер, будто на самом деле слушал и понимал то, что ему говорила Лиза. А потом вернулся к еде.

– Нет, лучше я придумаю тебе другое имя. Такое же красивое и звучное.

Лиза излишне резко поставила наполненный чайник на подставку, и вода чуть выплеснулась из носика на стол. Она машинально вытерла тряпкой лужицу и нажала на клавишу.

– Знаешь, сегодня со мной произошло кое-что странное. Я увидела призрака. Самого настоящего призрака. Этого человека я знала в реале. А недавно его убили. И вот… Меня к нему привел один мальчишка, который тоже, как и Рон, пропал. Пропал для своих родных. А мне отчего-то показался два раза. Я вот что думаю… Может, он тоже призрак?

Кот, наевшись, сел в сторонке и принялся умываться. Его уютное тарахтение в маленькой кухне звучало расслабляющей музыкой. Лиза неторопливо поужинала, а затем включила стоявший на столе ноутбук.

Она зашла на страницу Дэна Весенина и открыла список его друзей. Найти среди сотен тысяч подписчиков его подругу казалось задачей трудновыполнимой. Но Лиза с нею справилась. Оказывается, не так уж много среди его читательниц тех, которых зовут Динами. Лиза пролистала альбом с фотографиями молодой женщины, отбросила сразу же семейные с детьми и остановилась на той, которая показалась ей наиболее подходящей. Снимок был сделан во время недавней поездки Дины в Санкт-Петербург на фоне Невы. Лиза невольно залюбовалась женщиной: красивое лицо, приоткрытые в полуулыбке губы и сияющий взгляд. Дина выглядела очень счастливой. Лиза выбрала эту фотографию еще и потому, что женщина виделась ей здесь открытой, настоящей и беззаботной. Работать оказалось удивительно легко. И хоть установленный контакт прервался очень быстро, Лиза успела увидеть трехэтажное здание из красного кирпича, табличку с номером «8» и хозяйственный двор. Дина жива, с ней все в порядке, хоть она и очень расстроена тем, что не может предупредить родных. Она в плену. Но, главное, жива и здорова. Лиза почувствовала такой прилив сил, который не испытывала уже давно. Обычно такая работа ее только опустошала.

– Я только еще один раз это сделаю и все, – сказала Лиза коту, который следил за ней внимательным взглядом. Будто понимал, что она делает. – Знал бы ты, как я не люблю это дело! Вначале нравилось, а потом – нет. Одно утешает: кому-то мои усилия помогли. Но каждый раз, когда нужно было искать кого-то пропавшего, я боялась. Боялась, что почувствую холод. Его ни с каким другим не спутаешь. Он идет изнутри, вымораживает до последней клеточки. От него кровь будто превращается в кристаллики, и становится очень больно. Когда я чувствую такой холод, понимаю, что того, кого мне нужно найти, уже нет в живых. И это ужасно. Возможно, сейчас мне вновь придется испытать этот жуткий холод. Поможешь мне согреться?

Кот как ни в чем не бывало принялся умывать лапкой за ухом. Лиза с улыбкой понаблюдала за ним, а затем открыла на экране фотографию рыжего мальчишки.

Ей было страшно, действительно страшно. Так, словно ей предстояло войти в сырой темный склеп, в углах которого притаились жирные пауки. Она так и «шла» вперед – опасливо и осторожно, опасаясь в любой момент наткнуться на липкую паутину безобразных видений и ожидая могильного холода. Но вдруг Лиза ощутила тепло и не сразу поняла, что это просто кот вспрыгнул на стул и согревающей шалью опоясал ей поясницу. Понял ли он ее просьбу или просто так совпало – это уже было не так важно, а важным было то, что Лиза почувствовала не только тепло, но и поддержку, и дальше пошла уже уверенней. Ей ведь просто нужно узнать, жив ли этот рыжий мальчишка, и все. Она не собирается погружаться глубоко в трагические события, случившиеся в пансионате. Владлена больше нет, никто не ждет от нее подробного отчета. Она теперь сама по себе. Кот одобряюще ткнулся лбом ей в спину, словно подталкивая вперед. «Не бойся», – будто услышала она. И Лиза перестала бояться. Она прошла вместе с рыжим по знакомой уже ей аллее, поднялась по разрушенным ступеням пансионата, пересекла этаж и вошла в пустую комнату. Холода она так и не почувствовала, и это ее обрадовало. Мальчишка жив. Она видела не призрака. Значит, она может позвонить по телефонам, указанным в объявлениях, и сказать, что видела Егора в столице. А дальше уже не ее дело. Но только Лиза собралась прервать контакт, как вдруг на нее обрушилась черная и жирная, будто мазут, лавина. Она хватанула воздух ртом, чувствуя, что захлебывается. Но вместо чистого воздуха ее нос, рот и легкие наполнились губительной жижей. Лиза забарахталась, пытаясь вынырнуть на поверхность, но только больше увязла. Глаза застилало черным, сердце забилось часто-часто, виски ломило от нестерпимой боли. И она поняла, что вот-вот умрет. Ее убьет то темное и ужасное, что произошло в пансионате, что напрямую связано с этим рыжим мальчишкой. Он жив, но таит какой-то страшный секрет, который не дает ему вернуться домой. Оглушенная, ослепленная и внезапно ослабевшая, Лиза перестала сопротивляться и пытаться вернуться в реальность. Но что-то вдруг больно вонзилось ей в спину, а следом за этим раздалось громкое шипение. Кот, оцарапав Лизе спину, вспрыгнул затем ей на плечо и пребольно укусил за ухо. Она вскрикнула и очнулась.

– Спасибо, – пробормотала Лиза уже оказавшемуся на полу сиамцу. Кот поднял на нее пронзительно-голубые глаза и мяукнул.

– Спасибо. Если бы не ты…

Сиамец задрал вверх шоколадный хвост и потерся о ее ногу. Лиза взяла его на руки и крепко прижала к себе, подышала в плюшевую макушку и затем спустила завозившегося в ее объятиях кота обратно на пол.

– Я назову тебя Морис, – сказала она. Имя пришло внезапно и словно в благодарность коту за спасение. – Тебе нравится?

Но кот уже, подняв хвост антенной, вышел из кухни.

Лиза откусила большой кусок от шоколадки и запила его сладким чаем, чтобы восстановить силы. Затем написала короткое сообщение Дэну Весенину, приняла горячий душ и отправилась спать.

Утром на телефоне ожидаемо оказалось несколько пропущенных звонков от писателя. Лиза не стала перезванивать. Она хорошо отдохнула, спала без сновидений, защищенная присутствием кота. И встала она с мыслью, что ей пора вернуть ту Лизу Чернову, которой когда-то была, – яркую, улыбчивую, радостную и счастливую. Она заставила себя съесть плотный и горячий завтрак, затем достала из шкафа платье и примерила. В вырезе обнажились худые ключицы, на груди ткань немного провисла. Лиза поморщилась, недовольная своим отражением, но решила не переодеваться. С сегодняшнего дня она говорит «да» платьям и «нет» мрачной одежде. Неплохо бы после занятий заехать в торговый центр и посмотреть, что предлагают магазины. А заодно обновить косметичку и купить флакон духов. А еще лучше два.

Только музыку в плеере она оставит прежнюю. Потому что музыка – это боль ее сердца. И еще не станет расплетать косички, потому что они – это тоже память. Но уже не о Роне, а о родном доме, набережной, на которой летом сидели мастерицы по плетению кос, предлагая свои услуги туристам. Лиза заплела волосы, когда приезжала навещать родных этим летом. Папа, помнится, сморщился, а Инга поддержала падчерицу и сказала, что новая прическа ей очень идет.

Морис вышел в коридор ее проводить. Лиза потрепала его по кремовой спинке и попросила не скучать. О том, что в один из дней ей может позвонить настоящий хозяин кота, она старалась не думать. Но шаловливую мысль содрать с подъездной двери и с остановки объявления все же оставила: возможно, настоящий хозяин переживает пропажу своего любимца, нельзя его лишать шанса найти кота из-за ее каприза.

На этот раз, впервые за долгое время, Лиза не стала прятаться в углу с книгой, а присоединилась к группке ровесниц, которые ожидали начало пары возле закрытых дверей аудитории. Сокурсницы если и удивились, то сделали вид, что им все равно. Разговоры девушек вертелись вокруг ночного клуба, в который они ходили вместе в выходные, потом плавно перетекли на обсуждение неизвестных Лизе парней и закончились пошловатыми шуточками. И Лиза решила, что с нее хватит. Она присела на подоконник и прислушалась к тому, о чем разговаривали парни. «Выступал», как обычно, если пальму первенства не перехватывал Барашов, Саня Федоров. Саня был известным балагуром, шутником и остряком. Лизе когда-то нравилось его остроумие, раньше она смеялась его рассказам и даже смела надеяться на то, что нравится ему. Как давно это было… Федоров, краем глаза заметив прислушивающуюся к его монологу Лизу, приосанился и заговорил громче. Рассказывал он смешной случай. И когда Лиза в конце тоже улыбнулась, уже в открытую развернулся к девушке:

– Чернова, добро пожаловать! Давненько мы тебя не видели.

– Саш, очки себе закажи, – парировала Лиза.

– Не-е. Та девица, которая год слонялась по коридорам за нашей группой, была не ты. В прямом смысле слова Чернова – рядилась в черное и косила под привидение. Лизка, ты своего гота бросила? И правильно! Я лучше всяких готов!

Парни громко засмеялись, и их смех привлек внимание сокурсниц. Лизе же ничего не оставалось, как натянуто улыбнуться.

– А чем готы плохи? – поинтересовалась Таня Ужова. – Если они такие, как Лизин парень, то…

Ужова не договорила, но восхищенно закатила глаза.

– Да ну! Лиза с этим готом на себя перестала быть похожей, – замотал головой Саня.

– Лиз, так ты что, и правда с ним рассталась? – спросила уже напрямую другая сокурсница, Оксана. И, не дождавшись ответа, горячо одобрила:

– Ну и правильно! Не внушал он мне доверия. Эти готы опасные! Мрачные, мысли у них о самоубийстве.

– Ты ничего не путаешь? – прошипела Лиза, у которой настроение моментально испортилось. – И вообще, какое тебе дело…

– Да никакого, – обиделась Оксана и, дернув плечом, отвернулась.

– Лиз, да забей на нее, – примирительно проговорил Саня, плюхаясь рядом на подоконник. – Ксю, а ты почитай хотя бы Википедию про субкультуры, чтобы огород не городить!

– Ой, умник нашелся! – вспылила Оксана и вновь развернулась к ним. – Между прочим, я не просто так говорю. У моей младшей сестры одноклассница пыталась покончить с собой! Вены перерезала. Спасли, к счастью. А потом выяснилось, что она через какую-то группу в Сети общалась с такими вот… готами. Они ей про смерть красиво в уши напели. И пятнадцатилетняя девчонка вены себе резанула!

– О боже!

– Как?

– Надо же, – заохали другие девушки. Оксана распрямила плечи и бросила высокомерный взгляд на Лизу.

– Ты ошибаешься, – тихо ответила та.

– Ну да, ошибаюсь… Там целая кодла, которая подросткам мозги промывает! Новости иногда надо читать, Чернова. Много случаев самоубийства было. Об этом часто писали в Интернете. Сейчас вроде затихло.

– Ничего не затихло, – встрял другой сокурсник, Павел. – Моя младшая сестра увлеклась какими-то сетевыми авторами. Очень популярными. Книжек накупила. Их и на бумаге издали. Ну, мать наша и рада: Светочка читает! А я как увидел, что она читает… Там что ни роман, то все про тлен жизни, про самоубийства и красивую любовь до гроба. В прямом смысле слова до гроба. И самое ужасное, эти книги сейчас все рейтинги рвут! Я специально посмотрел. И написаны они для подростков.

– Да что вы завелись? – вспылила Лиза. – Будто я к этому имею отношение!

– Не имеешь. Просто тему развили, – опять попытался выступить дипломатом Саша. И даже осмелился приобнять Лизу. Она мягко повела плечом, освобождаясь от его руки. Федоров послушно снял ладонь с ее плеча, но не отодвинулся.

– И все же Черновой не помешает почитать новости, – настаивала на своем Оксана.

– Как и тебе – Википедию, – парировала Лиза. Их перепалку оборвало появление преподавателя. Лиза подождала, когда все войдут в аудиторию, сделав вид, что читает сообщение в телефоне. Ей не хотелось ни с кем делить парту. Хотя Саша Федоров явно решил, что имеет право сидеть с ней рядом на паре. Даже задержался в дверях и оглянулся на нее. Но Лиза сделала вид, что не заметила его намеков. Она вошла в аудиторию лишь тогда, когда все расселись по местам, и преподаватель начал читать лекцию.

Кто-то из сокурсников печатал за лектором на крошечном нетбуке, кто-то просто выложил на парту телефон с включенным диктофоном, кто-то «по старинке» писал в тетради. Лиза предпочитала тоже рукописные конспекты, но сейчас ей было не до лекции. Спишет у кого-нибудь. У того же Саши Федорова или Тани Ужовой. Она выложила на раскрытую тетрадь смартфон, вошла в Интернет и набрала в поисковике «самоубийство подростков». Выпало немало ссылок. Лиза внимательно прочитала каждую новость и в ужасе подняла глаза на доску, на которой преподаватель чертил какую-то схему. Только она не видела ни лектора, ни затылки сокурсников, ни материал, который надлежало скопировать. Она была там – в пучине черного горя, переполненная непониманием и ужасом непоправимости. Что происходит? Откуда взялась эта мода? Лиза опустила взгляд на открытую на телефоне последнюю новость и увидела ссылку на другую: сообщалось о скоропостижной кончине одного очень популярного у молодежи певца. Перейдя на другую страницу, она увидела фотографию молодого человека возле микрофона. Симпатичное лицо, модная стрижка, фенечки на запястьях и серебряные цепочки. Брутальные ботинки на грубой подошве, штаны в стиле «милитари» и майка, открывающая мускулистые руки и плечи. Она узнала этого певца. Память вернула ее в тот день, пока еще счастливый, когда они с Роном отправились на музыкальный фестиваль. Выступала одна из групп, которая нравилась Лизе, и она уговорила Рона сходить вместе на концерт. До определенного момента все шло замечательно: группы сменяли одна другую, срывали овации, Рон обнимал Лизу за плечи, что-то весело комментировал ей на ухо. Они ждали выступления ее любимой группы, но ведущий опять объявил выход другой. На сцену поднялся молодой парень в кожаных штанах, майке, со взъерошенными гелем волосами и множеством серебряных цепочек на шее. За ним на сцену вышли музыканты. Солист улыбнулся в зал, публика взревела, молодая девушка рядом с Лизой зашлась в восторженном визге. Гитарист ударил по струнам, и парень запел. Голос его был приятный, музыка – тоже. Но Лиза осталась равнодушной к выступлению, тогда как публика заходилась в экстазе. Вдруг Рон дернул ее за руку и шепнул на ухо: «Пойдем!» – «Куда?» – не поняла Лиза. Рон мотнул головой и настойчиво повел ее за собой из зала. Вслед им неслись слова песни. Что-то про невесту, с которой навечно обвенчан музыкант. Про его любовь к другой и про то, что суженая его не отпустит. Лиза только потом поняла, что за незатейливыми на первый взгляд метафорами о невесте и вечной помолвке пряталась история любви к обычной девушке, но с которой автор не может быть, потому что обещан смерти. Похоже, его слова оказались пророческими.

Одна ссылка привела к другой, другая – к третьей. И так, ягодка за ягодкой, Лиза потерялась в лесу страшных и похожих друг на друга новостей. Кто-то найден в своей квартире без признаков жизни, с кем-то случилось несчастье на улице. Известные блогеры… Поэтесса, воспевающая жизнь после смерти, любимица непонятой молодежи: полет с девятого этажа в вечность. Скандальный ютьюбер, видео которого набирали миллионы просмотров. Писательница, издавшая многотысячным тиражом книгу о несчастной одинокой девушке, в итоге покончившей жизнь самоубийством. Имена, фотографии, рано оборвавшиеся жизни, которые на первый взгляд казались успешными. Что случилось со всеми этими известными и популярными людьми, какой рок их косил? И что заставляло обычных подростков шагать в окна, резать вены, травиться таблетками? Одиночество, невозможность найти свое место в этом непростом мире или просто подражательство, страшное и глупое, своим кумирам? Лиза подняла взгляд, но ничего перед собой не увидела. Глаза будто застилала пелена. Ей было плохо, физически плохо. Кружилась голова, и тошнота подкатывала липким комом к горлу. Поняв, что если она просидит в аудитории еще хоть мгновение, то потеряет сознание, Лиза вскочила с места, схватила конспект, телефон и сумку и ринулась в коридор. Ей нужно на воздух. Немедленно. Ей было все равно, что о ней подумают. И ее не удивило даже то, что возле аудитории скучающе подпирал стену знаменитый писатель Дэн Весенин. Она пронеслась мимо него, краем взгляда заметив, что мужчина встрепенулся и устремился за нею следом.

– Лиза! Лиза, погодите!

Она остановилась лишь на крыльце. Сделала три жадных вдоха, вытащила дрожащими руками из сумки бутылку с водой, немного отпила и после этого уже развернулась к остановившемуся неподалеку мужчине.

– Вам нехорошо? – испуганно спросил он.

– Да, – не стала отрицать Лиза.

– Что я могу для вас сделать? Воды принести? Ой, она у вас уже есть… Может, вызвать врача?

– Не надо. Мне уже лучше.

Начавшийся дождь на этот раз показался Лизе даже благодатным. Холодные капли остудили лицо и немного привели в чувство. Она с наслаждением вдыхала влажный, пахнущий прелыми листьями и мокрой землей воздух и с облегчением ощущала, как дурнота отступает.

– Вы завтракали? Может, вы не успели и…

– Я завтракала. – Лиза нашла в себе силы улыбнуться. Смешной он, этот взрослый и серьезный мужчина с такой романтичной профессией. Смешной в своих очках, которые сползли на кончик тонкого носа. Смешной с его взъерошенными волосами, будто он то и дело, забываясь, в моменты раздумий ерошит их руками. Смешной в своей неловкой тревоге за нее.

– Тогда, может, просто хотите горячего чаю? Или кофе? Вдруг у вас давление понизилось или сахар упал? У студентов такая высокая нагрузка!

– Дэн, – Лиза впервые назвала его по имени. – Со мной все в порядке. Сейчас пройдусь, подышу немного и вернусь на занятия.

– Я могу пройтись с вами? – обрадовался он.

– А что с вами поделать. Вы же ведь специально ради этого и приехали.