Помоги проекту - поделись книгой:
— А оно и случилось! — махнул рукой в сторону пиратской диеры купец.
— Ты где добыл такого красавца? — удивился Клид, разглядывая трофейный корабль.
— Это долгая история. Я её тебе поведаю во время ужина за кубком вина, а теперь одолжи нам с десяток своих гребцов. На парусе, конечно, хорошо идти в открытом море, а вот в гавань Эфеса входить просто пытка. Слишком уж вход тут узкий и длинный, то ли дело гавани в Афинах или в Карфагене. Вот там о торговых людях думают, а в Эфесе всё никак не могут решиться расширить вход с моря! — проорал в ответ Афинагор, сорвав голос до хрипоты.
— Не ворчи! Сейчас получишь гребцов. Родичи же должны помогать друг другу, — успокоил его Клид и начал отдавать какие-то команды экипажу своего судна.
Корабль эфесцев медленно подошел и пришвартовался к борту купеческого судна. Клид и ещё три человека поднялись на борт купца. После радостных рукопожатий и объятий, Афинагору пришлось таки рассказать краткую версию своих приключений. После чего он представил Саню и Деметрия, как своих спасителей. Услышав это, Клид — шумный, коренастый бородатый мужчина средних лет обнял их и сказал, что дом Арсифантидов в большом долгу перед ними. Афинагор тут же вклинился в разговор и, представив Клида как своего племянника, заявил, что свои долги он сам в состоянии отдать, и скоро его спасители в этом убедятся. Клид поднял руки в жесте шутливой капитуляции и подтвердил, что его дядя всегда отдает свои долги. Потом Громову и Деметрию были представлены спутники Клида (сам Клид был капитаном корабля), оказавшиеся помощником капитана Лукофоном, начальником гребцов Ахеем и начальником морских пехотинцев Фарнасом. Затем по знаку Клида на борт купеческого и пиратского кораблей перешли по восемь гребцов, и корабли, наконец, двинулись на вёслах в гавань Эфеса.
Город не поражал воображение. Дома были в основном каменные одно и двух этажные с плоской крышей, хотя на холме, возвышавшемся над портом, виднелись строения посерьёзней, напоминавшие какие-то храмы или дворцы. В древнегреческой архитектуре Саня был не силён. Высокая каменная стена вокруг города, тоже не была похожа на Великую Китайскую Стену, но уважение внушала. Удивила так же толстенная цепь, которая перегораживала вход в гавань. Сейчас она была опущена, но, по словам Деметрия, на ночь её натягивали, чтобы вражеские корабли не ворвались в город.
— А что сейчас Эфес с кем-нибудь воюет? — спросил Саня, услышав про это.
— Да тут всегда кто-нибудь с кем-нибудь воюет. А из-за Греческой Войны в море стало неспокойно. Пираты совершенно потеряли страх. Их эскадры стали грабить острова и побережье, совершая внезапные налеты. Раньше корабли Филиппа Македонского охраняли проливы и топили пиратов, но римляне уничтожили его флот, и теперь пираты вздохнули свободно, — ответил Деметрий, покачав головой.
— Вижу, не любишь ты римлян? — произнес Громов, глядя на Деметрия.
— А за что их любить? Пока они сидели в своей Италии и к нам не лезли, то мне на них было наплевать. А как начали в Греции свои порядки наводить, так жизнь там стала не совсем весёлой. При этом все свои действия римляне прикрывают заботой о свободе греков. А где она эта свобода. В греческих городах стоят римские гарнизоны, греки платят дань Риму, а те, кто не платит, те обязаны давать Риму воинов и продовольствие. Если союзники Рима на кого-нибудь нападают, то римляне тут же приходят к ним на помощь, объявляя противника агрессором. Они — римляне все такие миротворцы в белых одеждах, а их враги все агрессоры, тираны и злодеи. Римский сенат диктует грекам, как и, что делать, а иначе приходят страшные римские легионы и уничтожают недовольных. Разве это свобода. Царь Филипп хоть не скрывал, что хочет править в единой Греции. А эти римские лицемеры, рассуждая о свободе для Греции, думают, как бы ограбить всех греков, — возбуждённо произнес Деметрий, сплюнув на палубу.
Услышав эту пламенную речь, Саня невесело усмехнулся. Всё это очень напоминало события двадцатого и двадцать первого века нашей эры. США со своими претензиями на мировое господство, прикрываемые рассуждениями о свободе и демократии. Рэкет в мировом масштабе, когда слабую, но богатую ресурсами страну вбомбливают в каменный век, а затем делят между собой её природные запасы, прикрываясь лозунгами о терроризме, правах человека и демократии. И, конечно же, американцы в этом конфликте белые и пушистые, а враги США все террористы и военные преступники. Недаром профессор Сергеев, преподававший у Сани в институте историю средних веков, говорил, что история движется по спирали, а всё новое — это хорошо забытое старое.
Довольно обширная гавань Эфеса была забита кораблями. Около шестидесяти судов разных размеров покачивались на якорях возле берега. Тут были как боевые суда с таранами и баллистами на борту, так и невооруженные транспортные корабли. Помимо небольших диер, там обнаружились корабли побольше размерами. Деметрий пояснил, что корабли с тремя рядами вёсел — это триеры, с четырьмя — это тетреры, а с пятью рядами вёсел — это пентеры. Один самый большой корабль вызвал особое восхищение Громова. Этот монстр около шестидесяти метров в длину имел аж восемь рядов вёсел и три деревянные башни для стрелков. Это чудо древнего кораблестроения Деметрий обозвал гептерой, при этом с сожалением добавил, что такие корабли слишком дорогие в эксплуатации, да и мореходные качества у них не очень хорошие.
Глава 3
Купеческий и трофейный пиратский корабли, осторожно лавируя между судами стоящими в гавани, плавно подошли каменному пирсу и пришвартовались там. Потом Афинагор подозвал своего помощника и приказал ему заняться разгрузкой. Затем была суета с какими-то типами похожими по повадкам на таможенников. После чего купец любезно пригласил Саню и скучающего рядом Деметрия быть гостями в его доме. Афинагор властно махнул рукой, и к ним быстро подъехала повозка, покрытая коричневым матерчатым тентом, и запряженная парой лошадей, управляемая черным как ночь негром. Разместившись в повозке на удобных мягких сиденьях, Громов наслаждался поездкой. Несколько непривычным было отсутствие запаха выхлопных газов и гула автомобильных двигателей. Однако в мерном топоте копыт и легком покачивании повозки была своя прелесть и экзотика.
— Это не экзотика! Это теперь твоя жизнь, — поправил себя Саня, с интересом осматриваясь по сторонам.
А посмотреть было на что. Улица бурлила. Множество людей спешили по своим делам. Изредка проезжали повозки и всадники. Люди поражали своим разнообразием. Явные греки в однотонных хламидах деловито сновали рядом со смуглыми людьми восточного типа в пёстрых одеждах и полуголыми неграми в набедренных повязках. Парень видел воинов в панцирях из толстой кожи, обшитых бронзовыми и железными пластинами. А пару раз в толпе мелькнули персонажи похожие то ли на галлов, то ли на франков. Короче типичные варвары в меховых безрукавках и кожаных штанах с длинными волосами, заплетёнными во множество косичек. Один раз Громову на глаза попался крытый паланкин, который тащили четверо вкачанных полуголых негров. Эфес был явно космополитичным городом, сочетавшим в себе и греческую и восточную культуры.
Через пятнадцать минут езды повозка остановилась металлических ворот в высокой каменной стене. Ворота резво распахнулись, и экипаж въехал на территорию довольно симпатичной виллы из белого мрамора с изящными колоннами и статуями. Афинагор жестом пригласил Саню и Деметрия следовать за ним. Их уже ждали. Полноватая матрона в богато украшенном жемчугом платье, юноша лет семнадцати в зелёном хитоне[11] и девочка-подросток лет четырнадцати в пёстром длинном женском хитоне. Позади них почтительно застыли ещё человек десять, одетых гораздо беднее. В них Громов опознал прислугу. И действительно Афинагор по очереди обнял матрону, юношу и девочку, а затем представил их своим гостям, как свою жену Зебу, своего младшего сына Кратера и свою дочь Европу. О других людях купец отозвался, как о своих слугах и рабах. После упоминания о рабах Саня дёрнулся и с интересом присмотрелся к ним. Рабов было семеро. Четверо мужчин и три женщины. Мужчины были одеты в простые хламиды и очень коротко подстрижены. Женщины, из которых одна молодая, черноглазая и симпатичная сразу стала строить ему глазки, были одеты в женский вариант хламиды без всяких изысков. И те и другие носили на шее металлические ошейники. Однако никакой угнетённости или забитости в них Саня не заметил. Все чистые и сытые, без синяков и ссадин. Они совсем были не похожи на тех изможденных забитых людей, что Сане приходилось вытаскивать из зинданов[12] чеченцев на «той войне».
На вопрос Деметрия о старшем сыне, Афинагор сказал, что его старший сын Леонатос сейчас служит в войске царя Антиоха в отряде серебряных щитов[13]. На это Деметрий понимающе кивнул и заявил, что в таком отряде могут служить только самые достойные воины. От этих слов Афинагор просто расцвёл и повёл гостей в дом. Потом было краткое знакомство с домом и бюстами предков Афинагора, из всех названных имён Громов запомнил только имя Нестора Македонца, который вместе с Александром Великим пришёл в Азию и сражался с войском персидского царя Дария. Затем порядком заскучавших гостей проводили в апартаменты, которые были им выделены. Большая, светлая комната произвела хорошее впечатление. Полы были устланы коврами, а на стенах пестрели разноцветные фрески, изображавшие различные батальные сцены с участием людей и диковинных монстров. Заинтересовавшись этими изображениями, Саня спросил у купца, что на них изображено.
— Это сцены из жизни героев и богов Греции. Вот Персей убивает Медузу Горгону, а вот Геракл сражается с гидрой, а вот триста спартанцев бьются с персами у Фермопил, — прозвучал вежливый ответ.
Саня многозначительно кивнул и, потеряв бдительность, сказал, что он когда-то читал про эти события. Это вызвало немедленную реакцию купца, который с удивлением спросил:
— Неужели за Великим Океаном знают о Греции и её героях?
Парень про себя чертыхнулся и с самым невозмутимым видом пояснил, что у них там, в России знают не только о Греции, но и о других странах. Купец сильно разволновался от этих слов и напрямую спросил о том, откуда в такой далёкой стране как Россия знают, кто такой Геракл, а ведь весь цивилизованный мир про Россию даже не слышал. Саня быстро отмазался, сказав, что его страна посылала несколько экспедиций через океан, которые привозили сведения о разных странах. Кстати корабль, на котором до крушения плыл сам Громов, тоже был частью такой исследовательской экспедиции. В океане они, мол, потеряли другие суда экспедиционной эскадры, и к Греции смог доплыть только один корабль. Да и тот затонул возле пиратского острова. И насколько Саня знает, но спасся из всей команды только он один, и как вернуться на родину он теперь не знает. После этих слов Громов умолк и ощутил внезапно накатившую грусть. Та прежняя жизнь, которую он знал, осталась где-то там за кромкой времени. И её уже не вернуть назад. А здесь он чужой в незнакомом и враждебном мире. И это не добавляло оптимизма в сложившейся ситуации.
Затянувшуюся тишину нарушил Афинагор, который стал извиняться за то, что своими вопросами огорчил гостя. Он пообещал загладить свою вину, организовав в честь гостей грандиозный пир завтра вечером, а пока, если господам будет угодно, то они могут помыться и передохнуть. После чего их приглашают на ужин, на котором вместе с хозяевами дома будут присутствовать несколько родственников и друзей Афинагора. Саня выразил согласие отужинать вместе с купцом, и тот жестом подозвал ту самую черноглазую симпатичную рабыню.
— Элезия, проводи моих уважаемых гостей в комнату для омовения и проследи, чтобы они ни в чём не нуждались, — распорядился купец, многозначительно глядя на девушку.
— Да, господин! — эротично ответила девица и, ещё раз стрельнув глазками по Саниной фигуре, повела гостей за собой, соблазнительно покачивая стройными бёдрами.
В комнате для омовений Громов увидел четыре ванны, напоминавшие своими размерами, то ли большие джакузи, толи небольшие бассейны. Возле них суетились трое рабов, наливая туда горячую воду и какие-то ароматные жидкости. Саня оглянулся по сторонам в поисках вешалки для одежды, а Деметрий тем временем, быстро и непринуждённо сбросив всю одежду на пол, совершенно голый полез в ближайшую ванну, совсем не стесняясь любопытных взглядов Элезии. Громов немного подумал и припомнил, что древние греки относились спокойно к публичной наготе в отличие от затурканных христианством европейцев. После этого он решил не кочевряжиться, и, осторожно положив на пол свой меч, проворно скинул плащ и плавки. Затем быстро нырнул в ванну, провожаемый заинтересованным взглядом Элезии. Тёплая вода приятно согрела тело. Парень откинулся на бортик ванны и зажмурился от удовольствия. Жизнь явно налаживалась.
— Не желаете ли господа ещё чего-нибудь? — произнесла Элезия, бросив томный взгляд на Саню.
— Вина было бы неплохо и закусок принести, — пророкотал Деметрий, пытаясь привлечь внимание черноглазой вертихвостки.
Элезия кивнула ближайшему рабу, и тот проворно выскочил из комнаты. Через пять минут перед ними стояли два кубка с вином и блюдо с фруктами. А рядом с кувшином в руках склонился один из рабов, чтобы подливать гостям вина в пустеющие кубки.
— Да, сервис тут на высоте, — пробормотал Саня, отхлебывая вина из серебряного кубка и разглядывая фрески на стенах.
Тут сюжет картин был иной. Обнаженные мужчины и женщины в окружении купидонов и сатиров весело плескались в водах какой-то реки. После помывки, продолжавшейся около полу часа, Громову с Деметрием выдали новую одежду и обувь. Этот комплект включал: крепкие кожаные сандалии, роскошные короткие зелёные плащи с вышивкой по краю, называемые хламидами, белые хитоны с рукавами и пояса с кармашками, украшенные серебряными бляшками. Штанов, правда, не дали, но Саня решил не заострять на этом внимание, видя, что никто из мужчин в доме штаны не носит. Затем Эления, эротично покачивая бёдрами, проводила их в апартаменты для гостей и, бросив на Саню многообещающий взгляд, вышла из комнаты.
— Вот теперь мы, как и подобает настоящим эллинам, чисты и телом и духом, — хохотнул Деметрий, хлопнув Громова по плечу.
— Но я то не эллин! Для вас же все не греки являются варварами? — решил подколоть Деметрия Саня, вспомнив, что он читал про греков и варваров.
— На мой взгляд, ты никак не можешь быть варваром! Ты хорошо говоришь по-гречески, смел, образован, раз умеешь читать. И ещё варвары никак не могут переплыть Великий Океан, только цивилизованным народам это под силу. А значит, ты и есть настоящий эллин, хоть и родился далеко за океаном, — многозначительно произнес Деметрий, воздев вверх указательный палец правой руки.
— Хорошо, уговорил! Буду эллином, раз ты так решил! — со смехом ответил Громов и тихо пробормотал по-русски. — Смел, решителен, характер нордический, беспощаден к врагам рейха, настоящий ариец, блин.
— Кроме этого ты явно являешься человеком знатного происхождения и неплохим воином, — усмехнулся в ответ Деметрий.
— С чего ты взял, что я из знатного рода? — удивился Саня и чуть не уронил при этом на пол перевязь с мечом, которую хотел повесить на крюк в стене возле двери.
— Во-первых, золотая цепь на твоей шее! У нас такие носят только аристократы или родственники царей. Во-вторых, твой меч! Простые воины с таким оружием не бегают. В-третьих, твои манеры! Там на острове ты сразу же взял командование на себя. Было видно, что ты привык повелевать, а не подчиняться, — убеждённо просчитал Деметрий, загибая пальцы.
С такой железной логикой было трудно спорить. Впрочем, Громов и не собирался этого делать. Раз его считают своим парнем, да ещё и крутым до невозможности, то так тому и быть. В жизни репутация значит очень многое. В том времени так было, и здесь то же самое. Люди везде одинаковые. В независимости ездят они на крутых машинах или на лошадях.
— Поэтому буду делать многозначительное лицо и важно надувать щёки, как говорил Остап Бендер, — решил про себя Громов.
— Хорошо! Да, я воин! Да, я из знатного рода! А о том, откуда я и как я попал сюда, ты уже знаешь. Только прошу тебя не кричать об этом на всех углах. Я не стремлюсь к популярности, — ответил Саня, тщательно подбирая слова.
— Я понял — это тайна, и я, её сохраню, если ты так хочешь, — торжественно произнёс Деметрий, преданно глядя в глаза Громовую. — Вот только купец молчать не будет о твоём гражданстве.
— Ничего, с этим я как-нибудь разберусь, — пробормотал Саня, присев на кровать.
Робкий стук привлек их внимание. За дверью обнаружился раб-парнишка, который объявил, что дорогих гостей приглашают к столу на ужин. Саня кивнул и, оставив оружие в комнате, велел парнишке показывать дорогу. Громов с Деметрием, следуя за рабом, прибыли в большую комнату, где стоял большой и длинный стол, уставленный различными явствами. Хозяин дома встретил их у входа и само лично проводил на самые почетные места. Подойдя к своему месту, Саня озадаченно нахмурился. Вместо привычных стульев вдоль стола были расставлены небольшие кушетки-диванчики. Потом Деметрий привычно улегся на своё ложе и цапнул со стола кубок с вином. Внезапно вспомнив, парень обратился к Афинагору с просьбой не афишировать информацию о его происхождении. Купец прижал правую ладонь к сердцу и поклялся Зевсом молчать о том, что он услышал о Саниной родине.
— Это меньшее, что я могу для вас сделать. Кстати, а что вы намерены делать с кораблём? — спросил Афинагор.
— С каким ещё кораблём? — не понял Громов.
— Да с трофейной пиратской диерой, которую мы привели в порт, — вежливо ответил купец.
— А я то тут при чём? — продолжал тупить Саня.
— Этот корабль теперь принадлежит вам, как военный трофей. Вы можете использовать его по своему усмотрению, или продать. За него можно выручить неплохие деньги, — огорошил Громова улыбающийся Афинагор.
— Но я же там был не один? Вы ведь тоже мне помогали в….приобретении данного судна? — удивлённо усмехнулся парень.
— Нет, нет! Если бы не вы, то у меня и моих людей сейчас бы не было свободы и моего корабля с товарами. Поэтому я решил, что пиратская диера будет принадлежать вам полностью, если, конечно, ваш спутник не против, — с достоинством сказал купец, кивнув в сторону Деметрия.
Деметрий выразил полное согласие с Афинагором и наотрез отказался участвовать в судьбе пиратского корабля:
— Ты же мне жизнь спас. Это я тебе должен. И корабль этот твой по праву победителя!
Саня задумался о судьбе собственности, неожиданно свалившейся ему на голову. Диера была настоящим боевым кораблем с двумя рядами вёсел и тараном. В той прошлой жизни Громов даже не мог представить себя владельцем боевого корабля. По аналогии диера приравнивалась к фрегату или эсминцу. Просто круче некуда. Помусолив идею, стать морским волком с собственным боевым судном, Саня был вынужден от неё отказаться, как от бредовой. Если в морской навигации он ещё что-то соображал, то вот в древних морских сражениях и кораблях смыслил очень мало. Поэтому парень заявил Афинагору, что будет продавать, попросив при этом у купца помощи в реализации судна. Потом был долгий спор с Деметрием, который всё же согласился взять десять процентов от денег, полученных с продажи пиратского корабля.
Затем начали прибывать гости. Первым в столовую вошёл уже знакомый им Клид вместе с каким-то дородным мужчиной с богатой одежде, оказавшимся начальником порта Елатреусом. Позднее прибыли Демофил с Аристодемом, бывшие дальними родственниками Афинагора. Последним появился Гермократ — пожилой длинноволосый мужчина с седой бородкой, представленный как друг и деловой партнёр. Перед началом ужина Афинагор, кратко рассказав о своих приключениях, объявил о грандиозном пире, который будет дан завтра вечером в честь своих спасителей. Все присутствующие, конечно же, были на него приглашены. Потом купец произнёс тост, прославляющий его спасителей, и гости с радостью его поддержали.
За столом царила весёлая и непринуждённая атмосфера. Каких-либо особых проявлений застольного этикета Саня не заметил. Практически все люди за столом ели руками, лишь изредка используя нож или двузубую вилку. Слуги суетились возле стола, подливая гостям вино в пустеющие кубки. На вино сегодня Громов решил сильно не налегать. Хотя его тут пили все, разбавляя водой. Парень вспомнил, что это делалось в целях профилактики заболеваний. В Античную Эпоху, как и затем в Средние Века считалось, что пить простую воду опасно. Так можно было подхватить какую-нибудь заразу типа чумы. А вот если пить пиво или разбавленное вино, то шанс заразиться при этом очень мал.
Кушать и пить, полулёжа на ложе, было не совсем привычно, но в принципе терпимо. Блюда поражали своим разнообразием и вкусом. Довольно острая рыба, соседствовала со сладкими копчеными осьминогами. Приходилось проявлять осторожность при выборе блюда. Однако это не помешало Громову плотно набить живот и буквально мурчать от удовольствия, ощущая тотальную сытость.
По окончании ужина гости покинули дом Афинагора, а Саня с Деметрием были препровождены в их апартаменты. При этом одному из рабов, высокому мускулистому детине по имени Хорус пришлось буквально тащить на себе поднабравшегося вина Деметрия. В комнате раб осторожно сгрузил Деметрия на кровать, и, поклонившись Громову, вышел прочь. Деметрий перевернулся на бок и громко захрапел. Саня чертыхнулся и двинулся к своей кровати, находившейся на другом конце комнаты за лёгкой ширмой-перегородкой. Скинув одежду, он буквально утонул в мягкой перине. Затем, поправив подушки, Громов закрыл глаза и приготовился хорошо поспать. Но ему не дали этого сделать.
Скрипнула дверь и в комнату скользнула низкая, стройная фигура. Саня мгновенно напрягся и замер, притворяясь спящим. Фигура приблизилась к храпящему Деметрию, затем, немного постояв, двинулась к Саниной кровати. Парень подождал, когда она подойдёт достаточно близко, и метнулся к ней, занося руку для удара. Врезавшись, он сбил неизвестного на пол, но вовремя смог остановить удар кулака, услышав женский испуганный возглас. Наконец в свете, падавшем из открытой двери, Саня разглядел свою ночную посетительницу. Ею оказалась черноглазая Элезия.
— Прошу простить меня, господин! За то, что напугала тебя, — испуганно пролепетала она.
— Что ты здесь делаешь? И почему крадешься тут в темноте? — подозрительно спросил парень, косясь на мирно храпящего Деметрия, может ему показалось, но храп немного стих.
— О, не гневайся, господин! Я пришла к тебе! Я хочу быть с тобой этой ночью, — ответила Элезия, эротично вздохнув при этом и пододвигаясь ближе.
— Ты сама этого хочешь, или так хочет твой господин? — нахмурившись, поинтересовался Саня.
— О, нет, мой господин Афинагор не знает об этом. Я сама так решила! Но он будет не против! Ведь он же сам приказал мне ни в чём вам не отказывать! — быстро заговорила девушка, пододвигаясь ещё ближе к Громову.
Услышав эту тираду, парень хмыкнул и, неожиданно нагнувшись, взасос поцеловал Элезию.
Девушка, сначала испуганно отпрянувшая, прильнула к нему всем телом и обвила руками его плечи. Потом он подхватил Элезию на руки, и, развернувшись, шагнул к кровати. Затем её одежда полетела в сторону, и они прильнули друг к другу в порыве буйной страсти, внезапно накатившей на обоих.
Деметрий с завистью прислушивался к женским стонам, доносящимся со стороны кровати Александра.
— А ведь мой спаситель не только хороший командир и умелый воин из знатного рода, но и ещё он нравится женщинам. Вот таким и должен быть настоящий вождь. Он многого добьётся, а те, кто пойдут за ним не прогадают. И я буду в их числе, — подумал Деметрий и, перевернувшись на другой бок, заснул крепким сном.
Утром Саня был бесцеремонно разбужен Деметрием. Уснул он только перед самым рассветом, ночью то было не до сна. Элезия об этом позаботилась. Подумав о девушке, парень улыбнулся. Деметрий тем временем отвратительно бодрый как огурчик сновал по комнате. Спать хотелось просто зверски, и ни о каких походах в общественные бани или в бордель думать он не мог. Тем временем Деметрий тормошил парня, громко призывая его сбросить оковы сна и отправиться в город, чтобы посетить эти центры культурной жизни. Когда Деметрий заговорил про бордель, Саня фыркнул и метнул в него подушку, послав при этом в баню.
— Вот туда то мы отправимся, как только ты встанешь и позавтракаешь, командир, — со смехом произнёс он, не понявший тонкого русского юмора.
— Как ты меня назвал? — спросил, мгновенно проснувшийся Громов.
— Командир! А как же еще я должен к тебе обращаться? Ведь теперь ты мой командир и соратник! — серьёзно сказал Деметрий.
— Так! Стоп! Почему ты думаешь, что я должен быть твоим командиром? — поинтересовался Саня, вопросительно глядя на Деметрия.
Тот немного помялся, но затем решительно ответил:
— Ты же воин и лидер! Такие как ты не будут заниматься торговлей или ростовщичеством. Для тебя это слишком скучно. Я видел это в твоих глазах, когда купец говорил с тобой о продаже корабля. Ты чужак. И поэтому не сможешь служить в милиции[14], а значит тебе прямая дорога в наёмники. Я видел тебя в деле. Ты прирожденный лидер. А это не каждому дано. И, кроме того, тебе везёт. Видно боги тебя любят. Поэтому я хочу служиться под твоей командой. Ты будешь великим, ну а мне перепадёт частичка твоей славы, если я пойду за тобой. И если ты, конечно, этого захочешь?
— Ладно! Я не реально крут! Но при чём тут моё везенье? — удивленно спросил Громов, почесав шрам от пули на груди.
— Так ведь благодаря твоему везёнью мы все остались живы и убрались с этого проклятого острова! Мы убили несколько врагов, одного захватили в плен, освободили купца с командой и захватили два корабля! И при этом мы не получили ни единой царапины! Вот это я и называю настоящим везеньем. Если вождю везёт, то и его воинам частичка везенья тоже перепадает. А чем больше везенья у вождя, тем больше побед он одерживает. Вот Александр Македонский был везучим лидером. И все кто за ним шёл, получили часть его везения. А теперь их потомки правят на Востоке, в Сирии и Египте. Любили его боги. Говорят, что он сам был сыном бога. Может и брехня всё это, но вот везло ему очень сильно. И это факт! — наставительно произнёс Деметрий.
Саня усмехнулся, услышав такую своеобразную теорию о везении, и задумался. Героиня фильма «Терминатор» Сара Конор говорила, что будущее неопределенно, но мы сами его выбираем. Может это и так. И вот теперь Громов тоже задумался о своём будущем. Всё что говорил Деметрий, было логичным, но принимать скоропалительное необдуманное решение Саня тоже не хотел.
— Я должен подумать над твоими словами, и оставь меня в покое хотя бы на пару часов. После чего я твоём распоряжении. Самому любопытно посмотреть на эти ваши бани. А пока погуляй и дай мне немного поспать, — сказал парень, широко зевнув.
— Как скажешь, командир! — насмешливо произнёс Деметрий, выходя из комнаты.
Оставшись один, Громов какое-то время лежал без сна, обдумывая слова Деметрия, но затем усталость взяла своё, и он незаметно для себя уснул.
Пробуждение было более приятным, чем предыдущее. Возле его кровати стояла Элезия и смотрела на него сияющими глазами.
— Почему ты стоишь тут, красавица? — пробормотал Саня, стряхивая остатки сна.
— Ваш друг Деметрий попросил меня разбудить вас, но я не осмелилась потревожить ваш сон, вы так сладко спали, — произнесла девушка и улыбнулась.
— И долго ты тут стоишь? — улыбнулся в ответ Громов.
— О нет, я только подошла к вашей кровати, как вы открыли глаза, — произнесла Элезия, потупившись.
— Тогда иди ко мне, — сказал парень, протягивая к ней руку.
— Но ваш друг? — ответила черноглазая красотка, улыбаясь и делая шаг на встречу.
— Подождёт! — усмехнулся Саня, притягивая к себе не сопротивляющуюся девушку.
Когда через пол часа Громов вышел из комнаты, то сразу же наткнулся на ухмыляющегося Деметрия.
— Ну и как тебе спалось, командир? — спросил тот, состроив невинные глаза.
— Просто замечательно, — ответил Саня, вернув ухмылку в ответ.
— Теперь то я понимаю, почему ты без всякого энтузиазма отнёсся к походу в бордель! — не выдержав, расхохотался Деметрий, хлопая Громова по плечу.
— Хватит зубоскалить, тоже мне комедиант нашёлся! Пойдём лучше поедим, а потом двинем в баню, — отмахнулся парень.
Через час, плотно позавтракавшие, Саня с Деметрием вышли из ворот усадьбы Афинагора. Купец, обрадовав Саню новостью о скорой продаже корабля местным властям, попытался приставить к ним сопровождающего из числа своих слуг, но Деметрий твёрдо заявил, что сам отлично знает город и проводники им не нужны. Уже выйдя за ворота, Громов спохватился:
— А как же мы попадём в эти ваши бани? Там же, наверное, платный вход, а у нас денег нет!
Поделиться книгой: