Победителей не судят [СИ]

— Чёрт! Неужели заметил! — пронеслась в голове парня отчаянная мысль.

Он замер и даже перестал дышать. Затем медленно выдохнул с облегчением. Бородач нетвердой походкой шёл мимо хижин, в которых явно шла грандиозная пьянка. Проходя мимо одной из хибар, откуда неслись особенно громкие крики, он остановился и завистливо покачал головой. Потом вздохнул и, отхлебнув из кувшина, двинулся к привязанному пленнику. Саня затих, притворяясь камнем. Караульный подошёл к столбу, врытому в песок в двух метрах от пленника, и воткнул факел в гнездо на столбе. Соорудив, таким образом стационарный фонарь, бородач поставил кувшин на песок и нетвёрдой походкой направился к пленнику.

— Ну, что отродье Горгоны! Ты ещё не сдох, собака. Ничего завтра Кассандр принесёт тебя в жертву Посейдону, — произнес бородач и пнул пленника по рёбрам.

— А чувак то по-гречески лопочет, — машинально отметил Саня, медленно подбирающийся к бородачу сзади.

Греческий язык парень знал хорошо. Они с Ромкой часто промышляли в Греции. Ему нравилась эта цивилизованная европейская страна. Пленник с ненавистью посмотрел на своего мучителя, но тут его глаза расширились от удивления. За спиной караульного из тьмы внезапно появилась черная тень. Затем прозвучал звук удара, и бородач начал медленно оседать на песок. Черная рука подхватила его, не дав упасть. Темная фигура осторожно опустила тело караульного и быстро утащила его в темноту. Пленник вывернул голову, пытаясь разглядеть, куда же утащили тело. В темноте слышалось какое-то шуршание. Пленника пробил внезапный озноб. Он был довольно смелым и решительным человеком. И мог без колебаний выйти на бой с любым врагом. Поправка. С любым смертным врагом. А вот потусторонние силы его откровенно пугали. И увидев тёмную фигуру, появившуюся из тьмы, и утащившую туда караульного, он подумал о тварях Тартара[7] и сирийских демонах.

Внезапно рядом раздался шорох, и тихий голос с акцентом произнес по-гречески — Ты вино будешь? А то я всё выпью.

— Буду, — машинально ответил пленник и сам удивился своему ответу.

— Наш человек, — произнес тот же голос и хмыкнул — Тебя, как зовут то?

— Деметрий из Коринфа, — прошептал пленник и обернулся.

Рядом он увидел высокий тёмный силуэт, который, выйдя на свет, оказался высоким мускулистым светловолосым парнем, перемазанным в грязи. На нём был знакомый серый плащ, который ранее Деметрий видел на караульном.

— Ну, будем знакомы, Деметрий из Коринфа, — сказал незнакомец и взмахами меча перерезал верёвки, стягивающие руки пленника.

— Меня зовут Александр из России, — чуть насмешливо сказал освободитель и протянул Деметрию меч караульного. — Надеюсь, пользоваться умеешь?

Деметрий машинально кивнул и схватил меч. Раздетый и окровавленный он не чувствовал себя голым и избитым. Рука привычно легла на рукоять меча и сжала её. Деметрий улыбнулся и вопросительно поглядел на Александра из России. Ну что это за неуловимый лёгкий акцент? И что это за страна такая Россия? Деметрий был профессиональным наёмником и давно мотался по свету. Но про Россию не слышал.

— Ты готов отомстить этим гопникам? — произнёс Александр, внимательно глядя в глаза Деметрию.

Перед ним стоял загорелый, коренастый, мускулистый мужчина лет двадцати пяти со старым шрамом на щеке. На бритом подбородке у бывшего пленника пробивалась щетина, волосы были коротко острижены. На его теле Саня так же смог разглядеть старые колото-резанные шрамы. Картину довершал перебитый нос как у боксёра. Сразу видно — тёртый волчара.

Кто такие гопники Деметрий не знал, но всё понял верно, и с энтузиазмом кивнул. Александр начал расспрашивать Деметрия о силах и расположении противника. Тот подтвердил его подозрения. В лагере сейчас находится около трёх десятков киликийцев[8]. Ещё около двух десятков бандитов ушли сегодня из лагеря куда-то в горы. То ли за едой, то ли за водой. Услышав про киликийцев, Саня нахмурился, пытаясь вспомнить, где же он слышал о таком народе. Но потом тряхнул головой, решив не заморачиваться. Сейчас надо сосредоточиться на бое. На Санин вопрос о ружьях и пистолетах Деметрий непонимающе покачал головой.

— Да я об оружии говорю. Какое у этих киликийцев оружие? — допытывался Саня.

— Ничего особенного, клянусь Зевсом, я не видел. Мечи, кинжалы, копья и дротики. А еще секиры видел у парочки, — ответил Деметрий и внезапно хлопнул себя по лбу. — О приап[9] Аида, там же еще одиннадцать пленников есть!

— Где? — заинтересовался Громов, устав уже удивляться антикварному вооружению банды.

— Да в амбаре сидят, какой-то купец из Эфеса и его люди, — произнёс Деметрий и оглянулся по сторонам.

Затем, махнув в сторону моря, он сказал, что киликийцы захватили в море купеческое корыто, перерезав половину команды. Эта посудина сейчас стоит рядом с пиратским судном на якоре. Саня кивнул, подтвердив, что видел два корабля.

— А они драться то будут, если мы их освободим? — спросил Громов.

— Я думаю, что будут. Их же Кассандр хочет в Египет продать, а оттуда не возвращаются, — немного подумав, ответил Деметрий.

— А ты как тут оказался? И почему тебя плетьми хлестали?

— Да мой корабль затонул во время шторма. Плыл я на Родос, да не доплыл. Когда в воде очутился, то схватился за обломок мачты. Так и спасся. Всю ночь меня мотало по морю, только утром вода утихла. И тут я увидел корабль. Ну, думаю, повезло мне. Посейдон сегодня без гостя останется. Начал кричать. Меня заметили и выловили из воды. Кто же знал, что я к этим крысам попаду? — произнёс бывший пленник и сплюнул.

— А били то за что? — спросил Саня, внимательно выслушав.

— Ну, я двоим из этих сатиров, успел по паре зубов выбить, когда они начали меня вязать. Вот они и рассердились, — ухмыльнулся Деметрий.

Громов одобрительно хмыкнул. Деметрий нравился ему всё больше. Была в нём какая-то бесшабашность и надёжность. Так, наверное, два матёрых волка, встретившись на узкой тропе, с полу взгляда понимают друг друга. Чувствуют в другом родственную душу. Ещё Сане понравился юмор, с которым бывший пленник поведал о своих злоключениях. Другой бы из этого целую трагедию разыграл. А вот Деметрий рассказывал всё с лёгкой усмешкой, как о каком-то курьёзном малозначительном случае из своей жизни.

Внезапно вспомнив, парень подошел к столбу с факелом и, подняв кувшин караульного, который всё ещё стоял на песке, отхлебнул оттуда на удивление неплохого вина. Затем, отойдя в тень, он протянул кувшин Деметрию. Тот жадно припал к кувшину, но, сделав пару глотков, разочарованно выругался.

— Вот же не везёт! Этот пень киликийский всё вылакал, — огорчённо произнёс Деметрий, и бросил кувшин на песок.

— Ничего, я думаю, в тех хижинах ещё есть, — многозначительно произнёс Саня, мотнув головой в сторону тёмных строений.

— Конечно, есть. Они же купца ограбили. А у него был полный трюм неплохого вина. Он мне сам сказал, — хмыкнул Деметрий и невольно сглотнул.

— А ведь мужика сушняк мучает. Его же прямо из моря вынули, а потом ещё били и на солнце привязанным оставили, — внезапно понял Громов.

— Вот убьём этих гадов и напьёмся в волю, — пообещал он и двинулся к хижинам, вытаскивая кинжал, который он снял с тела караульного.

— Я с тобой, — произнёс Деметрий, обнажая трофейный короткий меч.

Мстители крались среди тёмных хижин, когда внезапно наткнулись на двух бородачей. Те вышли из ближайшей хибары, чтобы справить нужду. Они стояли за углом хижины и сосредоточенно поливали струёй стену дома. Деметрий метнулся к одному, Саня к другому. Взмах кинжалом и булькающий звук. И киликиец начал заваливаться назад. Громов подхватил тело своего, не давая ему упасть и нашуметь. Потом он посмотрел в сторону Деметрия. Там тоже всё было кончено. Сейчас никак нельзя шуметь. Поэтому тишина и ещё раз тишина. Быстро обыскав труп, парень разжился ещё одним кинжалом. Потом, подумав, протянул его Деметрию. Противник Деметрия к сожалению оказался безоружным. Оттащив тела подальше в темноту, они осторожно двинулись дальше. Подобравшись к амбару, где, по словам Деметрия, содержались пленники, Саня осмотрелся по сторонам и пихнул в бок своего соратника, показывая на дверь. Тот понял правильно и, подойдя к двери амбара, громким шёпотом позвал людей, сидевших внутри. В недрах амбара раздался шорох, и несколько голосов взволнованно забубнили, перебивая друг друга. Деметрий злобно шикнул на них, и люди замолкли. Наконец один из них тихо зашептался с Деметрием.

Громов плохо слышал, о чём там они шептались. Только смог уловить несколько слов.

— Они будут сражаться на нашей стороне, — тихо сказал Деметрий, повернувшись к Сане.

— Тогда выпускай их, только тихо, — пробормотал парень, ещё раз оглядев окрестности.

Деметрий завозился с замком. И вот после тихого металлического щелчка двери амбара, чуть скрипнув, открылись. Одиннадцать неясных фигур осторожно выбрались из своей темницы. Саня подошел поближе и окинул их взглядом.

— Кто здесь купец? — тихо сказал он.

— Это я, уважаемый, — качнулась одна из застывших фигур.

— Как тебя зовут, купец?

— Афинагор, господин.

— Хорошо Афинагор. Я Александр. Ты и твои люди будут нам подчиняться? У нас тут проблема в лице киликийцев нарисовалась, — произнёс Саня, внимательно глядя на купца.

— Да господин, мы будем вам подчиняться, чтобы вернуть себе свободу, — кивнул купец Афинагор.

Разобравшись с юридическими тонкостями, Громов облегчённо вздохнул. Он всё же опасался, что купец и остальные пленники заартачатся и начнут свою войну. И с криками и боевыми кличами ринутся на бандитов. Тут бы их всех и похоронили в одной могиле. Но купец, похоже, был здравомыслящим мужиком и легко согласился подчиняться Сане в этом бою. Его люди тоже не выразили протеста, а просто ждали приказов, с надеждой глядя на Саню и Деметрия. Парень лихорадочно обдумывал варианты дальнейших действий.

Итак, первый вариант — можно подкрасться к жилищам бандосов и по-тихому их перерезать в стиле ниндзя. Нет, такой вариант был бы возможен, если бы все новые соратники были бывалыми диверсантами. В чём Саня сильно сомневался. Резать спящих людей так чтобы они не успели проснуться надо уметь. Сам Громов, будучи на «той войне», несколько раз резал заснувших на посту чеченских боевиков. И этим он спас много жизней своих боевых товарищей. После первого раза было очень хреново. В самый ответственный момент его замутило, и он чуть было не испортил всё дело. Чеченец успел проснуться и даже прохрипеть нечто неразборчивое, прежде чем умер. Хорошо, что никто из его подельников ничего не услышал, и разведчики взяли их тёпленькими. Командир потом похвалил Саню за выдержку. Будто не замечая, как того трясёт. Другое дело в бою. Когда адреналин играет в крови, а в голове бьётся мысль, что если ты не успеешь пырнуть врага штык-ножом, то он насадит тебя на свой кинжал. Тут тело действует как на автопилоте и тебе уже не до душевных терзаний.

Второй вариант — можно ринуться слабо вооруженной толпой на полусонных бандосов, и попробовать одолеть их в рукопашной. Ну, это вообще из разряда сказок для дебильных американцев. Потери будут просто чудовищными.

Третий вариант — можно просто уйти с пленниками вглубь суши, но никто не поручится, что бандиты не пойдут по следу беглецов.

И тут взгляд парня упал на тёмные туши кораблей, покачивающихся в тридцати метрах от берега. Он повертел в голове мгновенно вспыхнувшую мысль и хмыкнул.

— Ты и твои люди сможете управлять этим кораблём и вывезти нас отсюда? Народу ведь для этого у нас достаточно? — спросил Саня, глядя на купца и уже заранее догадываясь, что тот ответит.

— Да, господин. Людей для этого хватит. И они все моряки. Команды нам хватит даже на оба судна, — ответил купец, усмехнувшись, но тут же задал встречный вопрос. — А как же быть с теми пиратами, что охраняют корабли.

— Не думаю, что их там будет больше пяти, — вмешался в разговор, молчавший до этого Деметрий.

Саня кивнул, соглашаясь с ним. Затем начал излагать столпившимся вокруг людям свой план. Он был прост и идеален. На лодках, которые Громов ещё днём заметил на прибрежном песке, они все плывут до кораблей. Потом Саня с Деметрием, произведя предварительную разведку обстановки, нападают с мечами на киликийских караульных на кораблях. Их атаку поддерживают двое наиболее крепких матросов, которым будут вручены трофейные кинжалы. Потом когда все пираты будут нейтрализованы, то остальные члены команды во главе с купцом Афинагором поднимаются на борт кораблей и быстро готовят суда к выходу в море.

— Если всё пройдет быстро, то скоро все мы будем в море на свободе, а там уже пойдём к ближайшему дружественному греческому берегу, — закончил свою речь Громов и оглядел собравшихся.

Деметрий и Афинагор выразили полное согласие. Остальные моряки так же не возражали, видимо полагаясь на мнение своего работодателя. После короткого перешёптывания двое матросов вызвались войти в штурмовую группу и получили обещанные кинжалы. Потом они нестройной толпой быстрым шагом двинулись к темнеющим на песке лодкам. Саня с Деметрием двигались впереди, внимательно осматривая окрестности. Но всё было тихо. Они без приключений добрались до лодок и быстро спустили их на воду. Громов заставил моряков забрать все четыре лодки, лежавшие на берегу, чтобы пираты не могли с берега быстро попасть на корабли. В первую лодку уселась штурмовая группа — Саня, Деметрий, два матроса с кинжалами и ещё один безоружный матрос, который должен будет удерживать лодку рядом с кораблем, когда штурмовики высадятся на судно.

Саня с Деметрием сидели на носу плывущей лодки и внимательно всматривались в изгибы корпусов, приближающихся кораблей. На биреме света не было видно, а вот на купеческом судне в центре корабля горел фонарь. Суда стояли на якоре рядом друг с другом. И были соединены канатами. Саня жестами приказал гребцам править к носу купеческого корабля. Там он заметил якорный канат, уходящий в воду. Лодка тихо подошла к носу судна. Громов крепко ухватился за якорный канат и подтянулся. Затем он быстро вскарабкался вверх и, ухватившись за фальшборт, осторожно подтянулся. Его взору открылась пасторальная картина. В центре корабля под фонарем, висящем на мачте, кипела пьянка. Трое бородачей хлестали вино из кувшинов и громко переговаривались. Один даже пытался петь, что-то об акулах, подводных камнях и затонувших кораблях. Рядом валялось много пустых кувшинов. В общем веселье было в самом разгаре. О бдительном несении караульной службы никто уже давно не думал. Собутыльники даже не смотрели по сторонам, полностью сосредоточившись на распитии вина. Саня подал знак Деметрию и осторожно перелез через борт, вытащил меч из ножен и, присев на палубе, постарался держаться в тени. Через пару мгновений Деметрий так же перемахнул через борт и присоединился к парню. Собутыльники возле мачты ничего не заметили. У них там как раз закипел какой-то буйный спор. Двое моряков тоже без всяких проблем перебрались на палубу судна.

Саня махнул рукой, и штурмовики начали медленно подбираться к шумной кампании пьяных бородачей. Приблизившись к громко спорящим пиратам, Громов ринулся вперёд, целясь мечом в живот здоровенному бородатому бандиту. Он хорошо помнил уроки ротного, который объяснял, как надо правильно убивать врага холодным оружием.

— Не бейте ножом в сердце. Рёбра могут отклонить удар, и ваш враг останется жив. Лучше бейте в живот или в шею. Тогда вы наверняка его уложите с одного удара, — поучал матёрый капитан молодых разведчиков.

Эту науку Саня запомнил хорошо. Удар достиг цели. Бородач стал оседать на палубу, зажимая руками живот и громко крича от боли. Саня резко вытащил меч из тела противника и рубанул, целясь по пирату, стоящему справа. Попал в бедро. Противник выронил кувшин, который упал на палубу и разбился, расплёскивая вино. Сам пират упал тут же, зажимая разрубленную ногу и громко ругаясь. Громов резко обернулся к третьему противнику, быстро смещаясь в сторону. Но всё уже было кончено. Деметрий склонился нам поверженным пиратом, вытирая свой окровавленный меч об его одежду. Двое моряков с кинжалами даже не успели вступить в бой, как всё было кончено. Они радостно закричали, вознося хвалу богам. Раненный в живот пират перестал кричать. Деметрий деловито перерезал ему горло, его же кинжалом. Второй раненый пират сразу же принялся умолять о пощаде, с мольбой глядя на Саню. Парень прикрикнул на Деметрия, и тот с недовольным ворчанием отошёл от раненного.

— Там ещё есть ваши? — грозно поигрывая окровавленным мечом, спросил у раненного Громов, показав на соседнее судно.

Пленник, захлебываясь от боли и испуганно косясь то на окровавленный меч, то на мрачного Деметрия, раскололся на все сто процентов. Он рассказал, что все караульные на кораблях решили собраться на купеческом судне и попробовать вино из трюма купца, пока их приятели веселятся на берегу.

— Похоже, не врёт, — пробормотал Саня и, подойдя к борту, прокричал, что всё в порядке.

Тут же лодки с остальными членами команды приблизились к кораблю. И на палубу, по заботливо сброшенной с борта верёвочной лестнице, начали шустро подниматься бывшие пленники во главе с купцом Афинагором. Громов распорядился, чтобы пирата перевязали и оттащили в трюм, не забыв при этом связать.

— Ну, вот и всё! Я свою работу сделал. Теперь дело за вами. Увози нас отсюда, — произнёс Саня, озабоченно поглядывая то на купца, то на берег.

На берегу тем временем между хижин появились мечущиеся огни. Там явно заметили непорядок на кораблях, а может нашли тела убитых пиратов. Купец кивнул и начал громко отдавать своим спутникам отрывистые и быстрые команды. Пятерых матросов он отправил на пиратский корабль, пришвартованный к борту купеческого судна. Они проворно перебрались туда, и, убрав канаты, крепившие суда друг к другу, начали ставить парус. На купеческом корабле так же кипела суета. Вскоре паруса были развёрнуты, и оба судна устремились к выходу из бухты. А на берегу метались тёмные фигуры с факелами. Пиратам оставалось только изрыгать ругательства и смотреть, как добыча ускользает от них и исчезает за горизонтом.

Выйдя из бухты, корабли сразу же попали во власть волн. Их стало ощутимо покачивать, но матросов это не сильно смущало. Саня мало, что понимал в управлении парусниками и поэтому решил заняться другим делом. Возле левого борта он обнаружил ведро с верёвкой и правильно догадался об его назначении. Набрав забортной воды из моря, он начал тщательно отмываться от грязи. Ведро отправлялось за борт несколько раз, прежде чем Саня почувствовал себя достаточно чистым. Меч тоже был тщательно отмыт от грязи и крови и насухо вытерт сухой ветошью, которую принес один из матросов. Глядя на Саню, Деметрий тоже решил помыться, не забыв перед этим выдуть кувшин вина. Он пообещал Сане, что когда они прибудут в Эфес, то сразу же отправятся в общественные бани и помоются там от души. Ведь свободным людям не престало ходить грязными. Потом они с Деметрием сидели, закутавшись в трофейные плащи, на носу корабля и пили неплохое вино. Сначала поболтали о женщинах, а потом Деметрий стал вспоминать своё боевое прошлое. Он, оказывается, был наёмником и сражался аж в восьми войнах. Громов не успел удивиться такому обилию военных конфликтов, как был добит следующей фразой.

— А в последней войне я дрался на стороне царя Филиппа Македонского против римлян и этолийцев. Но нам не повезло, и они нас побили, — с грустью произнёс Деметрий, отхлёбывая вина из кувшина.

— Каких еще римлян! — ошарашено переспросил Саня, поперхнувшись вином.

— Да тех, что Ганнибала побили. Пока они рубились с Карфагеном и не лезли в Грецию, то царь Филипп там был самым сильным правителем. Поэтому я и пошел к нему в войско. Но эти римляне оказались сильными бойцами и стали больно бить царские войска. А, глядя на это, против нас поднялась вся Греция, а ещё и Пергам с Родосом к ним присоединились. В общем, туго нам пришлось тогда. Потом царь заключил перемирие с римлянами и начал копить силы. Но тут наш командир Кимон решил, что ничего хорошего нам эта война дальше не принесёт. Поэтому мы разорвали договор с царским стратегом и отплыли на Родос. Ну а дальше ты знаешь, — произнёс Деметрий и пригорюнился, вспоминая своих утонувших товарищей.

Саня поражённо молчал. Если бы на Землю вдруг высадился десант пришельцев или наступил конец света, то это бы не так поразило парня. Теперь все части головоломки встали на место. И меч в пещере, и странные корабли, и допотопная одежда окружающих и даже антикварное вооружение. Всему сразу нашлось объяснение. Саня ущипнул себя за руку и ощутил боль. Значит, не спит. Всё ещё сомневаясь, он начал задавать Деметрию вопросы о Ганнибале, о Риме, о Карфагене. И на все получил чёткие и вразумительные ответы.

— Да, это тот самый Ганнибал из Карфагена, что перешёл с войском через Альпы и вторгся в Италию

— Да, Рим — это город, который сейчас покорил всю Италию и Сицилию, а теперь нацелился и на Грецию с Македонией.

— Да, римляне победили, и сейчас Карфаген платит им дань.

Получив ответы, Громов задумчиво замолчал и начал прислушиваться к своим ощущениям. Деметрий не производил впечатления сумасшедшего. Да и все события, что происходили до этого, указывали, что он говорит правду. Ещё одно подтверждение реальности происходящего лежало рядом. Саня протянул руку и погладил позолоченное навершие меча, похожее на львиную голову. Ещё раз, проанализировав ситуацию, парень громко выругался по-русски. Значит, это правда. И он сейчас находится во временах Ганнибала. А это то ли двухсотый, то ли трехсотый год до нашей эры от Рождества Христова. Дату Саня помнил приблизительно. Про Ганнибала он читал, но вот точную дату этих событий сейчас не смог вспомнить. Он видел передачи по телевизору о параллельных мирах, о путешествиях во времени. Там ещё такой ведущий был. Лысый с усами. Он там что-то говорил, о монголах, которые провалились из времён Батыя во времена царя Петра. Или наоборот. Еще другие люди пропадали в каком-то овраге под Москвой, а потом появлялись через сто лет совершенно не постаревшими. Слушать, лёжа на диване, как кто-то там где-то там внезапно и загадочно исчез, конечно, прикольно. Но вот когда ты сам оказываешься в списке пропавших без вести, то тут картина кардинально меняется.

Он начал лихорадочно думать, как же это с ним случилось:

— Так последнее, что помню — это торнадо, скрежет раздираемой яхты, холод. Скорее всего, из-за него я и попал сюда. Теперь остаётся найти другой смерч и гордо и смело прыгнуть в его середину, чтобы вернуться назад в будущее, — тут Саня усмехнулся, вспомнив идиотский американский фильм, в котором парень, попавший в прошлое на крутом автомобиле, переделанном в машину времени, бегает весь фильм от своей будущей мамы, которая хочет с ним переспать.

Тут же возникли мысли о том, что если даже удастся найти такой торнадо, догнать его и прыгнуть внутрь, то не что не гарантирует, что Громова забросит обратно в начало двадцать первого века. Скорее всего, отфутболит во времена неандертальцев или динозавров. А еще вернее просто убьёт и фамилии не спросит.

— Короче, полный…..восторг! Нет, лучше мы тут поживём, посмотрим, как тут люди живут, а там видно будет, — пробормотал парень, и, подняв глаза, наткнулся на непонимающий взгляд Деметрия, и понял, что говорит по-русски.

— Ты это, на каком языке сказал? На скифский похоже? — спросил Деметрий, задумчиво наморщив лоб.

— Это русский язык. Язык моей далёкой Родины — России. Очень далёкой!

— Я где только не был. По всей Греции воевал, в Иллирии, во Фракии, в Азии и Египте был, а вот о таком царстве не слыхал, — задумчиво произнес Деметрий.

— Моя страна находится очень далеко за океаном на севере, — сказал Саня и вздохнул.

— Но через Великий Океан никто не плавает. Это же слишком опасно. Правда, я слышал, что карфагеняне плавали за столбы Геракла[10], но они вдоль африканского берега шли, а в океан не уходили, — поразился Деметрий.

— Мой корабль, как видишь, доплыл, но потонул во время шторма возле острова, где я тебя нашёл, — ответил Громов, тщательно подбирая слова, вроде и не обманул, но и всей правды не сказал.

— Тут видимо боги постарались. А иначе проплыл бы ты мимо, и меня бы сейчас акулы доедали, а купец с командой плыл бы в кандалах в трюме работорговцев из Египта. Так что твоя беда обернулась большой удачей для нас всех, — торжественно произнёс Деметрий, благодарно глядя в глаза Сане.

— Тут ты прав с богами лучше не спорить. Поэтому давай лучше выпьем за победу! За нашу победу! — ответил парень, потянувшись к амфоре с вином.

Деметрию тост понравился. Дальнейшие события Саня помнил смутно. Они много пили, потом к ним присоединился Афинагор. Он долго упирался, но не устоял против железобетонного аргумента: — Ты нас уважаешь или нет!!! Если уважаешь, тогда выпьем!

Потом было ещё вино и много. Потом они даже что-то пели.

* * *

Утро было тяжёлым. Голова гудела, во рту творилось нечто непостижимое. Было ощущение, что там ночевали не только кошки, но и целый зоопарк. Самочувствие — просто убиться головой об стену. Деметрий и Афинагор судя по виду, тоже были не в лучшей форме. Саню даже кольнула совесть, когда он посмотрел на бледного купца. Они то с Деметрием здоровые молодые быки, а вот у Афинагора вся борода покрыта сединой. Наверняка сейчас сердце и печень пошаливают после вчерашнего.

Чтобы немного взбодриться, Громов вылил себе на голову ведро забортной воды, а потом хлебнул немного вина. Однако в запой уходить, не было времени и желания. Поэтому усилием воли после нескольких глотков кувшин был отставлен в сторону. Вместо этого Саня занялся более полезным делом. А именно стал добывать информацию путём опроса Деметрия и Афинагора. При этом купцу тоже пришлось скормить байку про далёкую страну за океаном. В ходе беседы Громов узнал много полезной и не очень полезной информации об этом мире.

Недавно отгрохотала война Рима с Карфагеном, из которой, несмотря на полководческий гений Ганнибала, Рим вышел победителем. Карфаген лишился Испании, Сицилии и практически всего флота. Победив Карфаген, римляне тут же вмешались в войну в Греции. И Филипп Пятый — царь Македонии был ими разбит в нескольких сражениях. А в Азии сейчас существует несколько государств, которые возникли на обломках империи Александра Великого. Двумя самыми крупными из них являются Царство Антиоха Третьего из династии Селевкидов и Царство Птолемея Пятого из династии Птолемеев. Пергамское царство, потерявшее свою былую мощь, неплохо приподнялось во время войны с Македонией. Царь Аттал — правитель Пергама как союзник Рима получил много территорий в Азии, которые до этого принадлежали македонцам. Была так же куча мелких царств, которые не представляли из себя какой-либо серьёзной политической или военной силы. Хотя по слухам на востоке царства Селевкидов набирает силу движение сепаратистов, что ощутимо треплет нервы царю Антиоху III — правителю этой самой Селевкидской державы. Кроме этого царь Птолемей Египетский постоянно строит козни селевкидскому владыке. Но, несмотря на это, царь Антиох правит довольно успешно, а двор его купается в роскоши. Кстати город Эфес, куда сейчас они все направляются, находится на западном побережье Малой Азии, а так же принадлежит царю Антиоху III и является частью державы Селевкидов. Услышав, как купец рекламирует своего правителя, Саня хмыкнул и подумал, что этот царь довольно популярен среди своих подданных.

В Греции, по словам Деметрия, сейчас царит полный хаос. Там существует великое множество городов-государств, которые, объединившись в союзы, всё время воюют друг с другом, прикрываясь понятиями о свободе и демократии. Хотя в большинстве конфликтов всё сводится к банальным грабежам соседей. Деметрий говорил об этом с горечью, а потом заявил, что только сильный правитель сможет объединить Грецию и остановить это безумие. И это будет величайшим благом для всех греков. Громов, молча согласился, помня к каким последствиям, привёл разгул демократии в Советском Союзе.

* * *

Дальнейшее плавание прошло спокойно. Хотя один раз на горизонте возник какой-то парус, что очень напрягло купца и всю его команду. Но, помаячив у линии горизонта, неизвестный корабль не рискнул приблизиться. Видимо плывшая в кильватере пиратская трофейная диера (так по-гречески назывался этот тип судна по словам Деметрия) выглядела очень грозно издалека. К вечеру подгоняемый легким попутным ветром караван судов достиг Эфеса. Из узкого, напоминающего устье небольшой реки, входа в гавань довольно оперативно выдвинулось судно, похожее на трофейную диеру, только покрашенную в синий цвет. Парус и мачта приближающегося корабля были убраны, вёсла, торчащие из бортов, по пятнадцать с каждой стороны, ритмично разрезали водную гладь. Саня залюбовался слаженной работой гребцов. Корабль совершил изящный разворот и замер в двадцати метрах, нацелившись тараном в борт трофейной диере. Человек в синем плаще, блестящем шлеме с высоким гребнем и кирасе из жёлтого метала, поднес ко рту жестяной рупор и громко поинтересовался:

— Кто и по какому делу следует в гавань города Эфес?

— Ах, Клид! Неужели не узнаешь ты своего родича? Пора тебя на берег списывать, зрение твоё видать совсем плохим стало, — весело прокричал в похожий рупор купец и помахал ему рукой.

— О боги! Да это же Афинагор! Мы ведь тебя ждали еще три дня назад. Уже думали, что что-то с тобой случилось, — радостно завопил мужик, которого Афинагор обозвал Клидом.