Культурология

4) особую профессиональную и образовательную сферу;

5) особый тип проектного мышления, ориентированного на удовлетворение предметных и духовных потребностей другого человека (людей);

6) особый метод (или методы) проектирования и создания вещей, который может быть использован и в других сферах – рекламе, имиджмейкинге и т. п., предполагающих наличие проектности и моделирования.

Ядром дизайна исторически и логически выступает индустриальный (промышленный) дизайн. По мере его становления другие виды дизайна привносят в проектирование новые технологии, формы и методы, обогащая проектную палитру.

9.2. Специфика проектного мышления в дизайне

Проектность – качество мышления человека в культуре, тогда как представители животного мира воспроизводят структуры, предзаданные инстинктом. Несмотря на то, что термины проектное и творческое мышление иногда употребляются как синонимы, можно выделить специфические качества того и другого. Общие моменты это: 1) активность проявлений человека, чувствующего или осознающего недостаточность чего-либо; имеющего интерес или потребность; 2) наличие конкретной цели, позволяющее придти к осуществленному результату.

Различия состоят в следующем.

1. Уже античные трактовки творчества предполагают наличие в нем «демонического», иррационального начала. По Платону, творчество – это работа души в ее максимальном жизненном осуществлении. Оно есть эротическое состояние, «неистовство», «безумие», хотя этот вид безумия отличен и от религии, и от морали, и от жизненно любовных отношений. В этом смысле проектное мышление более «подконтрольно» разуму и чаще целенаправленно использует предварительно найденные методы и алгоритмы.

2. Творческое начало часто переживается и определяется мастерами, художниками как внешнее, не присущее им имманентно (особенно характерна такая трактовка для европейских средних веков). Это Бог, вдохновение, Муза и т. п. Проектное мышление воспринимается творцом как что-то более естественное и органичное для него.

3. Если вслед за Н. А. Бердяевым определять творчество как создание принципиально нового, того, чего еще не было прежде, то тогда границы творческого мышления до некоторой степени уже, чем проектного. Задачей последнего может быть рационализация, усовершенствование, отлаживание уже существующих форм.

4. Творчество – становление идеального, тогда как проектирование – осуществление возможного в данной конкретной технологической и ценностной ситуации.

5. Трактовки творчества, особенно восточные, часто подчеркивают необходимость следования природе, вплоть до слияния с ней и утраты индивидуального начала. Проектность как качество мышления более субъекто-центрична: человек реализует свой замысел. Ренессанс, европейское Новое время – эпоха самоутверждения человека разумного – как нельзя лучше соответствует интенциям проектного мышления.

Исторически и логически местом формирования проектного мышления является город, что необходимо учитывать и при рассмотрении дизайн-проектирования. Цикличность природного существования гарантирует повторение практических действий и предметов, которые их обслуживают. Городская жизнь с самых ранних времен сопряжена с гораздо большей динамикой, которая возможна благодаря отрыву от природы. Как место ремесленной и торговой деятельности, город активизирует процессы общения, является «рынком информации» (В. Л. Глазычев). Жизнь в природе дает возможность самообеспечения, тогда как ремесленнику и купцу нужен обмен, требующий открытости. Для достижения результата приходится быть толерантным, усваивать новые ценности и коды. Обратной ее стороной является возможность и необходимость индивидуального выбора и ответственности за него. Природное бытие человека обслуживается мифом и ритуалом, тогда как рынок или площадь порождают коллизии и дилеммы, которые не объясняются мифом. Здесь необходимо размышлять, рассуждать, в ходе этого лучше осознавать себя и свои индивидуальные интересы, думать о том, где и как их можно воплотить. Гибкости мышления и глубине самооценки горожанина способствует и появление индивидуального пространства.

Дизайнерское проектное мышление имеет целью и результатом создание материально-вещественного продукта, гармонизирующего жизнь человека или его взаимоотношения с предметной средой. Оно возникает как реакция на хаос, обезличенность, эклектизм предметного мира второй половины XIX в. Анализ предыдущих эпох показывает, что в условиях относительно немногочисленных, производимых вручную и систематически упорядоченных в комплексы (изба, костюм, вещи кочевника) предметов они естественно сопровождали человека, порой на протяжении жизни нескольких поколений, выступая защитной оболочкой и аккумулятором знаний, навыков и технологии изготовителей. Машинно-техническое производство привело к отчуждению предметного мира, часто воспринимаемого людьми XIX в. как бутафорский, неподлинный, подавляющий. Отсюда, например, эклектику второй половины XIX в. нельзя оценивать только негативно, поскольку вещи начинают создаваться по новым принципам. Поиски красоты в богатых материалах, переизбыток декора, равная значимость различных композиционных элементов и всех стилевых форм, отрыв детали от целого и незаконченность формы, рассматриваемая как выразительный прием, способствовали усилению ассоциативности мышления, демократизму и субъективизму, вели к отсутствию регламентированных правил подбора и пользования вещами. Выбор осуществлялся самостоятельно, демонстрируя своеобразие личности обладателя, а не только его социальные характеристики.

9.3. Дизайн как единство практики и теории

В условиях кризиса, вырастающего из противоречия единичного и обезличенно-конвейерного, с одной стороны, и противоречия между конструкцией и декором, с другой, задачу нахождения соответствия вещи и ее смысла, утилитарного предназначения и эстетической значимости блестяще, выразительно, универсально и демократично решает стиль модерн, особенно в области архитектуры, декоративно-прикладного искусства, дизайна. Именно дизайн возникает как синтез теории и практики и берется доказать, что вещь в единичности и в комплексе может быть в равной степени привлекательна и хороша; что тираж не противоречит ценности, в том числе эстетической. Задача ставится именно как создание высокохудожественных образцов, максимально пригодных для тиражирования; что возможен и необходим синтез функции и эстетически выразительной формы; что ориентация на современность не допускает сиюминутности внешних формальных усовершенствований и злоупотребления декором. Отличие вещей, созданных дизайнером, заключается в том, что они ориентированы не только на техническую и технологическую целесообразность, но и на пластическую выразительность в том, что дизайнер «вынужден» создавать формы, представляющие собой «опредмеченный технологический процесс» (В. Ю. Медведев). Дизайн является своеобразным «медиумом» (Д. А. Норман) между двумя мирами, разумно соотнося их друг с другом, приводя в соответствие. Он обеспечивает продуктивное взаимодействие между человеком и машинной формой так, чтобы обе стороны процесса не утратили бы своих существенных черт, одновременно оказываясь способными к этому взаимодействию.

Это достаточно ясное представление часто затемняется практикой дизайна, а также происходящим сегодня заимствованием инструментов дизайн-проектирования другими видами деятельности – рекламой, имиджмейкингом и т. п. Практика дизайна в разные периоды реализации дискурса проблематизировалась как извне, так и изнутри, поскольку она обусловлена своеобразием субъектов социального действия: попытками свести дизайн исключительно к ремесленному уровню, предполагающему опытную передачу навыков и знаний, доминанту репродукции над инновацией, руководство мастера специалистом более высокого уровня (сегодня эту позицию отстаивает Артемий Лебедев); сведением дизайна к художественному проектированию, приводящим к отождествлению эстетического и художественного (например, К. Диор; стимпанкдизайн, воссоздающий викторианские формы при проектировании современных изделий); отождествлением целей изделия исключительно с его функциональными качествами (ранний Д. Норман); нежеланием признавать необходимость дизайна и перекладыванием его задач на инженеров, технологов, конструкторов, имеющих другое мышление; использованием дизайна с идеологическими целями (советский период, дизайн ГДР и др.); отождествлением дизайна с продуктами luxory-категории (В. Папанек); эксплуатацией дизайнерских нарраций другими дискурсами, сопряженной с подменой целей – от гармонии к манипулированию или повышению уровня продаж.

Выйти из сложной ситуации и вернуться в теоретическую плоскость помогает лексический анализ слова «дизайн». На основании значений, взятых из словаря Уэбстера, можно выделить наиболее важные моменты: подготовка предварительных эскизов или планов, проект; реализация проекта и его определенное качество; мастерское или умелое производство формы; наличие цели при проектировании, т. е. рациональный момент; структурирование материала, «придача формы форме»; материальная реализация замысла; сделанность. В теоретических определениях вызывает беспокойство отождествление дизайна с художественной деятельностью, хотя бы и по созданию технических объектов и систем, поскольку вопрос о принципиальной возможности достижения синтеза художественного и технического сторонниками такого подхода оставляется открытым: художественность как будто вуалирует технические и конструктивные находки. В большинстве европейских языков синонимом дизайну является «эстетическое формообразование», поскольку для дизайна важна выразительность формы и соответствие этой формы человеку. Отсюда определяются необходимые компоненты дефиниции: наличие проективного этапа, осознание автором цели создаваемой вещи, создание эстетически-выразительной функциональной формы, причем в условиях крупного промышленного производства.

9.4. Этап проектирования в дизайне

Рассмотрение дизайна через призму предметного формообразования позволяет выделить три аспекта в вещи как продукте дизайна – проектный, формальный и смысловой. В проекте вещь существует потенциально, но уже обзаводится самыми существенными и индивидуальными чертами; будучи воплощенным в материале, замысел становится реальной формой; критерий качества и своеобразия этой формы фиксируется в стиле; наконец, реализуя себя и служа владельцу, вещь обрастает множеством семантических значений, которые обеспечивают активность социальных коммуникаций. Каждый из названных аспектов предъявляет определенные требования к проектировщику.

Главные требования в подходе к проекту вещи в дизайне заключаются:

1) в осознанной соразмерности (мере) будущей вещи человеку, создании вещи для конкретно-исторического человека, системе ценностей, психологических и ментальных особенностях, бытовых привычках, нормах поведения и вкусах, которые известны дизайнеру и учитываются на всем протяжении проектирования; 2) доминанте эстетического отношения к проектируемому объекту, приводящего к формированию новых упорядоченных структур посредством преодоления стереотипных культурных образцов и реализации принципа целостности. При этом эстетические характеристики самой вещи не являются самоцелью для дизайнера. Они – результат выявления функциональных и практических качеств; 3) осознанной и первостепенной цельности представления будущей вещи или системы вещей, детерминирующей все ее частные свойства и качества; 4) конкретности проектирования, обеспечивающей связь возникающей вещи с существующим предметным миром; 5) связи функциональных показателей проектируемой вещи с состоянием человека, ее использующего.

Эстетический характер дизайн-проектирования делает его критерием меру человека. Представление о прекрасном, красивом, эстетически значимом имеет основанием духовно-психологическое состояние человека при чувственном восприятии им форм предметного мира. Несоразмерное, непропорциональное человеку оценивается главным образом как неудобное или эстетически несущественное. Это должно учитываться уже на стадии проекта.

Мера человека – понятие с конкретно-историческим содержанием. Культура на каждом этапе своего существования формирует человека и систему ценностей, с которыми непременно должен быть знаком дизайнер. В современной стратифицированной культуре к этим знаниям добавляется представление о социальном, этнокультурном, образовательном, технологическом «этажах», куда поместится будущая вещь. Иначе говоря, меру человека в проектируемой вещи можно выяснить только при четком определении ее предметного и духовно-ценностного контекста. Тогда она возникнет как бытийная необходимость, а не как излишество.

Понятие «мера человека» в современной культуре предполагает возрастающее внимание к индивидуальности и индивидуальным запросам заказчика. При этом установка потребителя не должна сужать установку творца: соотношение единичного и общего (типичного, сословного, корпоративного, субкультурного) в каждом случае следует искать отдельно.

Наконец, мера человека задает мировоззренческие основания деятельности дизайнера, включая человека в процесс проектирования, исключая случайность и пустой перебор форм.

9.5. Представление о форме в дизайне

Трактовка формы в дизайне наиболее близка античным теориям, согласно которым форма, не тождественная внешней оболочке, представляет собой способ организации предмета. Вдобавок эта форма является выразительной, т. е. по ее качествам можно судить о назначении предмета или его частей. Сегодня трудно поверить, что было время, когда к понятию формы теоретики и практики дизайна относились настороженно. «Работа стилистов только с внешним видом изделия сделала понятие формы почти подозрительным в Европе», – писал итальянский дизайнер Ги Бонсип в начале 1960-х гг.39 При видимой простоте обыденных значений слова «форма» – это одно из самых сложных и трудно определимых теоретических понятий, особенно когда речь заходит о материально-вещественных образованиях. Традиционный методологический ход, связанный с выделением парных диалектических категорий (материя – сознание, человек – мир, природа – Бог), приведет к привлечению понятия «содержание», соотнесение с которым, особенно если речь идет о предметных формах, еще больше усложняет дело. Другая пара, «форма – материал», практически ничего не проясняет в отношении именно формы кроме того, что здесь она выглядит более активным, определяющим началом. Наиболее весомый вклад в разработку теории формы, не потерявшей актуальность до наших дней, внес Аристотель. Согласно греческому философу, форма выражает конкретность («чтойность») идеи. Она имеет в себе цель, реализующуюся в процессе реализации (осуществления) вещи. Кроме того, форма продолжает, раскрывает потенции материала, из которого создается вещь.

Рассмотрение проблемы формы в дизайне с опорой на взгляды Платона и Аристотеля, Ф. Аквинского, И. Канта, Г. Гегеля, И. В. Гете позволяет доказать, что форма – это: объективация всего объема информации о человеке-создателе; опредмечивание технологического процесса создания данной вещи; способ реализации замысла. В деятельности дизайнера главным является создание формы, потому что только она способна воплотить идею; способ эстетической организации и структурирования вещества, без которых не возникнет предмет; материализация сущности этого предмета. Чем более адекватна форма, тем естественнее будет освоен предмет, становясь вещью; способ коммуникации создателя и пользователя вещи, носитель смысла; процесс существования вещи.

В заключительной части хотелось бы уточнить место дизайна в культуре посредством его сравнения с научным, техническим и художественным подходом к формированию предметного мира. Именно с ним чаще всего не только сближают, но порой отождествляют дизайн

Наука и дизайн представляют собой рациональные виды деятельности, связанные с постановкой и решением проблем. Научное знание, с точки зрения Г. Б. Гутнера, часто кумулятивно, тогда как дизайну необходимо, отталкиваясь от существующего, создавать нечто иное. Наука оперирует понятиями, дизайн – образами и концептами. Результатом научной деятельности чаще всего является текст, дизайнерской деятельности – предмет или система предметов.

Сопоставляя техническое и дизайнерское проектирование, можно отметить, что их сходство заключается в том, что и дизайн, и техника представляют собой деятельность по реализации замысла, идеи, а также преобразованию материи, и сравнивать их возможно именно в этом аспекте.

Сложность рассмотрения соотношения техники и дизайна усиливается тем, что обе сферы используют графические средства для реализации замысла.

Потенциальные возможности техники велики, но одной из них является утрата целей существования, точнее сказать, превращение процесса развития в самоцель. Задачей дизайна является очеловечивание, гуманизация пространства, в котором живет человек: векторы действия техники и дизайна могут быть прямо противоположными. Дизайн способен оптимизировать, корректировать последствия технического прогресса, преодолевая отчуждение между техническими продуктами и человеком.

Сравнивая искусство и дизайн, можно сказать, что это противоположные по направленности, хотя и родственные способы создания нового образа, правомерное отождествление которых задается использованием понятия «образ».

В отличие от художника, ищущего образ в глубинах своей субъективности, дизайнеру необходимо создавать не образ, а форму, позволяющую выразить назначение предмета.

Тем не менее нельзя отрицать, что в ряде случаев художественный образ при проектировании подменяет собой дизайнерский, подчиняя себе конструкцию, морфологию вещи.

Заключая подчеркнем, что при всех взаимодействиях и вариациях можно определить неизменные существенные черты дизайна, присутствие которых в проекте подтверждает принадлежность к нему: проектность, предметность, диалогичность и системность. В ситуации постмодерна в зависимости от предмета и средств проектирования можно говорить о множественности видов дизайна, не сводимых друг к другу, но имеющих общие черты, и уровне подхода к проектированию и формообразованию – рациональность, инновационность, креативность и т. д.

Контрольные вопросы

1. Предпосылки становления дизайна

2. Дизайнерское творчество в условиях рыночной экономики

3. Нравственно-эстетический аспект потребления иего влияние на творчество дизайнера

4. Специфика проектного мышления в дизайне

5. Проблема соотношения формы и конструкции, формы и материала в дизайне

Список литературы

Михайлов С. М. Основы дизайна : учеб. для вузов / С. М. Михайлов, С. М. Кулеева ; под ред. С. М. Михайлова. 2-е изд. М.: Союз Дизайнеров, 2002. 240 с.

Папанек В. Дизайн для реального мира / В. Папанек. М.: Издатель Д. Аронов, 2004. 416 с.

Рунге В. Ф. Основы методологии и теории дизайна / В.Ф. Рунге, В. В. Сеньковский. М., 2001. 254 с.

Теоретические и методологические исследования в дизайне : избр. материалы / сост. О. И. Генисаретский, Е. М. Бизунова. В 2-х ч. – М., 2004. 372 с.

Цыганкова Э. Г. У истоков дизайна : машины и стили / Э. Г. Цыганкова. М.: Наука, 1977. 112 с.

Шимко В. Т. Основы дизайна и средовое проектирование : учеб. пособие / В. Т. Шимко. М.: Архитектура-С, 2007. 160 с.

10. ГЕНЕЗИС КУЛЬТУРЫ В ПЕРВОБЫТНУЮ ЭПОХУ

10.1. Периодизация первобытной культуры. Основные этапы

Проблема возникновения культуры является одной из центральных проблем культурологии. Именно в ее решении заключается ответ на вопрос о специфике человеческого. Культура первобытной эпохи – это не просто особый этап развития культуры. Это ее первый этап, т. е. своеобразная опытная площадка. Все, что было сделано здесь, осталось в культуре навсегда, ибо возникала сама культурная форма жизни. Культура возникла только с человеком, она существует только у людей. В чем же принципиальная разница между не ведущим культурной жизни животным миром и человечеством, способном выживать только в культуре?

Поведение человека раннего первобытного общества мало отличалось от социального поведения животных. Однако уже тогда отличия появились. Главное из них состояло в том, что человек вынужден был передавать потомству жизненный опыт, не фиксируемый биологически. Иначе не функционировала социальная целостность. Человек с точки зрения животного совершает массу «лишних» телодвижений, творит массу «ненужных» предметов. Все культурное – лишнее с точки зрения животного, человек – «испорченное животное». Культура и возникла как форма фиксации и передачи жизненного опыта, как негенетическая память коллектива (Б. А. Успенский). В этом плане она становится единственным средством сохранения и биологической (возможности мозга и рук) и внебиологической (необходимость коллективной формы жизни, нормирования деятельности, знаковой формы общения и т. д.) специфики человека.

Чего же достиг человек в первобытную эпоху? Именно в это время он стал располагать дополнительной, внебиологической информацией, которую необходимо было фиксировать и передавать. Он выработал способы передачи этой информации (знаки), а также шкалу ее значимости, определив ценностные параметры своей жизни (т. е. нормировав ее). Начала формироваться надбиологическая система коммуникации – язык, важнейшим отличием которого от языков животных является отсутствие генетической заданности знаков и конвенциональный характер связи знака и его значения. Когда мы ведем речь о формировании знакового мира, мы делаем упор именно на появлении неутилитарных вещей, основной функцией которых является не борьба за физическую жизнь (топор, палка-копалка), а способность вызывать определенные эмоции, связанные с выделением ценностной стороны мира (крашеные гальки, комбинации из костей животных).

Знак – это такой способ хранения информации, который, приводя в порядок образы и впечатления, помогает человеку строить целостный образ мира, картину мира. В эту картину входит все и все, с кем имеет дело человек: природа, другие люди, переживания, сны. Именно с помощью знаков построились в логические связи до того мозаичные компоненты мира. Порядок, в который организовывался и укладывался мир с помощью знаковой деятельности человека, стал основной оппозицией логически неорганизованному природному миру. Эту, выделяемую нами, оппозицию можно обозначить как хаос – космос (cosmos – греческое слово, означающее мир, порядок). Культурное существование человека стало проявляться в способности упорядочивать мир.

Означенными, обозначенными и приведенными в порядок стали постепенно и межчеловеческие связи. Появилось организованное человеческое общество (вместо стихийно биологически организованных стаи или стада), которое обрело не только структурную форму, но и порядок, зафиксированный в законе (табу).

Точкой отсчета процессов, ведущих к появлению культуры, принято считать Большой антропологический взрыв (2,6 млн лет назад), следствием которого стало образование антропосферы. Однако появление человека, подобного нам (Homo sapiens), с формами и структурой культуры, существующими и поныне, относится примерно к 40-му тысячелетию до новой эры. Завершается первобытный период человеческой истории к моменту появления Древних цивилизаций (IV тыс. лет до новой эры).

В культурном развитии человечества следует выделить по крайней мере два качественно неоднозначных этапа. Границей между ними считается Большой ноосферный взрыв, который произошел в период неолитической революции (VIII–IV тыс. до н. э.). Двумя основными итогами неолитической революции являются переход от присваивающего к производящему хозяйству и появление разделения труда. Человек заложил основу для формирования новой, «мыслящей» оболочки Земли. Со времени неолита начинается непрерывное развитие ноосферы, и жизнедеятельность человека постепенно приобретает планетарное значение.

Рассмотрим последовательно оба этих этапа.

10.2. Особенности раннего этапа первобытной культуры.

Тотемизм, магизм, анимизм

Ранний первобытный период – самый длительный в истории человечества. Он включает два каменных века – палеолит и мезолит. Наши предки в этом периоде претерпевают биологические изменения, постепенно продвигаясь к homo sapiens. Впервые в истории живой природы возникает «устойчивый надындивидуальный адаптационный механизм, не имеющий генетического закрепления»40. Постепенно носителем поведенческих форм становится не живая природа, а природа внешняя, неживая. В этот период времени человек научился жить не стихийно, а целенаправленно, не только подчиняясь законам природы (вне и внутри себя), но используя их и подчиняя своим целям.

Способ организации общества на этом этапе – кровнородственный. Суть этой организации в том, что степень солидарности любой формы поведения одного человека по отношению к другому зависят от степени их кровного родства. Можно сказать, что вообще вся первобытная культура есть культура родовая, культура природных связей – между людьми, людьми и окружающим миром, видимым и невидимым. Как отмечает Л. Леви-Брюль41, кровь является одной из важнейших ценностных реалий в жизни первобытного человека. Кровь, а затем и просто красная охра, стали одними из первых символов, репрезентирующих важнейшие для человека смыслы («жизнь», «сила», «родство», «здоровье»). Кровнородственные связи в древнем первобытном обществе прошли свои стадии осознания, одной из древнейших является тотемизм.

Тотемизм в своей исходной форме – вера в глубокое родство и даже тождество всех членов того или иного первобытного человеческого объединения (чаще всего – рода) с особями определенного вида животных. Этот вид животных является тотемом данной группы людей. В тотемизме в наглядной форме выражено единство всех людей, составляющих данное объединение, и в то же время их отличие от других (чужих, не входящих в тотем). Слово тотем (произошедшее от «ototemon» индейцев оджибве, которое переводят как «его род») можно проинтерпретировать трояко. Все три значения будут иметь отношение к символике крови (идее кровного родства). Во-первых, тотем – это зверь-предок, в этом смысле, как живой зверь, так и его изображения становятся знакаминосителями социального смысла. Во-вторых, тотем – это территория проживания рода, следовательно, не только сама земля, но и любые упоминания, изображения родной территории («карты», рисунки, родные предметы) становятся знаками-носителями общественно ценного. Наконец, тотем – это коллектив кровных родственников. Надо отметить, что кровное родство осознавалось не так, как мы это сегодня представляем, а как наличие одинаковой крови в каждом из родственников (кровь съеденного зверя или выпитая кровь). Первобытный человек идентифицировал себя не как нечто индивидуально-своеобразное (через портрет, например), а как принадлежащее к социальному целому (через типовую одежду, татуировку, краску на теле, типовую прическу и т. д.). Следовательно, каждое сообщество имело свою уникальную символику, определяющую принадлежность индивида именно данному коллективу. Так, члены тотема волка, например, должны были носить кисточку из волчьей шерсти, или волчий хвост как головной убор, раскрашивать лицо в виде волчьей пасти, иметь одинаковую условную татуировку на теле.

Тотемизм породил регламентацию социального действия: сформировавшаяся вокруг тотема система правил стала жестко регулировать поведение. Из главных связанных с тотемом культурных запретов (табу на нанесение вреда тотему, табу на кровосмешение – инцест) выросла целая система норм, регулирующих социальную и индивидуальную жизнь представителя тотема во всех деталях.

Попробуем представить картину мира, характерную для этого периода. Первобытная картина мира базируется на системе бинарных оппозиций как первой логике древних. Бинарные оппозиции – исходное смысловое деление мира на две противостоящие части. Причем в эту систему попадают буквально все объекты и явления. Точкой отсчета и критерием наделения объектов ценностным смыслом можно считать тотемную освоенную территорию как «свою», упорядоченную, безопасную. Все, что удаляется от тотема и опасно для жизни человека, получает негативную оценку. Такие пары, например, как свое – чужое, порядок – хаос, день – ночь, свет – тьма, солнце – луна, верх – низ, правое – левое, имеют прямое отношение к организации жизни по тотемному принципу. Эта логика обычно имеет дело не с изолированными оппозициями, а с их ансамблями, пучками. Выявление бинарных оппозиций является важнейшей стороной методики анализа первобытной культуры, первобытного мифа К. Леви-Стросом42, который анализирует их разнообразие и взаимопереходы. Он приписывает бинарности универсальный характер, утверждая, что наше мышление и сегодня продолжает опираться на эту схему.

Такие характеристики первобытного восприятия мира, как анимизм (одушевление) и партиципация (сопричастность), где мир предстает как живой и активный, общающийся с человеком, связаны с тотемом.

Реальность, которая окружала социальную группу, тотем, ощущалась тайной, темной, мистической. «Все в этой реальности сводится не к законам, а к мистическим связям и сопричастностям»43, пишет Л. Леви-Брюль. Природный порядок устанавливается не сам собой: он теснейшим образом связан с поведением тотема (группы). То, что происходит с тотемом и его членами – результат их правильного или неправильного поступка, следствие общения с природными силами. На базе такого понимания мира развивается магия, как первая практика манипуляции с миром с целью его «приручения», подчинения.

На магичность первобытного мышления как на его важнейшую характеристику указывает Л. Леви-Брюль: «Первобытное мышление живет в мире, где всегда действуют или готовы к действию бесчисленные, вездесущие тайные силы. … Всякий факт принимается за проявление одной или нескольких таких сил … Видимый и невидимый мир едины, и события видимого мира в каждый момент зависят от сил невидимого. Этим и объясняется то место, которое занимают в жизни первобытных людей сны, предзнаменования, гадания в тысячах разных форм, заклинаний, жертвоприношений, ритуальных церемоний, магии»44.

Первобытную магию анализируют в своих работах Б. Малиновский, Дж. Фрэзер, С. А. Токарев, А. Ф. Еремеев и т. д. Магию можно определить как способ манипуляции с невидимым миром, основанный на вере в существование скрытых связей всего со всем (партиципация) и наличии скрытой души во всем (анимизм). Магия была опытной площадкой по выявлению сил, влияющих на результаты деятельности человека (и тем самым на всю его жизнь). Эти силы могли быть невидимыми, неосязаемыми, но при этом в их реальности которых никто не сомневался45.

Примерно к 40 тыс. до н. э. относят появление искусства (художественного освоения мира), которое достигло расцвета и стало существовать на уровне шедевров уже к 15 тыс. н. э. (эпоха Мадлен). Появление искусства свидетельствует о необходимости передачи особого опыта – опыта переживаний46.

10.3. Особенности неолитического этапа первобытности

Следующая эпоха становления человеческого общества продемонстрировала изменения прежде всего в его жизненных целях, как следствие – в картине мира. Главной жизненной целью человека этой эпохи является уже не просто «выживание в ландшафте», но борьба за определенную территорию – родную, территорию проживания. Основной целью жизни становится борьба за «место под солнцем». В этот период племена начинают вступать в активные отношения с соседями (военные, грабительские, торговые). При этом единство племени базируется уже не столько на кровнородственных связях («мы с тобой одной крови»), сколько на опыте совместного проживания (и соседского тоже), совместной хозяйственной деятельности, на общности обычаев, нравов, верований, т. е. на сходстве образа жизни.

Социальная организация в этот период становится территориально-соседской, этноплеменной. В картине мира тотемная проблематика уступает место «земле-производительнице» и годовому сельскохозяйственному циклу. Начинается разделение социальных функций: появляются вожди, шаманы, воины. На основе культуры этого типа развивается существующая и поныне «народная» традиционная крестьянская культура.

Упорядоченная картина мира, сложившаяся в этот период, целостно предстает и воспроизводится в форме мифа, особой форме культурной деятельности, возникшей в конце первого первобытного периода47. Миф – способ освоения мира, позволяющий представить этот мир как организованное целое, причем в простой и доступной схеме. Мифологическое мышление, на основе которого складывается неолитическая картина мира, К. Леви-Строс характеризует как способное к обобщениям, классификации и анализу, как вполне «научное», логическое и никак не зачаточное.

Главная задача мифа – превращать неорганизованный докультурный хаос в обработанный человеком космос. Архаичная мифологическая идея порядка вырастала из идеи хаоса, который был фундаментальнее, от которого приходилось бежать, откупаться, восстанавливая пусть ненадежный, но желанный порядок. Желанный настолько, что архаика готова обожествить его. Что и происходит, когда части Вселенной наделяются жизнью и сознанием и получают имена (ставшие именами богов). Миф демонстрировал не только образец мирового устройства, но и образец поведения человека в данном мировом устройстве. Поэтому миф можно рассматривать как своеобразный адаптационный механизм, который помогал не столько понять мир в его объективных причинноследственных связях, сколько объяснить его, т. е. привести в порядок (систему) совокупность субъективных образов мира, впечатлений о мире и о месте человека в нем48. Таким образом, миф помогал человеку создавать комфортную психологическую и духовную среду обитания, чувствовать себя защищенным, делал мир понятным и близким.

Основной функцией мифа можно считать построение картины мира, которая есть свидетельство культурной работы по адаптации человека к условиям обитания. В этой картине мира задается определенное место человеку. Изучая дошедшую до нас мифологию неолитических или близких к ним по развитию и мироощущению времен, мы можем сконструировать картину мира второго первобытного периода.

Итак, мир получает порядок, созданный человеком, первую систему координат. Появляются пространство и время как формы упорядочения мира, причем поначалу они нераздельны, есть одно пространство-время (хронотоп). Греческое слово хронотоп используется учеными В. И. Вернадским, М. М. Бахтиным как термин, подразумевающий одновременно духовную и материальную реальность, единую и упорядоченную Вселенную, в центре которой находится человек. Пространственно-временное мышление первобытных людей предметно-чувственно, их восприятие эмоционально окрашено, время и место в восприятии не отделяются друг от друга. Часто временные и пространственные координаты совпадают: «долго» и «далеко», «раньше» и «высоко», «после смерти» и «под землей». Универсальными мифологическими символами, репрезентирующими структуру мира, на долгие времена остались Мировое древо (Axis Mundy) и Мировое яйцо. А перемены в человеческой жизни надолго стали ассоциироваться с образом пути, который понимался и как пространственное перемещение, и как временное становление (путь героя в волшебной сказке).

Становление пространства, как и времени, было связано с «вытаптыванием», утверждением, отвоевыванием своего места в бесконечном хаосе. Поэтому пространство переживается как принципиально незавершенное, формирующееся вокруг символического освоенного центра. Этот центр (будь то жертвенный камень, очаг, площадка для ритуальных действий) начинает пониматься как точка отсчета Мира, «мировая ось», Axis Mundy.

Axis Mundy задает систему координат: пространственную (она же будет и временной) вертикаль (верхний – средний – нижний мир) и подобную ей горизонталь (периферия – центр). Посредством этой «этажности» и «линейности» разделяются человеческий и нечеловеческий мир. Человеческий – он всегда в центре, чем дальше от него (вверх – вниз, влево – вправо), тем чудеснее и опаснее. Первобытный человек, конечно, не пользовался координатной плоскостью. В его воображении ее с успехом заменяли символические модели мира – мировое древо и мировое яйцо. Средний мир – обычный, повседневный, он почти неинтересен для мифа, это освоенное пространство и настоящее время. Самым ценным в Среднем мире является Центр, как символ порядка. Энергия освоения в мифе направлена не столько на сам по себе Средний мир, сколько на то, что за ним, и граничит с ним. Граница пролегает между этим миром и другими, между повседневной жизнью и небытием, неподвластным человеческой логике хаосом. Человеческий (средний) мир ограничен по своим возможностям (он живой, смертный), а оба других «вертикальных» мира безграничны как в пространстве и времени (границ не видно), так и по своим возможностям. Тот мир, мир тьмы, хаоса, отсутствия границ можно назвать Небытием (или другим по отношению к человеческой жизни бытием). Мудрость, знание будущего, преодоление тяжелых препятствий приходят в средний мир именно оттуда.

Таким образом, пространство первобытным человеком, так же как и весь мир, условно представляется разделенным на две части. Одна – это то пространство, где живут люди (жизнь, бытие, порядок). Другая – это то, где их нет, где обитают боги, демоны, смерть и т. д. Первое видимо, осязаемо, измеряемо путем практического передвижения в нем. Оно упорядочено и предсказуемо. Второе – скрыто для органов чувств обычного человека. Оно имеет скрытую структуру и непредсказуемо.

Эту особенность архаического сознания хорошо выразил А. Ф. Лосев. Он писал, что в архаическом сознании мировая жизнь мыслится «или совсем бесформенной, или имеющей свою, нечеловеческую организацию… Глубинная же ее основа ощущается темной, хаотичной, мглистой и кошмарной»49. Нужно представить человека, которому кажется, что «за пределами стройной и понятной внешней жизни кроется страшная бездна и черный хаос, который вот-вот прорвется наружу»50. Получается, что мир «разделен на две неравные части: одна – та, что окружает нас видимой оформленностью и стройностью, другая же есть бесформенное, мятущееся множество, содержащее в себе неизъяснимые ужасы и постоянно прорывающее видимый мир»51.

Самоопределение древнего человека в пространстве было теснейшим образом связано с такого же рода самоопределением во времени.

Время, как и пространство, отличается неоднородностью, разнокачественностью, способностью к конституированию. Как и восприятие пространства, осознание времени эмоционально окрашено и привязано к определенным действиям, событиям, которые имеют значимость. По отношению к времени особую роль играют такие его качественные характеристики, как обычность и необычность. Обычное или профанное – это время повседневное, время будней, время, заполненное обычной житейской суетой. Необычное или сакральное – это время особого рода: время праздника, время «пустое», когда прерывается привычный временной поток. Как и сакральное пространство, его следует занять особыми, священными предметами-делами. Праздник – это всегда рубеж, порог, переход, подобно рубежному состоянию пространства, праздник связан со смертью. Он всегда символизирует смерть, окончание одного явления, ситуации и начало другого. Так, праздник Нового года завершает предыдущий цикл, чтобы построить порядок следующего. Праздник инициации завершает детство, чтоб начать взрослый период жизни. Праздник бракосочетания завершает период девственности и начинает период семьи, материнства.

Единое для данной общности пространство-время, однажды созданное, подвержено закону культурной энтропии и требует возобновления создавших его усилий. Этим объясняется значение прецедента для формирования подлинного праздника. Поэтому праздник не может быть создан искусственно. Праздник всегда повторяет преодоление некоторой опасности, он всегда сопряжен с риском.

Поэтому речь должна идти о системе праздников, в которой выделяют главный праздник с наибольшей сакральной силой. При этом именно главный праздник рассматривается в качестве критического, и именно он понимается как овладение катастрофической ситуацией. Поэтому ему обычно предшествуют дни печали, траура, поста, дополнительных испытаний. «Перемена знаков» во время праздника, превращения «верха» – в «низ», белого в черное, «нельзя» в «можно» и т. д. символизируют собой усиление власти хаоса, предшествующее новому творению.

Практически время наблюдалось древними людьми в таких проявлениях, как смена дня и ночи, времен года, а также процессов рождения, роста, старения, смерти. Эти две группы феноменов наблюдаемого течения времени диктовали и два образа времени: циклический (основанный на повторяемости тех или иных природных явлений) и линейный (основанный на неповторяющихся событиях, например на этапах человеческой жизни). Оба переживания времени совпадают с координатами пространства: вертикаль (будущее – настоящее – прошедшее) и горизонталь (будни и праздники).

В первобытной, да и вообще в языческой культуре будущее встроено в круговорот, оно есть продолжение настоящего, которое есть продолжение прошлого. Линейное время – всегда фрагмент циклического. Актуализируется, прежде всего, прошлое. Применительно к человеческой жизни цикличность заключается в прошлое – настоящее – будущее, или до рождения – жизнь – после смерти. Средним миром здесь является жизнь, а два другие – небытие, по характеристикам и возможностям совпадающее с Верхним и Нижним пространственным миром. Моменты перехода из одного в другой и есть праздники. В эти, праздничные дни, живущий человек может преодолеть границы возможного.

Циклическое время – это не только настоящее – прошедшее – будущее. Это и регулярно повторяющиеся природные циклы. Они могут быть разной протяженности – от суток (периодичность дняночи) до нескольких лет. Но самая типовая циклическая модель – это календарный год со сменой сезонов и соответственно хозяйственных забот. Оппозиция сакральное – профанное в годовом цикле особенно заметна в момент наступления нового года.

Время, так же как и пространство, откуда-то уходит и куда-то приходит. В архаической культуре и смерть – не смерть, а уход, переход; и рождение – не рождение, а тоже переход, приход в вечном вращении Колеса жизни.

В картине мира отводилось и место повседневности, обычной жизни. Самое важное, что это место было конкретно указано, задано и вести себя в мире нужно было как в прибранной квартире: всем предметам – свое место, а действиям – свой черед.

Первобытный этап человеческой истории – самый большой по времени, но и самый важный по значению для развития человека. За этот период человек научился быть особым существом в природе и построил свой мир, совершенно отличный от мира биологического. Естественные законы, которые направляют жизнь всего живого, он заменил человеческими, общественными законами и научился воспроизводить этот особый, надприродный порядок жизни.

Контрольные вопросы:

1. Мистическая форма восприятия мира первобытным человеком как выражение прологического типа мышления

2. Основные категории первобытной культуры

3. Специфика мифической картины мира

4. Отличительные черты палеолитического и неолитических периодов

Список литературы

Алексеев В. П. История первобытного общества : учебник для вузов / В. П. Алексеев, А. И. Першиц. М., 2007. 350 с.