Помоги проекту - поделись книгой:
Организации взаимопомощи во многом сохранили этот дух, и со временем они сумели выработать структуры, отвечавшие как необходимости компетентного выполнения профессиональных обязанностей, так и принципу максимального участия рядовых членов обществ в их деятельности. Но твердая приверженность демократии «снизу» не означала, что желание членов общества участвовать в его работе воспринималось как нечто само собой разумеющееся. Так, в ходе приема новых участников в Великий объединенный орден подмастерьев подчеркивалась важность их активной позиции:
Всякий, кто вступает в Орден с низменной и эгоистичной целью выплаты взносов и получения соответствующих финансовых пособий, не желая по мере сил участвовать в трудах по ведению дел его Ложи, должен восприниматься как недостойный чужак; однако мы верим, что ты пойдешь благородным и верным путем, доказывая своим поведением, что ты достоин быть членом Ордена [63] .
Нельзя, правда, сказать, что эти призывы всегда находили отклик. К концу столетия на страницах журналов обществ взаимопомощи появлялись жалобы на то, что у многих отделений возникали трудности с кворумом на заседаниях. Ложи с самого начала штрафовали своих членов за неучастие в заседаниях. В 1907 году в уставе отделения Роберта Гордона, входившего в состав Ордена лесничих и располагавшегося в Норт-Шилдз, указывалось, что члены курии, проживающие в пределах двух миль от таверны «Клок Уолте» на Веллингтон-стрит, где проходили ее заседания, должны выплачивать штраф в 3 пенса в случае неявки на ежеквартальные собрания, если они не представят удовлетворительного письменного объяснения [64] . Существовал и другой способ: члены лож должны были выплачивать взносы в день заседаний. В Ордене лесничих существовало правило, что взносы должны передаваться секретарю только в день заседания, и никак иначе. Однако некоторые приходили только затем, чтобы уплатить взносы, а затем удалялись. Другие дожидались крайнего срока выплаты взноса – конца квартала – и только тогда ненадолго появлялись, чтобы их внести.
Общества взаимопомощи и демократия участия
С этой точки зрения опыт таких обществ особенно важен, поскольку они стремились сочетать высокую степень контроля рядовых участников над деятельностью организации с эффективным управлением. «Государство всеобщего благосостояния» часто критикуют за чрезмерную централизацию, но с этой проблемой сталкиваются не только органы власти. Как только на базе местных клубов возникли ордена, соотношение полномочий между Центром и отделениями стало предметом постоянной заботы их членов.
Разветвленные общества взаимопомощи нашли ряд уникальных способов решения этой извечной проблемы, позволявших свести к минимуму издержки и максимально увеличить преимущества, которые давал высокий уровень участия рядовых членов организации в ее деятельности. Лесничие придерживались принципа, что вся полнота законной власти в ордене «принадлежит и исходит от всех его членов». Власть членов организации, отмечается в первом из наставлений Ордена лесничих,подобна солнечному свету – она естественна, первородна, неотъемлема и не ограничена никакими человеческими силами. Власть же наших должностных лиц заимствована, делегирована и ограничена намерениями членов Ордена, которым она принадлежит и перед которыми отвечают все должностные лица.
На собрании отделения все его члены пользовались равными правами.
В курии и перед законом никто не стоит выше других. Там все встречаются на условиях полного равенства… Нет такой должности, к которой не мог бы стремиться даже беднейший участник, или обязанности, которую даже самый богатый из них мог бы рассматривать как недостойную. Ум, позволяющий руководить, способность осуществлять власть с должным смирением, но и с необходимой твердостью, и характер, внушающий уважение, – вот единственные качества, потребные, чтобы занимать любую должность; и приобрести таковые качества по силам каждому члену Ордена [65] .
В первых клубах председатель имел право штрафовать участников, и после создания федераций эта система сохранилась. Так, в курии Ордена лесничих под названием «Старое аббатство» (Old Abbey), расположенной в Гисборо, главный смотритель был уполномочен штрафовать на 3 пенса каждого, кто перебьет другого, и на 6 пенсов – каждого, кто будет сквернословить и оскорблять других членов [66] . В то же время в федерациях, как и в первых клубах, отлично осознавали необходимость гарантий против злоупотреблений властью со стороны председательствующих. В большинстве обществ ожидания в отношении будущего председателя формулировались на церемонии его назначения. Так, Главный смотритель Лесничих при вступлении в должность приносил присягу следующего содержания:
Я [имя], избранный Главным смотрителем, настоящим торжественно обещаю и заявляю вам и присутствующим братьям, что буду изо всех сил стремиться обеспечить общее благосостояние, мир и гармонию в Курии и стараться действовать беспристрастно во всех вопросах, связанных с должностью, на которую меня назначили [67] .
В Великом объединенном ордене подмастерьев вступающему в должность председателю (благородному великому) специальный уполномоченный напоминал о его обязанностях:
– Достойный и почтенный брат, принимая на себя обязанности благородного великого, осознаешь ли ты, что берешь на себя серьезную ответственность?
– Да.
– Готов ли ты и полон ли решимости исполнять свои обязанности с рвением, без предвзятости или предрасположенности в отношении кого-либо?
– Готов.
– Ты должен обладать особыми навыками. Прежде всего, ты должен досконально знать Законы, которыми управляется наш Орден подмастерьев. А потому было бы полезно, если ты строго проверишь себя в этом отношении, чтобы, коли в твоих знаниях найдутся пробелы, ты мог с прилежанием взяться за изучение законов…
Тот, кто занимает свой пост, должен обладать приветливым и сдержанным нравом, быть способен спокойно взирать на бури страстей, сохраняя невозмутимость перед их яростью и думая лишь о том, как обуздать их разгул и восстановить спокойствие. При всей строгости он должен быть мягок, при всей твердости – не пятнать себя жестокостью, а пользуясь средствами правосудия, всегда должен стремиться к тому, чтобы предоставить другим почву для размышлений и моральной работы [68] .
Однако общества взаимопомощи не ограничивались апелляцией к нравственности своих должностных лиц. Так, в «Общих законоположениях» Лесничих значится: если председатель покинет свой пост «без разрешения ассамблеи братьев, или предварительно не предложив сведущего человека в качестве своей замены», или откажется поставить на голосование «любое законно выдвинутое предложение», он, в случае, когда нарушение не является «столь вопиющим, чтобы повлечь за собой действия по его отстранению», должен подвергнуться штрафу в 5 шиллингов за первое нарушение, 10 – за второе и 21 – за каждое последующее [69] .
Более жесткой мерой для предотвращения злоупотреблений было немедленное отстранение должностного лица. В Уставе Лесничих указывалось:
Чтобы каждое должностное лицо несло перед избравшими его людьми ответственность за должное и ревностное исполнение доверенных ему обязанностей, чтобы обуздывать высокомерие и чтобы не допустить любого злоупотребления властью… собрание Верховной курии, а также любой районной и подчиненной ей Курии уполномочено… немедленно освобождать его от этих обязанностей [70] .
В ряде обществ даже сама церемония открытия заседаний ложи служила тому, чтобы должностные лица не возомнили себя слишком могущественными. В Манчестерском союзе в начале каждого заседания все должностные лица должны были торжественно перечислить свои обязанности перед членами ложи. Выборный секретарь, к примеру, излагал их так: «Вести все записи и протоколы беспристрастно и давать пояснения к таковым по твоему [председателя] требованию и по требованию большинства членов Ложи». Секретарь-казначей, в свою очередь, заявлял, что обязан «честно и беспристрастно вести расчеты между всеми членами и Ложей, разъяснять таковые и представлять баланс по твоему требованию и по требованию большинства членов Ложи, а также в меру своих сил заботиться о том, чтобы все записи были ясными и понятными» [71] .
В клубах, чтобы обеспечивать равное распределение бремени и преимуществ, связанных со статусом должностного лица, посты замещались по ротационному принципу, однако постепенно эта система уступила место регулярным выборам. В Манчестерском союзе, например, лица, занимающие ведущие должности, за исключением секретаря-казначея, остававшегося на этом посту столько, сколько считала нужным ложа, менялись в ходе выборов, проводившихся раз в полгода или год.
Школа демократии
У каждого общества взаимопомощи были свои особенности. Что же касается орденов, то они стали порождением единой традиции и по большинству характеристик сравнимы друг с другом. В Манчестерском союзе человек, только что принятый в общество, мог претендовать на любую из второстепенных должностей – хранителя, стража, поводыря и помощника секретаря. Задачей стража было охранять дверь и следить за тем, чтобы входящие называли правильный пароль. Поводырь помогал вновь принятым членам проходить церемонию посвящения. Хранитель должен был удостовериться, что все собравшиеся имеют право присутствовать на заседании; он же отвечал за регалии ложи. Кроме этого, в каждой ложе было двое секретарей – выборный секретарь и секретарь-казначей. Главной обязанностью выборного секретаря было вести протоколы собраний. Считалось, что люди, занимающие все перечисленные должности, за исключением секретаря-казначея, должны меняться в ходе каждых выборов.
Секретаря-казначея выбирали на официальном заседании – оно проводилось раз в квартал, и каждый участник должен был получить на него письменное приглашение как минимум за неделю – после чего он оставался в этой должности до тех пор, пока это устраивало членов ложи. Как правило, ложи старались подобрать на пост секретаря-казначея компетентного человека и держать его на этом месте как можно дольше, поскольку именно на его плечи ложились основные обязанности. Порой отделениям было непросто найти на должность секретаря кандидата с нужными навыками. В этом заключалась одна из издержек самоорганизации. Многие отделения состояли из членов, владевших навыками физического труда, но не имевших никакого опыта административной работы. Хищения также не были чем-то неслыханным.
Помимо двух секретарей в каждой ложе было еще три высшие должности – благородного великого, или председателя, вице-великого, или заместителя председателя, и предыдущего благородного великого. Эти должности регулярно переходили из рук в руки. Предполагалось, что все члены ложи должны стремиться занять эти посты – это называлось «пройти через председательство»; требовалось также, чтобы они доказали свои способности, занимая второстепенные посты и проходя существовавшие в ордене степени посвящения (см. главу 4). Чтобы иметь право баллотироваться на должность вице-великого, член ложи должен был поработать на двух второстепенных должностях, побывать выборным секретарем и иметь две низшие степени посвящения. Благородным великим могли избрать только человека, занимавшего все четыре второстепенные должности, работавшего вице-великим и способного «должным образом» излагать наставления.
Но речь шла не просто о замещении должностей по очереди. Занимая их, члены обществ овладевали новыми навыками. И для многих неквалифицированных рабочих членство в ложе становилось шансом на самосовершенствование – шансом, которого у них не было на рабочем месте. В то же время принцип смены председателя раз в полгода был чреват риском, что эту должность займет человек некомпетентный. Чтобы избежать этой опасности и обеспечить председателю-новичку возможность всегда воспользоваться добрым советом, была разработана следующая процедура: благородный великий назначал себе двух «доверенных лиц» – «правое» и «левое». На собраниях они сидели рядом с ним по обе стороны и могли шепотом давать ему советы. Традиционно правым доверенным лицом благородный великий выбирал человека опытного, ранее занимавшего эту должность и хорошо знающего все правила и процедуры. Левым доверенным лицом становился его личный друг, обязанностью которого было оказывать председателю моральную поддержку. Таким образом, интенсивность ротации сочеталась с эффективностью управления. Кроме того, работники физического труда, чьи функции в рамках основной специальности часто бывали элементарными и узкими, могли развивать свои способности и получать удовлетворение от того, что вносят свой вклад в поддержание идеала служения, вдохновлявшего деятельность обществ взаимопомощи.
Отработав свой срок в должности благородного великого, член ложи автоматически перемещался на должность предыдущего благородного великого. Ни благородному великому, ни предыдущему благородному великому не позволялось баллотироваться на новый срок в течение 12 месяцев. Вице-великий тоже не имел права баллотироваться на свою должность во второй раз подряд. Это обеспечивало высокий уровень ротации и служило гарантией того, что власть в ложе не захватит какая-нибудь влиятельная клика. Существовало и положение, запрещавшее должностным лицам районного уровня занимать выборные посты в ложах, – это обеспечивало независимость последних от районных органов.
Член общества, поработавший на выборных должностях на уровне ложи, мог претендовать на более высокие посты. Человек, занимавший все четыре второстепенные должности, имеющий низшие степени посвящения, побывавший вице-великим, благородным великим и предыдущим благородным великим, получал право претендовать на степень бывшего великого, так называемую «пурпурную» степень посвящения. Если эта степень ему предоставлялась, он входил в состав ложи бывших великих и мог занимать должности в районных и центральных органах федерации. На районном уровне существовали следующие должности: районный секретарь, районный магистр, заместитель районного магистра и предыдущий районный магистр.
Над районными органами стояли великий магистр, заместитель великого магистра и предыдущий великий магистр. Эти должности замещались путем ежегодных выборов. Правление федерации состояло из этих трех должностных лиц и еще девяти человек, избиравшихся в его состав на ежегодном съезде. После года пребывания в его составе они уходили в отставку, но имели право баллотироваться на новый срок. Каждый из них должен был иметь пурпурную степень посвящения. Великий секретарь был должностным лицом с полной занятостью; на этот пост его избирали на ежегодном съезде, после чего он мог оставаться в должности столько, сколько съезд сочтет нужным.
Уважение к правилам и друг к другу
У крупнейших обществ обязательно был тщательно разработанный устав, на который рабочие, входившие в их состав, буквально молились. Перед уставом все члены общества были равны. Мало того: эти правила не навязывались извне, а были плодом многолетних усилий самих членов обществ – в соответствии с меняющейся ситуацией они регулярно принимались, корректировались или отменялись. Если эти правила устанавливали какие-то ограничения, – что, естественно, зачастую происходило, – они добровольно принимались на себя всеми членами организации.
Члены обществ взаимопомощи гордились своими уставами – не правилами как таковыми, а принципами, которые они воплощали. Правила оговаривали, какой вклад каждый член ассоциации должен вносить в общее дело, какими правами он обладает и какие обязанности выполняют должностные лица. Они ограничивали полномочия должностных лиц и гарантировали ротационное распределение благ и бремени, связанных с этими постами. Кроме того, правила каждой федерации обеспечивали автономию отделений по отношению к районным и центральным органам. Подобные общества на практике управлялись законами, а не людьми, и в этом смысле они служили отличной «школой» для участия в демократическом процессе на уровне страны в целом.
Общества взаимопомощи в начале XX века
Во второй половине XIX столетия в связи с меняющимися условиями стали появляться и новые типы организаций взаимопомощи. При их классификации, как правило, проводится различие между обществами, предоставлявшими своим членам пособия по болезни (организациями общего типа), и теми, где это не предусматривалось (специализированными организациями). Для большинства обществ главной функцией было предоставление пособий по болезни.
В 1910 году, накануне принятия Закона о национальной системе страхования 1911 года, в стране действовало 26 877 обществ взаимопомощи всех типов, в рядах которых насчитывалось 6 623 000 зарегистрированных членов [72] . Организации общего типа подразделялись на ордена и отделения, унитарные накопительные общества, распределительные общества, депозитные общества или общества Холлоуэя.
Общее количество членов специализированных обществ в 1910 году составляло 1 888 178 человек, из которых 855 962 входили в организации, выплачивавшие семьям пособия по смерти кормильца и на организацию похорон, 403190 – в структуры, занимавшиеся возмещением убытков, связанных с кораблекрушениями и иными обстоятельствами, и 329 450 – в ассоциации, оказывавшие медицинскую помощь [73] . Более подробно на вопросе о зарегистрированных и незарегистрированных членах обществ взаимопомощи мы остановимся в главе 2. В заключительной части настоящей главы описываются различные типы этих обществ.
Таблица 1. Количество зарегистрированных членов организаций взаимопомощи общего типа по состоянию на 1910 год
Источник:
Распределительные общества
По мнению Бевериджа, создание обществ взаимопомощи обусловливалось тремя причинами: во-первых, стремлением людей получить вспомоществование в случае болезни, во-вторых – стремлением избежать нищенских похорон и, в-третьих, стремлением накопить приличную сумму на черный день, на старость или на дорогостоящую покупку [74] . Ордена в первую очередь занимались выплатами по болезни, оказанием медицинской помощи и пособиями на похороны, хотя в XIX веке они постепенно начали уделять больше внимания отсроченным выплатам по ежегодным взносам для обеспечения людей в старости и смешанному страхованию.
Распределительные общества, однако, больше внимания уделяли сбережению средств, полученных в виде взносов, и любой образовавшийся за год избыток делили поровну между участниками. Недостаток этого принципа заключался в том, что чем старше становились члены общества, тем больше им выплачивалось пособий, а значит, и избыток становился все меньше. Но подобное отсутствие просчитанной страховой политики имело и свои плюсы. Выплачивая более высокие взносы, чем это было абсолютно необходимо, члены общества знали, что этих средств в обычных обстоятельствах хватит на любые пособия, а остаток будет им возвращен. Кроме того, такая система была хорошей гарантией от симуляции заболеваний с целью получения пособия, поскольку все участники были заинтересованы в том, чтобы к концу года в фонде оставался избыток. Беверидж приводит свидетельство преподобного Портмэна из Стипл-Фицпейна в графстве Сомерсет, выступавшего перед Королевской комиссией в 1874 году. Он признал, что, на первый взгляд, идея ежегодного распределения накопившегося избытка между всеми членами может показаться недальновидной, однако привлек внимание и к преимуществам такой системы. Для сельскохозяйственных рабочих получение время от времени «кругленькой» суммы в 25–30 шиллингов было огромным подспорьем. Кроме того, как он установил, эти деньги не транжирились впустую, а использовались на покупку чего-то действительно нужного – обуви, одежды или свиньи для откорма. Беверидж отмечает в этой связи: «А ведь из таких вот Стипл-Фицпейнов состоит (или состояла) вся сельская Англия» [75] .
Депозитные общества
Аналогичное стремление сбалансировать накопление средств со страхованием по болезни и пособием на случай кончины привело к появлению депозитных обществ и обществ Холлоуэя. Первое депозитное общество было основано в 1831 году, но по-настоящему эта идея пустила корни уже позднее. Организация, созданная в 1868 году в Олбери (графство Суррей), к 1872 году превратилась в Национальное депозитное общество взаимопомощи, став крупнейшей структурой этого типа. Каждый член общества вносил определенную сумму, которая, после вычета некоторой доли на административные расходы, частично поступала в общий фонд для страхования по болезни, а частично – на личный счет вкладчика, и по этим средствам начислялись проценты. Члены общества могли сами выбирать размер взноса – он только не должен был быть меньше 2 или больше 20 шиллингов в месяц. Именно от этого зависел объем страхования по болезни – ежедневное пособие равнялось месячному взносу. Кроме того, всех членов общества призывали сделать первоначальный вклад на личный счет в пределах от 2 пенсов до 30 фунтов. Сумма этого депозита, не отражаясь на объеме страховых выплат, влияла на их длительность.
Пособие по болезни отчасти выплачивалось из общего фонда, а отчасти – из средств наличном счете участника; соотношение между этими долями зависело от его возраста на момент вступления в общество. Оно предоставлялось до тех пор, пока на личном счете человека оставались деньги. Это означало, что редко болеющие люди могли к моменту ухода на покой накопить на счете немалую сумму. С другой стороны, человек, ставший жертвой длительного заболевания, мог истощить все деньги на своем счете, однако в этом случае ему предоставлялись «льготные выплаты» на тот же период, в течение которого он получал страховое пособие. Благодаря этим стимулам члены Национального депозитного общества взаимопомощи обращались за страховым пособием по болезни сравнительно редко.
Страховка по болезни выплачивалась по следующей схеме. Мужчины, вступившие в общество в возрасте от 16 до 30 лет, получали 75 % пособия из общего фонда, а 25 % – с личного счета. «Льготные выплаты» составляли 75 % от объема страхового пособия. Для мужчин, вступивших в общество в возрасте 40–50 лет, половина страховки выплачивалась из общего фонда, а половина – с личного счета, причем льготные выплаты составляли 50 % страховки. В 1872 году в составе Национального депозитного общества взаимопомощи насчитывалось примерно 1000 участников, в 1899-м – 46 000, а в 1910-м – 210 000 [76] . После введения общенациональной системы страхования общество начало быстро разрастаться и к 1939 году насчитывало 1462 183 члена.
Общества Холлоуэя
Общества Холлоуэя основывались на принципах, разработанных Джорджем Холлоуэем, основавшим в 1874 году Консервативное рабочее общество взаимопомощи (Working Men’s Conservative Friendly Society) в Страуде. Они также строились на сочетании накоплений со страхованием по болезни, но по системе функционирования отличались от Национального депозитного общества взаимопомощи. Взнос здесь был значительно больше, чем требовалось для покрытия страховки по болезни, и он целиком поступал в общий фонд. Каждый год образовавшийся избыток делился поровну и переводился на личные счета членов общества, по которым начислялись проценты. Для всех участников в возрасте до 30 лет размер взноса был одинаков, однако после тридцати он каждый год увеличивался. Другая отличительная черта обществ Холлоуэя заключалась в том, что каждый участник мог увеличить свою долю в распределяемом избытке за счет владения не одной, а несколькими акциями организации (до десяти). Главная идея заключалась в том, чтобы, выплачивая взнос в большем объеме, чем это было необходимо для страхования по болезни, человек мог накапливать избыток себе на старость. Однако, в отличие от Национального депозитного общества, в данном случае средства участника на страхование по болезни исчерпаться не могли. Крупнейшими из подобных организаций были Идеальное страховое общество Бирмингема (Ideal Benefit Society) (основано в 1893 году) и Акционерное общество Тенбридж-Уэллз (Tunbridge Wells Equitable) (основано в 1881-м).
Унитарные накопительные общества
Так назывались накопительные общества, не имевшие отделений; это позволяло отличать их от распределительных обществ, где все излишки возвращались членам по истечении 12 месяцев. Большинство унитарных накопительных обществ имели локальный характер, но одна-две такие структуры выделялись из общей массы. Крупнейшим унитарным обществом взаимопомощи были «Удальцы» (Hearts of Oak). Оно было образовано в 1842 году – тогда в нем числилось 12 человек. К 1856 году численность «Удальцов» выросла до 5000, а к 1872-му – до 32 000. Обществом управляла ассамблея делегатов, представлявших 231 район, на которые была разделена страна. До 1911 года делались попытки сохранять дух «управления снизу», но после введения общенациональной системы страхования от них отказались. Общество выплачивало пособия по болезни и в случае смерти и осуществляло смешанное страхование. В рамках системы общенационального страхования оно процветало и к началу Второй мировой войны насчитывало 444 000 членов [77] .
Заключение
Итак, общества взаимопомощи имели самый различный характер и размеры; подобная гибкость была одной из главных причин их привлекательности в глазах людей. Беверидж в своей книге «Добровольные действия» справедливо отмечает: просто удивительно, скольким мощным и популярным структурам положили начало встречи десятка людей, собиравшихся после работы в задней комнате местной пивной. Некоторые из этих начинаний провалились, другие набрали силу. В результате, как утверждает Беверидж, общества взаимопомощи изменили мир:
В тоталитарном государстве или в тех сферах деятельности, которые уже монополизированы государством, недовольные существующими институтами способны добиться перемен лишь с помощью борьбы за смену правительства. В свободном обществе у них есть и другая возможность: недовольные существующим положением индивиды, имеющие собственные новые идеи, способны создавать новые институты, соответствующие их потребностям. Общественное пространство открыто для экспериментов, для проб и ошибок; обособление – повивальная бабка инноваций [78] .
Глава 4 Общества взаимопомощи и формирование характера
«Страж, затвори дверь!» – этими словами благородный великий Манчестерского союза подмастерьев объявляет собрание открытым. После этого он поручает хранителю проверить всех присутствующих, предупреждая: «И если найдется кто-то, в чьем праве присутствовать здесь у тебя появится малейшее подозрение, сообщи мне о том; делай свое дело с должным прилежанием».
Все молчат; хранитель приступает к проверке. Большинство присутствующих ему известны, но новых членов общества он просит назвать пароль. Можно представить себе волнение, которое испытывает новичок, пытаясь вспомнить его под взглядами всех собравшихся. Наконец он произносит нужное слово. Процедура повторяется со всеми, кого хранитель не знает в лицо. Если они дают правильный ответ, он уведомляет председателя ложи: «Все в должном порядке, благороднейший великий!» Заседание начинается [79] .
С помощью этих приемов в ложе устанавливается особая атмосфера. Это не простая встреча, а собрание людей, объединенных общими идеалами. Подобная приверженность сплочению людей вокруг идеалистических целей, формированию у них лучших черт характера и поощрению участия всех в общем деле была характерна для объединенных орденов, представлявших собой крупнейшую категорию обществ взаимопомощи. Централизованные же общества этой чертой не обладали. Они, конечно, представляли собой не просто деловые корпорации, но не придавали общению участников и воспитанию характера такого же значения, как это делали ордена.
Ордена, разумеется, не являлись чисто страховыми обществами, но столь же неверно было бы воспринимать их как ассоциации соседей. Их членов объединяла не только жизнь в одном и том же населенном пункте, но и верность одним и тем же идеалам. Важнейшей целью таких обществ было воспитание характера; этой проблеме особое значение придавалось и в теории классического либерализма, хотя некоторые его сторонники считают достойное поведение и стремление к лучшей жизни чем-то вроде аксиомы и, соответственно, полагают, что каждый человек автоматически должен стать амбициозным, самостоятельным, активным гражданином. В 1860-1870-х годах, когда помощь в рамках Закона о бедных приобретала все более масштабный характер, благотворного влияния обществ взаимопомощи и других институтов, например методистской и нонконформистской церквей, оказалось достаточно, чтобы поддерживать в людях приверженность свободе и опоре на собственные силы. Однако в период после Второй мировой войны, когда эти институты утратили свое влияние, масштабная система соцобеспечения привела к другому результату – распаду семей и росту иждивенческих настроений в обществе.
Члены организаций взаимопомощи отлично понимали необходимость внедрения философии взаимопомощи и взаимной поддержки, лежавшей в основе их деятельности, и не жалели усилий для поддержания своих традиций. Это достигалось поощрением членов общества к активному участию в его деятельности и восприятию его идеалов. В крупнейших обществах эти идеалы раскрывались перед членами с помощью ритуалов. Знакомство вновь принятого члена общества с этими ценностями начиналось с церемонии посвящения. С годами подобные церемонии существенно менялись. Так, в Древнем ордене лесничих лишь в 1843 году отказались от инициации в виде ритуального поединка. До этого все происходило так – кандидата вводили в зал заседаний курии, где главный смотритель, держа в руках две дубины, обращался к нему с торжественной речью:
Незнакомец, мы принимаем в члены нашего древнего и почтенного объединения лишь тех, кто обладает смелым, доблестным и предприимчивым нравом; а посему, прежде чем допустить тебя в наши ряды, мы должны убедиться в твоей храбрости и умении. Ведь от тебя может потребоваться поступок высочайшей доблести.
Протягивая ему дубины, председательствующий продолжал:
Вот оружие, коим мы обычно пользуемся. Возьми дубины, выбери одну себе, а другую передай любому из моих достойных братьев, присутствующих в этом зале. Он станет твоим противником и покажет тебе, как пользоваться этим оружием.
Кандидат поступал, как ему было велено, и, как только кто-то из членов общества принимал из его рук дубину, главный смотритель отдавал новый приказ:
Достойные заместитель главного смотрителя, старший и младший лесник, вы будете присутствовать при поединке, проследите за тем, чтобы храбрость кандидата была проверена в честном испытании, как велит наш древний обычай, и доложите мне о таковом.
После этого кандидат и выбранный им противник схватывались на дубинках. Если кандидат показывал себя неплохо, обязанностью заместителя главного смотрителя курии было доложить о результате:
Достойный главный смотритель, храбрость кандидата была испытана в честном состязании, согласно древнему обычаю, и он признан достойным [80] .
Позднее в ходе церемонии кандидату разъясняли смысл деятельности общества и сообщали, какого поведения от него ожидают. Вот как обращались к новым членам Древнего ордена лесничих:
Мы объединились не только ради столь разумной цели, как предосторожность на случай тех несчастий, что постигают всякого человека, и помощь тем, кто в ней нуждается, но и ради умеренного наслаждения дружеским общением и сдержанного выражения взаимной приязни… На наших собраниях мы не поощряем никаких крайностей, не навязываем никому каких-либо религиозных убеждений или политических пристрастий, мы не позволяем, чтобы пререкания или раздоры вредили нашему согласию или препятствовали нашим делам.
Советы членам Ордена лесничих не ограничивались деятельностью самого общества:
В семейных отношениях мы хотим, чтобы ты, если у тебя есть жена, был любящим и ответственным мужем; если у тебя есть дети, чтобы ты заботился о нравственном и материальном благосостоянии своих детей и других членов семьи; чтобы ты был преданным и образцовым сыном, верным и надежным другом [81] .
В Великом объединенном ордене подмастерьев новых членов в момент вступления в общество призывали не только критически осмыслить свою жизнь, но и заняться совершенствованием собственного характера:
Желательно, чтобы в ходе посвящения ты подверг себя самой строгой проверке; и если в своей прошлой жизни ты найдешь нечто подлежащее исправлению, я торжественно указываю тебе заняться этим без промедления – дабы не осталось в тебе безнравственности, лени, низких и грубых побуждений [82] .
Если церемония инициации проводилась как надо, она часто производила на нового члена общества вдохновляющее воздействие; впрочем, это было лишь его первое знакомство с ритуалами, составлявшими неотъемлемую часть жизни ложи. В Манчестерском союзе и Великом объединенном ордене подмастерьев существовал ряд степеней посвящения, которые последовательно присваивались членам общества, когда они начинали играть полномасштабную роль в управлении ложей. Присвоение этих степеней представляло собой церемонии, длившиеся примерно по 15 минут. В каждом случае посвящаемый получал наставление от председателя; его также обучали тайному знаку – рукопожатию – и особому паролю. В Великом объединенном ордене подмастерьев было три таких «низших» степеней посвящения, в Манчестерском союзе – четыре. В других обществах идеалы организации разъяснялись участникам в виде наставлений – у Древнего ордена лесничих, к примеру, их было семь.
Кредо обществ взаимопомощи основывалось на чувстве братства. И существует немало данных о том, какие значительные усилия предпринимались для того, чтобы воплотить это чувство в реальность. Братство было тем идеалом, к которому члены общества апеллировали, обсуждая деятельность ложи или выполняя должностные обязанности в ее составе. Эти апелляции играли свою роль в дискуссиях на собраниях ложи и на страницах журналов обществ взаимопомощи. И это позволяло добиваться результатов. Конечно, тайные рукопожатия, знаки и пароли служили именно укреплению этих братских связей – помимо практической задачи, которую они выполняли, будучи своеобразным «удостоверением личности» для членов общества, выезжавших в другие районы страны в поисках работы (см. ниже).
Впрочем, помимо братства, общества взаимопомощи исповедовали и другие ценности. В их уставах мы обнаруживаем также твердую приверженность свободе. «Наши законы справедливы и свободолюбивы», – отмечалось в преамбуле к «Общим законоположениям» Ордена лесничих, опубликованным в 1857 году. Они «основаны на лучших образцах государственного устройства» и «обеспечивают каждому члену ордена личную свободу в наибольшем возможном объеме, не противоречащем благосостоянию целого» [83] .
Членство в обществе взаимопомощи давало промышленному рабочему статус, который он не мог приобрести в рамках своей профессии. Да, ему приходилось продавать свой труд, чтобы заработать на жизнь, но на собрании ложи он был не просто наемным работником. Он был полноправным членом братства, преданного высоким идеалам, в ложе над ним не стоял хозяин.
Значение членства в ложе для повышения статуса и самоуважения людей нельзя недооценивать. Внедрение промышленных методов производства вело к росту материального благосостояния рабочих, но одновременно специализация, обеспечивавшая этот рост, сужала кругозор людей. Братская атмосфера ложи и возможность регулярно трудиться ради блага других ее членов имели огромное значение для тех рабочих, кто находил фабричную дисциплину и подчинение бригадиру обременительными.
Взаимопомощь – не благотворительность
Во всех крупных обществах проводилось четкое различие между стремлением помогать друг другу и благотворительной деятельностью. Так, Третье наставление Ордена лесничих начиналось со следующей истории:
Во время битвы при Зютфене слуги отнесли сэра Филипа Сидни, ослабевшего от смертельной раны, на берег реки и положили под дубом. Страдая от жажды, он попросил напиться, и ему принесли воду в шлеме. Как только он поднес шлем к губам, мимо него пронесли простого солдата, тоже раненого. Тот взглянул на воду с вожделением – ибо и этого воина обуяла предсмертная жажда. Не прикоснувшись к воде, сэр Филип велел слугам напоить солдата, сказав: «Ему это нужно больше, чем мне».
Далее в наставлении говорится:
Вот пример
Мы, как члены Братства, особо призваны следовать
И, как это было принято в таких организациях, все эти понятия – великодушие, доброта, благотворительность – четко отграничиваются от законного права на помощь: «Для получения определенного вспомоществования по болезни… все братья создают общий фонд. Этот фонд – наш банк, и пользование им представляет собою независимое и неотъемлемое право каждого из членов братства при возникновении обстоятельств, для которых эти средства предназначены; он может делать это столь же свободно, как если бы речь шла о его собственном банковском вкладе и ему достаточно было бы выписать чек на нужную сумму. Здесь речь идет не о
Эти слова позволяют нам понять, почему в первые годы существования «государства всеобщего благосостояния» были столь популярны апелляции к «правам». Однако в добровольных ассоциациях, предшествовавших системе государственного соцобеспечения, право на помощь напрямую увязывалось с уплатой взносов. После того как в ситуацию вмешалось государство, эти «права» стали все больше превращаться в право на обеспечение за счет других, а не справедливое вознаграждение за то, что человек берет на себя долю ответственности за общее дело.
Тех, кто не имеет права на обеспечение, тоже нельзя игнорировать
Из идеи о том, что получение помощи от ордена – неотъемлемое право его членов, награда за дальновидность и благоразумие, логически следует вывод, что не все заслужили ее своими взносами. Как общества взаимопомощи относились к тем, кто не имел права на подобное обеспечение? Манчестерский союз выразил свою точку зрения на этот счет в наставлении относительно первой степени посвящения. Здесь, однако, понятие «благотворительность» трактуется иначе, чем в наставлениях Ордена лесничих. Пассаж, следующий за словом «благотворительность», напоминает скорее определение «великодушия» из процитированного выше Третьего наставления Лесничих:
…занимаясь благотворительностью, мы должны стараться отличать тех, кто действительно этого заслуживает, ибо те люди, что с готовностью стремятся получить благотворительное вспомоществование от других, полностью отказываются от самоуважения и, удовлетворяясь подобной жизнью, приносят в жертву личное достоинство. В таких случаях наш долг – пробудить в них пристрастие к самостоятельности, ибо оно составляет основу добродетели и чести.
Тем не менее, чтобы избежать неверных истолкований, в наставлении подчеркивается:
Просьбами тех, кто стремится к получению помощи, не имея на то права, не следует пренебрегать, если они действительно оказались в беде: голос отчаяния, откуда бы он ни доносился, должен быть услышан. Однако, удовлетворив подлинные нужды этих несчастных, мы должны попытаться вытащить их из трясины падения, в которую они погрузились, и повысить их самооценку. Если говорится, что лучше отпустить десять виновных, чем наказать одного невинного, то можно утверждать также, что лучше помочь десяти недостойным, чем оставить без поддержки одного достойного [85] .
Поделиться книгой: