* * * Как! Золотом заслуг платить за сор — За эту жизнь? Навязан договор, Должник обманут, слаб… А в суд потянут Без разговоров. Ловкий кредитор! * * * Чужой стряпни вдыхать всемирный чад?! Класть на прорехи жизни сто заплат?! Платить убытки по счетам Вселенной?! Нет! Я не так усерден и богат! 
Когда угаснет пламя жизни, останется лишь щепотка пепла и дым воспоминаний.
* * * Во-первых, жизнь мне дали, не спросясь. Потом – невязка в чувствах началась. Теперь же гонят вон… Уйду! Согласен! Но замысел неясен: где же связь? * * * Ловушки, ямы на моем пути. Их Бог расставил. И велел идти. И все предвидел. И меня оставил. И судит Тот, Кто не хотел спасти! * * * Наполнив жизнь соблазном ярких дней, Наполнив душу пламенем страстей, Бог отреченья требует: вот чаша — Она полна: нагни – и не пролей! * * * Ты наше сердце в грязный ком вложил. Ты в рай змею коварную впустил. И человеку – Ты же обвинитель? Скорей проси, чтоб он Тебя простил! * * * Ты налетел, Господь, как ураган: Мне в рот горсть пыли бросил, мой стакан Перевернул и хмель бесценный пролил… Да кто из нас двоих сегодня пьян? 
Не ищи ничего хорошего там, где не видишь красавиц и где не льется в чаши вино.
* * * Я суеверно идолов любил. Но лгут они. Ничьих не хватит сил… Я продал имя доброе за песню И в мелкой кружке славу утопил. * * * Монастырей, мечетей, синагог И в них трусишек много видел Бог. Но нет в сердцах, освобожденных солнцем, Дурных семян: невольничьих тревог. * * * Вхожу в мечеть. Час поздний и глухой. Не в жажде чуда я и не с мольбой: Когда-то коврик я стянул отсюда, А он истерся. Надо бы другой… * * * Будь вольнодумцем! Помни наш зарок: «Святоша – узок, лицемер – жесток». Звучит упрямо проповедь Хайяма: «Разбойничай, но сердцем будь широк!» * * * Прекрасно – зерен набросать полям! Прекрасней – в душу солнце бросить нам! И подчинить Добру людей свободных — Прекраснее, чем волю дать рабам. 
Итог цветения прекрасной розы – маленький, никому не нужный, никчемный плод. Итог жизни человека – кучка праха.
* * * Будь мягче к людям! Хочешь быть мудрей? — Не делай больно мудростью своей. С обидчицей-Судьбой воюй, будь дерзок, Но сам клянись не обижать людей! * * * Просило сердце: «Поучи хоть раз!» Я начал с азбуки: «Запомни – “Аз”». И слышу: «Хватит! Всё в начальном слоге, А дальше – беглый, вечный пересказ». * * * Ты плачешь? Полно. Кончится гроза, Блеснет алмазом каждая слеза. «Пусть Ночь потушит мир и солнце мира!» Как?! Всё тушить? И детские глаза? * * * Закрой Коран. Свободно оглянись И думай сам. Добром – всегда делись. Зла – никогда не помни. А чтоб сердцем Возвыситься, – к упавшему нагнись. * * * Не изменить, что нам готовят дни! Не накликай тревоги, не темни Лазурных дней сияющий остаток. Твой краток миг! Блаженствуй и цени! 
Всевышний растворил смысл жизни в вине, и только у того, кто пьет хмельной напиток, есть шанс понять его.
* * * Вселенная? – Взор мимолетный мой! Озера слез? – Все от нее одной! Что ад? – Ожог моей душевной муки. И рай – лишь отблеск радости земной! * * * Наполнить камешками океан Хотят святоши. Безнадежный план! Пугают адом, соблазняют раем… А где гонцы из этих дальних стран? * * * Не правда ль, странно? – сколько до сих пор Ушло людей в неведомый простор. И ни один оттуда не вернулся. Все б рассказал – и кончен был бы спор! * * * «Вперед! Там солнца яркие снопы!» — «А где дорога?» – слышно из толпы. «Нашел… найду…» Но прозвучит тревогой Последний крик: «Темно, и ни тропы!» * * * О, если бы в пустыне просиял Живой родник и влагой засверкал! Как смятая трава, приподнимаясь, Упавший путник ожил бы, привстал. 
Живи для себя, а не ради зависти или похвалы соседей или ради глупой людской молвы.
* * * «Предстанет Смерть и скосит наяву Безмолвных дней увядшую траву…» Кувшин из праха моего слепите: Я освежусь вином – и оживу. * * * Смеялась роза: «Милый ветерок Сорвал мой шелк, раскрыл мой кошелек, И всю казну тычинок золотую, Смотрите, – вольно кинул на песок». * * * Гнев розы: «Как, меня – царицу роз — Возьмет торгаш и жар душистых слез Из сердца выжжет злою болью?!» Тайна!.. Пой, соловей! «День смеха – годы слез». * * * Вниманье, странник! Ненадежна даль. Из рук змеится огненная сталь. И сладостью обманно-горькой манит Из-за ограды ласковый миндаль. * * * Встань! Бросил камень в чашу тьмы восток! В путь, караваны звезд! Мрак изнемог… И ловит башню гордую султана Охотник-солнце в огненный силок. 
Как только человек наполнит желудок, он тут же забывает о пище.
* * * Где цвет деревьев? Блеск весенних роз? Дней семицветный кубок кто унес?.. Но у воды, в садах, еще есть зелень… Прожгли рубины одеянья лоз… * * * Ты нагрешил, запутался, Хайям? Не докучай слезами Небесам. Будь искренним! А смерти жди спокойно: Там – или Бездна, или Жалость к нам! * * * Кому он нужен, твой унылый вздох? Нельзя, чтоб пир растерянно заглох! Обещан рай тебе? Так здесь устройся, А то расчет на будущее плох! * * * Среди лужайки – тень, как островок, Под деревцом. Он манит, недалек!.. Стой, два шага туда с дороги пыльной! А если бездна ляжет поперек? * * * Не евши яблок с дерева в раю, Слепой щенок забился в щель свою. А съевшим видно: первый день Творенья Завел в веках пустую толчею. 
Стремясь к наслаждениям и удовольствиям, человек часто заставляет себя трудиться, бороться и даже рисковать жизнью.
* * * На самый край засеянных полей! Туда, где в ветре тишина степей! Там, перед троном золотой пустыни, Рабам, султану – всем дышать вольней! * * * «Не в золоте сокровище – в уме!» Не бедный жалок в жизненной тюрьме! Взгляни: поникли головы фиалок, И розы блекнут в пышной бахроме. * * * Султан! При блеске звездного огня В века седлали твоего коня. И там, где землю тронет он копытом, Пыль золотая выбьется звеня. * * * «Немного хлеба, свежая вода И тень…» Скажи, но для чего тогда Блистательные, гордые султаны? Зачем рабы и нищие тогда? * * * Вчера на кровлю шахского дворца Сел ворон. Череп шаха-гордеца Держал в когтях и спрашивал: «Где трубы? Трубите шаху славу без конца!» 
После нашей смерти с нами не произойдет ничего страшного: будет то же самое, что было до нашего рождения.
* * * Жил во дворцах великий царь Байрам. Там ящерицы. Лев ночует там. А где же царь? Ловец онагров диких Навеки пойман – злейшею из ям.
