Помоги проекту - поделись книгой:
Ночь перед отправкой на морской промысел по обыкновению прошла в колдовстве. Напевы колдуний, обещавшие победу, внушали мужчинам уверенность в успехе. Нервы были взвинчены бессонницей и колдовством. В таком настроении даже побоище со зверями не казалось страшным.
Утром мужчины выкупались в реке и голыми пошли в лес. Там, в потайном месте хранились их охотничьи священные одежды, до которых не дотрагивалась ни одна женская рука. Льоку как непосвященному велели дожидаться остальных на опушке у большого камня.
Вскоре мужчины вышли из леса в одежде из тюленьей шкуры. Промышленники так разрисовали свои лица, что Льок издали не мог узнать ни одного из них. Он понял причину этой разрисовки. Расписав лица, охотникам уже нечего было бояться, что после удачного промысла духи убитых животных их найдут и отомстят убийцам. От Льока не ускользнула и другая странность: охотники называли друг друга не по именам, а какими-то непонятными кличками. Зверей также они называли как-то чудно. Кремень шопотом объяснил Льоку, что «выпускающим воду» они зовут кита, «усатым стариком» — моржа, «пестрой мышью» — тюленя и наконец «белым червем» — белуху.
— Ведь иначе, — прибавил старик, — звери поймут, что на них идут враги.
Кремень торопливо шептал Льоку на ухо. Остальные охотники шли по обычаю молча, давая на вопросы колдуна лишь самые краткие ответы.
Вскоре свернули в сторону и вышли к «старице», древнему, оставленному рекой руслу. Там хранились промысловые ладьи. Охотники впряглись в них и поволокли по траве. Через несколько минут перед охотниками блеснуло море.
Как только ладьи врезались в пену прибоя, в каждую из них село по четыре охотника. Льок должен был сесть в ладью Кремня. Старик громко сказал, обращаясь к колдуну:
— Будешь ходячим — возвращайся назад, а уйдешь в море — забудь про нас!
И все охотники громко повторили:
— Будешь ходячим — возвращайся назад, а если уйдешь в море — забудь про нас!
Льок с удивлением посмотрел на охотников. Лица были серьезны. Трижды повторенная непонятная фраза повидимому относилась к нему. Когда Льок спросил у Кремня, что означают эти слова, старик только усмехнулся.
— Скоро сам поймешь!
В ладье, кроме Кремня и Льока, сидели еще два гребца. Подул с берега ветерок.
Гребцы развернули над ладьей большой квадратный кусок кожи. Парус надулся, и ладья быстро заскользила по волнам. Другие ладьи тоже шли под парусами.
Сидя на дне ладьи, Льок вспомнил таинственную сцену, которую ему удалось подглядеть однажды в детстве.
Он прокрался по следам охотников в лесную чащу и залег за кустами. На поляне собралась группа мужчин. Под пение охотничьих песен они поджигали с одной стороны толстую сосну.
Дня через два Льок снова прокрался в лес и увидел, что огонь выел в стволе сосны глубокий клин. Дерево, скрипя и охая, раскачивалось как живое и трясло ветвями.
Внезапно оно с грохотом свалилось на землю. Снова загремели торжественные песни, и мужчины стали отделять огнем верхнюю часть сосны. В результате этих операций образовался огромный толстый чурбан. Накладывая вдоль чурбана раскаленные камни, постепенно выжгли его середину. Получилось неуклюжее корыто с толстыми стенками. Дальнейшая обработка ладьи уже не представляла особых трудностей…
Резко крикнула над самым ухом пролетевшая морская птица и оторвала Льока от воспоминаний. Страх снова зашевелился в его сердце. Что-то с ним будет? Он начал расспрашивать Кремня, который все время напряженно всматривался вдаль словно ожидая чего-то.
На расспросы Льока старик лишь покачал головой:
— Молчи, — прошептал он, — ведь услышат… — и показал пальцем на горизонт.
Вдалеке показались какие-то точки, быстро приближавшиеся к ладье. То там, то здесь мелькали в воздухе серебряные струйки воды — к берегу шло китовое стадо.
Старик быстро наклонился к Льоку:
— Твои духи хотят много-много сладкого мяса и целые горы жира?
Льок не знал о желании своих духов, но сам, порядком проголодавшись, очень хотел и мяса и жира. Решив, что никакие духи не откажутся от вкусной еды, он быстро ответил:
— О, мои духи очень хотят сладкого мяса и горы жира!
На это старик загадочно повторил:
— Будешь ходячим — возвращайся назад, а уйдешь в море — забудь про нас!
По сигналу Кремня, охотники на всех ладьях спрятались за высокими бортами, и только старик выставил голову, всматриваясь в несущихся на них чудовищ. Он вытащил моржовый бивень с глубокими зазубринами. Этот бивень в середине был просверлен и в отверстие был продет ремень из моржовой кожи. Тупой конец бивня был немного высверлен. Старик вытащил шест с прикрепленным к нему оленьим рогом и вставил в высверленный конец бивня. Затем подтащил к носу ладьи кучу свернутого в спираль ремня, один конец которого был прикреплен к моржовому бивню.
— Слушай, — зашептал старик Льоку. — Обвяжи себя скорей этим ремнем.
Льок потянул к себе ремень, тот натянулся и парень увидел, что ремень крепко привязан ко дну ладьи.
— Скорей! — шепнул Кремень. — Или погибнешь!
По его знаку двое гребцов в один миг обвязали Льока ремнем. Потом вытащили мешок из моржовой шкуры и натянули его на парня. Испуганный Льок дрожащим голосом спросил, что все это значит. Старик ответил:
— Прибьет вас к берегу — смотри не спи, а все время отгоняй волков и птиц, а мы вас скоро найдем.
— Кого это вас?..
В этот миг по обе стороны ладьи со свистом пронеслись туши китов. Раздался тонкий свист, гарпун впился в бок ближайшего кита. Кремень и двое гребцов тотчас же выскочили из ладьи прямо в кипящие волны. В реве воды послышались крики охотников:
— Будешь ходячим — возвращайся назад, а уйдешь в море — забудь про нас…
Все произошло так быстро, что Льок даже не успел сообразить в чем дело. Первое, что мелькнуло в голове: «Что же мне делать, ведь я привязан к ладье?»
В это время кит отпрянул в сторону, вода шумно закипела кругом, и ладья с бешеной быстротой понеслась вперед. Свист ветра, шум кипящей воды оглушили Льока. Он хотел развязать ремень и выскочить в воду, но вдруг вода поднялась выше бортов, и тяжелая ледяная масса обрушилась на Льока…
Стоны чаек, свист, вой и клекот звенели в ушах медленно приходящего в себя Льока. От пронизывающего холода его тело судорожно билось, как рыба на льду.
Он почувствовал мучительное желание дышать; напрягая все силы, приподнялся, но под тяжестью какого-то груза снова упал. От этого движения откуда-то хлынула волна свежего воздуха. Еще ничего не соображая, он скинул с себя навалившиеся на него вещи и, ослепленный солнцем, зажмурив глаза, стал жадно дышать. От свежего воздуха зашумело в голове, и Льок упал без чувств.
Очнувшись, он долго не мог сообразить, где он и почему все море кругом кишит разнообразными птицами. Приподнявшись, он увидел, что ладья как-то странно врезалась в черную блестящую скалу, которую бесшумно долбили птицы.
Развязав себя, Льок понял, что лодка врезалась в кита, выбросившегося на берег. Жадно оравшие птицы старались пробить китовую шкуру и добраться до лакомого жира.
Захотелось есть. Осторожно ступая по скользкой, еще недавно живой горе, Льок добрался до гарпуна, засевшего в боку чудовища. Моржовый бивень пробил шкуру и глубоко вошел в слой жира. Гарпун застрял в поперечном положении под слоем кожи и жира, и натянувшийся ремень неразрывно соединил кита с ладьей. Льок увеличил кремневым ножом отверстие раны и стал вырезывать жир, с жадностью отправляя его в рот. Птицы, почуяв запах жира, стали неистовствовать, а наиболее смелые пытались крыльями и клювом столкнуть Льока с кита. Уже нескольким десяткам птиц парень свернул шею, но их все прибывало. Льок, отяжелев от еды, дополз до ладьи и несмотря на невыносимый птичий гвалт, крепко уснул под кожаным мешком.
Следующий день не принес ничего нового. У Льока было достаточно времени, чтобы обдумать жестокий смысл конца фразы: «Уйдешь в море — забудь про нас». Стоило раненому киту повернуть в море, и Льок не увидел бы берега.
«Гора жира и мяса», как называли сородичи кита, снова досыта накормила Льока. Но, пока он спал, птицы миллионами ударов клювов источили рану вокруг гарпуна. Необходимо было предохранить от них тушу. Льок перебрался по китовому хребту на хвост, а затем спрыгнул в воду, и, сделав несколько шагов, дошел до берега. Набрал там сухого валежника и полусгнивших ветвей, перетащил их по спине на тушу кита и понемногу заложил всю рану. Теперь уже не гвалт, а стон повис над китом. Тысячи птиц дрались между собой, спихивая одна другую, но ни одна не могла добраться до желанного жира.
Льока мало заботило, найдут ли его сородичи. Гора мяса и жира обеспечивала его едой, а хмурая и еще холодная погода предохраняла пищу от порчи. Он старался не думать о сородичах, которые, не щадя его, желали лишь использовать силу предполагаемых в нем духов.
Однако на третий день вдали замаячила черная точка. Затем стал виден парус. Ладья повернула к берегу, и вскоре перед Льоком стоял Бэй («лесной баран»), имевший на правом ухе те же метки, что и он. Эти знаки говорили о том, что они родные братья. Два остальных гребца тотчас же уехали созывать сородичей к киту, а Бэй остался с братом. Он передал ему, что Кремень решил в- случае удачи устроить новую охоту за морским зверем. Когда Льок заявил, что он откажется от нового испытания, Бэй испуганно замахал руками, рассказывая, как в прошлом году утопили горбатого Зиу («комара») за отказ выполнить волю охотников.
К вечеру одна за другой стали подходить ладьи с мужчинами. Радостные крики были вызваны не благополучным исходом испытания Льока, а величиной добытого кита. Льока старые охотники похвалили лишь за то, что он догадался завалить от птиц рану кита.
Охотники стали ждать наступления вечера. Как только стемнело, они исполнили обряд примирения, имевший целью обмануть духа убитого кита. Развели большой костер. Все охотники притворились спящими. Вдруг раздалось пыхтение, и по земле пополз завернутый в шкуру кита охотник. Откуда-то выскочил другой парень с разрисованным словно для охоты лицом и стал копьем колоть «кита». Изображавший кита стал кричать. Эта сцена кончилась тем, что игра перешла в действительность, и по песку потянулась струйка крови. Этого-то и ждали притворившиеся спящими охотники. Они вскочили на ноги и принялись бить разрисованного охотника.
— Мы не дадим тебе обижать нашего друга-кита! — кричали они изо всех сил.
Разрисованный охотник поспешил упасть «мертвым». Тогда промышленники, громко браня, поднесли его к «киту» и, показывая ему мнимою покойника, кричали:
— Вот кто убил тебя, съешь его за это!
Выброшенный в море «покойник» смыл с лица знаки и потихоньку выбрался на берег. Не на шутку раненого актера, изображавшего кита, охотники обмазали жиром и с возгласами соболезнования опустили в рану кита.
— Входи скорее в свое тело! Выходи из этой горы, здесь нет кита! — с яростью кричали промышленники, глядя голодными глазами на китовый жир.
Последнее действие церемонии заключалось в том, что раненого «кита» вытащили из китовой раны и под крики: «Мы твои друзья, не бойся нас, приходи к нам еще!» кинули в море.
Никто не интересовался тем, как истекавший кровью актер доберется до берега.
Целую неделю убирали охотники мясо и жир кита. Вырыв на высоком месте большую глубокую яму и обложив ее края кусками жира, плотно забивали мясом. Накрыв мясо кусками жира, охотники умяли набросанную поверх ямы землю и накидали на нее кучи тяжелых камней. Мясо, окруженное жиром, тухло, скисало, но не гнило. Зимой, в голодное время стойбище переселится сюда, и все с жадностью будут пожирать остро пахнущие жирные волокна. Таких глубоких, в человеческий рост ям, битком набитых мясом, охотники наделали с десяток.
Пригодились и кости кита. Его ребра считались лучшими подпорками в жилищах; полукруглые, ровные и прочные, они скреплялись загнутыми концами вместе, а концами, отломанными от позвоночника, вкапывались в землю.
Наконец все ценные части были закопаны, а на берегу остались гниющие отбросы кита. Перед отъездом Кремень окинул Льока взглядом, каким охотники смотрят на пойманную добычу, и тихо сказал:
— Скоро опять пойдем в море, — пусть твои духи помогут нам.
— Я не пойду, — возразил Льок, — я не хочу как рыба жить под водой.
— Разве тебя спрашивают, чего ты хочешь? Племя хочет мяса, племя хочет жить!
И Кремень пошел к толпе, занятой едой. Льок догнал старика.
— Ведь я же могу утонуть…
— Проси своих духов, чтобы они помогли. Если ты утонешь, племя будет искать нового колдуна… Стойбищу надо есть!
В тот же день часть охотников с небольшим запасом жира поплыла на ладьях, а остальные пошли по берегу, чтобы наметить путь от нового склада запасов к стойбищу.
Всю дорогу Льок думал о своем новом положении. Для племени он сделался лишь средством счастливой охоты. И когда Льок думал об этом, у него в ушах начинали звенеть фразы старика: «Племя хочет мяса. Разве тебя спрашивают, чего ты хочешь?»
Возвратясь на стойбище, Льок не нашел в нем многих женщин, в том числе и своей матери. Уже наступило время, когда женщины тайком, одна за другой, захватив с собой запасы пищи, куда-то уходили.
В глухой части леса, в шалашах и под навесом скал сидели, лежа ли и ходи пи женщины. У некоторых из них на руках пищали грудные младенцы, другие лишь недавно пришли и только еще готовились стать матерями.
Процесс рождения детей казался первобытным людям чудесным. Белки, олени и другие животные по понятиям охотников падали на землю из туч; вредные животные, как змеи или комары, выходили из земли. «Как же, — говорили они, — рождаются дети? Кто и когда вкладывает их в женщину? — Конечно, духи!» Время родов женщины всегда проводили вдали от стойбища, чтобы не навлечь на племя опасности со стороны неведомых духов.
На следующий день Льок переплыл на священный островок. Всматриваясь в свой последний рисунок, четко белевший на фоне блестящего гранита, Льок соображал: ведь за все плавание им не встретился ни один из этих зверей. Льок принялся изображать главное происшествие — встречу со стадом китов. Он высек ладью и моржовый бивень на ремне, вонзившийся в бок кита (рис. 11). Себя Льок изобразил лишь в виде торчащей из — за борта ладьи головы.
Неслышными шагами к художнику подошел Кремень.
Старик остался недоволен рисунком. По его мнению надо было изобразить тот момент, когда он так удачно метнул гарпун в зверя.
— Самое важное, — сердито сказал Кремень, — чтобы охотник попал в зверя, а какая важность, что тот потащил ладью за собой!
Льок ответил, что еще важнее остаться живым после того, как зверь утащит тебя вместе с лодкой под воду.
— На то ты и колдун! — возразил Кремень и, помолчав, добавил: — Наверно все-таки кит или белуха утащат тебя в море и съедят…
Эти слова запали в память Льоку. Он решил во что бы то ни стало избавиться от грозившей ему опасности. Долго ломал он голову, но ничего не мог придумать. Наконец ночью, в полудреме, когда Льок мучительно обдумывал, чем спасти себя, мелькнуло такое простое разрешение задачи, что он удивился, как оно сразу не пришло ему на ум…
Парень во-время придумал план своего спасения. Утром его разбудил один из охотников и велел итти за ним. Они пришли в лес. Охотник велел Льоку сидеть на опушке, а сам скрылся в чаще. Вскоре один за другим из лесу стали выходить промышленники. На этот раз они уже по-другому разрисовали себя, чтобы морские духи не отомстили им за недавний удачливый промысел. Принесли одежду и Льоку. Надев ее, он старательно завязал отверстия у шеи, рук и ног. Затем, воровски оглядевшись, вытащил из-под камня кремневый нож и быстро спрятал его за пазуху.
Вышли в море. Ветра на этот раз не было, гребцы сгибались над веслами, а Кремень, стоя на носу, внимательно смотрел вдаль. Льок сидел скорчившись на роковом ремне, которым его должны были Привязать ко дну ладьи. Мелкая волна со звоном ударялась о борта. Берег все дальше уходил от охотников.
Вдруг слева мелькнуло что-то белое, словно колесом перекатилось по воде и исчезло.
— Белый червь, — прошептал Кремень.
Белое пятно снова мелькнуло в воде.
— Один, — заметил Льок, и губы его почему-то сложились в улыбку.
— Счастливы твои духи, — сказал Льоку один из гребцов.
— О, — выдохнул парень, — здорово счастливы!
Кремень сделал знак гребцам. Те взяли лежащий у их ног конец ремня и крепко обвязали им колдуна, затянув узел на его спине.
Началась утомительная охота. Надо было, не напугав белуху, подобраться к ней настолько близко, чтобы зацепить гарпуном ее упругое, налитое жиром туловище. Зверь, резвясь на волнах, подвигался к ладье. Опытные гребцы, спрятавшись за борт, внимательно следили за тем, чтобы удержать ладью в нужном направлении. Льок сам надел на себя мешок из моржовой шкуры.
Мучительно тяжело потянулось для Льока время. Но вот раздался свист гарпуна, и тотчас же из ладьи выскочили Кремень и двое гребцов. Ладья бешено понеслась вперед. В этот миг Льок ловким ударом ножа перерезал конец ремня, которым он был привязан ко дну ладьи, и прыгнул через борт в холодные волны. Этого не заметили охотники. Их шубы раздулись пузырями, и они сосредоточенно перебирали руками и ногами в воде, чтобы не опрокинуться головой вниз. Навстречу спешили остальные ладьи, чтобы взять их на борт. Льок, которого образовавшийся за ладьей водоворот оттянул немного в сторону, окликнул плывущих охотников.
— Твое место в ладье! — злобно закричал Кремень, забыв про обычное на море молчание.
— Я не знаю… Мои духи сказали: «Закрой глаза», и я очутился в воде…
— Я сказал, — неистовствовал старик, — что ты должен быть в ладье!
— Разве твои слова, — сердито возразил старику Бэй, брат Льока, — сильнее духов Льока.
— Он не попадет в ладью, пусть звери получат от нас в дар колдуна! — загремел старик.
— Хорошо, — закричал Льок, — я уплыву в море, но и все вы, охотники, пойдете за мной. Всем вам будет смерть! Так хотят мои духи!
Поделиться книгой: