Всемирный следопыт, 1927 № 09

ВСЕМИРНЫЙ СЛЕДОПЫТ

1927 № 9

КРЫМСКИЙ НОМЕР

*

ЖУРНАЛ ПЕЧАТАЕТСЯ В ТИПОГРАФИИ

«КРАСНЫЙ ПРОЛЕТАРИЙ», МОСКВА, ПИМЕНОВСКАЯ, 16

□ ГЛАВЛИТ 96.039 ТИРАЖ 65.000

СОДЕРЖАНИЕ:

Сокровище «Черного Принца». Рассказ Павла Норова. — Обсерватория в снегах. Приключения метеорологов. Рассказ В. Белоусова. — Тайна кевового дерева. Краеведческий рассказ Аркадия Кончевского. — Черноморские контрабандисты: Таинственные арбузы. Рассказ Г. Гайдовского. — Крымские силуэты. Путевые очерки Э. Л. Миндлина. — Животный мир Австралии. Фото-иллюстрация к карте на обложке. — Следопыт среди книг. — Следопыт среди газет. — Путешествия и путешественники. — Наш ответ Чемберлену. — Обо всем и отовсюду. — Шахматная доска «Следопыта». — Шевели мозгами. — Австралия. Статья Н. К. Лебедева к карте на последней стр. обложки.

СПЕШИТЕ ПОДПИСАТbСЯ

на «ВСЕМИРНЫЙ СЛЕДОПЫТ» до конца года! Все годовые подписчики, а также продлившие срок подписки до конца года, могут получить за дополнительн. плату: (320 стр.) за 90 коп. известн. роман Ф. ГЛАДКОВА «ЦЕМЕНТ» (в отдельн. продаже 2 р. 25 к.),

сборник юмористических рассказов МИХ. ЗОЩЕНКО (70 рассказов, 280 стр.) за 60 коп. (в отдельн. продаже 1 р. 10 к.) или обе книги за доплату 1 р. 50 к.

Книги высылаются с первым же (по получении денег) номером журнала.

В виду ограниченного количества экземпляров, правом на получение указанных книг пользуются только годовые подписчики, а также выславшие подписную плату до конца года не позднее 15-го сентября.

Доплата за книги, независимо от того, где была произведена подписка на «Всемирный Следопыт» (через почту, отделение центральных газет, экспедицию печати и т. д.), должна направляться только непосредственно в контору журнала: Москва, Центр, Псковский пер. д. № 7, Издательство «ЗИФ».

Наложенным платежом книги не высылаются.

ОТ КОНТОРЫ «СЛЕДОПЫТА»

Для ускорения ответа на ваше письмо в Изд-во, — каждый запрос (о высылке журналов, о книгах и по редакционным вопросам) пишите на ОТДЕЛЬНОМ листке.

При высылке денег обязательно указывайте их назначение на отрезном купоне перевода. При возобновлении подписки и при доплатах НЕ ЗАБУДЬТЕ указать на купоне перевода: «ДОПЛАТА».

При заявлениях о неполучении журнала (или приложений), при доплатах за подписку и при перемене адреса, необходимо прилагать адресный ярлык с бандероли, по которой получался журнал. За перемену адреса к письму надо прилагать 20 коп. почтовыми или гербовыми марками.

Адрес редакции и конторы «Следопыта»: Москва, Варварка, Псковский п., 7. Телефон редакции: 3-82-20. Телефон конторы: 3-82-20.

Прием в редакции: понедельник, среда, пятница — с 3 ч. до 5 ч.

Присланные по почте рукописи размером менее 1/2 печатного листа не возвращаются. Рукописи размером более 1/2 печатного листа возвращаются при условии присылки марок на пересылку.

Рукописи должны быть четко переписаны на одной стороне листа, по возможности — на пишущей машинке.

СОКРОВИЩЕ «ЧЕРНОГО ПРИНЦА»

Рассказ Павла Норова

От редакции

«Известия ЦИК» сообщают: «В продолжение 1923-24 гг. Эпрон (экспедиция подводных работ особого назначения на Черном и Азовском морях), несмотря на большие затраченные средства и энергию, не смогла обнаружить места гибели английского парохода «Черный Принц», погибшего в числе многих других английских и французских судов во время шторма 2 (14) ноября 1854 года у Балаклавы. Эпрон, путем водолазного аппарата особой конструкции, обследовал на внешнем рейде Балаклавы площадь в 3–4 квадратных километра с глубинами до 100 метров. Было найдено много обломков деревянных судов, но железного корпуса «Черного Принца» обнаружено не было. Направо от выхода из Балаклавы в море была найдена мачта из тикового дерева, принадлежность которой «Принцу» была более или менее точно установлена.

«Расширение программы работ Эпрона в 1925 г. не позволило уделить достаточного внимания дальнейшим розыскам этого парохода. Однако, к поздней осени удалось выделить маленькую водолазную партию, которой было поручено произвести обследование береговой полосы по обе стороны от выхода из бухты, где глубины дают возможность производить работы в обычных водолазных костюмах.

«17 октября 1925 года, совершенно неожиданно, налево от выхода из бухты, почти под самой башней «Дон», которая хорошо видна с пароходов, идущих на южный берег, на глубине 17 метров были обнаружены выступающие из грунта старые паровые котлы и части набора железного корпуса. После непродолжительных раскопок, водолазная партия убедилась, что это место и является могилой легендарного парохода: никаких сомнений быть не могло, так как «Черный Принц» является единственным паровым судном с железным корпусом из всей погибшей эскадры и никаких других таких же судов у входа в Балаклаву с тех пор не погибало.

«Обследование места гибели «Черного Принца» указывало на то, что корпус парохода, вероятно, разбитый очень основательно, погребен под песком и обломками скал, во время свежей погоды нередко свергавшихся в море. План дальнейших работ по разгрузке и подъему судна заключался в значительных работах по выемке грунта и освобождению частей судна из-под каменных глыб. Эти работы требовали значительных средств — нескольких сот тысяч рублей.

«Хотя работы по подъему «Черного Принца» с технической точки зрения не представляли каких-либо затруднений и являлись для наших водолазов довольно простыми и легкими, экспедиция до последнего времени не считала целесообразным приступать к ним ввиду отсутствия каких-либо документов или точных сведений о действительном нахождении на этом пароходе большой суммы золота.

«Эпрон не располагал излишними средствами для этой рискованной операции, а Наркомфин, вполне резонно, не изъявлял желания выбросить несколько сот тысяч рублей без сколько-нибудь твердой уверенности получить золото..

«20 июня с. г. Эпрон заключил договор с японской водолазной компанией «Синкай Когиосио Лимитед», предоставляющий ей право производства дальнейших работ по подъему и разгрузке парохода «Черный Принц». 28 июня Совнарком СССР разрешил японской компании приступить к производству операций, предусмотренных заключенным договором.

«Перед заключением договора японской компании была предоставлена возможность обследования своими водолазами места гибели парохода, указанного Эпроном, и поэтому Эпрон не берет на себя никакой ответственности за успех предпринятой японской компанией операции.

«Эпрон считает для себя особенно ценным получение возможности подробно ознакомиться с порядком и методами подводных работ, которые практикуются у японцев. Необходимо отметить, что техника производства подводных работ у японцев обладает значительными достижениями, совершенно неизвестными на Западе. В то время, как в Западной Европе завоевание морских глубин идет по линии создания жестких водолазных костюмов и их усовершенствования, японцам удалось, путем создания системы особой тренировки водолазов, ограничиться весьма простыми, но чрезвычайно оригинальными приспособлениями, дающими возможность производить работы на больших глубинах с несравненно большим успехом, чем это мы наблюдаем на Западе. Два года назад г. Катоака — директор упомянутой водолазной компании — сумел выполнить рекордную работу по спасению ценностей в сумме до 12 миллионов рублей с английского парохода, затопленного немецкой подводной лодкой во время империалистической войны в Средиземном море, на глубине около 85 метров.

«Несмотря на короткий срок, прошедший с момента вступления договора в действие, работы по подъему, под руководством 15 японцев-специалистов, начались уже в первых числах августа. Техническое оборудование, выписанное из-за границы, прибыло.

«Можно поэтому предполагать, что ближайшие два-три месяца принесут нам полную разгадку «Черного Принца».

Помещаемый ниже рассказ Павла Норова, написанный специально для «Всемирного Следопыта», отвечает тому большому интересу, который вызывает тайна «Черного Принца». В рассказе развернута тема одного из многих случаев «охоты» за этими полулегендарными сокровищами…

_____

I. В Балаклавской бухте

В знойный июньский полдень, когда солнце бьет отвесными, ослепительными лучами, Балаклавская бухта кажется голубым озером. Резко очерченным полукругом поднимаются вокруг озера террасы гор, усеянные белыми домиками. И снизу кажется, что домики эти висят друг над другом и лепятся по скалистым отрогам, как причудливые гнезда птиц.

В городке тишина. Все спрятались от жаркого южного солнца. Только неутомимые рыбаки-греки возятся около лодок. Они недавно вернулись с рыбной ловли и теперь выгружают из глубоких трюмов рыбу.

Когда солнце приблизится к закату, на набережную явятся балаклавские хозяйки закупать рыбу. И тогда будет здесь шумно: рыбаки будут запрашивать до изнеможения, хозяйки будут торговаться до седьмого пота с криками, визгами и проклятиями. Горяч южный народ! Но теперь стоит тишина.

Балаклавская бухта глубоко врезалась в материк в форме удлиненного овала. Она надежно закрыта со всех сторон, и только в южной части ее виднеется узкий выход на внешний рейд, точно горло бутылки.

Превосходная бухта! Для малых судов порт — лучше не выдумать: тихий, глубоководный. Но проход — предательский, точно подстерегающий корабли с неосторожными лоцманами. Одно неверное движение руля — и катастрофа в свежий ветер неизбежна.

На языке черноморских моряков «свежий ветер» — совсем особое понятие. Когда сорвется норд-ост и, окрасив темно-зеленые волны Черного моря в белый цвет, заставит кипеть вокруг корабля воду, как кипяток в котле, тогда приветливая Балаклавская бухта превращается в опасную ловушку. И горе кораблям, которые попытаются искать спасения в ее водах. Предательский выход из бухты окаймлен высокими, нависшими над морем, скалистыми берегами, словно нарочно устроенными для кораблекрушений.

Недаром Балаклавское взморье еще с древних времен было местом классических кораблекрушений. На дне его каменистого рейда лежат сотни кораблей. Финикияне, греки, генуэзцы, римляне, турки и, позднее, англичане, французы, итальянцы — все эти народы оставили здесь свои корабли.

Это древняя морская усыпальница, которая среди мировых морских кладбищ уступает разве только знаменитому Саргассову морю и берегам Новой Земли, куда подводным течением сносятся остовы погибших кораблей…

Такие мысли пробегали в голове молодого помощника командира водолазной команды, Ивана Васильевича Резцова, который стоял на высокой скале, над самым выходом из Балаклавской бухты, и смотрел на внешний рейд.

На рейде шли водолазные работы. Около черного низкобортного водолазного баркаса виднелись два сильных парохода с могучими лебедками.

— Какого черта эти американцы ищут? — прошептал Резцов, впиваясь зоркими глазами в знакомую картину водолазных работ. Вся его крепкая, мускулистая фигура напряглась, точно для прыжка; на загорелом лице с сильно развитой нижней челюстью проступило хищное выражение, а волосатый кулак ударил по выступу скалы.

— Не добьешься ничего у дьяволов! — со злобой заключил он. — Ну, да я узнаю! Археологи?! Как бы не так…

Резцов отвернулся от волновавшей его картины и крупными шагами пошел по каменистой тропинке, назад в город.

II. Что искали американцы?

Дело было в 1892 году. В Петербург, в морское министерство, поступило ходатайство «Американского Общества морских изысканий», поддержанное Вашингтоном, о разрешении Обществу произвести с научно-археологическими целями исследование некоторых бухт южного побережья Черного моря.

Ходатайство начало ходить по инстанциям и, вероятно, это «хождение по мукам» затянулось бы надолго, если бы догадливые янки не зашелестели вовремя банкнотами.

Когда банкноты с солидным количеством тысяч долларов были вручены по соответствующим инстанциям, канцелярское «хождение» круто изменило свой медлительный характер и приобрело необычайную резвость. Немедленно была получена подпись самого министра. «Дело» взлетело в «высочайшие сферы» и получило пометку:

— «Одобряю».

И полетели к севастопольскому морскому начальству бумаги с предписанием:

— «Оказать всякое содействие американскому обществу для его изысканий и дать в его распоряжение водолазную команду из севастопольского порта».

Правда, севастопольское морское начальство тоже не вчера родилось на свет. И потому американским банкнотам пришлось шелестеть еще раз. Но, как бы то ни было, к изысканиям американцы были допущены с большой любезностью.

— К вашим услугам… — сказал седой начальник порта. — Хоть все Черное море обшарьте… Нам не жалко!

Американцы вежливо улыбались и заявили, что их интересует в настоящее время Балаклавская бухта и прилегающий рейд. На водолазную команду согласились, а когда приехали на место, то оказалось, что из Англии прибыло два специальных парохода и своя водолазная команда. А русскую просили «пока подождать»…

Командир водолазной команды, морской офицер Хохлов, который значительно больше любил исследовать крымские кафе-шантаны, чем морское дно, оставил команду на помощника. И на прощанье сказал ему:

— Вы, дорогой мой, того, — оставайтесь стеречь американцев, а я поеду по делам службы в Ялту.

Помощник Резцов козырнул начальству и сказал:

— Слушаю-с!

А про себя подумал:

«Знаем мы твои «дела службы», — они в шелковых чулках ногами дрыгают»…

Был он человек завистливый, жадный и решительный, но скрытный.

Теперь он каждый день смотрел на эти изыскания издалека и терзался мыслью, что американцы что-нибудь ценное со дна выгребут. И пройдет это мимо него, мимо жадного резцовского рта. Он давно мечтал разбогатеть как-нибудь этак экстренно, чтобы бросить беспокойную службу и пожить широко.

Шагая домой, Резцов продолжал думать:

«Хоть тресну, а дознаюсь, чего ищут проклятые американцы!»

И вдруг мелькнула у него мысль:

«А ведь, надо мне поговорить с дедушкой Прониным. Ему восьмой десяток пошел, он многое помнит. Эта старая морская крыса должна очень много знать! Обязательно поговорю!»

И приняв это решение, Резцов зашагал быстрее, хотя жгучее солнце так и палило своими лучами в этот полуденный час.

III. Дедушка знает многое, да не все говорит

Маленький домик дедушки Пронина стоял почти рядом с тем помещением, где расположилась водолазная команда.

Был он, собственно, даже не дедушка, а прадедушка. У старшей его внучки был уже маленький ребенок. Жил старина в Балаклаве со времен очаковских и покоренья Крыма. В севастопольскую кампанию был морским канониром, много потом всяких должностей прошел по морскому делу. А теперь благодушествовал на покое в своем домике, но все же в огороде копался. Крепкого дерева был старик.

Резцов столовался в семье Прониных и даже слегка ухаживал за хорошенькой Варей, младшей из внучек почтенного ветерана.

Обедали здесь по старинному, в два часа. Глава дома, Степан Иванович Пронин, по древности лет ел больше тюрю из редьки с квасом. Ел и похваливал:

— Самая настоящая еда — от нее человек долго живет!

Резцов решил поступить политично. После обеда он посидел с Варей; поболтал, пока старик отдыхал. И явился к нему в самый удобный момент, когда Степан Иванович выспался и попыхивал в садике трубочкой.

Завязался разговор.

— Ты спрашиваешь, чего ищут американцы в рейде? — говорил Степан Иванович, пуская густую струю крепкого дыма сквозь белые усы. — Известно, чего — денег. Человек всегда денег ищет. Потому жаден он и неразумен. Да…

Резцов насторожился.

— Каких денег, Степан Иванович?

Старик усмехнулся.

— В нашем Балаклавском рейде, брат, много денег лежит. Клады огромаднейшие на дне моря хранятся. Где ишут-то?

— От острова на восток… с милю…

— Ну, и вышли дураки! Не там ищут. В этом месте, действительно, погибло около тридцати кораблей. В пятьдесят четвертом году… Да не те…

Резцов так и загорелся от жадного нетерпения, и срывающимся голосом спросил:

— А где же, Степан Иванович?