Помоги проекту - поделись книгой:
Это о ней говорится в песне:
Знаю я, что ты тоже такая,
Ты такая, как весь наш народ,—
Если нужно — работа до пота,
Если нужно — и жизнь отдает.
Таков по существу и девичий образ в песенке «Катюша», столь удачно найденный М. Исаковским.
Песни военного периода как бы продолжают поэтическую биографию любимой героини. Катюша — «девушка простая» песни Исаковского приобретает во фронтовых песнях черты активного борца за родину.
И не раз фашистов сокрушала,
Защищая Родину свою,
С автоматом девушка простая,
О которой в песенке поют (№ 50).
Жизненность этого образа в том, что в нем раскрывается то высокое представление о женщине, которое живет в сознании советского человека.
Таковы в основном идейное и общественно-историческое содержание и образы песен Великой Отечественной войны. Сохраняя всю свежесть и непосредственность первоисточника, эти песни являются подлинным голосом народа, вставшего с невиданным в истории героизмом на защиту своей Родины и отстоявшего ее. Песни Великой Отечественной войны, столь живо и непосредственно связанные с исторической действительностью, их породившей, так правдиво ее отображающие,— подлинные советские исторические песни.
4
Вопрос о поэтическом стиле современной народной песни теснейшим образом связан с вопросом песенного репертуара. То, что живет в песенном репертуаре народа и в его сознании, как свое,— это и есть тот поэтический фонд, тот запас ритмов, интонаций, поэтических образов, из которого черпает народный поэт в процессе песенного творчества. Как своя, исконная может в равной мере осознаваться и традиционная крестьянская песня, и старая песня литературного происхождения, и вновь освоенная песня советского поэта и композитора.
Наблюдения над песенным репертуаром периода Великой Отечественной войны показывают, что широкому распространению новой песни советского поэта и композитора или возрождению старой народной песни в большинстве случаев сопутствует появление на их основе новых народных песен.
Так, мы имеем свидетельства об исключительной популярности в годы войны песни «Ермак»,— именно на мелодию «Ермака», в его ритмах создается на фронте замечательная песня о подвиге Матросова (№ 27).
Композитор М. Фрадкин вспоминает, как символически звучала в осажденном Сталинграде старая народная песня об утесе Степана Разина (см. № 42, комментарий). В Сталинграде в то же время родится новая песня, в которой образ утеса, в течение более трех четвертей века живший в народном сознании как символ народной мощи и воли к свободе, находит новое обоснование в фактах победоносной борьбы за Сталинград.
В годы Великой Отечественной войны песня «Раскинулось море широко» приобретает исключительную популярность и делается родоначальницей многочисленных новых песен.
Только глубокое проникновение песни советского поэта в народный песенный репертуар могло породить бессчетное количество новых, возникших в народной среде песен на основе «Катюши», «Огонька», «И кто его знает» — Исаковского, «По долинам и по взгорьям» — Алымова и других.
Вот почему при изучении процесса создания современной народной песни огромное значение приобретают вопросы отбора и творческого использования художественного наследства. Чрезвычайно важно, что отбирает и как интерпретирует современная народная песня песенное наследие прошлого или песенный материал современной советской поэзии.
Вопрос об источниках современной народной песни, разрешаемый таким образом, есть вопрос творческого метода народной поэзии, изучение мировоззрения народа в наши дни.
Критерий отбора песни всегда диктуется жизнью. В армейском и партизанском репертуаре широко бытовали традиционная крестьянская и солдатская песня, старый романс и песня поэтов XIX в., песни гражданской войны и песни советских поэтов.
Новая популярность, которую приобретает старая песня, или успех, выпадающий на долю нового произведения советского поэта и композитора, стоит в прямой зависимости от того, насколько тема, ведущий образ, идейное содержание песни, ее общий тон соответствуют живой действительности, духовным запросам той среды, в которой она должна получить распространение. Это подтверждается фактами из истории песен Великой Отечественной войны. Так, старые народные песни «Ермак,» «Утес», «Варяг», «Кочегар» и другие, возникновение и распространение которых тесно связано с эпохами больших социальных движений (см. наши комментарии к этим песням), приобретают особую популярность среди армейцев и партизан в годы войны.
Причина заключается, несомненно, в том, что в песнях этих народов воспеты идеалы любви к родине, воинской доблести и долга, что в них звучит революционный пафос, протест против всяческого угнетения и любовь к свободе — мотивы, получившие особое значение в годы войны. Вот почему, например, песню «Ермак» «пели как традиционную песню казаки Сибирского казачьего войска во все времена, и пели наши сибиряки — герои, воины сибирских дивизий, отправляясь на фронт для борьбы с озверевшим фашизмом».
Особая популярность, которой в партизанских отрядах, боровшихся против фашистских захватчиков, пользовались песни гражданской войны, объясняется, несомненно, спецификой условий партизанской борьбы.
По тем же причинам традиционная народная женская песня о тяжелой доле на чужой стороне возрождается в неволе фашистских лагерей, так же как и старая тюремная песня.
Следует при этом отметить, что мелодия песни играет немалую роль в ее популярности. Лирическая концепция песни, ее ведущий образ получают свое полное выражение в поэтическом комплексе, который создается словом и мелодией. Так, например, образ простора и свободы звучит не только в словах запева «Раскинулось море широко», но и в его мелодии. Популярность и народность песни о Катюше создается не только правдивым образом простой советской девушки, но и самой мелодией песни.
Совершенно естественно, наконец, возрождение в Советской Армии лучших старых солдатских или казачьих походных песен с характерными для этого жанра маршевым ритмом и мелодией (см., напр., №№ 18, 29).
Совершенно исключительной популярностью в годы войны пользовались песни советских поэтов и композиторов. Материалы настоящего сборника, другие публикации и богатые архивные собрания песен Великой Отечественной войны, а также свидетельства самих фронтовиков говорят о широком распространении песен Исаковского, Лебедева-Кумача, Суркова, Долматовского, Алымова и других поэтов (см. наш указатель).
Современники и непосредственные участники совершающихся событий, поэты и композиторы создают в годы войны песни с тематикой и образами большой жизненной действенности, которая и явилась одной из основных причин популярности их песен.
Волнующие близкие темы песен — любовь и верность («Катюша», «Огонек», «Морячка», «Моя любимая»), ненависть к врагу («Каховка», «Крутится, вертится», «Незримая рана»), воспоминания о родном доме, о семье («В лесу прифронтовом»), образы простой советской девушки — военной подруги («Катюша», «Я помню ночь осеннего привала»), народный мститель — партизан («Возле рощи густой», «Что ты смотришь, родимый товарищ» и др.) — принимались как свои, быстро забывался подлинный автор песни, и авторство приписывалось уже боевому товарищу.
К герою песни привыкали, как к живому человеку, своему сверстнику (см. № 36, комментарий). Песни глубоко волновали, вызывали желание на них ответить (см. №№ 58—60, 62 и др.).
Песни советских поэтов прочно вошли в армейский репертуар еще и потому, что творчество их всеми своими корнями связано с устно-поэтическим народным творчеством. Народность поэтического языка, образов, идейного содержания песен советских поэтов-песенников были основной причиной полного освоения их песен народом.
Освоение армейским репертуаром традиционной народной или литературной песни, современного или дореволюционного автора, выражается также и в стремлении ощутимо увязать песню и с переживаемым, вводя в нее подлинные имена, географические и другие обозначения. Действительность не только корректирует отбор песенного репертуара, но властно вторгается в текст песни. События действительности вступают во взаимодействие с мотивами и образами хорошо известной песни, в результате чего возникает то, что обычно называют песенной переделкой, но что, по существу, в большинстве случаев является новой песней на основе старой мелодии.
Факт рождения новой песни на основе песни известной определяется теми же причинами, как и возрождение или рост популярности песни.
Необычайно широкое использование в годы войны популярных песен при создании новых объясняется не только условиями поэтического творчества в обстановке фронта, но исключительной созвучностью отдельных современных народных песен и песен советских поэтов переживаемому моменту. Анализ идейного содержания, тематики и образов песен Великой Отечественной войны обнаруживает свежесть и самостоятельность творчества народных поэтов, создавших свои, новые песни о событиях и людях Великой Отечественной войны.
Обращение при создании новой песни к ритмам, мелодии, образам популярных песен в равной мере характерно и для песнетворчества советских профессиональных поэтов.
Как безыменный народный поэт, создавая «Бескозырку» на мотив «Раскинулось море широко», вкладывает строки этой старой матросской песни в уста своего героя («В бреду черноморец-моряк напевал: «Раскинулось море широко»), — точно так же Е. Долматовский, рассказывая о побеге из плена в одной из глав своей поэмы «Пропал без вести» (Е. Долматовский! Стихи, песни, поэмы. М. 1951, стр. 261—263), переходит на дактиль старой народной песни о беглеце — сибирском бродяге и как рефрен повторяет слова:
Хлебом кормили крестьянки меня,
Парни снабжали махоркой.
Точно так же использует М. Исаковский ритм и строки старого городского вальса «Крутится, вертится шар голубой» в известной своей лирической поэме, и параллельно, отправляясь от того же источника, безыменный поэт создает сатирические куплеты на мотив «Крутится, вертится». В творческой памяти советских поэтов в годы войны часто возникают слова и ритмы старой песни эпохи англо-бурской войны «Трансвааль». Ее перефразирует Илья Френкель («Донбасс, Донбасс, страна моя, горишь ты вся в огне»); ее использует А. Сурков в «Песне о слепом баянисте», как лейтмотив, проходят ее строки в «Песне о Родине» М. Исаковского.
Некоторые песни порождают одну-две новых песни. На основе других родится такое количество песенных новообразований, что эти песни могут справедливо быть названы песнями-родоначальницами. Такие произведения, как песни советских поэтов: «Землянка» — Суркова, «Катюша», «Огонек», «И кто его знает» — Исаковского, «Моя любимая» — Долматовского, «Партизанская» — Алымова и некоторые другие, имели совершенно исключительное значение в деле создания новых песен фронта.
При создании новой песни на основе другой, хорошо известной, используются или целиком сохраняются те композиционные ее части, которые заключают в себе ведущий образ или мотив, благодаря которым песня сохранила или вновь приобрела популярность. Так, например, часто сохраняется запев. Это происходит не оттого, что песня начинается с запева, почему он и лучше запоминается, а потому, что в большей части песен в запеве заключается экспозиция ведущего образа песни или ее основного настроения. Так, не случайно сохраняет песня о Матросове на мотив «Ермака» строки запева «Думы» К. Рылеева, сопоставляющие картину суровой природы с героическим подвигом человека. Не случайно песня о гибели отважной пятерки героев Севастопольского полка начинается с запева старой песни, заключающего в себе символический образ скорби: «Что затуманилась, зоренька ясная, пала на землю росой»,— расширяя ее диапазон до большой гражданской скорби бойцов о погибших товарищах-героях.
Указание, что песня исполнялась на старый песенный мотив, нельзя рассматривать как свидетельство неизменности ее мелодии. Фонограммы и нотные записи песен Великой Отечественной войны дают достоверный материал для суждений по этому вопросу. Мелодия, как и текст, претерпевает видоизменения, и то основное, что сохраняет текст новой песни из песни-родоначальницы, находит свое выражение и в мелодии.
Песни Великой Отечественной войны знаменуют собой то органическое взаимодействие литературы и фольклора, которое так характерно для народного устно-поэтического творчества советской эпохи. Песни военных лет в подавляющем своем большинстве зафиксированы в огромном количестве вариантов, сложившихся в процессе бытования — часто на протяжении всей войны — в различных военных коллективах, на различных участках фронта, в различных районах и областях нашей страны. Отдельные фронтовые и партизанские песни приобретали иногда большую и устойчивую популярность в тылу. Как уже отмечалось выше, многие песни дали большое количество новообразований, представляющих самостоятельные по своему сюжету и идейному содержанию произведения, бытующие в свою очередь в разнообразных вариантах. Этот процесс чрезвычайно характерен для современного песенного фольклора.
Песни, вызванные к жизни событиями и переживаниями военных лет, отнюдь не были только песнями-однодневками. Многие из них прошли через всю войну, и, как обнаружили экспедиции последних лет, продолжают свою жизнь в широких народных массах1.
Изучение истории песен Великой Отечественной войны показывает, что в создании новой фронтовой и партизанской песни в равной мере принимали участие профессиональные и непрофессиональные поэты. В годы войны, в обстановке фронта, партизанского отряда творческая деятельность авторов обеих категорий взаимно дополняла друг друга. Граница между поэтами-песенниками профессионалами и начинающими фронтовыми создателями песен легко переходима. Путь от поэта, известного лишь определенному подразделению, до поэта, печатающегося в центральных органах печати, был пройден многими авторами наших песен. Так, например, песню «Добровольно в строй мы встали» сочинил в 1941 г. красноармеец С. Гудзенко, бывший студент Института философии и литературы, известный в настоящее время как профессиональный поэт. Далеко за пределы ансамбля Западного фронта вышла известность поэта Г. И. Фроловского, автора текста известной песни композитора А. Новикова «Ветер студеный» (№ 78).
Вместе с тем изучение лица носителя песни Великой Отечественной войны показывает, что знаток и любитель песни в армейской и партизанской среде и ее профессиональный или' непрофессиональный создатель близки друг к другу. Это представители того могучего поколения советских людей, которое в суровую годину войны грудью своей защитило завоеванное отцами, тех патриотов, у которых был общий враг, единая цель борьбы, одна Родина. Это представители советского народа — народа-воина и поэта, подлинного и единственного автора песен Великой Отечественной войны.
1
ВПЕРЕД, ДИВИЗИЯ
Гремит боевая тревога,
И в сумрак июльских ночей
По старым московским дорогам
Проходят полки москвичей.
Припев:
Вперед, дивизия!
Моя дивизия!
Твое оружие отточено в бою.
Вперед, любимая, Неустрашимая,
Вперед — за Сталина,
За Родину свою!
В те дни враг пытался расширить
Стремительный танков прорыв,
Но стали полки у Каширы,
Сердцами столицу прикрыв.
Припев.
Мы помним в схватках кровавых
С нами — родная земля,
Московские наши заставы,
И древние башни Кремля.
Припев.
И время летело, как в песне,
В стремительном марше полков.
С боями прошли на Алексин,
С боями заняли Венев.
Припев.
Дороги уходят на запад,—
Иного пути у нас нет.
А ветер доносит с Арбата Далекий столицы привет.
Припев.
За жертвы, за пепел пожарищ Нам ненависть в сердце стучит...
Откуда б ты ни был, товарищ,
По сердцу мы все москвичи!
Припев.
Марш дивизии народного ополчения Киевского района Москвы сложен в феврале 1942 г., в деревне Юрино, Смоленской области, в период боев за Варшавское шоссе.
(Текст опубликован в сб. «Фронтовой фольклор», № 1).
По воспоминаниям участницы Великой Отечественной войны Н. Семовской, служившей в этой дивизии, текст песни был напечатан во фронтовой газете «В бой за Родину» в феврале — марте 1942 г. «Музыку мы получили позже,— пишет она.— Вначале эта песня исполнялась только дивизионным ансамблем, а примерно, в апреле — мае песню стали разучивать и в подразделениях. Песня — марш, и в первый период своего появления на свет она и играла только роль марша. Однако потом она пелась уже не только на маршах. Москвичей в дивизии становилось все меньше, дивизия «разбавлялась» пополнениями, бойцы-новички не знали истории части. И я вспоминаю, как иногда, когда на привале пелась эта песня, ребята-москвичи обращались ко мне с вопросами, часто совершенно неожиданными: «А ты помнишь Крымский мост? Ведь я около него живу», — или: «Ты была в Большом театре?» Эта песня навевала воспоминания о Москве. И чем дальше мы шли, тем дороже становилась она нам. Поэтому и любили мы петь эту песню.
Только третью строфу мы пели так:
Поделиться книгой: