Помоги проекту - поделись книгой:
Дима влюбился и вернулся домой. Он ходил в школу, встречался с девушкой, готовился к экзаменам за 9-й класс. Даже был Дедом Морозом на празднике Нового года в школе.
…Из школы приёмных родителей в ЦПМСС «Перекрёсток» у меня сохранилась памятка. Вот фрагмент из неё: «С подростками тяжело всегда, даже если с любовью и формированием привязанности у них всё нормально. Это время, когда с ними даже должно быть тяжело: молодой человек формируется с помощью протеста, это сепарация, отделение детей от родителей. Если подростковый кризис смазан, это значит, что он догонит человека в 30 лет. Кризис может казаться невыносимым, но чем он интенсивнее, тем короче, если это может утешить приёмных родителей. Иногда возрастной кризис ребёнка настигает даже опытные приёмные семьи, воспитавшие до того других детей. Родители часто не готовы к подростковым кризисам…»
Вот эти сухие строчки должны утешить родителей. Читаю и медитирую. Особенно когда его нет дома – шалопая, которому 17 лет. Мы знали по опыту собственных детей, что подростки, как и все дети, нуждаются в зоне свободы и в зоне безопасности – им нужен сильный взрослый рядом, который не пытается стать для ребёнка другом, не возлагает на него ответственности за равноправные отношения.
Спустя несколько лет Дима рассказал мне, сколько сделал для него наш младший сын Ренат. Как они ходили на местные бои, чтобы победить страх. Бегали километровые пробежки по болотам. Плавали в глубоких местах. И ещё много такого, от чего материнское сердце замирает.
И мы с мужем поняли, что не только мы занимаемся приёмными детьми, но и наши дети участвуют в их воспитании и поддерживают нас.
Прихожу домой – у меня нет клавиатуры для компьютера! Ваня, воодушевлённый роликами из интернета, решил почистить ее. Разобрал, сложил буквы в носок и постирал в стиральной машине! А там была горячая вода…
Но зато он сделал подарок мужу. Его фотография, сделанная в фотошопе с огромной рыбой, доставила мужу много сладких минут во время рассказов друзьям о его удивительной рыбалке.
Звонок из опеки.
– Вы не хотели бы взять девочку 4 лет?
– А у нас документы не собраны.
– Вику можно взять, но есть маленькие особенности.
Ну кто же откажется от такого предложения! Хотя мы уже собирались с Ваней уехать в Крым на 10 дней, но я посоветовалась с мужем и пошла в приют. Глянула и решила: не едем в Крым, собираем документы.
Маленькая Вика ночью писалась, плакала. Приходилось вставать к ней каждые два часа. Но зато днём это был неутомимый «энерджайзер». Она помогала по дому, учила стихи, рисовала. Самое удивительное: целых полгода едой считалась только гречневая каша. Её Викуся ела с утра до вечера. И если её кормили чем-то другим, то на вопрос «что ты ела?» следовал ответ: «Ничего». То есть нужно было давать гречневую кашу без всяких добавок… И ещё: девочка очень волновалась по любому поводу. Постоянно приходилось носить собой воду, еду и туалетную бумагу.
Отпуск наступил. Вика устроила скандал. «Ты зачем любишь папу?» – заявила она. У меня шок: прошёл только месяц, как она у нас. И вот на тебе – ревность! Сижу, обнимаю, объясняю, как взрослой, что я люблю каждого в этом доме. Муж говорит: «Пупс, пошли в магазин». До этого только я с ней ходила куда-нибудь. По магазинам старалась не водить – из-за её возможной бурной реакции на товары, которые ей нравились. Приходилось говорить, что купим попозже. Отпустила её с мужем, а сама жду. Звонок телефона. Муж жутко взволнован: «Вике нужны нарукавники для плавания?» Ну вот, сразу понятна ситуация.
– Нет. Идите срочно домой.
– Ну, мы тут парту купили, стульчик, куклу и коляску.
– Скажи, что деньги закончились.
Муж долго приходил в себя. Мне пришлось обговаривать его маршрут с Викой каждый раз, когда они выходили на прогулку. Но уже к концу лета наш «Пупс» вёл себя хорошо.
Идём в опеку подавать документы. А заодно спрашиваем, может, ещё кого-нибудь можно взять. Нас послали в детский дом. Иду с Викой. По дорожке бежит нам навстречу девушка, видит нас и останавливается. Резко подходит и начинает требовать мой номер телефона для какой-то бабушки, которая скучает о своей внучке Вике. Но за три месяца, пока Вика была у нас, даже намёка на ближайших родственников не было. Я отпрянула от неё: у меня возникло нехорошее предчувствие.
В фойе встретили директора детского дома, которая посоветовала пригласить к себе Эльвиру 14 лет. Мы с Викой присели на скамейку, чтобы подождать новую кандидатку в семью. И вдруг вышла девочка, которую я всегда видела в детском доме, когда брала детей на гостевой режим. Но её тогда не давали: у неё была сестра, которая не хотела идти в какую-либо семью. Мы так обрадовались друг другу. Я пригласила её на свадьбу к сыну.
На свадьбе Эля помогала невестке Катюше делать салаты. Меня поразило терпение, с которым она работала ножом. Она всё время была незаметно рядом, помогала во всём.
Но только вот немного огорчило меня её условие: она пойдёт в нашу семью, если мы возьмём Марину, то есть ту девочку, от которой у меня осталось нехорошее впечатление.
Иду в детский дом. Оставляю Элю подумать. И спрашиваю, есть ли ещё кто-то, кто хочет в семью (на тот случай, если девочкам не понравится у нас). Да, я решила ещё раз пригласить Элю теперь уже с Мариной… Хотя на душе скребли кошки.
Вечер. Привела домой Элю, Марину и Арсентия. Муж ещё не в курсе. Он должен прийти с работы. Волнуюсь, как буду ему объяснять. Он зашёл во двор. И дети вышли из своего нового дома. Рафаэль подошел к беседке, сел, подпёр руками голову, посмотрел на них:
– Ну, жалуйтесь.
У меня отлегло от сердца. Значит, понравились. Наши взрослые дети позвали всех на речку. Взяли даже Вику, и к ней впридачу большую банку воды. Вика тогда всё время хотела пить и отказывалась купаться в большой воде. А Марина тронула моё сердце своей заботой о Вике. В тот вечер она несла её с речки на руках. И я оттаяла.
Я присела рядом с мужем. Мы молчали.
– Ну, может, не все согласятся остаться? – уговаривала я его.
– Ага, жди.
И правда, меня очень удивило, когда директор позвонила и сказала, что все трое написали согласие. Мне пришлось звонить в опеку и уточнять, можно ли взять всех. Я так была счастлива, когда Анжелика Алексеевна сказала, что можно.
Первой в наш дом переехала Марина. Постановление на неё пришло раньше всех. Забрали вещи из детского дома. Ужас! Вещи жуткие, бегали покупать новые. Документы перевела в школу № 8. Её закончили мои сыновья и Дима.
Ваня ходил с Арсентием в компьютерный клуб, надеялся поиграть в «Стратегию», но Арсентий играл в ГТА. В общем, их интересы не сошлись.
Мы идём в школу на праздник Первого звонка. Пятеро детей! Волнуюсь… И сразу Элю выбрали стоять у знамени ассистентом.
Бесконечные задания в тетрадях… Вонючие носки у мальчиков: они ведь взрослеют, и это естественное явление. Но сколько нужно пар носков?.. Девочки не уживаются с мальчиками. Мальчики не уживаются друг с другом… Толпа в душевую… Как приятно: перед едой они все говорят «Приятного аппетита», ждут, чтобы сказать «Спокойной ночи»… Марина хочет пойти на бокс, дерётся с Ваней. Постоянно его задирает. Приходится её убеждать, что девочки не дерутся, а побеждают умом, но при этом ведут себя тактично. Увещевания возымели действие к октябрю…
Звонок от Марины: «Можно я буду тебя называть мамой?» И Эля с Арсентием тоже сразу стали называть меня мамой. Необычное чувство… Пробую прикасаться к ним чаще. Целую в щёчку. Привыкают они – привыкаем мы с мужем. Удивляюсь, как мы забыли, что есть смех без причины, слёзы без повода…
Звонок из опеки: «Не возьмёте ещё двоих мальчиков?» Смотрю на мужа, и вот мы с Ваней едем за двухъярусной кроватью.
Иду в больницу знакомиться с будущими членами нашей семьи. С Анной Владимировной из опеки заходим в магазин купить им фруктов. Вышли из палаты два «нахохлика», скукоженные, в каких-то странных штанах, что-то буркнули, кивнули и ушли, переругиваясь. Такие жалкие, несуразные… На следующее утро мы с сыном забрали их из больницы.
Из воспоминаний Ильи: «Приехали домой. Было пусто. Потом пришли наши ребята, которые тогда прогуляли школу. А их учительница "спалила" маме».
Из объяснения Арсентия: «Эле было скучно, и я пошел с ней посидеть».
Эля: «Я вообще думала, что Арсентию в школе неинтересно, и мы гуляли в "Ашане"».
Арсентий: «Не я один».
Да, Иван тоже решил поучить новеньких, как жить: повёз всех в магазин «Ашан» и показал, как заработать себе на бутерброд, собирая тележки. Когда этот побег раскрылся, Ивана лишили привилегии покупки любых понравившихся вещей. Прогулы в школе сразу прекратились.
Выезд семьёй на пикник.
Идём в школу. Вика грустит и ждёт разрешения идти в 1-й класс.
Первые стихи Вики:
Солнечный ребёнок
(дочке Ксюше посвящается)
НА ФОТОГРАФИИ СЛЕВА НАПРАВО: Ксюша, мама Надежда, Максим.
Фотограф: СВЕТЛАНА ТЕБЕНЬКОВА
Надежда Дерендяева,
мама 2 детей (1 приёмный, 1 кровный)
Удмуртская Республика, п. Балезино
Глядя на своих играющих детей, сына Максимку и дочку Ксюшу, я улыбаюсь, и воспоминания уносят меня на несколько лет назад. Жила и работала я тогда в Перми, в большом и шумном городе. Закончила профтехучилище и, как все молодые девушки, мечтала о своей семье, в которой мама, папа и их дети живут счастливо и, как говорится, «один за всех и все за одного».
Каждый раз, когда я мечтала о детях, я невольно вспоминала свою племянницу Ксюшу, отчего сердце сжималось от страха за неё, тогда ещё маленькую девятилетнюю девочку.
Ксюша родилась в полной, но неблагополучной семье. Девочке поставили диагноз «синдром Дауна». На самом деле «даунята» ласковые, послушные, очень эмоциональные и совсем неагрессивные дети. Если сразу же после их рождения начать специальную коррекционную работу с ними, то перспективы социальной адаптации у таких детей очень велики, тем более если ребёнок будет воспитываться в дружной и любящей семье. Но… Семьи у Ксюши не было: мама после длительного употребления спиртного умерла, отца лишили родительских прав, а вскоре и его не стало. Девочка оказалась в приюте. Мысли о том, как она там, совсем без близких ей людей, не давали мне покоя. Дело в том, что за судьбой племянницы я следила с самого рождения, переживала за неё и, когда удавалось повидаться с ней, я думала, что смогу стать для Ксюши хорошей мамой. И я решилась.
Получив мамино одобрение, я бросила перспективный город, приехала в свой родной посёлок, и вот я стою пред дверью органов опеки. Боязнь отказа чуть не остановила меня. Но любовь к девочке и желание ей помочь заставили меня идти вперёд. Наверное, женщина, которая меня слушала, поняла это из моего сбивчивого рассказа. Какое это счастье, когда тебя понимают и хотят помочь тебе в добром начинании. Спасибо вам, милые, добрые женщины, за то, что вы трудитесь ради детей и спасаете их от жестокости этого мира.
И вот, теперь уже моя «солнечная девочка», моя дочка, обрела свой дом. Я со всей ответственностью понимала, что от нас, взрослых, зависит, станет ли этот дом для Ксюши родным, обретёт ли она здесь любящих и заботливых маму с папой, а может, в будущем, брата или сестрёнку.
Смогу ли я, хватит ли у меня сил зародить в маленьком сердечке веру в добро. Мне 24, муж почти ровесник. У нас добрые отношения с нашими мамами, теперь Ксюшиными бабушками. Мы выдержим!
Готовились к встрече очень тщательно. Сделали ремонт, для Ксюши выделили отдельную уютную комнату со всем необходимым для маленькой принцессы.
Адаптационный период прошёл незаметно. Ксюша сразу почувствовала, что находится среди любящих её людей. Несмотря на свой крошечный опыт в воспитании детей, а тем более с таким диагнозом, я старалась привить дочке те ценности, без которых ребёнок вряд ли сможет в будущем «встать на ноги» и найти своё предназначение.
Поделиться книгой: